Последняя Осень. В осаде.

Глава 1

Солнце пекло нещадно, давая знать, что до осени теперь спасения от него не жди. Однако это была лишь бравада небесного светила, и исполинские тучи вдали, идущие от самого океана, были тому подтверждением.

Нужно было спешить, ведь весенний ливень после себя мало что оставит… Проводника уже, в общем-то, и не требовалось - теперь Адель чувствовала резкий запах серы, даже спустя несколько дней после произошедшего.О недавнем дерзком налете только и было разговоров – ведь на поле удалось вывести ополчение, которое справилось с угрозой даже без помощи дружины. Однако же, резкий, пугающий запах говорил о том, что все могло сложиться намного, намного хуже…

Чародейка ехала в своем походном платье на смирной рыжей кобылке, причем умело правила, сидя на ней боком. Сопровождавшие ее уланы были в некоторой растерянности, с одной стороны, править так довольно глупо, по их мнению, но с другой – уж очень ловко она управляла одними лишь поводьями. С ней была еще парочка бестолочей из Гильдии. Они были в белых хламидах, которые полагались им по статусу Подмастерьев. По идее такие одежды, сделанные из грубой холстины, должны помогать юным дарованиям познавать окрестности, природу: чтобы узнать, как копить силы для будущих своих заклятий, где лучше их плести, где подобрать камень, из которого получится сделать первый, слабенький амулет… Ну и не разориться на новой одежде, не бояться ее изорвать и изгваздать. К сожалению, эти традиции забыты, да и сама суть познания ремесла искажена – сейчас они сидят в своих покоях, зубрят ветхие книги, и неброская полевая форма стала считаться, напротив, праздничной одеждой… Ну и дела.

Вот и сейчас молодые парни за ее спиной скучно и нудно обсуждали то, как они с помощью вычитанного будут укрощать демонов – чем сильнее был запах серы, тем больше они оживлялись, и тем сильнее возрастали их мнимые, конечно же, способности.

Чуть позже они уже начали обсуждать, как подчинять себе суккубов, перейдя на шепот и воровато посматривая на Адель. Глазенки юнцов масляно поблескивали. Гонору целый воз - судя по тому, как они сквозь зубы говорили с уланами, а на деле - те же шкодливые юнцы из ремесленного цеха, думающие о рогатых-хвостатых обольстительницах и выпивке. Наконец, магесса не выдержала, осадив их:

- Молитесь кому хотите, чтобы на этой поляне никого не было, недоумки! Вы при виде рогатого беса то в штаны наделаете, а уж при виде демонессы не успеете и того…

- Э.. Это почему? -Возмущенно спросил один из начинающих «демонологов». - я знаю, что если использовать литеры…

- Не успеешь…

- Я смог бы использовать ментальный блок от ее чар… наверное… ну… я читал об этом – возразил его товарищ.

- Блок от чар. – Хм, ладно, прочитал где-то. Но у суккуба еще есть когти и хвост. Как только она поймет, что ты ее пытаешься заговорить -она тебе причиндалы оторвет, тем дело и кончится. Или у тебя от этого есть пара заклятий?

- От раны в паху можно быстро кровью истечь, ваши магейшества – подзадорил их один из сопровождающих, наблюдая, как тот бледнеет.

Подмастерья стушевались, а всадники из сопровождения стали над бедолагами посмеиваться, хоть и нервно.

- Вообще, у меня с собой чертополох – один из охранников скромно подал идею.

- Ну, этот цветок так называется не для красного словца – на полном серьезе сказала Адель. – Отпугнуть сможет.

- Это все суеверия – обиженно сказал «демонолог».

Ох и послал же Магистр помощничков...

- Суеверием будет полагать, что единожды прочитанные заклинания сработают и помогут хотя бы от презренного импа. – Сурово сказала Адель – Да больше будет толку, если вы начнете возносить молитвы Верховному отцу, чем попробуете провернуть какой- то из своих фокусов.

На том дискуссия была закончена, а запах серы стал резче. Уланы выглядели несколько обеспокоенно - шестеро из их десятка шарили за пазухой ладанки, другие лишь сурово поджимали губы и держали вынутые из петель топоры наготове.

Запах вывел Адель к знакомой местности – еще чуть дальше была памятная драка с волколаком. И тянет же сюда всякую нечисть!

Адель ловко соскользнула с лошади, осматриваясь и принюхиваясь. Лошади ее спутников отказались подходить еще ближе, потому всем пришлось тоже спешиться. Уланы отвели своих верховых вместе с лошадьми Адель и подмастерьев в ближайшую рощицу, в тень, пообещав вскоре вернуться.

Чародейка смотрела на выгоревшую окружность, в которую была вписана пентаграмма. Судя по налету серы, что-то как будто вырвалось из-под земли наружу, или если будет угодно, выплеснулось. В самом центре угадывались очертания двух тел. Судя по всему, эти жертвы были уже умерщвлены заранее.Неудивительно, что Бездне этого показалось мало, и она решила забрать тех, кто был поблизости. От нескольких непутевых заклинателей остались лишь сплавленные воедино сгустки металла – даже было нельзя разобрать, были то украшения, амулеты или что-то еще – столь сильным был жар. Чуть поодаль он места ритуала было еще больше оплавленного металла, и среди него сухо похрустывали иссушенные адским пламенем кости -видимо, то были рейдеры, которые, следуя приказам неизвестного нанимателя, дежурили возле заклинателей.

Подмастерья разложили вокруг выжженной пентаграммы непонятные для простого человека приборы, полные линз, зеркал, которые должны были фокусироваться на полудрагоценных камнях в оправе. Адель хмыкнула – им это поможет увидеть лишь то, что она и без того почувствовала. Тем не менее, она не стала им мешать – но и рассказывать о своих наблюдениях тоже не стала. Пусть потрудятся, раз уж тащились сюда, действуя ей на нервы.

- Вот ведь олухи – вдруг подал один из них голос. - Неудивительно, что Бездна сожрала и их. Всего два человека…

- Я думаю, уже полдня как мертвых к моменту принесения в жертву– второй оторвал взор от артефакта. И на что они рассчитывали?

Ответ, как ни странно, был в руках у подошедших улан: высокий статный воин откровенно пасовал перед мистикой, и теперь осторожно ступал по обгорелой земле, что-то суеверно бормоча при виде останков.

- Не знаю, поможет ли – робко сказал командир всадников, - но мы нашли обрывок веревки. Кого-то повесили, потом сняли. - Еще был обрывок женской сорочки, вот… И следы крови.

Адель кивнула:

- Они использовали повешенного для ритуала, и, судя по всему, девушку… Как знать, может, ее не.. Обесчестили, а убили сразу.

- Некоторых налетчиков командиры держат в узде - подтвердил один из бойцов, что задумчиво мял в руках обрывок веревки, после чего отбросил его в сторону, словно у него в руках вдруг появилась ядовитая змея – один мог без спросу привести девку, чтобы позабавиться – вот его повесили, а девку… В расход.

Подмастерья испуганно переглянулись – кажется, в их тихий спокойный мир ворвалась неприятная и местами жуткая реальность.

- Это многое объясняет, в таком случае, они могли попытаться… - Совладав с собой, подал один из учеников мага голос.

- Повешенный и д… д… девственница – несмело поддакнул второй.

- Я думаю, мы скоро закончим – сказала Адель – можете идти к лошадям… и… Спасибо, за эти находки.

- Все чем могли… А … - улан спохватился, затем, набрав в грудь воздуха, спросил: Мы точно не нужны…? Мы бы глядишь кого, ну- всадник воинственно крутанул топор на темляке и ухватил его отполированное древко ладонью.

- Нет, портал точно схлопнулся, ни одна тварь не вылезет наружу. Хотя такой сильный мужчина наверняка пробил бы топором панцирь одной из этих тварей - вогнала Адель вояку в краску. – можете быть спокойны, я прослежу, чтобы эти двое не напортачили – свирепо она глянула на подмастерьев, что очень уж внимательно осматривали следы неудавшегося портала.

- Должно быть что-то еще. Почему здесь? – Стал задумчиво говорить один из новичков, складывая артефакты в украшенный резьбой по кости ларь – неторопливо, опасливо, боясь уронить или что-то разбить.

- Возможно, чувствовали всплески, или грань между мирами тут слабее.

- А помнишь, этот, вернулся с того света?

- Который?

-Да будто их много… Этот… Хеньдор? Хелдур?

-Хелдор? И что? Ну, может, он какие пласты перемешал, вот и…

-Я думаю, тогда надо снарядить туда экспедицию, и все проверить…

Адель стало смешно от того, что эти сосунки переход менее чем в половину дня называют экспедицией, однако же, если они туда доберутся, ни ей, ни Хелдору станет не до смеха. Она незаметно сложила пальцы за спиной, на кончиках ногтей чуть слышно затрещали искры. Интересно, получится ли заговорить зубы уланам, если вдруг с поверившими в себя подмастерьями произойдет «несчастный случай». Но заговорит ли она зубы себе самой после такого поступка… Хелдор найдет, в случае чего, выход, а вот к жизни этих олухов уже будет не вернуть…

- Если человек, который по мнению горожан, уверовавших в Верховного, «чудесным образом вернулся с Небес, чтобы спасти Арн-Дейл в нелегкий час» связан со всей этой чертовщиной, то на вашем бы месте я об этом молчала. - Перешла в наступление чародейка - Есть у нас ретивые, могут и на вилы поднять.

- Правда важнее любой опасности – заносчиво произнес один из подмастерьев.

- Ну да, от мужиков с дрекольем вы в башне, положим, запретесь. Но знаете, еще лучше рассказать о своих догадках Хелдору, может, он что помнит, или увидел…

Они испуганно переглянулись и, припомнив грозную рожу Хелдора и то, как он орет на крестьян на плацу, отказались от этой идеи, и более ее не озвучивали.

А вот Адель задумалась, что эти засранцы могли быть и правы. Грань между мирами и правда могла стать тоньше. Остается надеяться, что Хелдор больше не будет мотаться туда-сюда по какой бы то ни было причине или не приведет вдруг кого в гости. Ведь теперь он реально мог это сделать, только чародейка, само собой, даже не думала ему об этом сказать. Несмотря на внешнюю суровость и временами скверный характер, он, словно мальчишка, был очень любопытен, и прознав о своей силе, мог захотеть погулять потусторонними тропинками из простого детского любопытства…

Хелдор не мог нарадоваться тому, как теперь быстро его бойцы справились с поклажей, сборами и прочими рутинными, но столь нужными в воинском ремесле вещами. В этот раз лагерь был поставлен через реку от города – там и леса побогаче было, поскольку лесорубы предпочитали работать вдоль бывшего Королевского тракта, а не здесь. Иногда покой, если такое слово применимо, нарушали только крестьяне, что шли из-за реки в город на базар, но те земли были не столь густо населены. Также мимо них ходили, как ни странно, медных дел мастера, ведь на этом берегу, вдоль речек, которые точили древние, оплывшие скалы, то и дело находили медную руду. Как знать, может, найдется и что поинтереснее…

Его бойцы спокойно, умело, даже с некоторой ленцой выполнили все пикинерские построения. Ивви кричал на них даже меньше, чем обычно. Тем лучше. У большинства эти премудрости уже были вбиты не только потом, но и кровью. Теперь бойцы с пиками стали разбиваться на пары и тройки, отрабатывая каждый свое – им вторили алебардисты и мечники, старательно рубившие чурбаки; щитоносцы тем временем учились работать в тройках.

С щитоносцев сходило семь потов: Хелдор хорошо помнил последнее сражение и подвиг Некро, что прикрыл собой тылы пикинеров. Не умаляя отваги павшего товарища, командир отметил, что все могло сложиться иначе: дерись талантливый, отважный, но недисциплинированный боец не спина к спине с Крумром, а сразу с двумя товарищами, то все еще был бы жив. Некоторые ругались сквозь зубы на столь резкое замечание командира – но понимая, что такова была горькая правда.

Убедившись, что справляются пока без него, Хелдор стал задумчиво перебирать новенькие медные монетки, которые сегодня выдали бойцам в качестве жалования. Были те просто загляденье - на одной стороне оттиск черного ворона, на другой – лилия Арн-Дейла, что добавили сюда по старой памяти. Новую монету у дружинников в трактирах буквально отрывали с руками, кажется, беря даже охотнее пусть серебряных, но весьма потертых монеток.

Майсфельд подошел к делу с умом – хоть в основном он медь раздавал дружинникам, но и потертые монеты у простого люда он менял на новые, да и тоже пускал на переплавку, после чего, собственно, снова запускал их в оборот. Вроде никто в обиде не был, а медные монеты не дешевели, даже кабы не наоборот.

Хелдор в глубине души хотел, чтобы хрупкий мир, установившийся после их двух дерзких весенних вылазок, окреп. Чтобы Арн-Дейл мог постепенно развивать ремесла, спокойно дождаться, с какими новостями прибудут храбрецы из устья реки, наладить, в конце концов, торговлю. Но важнее сейчас было выстоять перед грядущей бурей. Их благоденствие держалось на том, что Ястреб дрался за каждую пядь своей земли, а Хума со своими родичами смог закрепиться за лесом, разбить новые пашни, взять, в том числе, под пашни пустующие земли у Майсфельда…

Не стоит забывать, что противник, заняв новые земли, занимается тем же, поэтому вскоре все может повториться. Однако, не разрушь они гномьи плавильни в Нейтральных горах и не помоги они Хуме – то уже сейчас рейдеры вполне добирались бы до окрестностей города или даже разорили бы земли междуречья.

- Хелдор, слыхал? – Флера подошла к бочке с водой, незаметно пихнув его локтем, пока никто не видел

- Что такое?

- Ты знал, что гномы, ну, пахать умеют, сеять.

- Ну надо же им что-то есть… В горах поди прокормись. Но я думал у них там, ну, грибы. В пещерах. Там пахать явно не с руки.

-Ну а вот в Фахро теперь пашут, сеют, поливают…Пасут скот, вот – она, порывшись в сумке, достала сложенный вчетверо грязно-белый лист, убористо отпечатанный с двух сторон – лишь на полях были завитушки. – Крестьянин, перебравшийся из тех мест, рассказал.

Хелдор помнил, что Альда попросила сделать умельцев оттиски с растительным орнаментом, дабы ее издания выглядели немного веселее.

- Ты листки читаешь? – Хелдор, хмыкнув, развернул лист - И даже не ворчишь, что их трогает Альда «своими тонкими паучьими лапками»?

- Ой, да подумаешь, вырвалось разок. Ты просто уж больно пристально свой рассказ перечитывал, как будто не с твоих слов писали.

- Ну, кто знает, вдруг чего приукрасила… Хм, вот как теперь.

- И как, приврала? Хоть немного? – хитро прищурилась Флера.

- Сама как думаешь? Это я ей, по-твоему, сказал про «пар из ноздрей и вьющиеся, точно змеи, переполняемые силой мышцы»

Флера громко расхохоталась, едва не закашлявшись:

- Ну да , это было… сильно. Зато потом городские кумушки кружками собирались да перечитывали о твоих… Ноздрях – Фыркнула девушка.

- Еще не хватало – буркнул Хелдор, начав чтение – Ну вот, пожалуйста. Думаешь, про «набирающее силу небесное светило» ей беженец из Фахро сообщил, в самом деле?

… Набирающее силу небесное светило озаряло поля, некогда принадлежавшие князю Фахро. Этим землям, кажется, повезло, ведь войска гномов и Стюрангарда пронеслись по ним столь стремительно, что не осталось времени для разбоя и грабежей. Да, кое-что забрали из амбаров, более щедро сыпля угрозами, нежели монетами – однако так могли делать и люди князя, так что сельскому люду было не привыкать.

Разбитые остатки войска отступали этой же дорогой, но были слишком слабы, потрепаны и напуганы, чтобы что-то пытаться силой отнять у крестьян, а потому лишь пытались красть куриц или прошлогоднее зерно да овощи в ночи.

Словом, захватчики отступили, а князь так и не решился вернуть своих земель, ограничившись лишь сенью древнего раскидистого леса да несколькими деревушками подле него, а посему крестьяне жили себе даже более спокойно, чем прежде. Некоторые вернулись в свои селения, едва городок удалось отстоять, кто-то решил остаться, благо было еще время обжиться да взрастить урожай на новом месте.

Весна заканчивалась, все было вспахано, посажено - теперь сохранить бы как-то урожай, да убрать его. Странные происшествия, не касающиеся простого люда, прошли мимо, и жизнь возвращалась в прежнее русло.

Или же нет… Крестьяне еще только выходили в поле, чтобы извести начавшие было выглядывать из черной, густой плодородной почвы назревающие сорняки, как вдруг заслышали отдаленный шум. По дороге к ним пылили десятки, сотни ног! Неужто опять?

Напряженное ожидание, крестьяне в полях были уже готовы броситься прочь со своих делянок, но заметили странное: от основной колонны отделилось десятков пять пеших, вместе с ними пылила лишь пара телег, остальные двинулись дальше, по дороге. Среди всех незнакомцев воинов было немного, судя по редкому отблеску металла, остальные были… Кем же? Кажется, пришельцы угрозой не были, но работяги стали понимать еще меньше.

Прикинув свои силы, селяне стали окликать товарищей, мальчишки, что были при своих отцах, бросились врассыпную, зовя подмогу – самые крепкие деревенские мужики сейчас были за противоположной околицей, рубили лес и корчевали пни под новую пашню.

Чем больше людей собиралось навстречу незваным гостям, тем кажется, медленней путешественники продвигались вперед… И тем более жалко они смотрелись напротив собирающегося мужичья с дрекольем – а тут еще и женщины решили не отставать, похватав вилы да косы.

Когда путешественники остановились, стало ясно, что же не так… Местные возбужденно загомонили. Низкорослые, бородатые… К ним пожаловали гномы! Но что странно, с ними были и их низкие, крепко сбитые женщины – вопреки наветам, они были без бород, но косы на головах были толстенные, отросшие, и ухоженные – такие же, как бороды у их мужчин. Однако, больше всего крестьян поразило несколько детей, что были при них – они были похожи не то на кукол, не то на младенцев, что вдруг стали ходить и разговаривать самостоятельно. Воистину, не каждый день такое увидишь!

Вперед вышло с полдюжины гномов, которые были снаряжены к бою – в кольчугах, шлемах, при щитах и шестоперах. Остальные воинами не выглядели, нервно сжимали заступы, молотки, кирки и прочий нехитрый инструмент. Женщины гномов, ощутив напряжение, подозвали детей к себе и спрятали их за себя.

- Ну дык… Это… Ну… И чево тут такое? - Задал вопрос самый красноречивый из крестьян.

Один из гномов, одетый несколько богаче прочих, вышел вперед, аккуратно отстранив бородатых воинов со щитами со своего пути.

- Мы пришли с миром… И по отныне главенствующему здесь новому закону.

Селяне возбужденно заворчали, обсуждая услышанное. Когда гул стих, гном, поправив суконный капюшон с меховой оторочкой и огладив бороду, продолжил. Руки он сцепил в замок, и те немного подрагивали:

-Отныне эти земли принадлежат Свену, Владыке гномов Арн-Дейла.

- Так а куда теперь десятину свозить, мил-человек? В самые энти ваши горы?

Представитель гномов от неожиданности поперхнулся, пораженный крестьянской деловитости – с одной стороны, и их фатализму – с другой.

- Гм, нет, в крепость поблизости. Вопрос в ином.

-Ну дак давай, гри, чего надо? Оброку захотели? Ну так ты того, не борзей, еще только все посажено, самим жрать неча. – Вторя ему , крестьяне уже загудели раздраженно, стали направляться в сторону чужаков колья и вилы.

- Вы не видите, что мы здесь с женщинами и детьми? Разве с ними ходят собирать подати?! – Воззвал к разуму селян гном. – Увидев, что растущее недовольство разом сошло на нет, продолжил – горы холодны и негостеприимны, там нелегко прокормиться горному народу. Мудрый Свен понял, что выторговывать зерно, вино и скот на металлы, оружие и инструмент – путь ложный, а потому он разумно рассудил, что мы сможем жить бок о бок, пахать, сеять, растить…

- Так уж лето почитай на дворе, неча уже сеять – пожал плечами бойкий крестьянин, вытерев нос рукавом.

- Мы, как и вы, народ подневольный – говоривший гном протянул вперед подрагивающие руки – но мы согласились двинуться сюда в поисках лучшей доли. Наш клан ослабел в стычках, поредел… И нам ничего не остается, кроме как пойти на эти условия, и расселиться здесь, в нескольких соседних деревнях… И наш такой клан не единственный!

- Ну так, а нам что с того? – Спросил кто-то из толпы – вы сельскому труду не обучены…

- Но мы быстро можем научиться! Наш народ вынослив. И наши знания помогут вам… Мы сможем, ну, наладить полив полей, сделать лучшие инструменты и, конечно же – он ткнул пальцем в сторону подошедших лесорубов – мы уж точно знаем, как быстро корчевать пни. Да и от собственной мельницы, вы бы не отказались.

- Дак у нас есть…

- Больше никакого тяжелого труда, и ни к чему понукать несчастный тягловый скот крутить жернова, ведь мы сможем – он поднял палец вверх – обуздать ветер.

Послышались в рядах селян сомнения. Кивнув сам себе, посланник гномов вытащил из рукава последний козырь:

- Поймите, если какие-то деревни будут артачиться, сюда снова придут хускарлы и перевернут все вверх дном. Достанется и нам, и вам…А это ни к чему. Мы облегчим вашу жизнь, а воины смогут отвадить непрошеных гостей, таких как налетчики, что все еще по старой памяти хаживают на эти земли… Но мы с этих волчар в человеческом обличье спустим три шкуры… Ведь… Это уже будет наша земля! Ну… Ну и я кое-что знаю о законах, установленных у нас в горах – гном прищурился, ущипнув себя за ус – и я найду способ, как платить податей меньше, а продавать – больше.

Крестьяне, будто соглашаясь с его справедливыми словами, стали чуть раздаваться в стороны, чтобы телеги могли ехать по колее. Окончательно лед растопили сельские детишки, что стали опасливо и с любопытством приближаться к своим будущим товарищам по играм, которые стали выглядывать из-за своих родителей.

- Ну, что же, соседи… Где мы пока можем остановиться и все ка следует обсудить? – Широко улыбаясь, спросил ведший переговоры гном.

- Ну и ну – Хелдор отложил листок в сторону – одно дело гномы и люди сражаются бок о бок , найдя общего врага… Но чтобы просто жить в мире?

- Слишком много различий?

- Разногласий.Впрочем, простой люд может и сможет работать вместе. Военный союз между ними точно штука непостоянная. Я же видел в Нейтральных землях, как они собачились… Как псы, которым бросили кость.

- Не стесняйся, так и скажи Флере – к ним подошел Ивви, стаскивая промокшую стеганку и перчатки – что пробрался к ним в лагерь, да и зарезал одного из бедолаг, подбросив кинжал.

- Мы выиграли тогда почти целый день… - Эх, ладно – Хелдор отмахнулся от непрошеных воспоминаний. - кажется, к стеганкам и колетам они уж больно попривыкли… Да и лагерь давно возведен. Эх, ну прямо как на картинке – командир пикинеров постучал по столбу, подвернувшемуся под руку. – Пусть заканчивают, завтра и так с них семь потов сойдет… Крисс? Крисс?

Его юный адъютант, умаявшись, прикорнул в тени, под навесом. Вообще, укрытие от солнца Крисс притащил для «их благородия», сиречь Хелдора, дабы ему лишний раз не напекало, но командир буквально такую роскошь игнорировал, предпочитая переносить наравне с другими тяготы и лишения – не в полной мере , конечно, потому что он уже больше четверти часа изучал составленные Альдой опусы и трещал не по делу с Флерой. Он повелел Криссу подготовить для него «что-нибудь чистое», а сам стал аккуратно, бочком, начал пробираться через плац, чтобы не мешать бойцам заканчивать их сегодняшние упражнения. Поймав самого себя на безделье, ему начало казаться, что тренирующиеся смотрят на него косо – но то скорее всего заговорила совесть.

Командир неполной сотни Жостин и его уцелевшие помощники, Баярд и Иверень, с ног сбились, чтобы подготовить хороших щитоносцев. Принимались за это очень рьяно, но иногда без знания дела… Вот и сейчас Хелдор мог видеть, как все трое распекали одного, по их мнению, отстающего, когда остальные уже стали расходиться. Паренек, кажется, десять раз пожалел, что отправился из родной деревни стяжать воинскую славу – его ноги дрожали от напряжения, стеганка и подшлемник были - хоть выжимай. Рука в стеганой рукавице неловко держала меч – вот-вот и выпадет из ослабевших пальцев.

Хелдор, попросив тренировочный шест у одного из тренирующихся пикинеров, утирающего пот с лица, приблизился к незадачливому новобранцу. Кажется, деревенский паренек сомлел от такого пристального внимания, а когда заметил Хелдора, идущего прямо к нему, и вовсе обмер.

- Я, конечно, не щитовик, но у вас, господа, получается херня - заявил Хелдор спокойно, но жестко, отчего вся троица застыла, как была: один вцепился в меч бедолаги, второй – в щит, третий, сев на корточки, пытался правильно переставлять ему ноги. Хелдор, удовлетворенный получившимся эффектом, продолжил – все потому, что один учит его стоять, второй поправляет ему щит, третий учит держать меч…. И вы друг друга не слышите. Ты, Иверень, вообще еще год назад получил по башке разбойничьей дубиной и едва не завалил строй, мне потом рассказали. Но кричишь ты громче всех.

Молодой долговязый воин вдруг стушевался, начал сначала что-то бормотать, но потом сказал тверже:

- Я не хочу, чтобы он повторял моих ошибок. Он ставит щит слишком высоко.

- А будет держать ниже – опустит руку, получит в кисть. – Возразил Баярд.

-Нечего на меня смотреть – Пожал плечами Жостин, спокойно выдержав взгляд командира. - Он, в отличие от остальных, был уверен в своей правоте – он в ногах путается. Опять. Пусть сначала научится правильно ходить… Ну или хотя бы правильно стоять!

-Боец, как звать?

-Йоцек, ваше бла…

-Ты понимаешь, что от тебя хотят?

- Чтобы я стоял… И держал… Ну, все правильно держал.

- Йоцек… Они хотят, чтобы ты мог бить и защищаться. Вот что главное. Они очень хотят до тебя это донести. -чуть смягчился Хелдор - Поэтому сначала встань, как просят. Вот так. Шагни вперед. Назад. Все правильно? – Уточнил он у инструкторов. Он знал, что все правильно, но если сейчас перестараться, то Йоцек потом будет своих наставников и вовсе слушать вполуха.

- Да, пойдет – согласился Жостин, глядя, как тот осторожно шаркает по пылящей земле. – Даже на задницу не упадет от первого удара.

- Щит. Щит держи. Думай. Зачем тебе говорят держать щит именно так? Я бы сейчас тебя пнул под щит, но придется твои зубы собирать в пыли… Вот, так лучше. Теперь меч. Как ты будешь видеть, как, бить? Иверень, верни ему щит, как был. Меч… Так, упрись сначала в щит кулаком. Стоишь? А ну…

Хелдор выставил шест перед собой и ударил новобранца, вкладывая в удар собственный вес. Тот пошатнулся, но устоял, уперся левой ногой.

- Вот именно, а встань ты, как раньше то упал бы. Еще раз.

Командир повторил свою незамысловатую атаку еще несколько раз. Бойцу тяжело было сдерживать напор Хелдора, пусть тот, атаковал его и не в полную силу. На раз, кажется, шестой, Хелдор толкнул его сильнее, и боец не только выставил щит вперед, но и свел его в сторону, увлекая командира вместе с шестом в бок. Тут же его рука с зажатым деревянным мечом взметнулась вверх, метя в Хелдора.

- О, стой! Замри! Что ты сделал?

- Замахнулся.

- Ага, и судя по тому, что Баярд стал хмуриться меньше - сделал ты этой правильно. Ну или почти.

- Ого! Это я… Ну сам…

- Все сам. Работай не только ногами, но и головой, Йоцек. А вы лучше встаньте напротив него да поколачивайте время от времени – Хелдор перевел взгляд на испуганного новобранца -так больше толку.

- О, это я мигом… - потер ладони Иверень.

- Не сегодня. Пусть отдохнет, завтра намается.

- Опять на дрынах, командир? – Переспросил Жостин.

- На них самых.Послезавтра нам в пикинеры Варро пришлет еще сотню, хм, вот таких, как Йоцек. Завтра надо успеть друг другу намять бока от души. Вот с сержантом Иверенем – мы уже на дубинах сходились, верно?

-Да уж, было поучительно… Зато я выиграл немного серебра.

- Хм, поставить против себя это было ловко… - в очередной раз удивился Хелдор его пронырливости -Ладно, вот Крисс с моим дублетом тащится - вздохнул Хелдор – опять говорильня… - обреченно протянул Хелдор.

Определенно, командир пикинеров лучше чувствовал себя в тренировочном лагере, чем на советах у Маркграфа, но необходимость их, тем не менее, осознавал.

Перед собранием мочить ноги и переодеваться совсем не хотелось, потом он двинулся не к броду, через который водили только телеги (и то – не без труда) а прямо к переправе. В это время Халдык, словно почувствовал, что объект его охраны собрался в город, трусцой бежал от опушки леса. Что он там мог делать - да самые обычные для орка, но странные для человека вещи – посидеть послушать лес, покормить белочек, пособирать новых перьев в косу – да много чего. Судя по всему, третье, потому как командир пикинеров увидел в его здоровенных ручищах синее перышко сойки.

Сейчас орк был не в кольчуге, а в простой полотняной рубахе с закатанным рукавом, а потому небольшой подарок от птички в таких лапищах выглядел презабавно, несмотря на два клинка за спиной, густые черные космы и выдающиеся нижние клыки.

Лодочники работали за жалование и вполне катали себе людей на челнах и плотах не взимая платы, но в таком случае набивали пассажиров под завязку, потому Хелдор подал хмурому парню в шерстяном плаще, пропахшем рыбой, пару блестящих медяков. Как только они оттолкнулись от берега, лодочник стал размашисто грести, что-то напевая под нос и прикидывая, как ему удастся пристать к берегу (и как поменьше выгребать против течения, конечно). Халдык, вплетя перо в одну из прядей, заговорил первым:

- А малого отчего с собой не взял?

- Не поверишь, в одной, самой-самой пыльной книге вычитал о подаче сигналов между отрядами флажками. Вот, теперь остальных отроков готовит, что-то показать хочет…

- Сказать ему, что хер с два его флажки кто разглядит – ну, если он конечно моря покорять не собрался?

- Да нет. Мальчишка умный, если поймет, что ерунда выходит, то прекратит. Но сам. Я же не так давно был его лет, по себе знаю, что, если чего запретят, или начнут уговаривать – лишь сильнее заупрямишься. Да и нечего ему, я на совет да обратно.

- Что-то случилось? Или опять наконечники пересчитывать?

- Ну ты вспомнил, один просто решил эльфов облапошить: решил, раз в шкурах ходят, то считают лишь по пальцам рук. А они возьми, да нажалуйся кому надо. Хорошо сами сообразили… А то первые несколько дней, как мы вернулись, помнишь, мы пили да гуляли…

- Не очень помню. - с тяжким вздохом сказал орк - Пронеслось как один миг…

- Не для Кварта, хмыкнул Хелдор - он, бедолага, хоть и ремонтом не сам занимался, но зато бумаги измарал, ууу… Теперь все по складам. А ближе к делу еще бы каждому ополченцу это выдать, и не забыть, кому…

Халдык растянулся в ухмылке, слушал вполуха:

- Трактир «Под Бревном» чудо как хорош – больше никуда и не хотелось. Может, махнем по дороге? Ну или обратно?

- Нет, не хочу. Бойцам я значит на завтра повелел дубья приготовить для завтрашнего побоища, а сам… - Командир пикинеров чуть помолчал, побарабанив пальцами по скамье. – Пусть уж всех наших подождет, да с новой медью. Старый прохиндей хорошо на наших, кровно добытых поднялся. Еще пристрой сделал, весь третий этаж - купальни и только они. Подумывает, другие дома выкупить под комнаты… О том, что новых девчонок понабрал, так вообще молчу.

- Как их там?

- Те две? Уже не помню. А может и не спрашивал. К ним как-то душа не лежит. Та, что зимой у меня на коленках пригрелась и та уже… ну как кукла, что ли… а та троица, они да, с характером. Мои любимицы! – Хелдор на это громко заржал, а его зеленокожий телохранитель вместе с ним. Лодочник, уже перестав петь, сокрушенно вздохнул -над своей судьбой, надо думать.

- Хелдор, дружище, вопрос такой, ну пока нас двое – кажется, орк считал лодочника за пустое место. – а ты кого из этих красоток, то есть, своих любимиц, ну… - Халдык вдруг смутился, став бледно зеленым – до комнаты хоть раз проводил?

- Да ну брось – с деланым раздражением сказал Хелдор.

- Если стесняешься сказать правду при этом бедолаге, то я его кину за борт – лодочник на это испуганно оглянулся, приподняв шляпу. Кажется, он уже пожалел, что взялся вести столь странную парочку. Офицер и его телохранитель – таким и веслом то не пригрозишь, сиди да терпи.

- Нет – Хелдор поднял руку, успокаивая лодочника. - Они конечно говорят, что я душка, и может даже это не из-за серебра, а одна из них млеет от моих «мужественных шрамов» - тут Хелдор повторил томные нотки Инессы, от чего Халдык прыснул со смеху, прикрывая челюсть здоровенной зеленой ладонью – но нет. Нет.

Халдык смотрел на собеседника с нескрываемым любопытством, став абсолютно серьёзным.

-А думаешь, не согласятся?

- Я смогу выложить столько, что они будут вынуждены согласиться, Халдык. Это принуждение. Пока они за серебряную монетку вьются вокруг тебя и щебечут всякий вздор – это, ну, вроде как, сродни игре. Забавной, приятной игре. Зайди это дальше… Та же Инесса так легко со мной общается - потому что знает, что я разве что за задницу ее ущипну, смеха ради. Но как только я попытаюсь ее купить…. Эй, греби давай! – Злобно рявнул Хелдор, поняв, что лодка замерла, и ее потащило течением в сторону.

Лодочник перестал греть уши, а уключины заскрипели быстрее.

- Ну ты загнул – Халдык поскреб зарастающий черным волосом подбородок, выдерживая драматическую паузу. – Хотя у тебя так и есть. Вот Евик повалял на перине, потом как-то не задалось…. – Орк повернул голову в сторону, хитро прищурившись.

Сначала могло показаться, что в глазах командира пикинеров сверкнула молния, но то оказалось напускное:

- Ах ты ж засранец! – Воскликнул Хелдор, вполсилы пиная орка под колено – ах ты ж зеленая жаба – в шутку разозлившись, он выхватил из-под скамьи ковш , зачерпнул воды и окатил ей орка. Тот, гулко хохотнув, сунул в реку свою огромную ладонь и зарядил в ответ. В результате скоротечной схватки лодка начала опасно раскачиваться и лодочник, превозмогая страх, попросил их прекратить озоровать.

- Скажи - Лицо орка уже стало не бледно-зеленое, а даже серое - Ты по пьяни говорил, что в каком-то борделе есть темная эльфийка?

- Ну это квартал дворян, так что это скорее, как они называют, «салон». – Последнее слово Хелдор произнес, изображая спесивые дворянские нотки - Слышал, поет, танцует, развлекает разговорами. И время ее дорого стоит. Ее мало кто видел. А ты почему спросил?

- Ну… - Халдык заерзал на скамье - Я таких давно не видел.

- Ты их видел?

- Ну, мы воевали с ними. В основном они были при оружии, и мы сражались, а тут, можно сказать… А…эм… Ладно, почти приплыли. – Халдык словно потерял к разговору всякий интерес и стал живо интересоваться причалом.

Хелдор на это лишь пожал плечами, не став лезть своему клыкастому другу в душу. Вместо этого он стал рассматривать торговцев, что сбывали товар прямо на ставшей вдруг такой тесной речной пристани. Судя по одеждам, кто-то смог добраться до них с юга. Раньше люди Теодорика все караваны южан, судя по всему, блокировали, но сейчас от южных плодородных земель они отвлеклись – и вот результат. Впрочем, сухофрукты, вино, сладости и ткани едва ли помогут им в борьбе с Теодориком, и тамошняя охрана могла смотреть на это сквозь пальцы. Впрочем, приходили и небольшие партии бердышей, которых оставалось лишь насадить на древки – оружие осталось от распущенной местной стражи. Были, конечно, и сабли: настойчивый купец практически вручил Хелдору саблю, наполовину вынутую из ножен, начав что-то ломано тараторить о том, что уж такому-то воину оружие это пригодится.

Хелдора одновременно отталкивал и привлекал изогнутый клинок, а пальцы левой руки начали ползти к рукоятке, самое его нутро говорило, что непривычное оружие поскорее надо испробовать. Он видел похожее у горцев, но то было поношенное, неказистое, а тут… Хелдор такими не пользовался. А вот Хуунре – очень может быть. И требовал проделать это снова, впрочем, у него хватит серебра и…

- Это тебе не подойдет… Вдруг вырвал его из странного забытья Халдык – посмотри на отросток, что загибается к костяшкам, эм, нагель, по-вашему. Эта сабля для правши, ты будешь постоянно бить себя этой штукой.

Только теперь торговец заметил, как подвешен меч у Хелдора на поясе, и вздохнул, раздавленный тем, что торговое чутье его подвело. Ссутулившись, он стал убирать оружие обратно на прилавок. Чтобы не расстраивать заморского гостя, командир пикинеров купил сверток сладостей и отрез шелка. Халдык сразу понял, что первое – для Флеры, а второе – для Альды, а потому мерзко ухмылялся, жуя финики и выплевывая косточки в сторону.

Заготовленные бревна и жерди, коими намеревалось укрепить береговую линию, сейчас были сложены неподалеку от стихийно образовавшегося базара –кое-что спешили покупать не дожидаясь, когда это довезут до торговых рядов на городской площади. Гостей дальше с товаром не пускали, а на площади города кое-что может стать уже вдвое дороже.

Хелдор выбрал свой маршрут так, чтобы можно было прогуляться и чуть-чуть опоздать на собрание. Он приметил, что на стенах продолжали возводить новые крытые переходы: без устали стучали молотки, визжали пилы. Дерево обрабатывали маслом, чтобы не строить новые в ближайшие пару лет, а крыши делали с умом – дерево облепляли сырой глиной, которая, в случае чего, не позволит дереву быстро загореться. Пожалуй, самый быстрый и дешевый способ. Хотелось еще посмотреть, как обустроили привратную башню, но возле ворот была толчея, и он не стал усложнять стражникам жизнь. На городских улицах было довольно людно, Халдык даже вдруг взялся порыкивать на прохожих, чтобы убирались с дороги. Хелдор вздохнул, но возражать не стал.

Цитадель, напротив, встретила его в некотором запустении, но ничего странного в том не было – кто в разъездах и на постах, Городские Гильдии с согласия Маркграфа выставляют самый минимум стражи – но и работают до самой темноты. Еще нужно помнить, что отряд Хелдора, а это примерно шестая часть от всей дружины, временно перебрался в полевой лагерь.

У входа в Цитадель топталось с десяток странного вида личностей – видно, что только с дороги, покрытые пылью, с узлами за плечами, да в стоптанных башмаках, а кто и вообще босой. Обмен между фронтиром иСтолицей продолжался, но был теперь для их города он стал менее выгодным - в столицу стали отправляться небольшие, но налоги, излишки провизии, скот – а им… вот этих, ищущих лучшей доли.

Сейчас они были лишним напоминанием о том, что в саму дружину теперь попасть стало сложнее. Таких одяжек, что прибывали из столицы в поисках удачи, раньше с радостью принимали в Дружину, ибо, как выражался казначей, мобилизационный ресурс был сильно ограничен. Сейчас, когда дела на фронтире шли кабы не лучше, чем в Столице, таких голодранцев стало слишком много, устали их буквально выпроваживать…. Но конечно не в Столицу, а в город в подмастерья или вовсе в деревни – где у них был шанс обзавестись ухоженным клочком земли, домом и семейством.

Ранний выход на покой ждал и особо нерадивых дружинников – что раннее было делом неслыханным. Маркграфу было легче пристроить некоторых лоботрясов в селах, дав небольшие подъемные, чем терпеть их разгильдяйство и пьяные выходки.

Хелдор с со смесью раздражения и сочувствия посмотрел на просителей: какой толк с эдакого перекати-поля, если теперь в каждой деревне, в зависимости от ее благосостояния, можно было кликнуть пять, а то и десять ратников, да еще при оружии? Среди них еще найдется тот, кто будет из шкуры вон лезть, чтобы его заметили и предложили место в дружине. Ничего, потопчутся да разойдутся. Хелдор тоже правил маркграфа не нарушал и не своевольничал, поэтому лишь отмахнулся от назойливых бродяг, что начали трещать, словно сороки, заприметив его положенную по статусу накидку – пусть в честь установившейся жары он и скинул ее с левого плеча, заткнув рукавом за ремень.

- Пока тут пороги обиваете – уже бы монет на похлебку и пиво заработали в карьере или на вырубке – фыркнул Хелдор под одобрительные смешки часовых, что до сего момента стояли истуканами, игнорируя пришельцев.

- Дак вроде бы, и драться надо кому. А мы того, готовы – сказал самый бойкий, выходя вперед.

- Теперь защищать город не обязанность, а привилегия - ничуть не балагуря, ответил командир пикинеров. Вам тоже самое скажет и стражник, и ополченец. А в карауле за деньги подремать тут и так дураков хватает. – Довольный достигнутым эффектом, он двинулся дальше. Правда, вскоре смятение попрошаек сменилось испугом – неудавшиеся рекруты заметил орка и раздались в стороны, глядя на него со страхом и удивлением.

Хелдор вошел во внутренний двор Цитадели, прошел по двору с десяток шагов, собираясь свернуть в портик и оттуда, по лестнице, взобраться сразу на второй этаж. Ненадолго окинул взглядом балкон, куда по привычке иногда выходил Майсфельд. Дверь, украшенная тонким разноцветным слюдяным стеклом, было открыта нараспашку. Были видны тяжелые, покачивающиеся на ветру шторы. Майсфельд, скорее всего, уже был в зале, ожидая своих советников.

- Сын мой, хорошо, что ты прошел именно здесь, и я смог тебя застать! – послышалось где-то слева от него.

Хелдор вздрогнул, оглянулся, готовый увидеть невысокого лысеющего человечка в рясе – примерно такого он видел обычно у храма, возведенного в честь Верховного Отца. Ходить он возле него он не любил, хоть и приходилось. Хватало ему за глаза небольшого числа тех бойцов, что пришли в отряд весной, поверив, что их командир смог восстать благодаря ЕГО воле, и теперь смотрели на него со страхом и почтением. После того, как его увидели «чудом врачевавшим раны страждущих» таких стало напрашиваться еще больше, но теперь он спокойно спихивал их в ополчение.

- Я знаю, что ты спешишь, и я лишь хочу перекинуться с тобой парой слов. Хотя бы посмотри в мою сторону – Хелдор понял, что несколько мгновений стоял, замерев, уставившись в одну точку. Халдык уже к придурям своего командира привык и пошел рассматривать станковый арбалет, который инженер и пара дружинников прямо во дворе доводили до ума.

Перед Хелдором, к его удивлению, стоял широкоплечий высокий мужчина – он был в черном сюрко, накидке без рукавов, которую носили некоторые из рыцарей, поверх стеганки. На кожаном с латунными накладками поясе была булава. Скорее воин, чем жрец.

- Мы знакомы?

- Ты Хелдор, тебя было бы странно не знать. А я Одо, капеллан.

- И сколько у капеллана бойцов? – Не преминул дерзнуть Хелдор.

- Если дело дойдет до драки, то могу полагаться лишь на свою крепкую руку. Но я для того, чтобы помочь бойцам в трудный час – наставить или утешить.

- Я в порядке. А жрецам место в храме. –Хелдор повернулся спиной.

- Жаль, твой граф иного мнения. – Покачал мужчина головой, затем пригладил редкие волосы – но я с тобой поле боя делил, дважды, между прочим. Этого достаточно, чтобы ты меня хотя бы выслушал?

Командир пикинеров передумал уходить – капеллан задел за живое.

- Слушаю тебя.

- Я чудом избежал гибели весной, но поверь, я был одним из первых стражников, что бросился вам на выручку. Копье налетчика прошло сквозь пластины бригантины, кольчужные кольца, пробило стеганку и… Застряло в ладанке, что я накануне набил травами, отгоняющими нечистую.

- Да уж, повезло.

- Так оно или нет, но я понял, что не только брони и щиты спасают нас. Грядут непростые времена. Твое воинствующее … Неверие может смутить бойцов.

- Ваша вера- смущает бойцов. Станется, они перестанут брать в бой щит, полагая, что пучок крапивы их спасет.

- Ты хороший командир, Хелдор. – пропустил он дерзость мимо ушей - Ты должен знать, что у каждого бойца свои особенности. Свои стремления. Сильные, и слабые стороны. Можешь счесть веру в Верховного Отца их слабостью, но ты обязан учесть это.

- Вот как? – Кажется, меткое слово капеллана заставило его задуматься - Что ты хочешь от меня?

- Приди вечером в храм. Не как враг - Одо мягко пресек его возражения. Или думаешь, что серебро и благовония могут причинить тебе вред?

- Я подумаю, жрец – бесстрастно сказал Хелдор. Теперь мне пора.

- Не смею задерживать, ваше благородие. До вечера.

- Я не обещал, что приду – спокойно, но с вызовом ответил Хелдор, уже ныряя в отбрасываемую террасой тень.

Хелдор приметил, что все советы теперь выглядят несколько менее унылыми - все дело в том, что теперь там обязан был присутствовать Корнуэль, и это было то еще зрелище. Юный (для эльфа) предводитель стрелков и охотников старательно слушал, продирался через дебри непонятных слов морщил лоб и даже, кажется, шевелил ушами, стараясь услышать и понять, как можно больше. Хотя толку от него, как от советника, было чуть, но место свое он там занимал по праву, под его рукой было несколько сотен весьма искусных лучников.

Совет был интереснее прочих тем, что обсуждали не только строительство, торговлю и снабжение. У Майсфельда было несколько донесений о том, что несколько отрядов рейдеров пытались через горные тропы и известные лишь им броды сунуться на территорию Арн-Дейла – тем не менее, безуспешно. Ополчение, почуявшее кровь недругов, самостоятельно справилось с налетчиками – причем встретили их, как доносил фогт из предгорий, «купно». Чтобы не рисковать, там, где должна была пройти дюжина мародеров – там ждала сотня. Крестьяне понимали, что против головорезов в честном бою им не сдюжить, посему без всяких зазрений совести брали их числом – так егеря загоняют копьями сильного, но одинокого медведя, стараясь при этом излишне не рисковать.

Тех немногих, кого не превратили пиками, рогатинами и вилами в решето, подоспевшие дружинники для острастки повесили, дабы охочих пограбить стало меньше.

Обсудили и историю с гномами переселенцами, что забавно, Майсфельд держал листок, напечатанный Альдой. Пока лишь было неясно, к добру это для общего дела или к худу, но для Фахро удар это был серьезный. Часть крестьян еще тишком и вернулась обратно, смекая, что новые бородатые соседи в обиду их не дадут.

- Хума не уверен, что таким образом сможет удержать свои земли и сохранить ту часть княжества, что ему осталась, - подытожил на этой части Майсфельд. Остальные, кажется, с трудом пытались представить гномов, занимавшихся чем-то еще, помимо кузнечного дела или взращивания своих мерзкого вида грибов - потому… Я веду с Гектором и Хумой переписку, и мы прорабатываем возможные варианты…

- Честно сказать, я не в восторге от того, что его крестьяне ковыряются в нашей земле – хрипло каркнул казначей - тем более, они более скотоводы, чем землепашцы, и если кто своих коз и коров нечаянно перегонит на делянку наших работяг - то случится драка. В лучшем случае. Если же живность их проберется на чью-то пасеку, то там дело дойдет до вил… И совершенно справедливо.

- Надо провести межевание и напомнить гостям, что земля дана лишь им в пользование. Это смогут сообщить и обычные дежурные патрули. Теперь другой вопрос, что с людьми, живущими в посаде? Их начали переселять? Господин Милош?

Степенный человек чей возраст приближался к зрелости, высокий и крепкий, поднялся с кресла. На нем был красный дублет без рукавов, короткий плащ несколько хвастливо и вызывающе был сдвинут набок, прикрывая лишь одно плечо. На голове был странного вида тюрбан, который, как Хелдор помнил, городские модники повязывали просто из худа – капюшона с длинным шлыком. Громоздко и неудобно. Вид дополняла золотая цепь на шее, богато украшенный пояс с множеством прицепленных к нему небольших чехольчиков и мешочков. В одном из них, как рассмотрел Хелдор, была спрятана серебряная ложка, что было очень странно. Кроме прочего, к поясу был еще подвешен и меч. Самый что ни есть человек мирного времени, на которого с некоторым удивлением смотрел не только Хелдор. Такая мода присутствовавшим здесь воякам (а еще работяге Кварту) была чужда. Впрочем, в отличие от своего предшественника, свои обязанности выполнял на совесть, и даже не тянул руки к казне – хотя бы потому, что ему денег наверняка хватало.

- Ваша Светлость, я полагал, что время терпит… Насколько я понял, что дома должны быть разобраны ввиду возможной осады, и мы могли бы сделать это… Несколько позже, не смущая жителей пригорода без нужды.

Майсфельд замер, побледнел от гнева, затем зло смял в руках листок, что был отпечатан Альдой в типографии. Затем, кажется, собирался было рвануть тонкое полотно, но сдержался, чему способствовали взволнованные и предостерегающие взгляды прочих его советников.

- Я понимаю, что Вы человек не военный, и для Вас я не слишком ясно выразился – погасил в себе вспышку гнева Майсфельд – но, если я говорю, что пора переселять жителей, значит тому есть необходимость. Военная необходимость. На днях наши стрелки и инженеры уже должны были начинать пристрелку, чему жители, находящиеся под стенами, совершенно не способствуют. Теперь такое важное дело придется отложить, лишь по той причине, Милош, что вы были не вполне расторопны, исполняя мой наказ.

- Я… Я прошу прощения – заметался мэр, а висюльки на поясе взволнованно звякнули. Я сегодня же… Заплачу им виру и прикажу перебираться в сторону от города или за его стены. Заплачу строителям втройне, из своего кармана, чтобы они к утру...

- Не будем горячиться. Дома убрать успеем. – Снисходительно ответил маркграф – но жителей чтобы послезавтра там не было. Действуйте монетой, но если кто будет упираться – при вас будут дружинники. Одно их присутствие живо разрядит обстановку…

- Благодарю! Если это все, то я пойду немедленно исполнять, если далее мое присутствие не столь необходимо.

- Дальше речь будет идти исключительно о военном деле, думаю, лучше будет, если вы уже поспешите. Прошу – Маркграф лично, взмахом руки остановив одного из слуг, налил вино Милошу – выпейте, как говорит простой люд, на ход ноги, и займитесь делом.

Мэр от волнения почти залпом осушил бокал, едва не испачкав дублета – руки все еще подрагивали от волнения.

После того, как Милош закрыл двери, совет продолжился еще некоторое время. После него Хелдор и Варро некоторое время шли вместе – за ними следовали Халдык и уже виденный Хелдором раннее адъютант – Кастер. Неглупый и старательный парень, но как тот столь резко добился такой должности Хелдор не вполне понимал. Тот на высказанный вопрос честно сказал, что вовремя подсуетился – и не ленился лишний раз пробежаться. Ну что же…

То, что Варро сообразил сопоставить календарь сельхоз работ с тренировками оказалось удачным начинанием - власть имущим оказалось полезно знать некоторые подробности из жизни простых селян – и теперь знать, где надавить, чтобы не ленились шевелить лаптями на сборный пункт, а где, напротив, дать немного воли, если их труды были уж слишком утомительны.

Таким образом, получалось подготовить намного больше мужчин держать оружие –само собой, согнать всех на защиту города было затеей очень амбициозной, если не сказать, невыполнимой, тем более на одного такого защитника сразу выйдет немало нахлебников, которых тот захочет забрать в город – от детей до стариков.

От наступающего войска придется, конечно, бежать, в лес или в город, однако те селяне, которых серьезная угроза минует, уж точно смогут отбиться от мародеров или отрядов фуражиров, которых будут посылать с подводами. Как бы ни было велико войско противника – но везде они не поспеют.

Хелдор, обсуждая это с командиром ополчения, еще и приметил, что ему совсем не приходится придерживать шаг – а ведь ранее грузный Варро едва за ним поспевал. Когда раздался звон небольшого медного колокола, Командир пикинеров остановился, задумавшись. Его собеседник прошел дальше, не прекращая болтовни:

- Сейчас середина лета, излишней жары нет, так что через два дня прибу… Хелдор?

- Варро, мы поговорим позже. Я обещал встретиться кое с кем.

Он смотрел на деревянное здание, с фасада недавно беленое штукатуркой. Оно тянулось вверх, туда, где скоро будет установлен небольшой шпиль, который украсят черепицей. Кажется, туда хотят перенести колокол, который сейчас стоял у входа. Сейчас от храма верховного отца расходились люди, лишь немногим удалось попасть на вечернюю службу внутрь. Судя по всему, новый культ становился все популярнее, и жрецам пора думать о пристройке. Варро с удивлением и опасением посмотрел на Хелдора:

- Я надеюсь, вы достаточно благоразумны, чтобы не учинить там погрома. Хелдор?

- Не после того, как меня туда пригласил капеллан. Кажется, Одо.

-Этот человек верит истово, ведь смерть взглянула ему в лицо. А значит – Варро кивнул, имея ввиду шрамы Хелдора – вам удастся найти общий язык.

- Халдык, я ненадолго, можешь пройтись по рядам, наверняка еще что-то вкусное…

- Меня дважды упрашивать не надо – Хмыкнул Халдык и двинулся прямо на главную площадь.

Командир пикинеров, чуть придерживая меч на поясе, двинулся через толпу прихожан. Те расступались, не зная, как на него реагировать – кто-то хотел вполне уместно поприветствовать его легким поклоном, но многие поднимали правую руку в защитном жесте – кто с благоговением, кто с опаской. В любом случае, чем бы встреча в храме не закончилась, трепаться о ней будут еще долго.

В сенях было довольно свободно. Сушились подвешенные над потолком травы, тех было так много, что висели они гроздьями. Знакомые запахи того, чем пользовался Седой в полузабытом лагере Ордена. Хелдор заметил девушку, что немного задержалась, подвязывая к одной из веревок пучок трав. От усердия она закусила нижнюю губку, светлые пряди выбивались из-под нарядного платка, который она, судя по всему, надела к службе. Душица, мята, тимьян, листочки земляники… Из этого бы сварить чай, но судя по серьезной, но юной и наивной мордашке та думала иначе.

Девчушка, что ростом была Хелдору едва ли по грудь, испуганно ойкнула и, затянув последний узелок, выскользнула на улицу, едва разминувшись со вставшим столбом Хелдором. На мгновение его обдало запахом полевых цветов. Воин остался в сенях, продолжая осматриваться, и в конце концов он сунул в нос деревянный ящик, в котором было полно свеч – какие-то пытались вылепить ровно, но в основном это были самые простые восковые свечи, которые делают, добавляя к фитилю один слой расплавленного воска за другим – получались эдакие грязно-коричневые колбаски весьма непритязательного вида. Смекнув, что свечи были несколько разворошены, он сообразил, что их брали на службу прихожане. Хелдор прихватил несколько штук, после чего увидел деревянный ящик с прорезью. Наверное, он мог взять их и так, но он опустил туда новенький блестящий медяк. Насколько он знал, церковь обыкновенно жертвовала нищим и бездомным – хотя таких в их городе было днем с огнем не сыскать, но еще помогали сиротам и вдовам, коих, напротив, в такие мрачные времена становилось немало.

Скрипнула вторая дверь, и Хелдор оказался внутри довольно просторного помещения, здесь было очень темно, свет бил только через окошко под потолком, а еще его давали свечи, лампадки и лучины возле алтарей. Хелдор сделал два шага вперед, деревянный пол отзывался гулким уханьем под сапогами. Святилище было, кажется, не против его присутствия здесь. Если раньше его буквально трясло при виде этого храма, и он хотел как можно скорее уйти на соседнюю улицу, или проскочить на городскую площадь, то теперь… Тишина. Даже, наверное, спокойствие.

В храме было пусто, поэтому он решил обойти странного вида не то алтари, не то просто небольшие постаменты с углублениями под свечи и лучины. Подошел к первому, потому как на изображении увидел что-то знакомое. Само собой, Святой Себастьян. На изображении, по которому плясал неверный свет, навсегда застыл молодой мужчина, привязанный к столбу, и утыканный стрелами. На щитах стражи, что выбрали святого своим покровителем, он был изображен довольно схематично, здесь же его кто-то выводил долго, старательно – кровоточащие раны, обломанные древки… Идеальная фигура атлета, сильные руки и красивые, почти смазливые черты лица и вовсе наводили на мысль о том, что этакого красавца могла запечатлеть лишь женщина. Вспомнив о пучке свеч в руках, Хелдор зажег одну об небольшую лампадку и воткнул рядом.

Постоял немного, помялся, затем сказал шепотом, который, тем не менее, показался в этих сводах оглушительным:

- Ну, если ты покровитель арбалетчиков, то, ну… Сделай так, чтобы мои болты попадали во врага почаще? Гм… - Хелдор почувствовал себя немного глупо, «простился» с утыканном стрелами красавцем кивком головы и пошел дальше.

Большинство святых выглядели более сурово и строго, чем покровитель отважных стрелков, а некоторые еще и одеты были под стать. Хелдору пришла в голову мысль, что не каждый святой чему-то покровительствовал – воинскому искусству, знаниям - некоторые просто попали сюда лишь за то, что терпели и страдали за веру. Очень странно и непонятно для Хелдора – по его мнению, если ты можешь, то сражаешься за свои убеждения, а если нет, то… Его мысли прервало следующее изображение. Он раньше думал, что это странная жестокая и, в некоторой степени, пикантная байка, но действительно святой почитали девушку, которой несколько веков назад имперцы, забавы ради, отрезали груди. Они несколько раз отрастали вновь, что считалось промыслом Верховного Отца… Очень сомнительный дар свыше, потому что увечили ее подобным образом, покуда не убили... С жалостью и содроганием смотрел на несчастную девушку и схематично изображенных имперцев в цветных штанах и с перекошенными лицами , которые тянули к добротно прорисованным грудям мученицы ножи с раскаленными добела лезвиями.

Ступив в последний, самый скромный, круг цвета, Хелдор действительно оторопел. Судя по одной лишь лампадке, сюда мало кто заходил – может, только служители храма. Из полутьмы на него, чуть боком, взирал человек с головой не то пса, не то гиены - и он очень и очень напоминал его странного знакомого, что приходил в его командирский шатер перед отправлением в Фахро. Воровато осмотревшись, Хелдор выставил ладонь и, стараясь не перестараться, зажег волшебный огонек, чтобы рассмотреть изображение получше. У диковинного святого сподвижника была мощная шея и челюсти, сам он был облачен в сияющую броню, отливающую бронзой, а с левого плеча свисал алый плащ. На правом плече покоился меч, извлеченный из ножен.

Решив, что с него достаточно, Хелдор сел на отполированную деревянную скамью, упершись затылком в стену. Он прикрыл глаза, обдумывая то, что здесь увидел. Странные, причудливые образы сливались в один, он начал скатываться в странную дрему, а перед глазами его возник гнолл в бронзовых доспехах – точь-в-точь, как на изображении, что так его поразило. Виделось ему, как тот разил копьем чешуйчатых рогатых демонов, что начинало казаться чем-то смутно знакомым.

Из странного состояния его вывели нарочито громкие, гулкие шаги. Неизвестный очень хотел, чтобы Хелдор услышал его заранее, потому командир пикинеров даже не пошевелился, лишь открыл глаза и упер взгляд в потолок. Скрипнула скамейка.

- Возможно, кто-то слишком буквально воспринял, что святой Христофор был «звероподобен». – вкрадчиво проговорил Одо - Он был высокого роста и очень красивым. Чтобы женщины не отвлекали его, он испросил Верховного «дать ему звериный облик»

- Он был таким до того, как кто-то вообще услышал о Верховном отце.

- Гм…

-А потом легенды о нем дошли до наших дней, но ваши жрецы все подтасовали так, как ему было выгодно.

- Ты очень начитан, но боюсь…

- Одо, это был гнолл!

- Гнолл? Разве они существуют? Колонисты, что заселяли Южный материк, говорили о них, но мне видится это те же фантазии, что и о ночных эльфийках, крадущих смазливых юношей ради своих бесстыдных ритуалов, василисках, обращающих в камень, и…

- Ну… - Неопределенно хмыкнул Хелдор, не разубеждая капеллана. – Так или иначе, мы здесь не обсудить житие, как ты сказал? Христофора?

- Именно его. Он известен тем, что не обращал против заблудших свою непомерную физическую силу, но смирением, непротивлением он обращал новых…

- Одо, если бы я отвечал на зло непротивлением, то мы все были бы мертвы. Еще той весной.

- Ладно, это меня занесло. Все же, я вечером беседовал с простым людом, для воинов – капеллан хитро улыбнулся – у меня другие примеры святых. Те, что ведут в бои небесные рати и поражают змеев, драконов и прочую нечисть.

- Очень… Хитро и гибко. – Потер подбородок Хелдор.

- Вера – тоже оружие. Топливо, что разжигает в душах огонь. Некоторые же верят в этого твоего Ху…

- Не надо. Не произноси.

- Все, молчу, молчу – Одо поднял руки в примирительном жесте. Я не из тех фанатиков. Мой разум достаточно гибок для того, чтобы принимать…

- Кем ты был, до того, как… - Хелдор пожал плечами –ну раз ты был в страже, то было и ремесло.

- Мясником… Я скорее занимался бумажной работой, и уже почти не разделывал туши – поторопился он добавить, когда Хелдор фыркнул, сдерживая смех.

- Прости, это и правда, в некоторой степени, забавно. - Хмыкнул командир пикинеров – Но тем явственней ощущается – вдруг очень серьезно добавил он – как этот бой тебя изменил. – Но… Боюсь не Верховный тебя защитил, - Хелдор чуть подался вперед, щурясь огонь свечей и лампад – ему не направить твоей руки. И не заставить сердце биться сильнее, разгоняя кровь по уставшим мышцам. Ну а сам я – Хелдор показал на шрамы на лице - выбрался оттуда, куда едва ли ступит Верховный.

- Я тут припомнил, - сказал Одо, игнорируя его колкость – что один из твоих бойцов исповедовался передо мной. Он был в смятении. Столь разным ты был, когда тебя пытались пленить и… Когда ты вел отряды в бой.

- Кто это был?

- Важно то, что он сомневался, герой ли его командир, или палач. Он не называл твоего имени. А я – с нажимом сказал Одо – не скажу его, так что сядь, не нависай надо мной.

- Тем не менее, ты знаешь… Лишнего.

- Думаю, этот случай известен всем, и Майсфельду в том числе. Едва ли кто-то осудит тебя, но… но и не поймет. А кто-то, быть может, и разуверится в тебе. Откажется исполнить вдруг твой приказ, вспомнив, как ты терзал человека, пусть и врага, несмотря на его мольбы – и тебе, и Верховному.

- Ты за этим меня сюда позвал? Как бы то ни было, молитвы тому увальню не помогли. Верховный Отец наблюдал, сверху – и не вмешался.

-А ты подумай, если вдруг душегуб, убийца, насильник - начнет вдруг молиться, прежде чем его повесят – прилетит вдруг небесное воинство и спасет его. За какие заслуги?

Хелдор встрепенулся, потер подбородок, глядя на Одо несколько иначе – а ведь в чем-то он был прав.

- У нас говорят - на Верховного надейся, а к берегу греби. Что толку, если он вспомнил о своем спасителе, когда жертва стала охотником, перебив ему хребет? Вот если бы действительно верил, и хотел бы спастись – он бы обратился к Верховному раньше, и тот, быть может, нашел бы способ подать ему знак, дабы отвадить его от столь гнусных деяний.

Хелдор помолчал, после чего встал, прохаживаясь вдоль алтарей. Одо последовал за ним, продолжая разговор:

- Поскольку вера есть оружие, значите его можно, подобно мечу, направить и во имя злых дел. У налетчиков, с которыми мы сражались, тоже были ладанки. Они тоже звали Верховного. Но суть извращена, забыта. Земли Стюрангарда и его люди опаснее, чем нам кажется. Теодорик приближает постепенно людей не тех, что будут ему служить словом, делом, разумом – но тех, что будут фанатично верить в него. И в Верховного. И помяни мое слово, тот еще назначит себя его пророком, и тогда не одни мы хлебнем лиха.

Одо, помедлив, продолжил:

- У тебя, у твоих воинов - верят они, или не верят Верховного – есть более серьезный враг. Пред лицом которого надо объединится. Я не особо приближен к Совету, или лично Графу. Но …. Когда мне открылась истина, когда иначе взглянул на налетчиков, что погибают, выкрикивая обрывки молитв и фраз из Книги Книг - которой, скорее всего, и в глаза не видели – мне открылась страшная правда.

- Страшная правда в том, - с едва сдерживаемым раздражением произнес Хелдор – что тебе претят те люди, что как-то неправильно верят в Верховного. Извращают твои представления о нем. Ты пытаешься найти для того союзника. – Одо предпочел промолчать -но правда в том, что важен, в первую очередь, наш город, земли вокруг него – люди, что его населяют. И не важно, складывают ли они как-то по-особенному пальцы или нет – ходят ли на вечернюю службу в храм, или стремятся к дольменам в лесу, или лучше лишний раз изнурят себя тренировками в предзакатный час, потому что верят только в свои силы. Важно, что цель у нас одна.

- Ну вот, хорошо, что ты произнес это сам.

- Что, я? А хм… Если так посмотреть, то…

- Именно, Хелдор.Дело общее. Запомни это. Будь терпимей к тем, кто видит и чувствует иначе. Если бы в честь Теодорика лишь украшали его статуи цветами и с голыми задницами прыгали через костер –да и пусть бы их. Но во имя своих убеждений и из-за веры в Теодорика они обратят на нас свой меч - вот в чем причина.

- Спасибо, Одо – командир пикинеров признал свои заблуждения – эта, как вы называете, исповедь прошла не так, как я представлял. Но…

- Бог воинской удали сможет договориться с Верховным. Заходи иногда – можешь даже после службы. Обсудим… Откуда взялся святой, к которому ты оказался так неравнодушен – Одо указал рукой на алтарь звероподобного Христофора, улыбаясь.

-Да, да. Я смогу договориться с Верховным. Для общего дела. – Бывай, Одо.

-Благослови тебя, Хелдор – Одо сделал два шага к алтарю, чтобы пригасить на ночь свечи. Так было в имперских городах не положено, но вряд ли Верховный будет... Капеллан вдруг замер на месте:

- ОН сможет договориться? Может, просто… - Одо посмотрел на изображение не то на псоглавца, не то гнолла, что застыл в напряженной позе. Словно искоса, с прищуром, поглядывал на капеллана. Одо стал одними лишь губами стал читать молитву, сложив пальцы так, словно отгонял нечистую силу.

Город еще спал – лишь водяной молот работал там без передышки, да самые жадные – или трудолюбивые из пекарей спешили наготовить хлеба и пирогов до того, как жизнь в городе закипит.

Скорее всего, у города есть шанс проснуться не от звона колокола, и не от запаха свежей выпечки – а от оглушительного грохота за рекой. Было раннее утро, небо окрасилось в нежно-розовый цвет, подсвечивая легкие облачка. Утренняя ласковая прохлада простоит недолго, а приятно пригревающее солнце скоро начнет жарить нещадно – потому бойцы Хелдора очень спешили. Первые костры начали дымить еще впотьмах, прогоняя и без того непродолжительную и робкую ночь. Задолго до звука командирского рожка бойцы уже начали вполголоса переговариваться, одеваясь и приводя себя в порядок. Задуманное Хелдором предстояло сделать как можно быстрее, потому как они знали – если провозятся слишком долго, то их командиру ничего не будет стоить приказать им драться в самый зной – и никто не посмеет ослушаться. Впрочем, те кто его знают, поняли бы, что подобный приказ пришелся бы ему не по вкусу.

Хелдор решил стать примером для остальных, поэтому на поле он вышел первым, ожидая побоища на дреколье. В нем примут участие все – и лучники, и юные адъютанты –сегодня никому не избежать тумаков. Хелдор тоже не собирался быть в стороне, хотя и будет драться как обычный воин, не отдавая приказов. Теперь он сидел на походном табурете в полном облачении – шлем и перчатки подле него, меч с ножнами отстегнут и прислонен к табурету. Не было только налатника, который неизбежно в такой свалке, пусть и не смертельно опасной, превратится в пыльную тряпку. Вместо полекса при нем было несколько крепких орясин, которые он намеревался переломать о хребты своих бойцов. В руке был медный кубок с разбавленным вином, который ему почти с силой всучил Крисс. Сейчас упрямый и исполнительный адъютант с помощью других мальчишек расставлял прямо над его головой полог. Хелдор лишь на это усмехался.

Следующим оказался подле него Халдык – с палками в руках он выглядел довольно потешно, тем более он пытался выбрать те что тоньше, дабы не было соблазна никого не зашибить. Также орк поклялся не использовать ни один из своих грязных, но весьма сокрушительных приемов– потому как молва о том, как он сшиб лошадь вместе со всадником, весьма волновала остальных бойцов.

Вскоре начали выходить на поле и остальные –организованно, при десятниках и сержантах. Сотники двигались отдельно, прямо к Хелдору. Наиболее смущенно себя чувствовала Ядвига - с шестом вместо привычного лука. Впрочем, Белка и Норка показали ей пару полезных приемов, которые в свое время позволили им неплохо держаться на Арене во время испытания. Все остальные сотники тоже, кроме Жостина, что не расставался со щитом, шли с крепкими двуручными дубинами. Было очевидно, что пикам в таком, в некоторой степени, потешном побоище не место, поэтому все пикинеры тоже выглядели несколько непривычно без своего родного оружия. Их оружие было вдвое короче, но они все равно привычно тащили его, положив на плечо.

Допив кубок и поставив его у табурета, Хелдор поднялся и кивком головы предложил сотникам распределить отряды соразмерно их силам. И так было очевидно, что щитоносцев следует, как и алебардистов со стрелками без своего основного оружия, поделить поровну. Более трудная дележка ложилась бременем на Фиону, Ивви и Статли – «сотни» их пикинеров благодаря пополнению раздулись почти до полутора сотен человек, и все бойцы весьма рознились от одного отряда к другому по подготовке. Так бойцы Статли, набранные из стражи, младшей дружины и доукомплектованные самыми крепкими парнями от Варро наверняка бесславно получат на орехт от бойцов и Ивви, и Фионы, особенно в подобном «палочном» бою, где, как минимум, на равных с умением держать боевой порядок важна и личная удаль.

Хелдор взял слово, поднявший на небольшой помост, построенный ранее – без него было уже никак:

- Что же, одно вы усвоили отлично – бой нужно навязывать в нужное для себя время, поэтому вы и собрались раньше, чем я от вас ожидал. – Его речь встретили сдержанным хмыканьем – но все же, испытание будет не самым простым – вам очень быстро станет тяжело, жарко, а пыль начнет выедать ноздри и глаза. Некоторые из вас наверняка сегодня угодят к Джеремусу на прием - однако, полагаю, что тому, кто боится пыли, разбитых носов и переломов тому нечего делать в нашем отряде. ВЕРНО?!

Бойцы старательно загудели в ответ.

- Правила очень простые-сражаетесь, пока можете. Как долго вы сможете сражаться и сколько в вас достанет воли для того, чтобы в пятый, в десятый раз встать и продолжить бой – будет зависеть не только от вашей воли, но и от сержантов, что будут присматривать за вами. Это испытание и для них – многое будет зависеть от того, какие решения они будут принимать. Я и сотники сегодня будут обычными бойцами. Сегодня у какого-нибудь сержанта будет шанс дать мне пинка под зад, если я замешкаюсь! – последние слова потонули в смехе – расставляйте бойцов, затем начинаем. – Хелдор с этими словами слез с помоста и пошел к одному из построений, кивнув Халдыку, чтобы тот отправился в противоположную сторону.

Майсфельд отлично знал, что затевается, а потому, спихнув все дела казначею, вместе с Лейтенантом и Лексом отправился понаблюдать за предстоящим побоищем. Теперь он вместе со своими спутниками и еще несколькими стражниками, которых расторопный разводящий отрядил в сопровождение прямо на воротах, пересек реку вброд и пробрался в опустевший палаточный лагерь.Стражники остались возле частокола, в тенечке, а сам Майсфельд взобрался на одну из смотровых башенок. Взбираться пришлось по бревну с наколоченными на нем досками, да и на самой площадке стоять втроем оказалось тесновато, но открывшийся вид, определенно, того стоил.

Отряд Хелдора, разбитый надвое, посетители застали за беспорядочной, как сначала могло показаться, беготней. Однако уже через пару минут стало ясно, что сержанты изо всех сил старались правильно расставить своих людей, где советуясь, а где в открытую ругаясь друг с другом. Хелдора нигде не было видно, однако вскоре его выдал тусклый блеск полных лат – больше ни у кого среди готовившихся к бою полного латного доспеха не было.

- Интересно – хмыкнул маркграф – наш юный командир решил остаться в стороне. Бьюсь об заклад, ему это далось с трудом.

- Да уж, умничать он любил даже простым дружинником – а тут такой соблазн – улыбнулся Карви, облокачиваясь на перила.

- Подтверждаю – даже будучи учеником в нашем Ордене. – Лекс обратился к дальнему уголку своей памяти - С Магистром, конечно, в открытую не спорил, но прочим спуску тоже не давал.

- А слышали, что там произошло у него с родственником Хумы?

- Ну – про пленника вы знаете – немного смущенно сказал телохранитель, позволив себе убрать руки с мечей и опереться плечом на столб, державший навес. Ту часть биографии, где они похищали знатных людей, он предпочитал не вспоминать – тем более что и получилось-то не очень. – сказать откровенно – я рад службе лично Вам, но я буду долго жалеть, что лично не видел того боя.

- Это было бы интересно и мне – благосклонно согласился Маркграф – но там речь шла о каких-то девушках, что Хелдор защитил. Видимо, именно их присутствие, в некоторой степени, разрядило обстановку.

- А еще свора пикинеров и стражников у Хелдора за спиной – не без иронии добавил лейтенант Карви.

-Да, это я хорошо помню – сказал Лекс - с того, что он их отпустил, в некоторой степени, и начались все наши злоключения. Хотя, на самом деле, из-за двоих идиотов, что не могут сдержать свою похоть.

- И что же? Их остановил Хелдор? Будучи, как у вас было принято, учеником? Не ты, не ваш предводитель?

- Да, сейчас и вспоминать дико – Лекс чуть склонил голову, старательно разглядывая пол из грубо оструганных досок. – Но, девушки считались добычей, и… Те двое заявили свои права на нее. Еще и подбивали развлечься Хелдора, что вероятно и вывело его из себя.

- Ну, выходит, их беготня за юбками привела вас сюда. Может, это не так плохо? Боюсь, все равно рано или поздно за вас бы взялись всерьез, не так ли?

- Да, наша прежняя банда, по нынешним временам, оказалась бы не у дел. - Согласился Лекс, глядя, как бойцы Хелдора наконец построились в боевые порядки – угадывались где-то линии «пикинеров» - пусть и без своего привычного оружия, строились друг напротив друга колонны алебардистов. Щитоносцев с обеих сторон узнать было легко – с одной стороны они выстроились по десяткам за линией пикинеров, а с другой выстроили почти идеальный клин, нацеленный на угол построения своих соперников. Интересным было то, что в голове этого клина стоял здоровенный Халдык, возвышаясь над прочими. Если удастся его удержать - это, определенно, будет успехом.

Сигнал рожка в этот раз никто не подавал, две партии встретили друг друга приветственными криками и столь многолюдный тренировочный бой начался.

Халдык, судя по всему, взял неформальное лидерство над щитоносцами, и они четким клином двинулись вперед, целясь прямо в угол построения, в рядах которого был Хелдор. Стараясь не отставать, кулак алебардистов с другого фланга повел Фальд. Однако же, центр, в котором был Ивви, стал идти размеренно, шагом. Простая истина от их сотника гласила – не беги, помрешь уставшим. Навстречу им также размеренно пошли пикинеры с противоположной стороны. Алебардисты в этой партии не были собраны в один кулак, а значит флангу, на котором стояли бойцы Бока и стрелкам под командованием Рена придется сражаться, уступая числом. Зато у них оставался еще один отряд, что сейчас медленно шел наперерез клину Халдыка.

Поле пересечь было недолго, и очень быстро послышался грохот и треск – щитоносцы , и Халдык во главе, попытались сходу потеснить пикинеров. Отряд Бока схватился с отрядом Фальда но, чувствуя, что в умении их партия тоже уступает, отошли, теперь опираясь на строй пикинеров.

Две баталии с почти трехметровыми оглоблями сошлись, действуя несколько неуверенно, но вместе с тем выверено- вместо привычных тычков на головы и плечи друг друга они обрушивали мощные удары. Перестук стал громче, злее, кто-то начинал выходить из боя, отходя в тыл – дубина дубиной, а через шлем удар все равно почувствуешь – особенно если он пятый подряд.

Майсфельд, наблюдая за схваткой, сначала не понял, почему партия на стороне Хелдора сражается в меньшинстве и, вроде как, потихоньку уступает. Карви, однако же, хмыкнул и показал пальцем за строй – там щитоносцы неспешно, сохраняя силы для рывка, обходили место побоища – вот поравнялись с алебардистами Конрада, выдвинулись вперед и в уже завязший клин, что вел Халдык, ворвались бойцы, костяком которых бойцы Баярда – а там и Жостин мог помочь советом.

Ударный отряд смело, в дело вступили алебардисты Конрада. Часть пикинеров, что покрепче, принялась охаживать Халдыка оглоблями, и тот вынужденно стал пятиться назад. На баталию пикинеров Ивви, что осталась без поддержки, навалились с трех сторон, а сами они уперлись на алебардистов Фальда. Несмотря на явное утерянное тактическое преимущество, мало кто вышел из боя, а части пикинеров из партии Хелдора пришлось бежать за новым дрекольем взамен поломанного, что было свалено за строем.

Разгрому не дал случиться Ивви, судя по всему – он отвесил тишком пару зуботычин сержантам и те стал спешно перестраиваться в «ежа». Строй стал привычно втягиваться вокруг дающих команды сержантов, к ним подтянулись приходящие в себя щитоносцы. Противоположная сторона не без успеха набросилась на защитное построение с трех сторон, пытаясь продавить и опрокинуть.

Несколько минут длилась жестокая свалка, где уже каждый начал скорее работать кулаками, нежели тренировочным оружием. Сам Хелдор, вдоволь натолкавшись, надышавшись пыли и получив пару серьёзных оплеух, вылез из всей кучи малы и забрал рог у Крисса, который держался подле него. Чуть выровняв дыхание, Хелдор посигналил в рог, и партии стали расходиться в разные стороны.

- Я думаю, необходимо было продолжать – поежившись, сказал Карви. – В такой куче-мале закаляется характер бойца, его выносливость, воля.

- И множатся совсем не нужные увечья. – Возразил Лекс, указывая, что несколько бойцов с обеих сторон, судя по всему, бой продолжить не смогут.

- Это часть тренировки… - Кварт ответил, затем вопросительно поглядел на Майсфельда, который перевел взгляд с места побоища на него. Граф кивнул, и лейтенант продолжил: без травм тренироваться невозможно. Только так вколачивается воинская премудрость.

- Я уже отсюда могу заметить, что пара человек там умудрилась не то что вывихнуть, а даже сломать ногу. Скорее всего, из-за неудачного падения или же, напротив, кто-то им на ногу припал неудачно. Какой урок они из этого вынесут? Ровно никакого. Хелдор сделал правильно, что остановил бой.

- Ну, разве что если они намерены продолжать? – Нехотя признал Карви.

- Да, судя по всему. А вот ушибы, разбитые носы и сколотые зубы – кивнул Лекс – вот это они запомнят в дальнейшем учтут.

- Господа, они продолжают, кажется длительного отдыха он решил им особо не давать.

Все трое замолчали, наблюдая за происходящим.

Хелдор едва заставил себя захлопнуть забрало, что с внутренней стороны было насквозь сырым от его дыхания. Сержанты, перекликаясь, готовили бойцов к новой атаке, и командир пикинеров, не давая себе поблажек, вернулся в строй одним из первых. С обеих сторон из боя выбыло десятка по полтора, не более. Многие чувствовали себя , словно заживо сварившиеся раки, но сейчас таких спешно приводили в чувство. Действенный способ всем показал Флера. Девушка выглядела довольно бодро, благоразумно оставшись на ногах и не влезши в самое пекло, поэтому сейчас она, сняв шапель и откинув на плечи кольчужный капюшон, поливала бойцов водой из ковша. Те чуть наклонялись, снимая шлемы, и ледяная вода плескалась на затылки и обильно за шиворот. Такой незамысловатый метод быстро возвращал бойцов в строй и они, довольно фыркая, надевали шлемы обратно.

Девушка обратила внимание на командира, смотревшего на него. Тот приветственно приподнял забрало и улыбнулся – и та улыбнулась лишь уголками губ, продолжая поливать буйные головы товарищей из бочки. Хелдор бы тоже не отказался от ушата холодной воды за шиворот, но снимать шлем он уже считал неуместным - тем более, что соперники уже строились в боевые порядки.

Похоже, с подачи Ивви сержанты решили спаять отряд алебардистов и пикинеров вместе, выстраивая сильный, монолитный строй. Поодаль стояли лишь щитоносцы за Халдыком. Теперь они наверняка постараются не подставить фланг – порядки соперников были растянуты, теперь они попробуют обхватить их широким фронтом, а потом уже щитоносцы и лично Халдык, в общем-то, отзеркалят ситуацию, произошедшую в предыдущей схватке. Правда вот орк в тылу, пусть и не стремящийся никого покалечить или убить, может позволить все закончить разгромом.

Хелдор с долей фатализма улыбнулся своим мыслям. Он уже видел слабые стороны этого плана, но старательно молчал, не подсказывая. Что же, если сержанты не догадаются, то получит тумаков со всеми наравне. Оставалось лишь, пожимая плечами, переглядываться с Фионой, которая эту уловку, возможно, раскусила и того раньше.

Флера, назначенная десятником на испытательный срок, возможно, спасла положение. Хелдор хотел бы видеть девушку и вовсе сержантом, но боялся, напротив, подпортить ей жизнь таким решением – мало того, что кое-кто мог почитать ее в числе любимчиков , так еще и ее невысказанная симпатия к командиру могло испортить ее отношение с прочими бойцами. Сейчас она, подойдя к своему сержанту, который был ей земляком, пошушукалась с ним. Молодой парень, но с цепкими, быстро бегающими глазами на несколько мгновений ушел в себя, после чего окликнул других младших командиров.

Дело стало спориться, неопределенной формации строй стал выстраиваться в четкие, о семи человек в ряд и до десяти человек вглубь колонны. Пикинеры с укороченными дрынами, алебардисты и щитоносцы перемешивались меж собой, прикрывая друг друга. Всего вышло пять колонн, причем перестроение провели очень быстро. Хелдор торопливо и исполнительно занял свое место в третьей шеренге, колонны по центру, с левого края. Однако же, буквально за минуту до сигнала к сражению, сержант, которому он временно подчинялся, выдернул его из строя.

- Ваше благоро…

- Сейчас не благородие.

- Эм… Хелдор?

-Продолжайте, сержант – командир пикинеров подбодрил бойца.

- Не могли бы вы… Только вы… Ты…

- Любой приказ, сержант.

- Вы единственный, кто сможет остановить орка. Он может завалить колонны, построенные нами как… Как карточный домик.

- Меньше метафор, больше дела.

- Мета… Что? В общем, вы единственный латник в отряде, и будете сражаться вне колонны. Задача будет… Остановить прорыв, в случае, если…

- Вот сразу бы так. Будет сделано – Хелдор не преминул отвесить легкий поклон, вживаясь в роль.

Мальчишки-адъютанты начали перекликаться сигнальными рожками – примерно у половины получилось не ахти, звук напоминал не то лося, не то быка с несварением желудка, чем вызвал смех в рядах сражающихся. Однако бой, пусть и потешный, необходимо было продолжать.

Линия, выстроенная по Ивви, двинулась вперед, медленно, но неумолимо. Колонны двинулись навстречу, но все также неспешно, стараясь сберечь силы для решающего рывка. Все зависело от того, смогут ли колонны быстро перебить импровизированную фалангу противника, или же бесславно завязнут. Хелдор двинулся за крайней левой колонной, но старался особо не маячить, чтобы Халдык его не заметил и двинулся поближе к нему, по кратчайшему пути. Если же зеленыон увидит, как командир маячит впереди, но направление удара он неизбежно сменит, и поди догони в полных латах этого здоровяка.

Две стороны , наконец, оказались друг от друга в полусотне шагов, и события понеслись вскачь. Едва ли кто из сражающихся обратил внимание на Майсфельда и его небольшую свиту, которые, замерев в напряжении, следили за развязкой.

Фаланга замерла, поняв в последний момент, что плотно сбитые колонны им будет не окружить, потому как их строй был намного мобильнее, а уж опрокинуть оные нечего было и думать – фаланга будет вспорота, словно волна, налетевшая на скалы.

Запоздало донеслась команда остановиться и изготовиться к обороне, но это действие это было выполнено сумбурно. Раздался грохот, треск палок, и в фалангу влетели три колонны, что были по центру. Завязалась схватка – фаланга не могла окружить три колонны храбрецов, подавив их числом – ведь тогда уже по расстроенному строю ударили бы в тыл и фланги оставшиеся на месте противники.

Раздался сигнал рожков, колонны нехотя, с боем, стали отходить. Почти все остались стоять на ногах, но дышали тяжело, надсадно, хрип бойцов сливался в унисон. Командиры, управлявшие фалангой, очень рано расслабились, не успех восстановить строй, и тогда маневр повторили остальные две колонны, что стояли по краям.

Халдык, который вел щитоносцев, выгадал единственно верный момент, понимая, что колонны так и будут таранить скованную фалангу, пока, наконец, не навалятся скопом. Изначальный план явно полетел в тартарары, пришлось импровизировать. Орк, вырвавшись вперед, собрался влететь в левую колонну, что остановить ее, а там щитоносцы уже смогли бы ее опрокинуть. Хелдор был единственном козырем в обострившейся ситуации – он, даже не пытаясь поразить своего зеленокожего телохранителя орясиной, просто бросился ему наперерез, используя вес своих доспехов. В них он весил, пожалуй, не меньше Халдыка, но при этом был ниже. Выставив вперед деревянную дубину, он влетел в бочину орка, сшибая здоровяка с ног. Щитоносцы замерли, совсем не ожидая, что кому-то это окажется под силу. Разбег стоил Хелдору немалых сил, в этой схватке он буквально вложился в один единственный бросок. Теперь он мог лишь придавить орка коленом, не давая встать.

Щитоносцы бросились на него, осыпая ударами, один своего командира так и вовсе что было сил ударил углом щита в висок. Как знать, может, им и удалось бы спасти орка от столь странного пленения, но в этот момент новость о том, что командир смог свалить орка, пронеслась по всем колоннам, после чего они разом ударили по соперникам. Схватка сместилась в сторону, Хелдор, шатаясь, поднялся с орка, помогая ему встать. Теперь исход тренировочного сражения решался без них – на фалангу удары теперь сыпались со всех сторон, прорвавшиеся к ним щитоносцы помогли им выстоять, но все больше бойцов падало, не в силах выдержать столь много тупых, но весьма ощутимых ударов. Некоторым уже становилось дурно в той давке, которая началась, когда сержанты, ободренные зуботычинами Ивви, заняли круговую оборону.

- Здорово ты мне намял бока – наконец, прервал их молчание Халдык.

- Сам не ожидал. Но самое приятное, что это мне предложили сержанты.

-Поди раскусил нас, но не стал вмешиваться.

- Именно. Тем приятней то, что у них стало получаться.

- Уже один дерется с тремя, не пора ли…

- Да, пожалуй.

Хелдор, раздобыв у одного из адъютантов рог, дал длинную, тягучую трель, возвещая о том, что схватка была окончена.

Время итогов подойдет позже, но Хелдор твердо решил, что не будет выделять победителей и проигравших. Это приведет к ненужным склокам, и конкуренции, которая уж точно не нужна была. Как минимум, с тех самых пор, как они прошли боевое крещение в Фахро.

Бойцы оказывали помощь товарищам, вне зависимости от того, в чьей партии они сражались. Хелдор старательно и с заботой осматривал вывихи, переломы и сильные ушибы, настаивая на посещении Джеремуса. В конце концов, к хирургу собралась целая делегация. Старик помянет его за эту работенку с утра пораньше добрым словом.

В тот самый момент, когда командир пикинеров со знанием дела со смачным хрустом вернул на место пару пальцев на руке Трубадура, к нему подошел Майсфельд.

- Признаться честно, это было поучительно. Эдакое… Самоуправление, да еще и хорошая драка – признал маркграф.

- Да, красиво получилось, согласился Лекс – сам поди подсказал?

- Возможно, это была Флера, но тсс…

- Умные женщины самые опасные – покачал головой его бывший учитель.

- Я думаю, надо подобное состязание устроить и остальной дружине. А лучше бы и страже. – Карви заложил руки за спину, осматривая место прошедшего побоища, которое было усыпано щепой от переломанных палок. – И доспехи целее будут, казначею должно понравиться.

- Зато Джеремусу подкинем работенки – улыбнулся Хелдор.

- Есть интересные новости от устья реки. Ты просил, чтобы тебе рассказали – только сейчас Хелдор понял, что Майсфельд светился от радости.

-Тем более я ценю, что Вы пришли лично. Давайте не будем возвращаться для этого в город. Можно обсудить это и в шатре.

- Вот так вот, служишь, служишь, а своего шатра у меня так и нет! – Воскликнул Карви. Майсфельд приподнял бровь от удивления, но потом вместе со всеми посмеялся над этой шуткой.

Солнце начинало пригревать, но бойцы дисциплинированно привели в порядок плац, вернули снаряжение в лагерь, и лишь после отправились всей гурьбой к прохладной и быстрой реке. Сегодня они отдохнут в городе, это уж точно необходимо, весь через пару дней к ним приведут ополченцев на обучение, и будет неплохо, если они знают где право и лево.

Глава 2

Крики чаек доносились вдали. Теодорик редко бывал у берега океана, и ему думалось, что птицы были страшно недовольны тем, какая серьезная рыболовная флотилия вышла в океан впервые за многие годы. Было решено использовать старую крепость Хумы и бухту при ней с умом –войско нужно будет чем-то кормить осенью и зимой, и добытая в соленых водах рыба лишней не будет.

Теодорик задумчиво наблюдал за тем, как рыбаки растягивали новые бредни и собирали старые. Если бы старик Хума знал, что эти воды кишат рыбой – никогда бы не оставил свое родовое гнездо. Но и, чего греха таить, тут было очень красиво.Сейчас здесь почти не было его войск – лишь его гвардейцы, да и то он позволил им не облачаться с ног до головы. Одним из сопровождающих был угрюмый гвардеец, которого он в порыве гнева оставил без глаза. Наверное, суровый правитель о том сожалел, но виду не показывал.

Сейчас вся округа пропахла рыбой и кострами – прямо тут же выпаривали соль, заготавливали дары моря, чтобы те не испортились во время будущих кампаний. Через тяжелый рыбный запах пробивался резкий запах дегтя и более приятный- древесной стружки. Сосновый лес в округе без всякой жалости вырубался ради нужд его войска.

- Красиво здесь, а главное, не так жарко- подле Теодорика находился Свен – несмотря на то, что до ближайшего противника было несколько дневных переходов, овелитель гномов был в своей верной кольчуге, усиленной пластинами. . -Но на том положительные стороны и заканчиваются.

Свита повелителя гномов в две дюжины здоровенных бородачей была при полном параде – только без шлемов.

- Когда мы были на юге, ты выглядел довольным.

- Мда… - Его союзник потер большую гладкую голову, похожую на валун – гарем у султана был мое почтение. Хоть бы сюда кого привез, а то… Погреб спалили, девок нет…

- Ты здесь вроде ненадолго – несколько резко сказал Теодорик – да и я тоже. Не возить же с собой султанский гарем. Вина не обещаю, но пиво привезут к вечеру самое лучшее.

- Годится - Свен огладил растрепанную бороду. В отличие от своих соплеменников, он не особо за ней ухаживал – напротив, размышляя о чем-то или нервничая обдирал ее, отчего она торчала клочками – тем более завтра в путь. Где уж там наша с тобой межа, напомни-ка?

- Я пока довольствуюсь побережьем – пожал плечами Теодорик. А тебе я отдал немало земель для твоих поселенцев, под пашни. Но…

- Гномы опять через лес не полезут – возразил гном. Найдем брод в другом месте!

- О, если бы ты смог еще и добыть мне голову Хумы в другом месте… - Съязвил Теодорик. – Но они не растут на деревьях.

- Почти все снаряженное туда войско положили под стенами. Едва ли треть моих вернулась - не стоит того его седая сморщенная башка.

- Не забывай, что мои люди тоже там были. – Теодорик, скрипнув зубами, отвернулся от живописного пейзажа и вперил взгляд на своего коренастого собеседника.

- Мы потеряли Ничейные горы, и все что там было, вот о чем надо беспокоиться – вздохнул гном. Теперь кузницы в наших родных горах работают на износ. Чтобы вооружить и своих молодых воинов, и твоих рейдеров.

- Именно потому нужен выход в Фахро. Сейчас против нас два противника. До сих пор. Они изрядно помяты, но их поддерживает Арн-Дейл вне досягаемости от наших ударов. Мы туда забрасывали одиночные отряды, но они заканчивают плохо.

- Неужто вороны Майсфельда поспевают везде и всюду? Они разбили нас в Фахро – гном загибал толстые короткие пальцы – обнесли наши шахты и литейные в горах. И чуть позже и твой рейд на крестьян закончился провалом, насколько я помню.

- В третьем случае это были сами… Крестьяне. – Неохотно признал Теодорик - Проклятье, им дали волю, дали оружие, дали… Ну или оставили им землю . Они поверили в себя - нагло и скопом лезут на более опытного противника и главное – побеждают!

- Каждый гном у нас – воин, если потребуется, но для людей это, конечно, странное дело! – позволил себе гном некоторую издевку.

- Зато меня пока не предал ни один генерал – вяло огрызнулся Теодорик, припоминая ему, что же на самом деле случилось в горах.

Несколько минут союзники злобно друг на друга дулись, а их телохранители, которые до этого момента вполне дружелюбно беседовали о погоде и выпивке, неуверенно друг с другом переглядывались, не зная, что сейчас произойдет. Напряжение нарастало, воздух, кажется, между предводителями можно было уже резать ножом. Хотя на смотровой башне вольно гулял свежий морской ветер, на лбах у всех присутствующих выступила испарина.

По лестнице, ведущей к ним, застучали башмаки, наверх поднялся кто-то из свиты Теодорика - он был облачен в черный дублет и шоссы. Из-под черного же колпака выбивался белый чепец:

- Мой повелитель, к нам движется вооруженный отряд. Обернитесь.

Правители, совершенно позабыв, что кроме них и бескрайнего океана есть кто-то еще, перешли к другой части башни, посмотрели с нее на дорогу, что вела вглубь захваченных земель. К родовому гнезду Хумы двигался крупный отряд – несколько сотен человек, если не больше. Невозможно было определить, кому он принадлежал, а потом все, кто присутствовали на площадке, поспешно схватились за оружие. Телохранители начали в открытую обсуждать, как, в случае чего, общими усилиями уводить оттуда своих владык. Что ж, несмотря на разногласия, никто друг на друга не пенял – сразу стали предполагать, что это могли быть общие враги. Тот же Гектор, если получит помощь от Арн-Дейла, мог бы решиться на такой дерзкий маневр…

Свен , небрежно опершись на топор, ухмыльнулся:

- Кажется, это твои рейдеры, Теодорик. Если это твоя уловка, чтобы выкрутить мне яйца и пересмотреть наш с тобой договор – с фатализмом произнес он – то можешь не терять времени и начать излагать уже сейчас.

- Я не люблю встречаться со своими рейдерами, когда у меня за спиной едва ли половина моих гвардейцев. Так что кабы не пришлось пару договоров и мне с ними пересмотреть.

Свен вдруг протянул ему здоровенную руку с обманчиво короткими и пухлыми пальцами:

- Я и мои бойцы в твоем распоряжении – если будет нужно – незамедлительно снесем пару дюжин буйных голов.

Теодорик несколько посторонился, глаза его удивленно забегали – либо от неожиданности, либо от столь искреннего заявления союзника. Не найдя ничего ответить, он крепко, насколько мог, пожал широкую ладонь гнома, делая это как можно сильнее. Свен хмыкнул, удовлетворенный крепостью рукопожатия.

Ворота, от греха подальше, были как бы невзначай прикрыты, немногочисленный штатный гарнизон и телохранители обоих правителей выжидали на стенах. Действительно, то были рейдеры. Они изо всех сил старались выглядеть расслабленно, даже непринужденно – щиты и арбалеты за спинами, мечи и топоры в петлях и ножнах, на виду лишь копья да короткие вужи, на которые некоторые опирались при ходьбе. Однако же, с их рожами и повадками – они всех местных работников напугали до икоты, заставляя бросать работу и прятаться кто куда – от них можно было ждать чего угодно.

Тертые вояки остановились, после чего послышалась отрывистая команда и они преспокойно сбросили с себя мешки, оружие и прямо на траве, близ натоптанной дороги, расположились на отдых. К воротам стал приближаться только один. Этот воин был владыке Стюрангарда незнаком, но внимание среди прочих привлекал – выглядел он опрятно, подтянуто, пластины доспеха словно недавно подновлялись черной краской, равно как и шлем, который тот повесил за ремень у своего бедра. В ножнах два меча. Лицо, кстати, тоже было гладко выбрито, как и виски. Волосы были незамысловато, но довольно ровно подстрижены под горшок. Он был меньше всех похож на рейдера, но, судя по всему, таковым являлся, возглавляя всех этих людей

- Я не помню, чтобы назначал на командование столь большим отрядом… Кого-то подобного… - Начал говорить Теодорик.

- А я не помню более бездарного плана, чем тот, в котором с полтыщи войска нанизали на колья Арн-дейлские холопы.

- Ты про то, когда…

- Если это был ваш план, - неизвестный сложил руки на груди -то я настолько разочарован, что лучше пойду и предложу наши мечи Хуме.

Воцарилось гробовое молчание. Свен хотел рассмеяться, но лишь просипел, и теперь старался не издавать ни звука, теребя бороду. Теодорик несколько опешил перед такой наглостью, но изо всех сил старался не уронить достоинства:

-Я право был занят Гроздом и надеялся, что уж… МАСТЕР НАД РЕЙДЕРАМИ сможет устроить РЕЙДЫ без моего участия. Однако я слышал, что он погиб, и большинство вместе с ним…

- Мастер заигрался, связавшись с какими-то шарлатанами. И, кажется, я теперь вместо него.

- И почему именно ты?

-Честно сказать, я устал стоять, задрав голову - возразил Бакх – кто-то должен подняться. Или кто-то спуститься.

Кажется, Теодорик что-то злобно прошипел сквозь зубы, но вслух лишь сказал:

- Открыть ворота! Ты можешь зайти. Полагаю, это с тобой люди, что выбрались из Арн-Дейла? Я вижу не меньше семи сотен.

– Бакх не стал говорить, что почти половину из них он выловил по схронам и заимкам уже позже, чтобы придать себе веса.

- Я угощу твоих людей хорошим пивом, раз так. – Собираясь спускаться с надвратной башни, Теодорик добавил: обоз скоро прибудет.

Владыка Стюрангарда, Южного Моря и Побережья океана, как он без ложной скромности себя титуловал, ждал один во дворе крепости. Телохранители стояли несколько поодаль, на стенах и лестницах. Его жутко раздражало, когда во время аудиенций охрана «пыхтела ему на ухо». Более того, он полагал, что и сам был неплохим мечником, и мог за себя постоять. Знай он, что мог вытворять Бакх, то попросил бы телохранителей быть поближе. И своих, и охраняющих Свена.

- Я спас всех этих бойцов, выведя из-под удара. Многие были перебиты, а потом и рейдеры, и бойцы Черной Пехоты были окружены у главного брода. Многие, скорее всего, в плену. Точнее, зная их графа - на каторге. валят лес или долбят камень.

- Урс докладывал об этом. Он получил еще пару шрамов в свою коллекцию, но теперь идет на поправку.

- Рад тому, что он выжил –ничуть не покривив душой, произнес Бакх. - Людей и без того было потеряно немало. Но их выводил оттуда я, пока старый медведь зализывал свои раны – твердо продолжил он.

- Смотрю, ты все опасаешься, что тебя вернут командовать… Сотней, если не ошибаюсь.

- По моему положению да – но водил и больше. И не только водил, но и ВЫводил из задницы, в которую нас посылали, тоже больше.

- Это когда же? – заинтересовался Теодорик.

Бакх сложил руки на груди, поглядывая в сторону.

- Ваше высочество обязано мне некоторыми своими успехами, а именно - Бакх стал загибать пальцы - если бы мы не навели суету в разбойничьих бандах Арн-Дейла, то их бы передавили, как клопов, это раз. Не говоря об уйме скота, серебра, рабынь и прочего фуража, что помог Вам в осеннюю кампанию.

- В горах, я слышал…

-Тоже мои люди. Несколько десятков самых толковых, но именно мы почти семейные разборки горцев превратили в кровавую резню. Более того, после того, как бестолочь Аллан проиграл бой, мы смогли перехватить и привести вам….

Молчи… Молчи – сквозь зубы просипел Теодорик, стреляя глазами в гномов.

- ПривеЗти вам несколько бригантных доспехов, что потом вышло удачно скопировать и упростить – продолжил Бакх. Ну и в конце концов оказался в вашем войске я лишь потому…. Что остатки верного мне отряда передали вам Вивьена фон Гешлагена.

- Ага, вот где я о тебе слышал – согласился Теодорик. – Услуга действительно была неоценима.

- Пусть столь ценного пленника я обменял на должность тогда еще десятника в отряде –ситуация была безвыходной, но я не стану просить золота или каменьев. Даже пары деревень в Фахро не спрошу, хотя, по правде сказать, мне бы это польстило… Но думаю, что командовать этим отрядом я имею полное право.

- Ты заслужил это – согласился Теодорик. Причем потом и кровью, а не как некоторые бездельники благородных кровей. – Для начала твоих воинов осмотрят мои лекари, и вам будут переданы арбалеты и брони из арсеналов Черной дружины. Неплохо, да?

- Да, раны некоторых все еще воспалены, кабы чего не вышло…

- Есть еще кое-что, чем ты займешься, но людей тебе понадобится и того больше… Но и возможностей у тебя будет больше.

- Владыка?

- Я считаю, что вассальные клятвы – пережиток прошлого. Составлю контракт с тобой, как если бы ты был кондотьером из Империи. Но получишь ты и то, что ни одному наемнику не снилось – я позволю тебе вербовать людей по всем нашим землям в свои отряды. Будешь ты отчитываться или передо мной… Ну и перед Урсом, когда он придет в себя.

- Приемлемо – буркнул Бакх, изображая безразличие, хотя сам был готов пританцовывать от радости.

- Сроку тебе будет до конца лета. Набери больше людей… а главное не дай разбрестись тем, что есть.

- Не подведу. И уж точно не буду пытаться использовать в столь важном деле людей, знающихся с бесами.

- Так слухи не врали? – Удивленно уточнил Теодорик - Заигрался, заигрался твой лысый покровитель... Но раз так, теперь он в весьма тепленьком местечке, причем буквально. Я распоряжусь устроить твоим людям достойный ночлег и ужин. Тебя приглашаю в замок, расскажешь, что на самом деле случилось в Арн-Дейле. – Теодорик проводил взглядом Свена, который поглядывал на дорогу, заметив телеги, вероятно, груженые бочками с заветным напитком. – но про искрящийся порошок при бородатых молчок, усек?

Майсфельду все больше казалось, что Хелдор, несмотря на возложенные на его обязанности, все еще был мальчишкой. Смерти он не просто смотрел в глаза – буквально он танцевал с ней, но и это на него повлияло лишь в малой степени. Несмотря на изнуряющие тренировки, что он выдержал в детстве и отрочестве, вопреки лишениям и потерям – он, в сущности, так и не повзрослел. Ведь как повзрослеть, если и детства у него не было?

Сейчас здоровенный детина, что был выше него на несколько вершков, но заметно шире в плечах – злобно дулся, отвернувшись к выходу из зала. На одном плече висел упелянд, вторая его половина болталась заткнутая за пояс, являя миру нижнюю рубаху. Хоть он после тренировки на плацу надел свежую и, похоже, даже новую, с довольно старательно подшитыми рукавами, но где-нибудь в столице явиться в таком виде даже на улице было верхом неприличия. Боги, хорошо, что они не там.

Глаза Лекса, что был при графе, выражали сочувствие к Хелдору, но чуть кривая усмешка лишь убеждала Майсфельда, насколько Хелдор был не прав. За столом, окруженный ворохом бумаг, казначей отважно и увлеченно сражался с числами, время от времени щурясь, ожидая продолжения перепалки. Скрипнула дверь, в зал зашел Халдык, который отправил часовых у дверей прогуляться по этажу, чтобы почем зря не грели уши.

Что могло случиться? Хелдор мог напиться, подраться или, в конце концов, связаться с чьей-нибудь дочуркой благородных кровей? Нет, нет, и нет. Смертельный поединок с обидчиком? Заложил лошадь и доспехи, играя в кости? Снова нет, но оттого ситуация выглядела еще более идиотской. Хелдор злился, словно ребенок, которому не дали пряник. Красные отметины на лице гневно отдавали в синеву, делая картину еще более странной.

- Хелдор. - граф глубоко и судорожно вздохнул – ты слышишь себя?Ты командуешь пятой, ПЯТОЙ частью дружины. Готовишь ополчение. Какое такое отправиться вверх по реке? -Майсфельд уже десять раз пожалел о том, что позвал его пообщаться с первопроходцами.

- Я только что, только что подготовил три сотни новых остолопов – вот этими вот руками – он показал пожелтевшие ладони, которые были истыканы занозами. И горло сорвал, обучая их.Почему я не могу…

- И теперь ты хочешь грести на веслах и браниться с торговцами за пригоршню соли? - Удивился Майсфельд.

- Но… Но… Это … Это все так интересно - Хелдор надулся, как мышь на крупу.

-Ты провозишься почти до конца лета, и право сказать, ты … Проклятье, Хелдор, под твоей рукой здоровенная силища. Жалование, на которое ты мог бы деревню купить….

- Еще б кто продал – буркнул казначей.

- Если бы не разбазаривал его – граф отмахнулся от советника, как от назойливой мухи – а ты хочешь променять это на роль какого-то искателя удачи? Неужели?

- Ваша Светлость? – Вдруг подал голос Лекс – Я могу с ним поговорить, как его прежний учитель.

- Да… Конечно – Граф несколько смутился не только странной просьбе, но и тому, что Лекс вообще о чем-то его попросил.

Лекс, прикинув, что в зале были все «свои» сделал то, от чего бы оторопел любой из прислуги или фрейлин – он весьма бесцеремонно приоткрыл дверь в опочивальню маркграфа и позвал Хелдора на пару слов.

Дверь, тихо скрипнув, закрылась, и телохранитель маркграфа не стал ходить вокруг да около:

- Что, старая игрушка надоела?

- Чего?

- Наигрался в солдатиками, хочешь попускать кораблики?

- Лекс, но…

- Вот что «но»? Потом тебе надоедят кораблики, чем займешься? Фермером станешь? Ремесленником?Откроешь бордель? Уедешь за океан, присоединишься к колонистам?

Над последним Хелдор задумчиво поскреб подбородок – телохранитель Майсфельда прикусил язык, чтобы больше не подавать ему новых идей.

- Неужели тебе не любопытно, Лекс, увидеть, что там в верховьях реки? Неужто сам бы не рванул? -с нескрываемой тоской спросил его бывший подопечный.

Телохранитель судорожно вздохнул:

- Поздно. Слишком поздно Хелдор. У нас у всех есть определенный круг обязанностей, и…

- Интересно, стоило ли они того? – Вдруг спросил Хелдор.

- Либо ты, друг мой, зажрался, либо тебе кто-то сегодня дал палкой по лбу слишком сильно. Вольная жизнь не так хороша. У нас была она, а потом в один момент все рухнуло – смерти, раскол, бегство. Не гневи богов, и цени, что имеешь.

- Лекс, ну сам ведь поним…

- Понимаю. Отлично понимаю. Мне иногда снится, что спускаюсь вниз по реке, к устью, один, на ладье, и ее несут волны. Но что поделать.

- Придется выиграть пару войн, сколотить деньжат, уйти в отставку и собрать экспедицию?

- Боюсь, к этому времени там особо нечего будет исследовать, и люди будут туда сплавляться как к себе домой. Эх, ладно, ступай.

- Надо бы извиниться перед…

- Особо не за что извиняться. Майсфельд тоже тебя понимает, как никто другой, будучи заложником своего положения.

- Он? Заложником?

- Знаешь, как он рвался в бой в горах? Из последних сил! Дружинники из «стариков» и приставленные к нему оруженосцы старательно его оттирали во второй ряд.

- Неприятно – покачал головой Хелдор.

- Скажи, что вернешься к своим делам, и дело с концом.

Скрепя сердце, Хелдор согласился. Вдохнул, выдохнул и, открывая дверь, все же решил извиниться – каким невинным ни был вопрос, но вел он себя словно избалованный недоросль, а не командир большого отряда. Однако же…

- Хелдор – первым заговорил Майсфельд - я понимаю, что прошлое лето у тебя прошло в разъездах - и теперь ты изнемогаешь на одном месте, и находиться в это время на одном месте для тебя невыносимо…

- Ваша Светлость – я растроган тем, как хорошо вы меня понимаете, но… Но я справлюсь.

- Конечно справишься – сказал казначей, покусывая трубку - ты и выбранные тобой люди будут головой отвечать за этот груз…

-Что?!

- Мы тишком посоветовались, Хелдор. И я вспомнил фразу, которую ты однажды обронил…

- Я… Я много чего говорил.

- Ты тогда сказал, что приказывать надо людям то, чего они сами хотят.

- Все же… Экспедиция?

- Ну, ты понимаешь, Хелдор, что исследование дельты реки может быть не только увлекательным, но и продолжительным. А мы все хотим, чтобы ты в обозримое время вернулся к своим прямым обязанностям.

- Но вот сопроводить груз в уже разведанный город, с которым мы заключили соглашение – это лишним не будет. - предположил Майсфельд - Вряд ли вам встретятся речные разбойники, но вот в самом городе на товар, действительно, есть кому позариться. А там будет и то, что попытается продать Милош, и товары от гильдий. Туда забредают и поморы, и северяне, и наиболее отчаянные из имперцев, старающиеся продать свой товар втридорога.

- Я тут как раз прикидывал – казначей продолжил мысль – с хорошей охраной не придется гнать струги порожними - вновь отчеканенную медь, некоторое число шлемов, бригантин, а еще немалое число сукна, драгоценностей, пива и того товара, что мы получили от южан лучше не оставлять нескольким десяткам рыбаков, плотников и полудюжине торговцев. Этак мы все это отдадим задарма… Или вообще потеряем людей.

- И… И когда выдвигаемся? – выдавил из себя Хелдор, не веривший своему счастью.

- Дня через два. Там наши, пусть и громко сказано, матросы что-то подсчитали, чтобы на обратном пути был прилив и вам было проще тащиться на кораблях вспять.

- Двух десятков бойцов точно хватит, Хелдор. У нас всего несколько подходящих струг для такого пути.

- Может, однажды получится сделать большой корабль и…

- И на обратном пути его придется переть волоком – разбил его розовые мечты Халдык.

- Да, и правда. Кстати, да, ты отправляешься со мной.

- Какая неожиданность – весело буркнул зеленокожий.

Хелдору едва хватило отведенного времени – нет, он не потратил их на сборы личных вещей. Оставляя своих бойцов, он должен был всячески проинструктировать их, потому как большинство заступало обратно в дозоры, охранения, обходы. Некоторые будут навещать отдаленные деревни, проверяя, как там справляется местное охранение – ну и долю, положенную графу, тоже можно будет забрать. Теперь в лагере и на плацу был лишь необходимый минимум инструкторов, который будет тренировать крестьян, посадских и горожан.

Первой мыслью командира было собрать себе отряд из бойцов, что тогда, на пути в столицу, его выручили. В конце концов, двигаться опять предстоит примерно в ту же сторону, но по реке и не под конвоем, как он сам шутил. Однако, шутки шутками, но хорошие бойцы нужны и городу.

Ивви и Фиону он был вынужден оставить, что называется, на берегу. Других бойцов из бывшего Ордена, как-то Фальда, Белку и Норку – тоже. Поразмыслив, с собой он взял десяток Флеры, чтобы не разбивать их довольно сплоченный отряд, но пики , опять же, пришлось взять короткие, о трех метрах. В качестве усиления к ним пошли неплохо владеющий пикой Трубадур, Конрад с одолженной у Хелдора глефой, и еще Михаэль, из того же отряда, отличившийся в весеннем сражении. Из щитоносцев напросился в путешествие Иверень, хотя Жостин и отпустил сержанта очень неохотно. Не самый умелый, но пообтершийся в боях товарищ прихватил с собой еще троицу подчиненных. Единственным толковым стрелком, не занятым на подготовке ополчения, был Рен – но его уговаривать не пришлось. Свое прошлое он скрывал очень тщательно, но было видно, что такая оседлая жизнь ему явно в новинку и он надеялся развеяться.

Хелдор не хотел брать с собой своего адъютанта, но своими тщательными сборами Крисс поставил его в тупик. Мальчишка старался учесть каждую мелочь, сверялся с пыльным фолиантом о службе пажей, то и дело чихая, с собственным, коряво почерканным списком. Все добро он тщательно упаковывал в один большой узел, чистил кирасу и шлем Хелдора. Вощил ремешки, привел в порядок щит, что добыл в оружейной для себя, подшивал набивняк… Командир считал бы себя последней скотиной, если бы приказал мальцу остаться дома.

Все это время полевой лагерь сворачивался – дружинники перебирались обратно в город. Второй раз сборы проходили быстрее. Ближе к вечеру городским заведениям пришлось с честью выдержать серьезное испытание – помимо обычного наплыва посетителей, почти семь сотен бойцов решили разом прогуляться по кабакам и облегчить кошельки от накопленного жалования. Конечно, командир и раньше позволял отлучки из лагеря в город, но нечасто и не всем сразу…

Кое-где кутеж пошел не по плану, поэтому сейчас Хелдор был еще не в своем любимом заведении, а фирменная похлебка трактира «Под Бревном», старательно приготовленная для него, стыла. На сей раз, к счастью, его никто похищать и везти на казнь не собирался, все было гораздо прозаичней. Командир с почетным сопровождением из стражников прошел в другой конец города, чтобы увидеться с четырьмя своими бойцами у стражников в околотке – физиономии у них были слегка помяты, но целы. За решетку их никто не бросил; ни руки, ни ноги у них связаны не были. Понурые и резко протрезвевшие нарушители общественного порядка в изодранных коттах сидели тут же, на лавке, под надзором двух стражников. Разводящий стражи, смутно знакомый паренек из цеха дубильщиков, страшно извинялся за то, что его бойцов пришлось задержать. Чтобы не усугублять их положения, он решил срочно вызвать офицера.

- Так с кем они подрались? – Решил уточнить Хелдор - Друг с другом? После утреннего боя что-то не поделили?

- Эм, нет, Хелдор – вкрадчиво сказал его начальник караула – с поденщиками, из столицы.

- И где они? – Хелдор осмотрелся, но помещения для задержанных были открыты настежь и пусты. - Вы их отпустили, а моих бойцов… - Хелдор машинально ухватился за край столешницы, что была перед ним. Стражники готовы были поклясться, что старая древесина затрещала под его пальцами.

- Нет-нет – молоденький разводящий, собрав в кулак всю отвагу, встал перед ним, теперь опасливо косясь на чуть побагровевшие шрамы. – Тому, что мы их не задержали есть уважительная причина: их, с позволения сказать, оппоненты отправились к врачевателю. Все… Все десять.

Кажется, у Хелдора чуть поднялось настроение, когда он узнал, что его молодчики кому-то намяли бока, будучи в меньшинстве, но он лишь отпустил ни в чем не повинную столешницу и ухмыльнулся:

- Ну так и чего? В дружине без году неделя, и давай морды бить? Варро за вас, меж тем, поручился. В дружину сейчас попасть сложно, а вот вылететь – Хелдор многозначительно замолчал, задумчиво стряхнув с плеча несуществующие пылинки.

- Вашбродие, они сами!- наконец, решил защитить себя и товарищей самый здоровый из дружинников – рослый, белобрысый, на щеках и подбородке пробивается пушок. Они стали к нам из-за котт цепляться.

- Вот как? Это что за непуганые идиоты? – действительно, кому в городе может быть охота связываться с дружинниками?

- Так говорят же вам, это из столицы, поденщики. Хотели в дружину завербоваться, деньжат поднять, а их не берут теперь, дескать, закрыт набор.

- А все, как они сказали, потому что всякая деревенщина их места заняла! – отозвался второй.

- Ну а я говорю а вот и нет – продолжил белобрысый, - ничего мы не деревенщины. Писать-читать… учимся. И вообще мол командир нас учит по Глади… Гачи…

- Гладиатории – тихо буркнул третий товарищ.

- Тут они решили, что мы над ними издеваемся – резюмировал четвертый из задержанных – мол, специально тарабарщину какую измышляем, ну и началось. Мы похватали табуреты и давай их лупить.

- Как вы учили, чувствуя локоть товарища. – поддакнули ему. – и перехватывая инициативу.

Хелдор был уже готов рассмеяться над этой историей. Может, даже пригласил бы ребят выпить по кружечке, да рассказать в лицах… Но увы. Хелдор сделал сложное и серьезное лицо, проговорив:

- То есть, еще и порча имущества доброго трактирщика… А где все было?

- Так это… - Белобрысый хотел сказать, но вдруг стал красным, от носа до кончиков ушей.

- Боец, где?!

- В… в….

- Бойцы были задержаны в заведении под названием Бесстыжая Курочка, ваше благородие. – отчеканил разводящий.

- Вот вам… и курочки, бойцы – Хелдор едва не давился, пытаясь не рассмеяться.

Начальник караула понял тяжело оброненные слова иначе и вступился:

- Пожалуйста, не губите их! Это хорошие бойцы, они к нашему появлению уже раскидали всех негодяев! Но когда пришел патруль – послушно проследовали за нами.

Дружинники вдруг не сговариваясь поднялись со скамьи, все не смея поднять взгляда на командира.

- Значит так – сказал Хелдор. – Разводящий, есть к бойцам вопросы? Взыскания?

- Ну, разве что трактирщик начнет сутяжничать из-за своих табуретов…. А сейчас нет. Мы… можем их отпустить.

- Ну что же. Удар держать они умеют. Посмотрим, как держат слово. Сейчас вы, четверо засранцев – идете к своим… курочкам – Хелдор положил на стол серебряную монетку – платите ущерб. – Бойцы радостно засопели, понимая, что пара сломанных табуретов того не стоит, посему…

- Я не закончил! – Рявкнул Хелдор, поняв, что бойцы не знают, куда бежать – к выходу или от переизбытка чувств обняться с командиром. Потом вы неделю будете ходить со стражниками в караулы, вот так вот. Со Статли я договорюсь. А ребята тут будут пить пиво и играть в картишки, пока вы за них работаете – с этими словами он добыл небольшой столбик меди и придвинул разводящему – это на то и другое... Свободны. Приведите себя в порядок. Где ваши пояса?

- Так при… задержании добровольно отстегнули и сдали вместе с тесаками – ответил разводящий, любуясь новым красивым медяком.

- Похвально. Все, идите, пока там залетные ваших «курочек» не потоптали – отмахнулся он от своих бойцов, -меня вообще-то тоже ждут. В другом конце города, между тем – Хелдор засобирался в дорогу.

До трактира Хелдора тоже проводили обратно стражники – как можно более ненавязчиво прогуливаясь в полусотне шагов от него. Прежде чем повернуть на улицу, где ждал ставший родным трактир, он помахал им рукой, да и был таков.

Город постепенно затихал, кое-где уже гасли огни. Можно было расслышать птиц за стеной и даже стрекот кузнечиков. Едва он открыл массивную, подновленную дверь, звуки беззаботной летней ночи смело чадом веселья.

В трактире «Под Бревном» собрались все его сотники, некоторые сержанты. Бойцы, с которыми ему завтра предстояло отправиться в дорогу, тоже были здесь, причем впервые.

Появление командира встретили приветственными криками – и парочкой ехидных комментариев о том, что он вернулся сам, и его не надо ехать спасать. Кроме посетителей был еще отдельных стол, за котором сидело несколько горожан – но, судя по всему, довольно степенных и серьезных, так что местные девушки перед ними хвостами особо не крутили, уделяя все свое внимание воякам. Когда он спускался на пару ступенек вниз, в зал, его встретила та девушка, что той зимой дерзко бухнулась ему на колени. Точно, Исидора.

Она широко, чуть фальшиво улыбалась, щебеча что-то о том, как она рада его видеть. На это Хелдор отстегнул пояс с мечом и проговорил:

- Мне как обычно, и острие подведи – после этого в зале разразился смех, переходящий в рыдания, что вызвало недовольные взгляды горожан, притулившихся в углу. Хелдор оставил незадачливую девицу с перевязью в руках, слегка шлепнув ее по заду, после чего сел прямо во главу стола, что был распложен по центру – там сразу для него освободилось место. К нему тут же подошла Беатрисс – но она была умнее – не сказав ни слова, она поставила перед ним заботливо подогретое блюдо, а следом возникла кружка пива.

- Еще что-нибудь? – спросила та, игриво почесав его за ухом.

- Так смотрю бойцы еще до купальни не добрались?

- Нет, ждали Вас, командир.

- Отлично.

-Скоро будет – девушка стала заматывать волосы под импровизированный тюрбан, готовая к своим основным обязанностям банщицы.

Хелдор, воздав похлебке должное, встал из-за стола и с кружкой пива прошелся по залу, уделив внимание каждому. С сотниками он еще раз перекинулся парой слов по делу, однако же его прервал Ивви:

-Командир, все сделаем. Давай, о чем угодно, только не о службе.

- Угу – буркнул сидевший рядом Бок – я вот начал говорить о том, как в детстве ловил бекасов с помощью мешка, веревки и пары улиток. Для тебя могу начать сначала.

Хелдор легкомысленно махнул рукой, присаживаясь рядом:

- Мне сначала расскажи, какие они из себя. Птицу я обычно вижу уже жареную на вертеле!

- А вот сейчас нам их подадут, закрепишь… Так вот, слушай…

Крисс тоже был в трактире, старательно ждал до сего момента командира. Удовлетворенный тем, что тот вернулся, паренек выпил у стойки с полкружки медовухи, после чего его немного сморило:

- Командир? Вы отсюда… - он отчаянно зевнул – больше никуда не пойдете?

- Можешь не беспокоиться, Крисс – Хелдор как можно более тепло улыбнулся, отвлекшись от беседы.

- Я… Тогда… Пойду… До… Уфф… - Глаза у него слипались – ой, только не забудьте меня в… Цитадели.

- Исидора? Исидора!

- Господин – подошла к нему девушка, старательно заглядывая в глаза и улыбаясь.

- Сходи, уложи паренька спать.

- Я? Ну, то есть… Да, конечно… - девица нежно провела парню по волосам, обращая на себя внимания. Глаза у того удивленно распахнулись.

- Просто спать положи его, бесстыжая! – С деланым негодованием воскликнул Хелдор – давай, ступай.

- Заколдованное место, - приподняв бровь, сказал Ивви – любая, самая невинная фраза может звучать – иначе. – Сотник, отпивая из кружки, машинально проводил взглядом Исидору, поднимавшуюся по лестнице вместе с Криссом.

Место это для отряда Хелдора и правда было особенным, но потому, что все здесь становились равны. Клаттер мог, например, спокойно перекинуться в карты с Жостином, хотя, видя его на плацу, иногда побаивался заговорить даже по делу. Алебардист Михаэль, едва кончились истории о бекасах и улитках, присел Ивви на уши, начав ему рассказывать о своей непростой судьбе неудавшегося школяра – он успел много где побывать, даже был на окраинных городах Империи, в составе одного братства, что было больше по части драк и выпивке, чем по науке. Из его рассказов можно было узнать чего-то интересное, но бесконечные «лирические» отступления уже доняли сотника настолько, что он оперся о стену и молча поглядывал в потолок, невпопад кивая. Норки с ним сегодня не было, данное местечко ей приходилось не очень по душе.

Лучник Рен резался в кости со своим прямым командиром Ядвигой и щитоносцами – особо не болтал, но пил, ел и играл наравне со всеми, не межуясь, что называется, от своих. Хелдор пару минут украдкой поглядывал на странного лучника. Так и не удалось вывести его на разговор. Тем не менее, как дошло дело, и стрелки приблизились к рейдерам и гномам, бил противников буквально влет, как говорят – мгновенно ориентируясь в бою.

Рен заметил оценивающий взгляд Хелдора – он вдруг, оторвавшись от игры, кивнул командиру:

- Присоединяйтесь, командир, сыграем?

- Спасибо, чуть позже –немного помялся Хелдор. Рен на это тяжело вздохнул, кинул еще пару взглядов на Хелдора и продолжил игру.

Тише и скромнее всех себя вел десяток Флеры, которых завтра ждало путешествие. Хелдор, решив их немного расшевелить, подсел к ним поближе, чуть подвинув рыжеволосую девушку, те немного засмущались, потупили взгляды.

- Ну что, парни, готовы завтра к отплытию?

- Да! Да… - Чуть оживился веселый паренек, которого он помнил еще по штурму резиденции – интересно все-таки. Спасибо за эту возможность. Я всегда хотел куда-то выбраться за пределы деревни, и я смог, но… Но…

- Что – но?

- Н-нет…

- Не бойся, если ты еще не понял, в этих стенах мы все на равных, говори.

- Но мы половину лета пробыли в лагере…

- Да, скука смертная – не стал спорить Хелдор. – Но это эти тренировки помогли нам переосмыслить, исправить, дополнить то, что мы вынесли из этой схватки. Пока воспоминания, скажем так, еще на поверхности. – Хелдор резко осушил кружку, задрав ее донышко к потолку – ну, а теперь – вот вам приключение. А твои товарищи тоже с ног собьются в дозорах и разъездах – так что они еще будут долго вспоминать, как могли спокойно засыпать и просыпаться в одном и том же месте.

Дружинники согласно покивали, чуть смущенно поглядывая на командира.

-Так что, парни, насчет искупаться то тоже себе договорились? А то потом…

Ему ответили невнятным бормотанием, покашливанием. Хелдор понял, что по какой-то причине они чувствовали себя не своей тарелке. Но вот почему – понять не смог.

Флера резко подалась к нему, приложила руку ко рту и шепнула несколько слов на ухо. Тут Хелдора осенило, что эти бедолаги сидели с одной кружкой на двоих, и клевали закуски с одного подноса. Кажется, о бадье с водой они даже особо и не мечтали. Не говоря о том, чтобы им кто-то спинку потер.

-Так, вояки, я вам что, жалование не выплатил?

- Н-нет – смущенно пробубнил один из пикинеров.

- Так а за чем дело встало?

-Ну, дороговато, немножко -немного гнусаво сказал другой, да и я хотел денег в деревню своим передать… - Засмущался парень, делясь своими планами.

- Проклятье. Инесса? Инесса! – Крикнул Хелдор в сторону кухни – тащи десять кружек эля этим молодым людям!

- А волшебное слово? – Донесся игривый голосок из-за перегородки.

- Быстрее! – Ответил он, чем вызвал смех остальных товарищей – даже пикинеры Флеры не сдержались. – У меня здесь вообще-то это… мать-перемать, слово такое… во, депозит, балбесы. Мог бы еще один трактир построить.

- Вам так много платят? – Позволил себе нотки зависти один из ребят, но тут же скукожился, сам испугавшись своей «дерзости»

- Не совсем, я не успеваю тратить - честно сказал Хелдор. Из-за доспехов, что смастерил мне Кварт, я бы наверняка ощутимо обеднел, да вот деньги он брать отказался. У меня даже цацки остались непроданные еще с тех пор, как мои труды… гм, были не вполне праведны…

- Вы правда были разбойником? Из-за этого ведь и была дуэль, правильно? – прогудел самый здоровый из десятка.

- Ну если прямо честно, то да, так и было. Наш отряд, хоть и не терял хватки, но был все менее многочисленным и, наверное, где-то уже после Междоусобицы стал вне закона. А может нам просто не повезло в борьбе за власть, и, напротив, мы были бы потомками князя и его личной дружины, как знать…

- Как это? – удивился его собеседник.

- Ну… Я кое-что читал. После той трагедии хозяев не было – кто чего захватить успел, тот и князь, в общем-то. Вот была ваша деревня, друзья, под Арреном. А может ее успел бы захватит Теодорик. Или отец Теодорика – или вообще его дед и оп – мы стали врагами – от последней фразы здоровяк съежился, только что не спрятавшись под стол. – Так что хорошо еще, что все случилось именно так – подытожил Хелдор, глядя на возникающие на столе кружки и еще парочка подносов со снедью – свежий хлеб, мясо, зелень и кое-какие овощи. – Налетайте, тоже вам – махнул рукой Хелдор. Ну так как насчет искупаться?

- Да я в речке сегодня…

- А я в баню в Цитадели ходил…

- Пф, ну ты сравнил, тут тебе бадейка, в нее полотно устелят, а потом побреют, спинку поскребут -почесав затылок, сказал Хелдор – а то чего в Цитадели с мужиками в бане задницами толкаться – подытожил Хелдор, начав пить из кружки, в которую ему подлили немного пенного.

-А что такого? – Нарочито удивленно спросила Флера.

Сначала Хелдор непонимающе вытаращил глаза, потом поняв шутку, начал смеяться, едва не подавившись пивом, и то, противно щекоча, пошло носом. С ним засмеялись и остальные.

- Уф, предупреждать надо - придя в себя, сказал Хелдор – короче говоря, соглашайтесь. Потом дней десять только в реке скрестись, а потом, кто знает…

- Что – потом? – спросил один из непонятливых.

- Ну мало ли, что нас там ждет… - Произнес Хелдор. Потом продолжил, выдержав драматическую паузу: вдруг еда невкусная, выпивка мерзкая, вода холодная…

- Банщицы страшные -предположила Флера, толкнув командира в бок острым локотком.

-Вот именно, сплошные лишения! Словом, если в монетах дело – то вообще не вопрос… Так что купят твои родители корову, или что там им надо…

После непродолжительной беседы Беатрисс сообщила, что бадьи нагреты, и можно подниматься на второй этаж. Дружинники, довольно ворча, стали подниматься из-за своих мест, беря с собой кружки и кувшины. Трактирщик стал просить их не таскать посуду наверх, дескать, им там все подадут в лучшем виде. На лавке до последнего в некотором смущении сидел Конрад, но, когда стало очевидно, что наверх поднимаются все добрых три десятка человек (и один орк) – не стал оставаться в стороне. Хелдор вновь оказался в полутемном помещении без окон. Оно было с помощью длинных и тяжелых отрезов тканей было поделено на отсеки. Интересно, стража знает, что тут за полночь жгут свечи, или нет? Хотя, если так подумать, то скорее пожар будет от огромного очага, в котором грелась вода, нежели от свечей… Но боги миловали.

Первым не терпелось сюда попасть, кажется, Халдыку. Он раньше всех занырнул в ближайшую бадью, да и расплылся там, как большая зеленая лягушка. До полного счастья, как он мечтал, наверное, с весны – Беатрисса стала старательно приводить в порядок его космы, клятвенно пообещав вплести все его бесчисленные украшения обратно – а перед этим каждую бусину, косточку и перышко она складывала рядом. Говорили они, к еще большей радости Халдыка, о еде и способах ее приготовления. Хелдор лишь улыбнулся таким вывертам, да сам стал раздеваться.

В самом большой бадье состоялся практически военный совет, но без участия Хелдора – там расселись его сотники, кто в исподнем, кто обернувшись простынями: млели от приятной, чуть горячей воды. Посреди бадьи им поставили широкий поднос, на который подали кубки, кувшин и кое-что из закусок.

Флера, оставшись в одной длинной нижней рубахе, чуть толкнула локтем Хелдора и кивнула на огороженную драпировкой помещение, находившееся чуть поодаль:

- Ты не против посидеть там? От шума голова разболелась.

Прежде чем Хелдор без всякой задней мысли согласился, за спиной у Флеры послышались сдавленные смешки – конечно, это были не старшие товарищи, которые никогда не лезли в личные дела других, и уж тем более не бойцы из ее десятка. Троица из отряда Ивереня стала гадливо хихикать, а Михаэль растянулся в улыбке, масляно сверкнув глазами.

Флера на сей раз не стала никому ломать нос – наверное, пожалела девушек, которым пришлось бы тут потом замывать полы и простыни. Однако, Михаэль, стоявший ближе всех, познакомился с ее локтем, которым она треснула его в грудину.

- Кому-то еще непонятно слово «посидеть»? Есть вопросы, или пара лишних зубов мне на память?

Михаэль примирительно поднял руку и, отдышавшись, полез в бадью, чуть потеснив других. Пикинеры из десятка Флеры теперь вполголоса посмеивались над бедолагой, но приняли в свою компанию.

Хелдор нырнул под драпировку, которая почти сразу приглушила разносившиеся по этажу голоса. Тут было темнее и уютнее – словно он оказался в шатре. Довольно широкая бадья с парящей водой была переложена белым полотном. Сама бадья была на постаменте, снизу ее подогревала небольшая печка, в которой тлели угли… Очень хитро.

Трактирщик поселился в городе одним из первых – его заведение в столице разорилось. Когда он разбирал понравившееся помещение, нашел очаг и специальный железный обруч на ножках, что поднимал бадью над полом. Брошенная посудина к появлению новых обитателей сгнила в труху, но остальное было во вполне сносном состоянии и… первая баня для горожан появилась именно здесь – даже раньше, чем в Цитадели сделали новый сруб под бараки.

Молодой воин залез в горячую воду, нырнул с головой. Над головой он услышал плеск, а когда вынырнул – напротив него уже сидела Флера. Она тут же подала ему глиняный бокал с вином.

- Премного благодарен, - кивнул Хелдор. Командир пикинеров стал молча потягивать напиток, рассматривая Флеру – в полумраке он вспомнил, как она впервые явилась к нему в шатер – притащив с собой выпивку из родной деревни.

Сейчас вместо стеганки на ней была лишь мокрая льняная сорочка, а тугую косу она ловко расплела и откинула волосы назад, и теперь они весьма эффектно вились. После этого девушка облокотилась на край бадьи и тоже налила себе вина, вполоборота повернувшись к Хелдору. Ее фигура сейчас смотрелась весьма и весьма притягательно, но Хелдор самым прилежным образом сначала косил глаза на полог. Поиграв некоторое время с Хелдором в гляделки, она сказала:

- Давно мы вдвоем не пили.

- Да, это досадное недоразумение.

- Неужели? -Переспросила Флера, решив, что он съязвил.

- Не самое плохое времяпрепровождение.

- Почему же?

- Ладно, скажу так – сознался Хелдор – наедине я пить хочу только с тобой.

- Ого, серьезное заявление. – Флера слегка покраснела и улыбнулась, сверкнув белыми, слегка неровными зубками – а почему с Альдой пить не понравилось? –добавила она, по-хозяйски вытянув ноги и упершись стопами в противоположный край бадьи, рядом с Хелдором.

- Флера, мне от таких вопросов делается довольно погано.

- Да я не о том. -девушка, словно извиняясь, взяла кувшин и подлила собеседнику еще – что успело случиться за день? Вы довольно мило щебетали, обсуждая, как она опишет сегодняшнее побоище – Хелдор настороженно внимательно рассматривал лицо девушки, стараясь уловить усмешку, хотя бы ее тень. Она говорила абсолютно серьезно. – И тут на тебе.

Хелдор поскреб подбородок, неопределенно хмыкнул.

- Трудно понять, что она хочет, правда? – с сочувствием сказала Флера.

- Все намного хуже. Я не всегда знаю, что хочу сам. Вернее, не понимаю.

Сочувствие в глазах девушки сменилось тенью пренебрежения:

- Так кто кому голову морочит, в конце концов, командир – может она несчастная пташка бьется в твоих когтях, и зря я на нее цыкаю?

- Ты – что? Когда? Хм, ладно - Хелдору одного взгляда хватило понять, что ответа не будет - Я тебе так и не рассказал, что произошло по ту сторону… Даже не знаю, как сказать…

- Думаю, ты говорил это мало кому. – она пожала плечами - И я не из твоего круга приближенных, сколько у тебя тех десятников, в самом деле. Зато со мной приятно пить, да? – с ноткой обиды в голосе сказала Флера.

- Инесса! Еще вина!!! И пусть жару поддадут! – зычно крикнул Хелдор. – Рассказ будет долгий – это он уже вполголоса сказал девушке.

Хелдор не стал подробно говорить про Чертог – точнее, то, кем он оказался, он донес до девушки несколько обтекаемо. Флера уже нутром чуяла, что ее командир ох как непрост, но бесконечные битвы, пиры и его путешествие через Преисподнюю – этого было более чем достаточно для того, чтобы она слушала, приоткрыв от удивления рот: пару раз она даже в задумчивости наклоняла бокал, из-за чего алые капли вина расплывались в воде, тут же без следа пропадая. Когда к ним опасливо заходили работницы трактира, он резко менял тему, болтая о всякой чепухе, а затем, какое-то время косясь на колышущийся полог, продолжал рассказ. О нем и так ходило немало слухов и сплетен, так нечего было их распалять еще больше.

В конце концов, он рассказал и о том, о чем знали, пожалуй, лишь Ивви, Фиона – ну и Альда , само собой, потому как ее это касалось лично.

Флера от души посмеялась над тем, как Хелдор обрадовался, вновь признав Сивку – причем намного больше, чем Альде, но потом она стала резко серьезна. Она осушила бокал залпом, подогнула колени и обняла их, вперившись в одну точку. Затем осторожно заговорила:

- То есть… Проклятье, значит наши чувства могут приобретать… Физическую форму? Осязаемую? Уму непостижимо.

Хелдор помолчал в ответ. За драпировками все стихло. Все дружно поднажали на выпивку и разошлись спать. Только они и остались на этаже. Может, разве что, где-то Инесса прикорнула в уголке, или кто-то еще из девушек.

- Так и выходит, что лично мои чувства к ней неопределенны. С одной стороны – у нас есть с ней, как ни крути, общий интерес – типография. Хотя этим занята лишь она, но я придал тому движение. С другой стороны – прагматизм –да, она, скажем так, поступила не очень умно.

- Как дура она поступила, назовем вещи своими именами - чуть не угробила тебя – оживилась Флера.

- Допустим. – Не стал спорить Хелдор – но она вернулась не чтобы мне насаждать – она хочет помогать людям. Она работает еще и в госпитале. Она многим помогла, когда весной в город прибыло огромное число раненых…

- А еще?

- Вот это вот «еще» не от меня зависит. Как будто во мне собираются осколки того, что во мне рухнуло тогда. Никакой любви там и рядом нет… Но уже и не хочется ее пинками выгнать из города с глаз долой.

- Быстро к хорошему привыкает – ухмыльнулась Флера, наверное, хочет уже, чтоб вы миловались, как раньше. Вот поэтому ты ей шелка отрез – а она в тебя – горшком.

- Что?! Ты видела это?! – Хелдор был готов сгореть со стыда.

- Да там патрулировали ребята из хлебопекарного цеха той ночью – пришли на шум, понаблюдали. Увидели, что очередная «драма» - Флера язвительно выделила это слово – да и патрулировали себе дальше.

- Да уж, зато хотя бы тогда финики приняла благосклонно.

- О, еще бы – она растянулась в улыбке, накручивая на палец мокрую рыжую прядь – стыдно сказать, но я пошла в лес и слопала все одна, чтобы ни с кем не делиться – Флера прыснула со смеху, наморщив носик и прикрыв рот рукой.

- Ну ты даешь. Надо на это в следующем листке нарисовать, как его… Шарж! Десятник отряда пикинеров, присев на пенек, трескает финики. И прячет косточки за щеками, как хомяк. – Хелдорнадул щеки, изображая данное животное. Девушка сначала даже немного растерялась, потому как никогда не видела, чтобы ее командир гримасничал.

- Ах Вы…. Ах ТЫ… - Флера развеселилась и обдала его водой. Хелдор ответил, и та от удивления ойкнула – сразу стало ясно, что вода, в общем-то почти остыла, однако, веселья это не остановило.

Во время водяной баталии из-за драпировок показалась заспанная Беатрисс. Увиденное повергло ее в шок и та, недолго пронаблюдав это возню, все же вмешалась:

- Я тут ожидала увидеть буквально все что угодно – ухмыльнулась она, сонно потягиваясь – но не это точно - идите спать, полуночники – с деланым ворчанием проговорила банщица – простудишь барышню.

- Спасибо, Беатрисса. Наверное, еще есть смысл прикорнуть ненадолго.

- Ваши уж час как спят. А вы все щебечете.

Флера осталась за драпировками, выжимая свои волосы, Хелдор отдал ее узел с одеждой и стал сам переодеваться в сухое исподнее. Беатрисс тактично отвернулась, пока Хелдор не стал наскоро завязывать пулены, чтобы дойти в них до спальных комнат.

- А ну-ка, поди сюда – свалишься спать с мокрой гривой, еще не хватало. Сядь, здоровяк, не дотянусь – с этими словами она стала с яростной заботой натирать ему голову полотенцем.

- Ай! – только и мог сказать на это Хелдор.

- Тсс… Это кстати… - Беатрисса наклонилась к его уху, заговорив вполголоса, - точно не та «кобыла», к которой тебя тогда приревновала Альда.

- Нет. – В тон ей ответил Хелдор – как видишь, эта «кобыла» рыжая, а та сивая…

- У меня довольно хороший слух – как бы между прочим напомнила о себе Флера, явившись перед ними в свежей белой сорочке, длинной и с рукавами.

- Как у всех лошадей - гоготнул Хелдор.

- Я припомню и хорошенько лягну тебя на следующей стоянке – беззлобно огрызнулась Фиона.

- Крайняя дверь, как спуститесь, открыта. Там только одна кровать, но решайте этот вопрос сами – дерзко обронила Беатрисса – мне спать пора, завтра встанете, всех перебудите, пойду прикорну хоть немного – девушка еще раз сладко зевнула.

- Да, тут правда только одна кровать. – Констатировал Хелдор, когда они зашли внутрь. Полутемная комната освещалась лишь одним подсвечником. Свечи почти целиком оплыли. – Ну ничего, я, если что, прикорну в кресле… Или что-нибудь подстелю на пол.

- Не сходи с ума.

- Хорошо, тогда… Тогда мой меч будет между нами, чтобы… Чтобы.

Девушка вздохнула:

- О боги, какая пошлая глупость. Это в книжках твоих пишут? – Флера завязала волосы лентой, взбила подушку, переставила поближе подсвечник, чтобы потом задуть его.

- Это … Это просто символ того что…- Командир пикинеров несколько опешил, держа в руках перевязь с ножнами. Откровенно говоря, он надеялся таким красивым жестом поразить девушку, подняться в ее глазах.– Это символ чистоты, несгибаемой воли духа над телом и …

- Командир. – девушка совсем не была этим впечатлена. Оставьте это для какой-нибудь наивной принцессы. Если вам есть, что мне сказать или в чем-то признаться – не нужны мне эти красивые символы. Скажите уже прямо. – Флера сделала приглашающий жест рукой, предлагая что-то еще.

Несмотря на меч в руках, Хелдор оказался совершенно… Безоружен и обескуражен. Бесполезная на сей раз перевязь с оружием отлетела в сторону. Он сел на край кровати, глядя в одну точку, словно в немом удивлении.

- Хорошо, что я увидела тебя таким – девушка смотрела на него, задумчиво опершись на локоть.

- Каким это?

- Растерянным. Немного уязвимым. Не таким, какой ты в бою.

- Ты… Разочарована мной? Как командиром? – поспешил он добавить.

- Ты спас мне жизнь, знаешь ли. А еще спас от той жизни, что была мне уготована. Сказанная тобой глупость не может этого перевесить.

- Да почему глупость?

- Хелдор… Ты забыл, меня пытались выдать замуж за старого хрыча. С козами и стеганым одеялом в придачу. Вся эта высокопарная чушь не для меня, правда. Давай, ложись, и без этой своей орясины ради всех богов.

Хелдор неловко прилег рядом, все еще пребывая в некоторой растерянности.

- А говорят, язык у меня хорошо подвешен. Но мои чары на тебя не действуют.

- Да нет, почему же…

- Что ты сказала?

- Говорю - Флера дунула свечу, после чего стала устраиваться спать - Можешь положить между нами меч, если боишься меня.

- Ч-чего? – Оскорбленно выдавил из себя Хелдор.

Флера, глумливо хихикнула и, немного повозившись, притихла. Хелдор обалдело смотрел в ее сторону, прислушиваясь к ее ровному дыханию:

- Ишь… Дерзкая и бодливая, что те козы.

- Предпочту, чтобы меня сравнивали с лошадью – сонно пробормотала девушка, засыпая.

…Владелец заведения «Под бревном» не мог не нарадоваться тому, как отлично у него шли дела – а самое главное, гости приличные – погрелись, выпили, привели себя в порядок. Разве что совсем молодые парни немного расшалились щипали работниц за мягкие места, но это уж точно входило в стоимость отдыха. К вящей радости владельца, гости до рассвета переночевали в номерах, которые сегодня практически пустовали.

Смущало владельца заведения лишь то, что каждый из бойцов таскался с топором или мечом при себе, но они даже не касались, его, не спеша использовать в спорах или выяснении, кто кого пыталась нагреть в карты или кости.

С первыми лучами солнца два десятка бойцов вполне бодро встали, умылись, заказали себе завтрак – так рано его девчонкам начинать работу еще не приходилось. Надо бы, пожалуй, закрыться на отдых до полудня, как только их спровадят.

Так рано заведение еще не открывалось - теперь слышались звуки деловитых сборов, ворчание и незлобивая ругань их командира со шрамами на лице дополнялась шумом на кухне, шкварчанием раннего завтрака на сковородах. На всю округу доносился одуряющий запах яичницы и поджаренной свинины.К завтраку присоединились офицеры Хелдора, что с ними отдыхали: подкрепившись, они не пошли на пирс, но горячо распрощались с командиром и отправились выполнять свои обязанности.

Вскоре вся эта ватага, похватав свою поклажу, двинулась к порту, где собирался их скромный арн-дейлский торговый флот о пяти стругах. Первый за несколько поколений. Ощущая важность момента, усатый трактирщик не поленился проводить их до места, одарив парой солидных мехов с вином.Деньги у Хелдора он на сей раз не взял, но тот пообещал что-нибудь привезти с другого конца реки взамен. На том и порешили.

Кажется, командир отряда хотел спросить его о чем-то еще, но на причале появилась светловолосая девушка, что одним своим видом заставила вояку нервничать. Хозяин трактира посмотрел на пришелицу, на рыженькую дружинницу, что то и дело возникала возле него и, хмыкнув в усы, удалился.

- Кажется, ты следишь за мной денно и нощно – сложив руки на груди, сказал Хелдор, на прощание махнув рукой удалявшемуся трактирщику. Два меха с вином, связанных ремешком, он не глядя протянул Флере, та закинула их на плечо, но уходить не спешила. Тем не менее, повернулась демонстративно к Альде задом, следя за погрузкой ее бойцов на лодки. С пиками, хоть и укороченными, вышла некоторая проволочка, покуда их не сунули по лавки. Сейчас дружинники сами опасливо залезали в струги, которые, как им казалось, под ногами ходили ходуном.

- Много кто решил отправить товар в это непростое путешествие. Среди торговцев и ремесленников только и разговоров... – Сухо и официально проговорила Альда

- А, ты насчет этого? Ладно, идем – Хелдор обратился к Флере, собираясь уходить.

- Стой! - деловой тон белокурой девушки вдруг куда-то улетучился. Не только это!

- Ладно -, Хелдор, усмехнувшись, замер, ожидая подобного исхода.

-Ты мог бы сказать, что куда-то собираешься?

- Но зачем? – Хелдор плохо изобразил удивление, в голосе скорее было больше издевки.

- Мне - Альда чуть покраснела и покосилась на Флеру, - мне не все равно.

- Но ты и так смогла пронюхать, что я отчаливаю вместе с ними, не так ли?

- Мне было бы приятнее, скажи ты мне это сам - Альда не без труда выдержала взгляд Флеры, повернувшейся к ней. Хелдор перевел взгляд с одной на другую, осознавая, какими они выглядели разными. И дело было не в цвете волос, и не в том, что одна была в красном льняном платье, а другая – в небрежно накинутом и застегнутом на пару пуговиц поддоспешнике. Рыжая воительница чувствовала себя спокойно, уверенно – будучи на своем месте, просто находясь рядом с командиром. Альда выглядела сейчас довольно подавленно, жалко, не способная найти сейчас себе места. Казалось, что она искала его защиты, внимания – но не могла этого добиться. Хелдор, следуя неожиданному порыву, вдруг подошел к ней и сгреб в объятия. Она от неожиданности пискнула, но потом вся обмерла, словно не веря произошедшему. Напоследок пригладив ее цвета одуванчиков волосы, он отстранился, проговорив:

- Я вернусь, и мы снова встретимся, сейчас мне пора. Кто знает – улыбнулся ей Хелдор - смогу может рассказать что-то интересное о тех краях.

- Торговцы о прошлом путешествии мне рассказали очень скучно – посетовала девушка – в основном, рассказывали, что да почем…

- Скука смертная – согласился командир пикинеров- до встречи – он торопливо и рассеянно погладил ее по щеке тыльной стороной ладони и зашагал к стругам. Флера, само собой, нестала дожидаться, когда они намилуются, уже загружаясь со своим десятком на струги.

Хелдор окликнул ее, догоняя, но та обернулась, совершенно спокойно ответив на невысказанный вопрос:

- Я расположусь со своим десятком, командир, на одной из струг. Вам лучше присмотреть за алебардистами на другой, при них, насколько я могу судить, прямого командира нет.

Хелдор хотел что-то сказать или возразить, но… Сказала-то она все по делу.

- Флера, это не потому, что…

- Это Ваше личное дело -совершенно ровно та ответила ему, при этом не забыв расправить его накидку, немного смятую ремешком– поговорим вечером, на стоянке. Ждут только Вас.

Вздохнув, Хелдор, наконец, соизволил запрыгнуть на борт. Под недовольное ворчание гребцов, плеск воды и скрип уключин они, наконец, отправились в путь.

После отправления экспедиции и прочих проволочек пришло время для еще одного дельца. Переселение всех посадских в город не было прихотью Маркграфа. Теперь пролеты по обе стороны от ворот были избавлены отдеревьев , строений и прочих досадных помех. Вражескому войску, ежели такое придет, встать будет больше негде, по большому счету, а значит, к появлению гостей можно было хорошенько подготовиться.

Сейчас на стене находилась добрая сотня стрелков. По команде луки и арбалеты были вскинуты, они сделали не вполне дружный залп. Тут же стало возможно услышать, как Кастер распекает за это стрелков, но нужды в том не было – Маркграфа, сопровождаемого Варро, Карви и Фэмом интересовала не дружность залпа.

- Семьдесят шагов — отметил инженер, задумчиво покусывая ус.

- Кольчуги бьет навылет, при выстреле в плечо манекена разворачивает на пол-оборота... болтами. – Добавил Карви. Охотничьи луки втыкаются только в солому. - Заметил Кварт.

-Эти самые луки никуда не годятся, раз ими и со стены мало что сделаешь – посетовал начальник ополчения на своих подопечных.

- Самострелы делаются полным ходом, насколько я могу судить – обнадежил его лейтенант.

- Отмечайте — прервал граф их разговор.

На место чучел, по которым отстрелялись арбалетчики из ополчения, на утоптанное место несколько дружинников под наблюдением второго инженера вывалили несколько кучек камней, облив их белой краской. Получалась метка, которая будет неплохо видна... при первом штурме. Такая уловка помогла инженерам в Ничейных Горах, теперь же эту наработку решили использовать на полную. Впрочем, при должной наглости и ловкости их можно будет подновить и позже. С остальными метками будет сложнее, но эта — основная, сюда уверенно бьют самые слабые арбалеты и луки. И не очень умелые стрелки — для пристрелки первой метки выбрали не то чтобы самых худших — но и не лучших арбалетчиков, чтобы создать видимости кучной стрельбы. На деле на этой отметке на наступающих обрушится лавина из стрел - там умение стрелков роли играть уже никакой не будет.

Чучела отодвинули от стены вдвое дальше, ориентируясь на то, как стреляли лучники и арбалетчики из дружины, а также эльфы.

- Бей! - скомандовал Карви, вставший, как и остальные, у самой стены. Стрелки взяли дугу, накрыв десятками стрел пятачок со стоящими там чучелами.

Маркграф со свитой подошел к поляне, усеянной стрелами.

- Кольчуги пробиты, но от шлемов конечно же стрелы отскакивают. – Заключил Карви.

- Было бы странно, коли наоборот.

- Я думаю, эта дистанция подойдет. - Двести шагов! - крикнул инженер последнее в сторону стрелков. Эльфы начали перешептываться, после чего один из них крикнул:

-Можем дальше! – послышалось со стены.

-Я тоже! - зычно рявкнул Зануда, который уступать эльфам хоть в чем-то категорически отказывался.

- Карви, я думаю дальше будем считать, как далеко бьют орудия — тщательно подбирал слова, Фэм, помня о том, что лейтенант довольно порывист и не всегда дослушивает его до конца - пожалуйста, скажите стрелкам, что я, безусловно, ценю их талант, но для того чтобы остановить атакующую колонну, по ней надо бить кучно, залпами и на уверенной для стрельбы дистанции. Я понимаю, что тот ваш молодец натянет лук так, что шарахнет и на четыре сотни шагов, а если упрется в лук ногами, то и все пятьсот, но таким цирком он вряд ли кого удивит.

- Я передам, мастер – Карви усмехнулся, видать, последняя фраза его позабавила - Тут я полностью могу положиться на ваши знания.

- Отлично. Давайте сегодня встретимся у речных укреплений, покуда там стихло, и там уже, напротив, хотел бы получить пару советов от Вас. - Фэм вернул любезность.

- Скоро увидимся — Карви поклонился, как равному, и заспешил в сторону крепости.

Камни были водружены на место, инженер махнул носильщикам:

- Как далеко будут бить баллисты и мангонелы я не знаю, остаться могут четыре человека, чучела не понадобятся.

Дружинники вытащили манекены, вколоченные в землю и поволокли обратно на плац. Им на смену выдвинулись стрелки, которые некоторое время паслись поодаль, собирая стрелы.

Четверо бойцов с краской и камнями остались за стеной, а остальные вскоре поднялись на стену, чтобы наблюдать за пристрелкой осадных машин. Баллисты, как выяснилось, под разным углом могли ударить и на две с половиной, и на три сотни шагов — на таком расстоянии обслуга еще могла контролировать выбор мишени — плюс-минус пара шагов. Мангонелы стабильно били на четыре сотни, редко когда ближе, но камни разлетались широким веером. Это означало, что вполне себе эти орудия можно использовать и в тех случаях, когда, часть войск находится за стенами. Приятное свойство, с учетом тех наработок, которые Майсфельд планировал пустить в ход.

Гребцы сразу взяли хороший темп, выгребая от города, и Хелдор понял, что такой вид транспорта был ему, в общем-то в новинку. Ему казалось, что от каждого гребка он вылетит за такой низкий, как ему казалось, борт или того хуже, струга зачерпнет воду. Тем не менее, стал потихоньку привыкать.

Первым делом Хелдор получше увязал свой узел из парусины, в которой были сложены кираса, шлем и зарукавья, после чего пихнул под его скамью так, чтобы он поменьше мешался. Меч тоже пришлось отстегнуть и убрать подальше, ибо он постоянно им задевал то торговцев, то гребцов. Пару раз съездил по морде козе. Конечно, ее везли не на продажу – судьба птицы и мелкой скотины была незавидна, потому как не сегодня-завтра их употребят по назначению. Есть одну солонину, сухари и ранние овощи не хотелось.

Все бойцы Хелдора распределились по стругам так, чтобы не путаться под ногами. С ним на струге плыли Трубадур, Конрад, Михаэль и, конечно же, Крисс. На второй струге были Халдык с Реном, на оставшихся трех распределились Иверень с другими щитоносцами и Флера со своим десятком. У них же было сложено все древковое оружие, об которое торговцы и грузчики до и дело запинались и тихо ругались под нос. Как-то иначе они свое недовольство не выказывали, хоть и было тесновато с дружинниками, но вполне было очевидно, что такое большое количество товара лучше бы охранять опытным воякам.

Совладав со своими ощущениями и легкой качкой на волнах, Хелдор начал с любопытством осматривать окрестности – отчасти, ради этого все и затевалось.

Покамест пейзаж выглядел довольно однообразно: встречались прибрежные небольшие деревеньки, откуда иногда на ярмарку заплывали нищие, небрежно одетые рыбаки, с целью обменять свой улов, но потом начали встречаться заброшенные, осиротевшие поселки – не без печали Хелдор смотрел на брошенные избы, сараи. Кое-где виднелись полуистлевшие сети, которые прежние хозяева прямо так и бросили, отправившись куда-то на поиски лучшей доли. Случилось это пять, десять, сорок лет назад – поди разбери. Однако,разговоры гребцов подтвердили, что из некоторых деревень некоторые жители перебрались сравнительно недавно, едва в городе под рукой Майсфельда затеплилась жизнь – а там и забила ключом. Скорее всего, однажды даже самые упрямые тоже переберутся в черту города, как знать.

Основную часть времени гребцы не особо активно работали веслами – очевидно, еще успеют на обратном пути. В основном они лишь понемногу подгребали, чтобы держаться середины реки. Паруса, что были у каждой и струг, пока что были сложены. Самый опытный из команды, бывший рыбак, терпеливо рассказывал Хелдору о том, в какой момент он пригодится, и где есть шанс поймать нужный ветер. Командир пикинеров был в этом полнейшим профаном, а потом слушал внимательно и кивал, даже отказываясь резаться в карты и кости с алебардистами, Трубадуром и Криссом.

Путь туда должен занять около недели, обратно потребуется больше, несмотря на то, что груза поубавится, а веслами придется выгребать изо всех сил, хотя и в начале обратного пути, как сказал речник, им здорово поможет парус.

Еще Хелдор не мог понять, почему они собрались сюда именно в это время, и почему им придется там проторчать с неделю, прежде чем отправиться домой, в результате чего был огорошен тем, что в определенный момент, пусть ненадолго, течение реки практически обратится вспять, и они смогут быстро преодолеть весьма серьезный участок пути. Просто поразительно – и совсем не укладывалось в голове.

- Как это получается, хочешь меня спросить – загорелый, коротко подстриженный мужчина задумчиво подкручивал усы – Луна она, знаешь ли, странная штука. Мне кажется, она как-то зачаровывает воду, или вроде того. Да и вообще просто так устроен мир, иначе как бы нам пришлось потом возвращаться вспять пешком. Боги бы такого не допустили.

- Посмотрели, как мы, горемычные, мыкаемся, и придумали отлив – сказал один из гребцов.

- Больно им есть до нас дело! – возразил второй, потягиваясь и почёсывая бледный живот.

- Я слыхал, ходили раньше среди нас, сражались, вершили судьбы. – ответил ему первый. Сейчас вряд ли.

-Я слышал, что и сейчас, бывает… - Несмело сказал третий, но на него цыкнули старшие товарищи. Судя по всему, он хотел им что-то задвинуть про Верховного Отца и его сподвижников, но речники в большинстве своем плохо принимали нового бога, поскольку больше верили в суеверия, с которыми была связана их работа. Пусть не море, но река тоже могла быть опасной.

Хелдор еще некоторое время прислушивался к их теологическому спору, то и дело хмыкая. Само собой, он знал больше и мог предполагать больше, чем они, но подобными знаниями делиться с ними не спешил.

- А ты знаком с десятком Флеры, Михаэль?

- Так, вчерась вместе с ними пили - смазливый парень подозрительно нахохлился, пригладив непослушные вихры на голове – вы не помните? – Добавил он, глядя на командира, как на идиота.

- Да нет же, раньше – отмахнулся Хелдор, скидывая упелянд с плеч – припекало. Что-то про зиму говорили.

- Да, общались, когда в секретах этих ваших сидели – с двумя из них.

- Отлично. – кивнул Хелдор. – вроде, хорошие парни, но стеснительные.

-И это тоже – согласился Михаэль – но я когда весной зашел с вами в этот трактир кружечку пропустить тоже, того, удивился.

- Чему же?

- Вы сразу другой там. Будто снимаете с себя шкуру и примеряете другую, во как.

- Ну а как еще. Я не могу постоянно, как Конрад, дуться на весь мир – Хелдор панибратски толкнул Конрада, который, сердито сопя, отдавал еще пару медяков Трубадуру.

Конрад потупился, затем сдержанно улыбнулся, поправляя суконный капюшон с модной нынче у дворян бахромой по краю – верхнюю одежду уже он скинул, но данный элемент гардероба был ему как родной.

- Просто он меня постоянно обыгрывает – чуть занудно сказал алебардист.

- Да ладно, командир верно все сказал – ответил Михаэль – я же за тобой слежу, дуешься одинаково грозно, что на врага, что на кружку пива, что на девку!

На струге захохотали все, даже гребцы. Конрад улыбнулся более явственно, показав миру белые ровные зубы, что сильно выделялись на загорелом лице.

- А тебе «Под Бревном» какая девушка больше нравится, м? – Решил вдруг Хелдор спросить подчиненного.

- Да какая разница, все равно ж без шансов – Конрад печально вздохнул. Командир пикинеров запнулся, поняв, что задел за живое.

- Ой-ой – сочувственно он прогудел, ободряюще похлопав поджарого бойца по спине. Так кто же, и может, все же, есть шанс? - Брякнул Хелдор, не подумал, что Конрад, хоть и служит в дружине, все же сын дворянина и такие отношения могли бы…

-Да как можно, Вы же постоянно пристраиваете к ней свой меч! – Выпалил Конрад, вспоминая вчерашнюю выходку Хелдора. – Первый заржал Михаэль – громко, раскатисто, да еще и стучал по борту так что, казалось, сейчас опрокинет лодку. С ним засмеялись все, кто был вчера в трактире – гребцы, напротив, злобно насупились, памятуя, что вчера возились с погрузкой товара, покуда эти бравые вояки развлекались с девицами.

- Ладно, Трубадур, давай и я с тобой сыграю, показывай свои картишки. Небось, уже каждую наощупь помнишь.

- Ему еще везет, или он мухлюет – подал голос Крисс.

- Это мы сейчас посмотрим. Ну-ка, размешивай.

Трубадур и правда с картами управлялся ловко, быстро и тщательно их перетасовывая.

Хелдору было непривычно рассматривать и пересчитывать каждую закорючку на карте, тем более что они тут резались колодой в пятьдесят с лишним карт, намереваясь более беспощадно убивать время, проведенное в путешествии. Тем не менее, Хелдор сосредоточился, попытался все карты держать в уме. Трубадур следовал своим порывам стараясь Хелдора «завалить», но тот стойко забирал карты и в середине игры его, похоже, мало беспокоило то, что у него на руках было двенадцать карт. Скидывая в отбой всякую шваль, он старался держать важные карты при себе, чтобы в один момент нанести удар. Каждой карте должен был прийти свой час и срок, и в случае нужды, он охотно от карты избавлялся.

- Проиграл! Как проиграл?! – обалдело пробормотал Трубадур, шевеля губами, и не понимая, где он ошибся.

- Запомните, карты – это же ведь тоже про войну – назидательно сказал командир пикинеров.Одна масть- храбрость, другая - оружие, третья - фураж, припасы и прочие необходимые для войны вещи, четвертая – деньги. Одно без другого быть не может. И одной храбростью много не навоюешь – а оружие без храбрости бесполезно. Карты нужно уметь иногда придержать, но иногда и быть готовым ими пожертвовать. Так-то.– Хелдор протянул собранную, но не перемешанную колоду дружинникам -Теперь ваши состязания будут веселей. Давай Конрад, сядь за меня.

В этот раз алебардист опять проиграл Трубадуру, но это оппонента заставило понервничать, потому как весь его блеф теперь не работал.

- Да, удача в картах тоже важная вещь. Но у нее нет своей масти – хмыкнул Хелдор – ладно, развлекайтесь.

- А вы, командир?

- Ну как Халдык водить бубном нам бурунами и пытаться поговорить с рекой я не стану, но… Здесь красиво. – С этими словами командир пикинеров буквально самоустранился, созерцая окрестности.

Посмотреть и правда было на что. Следов людского присутствия тут становилось все меньше, после полудня они уже по дороге не встретили ни единой заброшенной хибары или сгнившего пирса. Ближе к вечеру полян становилось все меньше, тростника в воде было все также немного, да и тот жался ближе к берегу, где течение было послабее. Однако все чаще встречались ивы, которые так и тянулись к водной глади. Сказать, что они смыкались над головой, было бы явным преувеличением, но стало немного прохладнее и темнее. Все чаще в кустах слышалось шуршание и треск ломаемых ветвей – дикие звери становились все менее пугаными и робкими.

Солнце начинало клониться к закату, и стало очевидно, что у путешественников есть лишь пара часов, чтобы найти где пристать, хорошенько поужинать и найти место для ночлега. Челны сгрудились вместе – теперь можно было общаться с соседними стругами даже разговаривая не очень громко. Надбортами раздавался радостный гомон, все делились впечатлениями от пусть однообразного, но как не крути, целого дня пути. Хелдор дружелюбно поприветствовал всех бойцов, кое-кого спросил даже о их самочувствии. Флера сдержанно улыбнулась, помахав в ответ рукой. Халдык сообщил всем и каждому, что духи воды довольно добры сегодня.Дружинники на такое заявление и ухом не повели, а вот речники встретили его по-разному – кто-то суеверно бубнил под нос, кто-то насмешливо хмыкал, иные обидно покручивали у виска.

Рен, находившийся на струге, что была впереди остальных, встрепенулся, быстро вскинул лук. За довольно громкой болтовней никто не услышал гортанный звук – кроме лучника. Он встал поудобнее, уперев одну ногу в борт, вторую утвердив на днище, стал неспешно, но уверенно натягивать лук, словно толкая его от себя. Его начали окликать, дружинники, подумав, что им грозит опасность, начали хвататься на мечи на поясах. Один из подчиненных Флеры и вовсе, не отдавая себе отчета, нырнул под лавки, громыхая древками укороченных пик, готовый раздать их остальным.

Вся эта возня прекратилась, когда происшествием живо заинтересовался Халдык. Наверное, не все понимали жестов, но поднятый сжатый кулак исполинских размеров сам по себе не вызывал желания шуметь.

Объяснение странного поведения лучника ждать долго не пришлось. Едва струги, ведомые течением, вынесло из-за деревьев, все увидели утоптанную поляну и плавный спуск к реке – вся местная живность ходила сюда на водопой. Сейчас себе на беду тут паслось стадо оленей, и едва все присутствующие смогли сориентироваться, как лучник отпустил тетиву. Один из оленей упал, как подкошенный, стадо рвануло прочь, когда уже часть животных ломилось через густой подлесок, Рен, выхватив вторую стрелу, почти сразу послал ее вдогонку. Стрела воткнулась в замешкавшегося однолетку, и тот, напоследок сделав длинный прыжок, вдруг закачался и упал, жалобно мыча. Опытный лучник мгновенно потянулся за третьей стрелой, но остановился.

- Думаю, двух нам хватит – кивнул ему Халдык, а струги стали приставать к берегу. Орк, достав нож, двинулся к смертельно раненному животному, а гребцы и торговцы мрачно шутили, что овцы и курицы поживут еще денек.

Струги разгружать не стали, но накрепко стянули их вместе, словно норовистых лошадей, и как следует привязали к дереву, растущему прямо на берегу. Впрочем, в небольшом затоне течение было не таким сильным, а часовых лучше все равно выставить, так что лодки уж точно не «убегут».

Орк вызвался сам разделывать туши – сказав, что люди выкинут половину туши, не разобравшись.Поскольку лагерь усилиями дружинников был поставлен достаточно быстро, то все путешественники, в большинстве своем, предались безделью. За работой Халдыка тихонько наблюдали Трубадур и Михаэль, мотая на ус. Позже к ним присоединился Крисс – тот слишком ответственно стал подходить к подготовке ночлега для своего командира, так что пришлось его аккуратно от этого дела отстранить. Шутка ли, паренек собрался ставить на одну летнюю ночь палатку (еще и причитал, что ему не дали протащить на струг сложенный шатер!)

Часть туши уже жарилась на открытом огне. Халдык и готовкой хотел заняться сам, но его убедили, что Рен, как самый опытный охотник, а также представитель гильдии мясников, который вез с собой партию отлично выделанных шкур и обработанных рогов, с таким важным делом справятся.

-Халдыков должно быть два или три, чтобы они все успевали делать – пошутил Клаттер. Орк не вполне понял шутку, либо сделал вид, но ответил довольно серьезно:

- Нет уж, мы сразу передеремся! – На разразившийся смех он лишь пожал могучими плечами и продолжил разделку темным обсидиановым ножом, что был при нем. Металлические, от чего-то, он отвергал, утверждая, что от них портится вкус мяса.

Под руководством Хелдора лагерь был спланирован так, чтобы шесть десятков человек могли собраться возле большого очага. Проще было сделать два, три поменьше, но бойцы, по привычке взявшие с собой лопаты, очень споро выкопали длинное прямоугольное кострище, а когда начали стаскивать попавшиеся на берегу камни - тут и прочий экипаж струг не выдержал, помогая. С наступлением сумерек они все очень удобно устроились – мясо на прутьях поджаривалась, вода в котелках закипала, от камней приятно веяло теплом. Березовые бревна, поваленные для сиденья, были застелены плащами. Хелдор пустил по длинному кругу меха с вином, предлагая по глоточку, но выпить за неплохой, в общем-то, денек. Кто-то пошутил, что они сегодня даже не потеряли ни единой козы, но суеверные рыбаки зашикали на молодого гребца, боясь, что сглазит.

Поджаренное мясо дичи всем раздавали поровну, но вскоре его стало поспевать все больше и больше, начало хватать всем. Каши в котелке на такую ораву сварили совсем немного, в основном налегали на взятые с собой овощи и хлеб. Один из рыбаков предложил с утра развесить за кормой у двух стругов, идущих позади, сети – авось тоже выйдет что изловить. Пока есть возможность, солонину, крупу да сухари надо беречь, в этом никаких сомнений.

Хелдор, чуть отстранившись, поглядывал на пеструю компанию, с которой он путешествовал. После этого, улучив свободные минуты, он впал в легкий транс и чуть поднялся над собой, наблюдая за стоянкой сверху. Менее половины присутствующих были здесь дружинниками, это вместе с Криссом и Халдыком. Сейчас они были без котт, от прочих отличало их лишь то, что они прихватили со стругов свое лично оружие – мечи, тесаки, ножи и топоры. Почти два десятка тут было рыбаков, что работали сегодня на веслах – как минимум, они более прочих привыкли к подобному труду. Остальные были представителями цехов – сложно было назвать их торговцами, лишь степенный мужчина, представляющий цех кузнецов, умел неплохо торговаться, остальные же просто отправились в путь чтобы приглядеть за своим товаром, не более того. Эти люди не привыкли постоянно бряцать оружием, не реагировали на каждый шорох. Среди них лишь немногим доводилось служить в страже, посему народ был, что называется, непуганый. Интересно, первопроходцами они тоже вели себя столь беззаботно, или это присутствие двух десятков бойцов так расслабило их? Почти у каждого из них были взяты в долгий путь арбалеты, но сейчас те с убранными тетивами беззаботно покачивались на стругах. «Пусть там и лежат» - подумалось Хелдору.

- Эй, ты чего? -знакомый голосок вывел его из морока.

- А? – Обалдело воскликнул Хелдор, поняв, что рядом стояла Флера и трясла его за плечо.

- Интересно, о чем ты так серьезно задумался? Дозваться тебя не могу - с долей ехидства спросила она.

- Небольшой транс, пока есть возможность.

- Опять твои магические штуки.

- Благодаря этим штукам я спас немало в весеннем походе.

- Но не тем же, что ты стоял, открыв рот – хмыкнула Флера.

- Я мог наблюдать за всеми сверху, с небольшой высоты. Если я смогу делать это дольше и подниматься выше…

- Еще скажи – вселишься в птицу…

- Ну, такое тоже можно провернуть.

- Даже на курице?

- Можно и на курице – задумчиво посмотрел Хелдор в сторону живности, притаившейся в темноте.

- Оставь в покое, я же пошутила! – взволнованно сказала девушка. Вскипятишь несчастной живности мозги еще.

-Или останешься с куриными мозгами- назидательно сказал Халдык, проходя мимо. В руках у него был сверток из шкуры, с которым он подошел к реке. Орк осмотрелся, и вывалил оставшуюся оленью требуху прямо в воду:

- Отлично, еще раков с утра наловим, если повезет.

- На вкус так себе – пожал руками Хелдор.

- Зато можно даже на пару дней оставить, а потом сварить. И не сбегут, и не испортятся. Удобно!

Хелдор неопределенно хмыкнул:

- Ладно, они все равно вкуснее, чем оленья требуха.

- Я бы смог тебя переубедить, используя ее для колбасы, но у нас нет на то времени – с горечью произнес Халдык.

- В другой раз– проявив сочувствие, промолвил Хелдор.

Лагерь начал засыпать – дружинники и речники стали располагаться под навесами. На пятачке у водопоя было тесновато, но тем не менее, расположились с комфортом. Халдык на сей раз ушел «слушать дыхание реки», так что было необходимо выставить часовых – даром людей было много, лагерь небольшим, так что каждый за ночь отстоял смену менее часа – да и то было с кем пообщаться, посему шансов уснуть и получить за это тумаков был невелик.

Самую сложную смену, предутреннюю, взял на себя Хелдор. Вместе с ним вскочила и Флера. Над рекой парил туман, путаясь в кронах густых деревьев. Трава и скатки были мокрыми от выпавшей росы. В принципе, всем скоро было вставать, медведи, волки да рыси, что могли осмелиться подойти к лагерю в ночи, свой шанс упустили.

-Ну как спалось? – Хелдор, еще раз обойдя спящих, сел поперек бревна, прижавшись спиной к теплому плечу Флеры.

- Бывало и лучше. – Констатировала Флера, но лечь возле тебя оказалось хорошей идеей.

- Разве? Мне кажется, я, когда вставал, придавил тебе ногу.

- А так бы меня какой рыбак попытался придавить, и я бы устроила драку - в тон ответила Флера.

- Что думаешь, они совсем без головы?

- Из цехов парни отличные, там в подмастерьях, тем более, кое-кто из нашей деревни. А вот некоторые из рыбаков будто женщин никогда не видели.

- С мечами и рыжих – нечасто.

- Вряд ли их интересует, как я владею мечом.

- Что верно, то верно.

- Если меня сегодня кто за задницу на струге ущипнет – за борт полетит – предостерегла Флера. Так что можешь заранее думать, как в случае чего прекратить драку.

- Ну спасибо – еще спасать рыбаков от твоих горячих парней.

- Ну – легкомысленно потянулась Флера, зевая – будь что будет. Подбрось-ка еще немного, а то так никогда не закипит – кивнула она на подвешенные над более скромным, чем вчера, костром, котелки.

Пока Хелдор возился с костром, один из непрошенных поклонников Флеры проснулся, поднялся с настеленных березовых ветвей и, соблазнительно почесывая голый волосатый живот, подмигнул девушке, улыбаясь ей своим неполным комплектом зубов. После этого стал неспешно, почти вальяжно приближаться к ней, являя миру свою непритязательную красоту, что заключалась в распахнутой на груди жилетке, драных шоссах и сальных волосах. О том, когда он стирал некогда белые брэ, торчащие из-под раздельных штанин, думать даже не хотелось.

Он мог остаться и без оставшихся зубов, но девушка поступила хитрее, она, ничуть не робея, по-хозяйски, подошла к Хелдору, присевшему на корточки перед костром, и пригладила его чуть встрепанные волосы. Когда он несколько оторопела повернулся к ней, она еще и провела ладонью по его щеке.

Рыбак сразу понял, что ему тут ничего не светит, и стушевался. Однако, поскольку он уже довольно близко подошел к костру, надо было это объяснить:

- Командир, долго кашеварить не будем, надо выдвигаться. Решать, наверное, и тебе тоже, но хотелось бы отправиться побыстрее…

- Ну уж заварить шиповника никогда лишним не будет. – Не согласился Хелдор – все равно еще все только поднимаются.

Рыбак удивился немного, но ничего не сказал, пойдя неторопливо в противоположную сторону. Несмотря на непритязательный, в целом, внешний вид, у него была довольно широкая спина и крепкие руки – сразу видно, что много работает веслами.

Халдыку наловить раков от чего-то не удалось, тут он просчитался - кажется, требухой полакомился кто-то другой. Зеленокожий телохранитель особо не расстроился, признав, что в этом деле он, в отличие от охоты, не силен.

Путешественники на скорую руку позавтракали, а сделанный Хелдором отвар помог побыстрее доесть вчерашний хлеб и остывшее мясо. Все было быстро погружено в струги, в том числи и упирающаяся скотина и бьющиеся в ивовых прутьях куры – кажется, сегодня придет и их черед. Командир дружинников одним из последних покидал поляну. Когда он еще раз обошел место стоянки вдоль опушки в некоторой задумчивости, неожиданно пришлось вспомнить, что это место было водопоем.

Сначала он услышал треск ветвей, затем что-то крупное, тяжело дышавшее, остановилось. Хелдор увидел здоровенное кабанье рыло – крупная голова, маленькие, едва заметные глазки и мощные клыки. Хелдор, положив руку на меч, не будь дурак, стал пятиться назад. Богатырских размеров кабанчик тоже такой встречи не ожидал, бросаться не спешил, медленно переступая и пытаясь близоруко рассмотреть, что за непонятное двуногое сюда принесла нелегкая.

Пока рыбаки и ремесленники думали, бойцы Хелдора, похватав кто пики, кто, если не хватило, весла стали выстраиваться за отступающим командиром. За кабаньим рылом стало появляться вторе, третье, пятое, десятое… У копыт взрослых особей увивались подсвинки.

Хелдор отступал назад, наполовину вынув меч из ножен, стараясь смотреть на матерого, в шрамах, вожака. Свиньи медленно двигались вперед, но атаковать не спешили. Оружие в руках его товарищей заметно подрагивали.

- Хелдор – сказала Флера –они бросаются без предупреждения, так что надо чего-то решать- девушка едва слышно клацала зубами.

- Они бросятся, если повернуться к ним спиной? - Уточнил Хелдор.

- Могут – отозвался Халдык, который нарочито спокойно стоял у лодок.

- Может того, шугануть? – Предложил один из ремесленников.

- Давай, выйди и скажи «бу!» - вдруг подал голос Рен, теребивший оперение стрелы. – Хелдор, если действуем, то скажи, постараюсь попасть самому мордатому в бочину…

Хелдор сделал глубокий вдох, затем выдох:

- Они пришли на водопой, и испуганны даже сильнее нас. Аккуратно идите на струги, пятьтесь. Ну же!

Воинство Хелдора стало распределяться по лодкам – также настороженно держа пики, багры и весла. Командир цыкнул на Флеру, которая до последнего не хотела его оставлять. Воин, кинув взгляд и поняв, что остался на берегу один, подошел к самой кромке воды, убрал руку от меча. Вожак смотрел на него, повернув голову, затем чуть опустил рыло – Хелдор, не желая выяснять, что это значит у кабанов, не глядя закинул ногу на болт струги и подтянулся на нее, да и был таков.

Лодки стали немедленно отчаливать, кабаны, недоумевая, куда делись двуногие, стали подходить к реке, чтобы напиться.

- Рад, что обошлось – сказал Халдык. – А то бы пришлось тут остаться.

- Это еще почему? -Удивился Хелдор.

- А ты как думаешь, столько свинины закоптить… И сала! Кого-то в город бы послали.

- Ага, за солью – нервно рассмеялся Клаттер.

Нервный смех передался и остальным, но все налаживалось – весла снова в уключинах, пики под лавками, люди распределились на стругах, а то на одну в ходе отступления от кабаньего войска набилось человек двадцать.

Впереди еще был долгий путь…

Глава 3

Глава 3

Река Шустрая – не самое подходящее название для столь полноводной и широкой реки. Так ее назвали люди, перебравшиеся в некогда заброшенный город - кто же виноват, что близ города она была столь стремительна, что иного названия было не подобрать.

Речники сообщили Хелдору, что местные в городке называют реку Mor-av-elver, или Мать рек. Странное и непривычное название. Однако, в конце концов, когда путешественники приближались к месту назначения, юный командир понял, откуда такое название–река вздулась, стала широкой, ленивой, заросшей по берегу рогозом, после чего, наконец, распалась на множество проток, и гребцы безошибочно стали забирать в ту, что была крайней по левому борту.

Протоки двоились, троились, вновь встречались, образуя ни с чем не сравнимый лабиринт. Растительность на маленьких островках становилась все реже, и вдали, наконец, Хелдор увидел, как небо с землей сливались воедино –так ему и довелось увидеть море – серое, грозные и неприветливое даже в такое время года. На фоне туч, нависших над морем, падающие лучи солнца выглядели лишь более яркими и пронзительными.

Вот, наконец, незнакомый городок. Был он заметно меньше их ставшего родным города, может, в четверть от него. Хелдор сразу заметил, что город был практически без укреплений, лишь несколько башен возвышалось над невысокими постройками. Дозорные их и заметили, кое-кто начал собираться на пирсе, подтянулись мальчишки, но, в основном, люди уже привыкли к нечастым – но гостям, хотя они обычно и прибывали морем.

Хелдор лишь краткое время любовался окрестностями. То был ребенок внутри него, мечтавший повидать деревни людей, что живут в округе, у самых проток в своих домиках на сваях, посетить деревеньку лесорубов, что виднелась вдали, доплыть до цепи островов в море, забраться еще дальше, где виднелась оконечность полуострова, наверняка изрезанного фьордами. Этот краткий миг восторга проходил - лишь Крисс заметил, как тускнеет лихорадочный блеск в глазах Хелдора. Наступало время думать о насущном. Взгляд пронзительный, уже не мечтательный, по мере приближения цеплялся за то, как устроен пирс, за площадь, остатки каменных укреплений по периметру. Город был чужой, ценного товара – немало, и неизвестно, что было на уме у жителей города и непрошенных гостей, что наверняка о них узнают.

- Хагберт – спросил он у старшего купца – ты здесь был, поэтому, прежде чем мы сойдем на землю, я хочу подробнее узнать, что нас ждет.

- Ну, охрана на тебе, Хелдор, как я могу тебе что-либо советовать.

- Какая стража в городе? Кто главный? Где мы расположимся, и где будет товар? Струги?

- Стражи, как таковой, нет, тут живет пять небольших, как тут принято говорить, кланов, во главе каждого здесь глава их рода. Над городом глава самого сильного и успешного рода, так понимаю, они каким-то образом выбирают их время от времени.

- В этом может быть проблема. Или польза – задумался Хелдор.

- Да, если получилось подружиться с одним кланом, удачно сторговавшись, то это совершенно не значит, что другой не попробует нас всех перебить. Впрочем, тут мало у какого клана мужчин чтобы осмелиться выступить против нас в одиночку.

- Хорошо, дальше. Скажи, мы можем выгрузить струги ночью?

- Я не вижу смысла… - Хагберт осекся, поймав нахмуренный взгляд Хелдора. - Впрочем, первый день мы можем поторговать с пирса – нашелся купец.

- В этом есть смысл – сквозь зубы сказал командир дружинников, поглядывая на людей, собиравшихся на пирсе. Там было несколько степенного вида людей в меховых плащах с воинами, что их сопровождали – те были без всякой брони, но при оружии и со щитами, что у них встречались теперь разве что в ополчении – круглые, с кулачным хватом. – где ночевали? Не тычь пальцем!

- В гостинице, единственной в городе, заняли все комнаты, чем трактирщика обрадовали. Товар был в пристройке. Вероятно, теперь все не поместимся…

- Часть будет в пристройке – согласился Хелдор. А трактирщик, не сам же по себе? Тоже из клана?

- Да… -Задумчиво, теребя бороду, - протянул купец. – и поторговали с их кланом тогда удачно.

- Если по сходной цене продадим им пару бригантин – то один клан наш. Так что не ломи… Это уже вопрос не торговли, Хагберт, сам понимаешь.

- Хм! А и правда. Отличный совет, Хелдор. Предложу сначала им. Входите во вкус, ваше благородие, не думали стать моим торговым партнером?

- Боюсь, Майсфельд не оценит такой смены деятельности – в полушутку ответил Хелдор.

Помолчали, до пирса было метров сто.

- Хагберт? – вдруг, встрепенувшись, обратился Хелдор.

- Да?

- Не хочу, чтобы вы действовали, не понимая, зачем так, или иначе. Не забывайте, на стругах наше оружие и брони. Я не хочу, чтобы они раньше времени срисовали, сколько нас кого, а главное, с чем. Вы понимаете?

- Да, странно, что я сам не догадался. Мы тоже перенесем наши арбалеты втайне. И баллисту.

- БА… ой, - Хелдор понял, что чуть не выкрикнул это слово – и она тоже? Здесь?

- Ну, небольшая, но стрелы все равно с аршин будут. И на станок ставится. Собирается за несколько минут – словом, мало не покажется.

- Весьма дальновидно.

- И дальнобойно. Хоть бы не пригодилась… - вздохнул тороговец.

Торговля пошла довольно бойко. Несколько приветственных слов, и товар стали раскладывать прямо на широком, недавно обновленном пирсе. Кажется, местные жители срубили его еще только этой весной. Арн-Дейльцы не торопились продавать что-либо за местную монету, которая была несколько потертой и дрянной, старались торговать на своих условиях. Хелдора позабавило, что торговец скорее подарит ребенку новенькую медную монетку или горсть фиников, выкупленных у южан, чем согласится на невыгодную сделку. Довольно хитрый подход.

Дружинники, которые держали на виду лишь мечи да тесаки, поглядывали за товаром, не давали близко подходить к стругам, вежливо заворачивая местных обратно. Только Рен дежурил с луком – но с разрешения жителей городка он взобрался на каланчу поблизости и внимательно вглядывался в море и речные протоки, а не на покупателей.

Серьезный ажиотаж вызвал Халдык, и конунг поселения, без всяких расшаркиваний, спросил, не продается ли зеленый великан. На это ему сам Хагберт вежливо, но твердо ответил, что это телохранитель благородного (Хелдор на этом моменте едва не рассмеялся) воина и служит не на страх, а на совесть, так что продажа невозможна. Вопрос более не поднимался, но командира пикинеров несколько смущал тот факт, что глава поселения упомянул покупку кого бы то ни было как нечто само собой разумеющееся. С такими надо осторожнее.

Бригантные доспехи продали клану Строрре, которых представлял трактирщик. Сразу же в счет оплаты договорились насчет постоя, выкупили комнат на неделю, ну и насчет горячей еды и провизии в дорогу тоже можно было не беспокоиться.

Шлемы разошлись сразу, но уже по другим кланам – простые бацинеты с назатыльниками пошли на «ура», а вот старый рыцарский шлем в виде горшка купили нехотя, дескать, повесят на стену, потому что в бою в таком ничего не видно.

Позже подтянулись и женщины, что отдали немало серебра и украшений за шелка. Интересно, что часть из их побрякушек могла быть ранее похищена в имперских городах, что располагались близко к северным морям.

Помимо дорогих безделушек, вроде бивней неких моржей и подобного, представитель одного из кланов похвастался шкурой ледяного медведя, которого Хелдор лично полагал легендой, вроде дракона. Какое еще животное, впрочем, могло обладать такой большой белоснежной шкурой ни у кого идей не было.

Было решено одарить Майсфельда таким трофеем, а то голове волколака на стене уже было скучновато. Качественно отчеканенная медь, два бердыша южан и их же специи решили исход – шкуру согласились продать. Хелдор еще порылся в своей переметной суме и выудил пару серебряных перстней, что раздобыл еще в Фахро. Северян особенно привлекли необычного вида полудрагоценные камни, что у них не встречались. Таким образом, уже и клан, именуемый Клапарри , оказался с ними приятельских отношениях. Те даже честно признались, что медведя изловили зимой, когда он по замерзшему проливу пробрался к ним в городок. Его хотели продать живьем в имперский зверинец , но мишка в неволе издох. Ценную шкуру аккуратно сложили и упаковали в парусину, возможно лучше будет ее перед отъездом переложить в освобождающийся от товара ларь.

Хелдору и самому пришлось побывать в роли торговца – но не очень сговорчивого. Женщина, чуть старше него, но уже с выводком детей, случайно увидела у молодого воина среди прочего перстень с дракончиком, маленький камешек внутри которого изображал пламя. У незнакомки были пронзительные серые глаза, как у Альды, что несколько сбивало его с толку.

Молодая женщина хотела купить дракончика, что казалось странным – у нее и без того на открытых предплечьях было немало браслетов, серьги, и кольцо среди этого, по разумению Хелдора, безвкусного блеска потерялось бы.

- Очень интересное украшение на шее – он указал на медальон в виде наконечника и вязью символов. Он был грубо отлит из серебра, но выглядел притягательно для Хелдор. Явно это был знак их местной богини.

Молодая женщина испуганно на него посмотрела – прикрыв медальон ладонью.

- Я видел его в одной книге, он очень плохо нарисован там, и я хотел бы обменять его…

Женщина стала пунцовой от гнева но, больше не сказав ни слова, ушла прочь. Хелдор не мог понять, что ее так рассердило – но лишь предположил, что украшение было для нее очень ценным. Вероятно, это была жена их местного князька, или, как его здесь называли, конунга. Отношения с семейкой не заладились – один не получил себе Халдыка, а другая – побрякушку.

После того, как немало товара было раскуплено, командир дружинников оставил охранение - шесть бойцов из отряда Флеры и Рена на башне, а с остальными прошелся по городу. Гребцы и ремесленники, кроме одного, дежурившего возле разложенного товара, отправились осваиваться в трактире.

Хелдор понял, что город было сложно назвать таковым – по сути это просто были пять кланов, которые жили на одной территории по той или иной причине. В каждом клане было до двух сотен человек, вместе со стариками и малыми детьми, и они расселились по отдельным кварталам, входить куда представители других кланов свободно не могли - более того, улицы перегораживались частоколом, прилаженным к явно более старым домам. Очень любопытно… Значит, они не жили здесь раньше, а заняли пустующее поселение.

В центре города, в каменной иссеченной временем и морскими ветрами башне была, судя по всему, расположена резиденция конунга. Строение было квадратно, уродливое, без каких-либо пристроек. Что более странно - башня не предполагала того, что с ее помощью можно будет активно обороняться - крыша была со скатами, явно там не было никакой площадки. Бойниц, навесных башенок и прочего тоже. Была лишь массивная двухстворчатая дверь, к которой вела каменная лестница.

Судя по всему, эта башня была старше их родных городских стен и была сделана довольно примитивно с точки зрения обороны – защитники, по сути, лишь могли там запереться и ждать, когда опасность минует. Учитывая характер этих, мест- наверное, хватало. Переждать неожиданный набег и вернуться к своим делам: вот и все, что требовалось.

Хелдор, осмотрев нехитрые достопримечательности, добрался со своей свитой до края города, осматривая окрестности.Интересно, многие мужчины сейчас находились в городе, но работа неподалеку кипела – то была вырубка.

Еще чуть поодаль, ближе к морю, тоже работали люди. Судя по звукам, там что-то черпали и переливали в дымящиеся котлы.Там добывали еще один важный товар, который необходимо был им привезти в город - соль. Сейчас оттуда тянулась вереница людей, тащивших что-то в плетеных корзинах. Уже оттуда Хелдору казалось, что они шли тяжело, изможденно, шатаясь на ходу.

Его спутники начали нервничать – Крисс стал хвататься за меч, Флера с частью своих пикинеров стали переглядываться – кажется, начав чувствовать себя без пик незащищенными. Волнение передалось также Клаттеру и Конраду, спокойней всех себя вели Халдык и Михаэль. Молодой алебардист в принципе редко, когда волновался и мало чего боялся – некоторые говорят, оттого, что был глуповат, но Хелдору было очевидно, что это не так. Причиной его спокойствия, возможно, было то, что он потащился на прогулку с алебардой.

Люди были не только измождены – но и ободраны, иссечены плетьми или палками – ну а уж ошейники на горле говорили о многом. Всего короба тащили с полдюжины грязных босых людей. Хелдор преградил им дорогу, собираясь поприветствовать, но тот, кто шел впереди, проговорил тихим, надтреснутым голосом:

- Прошу вас, господин, не трогайте нас, мы лишь должны доставить корзины и вернуться к работе!

- К причалу?

- Д-да.

- Видимо, это для нас… -Хелдор сделал шаг вперед, на что доходяга испуганно качнулся. Короб его едва не перевесил.

- Там соль?

- Да… Позвольте идти…

- Как придете к складу, вас покормят…

- Господин – тот закрылся руками –пощадите – если мы возьмем хоть корку хлеба от чужаков… - тот был готов бухнуться на колени – не заставляйте нас!

Хелдор несколько опешил от такой реакции. Он молча осмотрел корзинку за плечами у одного из невольников, обнаружил там крупные кристаллики соли. После этого он взял оттуда щепотку и закинул себе в рот. – Только что не жмурясь от блаженства, он отравил бедолаг восвояси.

- Однако же, - причмокивая, сказал Хелдор – мы имеем дело с работорговцами.

- Омерзительно-согласился Халдык – но мы же не станем менять их уклады?

- Гм…

- Не станем же, да? – Клаттер напрягся, слово струна на лютне.

Бойцы напряглись. Кажется, если Хелдор сейчас отдаст приказ перевернуть тут всех вверх дном – то так они и сделают.

- Это те, кого они тут называют треллями. Я был готов увидеть покоренных, но не сломленных людей, однако… - Хелдор посмотрел бедолагам вслед - Однако, посмотрите, как они шарахаются от меня… На этот тусклый блеск в глазах - они не смогут распорядиться своей свободой. Для них это нормальный порядок вещей, к сожалению. – Хелдор задумчиво поиграл пальцами на рукояти меча – ладно, познакомимся с местной стряпней, идемте.

- Вот, это здравая мысль – согласился Халдык.

Разгрузить лодки удалось ночью без особых проблем -пики, доспехи, арбалеты и даже баллисту протащили в амбар без свидетелей. Сам факт разгрузки струг никого не удивил – очевидно же, что гости хотели просушить их перед обратной дорогой. Купцы продолжали приторговывать, стараясь как можно больше выменять на столь необходимую соль. Хелдор даже предложил, что они сами возьмутся за работу, чтобы цена за столь важный продукт оказалась меньше, но конунг такому предложению, мягко говоря, смутился.

Отношение местных к ручному труду было странным – женщины делали работу по дому, готовили, ткали – мужчины в основном, на взгляд гостей, бездельничали, лишь иногда выбирались на охоту. Как они сами говорили в беседах с пришельцами, воин должен беречь себя для настоящего дела – вот дескать осенью в набег. Или ближе к ней они пойдут за несколько дней пути от города, искать лежбища неких «клапаров». Хелдор этих зверей ни разу не встречал, но описали ему их как странных собак с плавниками и короткими хвостами. Ну и образина. В качестве доказательств их существования показали небольшие пестрые шкурки, весьма мягкие на ощупь. Одну шкурку Хелдор прикупил. Подарит Альде, может быть.

Хелдор облазал окрестности вдоль и поперек, в некоторой степени удовлетворив свое любопытство. Жаль, что лошадь была здесь только у конунга, иначе он успел бы больше. Тем не менее, в топкую дельту он и так не особо не совался, лишь подолгу рассматривал ее с каланчи вместе с Реном.

Тайком обходя уродливую квадратную башню, все еще удивляясь странной архитектуре, Хелдор забрел к самому ее глухому углу, да еще и поросшему кустарником. Он заприметил и раньше, что внизу было маленькое окошко – но и не предполагал, что там кто-то может жить. Теперь же, когда он подошел к зарешеченному окну он подошел слишком близко, он услышал, как кто-то окликнул его вполголоса.

- Чужеземец! Ты не из города? Тут никто в таких сапогах не ходит. – Услышал он чуть странный выговор.

Озираясь, нет ли кого поблизости, он нагнулся, прислушиваясь:

- Кто здесь?

- Мы тут, внизу! - Услышал он тихий женский голос.

Хелдор, все продолжая озираться, только что не лег набок, стараясь рассмотреть, кто, с ним разговаривал. Посмотрев сквозь решетку, он увидел говорившую – светловолосая девушка, помладше, может быть, него, но судить он мог лишь по довольно звонкому голосу.

- Ты как здесь оказалась? Вы… Оказались – Спросил Хелдор, увидев еще три девичьи фигуры во полумраке.

- Не все трэлли работают в соляной шахте и полях – командир пикинеров плохо видел лицо, но услышал отчаяние в голосе – мы оказались слишком красивыми, и конунг оставил нас для… Утех – последнее слово упало тяжело, словно булыжник.

Хелдор рассмотрел, что девушки, вроде как, были в довольно приличной с виду комнате, темницей было ее никак не назвать. Однако, выглядели они бледными и напуганными. Кажется, одеждой их не баловали, но сейчас они все были замотаны в пледы или простыни – из подвала тянуло холодом.

- Мы не просим спасти нас, мы понимаем, что вам это не под силу, но… Бледные пальцы говорившей вцепились в решетку – принесите поесть. Хотя бы по кусочку хлеба. Конунг кормит нас нечасто, чтобы мы были более – девушка всхлипнула – покладистые.

- Ни слова больше. Это меньшее, что я смогу сделать.

Хелдор встал, отряхнув от мелкого сора упелянд, после чего неспешно направился обратно, думая, как половчее принести им что-нибудь. И лучше посытнее, конечно же. Переться с корзинкой туда нечего было и думать, поэтому он взял холщовую сумку и отправился в кладовую, набрав в нее свежие овощи, что остались с дороги и что могли пролезть сквозь прутья – не очень питательно, но вкусно, круги колбасы и, конечно же, свежий хлеб.

За этими сборами его застала Флера – как раз, когда он заталкивал колбасу в сумку.

- Ты забыл закрыть дверь. Хм, надо думать, это не для того, чтобы выбраться со мной на пикник?

- Мрф… - угрюмо фыркнул Хелдор, закрывая сумку.

- Дело твое, но я надеюсь из-за твоих похождений нам не придется сражаться с половиной города. Хоть не замужем? - ехидно добавила она - какая приглянулась, покажешь?

- Та что сидит в подполе башни и просит меня принести поесть! –не выдержав, огрызнулся Хелдор.

- Идем, я прикрою -Вопросы, вертевшиеся на языке, мгновенно пропали, воительница тут же говорить очень вкрадчиво и серьезно. – Это рабыня? Ты не переборщил с угощением, а то, знаешь ли, с голодухи…

- Их там четверо – не без горечи сказал Хелдор. С имперских земель, судя по выговору.

- Уроды – прикусила губу девушка – был бы хоть один шанс…

Хелдор сочувствующе сжал ее руку:

- Будь здесь сотня наших – разнес бы все по камешку.

- Все не надо, шахта бы пригодилась – нервно хихикнула Флера. – но я про то, что мы, быть может, помогли им бежать, представься такой случай…

Разговор сошел на нет, они неспешно прошлись по полупустой улочке. Охраны у башни было немного, в жаркий денек их сморило – видно было только двоих, да и те отсиживались в теньке.

- Кости с собой? - Вдруг спросила спутница Хелдора.

- Да, а что?

- Предложу этим двум остолопам сыграть, ясное дело. Чтобы точно за тобой не сунулись.

- Ладно, держи…

Флера дружелюбно помахала рукой двум стражникам, что сидели в одних рубахах и льняных широких штанах. Те сначала насторожились, но, надеясь вчистую обыграть странную девицу в штанах в кости, предоставили щит вместо игрового поля.

Подождав несколько минут, когда охранники будут уж точно увлечены игрой, Хелдор проследовал к окошку в подвал.

- Пс? Есть кто? Шепнул он, ставя суму перед собой.

- Ему ответили не сразу. Послышались грохот, возня.

- О Верховный Отец, как вкусно пахнет! Пожалуйста, дай нам еды! – услышал он жалобный женский голос.

Хелдора сначала покоробило от ее причитания, но он взял себя в руки. Девушки были беззащитны, если бы он сейчас отказал им, поманив снедью, то никакая неприязнь к новому богу его бы не оправдала.Командир пикинеров отдал им все до последней крошки.

- Жуйте хорошенько – настоятельно он им проговорил – я постараюсь появиться тут позже, но не обещаю.

Девушки ничего не ответили – они усиленно справлялись с нежданным угощением. Хелдор старался не обращать внимание на чавканье за решеткой – но это была не брезгливость, а жалость к бедняжкам.

- Спасибо, чужак, очень вкусно – на прутьях появилась пара руку – пальцы были тонкими, холеными.

Хелдор положил свою поверх. Помолчали. Девушка перехватила руку Хелдора, сжала слабыми пальцами.

- Я Эгле. Меня захватили, когда я гостила в поместье у своего дядюшки на побережье моря. Со мной и моих служанок. Только мы и выжили… Налетчики сказали, что у них мало места… Они взяли нас четверых на корабль, а остальных… Остальных… - Печальный рассказ прервался рыданиями. – Вы конечно не знали… Держите ухо востро с этими людьми. Они тихо и мирно торгуют, пока нет попутных ветров… Весной и осенью лучше им не попадаться… Поверьте… Мне.

- Мы из Арн-Дейла. У нас лишь преступники занимаются подневольным трудом… Да и то их кормят на убой…

- Арн-Дейл? Удивительно. Из того что я слышала, там должно быть не лучше, чем здесь… Слухи… О вас тоже разные.

- Наше оружие и доспехи лучше. – охотно поделился Хелдор - И мы подчинили себе силу реки, умельцы заставляют ее приводит в движение молоты и пилы…

- Как я рад, что в этйо части света не одни лишь дикари… Надеюсь, вы сможете вернуться домой. Будьте начеку, единственно, о чем я прошу. Вы могли бы пройти мимо, но не сделали этого.

- Нет, Эгле… Не мог. Ни в коем случае. – Я постараюсь зайти еще, держитесь – остальные пленницы тоже протянули к нему руки через решетку, чтобы с ним попрощаться.

…Был последний день перед предполагаемым отплытием – завтра должен начаться прилив, и он поможет им преодолеть весьма большое расстояние, особо не борясь с течением. Товары неторопливо грузили обратно – большую часть, конечно, занимали короба с солью. Их укладывали повыше, подстилали солому. Данный товар был весьма тяжел, так что доверху набрать ее получится. Кто-то из гребцов неосторожно пошутил, что Халдык слишком тяжелый и лучше взять вместо него примерно шесть коробов с солью, на что клыкастый невозмутимо ответил, что вместо шести говорливых гребцов ее уберется куда больше. Шутка не задалась.

Доспехи и оружие, так к счастью и не пригодившиеся, предполагалось тоже загрузить ночью – чтобы не обижать своим внушительным арсеналом пусть не очень приветливых, но в меру гостеприимных местных жителей. Со своими крайне неприятными тайнами. Если бы он смог помочь пленницам… В отличие от работников в шахте, они хотя бы не выглядели сломленными, и чуть что, наверняка, были готовы бежать.

Но Хелдор не одинокий странствующий рыцарь – положить своих бойцов, да еще и мирных, в общем-то, путешественников ради четырех девиц в беде –для него было бы слишком. Посему – немного скрасить их жизнь вкусной едой –вот и все, что он мог для них сделать.

Хелдор взобрался на каланчу в последний раз, осматриваясь и как бы прощаясь с морским простором. В дозоре стоял Рен. На башенке стало тесновато, и городской часовой, что-то ворча про шастающих где туда-сюда чужеземцев, спустился вниз, продолжая что-то бубнить.

- Командир, насколько вы мне верите?

- Вот те раз… Рен, я не знаю твоего прошлого, но ты никогда не давал повода сомневаться в тебе.

- Я хочу сказать кое-что, что вас насторожит.

- Меня?

- Да – Рен повернулся к командиру – лучник был едва ли старше него, уже в плечах и несколько ниже. Однако же, обе руки выглядели невероятно сильными. – Отвечу на несколько вопросов, что висят в воздухе. – Естественно, я учился стрелять из лука не в деревне охотников.

- Ну… Это было очевидно.

- Это был тайный Орден убийц. Лук и скрещенные стрелы на черно-красном фоне.

- Вот те раз…

- Что, видели этот герб раньше?

- Не герб. Цвет. Ты смотрел на флаг, что таскает Крисс?

- Хм – Рен задумчиво подкрутил едва отросшие усики, после чего ответил – за этим стоит какая-то загадка командир, но сегодня моя очередь раскрывать карты – я хотел кое-что украсть у самого Теодорика, но не преуспел.

- Ну, как минимум ты еще тогда был на нашей стороне.

- Был на стороне своего ордена, пока меня не подставили. Однако, осмелюсь предположить, что этим я Теодорику здорово подгадил – Рен судорожно вздохнул – я думаю, на сегодня хватит – давайте о насущном?

- Ну давай же.

- В бухте скрылось три корабля. Как их тут называют – драккары. Может торговцы. Может не торговцы. Но зачем торговцам прятаться за бухтой ввиду поселения.

- Это могут быть разбойники, и тогда в опасности будем не только мы, но и местные…

- Хэ… Хэ… Хьелдор! – кто-то внизу попытался выговорить его имя, но получилось так, будто он чихнул.

Командир пикинеров посмотрел вниз, нашел мужчину средних лет, что был одет в темно-синие одежды в цвет стяга конунга.

- Я слушаю.

- Конунг приглашает тебя и всех твоих воинов в Главный Зал этим вечером, нужно выпить за ваше отплытие. Чтобы боги на обратном пути подарили вам сильный прилив и достаточной крепости рук, чтобы грести вверх по реке.

- Рен, - вполголоса проговорил Хелдор – спустить, отдохни пару часов и заступай на дежурство. Если не будут давать подняться на башню… Сразу к нам.

- А мне выпить за отплытие – нарочито жалобно сказал Рен.

Командир сначала насторожился, но потом ставшее серьезным лицо Хелдора разгладилось:

- Ну вот, я уж думал ты вообще шутить не умеешь! –он хлопнул лучника по плечу и стал спускаться.

Оказалось, что конунг позвал на пир только Хелдора и его дружинников, гребцы, купцы и ремесленники были посланником резко отвергнуты. Командир пикинеров сказал Хьюберту быть наготове – пики и арбалеты пусть будут под рукой. Рена он специально «забыл», и при сменившемся раскладе он повелел ему не появляться на каланче, а затаиться на втором этаже амбара.

Двери в уродливое квадратное строение были открыты. На улице начинало смеркаться, вход в зал манил ярким веселым светом. В сопровождении стражей Хелдор первым вошел в чертоги местного конунга.

Большой зал был по-варварски грубо и незамысловато украшен – на стенах ковры и гобелены, судя по всему, добытые в набегах и походах, пол устлан разномастными шкурами коров, медведей, оленей –всего, что достало оружие охотника. Кое-где они были уже облезлые.

Длинные, грубо сколоченные столы и лавки под стать были выстроены вокруг очага, от которого в помещении делалось жарко и дымно. На столе стояли кувшины, деревянные бокалы, сейчас пустующие, и подносы, на которых был свежий хлеб и жаренное мясо.

Во главе стола сидел конунг, что ранее пытался купить Халдыка, подле него супруга, чья покупка кольца Хелдора тоже не задалась.

- Дорогие гости – почти торжественно заявил высокий мужчина с не вполне опрятной бородой – быть может, уже завтра боги моря будут к вам благосклонны и подарят вам прилив, что поможет вам вернуться домой. Но сегодня я должен накормить и напоить вас до отвала. Между нами нет вражды, потому прошу, оставьте свои мечи у входа – также, как и мои люди и гости из других кланов. Будьте как дома!

Хелдор неспешно стал отстегивать ножны с мечом, давай знак остальным. Халдык немного поворчал, но снял сабли со спины, положил рядом с полуторным мечом Хелдора. И они, и прочие гости довольно быстро расстались с оружием, расселись. Местные сразу стали есть, дружинники были в некотором замешательстве:

- У нас не принято томить гостей долгими речами – прошу вас, угощайтесь, а поговорим, если потребуется, позже. Ну и выпьем за удачную торговлю, само собой.

Люди Хелдора ели неспешно, но основательно – много не пили, ведь если придется завтра плыть, то лучше на свежую голову. Самого командира, которого усадили во главу стола, с остальными вождями и конунгом с супругой, чувство опасности не оставляло. Он сидел прямо рядом с супругой конунга, высокая холеная женщина лишь один раз взглянула на Хелдора, после чего старалась даже не поворачиваться в его сторону. Кажется, все еще сердилась на то, что он не продал ей колечко.

Воздать должное угощению, впрочем, можно без опасений – все пили и ели одно и то же, гости были рассажены вперемешку – не давая никому сбиться вместе, и едва ли тут что-то было отравлено. Это выглядело как возможность пообщаться с незнакомыми ранее людьми, при этом не идя к ним через весь зал.

Пир шел своим чередом – некоторые гости из других кланов начали терять меру, но люди конунга, число которых было сравнимом с отрядом при Хелдоре, выглядело в некоторой степени напряженно, словно ждали чего-то. В один момент жена конунга встала из-за стола и ушла, на ее место тут же подсел ее супруг вместе с рогом, наполненным до краев, решив вдруг побеседовать:

- Ну, как вам наше гостеприимство?

- Честно говоря, приглашение было совсем уж неожиданным. Тем более не я командовал этим походом, лишь его воинами.

- Так воин – самое главное! – не согласился конунг.. Война, воинское умение – вот самая кость любого народа. Все прочие ремесла и дела – лишь кожа и мясо на нем, так-то. Именно поэтому я пригласил именно вас, а не этих… Счетоводов.

- Но вы тоже занимаетесь торговлей – удивился Хелдор.

- Да, времена такие настали. Не все удается ныне добыть боевым топором. - Посетовал мужчина. – А как, скажи, у вас принимают гостей?

- Ну, - несколько потерялся Хелдор – напоят, накормят с дороги, баню истопят, спать уложат.

- А нет ли у вас древнего обычая…

- Какого же?

- Гостям предлагают женщин, чтобы он возлег с ней.

- Ну – Хелдор несколько потерялся - такая традиция осталась у нас в отдаленных деревнях, чтобы, так сказать, дать новую кровь, избежать вырождения… - командир начал заметно нервничать, не предложит ли он сейчас заделать его женушке наследничка.

- Наша кровь сильна как никогда, но традиции есть традиции. - Пока они разговаривали, в зале начали собираться музыканты – барабаны, флейты, странного вида прямоугольные скрипки – вот весь их нехитрый инструмент. – Хочу я, знаешь ли, уважить тебя и кого-то из твоих воинов. – Скажи, как тебе моя жена? – спросил он, положив Хелдору руку на предплечье.

Командир вмиг покрылся испариной, посмотрев в глаза конунгу. Смотрел испытующе. Как он расценит то, что он откажет? Оскорбится, вызовет на поединок?

Конунг непродолжительное мнение последил за мимикой гостя, словно наслаждаясь его метаниями, после чего похлопал его по руке и громко рассмеялся:

- Ох, видел бы ты свое лицо, друг! Для соблюдения законов гостеприимства у меня есть специальная, хмм, прислуга. – Конунг загадочно подмигнул, после этого музыканты заиграли, с невероятным воодушевлением, словно ждали момента. Хелдор слушал незамысловатую, но бойкую музыку - под стать этому полудикому морскому народу. В звуках флейт, барабанов и пиликанье скрипок он видел и чувствовал суровые ветры, скрип досок, плеск весел о водную гладь, яростный перестук оружия о щиты. Было в музыке что-то звериное, даже первобытное.

Чадящие факелы притушили, музыка стала играть чуть тише, по залу пронесся удивленный, полный восхищения вздох. Внимание присутствующих привлекли четыре девушки – радушный хозяин вырядил их в одни лишь набедренные повязки; волосы распущены, на руках и ногах были латунные браслеты, что позвякивали в такт их чарующим движениям.

Рог в руках Хелдора треснул, обдав его вспенившейся медовухой. Он не сразу стал оттирать упелянд, борясь с досадой, и даже не заметил, как порезался острым осколком. Все смотрели на прекрасных, полуобнаженных, почти воздушных созданий – буквально очарованные ими. Он же мог видеть только их неестественную бледность, тонкие руки и чуть запавшие, горящие лихорадочным блеском глаза. Никаких сомнений: это были пленницы, которые он все эти дни пытался подкормить. Самую высокую, светловолосую девушку он каким-то чутьем узнал, хотя и в темнице был полумрак. Эгле.

Среди присутствующих только Флера и знала его тайну, потому с сочувствием и пониманием посмотрела на него. Их надо спасать, но как?

В этот момент пленная девушка тоже признала Хелдора – ненадолго задержав на нем взгляд. Конунг заметил это, но понял по-своему. Он указал на танцовщицу пальцем, что-то выкрикнув.

- Смотри-ка, дорогой гость, она сама тебя и выбрала – ухмыляясь, сказал конунг. – Других трех красавиц пусть делят твои отважные воины между собой. Или, если не хотят, не делят – он гадко и утробно рассмеялся.

Большинство бойцов Хелдора и правда разомлели от обилия еды, вина, медовухи – тут еще и безотказные девицы- самые смелые уже даже тянули к ним руки. Эгле стала под строгим взглядом конунга стала змейкой извиваться вокруг почетного гостя, ласкаясь к нему, прижимаясь к нему своим телом. Выдавливая из себя улыбку она, наконец, решительно схватила его за руки и припечатала его ладони к своей груди, тут же устроившись у него на коленях. Хелдора бросило в жар, после чего Эгле вдруг наклонилась к его уху, все также не стирая с лица фальшивой улыбки и произнесла:

- Вас хотят ограбить!

- Как? – Обалдел настолько, что не сразу сообразил, где находятся его руки, после чего тут же их отдернул.

Танцовщица, чтобы конунг ничего не заподозрил, переложила руки к себе на бедра, после чего подалась к нему к нему еще ближе, и ее грудь оказалась на уровне глаз Хелдора:

- Конунг послал за родичем. Я слышала, они приплывут этой ночью…

- Кажется, нашему почетному гостю не терпится уединиться… - Со странной торжественностью произнес конунг. Все прочие инструменты стихли, теперь лишь слышался бой барабанов, да перестук кубков о столы.

Хелдор справился с некоторым потрясением, а потом все встало на свои места. Подозрительные корабли, внезапное приглашение…

- Извини – выдохнул Хелдор, взяв девушку за талии, и чуть отстранив ее от себя.

- За что? – Девушка так и замерла, сидя у него на коленях.

- За это – Командир пикинеров резко скинул девушку с себя, вскакивая с места. Эгле, испуганно ойкнув, рухнула в ворох шкур подле его кресла:

- ИЗМЕНА! ПРОРЫВАЕМСЯ К СКЛАДУ! – Являя пример бойцам, Хелдор ногой перевернул стол и кинул кувшин в конунга.

Бойцы были дисциплинированны и мгновенно принялись исполнять – туман из голов резко выветрился, негу и расслабленность как рукой сняло. Полетели столы, лавки, в ход пошла посуда. Дружинники стали порываться к оставленному у входа оружию, раздавая тумаки направо и налево. Что характерно, представители двух самых немногочисленных кланов очень быстро самоустранились, чтобы не попасть под горячую руку. Третий клан, ярлом которого был невысокий и крепко сбитый молодой мужчина с едва отрастающей бородой, приказал своим воинам собраться подле него, но иных действий не предпринимал. Отступлению бойцов препятствовали лишь представители двух оставшихся кланов – но один был самый сильный и многочисленных, подчиненный напрямую конунгу.

Халдык весьма помог общему делу, потому как, не мудрствуя лукаво, схватил лавку и стал ей размахивать, не давая людям конунга предпринять хоть что-то. Хелдора остановить никто не пытался – конунга приводили в чувство после удачного (не для него) броска глиняным сосудом. Однако, в план отступления командир внес на ходу коррективы:

- Девок с собой! – отдал он приказ, понимая, что после того, как вся эта заварушка уляжется, их здесь не ждет ничего хорошего. Не затей конунг такого подлого трюка, он попытался бы поговорить с конунгом и выкупить их из рабства, не пожалев ни серебра, ни побрякушек, но судьба сложилась иначе.

Девушки замерли в испуге – немудрено, скорее всего, в примерно схожей ситуации их и сделали рабынями. В чувство привела их Эгле, заставив собираться к выходу. Их попытались окликнуть, но у бойцов Хелдора при себе были мечи – прочих же к стойке с оружием они не пускали. Танцовщицам воины любезно и даже галантно предложили свои плащи, дабы они смогли в них закутаться. От прежних гуляк с масляными глазами, тянувшими до этого к ним руки, не осталось и следа.

Дверной проем был не очень широким, так что ретироваться пришлось постепенно – девушек держали в глубине импровизированного строя. В самую глубь к этим красоткам оттерли Крисса, отчего он выглядел донельзя смущенным. Последним из помещения выходил Халдык, что уже сменил лавку на две сабли, и Хелдор, что тоже поспешил обнажить меч.

- Конунг! Ты попытался обмануть меня!

- Я спас твою жизнь, быть может! Мои родичи приплыли за товаром и гребцами - и я не хотел губить тебя и твою дружину!

- Но прежде предал и обманул , пытаясь усыпить мою бдительность! Знайте – подосланным разбойникам голов не снести, после чего мы утром отбудем прочь! Но если ты вмешаешься – пожалеешь. Еще не сделано ничего, что нельзя простить, крови между нами нет! Просто останься со своими людьми в башне.

- Но ты забрал мою собственность – возмутился он, грозно топорща бороду.

- Что ж, считай, это небольшая цена за то, что не свернул тебе шею, а дал по морде кувшином! – с этими словами Хелдор захлопнул за собой дверь – потому как люди конунга, не будь дураками, начали вооружаться.

На улице было темно, арн-дейлцы с пленницами двинулись к складу около трактира. Сзади нарастал шум – у причала тоже что-то происходило. В прочих домах вдоль главной улицы тоже зажигался огонь. Хелдор, весь обратился в слух, приказал воинам не шуметь, не топать, не говорить и даже дышать через раз. Издалека было видно, как возле склада мелькают факелы – к счастью, поджечь его пришельцы не спешили, полагая, что все добро до сих пор там. Знай они, что все уже давно сгружено в лодки, и там был уже только их арсенал и прибывшие с ними горожане… Разбойников было немало, а их всего два десятка, да еще и без доспехов и пик. Нужно было решить эту задачу, не подставив бойцов.

Сейчас, судя по всему, находившиеся на складе сообразили заложить двери склада, чтобы туда не могли ворваться. Наверху он услышал голос Рена – он крикнул пришельцам убираться. Вряд ли он ожидал, что так произойдет, но, зато ему ответили отборной бранью, что позволило послать стрелу прямо на звук. После этого он начал целиться по людям с факелами, вынуждая их жаться к стенам, укрываться за щитами. После этого на втором этаже склада появились ремесленники с взведенными арбалетами и дали залп. Им в ответ полетели наугад камни и дротики, чудом никого не задев.

Встретив сопротивление, наступающие несколько поубавили прыть, размазавшись по окрестным улочкам, спрятавшись за стенами, изгородями, лодками, вытащенными на берег. Хелдор это мог понять по разбежавшимся туда-сюда огонькам, сдавленной ругани и стихшему топоту. В дверь никто топорами не врубался, теперь кажется, морские налетчики обсуждали на своем лающем языке, где раздобыть таран и лестницы. Самое время. Надо действовать, пока их не заметили – да еще и чего доброго, те, кого они оставили в башне, сваляют дурака.

Хелдор быстро отдал распоряжения Халдыку, Ивереню и Флере – действовать надо быстро – и навалиться на незваных гостей с двух сторон.

- Командир -неуверенно дал о себе знать Крисс после того, как приказы были отданы.

- За девушек отвечаешь головой, парень – похлопал Хелдор его по плечу - как только стихнет, веди их к нам.

- Я… У меня есть меч… - паренек надулся он обиды.

- Вот именно, а у девушек мечей нет. И ты их защитишь, понял?

- Да, командир… - Он явно был недоволен, но ослушаться не смел.

Закончив этот разговор, командир пикинеров проводил взглядом две группы своих людей, затем стал прислушиваться к затихающим шагам; стоял, замерев, сжимая полуторный меч в руках. После этого он стал дышать глубже, закрыв глаза, прислушиваясь. Вот голоса налетчиков стали громче, наглее. Хелдор, словно отправив свое сознание в непродолжительный полет, не увидел – почувствовал, как бородачи поднимаются из-за своих укрытий, опасливо поглядывая на второй этаж склада, пытаясь понять, где затаился тот лучник. Пройдет еще немного времени, и они собьют строй, наложив щит на щит, словно чешуйки, и попробуют снова.

- Командир, ты видишь?

- Чувствую.

- Только скажи.

Хелдор открыл глаза, положил меч на плечо, чуть согнул колени, готовый к стремительному броску, резко сорвался с места, а сразу за ним поспешил Халдык и Иверень со своими парнями. Преодолев в бешеном рывке половину расстояния, он громко гаркнул, готовый ворваться во все еще рыхлый строй северян:

- АРН-ДЕЙЛ!!! - ему вторил орочий рев, и Хелдор сшиб первого противника плечом, а по второму, от всей души, нанес сокрушительный удар– меч разрубил ключицу, засев в грудине.

- Черный Ворон! – различил он крики Флеры и Трубадура, что бросились на подмогу – только налетчики развернулись навстречу опасности, как их начали охаживать по спинам подоспевшие со стороны лодок и из-за амбара. Северяне попытались организовать оборону у дверей амбара, но на них сверху, не растерявшись, защитники начали швырять всякий хлам – от тюков сена до старой мебели.

Хелдор, уворачиваясь от ударов, мог ориентироваться лишь на свое чутье, колебания воздуха и отблески факелов. Остальные были не столь ловки, и командир понимал – не имея ни доспехов, ни щитов, ни древкового оружия, скоро их бравый отряд начнет нести потери. Именно в этот момент он едва разминулся с двуручной секирой противника – кто-то пытался прямо навершием ткнуть ему в лицо. Воин подался назад, увернувшись, а затем вновь утвердился на ногах, опустив меч в чуть расслабленных руках, держа его слева от себя.

- Давай сюда, drittsekk, я тебе твою секиру в задницу засуну! – как можно более точно повторил Хелдор ругательство, услышанное у надсмотрщика, бранившегося на рабов.

Слово, судя по всему, обидное –здоровенный рыжебородый детина с растрепанными волосами подался вперед, на него, расталкивая товарищей. Здоровяк был едва ли ниже Халдыка, а в свете факелов он выглядел весьма жутко. Тяжелые надбровные дуги скрывали его глазницы, рот ощерился в свирепой, щербатой улыбке. Он замахнулся топором, чтобы всю свою недюжинную силу вложить в удар и развалить Хелдора надвое. Вместо того, чтобы инстинктивно дернуться назад, он наоборот подошел ближе и вскинул меч для удара, который оказался не очень точным, но размашистым – кончиком меча он проехался по предплечьям противника. Рыжебородый взвыл, наудачу опуская топор – туда, где его противника уже не стояло. Не тратя времени на переминание с ноги на ногу, закинул меч за правое плечо и с силой выбросил вперед, как когда-то его учил Лекс. Удар получился слишком сильным для удара по человеку с незащищенной ничем головой, но Хелдор это сделал нарочно -меч превратил голову здоровяка в кровавую кашу, стоящих рядом налетчиков обдало кровью и кровавыми ошметками, затрещали кости.

Такая демонстрация силы возымела действие – столпившиеся налетчики, сколько бы их ни было, вдруг бросились прочь - вдоль склада и куда-то за него, к приставшему там кораблю. Эта стычка оказалась за ними – на деревянном потрескавшемся настиле лежало десять тел, а еще двое пытались встать. Все дружинники остались на ногах, хотя некоторым не помешала бы перевязка.

- Эй там! Открывайте двери, свои! – Хелдор постучал кулаком в дверь.

- Точно свои?

- Чуешь? Тут определенно стало меньше вонять рыбой! – ответил командир, вызвав тем нервные смешки за дверью. Через несколько мгновений за ней послышался грохот – сначала, видимо, оттуда оттащили хлам, после чего сняли тяжелый засов. На складе горели масляные фонари и плошки со свечами, благодаря чему Хелдор увидел, что гребцы были готовы за себя постоять – те столпились у входа с баграми и веслами, чтобы дать отпор налетчиком. В общем-то, доспехи северян был далеко не лучшими, так что от удара веслом по голове уж точно мало бы не показалось.

- Зажгите огонь, осмотрите раны, посмотрите, кого из этих бородачей можно допросить. Остальных рыбам на корм. Надеваем доспехи и не спим, еще ничего не кончилось!

Дружинники подобрали оброненные факелы, потом занялись жаровнями, осветив небольшую площадку перед складом. Хелдор в этот момент обернулся на испуганный писк, полный отвращения – одна из спасенных девушек босыми ногами наступила на кровь, вытекшую из головы сраженного здоровяка. Кажется, та была готова свалиться в обморок, но ее довольно ловко и учтиво подхватил Михаэль, занеся в здание, где пол был покрыт свежей соломой.

Девушки, кутавшиеся в плащи, испуганно прижались друг другу. То и дело за складками ткани мелькала их нагота, а полумрак и позвякивающие монисты и браслеты лишь ее подчеркивали. Хелдор стал думать, где бы им раздобыть одежду.

- Ого, командир, каких козочек ты нам пригнал. – гребец, что пытался впечатлить Флеру, отставил багор и потер широкие мозолистые ладони - Вот теперь и скоротаем времечко до утра.

- Послушай сюда – вступилась за них Флера, державшая в одной руке меч, а другой прижимавшая чистую тряпицу к разбитым губам - видимо, задели щитом – если нужна козочка, то прогуляйся до хлева.

Над гребцом обидно рассмеялись и его товарищи, не только дружинники. Он угрожающе двинулся к Флере.

- Ну а то что, девка?

- Еще шаг и девкой станешь ты! – Флера встала чуть боком, выставив меч вперед.

- Я думаю мы обойдемся без оскопления в полевых условиях – спокойно заявил Хелдор, вставая между ними – но, если ты хоть пальцем тронешь любого дружинника – я прикажу всыпать тебе палок. Что тоже неприятно.

- Начальник, ну если раздобыли себе девок, то хоть не дразнитесь – возмутился тот.

- Они были рабынями у конунга, и мы их освободили – вкрадчиво сказал Хелдор. - Они не моя собственность, и вообще могут идти хоть сейчас на все четыре стороны, но едва ли они в том положении. Раздобудьте им одежду, я осмотрю раненых.

Раны были несерьезные и, как сказал бы Джеремус, «чистые», но он все равно, за не имением лучшего, обработал их уксусом. Парочку ран ему пришлось «заговорить», и странного вида ритуал поверг спасенных пленниц в ужас. Гребцы тоже лишь слышали о таком, но другое дело - увидеть.

Еще не стало светать, а трупы уже были убраны, доспехи надеты, пики розданы дружинникам и гребцам. Хелдору помог одеться Крисс, а ему пыталась помочь в том Эгле, на которую парень еще и грозно покрикивал.

Хелдор теперь был в кирасе с юбкой, в шлеме, с которого он перед отплытием снял забрало, а также наплечники и перчатки. Весь гарнитур брать с собой было глупой затеей, потому лишь кольчужные рукава дополняли его доспех. Его бойцы тоже не были снаряжены в полной мере, за исключением щитносцем - но им, в случае чего, и предстояло сдержать основной удар.

В предрассветных сумерках Хелдор уже провел короткое слаживание между дружинниками, гребцами и ремесленниками, чтобы они, по крайней мере, друг другу не мешали. Бывшим невольницам он тоже указал на возможное место в строю, на случай, если к лодкам придется прорываться с боем.

В конечном итоге, глава ремесленников расположил на втором этаже баллисту, настежь открыв там ставни, нацеливая ее на три драккара, что пристали к морскому берегу. Появился мысль попытаться уйти на веслах вверх по реке, не дожидаясь прилива, но было очевидно, что в водной стихии с тремя кораблями северян им никак не справится – скорее всего, на веслах их быстро нагонят и возьмут на таран. С налетчиками лучше разобраться заранее – и желательно стоя на твердой земле.

Хелдор напряженно думал, как бы решить эту проблему. Ударят ли в тыл кланы, живущие в городе, если они атакуют драккары? И хватит ли у них сил, чтоб атаковать их самим, не отсиживаясь в обороне. Впрочем, при наличии баллисты, арбалетов и такого лучника, как Рен, самим совать голову в петлю не придется. Они подойдут сами.

Бойцы Хелдора начали весьма самовольно и без всякого почтения сносить пару старых хибар, подготавливая позиции вокруг амбара, так, чтобы у пикинеров было преимущество. Работали все, даже освобожденные девушки таскали доски и старые бочки и лохани с небывалым воодушевлением, сваливая их там, где покажут.Об одном Хелдор вовремя не позаботился – его бойцы со вчерашнего дня на ногах. Половину он тут же отправил на отдых, предупредив, что скоро они сменят товарищей.

Халдык старательно допросил пленного, пугая того до икоты – молодой парень, весен семнадцати от роду. В бою оказался в первый раз, поэтому, когда ему рассекло лоб и бровь, тот подумал, что остался без глаза и стал в ужасе кататься по деревянному настилу. Сообщил о тридцати воинах на каждом корабле, расписал их тактику, сказал, кто их привел сюда. Орк вызнал из него еще больше, но Хелдору сообщать не спешил, сказав, что у того сейчас должна болеть голова о другом.

Действительно, конунг пытался подставить их, отдав товар и мирных людей на растерзание налетчикам. Он получал долю, а репутация была не запятнана – это ведь не он сделал, в самом деле! Сколько незадачливых торговцев таким образом удалось обчистить может быть лишь богам известно – ведь большинство, скорее всего, захватывали в море, и только здесь пришлось налетчикам явиться прямо в город, чтобы потом не гнаться за добычей по реке.

Налетчики в своих силах и в реальной расстановке сил после их атаки уверены не были – Рен проследил и доложил Хелдору, что отряд в десять человек пустырями двинулся к башне, где сейчас располагался конунг. Жаль, что они двигались с осторожность и на почтительном расстоянии – а то вдарили бы для острастки баллистой. Хелдор хотел применить этот козырь наверняка – тем более, что стрел было с десяток, а запасная тетива лишь одна.

Через некоторое время после того, как делегация проследовала к башне, оттуда потянулись люди из других кланов – пара бойцов из дозора сообщили, что туда оружно идут все мужчины кланов - даже безусые юнцы и согбенные старики. Даже ранее дружелюбный трактирщик, подозрительно поглядывая на пришельцев двинулся на шум. Поверх суконной туники на нем был кожаный доспех из мелких, пришитых внахлест пластин, на голове был ржавый шлем, собранный на два обруча клепками. В руках был иссеченный щит и видавший виды топор.

- Эй, уважаемый, а что происходит?

- У нас тинг – трактирщик, резко посуровевший, смерил Хелдора с ног до головы, не без зависти посмотрев на его кирасу. –собрание такое.

- А по поводу?

- Пытаемся разобраться, что происходит… И кто прислал сюда морских разбойников.

- Вы найдете ответ у конунга – с вызовом произнес Хелдор.

Трактирщик покачал головой:

- Надеюсь, нам не придется схлестнуться.

- Неужели ты боишься смерти – удивился Хелдор – вам каждому за гибель в бою уготован чертог.

- Не в этом случае – немолодой мужчина поджал губы – я дал вам кров и пищу – напасть на гостя – преступление.

- Ваш ярл выглядит разумным и того не допустит.

- Спасибо на добром слове, Хелдор. Надеюсь, встретимся за ужином – морщины воина чуть разгладились – хотел для вас зарезать бычка.

- Это будет честью для нас – Хелдор махнул на прощание рукой.

Потянулись томительные минуты ожидания. Воздух стал тяжелым, влажным. Напряжение росло. Арн-Дейльцы не могли даже предполагать, откуда ждать опасности. Хелдор в десятый раз обошел все баррикады, стихийные укрепления. Еще по несколько раз дал гребцам несколько наставлений.

Окрестности разразились криками и лязгом. Стало слышно, как местные грозно стучат мечами и топорами о щиты. Хелдор приказал бойцам подниматься, но в том уже не было совершенно никакой нужды – все и так встрепенулись, заученно сбиваясь в строй. Воинственное настроение передалось даже освобожденным пленницам, что похватали вилы и грабли – стало видно, что обратно в рабство они уж точно не дадутся, даже если их негаданных спасителей ждет поражение.

Хелдор держал в правой руке полекс, левая судорожно сжимала навершие меча. Он посчитал всех бойцов по головам, и вдруг его осенило:

- А где Крисс?

Его бойцы начали что-то невнятное бубнить, гребцы, скорее всего, даже не поняли, о ком речь. Только Халдык припомнил, что он прогуливался неподалеку от баррикад до того, как пропал из виду. Не успел командир надумать худшее, как услышал, как Крисс уже бежал со всех ног по главной улице городка, натужно сипя . Он нацепил на себя все свое снаряжение, так что пробежка далась ему не без труда. Не успел Хелдор в сердцах его отчитать, как Крисс начал доклад:

- Ко… командир… Ух… Простите… Готов… Понести наказание… Но это важно…

- Говори же! - с легким раздражением сказал Хелдор.

- Был совет, а потом… что-то не поделили… Началась потасовка, все разошлись в разные стороны – два клана, что с нами дружны – на одной стороне, еще один, загородившись щитами от прочих, особняком. К воинам конунга примкнули, стало быть, налетчики.

- Оттуда удара пока можно не ждать, а вот те, что на кораблях… Пока Хелдор, наморщив лоб, прикидывал, сколько разбойников осталось у кораблей, Рен с облюбованной вышки сообщил еще одну новость:

- Командир! Отряд одного из кораблей пошел к башне. Порядка двух десятков.

-Сделав нехитрые расчёты, Хелдор крикнул лучнику:

- Будь готов! Перевес так себе, но он есть –сообщил он присутствующим. Будем атаковать.

Дружинники, предвкушая стычку, начали ободряюще хлопать друг друга по плечам. Те же, что бойцами не были, восприняли эту новость неоднозначно.

- Эй, начальник, мы не воины, а рыбаки! – Заявил рыбак, что был уж больно охоч до женщин. Заводиле стало вторить с дюжину недовольных голосов. Остальные гребцы восприняли это спокойно, понимая, что им требуется лишь прикрыть пикинеров, а ремесленники стали деловиты взводить арбалеты, воспринимая грядущую стычку как издержки работы.

Флера взяла над девушками шефство, приказав им вместо шанцевого инструмента набрать чистого полотна для перевязок – и ни в коем случае не высовываться. Хьюберт, что до этого подошел на шум, взволнованно отдуваясь, побежал заряжать баллисту. Несмотря на грузность и годы за плечами, ему передался воинственный дух молодых дружинников.

- Ладно, оставайся на складе. Я не хочу, чтобы моих бойцов прикрывал трус. – Буднично сказал командир.

Бравирующий здоровяк резко стушевался – те, кто его поддерживали гулом, пристыженно заткнулись.

- У нас баллиста, десять арбалетов, опытный лучник, орк и долбаная пластинчатая броня! А спину нам прикрывают здоровые мужики, что могут сутки грести, не переставая. ИЛИ Я НЕ ПРАВ??

Его поддержали криками, гребцы расправили плечи, словно став выше ростом. Так-то лучше.

- К бою, Арн-Дейл! Пусть проклянут тот день, когда они встретились с нами!

Отряд в почти шесть десятков человек, свистя и потрясая оружием, стал выстраиваться за складом, на виду у налетчиков, что охраняли корабли. Те встрепенулись, стали строиться, готовясь к бою. Арн-Дейлцы выстроились за невысокими баррикадами, Иверень со своими щитоносцами сразу забрал вправо, спрятавшись за старыми ящиками и корзинами. Орк нарочито медленно и грузно протопал по левую руку от строя, держа в обоих руках свои чудовищного вида. Выстроились противники так ожидаемо, что Хелдор позволил себе тихонько хмыкнуть – просто два ряда воинов, о двадцати в каждом, собрались в импровизированную стену щитов. Еще десятка полтора человек стояли поодаль – видимо, сплошь молодые – кто с копьями, кто с дротиками, а у троих были фустибалы: пращи, размещенные на шестах, что позволяло швырять весьма крупные камни и довольно далеко, хоть и не особо точно.

Прикинув свои шанс и численность чужеземцев, налётчики предпочли действовать от обороны. Один из молодых вдруг сорвался с места, чтобы сбегать за подмогой, и это значило, что они постараются потянуть время. На вышке завозился Рен, после чего спокойно и неспешно наложил стрелу на тетиву. Юнец с встрепанными светлыми волосами, выбивавшимися из валяной шапки, начал отчаянно петлять, стараясь запутать лучника, да не тут-то было. Подловив момент, лучник послал здоровенную, длиной почти в метр, стрелу. Никто не слышал, как Рен грустно вздохнул, спуская стрелу с тетивы. Тем не менее, та милосердно вонзилась пареньку в ляжку.Тот остановился, вскрикнув от боли, но, попытавшись ее превозмочь, собрался бежать дальше. Лучник, делая последнее предупреждение, послал вторую стрелу следом, причем вошла она лишь на пол-ладони ниже предыдущей. Парень дураком не был и понял, что лучник пощадил, после чего, тихонько хныча, остался на месте, пытаясь остановить кровь.

Это был не последний сюрприз для морских налетчиков– Хьюберт с двухсот шагов вдарил по ним из баллисты. Небольшого орудия хватило, чтобы сразить сразу двух бойцов - одного она прошила насквозь, у второго засела в грудине. Со стороны северян донеслась ругань, те поносили врагов, сражавшихся нечестно. В ответ на это Хьюберт вдарил баллистой еще раз - в это раз зацепило крайнего щитоносца –щит раскололся, как сухое полено, наконечник раздробил плечо, развернув северянина вполоборота. Донесся истошный вопль.

Обстрел так бы и продолжился, но, увы, тетива лопнула, потому как купец слишком уж сильно затянул винты. Тем не менее, прикинув, что лишь за несколько минут чужеземцы вывели из боя четверых, налетчики решили, что стоять на месте нельзя. Отрывистая команда, и они двинулись вперед, сохраняя строй. Они не знали, в какой момент выстрелит баллиста еще раз, что уверенности им никак не добавляло. То и дело из-за щитов выглядывали настороженные глаза. Тут еще и Халдык, до этого благодушно перетянувший раны неудавшемуся гонцу, пошел в обход их построению. Паренек из налетчиков долго и недоуменно смотрел клыкастому вслед – наверное думал, что тот его сожрет, не меньше.

Когда они приблизились к строю Арн-Дейлцев на сотню шагов, напомнил о себе Рен – как только ему открылся фланг противника, он, выждав, послал стрелу в бок одного из щитоносцев. Вторая стрела тут же полетела к метателям в третьей шеренге, но опытный лучник послал ее лишь с целью отвлечь, и она лишь грозно прожужжала мимо застрельщиков, зарывшись в песок.

Арн-дейлские арбалетчики были неплохо тренированы, да еще и четверо из десяти застали штурм Резиденции– самый старший разбил отряд попарно, и они могли стрелять почти непрерывно, пусть и не очень кучно. Они брали небольшую дугу, стараясь задеть застрельщиков. Один из камней, пущеный из фустибала, ударил пикинера справа от Хелдора точнехонько по шлему и бедолага, побледнев, рухнул навзничь. Шлем получил сильную вмятину, но хозяина от увесистого булыжника защитил - боец остался жив, но товарищи сегодня обойдутся без него. Второй булыжник прилетел рыбаку, что стоял с багром за цепочкой пикинеров – в последний момент он успел дернуться в сторону, и увесистый булыжник угодил ему не в голову, а в плечо. Раненых поволокли назад освобожденные девушки, а Крисс в это время самоотверженно загородил их щитом, следя за летевшими камнями и дротиками.

Когда противник оказался менее чем в пятидесяти шагах от укреплений, еще один из гребцов был сражен наповал дротиком, а второго он оцарапал, гулко отскочив от широкополого шлема Конрада, за что в его адрес прозвучала пара ласковых.

Когда налетчики приблизились на то расстояние, откуда пущенные камни и дротики будут наиболее смертоносными, к застрельщикам что было духу рванул Халдык. Нарочитая медлительность сыграла злую шутку с ними – один, что выглядел среди метателей самым опытным и собранным, попытался с нескольких шагов швырнуть в орка не дротик, а самый настоящий гарпун. Такой мог бы даже пробить кольчугу и, вспоров звенья, нанести зеленокожему здоровяку страшную рану, да не тут-то было – он оказался невероятно ловок – хрясь! – и кровавый росчерк разрубает гарпунщика до развилки, быстрый рывок вперед – и смертоносный клинок на три ладони выходит из груди пращника, что пытался дать деру. Продвижение налетчиков остановилось, в этот момент, почти не целясь, прям в середину строя саданул Хьюберт из баллисты.

Хелдор мгновенно сориентировался, на бегу перекраивая план боя – по его команде арбалетчики, отстреливаясь напоследок, уходят в сторону, импровизированное построение воинов с пиками, баграми и веслами опрокидывает баррикады, и вот они, имея преимущество и в длине оружия, и численности, медленно, но неотвратимо наступают на противника. В этот же момент, уже с четвертой стороны, строю начинает угрожать Иверень со своими товарищами. Стычка еще не успела начаться, а северянам уже угрожают с трех сторон – а над ними еще и Рен с луком наготове- ну и арбалетчики, весьма спокойно и деловито перестраивающиеся в стороне. Морские разбойники, что привыкли брать свое быстрым и жестоким натиском, ушли в глухую оборону. Этим Хелдор и воспользовался. Он воткнул полекс в податливую почву и достал из ножен меч. Против противников, не обремененных доспехом, это было вполне подходящее оружие.

Как ни крути, командир был снаряжен лучше прочих, открытыми были только колени, голени и лицо. Закинув меч за правое плечо, он с шумом и лязгом влетел в замерший строй противника. Первого щитоносца от оттолкнул гардой, заставив потесниться, после чего нанес диагональный удар по тому, кто стоял за ним. Тут же, без замаха, выбросив вперед руки, ударил по шлему уже третьего недруга. Шлем был смят, а его хозяин тяжелым ударом сбит наземь. В этот же момент в налетчиков ворвался еще и Халдык. Если некоторые до этого случая не верили истории о том, как он сшиб лошадь- то теперь сомнений не осталось. Воспользовавшись этим, подоспел и Иверень со своими бойцами, где просто валя наземь, а где безжалостно убивая ошеломленно противника.

Пики, алебарды и багры поставили в судьбе отряда налетчиков жирную точку – крюки в крепких мозолистых руках вырывали щиты и оружие, а пикинеры кололи без устали. Гребцы сражались свирепо, бесстрашно, мощными ударами сбивая с ног разбойников – каждый хотел поплатиться за гибель товарища. Некоторые падали уже получив до дюжины колющих ударов в грудь и живот, каждый расплывался цветком на стеганках и шерстяных рубахах, залетал под грубо обработанные металлические и кожаные пластины доспехов. Строй был разорван в клочья. Грабили и убивали эти душегубы всегда вместе, но теперь перед лицом реальной опасности, гибли в гордом одиночестве, хрипя и истекая кровью.

Хелдор не стал отдавать приказа прекратить бой – не предлагал сдаться им на милость – эти люди перерезали бы всех, кто был на складе, будь у них такая возможность. Спастись можно было только бегом, что удалось лишь метателям. Остальных без всякой жалости добили, кроме мальчишки, что был ранен Реном в самом начале схватки.

- Стоять! Не разбредаться, еще ничего не кончилось – Хелдор, едва слышно хрипя, приказал воинам собраться вокруг него, когда был добит последний из разбойников.

- Корабли! Там добыча! –Кровожадность передалась даже тихому и мягкому по натуре Трубадуру.

- Корабли надобно сжечь – веско добавил Михаэль.

- Добычей займемся позже. Боюсь, мы тут слишком нашумели, и нам вернуться к стругам, если не хотите остаться без припасов. За мной.

Дружинники послушно двинулись за своим предводителем, рыбаки, сначала поворчав, а потом постояв у своего павшего товарища, тоже двинулись следом.

Хелдор в своих предположениях ошибся – никаких северных воинов возле склада или их струг и близко не было. Улица была абсолютно пуста. Ставни и двери домов были заперты наглухо –мужчины ушли на тинг, женщины и дети сейчас и носа не кажут из дома. Шум, меж тем, на площади перед башней не стихал.

Командир решил посоветоваться с Хьюбертом. Пожилой купец выглядел довольным – словно мальчишка, пострелявший из новой рогатки. Хелдор сейчас, сняв шлем, приглаживал взмокшие и растрепанные за время короткой схватки волосы.

- Мы можем сейчас, забрав товар, уйти на веслах вверх по течению. Боги с этим приливом. Город словно растревоженный улей, но хотя бы теперь едва ли кто бросится за нами в погоню.

- Я думаю… Прости Хелдор, я лишь предлагаю – ты сам решай, но у нас появился вариант разжиться драккарами.И не маловероятно, что на них есть какая-никакая добыча.

- Кажется, Хьюберт, торговец превращается в корсара Маркграфа – Хелдор, рассеянно осматривая новую зазубрину на мече, улыбнулся – не желаете бросать добычу на поле брани.

- Ну – торговец пригладил седые волосы. - Вполне может быть. А что вы думаете насчет того собрания на площади? Стоит вмешаться?

- Мммм…. Хелдор, вдруг замолчав, прошелся к причалу, к стругам. Почти полторы сотни шагов он молчал, и его собеседник, насторожившись, был вынужден идти за ним. После этого командир пикинеров, встав на деревянный настил, посмотрел в сторону моря, трех драккаров. При них был лишь десяток разбойников, и они не имели возможности дать деру хотя бы на одном из них.

- Драккары тут, струги здесь, судьба города решается там. Нам никак не разорваться.

- Командир?

- Попробуем собрать все это в кучу – чуть легкомысленно проговорил Хелдор.

Первой частью плана, конечно же, было перегнать струги ближе к драккарам, чем и занялись гребцы. Для этого нужно было сделать небольшой крюк, чтобы миновать слишком уж мелкую и узкую протоку, но они справились довольно быстро. С собой они погрузили раненных, спасенных девушек, погибшего гребца и, само собой, баллисту.

Арн-Дейлцы в это время двинулся прямо к драккарам по суше. Все уцелевшие в бою налетчики, кто мог ходить, сошли с кораблей, бросая оружие на влажный песок. Когда Хелдор был уже в двадцати шагах от кораблей, все они уже стояли на коленях, смиренно потупив головы.

Посмотрев на них, Хелдор сказал, стараясь как можно больше жестикулировать, понимая, что они общий язык понимают плохо:

- ВЫ! ВСТАТЬ! - он сделал почти театральный жест рукой.

Сдавшиеся на милость победителяю поднялись.

- Вы – грузить. Грести. Мы вас – кормить, лечить – он показал на рану одно из пращников, бинт на которой почти насквозь пропитался кровью.

- Трэлль? – спросил самый сообразительный.

- Да. – не стал Хелдор вдаваться в подробности – также он не стал объяснять, что по прибытии их отпустят, скорее всего, но не стал.

Пленники послушно стали работать, после того, как их раны обработали. Тратить свою кровь для быстрого исцеления командир пикинеров не хотел, но, когда он привычным манером, оставив на предплечье порез, исцелил одного из рыбаков, это тут же облегчило взаимопонимание. Поняв, что они в плену у kogler – стали работать в два раза быстрее.

Хелдор все это время рассматривал корабли – определенно, на этих трех судах поместятся все, а струги даже можно будет поднять на борт. Прогулявшись, на самом крупном и з кораблей он обнаружил комнатушку под палубой. Разогнуться в ней было совершенно невозможно. Тут, видимо, обычно спал главарь всей этой шайки, а еще он там прятал сундучок размером с две толстые книги, сложенные вместе.Хелдор открыл его и удивленно отпрянул от него, едва не расшибив затылок о низкую притолоку. Он был почти доверху набит серебром! Он немного порылся в нем, до тех пор, пока туда же не спустилась Флера. Хелдор спрятал что-то за пазуху, проговорил:

- Однако, мы могли бы с тобой выкупить поместье и жить припеваючи, но…

- О, поместье? Это предложение или ты похвастаться?

- Ну ладно, два поместья.– Хелдор прикусил язык – по соседству. Ходили бы друг к другу в гости.

- Пока Альда не видит…

- ЭЙ! - обалдело посмотрел на нее командир.

-Л адно, ладно, сейчас главное, чтобы это не увидели рыбаки, и все не растащили.

- Половину добычи графу, половину поделю со всеми поровну. Кажется, мы теперь эти, как их там… Каперы – усмехнулся Хелдор.

- Вас теперь можно звать капитан? - улыбнулась Флера.

- Только так, чтобы лейтенант не слышал – Хелдор повертел в руках браслет, скрученный из серебряной проволоки, после чего подошел к Флере ближе. - спрячь тут все хорошенько, чтобы раньше времени не нашли – с этими словами он нацепил Флере украшение на руку, слегка обжав его по запястью. Флера поднесла руку к глазам, обалдело разглядывая неожиданный подарок.

К тому моменту, как события вновь понеслись вскачь, весь груз был перетаскан на драккары, там же располагались и раненные.Гребцы с робкой надеждой рассматривали широкие, крепкие паруса, надеясь, ветер во время прилива несколько облегчит им работу. Работу им должны будут помочь выполнять и пленники, что вели себя на удивление смирно.

Только одна из струг не была поднята на борт – было принято решение в ней сжечь, как воина, погибшего гребца.

Когда Арн-Дейлцы уже раздумывали, как перегнать корабли обратно к причалу, тинг, судя по всему, закончился. Однако вместо примерно полутора – двух сотен из разных кланов, которые они ждали, к их стоянке двигалось больше трех сотен.

Сначала Хелдор не понял, как это возможно, но после все встало на свои места. Помимо кланов и оставшихся налетчиков с ними шли и трэлли, вооруженные кирками, заступами, топорами.

По крайней мере, они не все были заодно – два дружеских им клана так и шли вместе, поодаль, еще один, который вел примелькавшийся коренастый вояка, вообще шел сам по себе – а вся прочая толпа вместе, но и там не было согласия. Кажется, предводитель налетчиков хотел броситься с оставшимися воинами в бой, чтобы поквитаться за поражение, но конунг, правивший городком, увещевал его.

Это было хорошо, потому что при вожде налетчиков было три десятка человек, но много более крепких и опытных, чем те, что оставались стеречь корабли. Каждый из них был в кольчуге и шлеме с личиной или полумаской, что в данной местности считалось очень богатым снаряжением и носили его исключительно опытные воины.

Интересно, для чего конунг созвал трэллей? Неужели их можно заставить сражаться?

Хелдор приказал никому не отходить далеко от кораблей и быть наготове, а сам двинулся вперед. За ним шел, само собой, Халдык, а также за ним семенил Крисс, волоча командирский полекс.

К нему также вышел конунг с двумя рослыми воинами и вождь налетчиков. Бесцветные волосы на голове и на лице топорщились, оттеняя красное от гнева лицо. Поверх кольчуги была накинута шкура медведя, на ногах были, несмотря на летнюю погоду, меховые штаны, кажется, сшитые из коз.За ним хотели пройти все оставшиеся с ним воины, но их оттерли в сторону.

Сам конунг выглядел уставшим и рассеянным, кажется, уже сам был не рад, что все так вышло боком. Теперь он пытался все решить мирно, пока не пострадали и его люди, и его авторитет.

Предводитель налетчиков приблизился к Хелдору на расстояние вытянутой руки – большой и грозный, как медведь, вставший на дыбы. Командир пикинеров не испугался его свирепого взгляда – даже рука к мечу не дернулась.

- На твоем месте я бы боялся, land rotter. Неосторожное слово, и ты идешь кормить крабов. Как и твой тонкокостный народец. – он говорил с акцентом, но, в целом, языком владел.

- Две трети твоей команды убита или в плену, здоровяк. – напомнил Хелдор – будь хорошим мальчиком, и сможешь уйти домой – тут он демонстративно сложил руки на груди – посуху.

Здоровяк сделал еще шаг, нависая над командиром пикинеров. Он теперь даже мог видеть, как злобно шевелились его ноздри. Хелдора это не впечатлило, и тот отступил назад.

- Мы здесь для того, чтобы остановить кровопролитие, и попытаться решить это мирно… Или малой кровью – заявил конунг. Мы должны высказаться.

- У меня нет ни к кому обид – заявил Хелдор – вы, конунг, пытались меня обмануть, прельстив едой, женщинами и выпивкой. Из-за этого могли погибнуть мои люди. Но я забираю этих четырех милых девиц и более не держу зла на тебя. Что касается твоего сообщника – при этих словах остальные люди загомонили – он бился и проиграл. Я забираю его три драккара, захваченных в бою назначаю треллями, а ему самому и остаткам его дружины я великодушно сохраняю жизнь, а также их оружие и снаряжение. – услышав эти слова, проигравший вождь стал так зол, что, того гляди, у него пар пойдет из ушей – поэтому я дожидаюсь прилива и ухожу прочь.

- Ты не двинешься с места, land rotter!

- Это решать уже, видимо, не тебе. – спокойно, но решительно прервал его Хелдор - Я хочу обратиться к остальным ярлам – вы знали о темных делах своего конунга? Вы были в сговоре с ним?

Начался возбуждённый ропот – благодаря тому, что чужеземцам удалось расправиться с налетчиками, вскрылась нелицеприятная правда.Быть может, кто-то это знал, но не замечал. Тем не менее, появление Арн-Дейлцев теперь разворошило осиное гнездо.

- А как думаете, не станет ли кто-то из вас следующим? Когда торговля прекратится, какой клан ваш конунг бросить морским разбойникам в пасть?

Мысль об этом поразила жителей. Хелдор не без легкой улыбки заметил, как колеблющийся клан начал тянуться к двум другим, с которыми они были дружны.

- Этому не бывать! Одно дело – чужеземцы. Другое – свой народ! Мы все чтим одного бога! Ты нарочно хочешь нас поссорить.

Хелдор громко и обидно рассмеялся:

- Скажет мне кто-то из ярлов – продаете ли вы чужеземцам вот такие вещи? – с этими словами Хелдор достал из-за пазухи подвеску в виде наконечника стрелы – с до боли знакомыми насечками.

В точку. Лица у северян вытянулись. Конунг, чуя, чем это может пахнуть, стал пятиться к своим воинам. К Хелдору вышел коренастый ярл:

- Меня зовут Йогль. Ярл клана Иглевинг – поклянись в том, что не соврешь. И ответь на один вопрос.

Хелдор, не колеблясь, снял латные перчатки, протянув их Криссу, достал нож, что всегда был при нем на поясе и сделал быстрый, тонкий разрез, после чего протянул руку Йоглю. Кровь начала часто-часто капать на влажный песок до тех пор, пока тот не подал ему руки в ответ, крепко пожимая:

- Откуда ты взял этот знак Фрейи?

- Фрейи?

- Это богиня, покровительствует любви, плодовитости… Этим знаком одаривают всех девочек, едва им исполняется двенадцать. Это не просто украшение из серебра в твоих руках, чужеземец. Это чья-то жизнь. Ни одна женщина не отдаст это знак добровольно. Погибнет за него. Скажи, откуда ты его взял?

- Он взят на корабле налетчиков. В сундуке.

Коренастый воин стал тяжело и зло дышать, отпустил руку Хелдора, но тут, кажется, ему стало дурно, он пошатнулся вперед, командир пикинеров подхватил его под локоть. Похоже, в глазах Йогля это было самым настоящим святотатством.

- Спасибо… Теперь все ясно. Значит… Он точно грабил наших соседей, другие острова – хрипел Йогль – и его недоноски так жадны, что посмели отнять наконечник Фрейи у женщины. – он дрожащей рукой взял из рук Хелдора медальон – еще блестит… Не потускнел. Это была молодая девушка. Если она еще была жива, чужеземец, то потом она наложила на себя руки.

Йогль еще пару мгновений смотрел на украшение, повергшее его в священный ужас.

- Вам, чужеземцам, это не понятно. Но этот знак никогда не покидает шею девушки или женщины. Он сгорает вместе с ними в погребальном огне.Ей не найти пути к дому Фрейи… Прошу, расплавь его. И дай морскому прибою забрать его.

-Я клянусь, что сделаю это,Йогль. На корабле достаточно добычи и без этого знака.

-Ты очень честен и благороден для тех, кого мы зовем land rotter. А теперь же… Смотрите, как наши кланы совершат справедливость. Захотите – помогите убить бешеных псов.

- Тридцать воинов…

- Больше. Конунг запятнался – сурово сказал ярл. Но на нашей стороне справедливость.

Хелдор подал жест Халдыку и Криссу отойти к кораблям, а потом Йогль стал что-то свирепо орать своим - он понял, что речь об амулете. Северяне были в ужасе.

Арн-Дейлцам девушки, чуть знающие местный язык, изложили суть дела, но это их мало впечатлило. Мало ли северяне похитили украшений у девиц. И самих девиц. Командиру казалось, что это довольно лицемерный подход к порядку вещей, но сейчас этот разлад играл им на руку.

Крики, вопли, взаимные оскорбления - образовались две противоборствующие стороны – три клана против двух, поддерживавших конунга и оставшихся разбойников. Силы были примерно равны, если не считать , что пришедшие морем выглядели более матеро, а кроме того, отдельно назначенные конунгом люди начали гнать плетьми трэллей с инструментом, заставляя их построиться на флангах.

В этот момент волна схлестнулась с волной. Воины, что были снаряжены, пожалуй, даже хуже Арн-Дейлских ополченцев начали сражаться так свирепо, как только могут настоящие воины. Сначала на всю округу стал доноситься тупой сухой перестук по древесине, потом треск, вслед за которым стали доноситься стоны раненых. Хелдор, отдав приказ воинам быть наготове, так и замер , подняв сжатую в кулак руку в латной перчатке, после чего стал завороженно смотреть на то, как северные воины ловко наносили удары небольшими топориками и мечами – сверху, сбоку, снизу, как удары, тычки и толчки ловко выкручивали противникам запястья и заводили щиты в нужную им сторону, чтобы потом нанести смертельный удар узким, отточенным лезвием.

В ход шли и двуручные секиры – удары ими только казались медленными и неуклюжими, но как доходило до дела – горе тем, кто не убрал голову за щит. Широкие грозные лезвия выискивали запястья, предплечья зазевавшихся воинов, больно жалили по ногам. Хелдор завороженно впитывал в себя новые приемы и уловки.

В этот самый момент на объединенные под началом Йогля кланы погнали в бой трэллей – напуганные до смерти люди с инструментом в руках немного стоили в том бою, но продвижение восставших кланов, подстегиваемое праведным гневом, остановилось, и им пришлось сносить удары сразу с трех сторон.

- Хелдор! Хелдор! -что было мочи кричал Хьюберт. Командир пикинеров обернулся и увидел, что купец стоял на ближайшем драккаре со снаряженной к бою баллистой - Мы за кого?

Командир пикинеров опомнился:

- Наши слева, враги справа!

-Сделаем! – торговец сдвинул баллисту чуть в сторону, целясь во фланг вражеского строя прямой наводкой – беспощадная рубка велась шагах в восьмидесяти, потому в толпу почти в три сотни человек промахнуться было проблематично. Несмотря на это, северяне были так увлечены резней, что не заметили, как в глубине строя пал один из их воинов.

Кланы, бьющиеся за Йогля, трудно назвать союзниками, но если их сейчас опрокинут, то возьмутся за них, а Арн-Дейлцы могут оказаться в явном меньшинстве. Хелдор, смекнув, что лучше бить врага тогда, когда он стоит к нему боком, отдал приказ строиться дружинникам.

Рен, ведя свою игру, начал прицельную стрельбу, пытаясь убить самых опытных воинов. Первым выстрелом он убил северянина, что угрожал топором трэллям, гоня их в бой. Те, почуяв, что за их спинами никто не стоит, начали понемногу пятиться назад, несколько облегчив положение северян под рукой Йогля. Из глубины строя, улучив момент, полетели наудачу несколько дротиков.

Дружинники могли сражаться в полном составе, кроме бойца, который…

- Командир… Подождите меня… - Бледный парень , пошатываясь и опираясь на пику, пытался примкнуть к строю. За ним бежала Эгле, уговаривая его вернуться.

- Парень, тот булыжник здорово встряхнул твои мозги, тебе придется отлежаться.

- Но… Я сегодня даже никого… Так и стоял, как пень…

- Этот камень мог попасть в меня. И я был бы сейчас на твоем месте.

- Нет, просто я… Недотепа….Да пусти ты меня – из последних сил он оттолкнул от себя девушку. Вот есть и другие раненые, а они… Они…

Боец выронил пику, согнулся в три погибели, а потом его вывернуло так, что даже попало Хелдору на сапоги. Командир пикинеров раздраженно махнул рукой, приказывая его увести.

- Вы – он показал пальцам на не вполне ровные шеренги гребцов- прикройте арбалетчиков. Выводите их в тыл противникам, никого к ним не подпускайте.

- Мы можем взять щиты, командир? – Обратился тот, кто был перевязан после знакомства с дротиком.

- Берите – ваша задача прикрыть стрелков – а для этого вам и самим надо поберечься.

- Сделаем – ну, давай мужики – крикнул он своим товарищам – еще одно дельце. Наш старина Винни хотел, чтобы мы так сделали. А если повезет – накостыляем еще кому.

Кажется, гибель товарища этих людей только раззадорила. Главное, чтобы не лезли на рожон.

В то время фланг недругов загнулся так, что стоял к ним спиной. Большинство там были треллями, но они явно уже становились для воинов Йогля проблемой: молот или кирка, поднятые натруженными руками, все еще могли быть опасными.

Подавив в себе жалось к невольникам, Хелдор приказал атаковать – сначала, отсекая тех, кто пытался зайти восставшим в тыл, в бой вступили Халдык и Иверень со товарищи, а потом и беспощадные наконечники пик и алебард вонзились в бока и лопатки противника, не глядя, кто подставился под удар – люди конунга или невольники.

- Бегите, если хотите жить!!! – Громко, напрягши все жилы на шее и едва не сорвав горло, выпалил Хелдор. Трэлли, оказавшись меж молотом и наковальней, побросали свой инструмент и бросились врассыпную, понимая, что конунг занят битвой, надсмотрщик убиты – а эти вот, с пиками, прямо тут, в одном выпаде до удара.

Положение восставших ярлов выровнялось, теперь они продолжили двигаться на этом фланге. Хелдор, не желая опрометчиво бросать своих людей в, в общем-то, чужое сражение, медлил перед следующим ударом, однако само их присутствие здорово нервировало людей конунга. Вот, наконец, заговорили арбалеты, и воины конунга, потеряв часть товарищей, начали действовать с оглядкой. Волнение передавалось и другим, и вот уже щитоносец в первом ряду отвлекся, бросив мимолетный взгляд за спину, и тут же широкое отточенное лезвие топора вонзилось ему в голову, словно в колоду, пробив дрянного железа шлем и череп под ним. Щитоносец рухнул, словно подкошенный, и тут же, не давая товарищам слева и справа от него опомниться, воины Йогля пошли на прорыв. Рухнул, пав под градом ударов, первый, затем, задержавшись чуть дольше, двое следующих за ним, затем еще трое, четверо, до тех пор, пока строй не был расколот, как орех. Довершая разгром, Хелдор окликнул дружинников, и они начали медленно выдавливать северян с фланга.

На строй Арн-Дейлцев выскочил вожак разбойников – он выглядел еще более свирепо, чем прежде, он начал выть, стенать, из его рта пошла пена. Северянин стал истово колотить щитом и меч, на умбоне стали появляться вмятины. Он приплясывал на месте, а потом начал, что –то сдавленно вопя, грызть кожаную окантовку щита. От него отпрянули тут же и его соратники, и воины кланов, что шли за Йоглем. Только дружинники Хелдора опасливо, но спокойно стояли, выставив оружие и выжидая, что случится дальше. Замолчали арбалеты. В оглушающей тишине лопнула тетива, натянутая на баллисту. Бой вдруг сошел на нет.

- В него вселился сам бог войны! Это знак! – Громко, четко, но не вполне уверенно в своих силах, вымолвил конунг. Значит, исход боя должен быть решен поединком.

- Сожрал грибов – спокойно сообщил товарищам поблизости Халдык.Понял, что без шансов.

- Кто примет бой с осененным богом поединщиком? Кто теперь осмелиться сказать, что мы неправы?! – Самодовольно сказал конунг.

Хелдор хмыкнул и, волоча, волоча за собой меч словно хвост, делая борозду в песке, выступил вперед:

- Что за бог такой, который лишает своих воинов разума? Я окажу милость этому миру, убив эту бешеную скотину! – северяне ахнули от подобного богохульства. - Приступим же.

- Лучше бы дал его мне… - Вполголоса проговорил Халдык.

- Нет уж. – Хелдор согнул колени, меч медленно опустился вниз и вбок. Отнюдь не щуплого телосложения командир пикинеров выглядел рядом с этим великаном как небольшой хищный зверек, почуявший добычу вдвое крупнее себя.

- Пусть бой начн… Эм… - Конунг осекся, увидев, что впавший в неистовство берсерк бросился вперед. Хелдор сжался вдруг, как кот перед броском и нанес удар. Слишком поздно. Длинный меч полоснул по ноге противника, оставив кровавый росчерк, но безумец не заметил это, ломясь, словно кабан, вперед и выставив щит. Командир пикинеров уперся мечом в щит, едва устояв на ногах, и меч северянина ужалил арн-дейлца под ребра. Не будь на нем кирасы – вожак разбойников выпотрошил бы его, словно рыбу. Лезвие провалилось вперед, и Хелдор смог уйти вправо, сам едва не упав.

Командир пикинеров пожалел о том, что не приказал застрелить берсерка из арбалетов, как бешеное животное, но продолжил честный бой – настолько, насколько это возможно с объевшимся грибами чудищем, что не чувствовало боли. Тем не менее, кровь из раны одержимого все равно сочилась, как из раны обычного человека. Это Хелдору на руку – если ему достанет сил уклоняться от наскоков и рывков противника.

Арн-дейлец почти оказался за спиной у налетчика, но тот был очень проворен для своей стати, и ударил Хелдора по затылку щитом вдогонку. Сталь и в этот раз сберегла его, а на затылке появилась внушительная вмятина. Он едва удержался на ногах и, развернувшись, почти вслепую рубанул мечом наискось. Меч не смог прорубить кольчугу, но словно вмялся в нее на половину своей ширины. Сухо треснула ключица, но одержимый словно не заметил этого, вновь взмахнув мечом. Хелдор шагнул назад, поднимая меч, инстинктивно прикрывая голову. Широкий короткий меч противника, высекая искры, обрушился на ту часть клинка, что ближе к рукояти. От сильного удара рука противника вдруг выгнулась в плече так, будто у берсерка пыталось вырасти крыло, а треск и хруст стал еще более явственным.

Судя по всему, безумец, не чувствуя боли, нанес этот удар и окончательно искалечил себя. Он бы того и не заметил, но, кажется, его пальцы онемели, и он едва не выронил оружие. Тот, полагая это лишь за небольшую неприятность, что было сил швырнул круглый щит в Хелдора. Он отпрянул назад, закрываясь гардой. Неожиданный бросок лишь немного ссадил пальцы под латными перчатками, но в это время противника перехватил меч в левую руку. Несмотря на то, что вся правая штанина пропиталась кровью, да так, что козлиный мех слипся в мерзкие сосульки, а рука висела плетью, он вновь бросился в атаку. Левой рукой он управлялся не так умело, но, тем не менее, скорость ударов поражала. Хелдор отступал от противника по кругу, покуда тот делал быстрые, размашистые движения, пытаясь достать арн-дейлца. Для Хелдора были при таком раскладе опасны восходящие удары, потому на нем было поножей и набедренников. Он давно не орудовал мечом так долго, и уже начал было полагать, что полексом уже давно вышиб бы негодяю мозги. Тем не менее, им вдруг овладел азарт: он все быстрее двигался по кругу, сливая в сторону все атаки, нанесенные безумцем, закручивая его в нужную для себя сторону. Руки немного натрунились, но он все равно стал действовать быстрее, словно попав в ритм поединка. Зрители – и Арн-Дейлцы, и северяне, - ахнули когда он, сумев выгадать момент, ответил на удар выпадом , ткнув недруга в кольчугу. Острие прошло на несколько сантиметров через звенья и поддоспешник, кольчуга стала медленно буреть от крови. Хелдор хмыкнул, словно разгадал фокус уличного шарлатана, после чего легко сбил два удара и нанес еще один выпад, но уже в живот. Другой человек бы после неглубокого, но наверняка болезненного удара сквозь кольчугу остановил бы бой, но берсерка это не смущало.

Новая атака берсерка и Хелдор понял, как действовать – он поднял меч над головой, чуть разведя локти в сторону, и когда противник снова взмахнул мечом сверху вниз, обрушил меч на голову противника.

К сожалению, удар получился не вполне точным и лезвие, соскользнув с крепкого черепа, смахнуло северянину часть скальпа вместе с ухом. Обильно полилась кровь, одержимый начал слабеть, но, тем не менее, ему достало ярости перехватить меч покрепче и рубануть Хелдора по ноге, точно под латную юбку кирасы.

Хелдор скрипнул зубами от боли. Длинный меч, обагренный кровью врага, вонзился в песок, он чуть оперся на него, стараясь не упасть. Глаза закрыла кровавая пелена, он чувствовал, что его нога, разрубленная до самой кости, готова подломиться. Противник выдернул меч, выпрямился. Он свирепо оскалился, изуродованная голова и изломанное плечо жутко контрастировали с белыми от бешенства глазами и оскаленными зубами. Безумец замахнулся еще раз, готовый обрушить удар на Хелдора вновь. Кажется, тот уже был готов бить чужеземца просто гардой по голове и лицу, пока не вобьет в землю. Командир пикинеров, понимая это, перехватил за локоть противника, прижав его к себе правой рукой. Тот пытался дернуться и Хелдор, приподняв левой рукой меч и, припавдая на здоровую ногу, залепил противнику гардой меча в нос. Хрустнуло, но меч выпал из руки, рыбкой скользнув на песок.

Со всех сторон доносились крики. Арн-Дейлцы еле сдерживались, чтобы не броситься на выручку. Флера, бросив пику, взялась уже было за меч, готовая прыгнуть берсерку на спину. Командир понимал, что если его люди вмешаются, то начнется жуткая свалка, в центре которой будут именно его люди. Он не хотел рисковать ими, а посему сделал жест в их сторону освободившейся рукой, выставив вперед ладонь. Убедившись, что они остались на месте, Хелдор что было сил стал бить одержимого кулаком в латной перчатке. Медленно, сильно, с оттяжкой. Раз за разом он превращал лицо противника в кашу, от белых зубов остались лишь жалкие пеньки, но тот продолжал стоять, еще и пытаясь вырваться и толкнуть его. Хелдор постепенно терял кровь из прорубленной ноги, и он мог, такими темпами, упасть раньше, чем противник. Сквозь пелену пота и крови противника он увидел, что у того на поясе болтается нож – небольшой, пальца с полтора длиной, в простых кожаных ножнах. Вещь, полезная в быту, а не в бою. А впрочем…. Хелдор, приложив усилие, скинул с левой руки латную перчатку и вытащил нож прямо из ножен противника. В глазах потемнело, он наклонился вперед, опираясь на противника и здоровую ногу. Чувствуя слабину, противник дернулся, пытаясь надавить сверху. Хелдор вдруг шепнул на ухо своему противнику, хотя тот наверняка уже ничего не соображал:

- Ты мне еще послужишь, кровяной мешок. - С этими словами он, едва шевеля рукой, стал рисовать в воздухе многажды повторенную руну крови. Получилось с десятой, наверное, попытки, но он даже не глядя понял, что у него получилось – по вибрациям, отдававшимся в руке. В этот момент он снизу-вверх ударил противника в горло. Тот откинулся назад, начав жутко булькать, и Хелдор в наступившей зловещей тишине произнес, повторяя руну еще раз:

- De sanguine meo!

Хлопок, вспышка, от которой враг зажмурился. Те, кто стоял неподалеку, начали тыкать пальцами в мгновенно затянувшуюся рану, видневшуюся сквозь продранные шоссы.

Хелдор, все также не отпуская руки противника, утвердился на второй ноге. Где-то внутри продолжало ныть, но нога уже не подламывалась. На него ошалело смотрел противник – дыра на его горле затянулась. С глаз спала пелена и он жадно, с клекотом, втянул ноздрями воздух…

… В последний раз в своей жизни, потому что Хелдор вонзил его же нож ему в глазницу, а когда тот уперся, еще и толкнул его ладонью дальше, чтобы в его здоровенную башку вошла еще и рукоять. Здоровяк упал, словно подкошенный.

Северяне испуганно молчали. Людей, что только что друг друга без всякой пощады убивали, объединил страх перед жутким колдуном, что убивает благословленных богом войны и исцеляет на глазах свои раны.

- Я надеюсь, это будет уроком вашему конунгу. Занимайся он честной торговлей…

Конунг, покачав головой, отстегнул фибулу, что скрепляла его плащ из шкуры белого медведя – теперь запачканный кровью. Прошел несколько шагов, бросил его под ноги Йоглю, а тот, вздохнув, обнажил меч. Хелдор лишь моргнул, а конунг, теперь уже бывший, задрал кольчугу и бросился на меч, упертый навершием в бедро. Видимо, так у них решаются этих дела.

- Чужеземец открыл нам глаза… Я теперь смогу стать конунгом и исправить его ошибки – Йогль, вытерев меч об одежду убитого, сунул его в ножны – но сколько бед принесло эта правда. Сколько сегодня новых вдов. Мы теперь нескоро сможем двинуться в новый поход за добычей и рабами. А еще ты колдун. Северяне ненавидят колдунов. Вся сила должна идти от богов, которую дают нам их жрецы. Они покарают тебя. Если бы ты не нашел наконечник девушки, молот Тюра прямо сейчас обрушился бы на твою голову.

- А что если… -Хелдор приблизился к новому конунгу – я окажусь Тюру не по зубам?

- Ты убил его посланника, чужеземец. Проводника его воли. Но не зарекайся. – Сурово сжав губы, сказал крепко сбитый конунг. – Не смейте входить в город. Пристаньте к пирсу, загружайте, что вам причитается, и убирайтесь прочь.

- Я не жалкий попрошайка, чтобы ты запрещал мне ходить там, где я захочу – Хелдор потянулся за воткнутым в песок мечом, как бы невзначай опираясь на него.

Йогль посмотрел на него с неприязнью, замешанной на страхе:

- Сегодня трелли принесут вдвое больше соли, чем вы купили у нас… Но оставайтесь на месте. Дожидайтесь прилива и больше не возвращайтесь. – Новоиспеченный конунг повернулся к Хелдору спиной, приказывая всем готовиться к погребению воинов.

… Наутро был прилив. Тяжелые от добычи драккары подхватило течением и медленно потащило вверх по реке. И дружинники, и гребцы, и пленники начали дружно грести. В один момент ветер, идущий от моря, надул паруса, и они понесли над водной гладью так, словно путешественники шли верхом на рысях.Сейчас они выберутся из проток и будут идти под парусами столько, сколько получится, благодаря чему покроют немалые расстояния к вечеру.

Хелдор, подойдя к корме, смотрел на оставленный город. Погребальный костер до сих пор дымил. Одним из сожжённых по воинскому обычаю был погибший гребец. Не будь Хелдор так упрям, то отправившиеся в одиночку горожане уж точно были бы убиты или угнаны в рабство.

Командир пикинеров понял, что в очередной раз своим присутствием нарушил устоявшийся порядок. Сломал, перемешал, вытряхнул наружу. Кажется, ему не суждено хоть где-то оказаться просто так, без причины или последствий.

- Сходил, понимаешь ли, за солью – проговорил он, бросая прощальный взгляд на исчезающий город и поднимавшийся над ним дым.

Глава 4

Едва первые листья окрасились в желтый, а неубранные хлебные поля стали блестеть золотом… Тогда и пошатнулось хрупкое негласное перемирие. Земля еще и единожды не примерила белый саван, готовая перестать родить и уйти на покой, как пролилась первая кровь.

Враг был хитер, расчетлив, а потому не хотел тратить средств на военную компанию больше, чем требовалось: едва настал день, когда стало возможно убирать с полей урожай – тогда и появились на них налетчики Теодорика, что были для неубранных полей и амбаров похуже крыс и саранчи. Не успели воины Ястреба побороть эту напасть, как ударили и имперские наемники – они шли как на праздник, в разноцветных одеждах, сияющих доспехах, украшенные перьями. Под их натиском можно было лишь, огрызаясь, отступить…Или принять свою смерть, ведь каждого, кто смел сопротивляться, накрывали хищные эльфийские стрелы – а выживших словно косой срезало натиском гусар, после чего уцелевших нещадно рубили их боевые слуги.

Ястреб, тем не менее, предугадал это, не дав противнику легкой и быстрой победы. Вражеское войско на марше еще нужно было прокормить – и людей, и коней. Все, что удавалось отбить у рейдеров: ни вилка капусты, ни самой жухлой репы и даже ни единого колоска не оставлял Грозд на прокорм злобных имперских коней, которые, кажется, за один присест могли сожрать столько, сколько иной селянин за дюжину дней. За это и приходилось драться – быстро, свирепо… И, пожалуй, также беспощадно потом убирать поля, ведь если чуть задержишься – окажешься отрезанным от остальных.

Имперские наемники были требовательны, за продвижение вперед просили не только серебра: на одной капусте и муке грубого помола было несладко, потому как мяса, яиц и молока, благодаря последовательным действиям Теодорика, едва ли было достать – равно как пива и браги, а значит приходилось, наравне с конями, пить из колодцев – что наемникам тоже было непривычно.

Как доносили лазутчики Ястреба, рутьеры и ландскнехты подчас отказывались двигаться дальше, покуда не получат положенного им довольствия. Хоть сражались они на совесть, но они даже могли отказаться нападать на очередное укрепление или вообще сворачивать лагерь, пока им не дадут что-то кроме репы и хлеба.

Ястреб разделял риск со своими людьми – и старался поспеть там и тут во главе своего личного отряда. У него было целое лето на то, чтобы подготовиться к происходящему, и теперь его разношерстное войско работало, как часы… Жаль лишь шестерни в них были погнуты и изношены.

Дружинники, стража и ополчение думали, что, спрятав своих родичей в лесах, как и запасы на зиму, они дадут последний бой при нескольких небольших каменных крепостях, что были построены больше двух сотен лет назад. Предполагалось, что там, опираясь на них, наемников удастся отбросить восвояси. Готовились полевые укрепления. Подновлялись стены, ставились решетки, чинились и смазывались сотню лет не работавшие механизмы. Значительную часть бригантных доспехов, арбалетов и прочего снаряжения, что поставлял Майсфельд, отправлялось туда, к последнему рубежу. Одному лишь владыке Грозда было доподлинно известно, что этим дело уж точно не окончится.

- Ястреб? Не пора ли начинать? - Голос преданного вассала выдернул его из раздумий - Одни не удержат строй, многовато их.

- Да, конечно. – Насупив брови, он наблюдал за начинающейся в поле стычкой. Было слышно, как рейдеры, по обыкновению своему колотят оружием о щиты и выкрикивают угрозы - В копья.

- Вы слышали князя, двинулись.

Отряд верховых двинулся вдоль рощицы, за которой начиналось поле. Если приглядеться, то вся она была перегорожена засеками, именно поэтому налетчики не смогли напасть внезапно – были вынуждены идти по проторенной дороге. И не догадывались, что их судьба была решена, едва их заметил один из дозорных и запалил костер.

Полсотни грабителей двигались к полям - напротив них, подражая нормальному пехотному построению, стояли крестьяне – некоторые были со старыми битыми каплевидными щитами, остальные были при вилах и копьях, но еще у них были вужи – неказистые, да видно, что наточенные, новые, только с кузницы. Вид слишком уж хорошего для деревенского мужика оружия несколько смущал мародеров, потому они действовали осмотрительно, сейчас пытались растянуться цепью и навалиться на них, зажав с трех сторон.

Ястреб сам любил быть во главе конного клина, тем более, что атаковать верхом ему доводилось нечасто, но приближенные к нему убедили, что риск слишком высок - и не стоит такому человеку, как он, рисковать головой в каждой стычке, и ему следует быть во втором или третьем ряду. Конники перешли, гикая и свистя, на рысь, а потом и на галоп, специально привлекая к себе внимание. Растянувшие цепью рейдеры замерли. Пусть на них было весьма добротное снаряжение, да еще и имелись самострелы – убранные на сей раз за спину, но это было лишь четыре или пять разрозненных отрядов без одного вожака: это стало заметно, когда они начали спешно сворачивать выстроенную цепь, судорожно прибиваясь к своим товарищам.

Командир ополченцев принял дерзкое и верное решение – покуда почти весь центр вражеского строя был повернут к ним спиной, он приказал всем гуртом атаковать самим, чего никак налетчики не ожидали от вооруженных селян. Многие, застигнутые врасплох, оказались зарублены в спину, а отряд Ястреба в это время ударил по остальным в копья, после чего конники очень грамотно сделали обход, чтобы не стоптать своих. Налетчики, уцелевшие после первого натиска, попытались броситься прочь, чесночным полем, минуя отряд крестьян. Однако те были налегке и весьма азартны, потому в поле очень скоро случилась бойня – на одного налетчика теперь приходилось два или три крестьянина.

На месте быстрой, жесткой схватки вповалку лежали налетчики. Кого догнали и убили, кто-то принял смерть храбро и достойно, но пощады не было никому. Начавшие жухнуть зеленые перья и выглядывающие из-под земли головки чеснока окрасились алым – но значительную часть крови в себя приняла рыхлая плодородная земля.

Под крики погибающих налетчиков Ястреб, бросив повод одному из всадников, двинулся к месту побоища.

Ястреб не без гордости смотрел на селян, что смогли так быстро изрубить мародеров. В том им помогли тяжелые, грубо сделанные, но смертоносные вужи.

Князь принял из рук одного из ополченцев незамысловатое оружие. У него было и остро заточенное острие и хищно торчащий массивный шип, которым можно было пробить и доспех налетчика, а при должной сноровке даже шлем. Прелесть его была в том, как не без доли превосходства сообщал Майсфельд, что при желании такие с помощью водяного молота можно отковать в довольно больших количествах.

- Пора выдвигаться – сказал князь, протягивая вуж обратно, но его владельца на прежнем месте уже не было – тот, присев на корточки, деловито менял свою соломенную шляпу на целехонький черепник с головы одного из рейдеров. – добыча ваша, что не можете надеть и раздать – грузить в возы. Но до темноты нужно собрать урожай – а на рассвете уходить и вам, следом за своими женами и детьми. Иначе… Останетесь тут с этим чесноком одни. - С этими словами князь подал знак своей конной свите и они двинулись дальше, вдоль поля и рощи – кажется, вдалеке вновь стал виден дымок…

Обратный путь дался непросто – и это несмотря на то, что им время от времени благоволили северные, промозглые ветра, что помогали им двигать драккары против течения. Трюмы были низкие, и пробраться туда в любое место, кроме небольшой комнатки, ранее принадлежавшей главарю, можно было только в три погибели.

Лето подходило к концу, и вместе с собой принесли путешественники холодные осенние ветры. Но еще были и не самые приятные новости.

- Клещами вытаскивать из него все приходится – Вздохнул Хелдор. – Сколько, когда, кто наниматель. Впрочем, тут вариант один, и думаю, что Майсфельд со мной согласится, когда узнает.

- Ты даже не пользовался клещами – возразил Халдык. - Давай-ка я его тряхану, быстро все скажет.

- Да перестань. Никуда не денется, выболтает все. Тогда , после стычки дал тумаков – это правильно, сразу общий язык вспомнил. А сейчас ему ломаться ни к чему. Его даже можно будет не держать под стражей, да и других … треллей.

- Это еще почему? – На выдохе поинтересовался Трубадур, толкая весло вперед.

- А куда он побежит? Вот если к нашим берегам пристанут северяне… Но сейчас они будут тише воды, ниже травы. Их будет устраивать, что работа не до изнеможения, кормят хорошо и не бьют. Ведь они считают себя рабами и большего, скажем так, и не ждут.

Хелдор недавно перестал грести, сейчас отдыхая – вскоре стало зябко, и он накинул на плечи упелянд, все глядя вдаль. Начали появляться заброшенные рыбацкие деревни, парус слабо, но, тем не менее, помогал, а пленники охотно научили рыбаков и дружинников грести так, чтобы обходить быстрые протоки и не работать веслами на месте. Быть может, затемно доберутся до города.

Чем ближе до него было, тем больше нервничали освобожденные пленницы. Они все явственней ощущали, что домой им не вернуться – да и возвращаться было особо некуда. Поэтому, как ни крути, придется им жить в новом городе. В день они задавали десятки вопросов, то и дело повторяясь. Когда же Хелдор страдальчески вздыхал, устав от их щебетания, они донимали вопросами Флеру или Хьюберта. Впрочем, последнего все чаще, потому как именно он бы смог их устроить на простую, но честную работу. Хелдор хотел им было предложить поработать «Под Бревном», да прикусил язык. Если нынешние работницы там могли спокойно и даже с долей понимания отнести к тому, что их кто-то пытается ущипнуть за задницу или схватить за грудь, то в случае с Эгле и ее подругами это вызовет тяжелые воспоминания.

Командир пикинеров украдкой глянул на них, не без сочувствия. Смогут ли они после такого вообще позволить мужчине к себе прикоснуться? Выйдут ли замуж, заведут ли детей? Время лечит, пусть и оставляет шрамы.

Спасенная дружинником девушка словно заметила его внимание и вдруг решительно подошла с каким-то свертком – так, словно что-то хотела сделать, но долго откладывала.

- Хелдор, я хотела бы еще раз отблагодарить тебя… Не знаю, сколько я бы выдержала… Признаться честно, за некоторое время до нашей с тобой встречи я смогла стащить у прислуги сломанный нож… - Эгле тяжело всхлипнула, бередя незажившую рану - Была готова наложить на себя руки.

- Я рад, что ты передумала, - Хелдор захотел по-дружески положить ей руку на плечо, но там вдруг испуганно сжалась и ссутулилась. – Прости...

- Это пройдет, наверное… Сложно привыкнуть к тому, что не каждый мужчина, что тянет к тебе руки, хочет тебя облапать.

- Я не хотел – чуть смутившись, сказал Хелдор – и тогда, на пиру, тоже. Извини.

- Так было нужно, зато удалось застать врасплох конунга.

- И спасибо тебе за это. Могло бы произойти непоправимое.

- Я думаю, твое чутье и…. Твоя сила не подвела бы тебя.

- Ты о чем?

- О твоем поединке с берсерком, это было красиво и… жутко. Кстати – девушка протянула ему сверток. Тут те украшения, которыми обвешал нас конунг, словно свои игрушки. Наверное, за них много не выручить, это медь и латунь но… Это все что у нас есть. За еду, за одежду, за… Возможность оттуда вырваться.

- Прости – Хелдор мягко вернул ей сверток обратно – но я делал это не ради побрякушек. Тем более, получилось так, что серебра нам добытого в бою более чем хватит, поверь.

- Но…

- И мне некогда будет их пытаться продать, в конце концов! – Рассмеялся Хелдор. – Оставьте себе! - Решительно добавил он, звякнув подношением. – Я никак не избавлюсь от того барахла, что получил, когда был… Ладно, не как северяне, но чужое мы забирали.

- В самом деле? – Не поверила Эгле. - Спасибо, спрошу Хьюберта, сколько за это можно выручить.

- У меня все еще лежит четыре литых пояса, продай и их заодно.

Девушка прыснула со смеху, затем замолчала, потупив глазки:

- Я знаю, что сойдя на сушу, ты снова станешь командиром большого отряда, а у вас там свои законы, правила… Между нами появится пропасть, поэтому… - Словно перед прыжком в воду, девушка зажмурилась и порывисто его обняла, затем отпрянула.

- Лучше всяких слов, Эгле. – удивился Хелдор такому проявлению чувств - Но у нас город все еще, скажем так… По сути своей приграничный. У нас не все так строго. Вот Конрад – он, между прочим, сын дворянина.

- Не может быть! Но он же работает веслами… Как все…

- Ну, есть у нас те еще снобы. Но обычно в городе их не видно и не слышно, уверяю тебя…

Небо подернулось красным к тому моменту, как уставшие путешественники стали приближаться к городу. Три драккара своими хищными носами вызвали самый настоящий переполох, но, прежде чем была поднята тревога, инженеры на башнях выяснили, что это были их торговцы с охраной. Несомненно, то, как пять струг превратились в три боевых корабля стоит интересной и обстоятельной истории.

Невиданные раньше корабли эффектно пристали к песчаному берегу, изящно проскользнув днищами по мокрому песку. Тут же запруженный зеваками причал взорвался приветственными криками.

Разгрузкой занялись подоспевшие подмастерья и поденщики – на радость прибывшим рыбакам. Несомненно, они валились с ног, но серебро, что все поровну раздал Хелдор, грело им душу. Захваченные в плен налетчики находились в полнейшей растерянности, ведь они не все и язык то знали, кроме всего прочего. Было принято решение отрядом стражи отконвоировать их прямо к мэру – он уж точно решит, что делать почти с двумя десятками новых работников. Туда же и отправилась и Эгле со своими подругами, которые перед этим тепло простились с Хелдором и его воинами, в сотый, наверное, раз поблагодарив за помощь.

Командир пикинеров очень спешил явиться с докладом к Майсфельду. В толпе встречающих он заметил Альду, но, когда та увидела, как около него вьются четыре девушки, не разбираясь состроила скорбную мину и тихонько удалилась. Хелдору захотелось вдруг догнать ее и объясниться, но он, скрипнув зубами, решил заняться более насущными проблемами.

Уставших своих бойцов он построил в две шеренги, сам же он их возглавил, неся с собой наполовину опорожненный сундук серебра и аккуратно сложенную шкуру белого медведя. Выглядели они браво, в доспехах и при оружии, только шлемы были сняты – так сначала и не скажешь, что они проделали долгий непростой путь.

Время было вечернее, дружинники, не занятые в караулах, находились в городе, и не могли не видеть их небольшую процессию. То и дело вместе с ними начинали идти другие бойцы, в нетерпении перекидываясь парой слов.

Хелдор лишь кивал и устало улыбался на воинские приветствия. На вопросы не отвечал - ему в этот момент казалось, что его голова- переполненный кувшин, и если он хоть слово скажет, то чего-то обязательно забудет и не расскажет Майсфельду. Надо было одолжить у Хьюберта , пока они шли на драккарах, перо с чернильницей и набросать план своего доклада.

Тут же потянулись непрошенные мысли о том, что по прибытии его ждет бумажная работа, которую ему целом ворохом вручит Ивви, а казначей будет еще подгонять… Однако, в самой Цитадели уже ощущалось некоторое напряжение, и Хелдор вдруг понял, что сейчас ему будет не до марания бумаг.

Судя по тому, что в зале находился весь совет во главе с Майсфельдом, и постные лица советников графа резко контрастировали с настроениями в городе – недавно они получили какую-то новость.

- Хелдор, ты очень вовремя – ровно и спокойно сказал Майсфельд – чего таить, я был готов тебя обнять, едва ты вернешься живой и невредимый – но новости с наших рубежей подпортили мне настроение. – маркграф поднялся с резного кресла – воины, я благодарю вас за непростой проделанный путь. Вижу, кто-то из вас даже был ранен, а это значит, что все пошло не по плану. Отправляйтесь на отдых, а вашему командиру, кажется, пора возвращаться к своим делам.

Отряд дружинников за спиной Хелдора быстро испарился, лишь Крисс сообщил, что приготовит своему командиру комнату, да Флера устало кивнула ему перед уходом. Халдык расположился неподалеку от Лекса, что тоже здесь присутствовал, охраняя графа. Бывший наставник Хелдора оценивающе смотрел на своего воспитанника – сразу почувствовал, что и на сей раз он попал в переплет.

- Ваша Светлость – позвольте мне доложить…

- Огромное количество соли, три дивных корабля и… хм, пленники. Как бы то ни было, ты справился. Думаю, эти подробности мне доложит Хьюберт…

- Есть кое-что, чего Хьюберт не знает. Допрос пленного проходил без него.

- Если это важно…

- Да, только – Хелдор, звякнув кирасой, не без облегчения поставил сундук с серебром перед казначеем. - Вам небольшой гостинец – он протянул сверток маркграфу.

- Что это за дивная зверюга? – удивился Майсфельд, разворачивая огромную шкуру – ты добыл еще одного волколака?

Эльф Корнуэлль, что тоже был на совете, опасливо посмотрел на белоснежную шкуру, а потом на череп на стене. После этого с уважением и завистью посмотрел на Хелдора.

- Это ледяной медведь, но добыт он был, на сей раз, золотым копьем. – Честно признался воин.

- Как, золото же очень мягкое! – Вознегодовал остроухий.

Непосредственность и простоватость лесного жителя немного разрядила обстановку. Даже Майсфельд позволил себе улыбку:

- Это значит, друг мой, что за эту шкуру заплатили деньги. Это… Фигура речи.

Корнуэлль притих, задумчиво пожевал губами новое слово.Судя по тому, как он нахмурился – пришлось не по вкусу.

- Я думаю, казначей в сундуке подыщет подходящую фибулу для шкуры, сможете носить зимой.

-А что за серебро? – поинтересовался Карви.

- Работа грубовата, но серебро довольно чистое –добавил Кварт.

- Грабили награбленное – простодушно сказал Хелдор. Захватили корабли, поделили добычу, так сказать - половина графу, половину поделил между командой.

На Хелдора каждый из советников смотрел удивленно – и только Лекс с некоторой гордостью вперемешку с завистью. Наверное, тоже был бы не прочь тряхнуть стариной.

- Северяне пытались нас подставить… Но мы забрали серебро… И четырех женщин. - Немного растерялся молодой воин.

Увидев еще более вытянутые лица слушателей, командир пикинеров тяжело вздохнул, садясь за стол.

- Ладно, давайте по порядку.

Хелдор рассказал об их приключениях, делая упор на события последних дней нахождения в городе. Майсфельд отметил, что с Эгле надо бы познакомиться ему лично, ведь если она была дворянкой, то место ей, возможно, и подле него. В иных обстоятельствах ее можно было бы сделать своим послом, да куда там, если до границы империи добираться весьма долго и опасно.

Лейтенант и сэр Лонгарм, в свое время, очень были увлечены схваткой Хелдора с берсерком, но пришлось под неодобрительный взгляд графа закруглять ее. Наконец, подошел к главному – о том, что множество кораблей было нанято Теодориком – и они наверняка скоро выдвинутся к городу.

Лица присутствующих стали еще более озабоченными:

- С одной стороны, новость плохая, но хорошо, что мы узнали ее сейчас. По задумке, если войска Теодорика подойдут к городу – то появление кораблей северян стало бы сюрпризом. Однако же, теперь… Мы сумеем подготовиться. И мы знаем, какие из себя их корабли…

- У них плоские днища, что может быть опасно…

- Придется ставить «рогатки» даже в воде – пожал плечами Фэм. Такого они точно не будут ожидать.

- Это решим позже – остановил его строительный порыв Майсфельд.

- Альберт снова в пути – посетовал Варро – но, пожалуй, я, не дожидаясь его, передам его заместителю, чтобы за городом, выше по течению, был подготовлен наблюдательный пункт. На строительство отряжу своих людей.

- Хорошо. Я думаю, маршал ополчения прямо сейчас может отправиться давать распоряжения, тем более что нового он сегодня ничего не услышит.

- Да будет так, ваша светлость – Варро довольно резво поднялся, более не напоминая того толстяка, что раньше. – Я пошлю за заместителем Кастера, а сам подожду его у себя. Не дожидаясь, пока тот закроет за собой дверь, маркграф продолжил.

- Твои новости, Хелдор, тем тревожны, что они не единственные. Ястреб отправил сообщение, что его опять начали теснить наемники. Главная дорога к нам открыта врагу уже давно, но, тем не менее, враг не спешит ей воспользоваться. Теодорик иногда иррационален, нам на счастье – он мог бы уже занять часть наших земель, отправь он к границе еще кого-то, кроме налетчиков, но… Он жаждет загнать Ястреба в угол и уничтожить. Хотя, я так понимаю, правитель Грозда думает о том, чтобы увести себя и людей в Пустоши.

В этот самый момент где-то в покоях Майсфельда скрипнули половицы. Наверное, служанка вышла через заднюю лестницу, чтобы навести там порядок.

- И в связи с этим мы… - Хелдор, критично осмотрев кубок, пододвинул к нему кувшин с вином.

- Пока только отправляем отряд дружинников на усиление границы, чтобы пресечь возможные рейды, ничего другого не предпринимая. Вот с Фахро…

- А что с Фахро? Город опять осажден? – Он поболтал кувшин, затем стал на весу наполнять бокал.

- Видишь ли… - Начал Карви – город взят…

Хелдор не сразу понял, что льет вино на пол. Он в растерянности выпил то, что было в кубке, поставил кувшин на стол. По залу стал разноситься сладковатый винный запах.

- Гонцы сменяли друг друга, чтобы донести эту новость, однако же, с момента этого письма многое могло измениться – Хелдору протянули свиток. Кажется, прочел его каждый из присутствующих, да не по разу, посему выглядел он довольно захватанно, а сбоку был даже чуть-чуть порван. Хелдор подлил еще вина, снова опрокинул его в себя, словно пытаясь заполнить бездонную бочку внутри себя, после чего начал изучать послание.

Временное укрытие с приходом туда княжеской семьи и дружины превращалось в настоящий город. Люди, верные князю, пережили страшное. Жители, продолжившие верно служить Хуме, пусть его власть и резко пошатнулась, старались забыть минувшую осаду, будто страшный сон. Город остался почти невредим благодаря своевременной помощи союзников.

В стенах города очень быстро кончилось место, народ начал селиться слободами снаружи, до самой темноты визжали пилы, строились новые дома, мастерские. Люди из деревень были готовы селиться поближе к городу, только лишь уберут урожай.

Пусть многим семьям пришлось уйти за реку в Арн-Дейл, пусть половина земель под пятой врага – но они выстоят. Подновлялись стены, заготавливались припасы, возводились новые башни, сторожки, а к осени вдоль новой границы везде буду готовы засеки и острожки. Если враг придет их осаждать – они уйдут, обломав зубы.

Арн-Дейл учтиво поделился металлом, также удалось вновь взяться за старые месторождения, что были брошены еще во время Усобицы.

Кузнецам требовалось неимоверное количество угля, кожевенникам и плотникам – дегтя. По этой причине очень многие крестьяне, оставившие свои наделы, взялись за непростую, но важную и на данный момент щедро оплачиваемую работу. Именно поэтому мало кто обратил внимание на несколько телег, едущих к открытым настежь воротам.

Перед воротами телеги остановили – ворота охранял десяток бойцов в красно-желтых накидках. Их сержант, несмотря на довольно юный возраст, остался без глаза, а чуть мятый, свежеокрашенный нагрудник поверх котты говорил, что он побывал бою и даже смог оттуда уйти с неплохим трофеем.

Начальник караула стал единственным глазом осматривать четыре телеги и тех, кто на них ехал - в мешках уголь, в бочках деготь, сами работяги чумазые, уставшие – хотя часть из них были на удивление крепкими, а под сажей и копотью можно было разглядеть старые шрамы – на лице и на руках. Всего три десятка.

- Чего везем? – для приличия спросил одноглазый.

- Так знамо дело, уголь – Буркнул суровый и нелюдимый работяга, что посматривал волком. Кажется, был он у прочих за главного.

Дружинники Хумы задумчиво осмотрели телеги, на которых было доверху навален уголь. Десятник открыл один мешок, задумчиво поворошил его, после чего сказал:

- Ладно, давайте быстрее. Если не разгрузитесь до темноты, то ворота закроем и кукуйте где хотите до утра.

- Да мы, ежели что, люди не гордыя, там где и прикорнем.

- Хм, я что-то их не видел раньше – задумчиво сказал один из охранников - в первый раз, наверное?

- М…да…- поникшим голосом сказал один из углежогов.

- Да ладно, не робейте. Князь распорядился ночлег для таких работяг сделать. Ну и чего пожрать тоже будет, может, не шибко вкусно, но животы набьете.

- И на том спасибо – нашелся, что ответить главный. Бывайте, служилые – углежог довольно ловко спрыгнул с телеги, и похрустел шеей вправо-влево. Тертый калач, да и шрам на руке виднеется, точно от меча. И чего это его в углежоги занесло?

Работники прошли мимо, обсуждая, что перед разгрузкой бы, пожалуй, не помешало бы и пивка дернуть.

Бакх, злобно фыркая, пытался отмыться в бочке с водой. Мало того, что пришлось пахать со своими, как конь, так еще они в саже перемазались. Сейчас он и еще тридцать самых отчаянных бойцов пойдут на серьезнейший риск, и, быть может, план полетит кувырком и их попытаются насадить на копья.

Бывший сержант Ордена, тем не менее, здраво полагал, что приказ Теодорика никак иначе не выполнить. У него было с полторы тысячи бойцов, причем пять сотен из них были воинами никудышными – бродяги, щипачи, спившиеся дворяне, браконьеры, невезучие школяры и даже бывший шут какого-то приближенного ко двору. Словом, люди, битые жизнью, но не то что бы приученные бить в ответ.

Иными словами, он точно не смог бы взять город в лоб – скорее всего, даже имей он втрое больше людей - все кончилось бы осадой и вновь подоспевшими Арн-Дейлцами, это уж точно. Приходилось идти на риск, и Бакх, стараясь поднять свой авторитет, брал риск и на себя. Так думали его спутники, а на деле, чуть что не по плану, он хватает двоих парней, что он еще знал по Ордену и даст деру. Впрочем, он и последними пожертвует, если это спасет его дубленую невзгодами шкуру.

- Ослер!

- Командир? - Бесстрастно спросил его напарник. После того, как Бакх приказал казнить его друга, он был словно сам не свой. Зато перестал возмущаться, перечить и четко следовал приказам. Кабы Бакх знал, что для этого надо повесить его закадычного друга – сделал бы это еще раньше, не терпя его выходок.

- Смотри, чтобы эти скоты больше одной кружки в трактире не выдули. Сегодня ждет дело.

- Может, вообще запретить выпивку сегодня?

Бакх задумчиво потер лоб, затем ответил:

- Чтобы углежоги после такой скотской работы не опрокинули пивка – это будет уж слишком странно. Вопросы будут задавать.

-Разумно – сухо и безразлично произнес Ослер. – Кажется, повторяется все. С южанами получилось.

- Да, но сейчас придется действовать быстрее и наглее. Теперь всего отряда нам в город не переправить, да и ни к чему… Остальные на местах?

- Да, Бакх. Едва увидят, что начинается, так и…

- Очень хорошо. Надеюсь, не проспят.

Уголь разгружать не стали, лишь отогнали телеги подальше, чтобы глаза не мозолили, а животных отогнали в стойло поблизости. После этого Бакх привел своих людей к месту – указанному охраной – и правда, тут, под просторным навесом спал и отдыхал рабочий люд из соседних деревень, вырубок и заимок. Горело несколько костров, в котлах призывно булькало густое сытное варево. Мяса немного, но овощей да муки явно не пожалели. Дым поднимался к крыше, после чего струйками расползался в стороны.

Прежде чем зайти туда, Бакх предупредил всех, чтобы они «жрали и ложились спать». Конечно же, он не боялся, что его люди проспят ранний подъем, скорее была немалая вероятность того, что липовые углежоги во время разговора у общего котла так или иначе выдадут свои намерения, или станет ясно, что они не из этой местности. Бакх не зря взял для исполнителей этого дела как можно больше новобранцев – в них привычки и повадки пока мало выдавали воинов, и их безалаберность, как ни странно, было для общего дела преимуществом.

Сам командир, не теряя времени, немного пошатался по городу, изображая уставшего и слегка выпившего трудягу - патрули им интересовались мало, потому как это было под вечер весьма обычное явление.

Работяги, памятуя, что завтра опять работать, довольно быстро угомонились. Было довольно темно, когда Бакх стал подниматься с неудобной соломенной подстилки. Зевнув, он толкнул Ослера – тот сразу вскочил, пытаясь схватиться за меч, которого на поясе не оказалось. Вспомнив, где он находится и для чего, он стал как можно тише будить бойцов. Те тихонько ворчали, потягивались, но перечить не смели.

На улицах было тихо, свет во всех окнах погас. Патрули, судя по всему, напоследок обошли город после полуночи, да и отправились на боковую до рассвета. Тем лучше.

Добравшись до телег, он и его бойцы порылись в мешках и в настеленном сене – там они достали мечи, топоры и булавы, в их личных котомках, которые они использовали вместо подушек во время ночлега, они извлекли бригантные доспехи. Ни шлемов, ни щитов, ни копий, ни арбалетов – но все же лучше, чем в одном тряпье и с дубьем, как они проходили сквозь ворота. Каждый припас кресало и промасленные тряпки. Бакх наконец почувствовал в руках два верных меча, тихонько выдохнул – без оружия он чувствовал себя будто голым.

Несколько отрывистых команд полушепотом, вооруженные люди, озираясь, начали толкать возы в указанное место. Колеса тихонько скрипели, бойцы натужно катили телеги.

Бакх возглавил диверсантов, что двигались прямо к недавно подновленным казармам, где располагалось немало дружинников Хумы. Рискованно, но стоило того. Он двинулся вперед телеги, стараясь держаться в тени домов. Факелов было мало, и они давали больше чада, чем света. Осмотрелся. Всего двое часовых – один у тяжелых двухстворчатый дверей, другой- с противоположной стороны. Бакх, неслышно ступая, двинулся к одному из прикорнувших недотеп. Быстро выбросил руку вперед, затыкая тому рот и нос, а второй жестоко и умело перерезал горло. Стражник замычал, потом послышались хрипы и вот, наконец, он обмяк, перестав держать руку убийцы. Командир лазутчиков аккуратно прислонил его к стене, а затем, вытерев окровавленные руки о накидку убитого, бесшумно двинулся дальше. Когда кровь второго часового пролилась на деревянный грязный настил, сбиваясь отвратительными серыми комками, воз, чуть дребезжа, приблизился к казармам.

- Давайте, прямо напротив ворот. Разворачивайте, да быстрее! – Зло зашипел Бакх. Его подчиненные, кажется, несколько оторопели, увидев двоих зарезанных - словно только что поняли, во что на самом деле ввязались.

После выполнения приказа его люди начали рассыпать уголь вокруг деревянного строения. Уголь добавит жара, но, чтобы быстрее занялись казармы, все это обильно полили дегтем и смолой.

Бакх, памятуя об уловке своего старого командира, приказал оставшийся уголь насыпать на телегу и тоже облить дегтем. Его люди стали разжигать угли вокруг бревенчатого строения, а Бакх с помощью кресала высек искры прямо на телегу. Огонь начал медленно разгораться, жадно впиваясь в куски угля. Когда они разгорелись так, что уже вот-вот займутся борта и колеса, он подозвал своих людей:

- Ну, шевелитесь, если не хотите воевать со всей этой кодлой, и… Давай!

Со всех сторон в помещение стал просачиваться сизый дым, начала заниматься недавно застеленная крыша, в внутри послышались тревожные возгласы.

Телега с грохотом въехала на половину, загородив собой проход, щедро сыпанув углями во все стороны, возгласы сменились криками. Бакх подумал было, что стоит заблокировать и второй проход, но поздно - полусонные дружинники открыли настежь окна, пытаясь оттуда выбраться. Один из людей Бакха бросился на безоружного дружинника, что вывалился из окна, натужно кашляя. Тупой удар по голове, и тот распластался на деревянной мостовой. За подлый удар последовало наказание – следующий вылезший, мгновенно сориентировавшись, прыгнул прямо на убийцу и, схватив его за ворот, начал колотить головой о бревенчатую стену. Товарищ бросился на выручку, чтобы его оттащить, но тут из окна вылез еще один погорелец, загодя вооруженный табуретом. Остальные хотели было присоединиться к назревающей свалке, обнажив мечи. Но командир диверсантов запретил, и как нельзя вовремя - дружинники Хумы стали лезть и из других окон, их становилось все больше, и стало ясно, что пора уходить.

-Уходим! – одернул он бойцов, когда их стали окликать на разные лады, а десятники начали отдавать команды. Бакх даже не пытался спасти оставшихся двух, полагая, что так они лишь погубят себя.

Восемь человек с оружием наготове скрылись в незаметном тупичке, образованном тремя домами. Появилось время отдышаться. На месте казарм слышался шум и грохот, крики и вопли – кажется, отставших без всякой пощады прикончили, и теперь пытались если не потушить пожар, то хотя бы спасти то, что было внутри. Слышался и лязг железа – возможно, они спешно вооружались.

- Подсадите меня! Ну!! – окликнул Бакх своих, собираясь взобраться на выложенное белым камнем старое здание. То имело почти три этажа, и командир лазутчиков мог осмотреться, утвердившись на покатой глинобитной крыше.

Отлично, в другом конце городка стал заниматься амбар и находившиеся рядом постройки. Ослер не оплошал и сделал все в лучшем виде – люди, не думая ни секунды бросятся спасать запасы зерна, позабыв о прочих опасностях. Скоро зарево будет так велико, что его увидят и из леса.

Третья группа устроила пожар на улице, где расположились ремесленники – и дегтя, похоже, не пожалели. Судя по тому, как вспыхнуло, кто-то половчее поджег еще и крыши пристроек, что были покрыты увязанной соломой.

Бакх услышал внизу, совсем близко, топот, после чего резко приник к крыше, выглядывая. Двадцать с лишним человек завернули в тупичок – без доспехов, да каждый при копьях. Значит, дружинники довольно быстро стали справляться с напастью, начав патрулировать улицы. Счет шел на минуты.

- Эй! Вот они! – послышалось из толпы – бей гадов!

Сопротивление было недолгим. Бакх, лежа ничком на крыше, не дрогнув, слушал, как убивают его людей, даже и не думая вмешиваться. Лучше они, чем он. Еще какое-то время послушав, как патруль, надсадно сопя, обыскивает убитых и обсуждает случившееся, Бакх бесшумно приподнялся и повернул голову в сторону леса – там нарастал шум.

Уже по всему городу перекликались рожки, начал бить колокол на одной из башен. Все стремились как можно быстрее потушить пожар, и Бакх, рискнув слезть, обнаружил, что на него особо никто не обращает внимания. Особо не таясь, он вернулся один к точке сбора, что была недалеко от ночлежки для работников.

Отряду Бакха повезло меньше прочих – отряд Ослера вернулся в полном составе, пусть их мечи и топоры были обагрены кровью. Отряд, который отправился в квартал к ремесленникам, разделился и некоторые люди заплутали – так что их было шестеро, причем у одного была рубленая рана на предплечье.

-Наше дело еще не окончено – сказал Бакх тоном, не допускающим возражений. – Прорвемся к воротам и откроем их настежь, пока никому до них дела нет. Чтобы наши товарищи могли не только карабкаться по стенам, но и войти через них.

- Командир, половина нашего отряда погибла – нервно проговорил молодой парень с кровью на лице. Светлые волосы были опалены жаром, а от крови слиплись в сосульки - а вы вообще смогли вернуться один! Мы свое дело сделано, не лучшим ли будет…

Никто не заметил, как меч Бакха выпорхнул из ножен – тихий шелест, росчерк, после чего слишком много взявший на себя новобранец жалобно булькнул и осел на землю. Остальные, подались назад, неверяще глядя на бьющегося в агонии паренька, что буквально три недели назад завербовали, пока тот скучал возле рынка, подыскивая работу. Он ее получил, но несколько серебряных монет аванса едва ли утешат его мать и младшую сестру.

- Еще будут для меня какие-то дельные советы? Ты? Или ты? – указывал он кончиком окровавленного меча то на одного, то на другого. Теперь ноги в руки и двинулись к долбаным воротам!

Широкая пузатая каменная башня с пристроенными к ним хозяйственными постройками и казармами была, в случае чего, не самой лучшей линией укреплений, но здесь и в ближайших домах, по большому счету, жили все лучшие люди Хумы со своими семьями - и дворяне, и самые опытные из дружинников, которых старый князь подчас чествовал даже больше, чем самых благородных, потому как твердости руки каждого из них был обязан жизнью.

Недавно возведенный барак с новобранцами, что был построен поодаль, возле импровизированного плаца, вдруг вспыхнул в ночи словно свечка. Молодые воины не растерялись и уже в первые же минуты случившегося отправили отряд - в исподнем, но при оружии, который сообщил о поджоге.

Дружинники и дворяне, что были рядом, стали спешно вооружаться, женщины и дети начали собираться в главном зале башни. Хума мог увидеть чуть замешкавшегося Вивьена, который порывисто поцеловал жену, которая несла на руках младенца. Едва та проследовала в укрытие, лицо молодого рыцаря стало суровым и сосредоточенным.

Бряцал металл, скрипели ремешки – и вскоре на месте заспанных людей в распоряжении Хумы было почти пять сотен воинов, готовых встретить любую опасность – и та не преминула напомнить о себе. Вивьен начал горячиться, требуя разбиться на отряды по полсотни человек, после чего отловить всех поджигателей, а к полудню при всем честном народе сварить их в масле или смоле, но Гектор призвал осмотреться и выдвигаться наверняка. В этот самый момент раздался шум на стенах – кто-то напал на немногочисленных стражников, охранявших стены. Вскоре раздался грохот у ворот, и стала ясно, что их под шумок открыли изнутри. Оставив примерно треть воинов подле башни, Хума лично повел основную часть собранного в ночи войска к воротам. Он шел впереди, облаченный в латные доспехи своего предка, по левую и правую руку от него Гектор и Вивьен. Вместе с ними шли самые крепкие и опытные воины, с помощью которых он намеревался пресечь дерзкий приступ, опрокинув противника – иного выбора не стояло.

Половина площади, увы, была уже запружена атаковавшими. Судя по скорости и дерзости – налетчики Теодорика. Был, однако же, в их рядах удивительных порядок – несколько сотен налетчиков выстраивалось в ровные порядки, прикрываясь щитами. У некоторых в руках были копья, двуручные топоры или арбалеты. Последние, однако, не были нацелены на защитников, а опущены вниз.

Налетчики не собиралась атаковать их сходу, а остановилась, ожидая приказа. Хума приказал своим воинам перестроиться и ждать отмашки. Тут он, близоруко щурясь, увидел, как на крепостной стене застыли факелы – атаковавшие перебрались через крепостной вал, но особо никуда не спешили. Еще немного, и город запылает с новой силой…

Вперед, навстречу Хуме вышел простоватого вида воин – без шлема, в простом бригантном доспехе – но при двух мечах. Волосы были растрепаны, на лице – сажа и кровь. Судя по уверенной походке, он и был здесь главным.

- Не ожидал такого, Хума, от простых налетчиков? – Спросил тот бахвалисто.

- Я всегда признаю успехи других… Даже врагов. Но почему мы еще не схватились насмерть?

- У рейдеров Теодорика появился вожак, что думает головой – без лишней скромности сказал тот. Как видишь, дисциплина в наших рядах железна. И эти люди не бросятся бездумно в бой. Или, напротив, не отправятся грабить дома и убитых прежде, чем я позволю.

- Что ты хочешь? – Напрямую спросил Хума – К делу.

- Ты старый, опытный воин, князь. Сколько твоих людей погибнет, если мечи заговорят вместо нас?

Вивьен дерзко дернулся вперед, но Гектор остановил его, потянув за наплечник.

- И моих тоже – добавил вожак. У меня приказ захватит город - и я намерен его выполнить. А как мы это сделаем- зависит от тебя, князь.

- Я слушаю.

- Если начнется бой, то твои дружинники, быть может, продавят нас. Но мы не бежим с поля боя, мы растворимся в твоем городе. Убивая, поджигая. Не щадя ни-ко-го – весомо и ровно сказал тот, словно говорил не об убийстве, а тяжелой физической работе. Да, вы рано или поздно даже перебьете нас или рассеете. Но что останется от города?Пылающие головни? Убитые женщины и дети? Будет ли это очередной победой князя Хумы?

Повисло молчание. Старый князь вдруг ссутулился, вздохнул:

- Я хочу сохранить свою честь и доброе имя. Но я также хочу спасти подданных от бессмысленной резни. Если условия будут… Приемлемы.

- Моя задача – занять этот город для Теодорика, а не утопить в крови горожан и своих людей. В конце концов, я лишь недавно смог собрать столь крупный отряд и никак не желаю тут же потерять две его трети, если не больше. – Доверительно сказал Бакх - Посему я предлагаю тебе, всем твоим воинам с семьями и вообще всем, кто захочет отсюда уйти – уходить. Берете все, что можете унести.

Минута, вторая. Бакх терпеливо и невозмутимо ждал всего в нескольких шагах от вражеского строя, сжимая рукояти мечей и делая вид, что страшно заинтересован носками своих сапог.

- Я принял решение. Мы собираем вещи, припасы – и уходим. Но будут ли гарантии?

- Хума! Это он! Тот самый! – не выдержав, сказал Вивьен.- Он отдал меня стюрангардцам!

- Ты говорил, что он держал тебя в плену до последнего, хотя у него было больше шансов получить виселицу, а не выкуп, но он даже не пытался от тебя избавиться.

- Вы его защищаете, князь?!

- Я лишь говорю, что он наемник, а не мясник. Тем не менее, господин наемник, нам нужны гарантии.

- Обмен заложниками? – уточнил Бакх.

- При всем уважении к вашему военному успеху – деликатно произнес Хума – но кто из ваших людей стол ценен, чтобы…

Под общий изумленный вздох командир диверсантов сделал шаг вперед:

- Я подойду? –Думаю, это лучшая гарантия.

- Неожиданно – согласился старый князь. – И как я могу достойно ответить? Стать заложником самому?

- Это было бы слишком самонадеянно. Но кто-то из княжьих помощников бы подошел. Вивьен?

Молодой воин сначала подался назад, через открытое забрало было видно, как он побледнел. Перед глазами, судя по всему, пронеслись те события, что застали его в плену. Может, припомнил и оруженосца, что погиб по его самонадеянности, как знать. Затем он резко покраснел от гнева, а рука легла на меч. Само собой, на этот раз никто не собирался его связывать, но воспоминания, видимо, все еще были весьма болезненны.

- Если это… Необходимо, князь – проговорил он сквозь сжатые зубы – то я исполню вашу просьбу – голос сорвался на хрип, будто кто-то или что-то душило его - лишь позаботьтесь о моей жене…

- Пойду я, отец – решительно сказал Гектор.

- Сын…

- Утрать ты мою непоколебимость, или ярость Вивьена – ты в любом случае многое потеряешь. Но моя голова достаточно холодна для того, чтобы понять – это войско держится лишь на этом человеке. И вред, причиненный мне, обернется для них поражением.

- Разумные слова – произнес Бакх. - И наши договоренности тоже держатся на мне – тут полно бывалых головорезов, что утопят город в крови, пока вы за ними гонитесь. К полудню все, кто желает, могут покинуть город, после чего мы войдем в него.

-И что будет с городом? – Спросил княжич, подойдя к Бакху вплотную.

-Нам не нужно пепелище… Как бы странно это ни звучало после этих поджогов. – Ответил Бакх, заметив в отблесках факелов грустную ухмылку князя - Город будет передан в руки Теодорика.

Хума одобрительно кивнул, после чего предводитель атакующих встал прямо рядом с Вивьеном, а Гектор вместе с налетчиками двинулся на выход из города, одобрительно кивнув отцу.

Пожары потушили быстро, еще в ночи. Князь собрал представителей мастеровых, рабочих и других важных людей города, сообщив о своих дальнейших планах. Чуть заря, Вивьен разослал всадников по ближайшим деревням, сообщая о произошедшем. До многих, конечно, уже дошли слухи о том, что оставшиеся за лесом крестьяне мирно сосуществуют с гномами, и подумают, что вовсе и ни к чему сниматься с насиженных мест. Но кто знает ведь, что на уме у Теодорика. Бакх прошел долгий путь от разбойника и похитителя до командира собственного войска, но всего он, конечно же, не решал.

Ближе к полудню, через ворота потянулись люди – через одни Хума со своей дружиной, родичами, слугами, через другие – жители города. Дружина стала выстраиваться в несколько шеренг напротив войска Бакха, а с фланга были верховые, которых вел Вивьен, всех мирных с повозками и скарбом стали пропускать дальше.

От собравшегося войска налетчиков двинулся к своим Гектор, целый и невредимый. Бакх, наблюдая за его приближением, поравнялся с Хумой, затем произнес:

- Думаю, князь достаточно мудр для того, чтобы не возвращаться в город, пока мы там.

- Надо думать, князь в изгнании.

- Я не знаю таких тонкостей, я воин, а не правитель. Но мой последний совет. Бесплатный.

- В самом деле?

- Думаю, у вас тут есть еще пара крепостей, но люди, что пошли за тобой, там не укроются, а это значит – быть резне. Уходите в Арн-Дейл.

- Это не совет, Бакх, а угроза.

- Вот и нет. В городе мы будем какое-то время, пока не подтянут гарнизон, и при удачном для нас обоих раскладе – мечи мы скрестим нескоро. Но думаешь, Теодорик сделал ставку лишь на полторы тысячи рейдеров?

Хума, что-то пробормотав, задумался.

-Уходите. Просто уходите. Я не скажу большего. Поравнявшись с Гектором, он кивнул ему и двинулся к своим.

Князь, понимая, что дорога у них теперь только одна, немедленно отдал приказ послать гонца в Арн-Дейл.

Хелдор помолчал, поскреб заросший подбородок. Он, сам того не желая, начал искать причину в себе, но усилием воли пресек в себе это мерзкое чувство. В путешествии он был, или в Арн-Дейле – ничего бы не изменилось, и о произошедшем узнал был из этого чуть рваного клочка бумаги.

- Так понимаю, с утра надо двигаться. Но если Бакх не соврал – им придется несладко.

- У бродов вновь собирается ополчение. Готовят второй понтон, чтобы переправиться на земли Фахро… Бывшие. - Сообщил Майсфельд. - Люди идут охотно, в прошлый раз они буквально разгромили врага, пусть и уступающего числом.

-Я знаю того, кто это провернул. Боюсь, если он со своим отрядом схлестнется с ополчением, то последнему не поздоровится…

- Бакх хитрый лис, Хелдор -вдруг подал голос Лекс - и жадный. Да, он мог соврать и чуть что выдвинуться в погоню. Но один он не броситься на пики ополчения. По крайней мере, первый.

- Кажется, он не очень хочет гробить свое войско, иначе бы устроил резню еще в городе Хумы. С совершенно неясным результатом.

- Вы ведь знаете, кто это? – нахмурился граф, силясь что-то вспомнить.

- Да, ваша Светлость. Это тот самый человек из… Нашего бывшего Ордена.

- Что же, он смог очень высоко подняться, в таком случае.

- Разбойниками командовал он. И мы подозреваем, что в Нейтральных Землях тоже без него не обошлось.

- Гм…- задумался Карви. – Как бы то ни было, мы не потребуем от ополчения того, что они не смогут выполнить.

- Но вот поддержка в виде сильных бойцов не повредит. - Решительно произнес Майсфельд, и перебросить их необходимо быстро, особенно если олдермены решат вывести ополчение за реку.

- Если они в курсе всего происходящего, то так и сделают – подумал Хелдор, вспоминая Войта – не ради Хумы , конечно, ради других, таких же крестьян.

- Ну а мы, стало быть, поможем Хуме… Если есть кому помогать – вздохнул Майсфельд – новость уже не вполне свежая, и нам придется с тревогой ждать следующую.

-Его сын, Гектор, весьма сметлив, а уравновешивает его Вивьен, что хорошо знает, где и когда ударить побольнее. А как Хума заманил лучший отряд в город вы все и так в курсе. –заметил Хелдор.

- Я лично возглавлю конный отряд - заявил Лонгарм. - В конце концов, еще тем летом мы стали приятелями с Хумой. Рыцари отправятся с оруженосцами в поход, да и, кроме того, некоторые выставят вместо себя латников.

- Латников? – Кажется, Майсфельд не вполне понял, о чем речь.

- Ах, да – Лонгарм самодовольно хмыкнул – обязываю наиболее богатых снаряжать и готовить еще одного воина. Кто слишком стар, и не имеет достаточно обученных отпрысков – также выставляют латников… Я думаю, что наш отряд сможет быстро поставить противника на место, если там действуют рейдеры Теодорика.

- А будет ли у вас… место. На спинах ваших… Лосей? То есть, лошадей? – Осмелился спросить Корнуэлль.

Лонгарм не понял, что остроухий от него хочет, сердито встопорщив усы, но потом, все же, переспросил:

- Что ты имеешь ввиду?

- Мы не умеем править ло… лошадьми. Но я уверен, что мы хорошие стрелки, и…

- Конь и так несет всадника в полном облачении, да и сам он покрыт толстой попоной и оголовьем. Есть еще заводные кони, но обычно мы на них и совершаем переход, если есть возможность…

- Значит, не получится – подытожил Корнуэль.

- И что, только рыцарей и их свиту посылать на подмогу? Они хороши для удара и пробивания вражеских порядков, но при них не будет стоящей пехоты...- Начал Карви – гм, ну, то есть, мы не знаем, как поведет себя ополчение, если за них возьмутся всерьез. Ранее они сражались с перевесом вдвое, втрое, а тут – нам неизвестно, сколько людей туда послал Теодорик.

- А если отправить дружинников, что умеют хорошо двигаться верхом? У них крепкий доспех, опыт и…

- И все почти они сейчас являются командирами отрядов - напомнил Майсфельд - Сводный отряд из десятников, сержантов и сотников и вообще ветеранов Ничейных Гор это будет силища страшная, но так рисковать, не побоюсь того слова, хребтом нашей дружины…

- А что насчет возов и повозок? – пришла Хелдору мысль.

- Эм, что? Хелдор, про обоз пока речи не идет – возразил Карви, это позже.

- Да нет же. Использовать самые крепкие и быстрые телеги, чтобы на них могли двигаться воины. Быки выносливы, будут двигаться хоть весь день… И это быстрее, чем пешком.

- Боюсь, рыцарские кони будут идти быстрее… - Осторожно заметил Лонгарм.

- Ну не будете же вы идти до бродов полтора дня на рысях? Только если не собираетесь потом биться пешком. – Поспешно возразил Хелдор.

- Кхм. Дерзко, но правдиво – насупился Лонгарм.

- Тогда эльфов и некоторое число дружинников можно разместить в телегах. С минимумом скарба – предложил Хелдор.

- А часть воинов отправится верхом. И пусть, что часть из них командиры. – Карви поднялся с места - Помогут управлять ополчением. Хм… а если еще там будет толковый лейтенант.

- Карви… Опасливо возразил Майсфельд.

- Без толкового лейтенанта, ваша светлость, никак. У ополчения есть павезьеры. И множество пращников и боги знает, кого. Лонгарму с ними возиться будет некогда. А я не смогу применить их так, как следует.

Лейтенант прищурился и, как бы благодаря, кивнул.

Майсфельд тяжко вздохнул, переводя взгляд с одного командира на другого:

- Кажется, вы решили все без меня.

- Ваша светлость, одно слово, и мы останемся в городе – покорно произнес лейтенант.

- Так и есть, господин – покивал Хелдор - я и так часто испытываю ваше терпение, чтобы перечить в такой момент. Так что готов смиренно остаться в городе– командир пикинеров не без труда скрыл некоторое ехидство в своих словах.

- Залиться вином с дороги – как бы размышляя вслух, добавил Халдык, со скучающим видом смотрящий в окно.

- Ну еще чего. – остановил их жестом маркграф - Я за те решения, от которых больше будет толку, и неважно, исходят ли те от меня или нет…

Ранним утром продирающие глаза жители города провожали отряд воинов. Отряд был, по сравнению с прошлым походом, не самым большим, но опытным и вооруженным до зубов. Первыми двигались три десятка рыцарей, возглавляемые сэром Лонгармом, столько же оруженосцев при них и порядка двадцати латников. Большинство в числе последних - обедневшие дворяне, у которых подчас не было даже своего личного коня. Один из среди них, впрочем, выделялся – это был сын разбогатевшего горожанина, что решил попытать счастья на этом поприще.

Хелдор сейчас беседовал с этим юношей, что в седле держался уверенно, но нагрудник был явно с чужого плеча – обрезан и второпях завальцован по краям. Тем не менее, кольчуга и бригантные поножи сидели на нем хорошо, кавалерийское копье, придерживаемое правой рукой, упиралось в стопу, а одной лишь правой он управлял конем, что был несколько здоровее Сивки, на которой сидел Хелдор. За ним также конным порядком ехал Карви с несколькими своими ветеранами, среди которых были и те, кто отправлялись в первый рейд на земли Аррена, как то Терт, Армир и Бок, а также Фиона, Белка и Фальд. Среди прочих командиров был и Ивви, но он сразу заявил, что изволит покемарить в телеге. Точнее, с удобством расположив свою голову на коленках у Норки. Все эти опытные люди, по задумке, должны будут придать некоторую твердость отрядам ополченцев.

Верхом на некрупных мохноногих лошадках двигались бойцы из Роты Себастьяна – примерно с десяток от их числа, остальные были в телегах. Лошадки были столь невелики, что арбалетчики, сидя на них, едва ли были выше Халдыка, который шел рядом с ними широким, размашистым шагом.

В городе взяли десятка с два самых крепких возов и, само собой, не пожалели самых сильных быков. Еще и довольно быстрых – относительно их собратьев, конечно же. На возах разместились дружинники – в том числе и те пикинеры, которых вчера отобрали Ивви с Фионой – в лучшей броне и лишь из числа тех, кто был в весенней кампании, отряд эльфов и арбалетчики – всего около двух сотен. Эльфов снабдили кольчугами и открытыми шлемами. Однако, больше всего они радовались тому, что каждый наконечник у их стрелы был металлическим, это до сих пор было им в новинку. Корнуэлль так и не расстался с тем тесаком, с которым он пришел к городу весной, почитая его особенным. Тем не менее, его почистили, немного переточили- а еще справили под него приличные ножны.

Кроме воинского снаряжения и кое-какого скарба при себе у них ничего не было – нужно было как можно быстрее добраться до собиравшегося ополчения, а там уже предпринимать какие-то действия.

Десяток Флеры Хелдор, конечно же, оставил дома, как и других путешественников, что преодолели с ним столь нелегкий путь – не считая зеленокожего, конечно. Все восприняли новость об отдыхе с радостью – кроме Крисса, разумеется, что был невероятно оскорблен тем, что он, едва помог Хелдору пересобрать командирский комплект доспехов для более упорного боя, был отправлен спать. С собой они взяли двух других пареньков, что всегда вертелись при Фионе с Ивви, и мальчуган воспринял это, как личное оскорбление. Утром, забыв обо всяком «этикете», который Крисс старался выполнять неукоснительно, обиженный парень притащил командиру кашу, хлеб, несколько вареных яиц и, что-то нечленораздельно буркнув, удалился в свой закуток.

Чем дальше небольшое войско отдалялось от города, тем более бдительными выглядели крестьяне. Вместо пары дремлющих на башнях дозорных стали появляться небольшие отряды, которые пылили по дорогам туда-сюда или неумело, но старательно прятались под навесами, сооруженных на холмах или над обрывами.

К вечеру отряд остановился возле довольно крупной деревни, местность вокруг которой Хелдор смутно узнавал – дорога от нее вела к поселкам, что в большинстве своем занималась бортничеством, и именно там отряд дружинников впервые решительно перешел в наступление, накрыв притон одной из крупных разбойничьих банд. Не будь той победы, и вскоре бандиты начали бы появляться у стен города.

Дальние Овсянки, название командиру пикинеров тоже было знакомо. Раньше грабители обирали жителей, забирая даже юношей и девушек, теперь же на околицах строились новые дома, две смотровые башни не позволяли застать деревню врасплох, сигнальный костер был сложен и укрыт от непогоды, а навстречу их небольшому войску выдвинулся отряд в полсотни человек -судя по всему, сюда подошли ополченцы и из соседних деревень, что были по соседству.

- Как только через наши места проскакал гонец, так мы и на чеку, господа хорошие – проговорил седой, но еще крепкий мужчина в кожаном доспехе, когда к нему приблизились Карви и Хелдор. Доспех, к слову, был уже новый. Наметанный глаз заметит свежие срезы на кожаных пластинах, шнурки тоже выглядели новыми и крепкими.

- Спасибо за службу – вежливо произнес лейтенант. Мы выдвигаемся в сторону бродов, но сегодня нам нужен постой. Ваши жители смогут нас принять?

- Думаю, что охотно – закивал главный – нам выдвигаться следом?

- Думаю, нет нужды. Тем более, сами знаете, рейдеры могут появиться малыми отрядами в любом месте.

- Это уж точно, одни ретивые с месяц тому как в Мохнатые Шмели забрались – хотели поджечь амбар и ульи разорить. Но они пожалели.

- Всех изрубили – одобрительно спросил Хелдор

- Восьмерых, вестимо, да. А еще четверых, стало быть, связали да на пасеке оставили. Последнему, которому лесоруб руку отсек – отпустили, чтоб знали…

Хелдор ничего не ответил, задумавшись. Одобрить он того не мог, да и неповадно крестьянам такое судилище учинять, с другой стороны - за поджог амбара и попытку разорить пасеку, от которой зависит выживание деревни, налетчиков и так стоило лишить жизни, а уж каким образом…

В этих местах графа и его людей уважали, потому для каждого двора делом чести было накормить приезжих. В доме старосты привечали командиров от дружины и рыцарей, снедь тащили из амбара и погребов, иначе такой толпы было не прокормить. Оруженосцы, дружинники арбалетчики поселились в домах поскромнее. К эльфам отнесли с подозрением, но тоже пригласили заночевать в избах. Остроухие, извиняясь и что-то при этом лопоча на своем, предпочли заночевать в лесу, предварительно попросив разрешения поохотиться; получив согласие, они удалились.

Хотя староста деревни и пытался всячески угодить гостям, Лонгарм и его рыцари выглядели презабавно. Хелдор так близко столовался с дворянским ополчением впервые: несмотря на то, что почти все из отправившихся в путь доказали свою отвагу и в бою за Резиденцию, и за сражение в Ничейных землях, причем дважды, но аристократами они быть не переставали. Видно это было по тому, как они держались. Яства на простых деревянных блюдах, равно как и местное пиво с медовухой в глиняных кружках воспринималась ими как грубая солдатская пища, которую они вынуждены вкушать в походе. От этого Хелдору казалось, что дворяне будто раздувались от важности совершенного ими подвига на стезе воина.

Командиру пикинеров же, напротив, очень понравилось местное угощение и ему, как и другим командирам дружины, было очевидно, как расстарались местные. Смешно было смотреть, как Лонгарм недовольно хмыкал, когда его кубок оказывался пустым. За их столом, как могла, прислуживала дочка старосты. Поверх льняной сорочки она надела нарядный сарафан, однако же, не забыла повязать поверх передник, чтобы сберечь ценный для нее наряд. На шее были бусы из мелкого, необработанного янтаря. Хелдор смекнул, что янтарь мог попасть сюда с побережья Фахро, а значит, даже столь грубо отделанное украшение было для дочери старосты настоящим богатством. Русые волосы были заплетены в две тугие косы. Когда та подошла к той половине стола, где сидел командир пикинеров со своими подчиненными, он смог разглядеть ее получше – светло-карие глаза широко распахнутые, обрамленные густыми ресницами, небольшой аккуратный нос – а наполняя бокал Хелдора, она широко улыбнулась, едва заметно подмигнув. Подливая вино остальным, она вскоре опорожнила кувшин и удалилась, украдкой поглядывая на Хелдора. Молодой воин растерянно отхлебнул из глиняной посуды, стрельнув глазами в ту сторону, куда она направилась.

- Что опять? – словно холодной водой окатил его вопрос Ивви.

- Эм… - Несколько растерялся Хелдор, после чего, вздохнув, залпом опрокинул в себя вино. Кисловато, но сойдет.

- Ну, а вдруг внуков дождусь – вполголоса сказала Фиона, чтобы слышали лишь те, кто рядом.

Хелдор с досадой от них отмахнулся. Романтический порыв был зарублен на корню. И слава богам. Остаток вечера он несчастную девушку старательно игнорировал, покуда, с наступлением ночи, он не отправился спать в комнату, отведенную для него и еще нескольких дружинников. Командир пикинеров, чувствуя приятный шум в ушах и легкое головокружение, практически мгновенно уснул, на этот раз даже ни на минуту не оставшись наедине со своими мыслями.

Встали еще до третьих петухов, и новости были если не тревожные, то настораживающие – некоторые жители Фахро, уставшие, изможденные в ночи добирались до бродов. Это сообщил полусонный гонец, отправленный оттуда. Поменяв скакуна, он, отчаянно зевая, поспешил в сторону города.

Наверняка многие селяне не спешили выполнять поручение князя, надеясь на авось, а потому налетчики Теодорика забрались уже вглубь княжеских земель, наводя ужас на практически беззащитных крестьян - и теперь они бежали подчас как есть, даже не забрав припасов или инструмента.

Олдермены отдали приказ приготовиться к переправе и приготовиться к защите простых селян, о чем поспешили сообщить – разумно полагая, что без их вмешательства у бродов случится непоправимое.

Воины сразу облачились в полное снаряжение, а к тому моменту, как на Хелдоре и рыцарях были застегнуты последние пряжки, из лесу показались эльфы. Остроухие, кроме прочего, несли с собой и добытую ночью дичь, намереваясь ей поделиться с селянами. Командиры отряда оставили после себя немного серебра старосте – в этом не было необходимости, но объедать местных жителей не хотелось.

Ближе к бродам стали встречаться беженцы. В основном они молча и угрюмо раздавались в стороны, недоверчивая посматривая на небольшое войско так, будто они по их души. Когда река и ближайшая к ним поляна, где бы сражен волколак, стала смутно виднеться вдали, показалась еще одна беженка – женщина с целой стайкой детей. Старший уже был юношей, с пробивающимися усиками, младшего она несла на руках. Все были грязные, ободранные, а когда Хелдор, едущий в голове колонны, приблизился к ним, его обдало запахом гари.

Сразу стало ясно, что застали их врасплох, потому что в этот момент несчастная женщина, поставив на землю младшего, бросилась к Хелдору. Она ухватила его за стремя, громко рыдая и пытаясь что-то сказать. Кажется, она благодарила саму судьбу, что ей удалось бежать и стала просить покормить ее детей, чем боги пошлют. Колонна остановилась в некотором замешательстве. Хелдор слез с коня, обнял рыдающую женщину, пытаясь успокоить, после чего окликнул своих людей, чтобы покопались в своих закромах.

Сердобольные дружинники и стражники отыскали им снеди в своих мешках, даже на два, а то и три дня. Эльфы, пошушукавшись, торжественно вручили старшему сыну заячью тушку. Едва им было в чем его приготовить, но не отказываться же, в самом деле.

- Скажи, добрая женщина – спросил Хелдор, когда рыдания и мольбы, сменившиеся благодарностями и причитаниями, чуть утихли – а на мосту не было наших? Почему тебе там не помогли, и не приютили твоих детей? Там живут очень хорошие люди, и…

- Да вы первые, на кого я набрела – смущенно сказала женщина. – Моя деревня была недалече от лесного брода… Как энти душегубы начали дома без разбору палить, мы через окно выбрались и бежать… За нами не погнались, там главный был такой серьезный у них… С двумя мечами и злой. Приказал погреба обирать «до последнего зерна».

Хелдор, собравшись с мыслями переспросил:

- И далеко ли до того брода?

- Да несколько часов хода… Но о нем только местные знали, да и… Да и на телегах вам там не пройти…

- Зато те твои «душегубы», матушка – запросто там могли пробраться - возразил Хелдор – спасибо тебе, помогла ты нам очень, ступай с добром! – Хелдор торжественно вручил изможденной женщине несколько новеньких медных монет. – Держи, на первое время, а там не пропадешь, вот смотрю, какой у тебя старший здоровяк.

Паренек немногим старше Крисса заулыбался и приосанился, хотя с виду он, на самом деле, был довольно тщедушный.

- Это он нас оттуда и вывел – не без гордости произнесла мать семейства – прошу вас, спешите, устройте тем супостатам – женщина, встав на обочину, провожала взглядом колонну, напоследок осенив их защитным знаком Верховного Отца. Затем, погоняя ребятню, что заталкивала за щеки слегка черствый хлеб, поспешила дальше по дороге.

- Думаю, если бы они хотели прорваться через брод с целью рейда – то сделали бы это уже сейчас. Кто-то или что-то заставило их сменить планы и остановиться. Но почему? – Взял слово Хелдор, пригласив переговорить Лонгарма и Карви.

- Могу лишь сразу сказать – хорошо, что мы сюда явились, причем лично. Иначе быть беде. – Кивнул Лонгарм.

- Кто-то донес о том, что мы выдвинулись из города? – спросил остальных Хелдор.

- Понимаешь, мы, скажем так, не крадемся, а двигаемся вполне открыто… Тут не нужен лазутчик, чтобы понять, что к чему.

- То есть мы можем предположить, что слухи могли как-то дойти за реку? Случайно? Кто-то перебрался от нас к ним и совершенно случайно пустил этот слух другим крестьянам, а те его любезно донесли налетчикам? Точнее, одному конкретному налетчику?

- Ты все про своего бывшего товарища, Хелдор? – Осенило Карви – Слишком уж ты осведомлен о его делах.

Ответная гадость вертелась на языке, но командир пикинеров сдержался:

- Не так много людей в этой части света способны драться двумя парными мечами и при этом не порезаться. Еще меньше командуют налетчиками.

Карви, придерживая поводья, поднял руки в примирительном жесте:

- Моя последняя реплика была лишней, друг мой.

- Как бы то ни было – идем к понтонам – дал о себе знать Лонгарм - быть может, сражение вот-вот начнется, а нам еще придется переправиться. А кавалерии еще и найти место, чтобы развернуться и ударить в копья.

- И что? Проигнорируем лесной брод у себя под боком? А если они все еще там? Или следят за нами, выжидая, когда мы переправимся? – Возразил Лейтенант.

- Но и если мы погонимся за ними – все зря. – сказал Хелдор – видят боги, я очень хочу встретиться с Бакхом, чтобы пересчитать ему все ребра, и мои братья с сестрами тоже – показал он на Ивви, Фиону, Норку, и Фальда, что встрепенулись при упоминании его имени – после чего мы бы притащили его в кандалах Графу. Но даже такой коварный матерый лис не стоит того, чтобы бросать на произвол судьбы ополчение, доведись им вступить в бой.

- Я так понимаю, там места лесистые… Кавалерия завязнет, вам, пикинерам, тоже сладко не будет. Лезть туда если не самоубийство, то риск огромный. – заметил командир рыцарского ополчения.

- У нас есть те, кто в лесу чувствуют себя вольготно – Карви напомнил об эльфах.

- Пять десятков стрелков, пусть и отменных… Давайте спросим Корнуэлля – спохватился Хелдор – он тоже член совета.

Командиры Майсфельда случайно забыли о своем коллеге. К счастью, тот был не в обиде, и когда его смущенно пригласили к беседе, он подбежал ко всадникам радостно, и поспешно, словно глуповатый, но преданный пес. Был бы хвост – вилял бы им.

Предводитель эльфов выполнил бы и более рискованный приказ, а этот был, в общем-то, неплох. Остроухие стрелки должны будут найти брод и занять место подле него, после чего стрелять во всякого, кто похож на налетчика. На случай, если что-то пойдет не так, Хелдор предложил Халдыку проследовать с ними, чтобы прикрыть отход. Один только вид зеленого великана поможет выиграть время, не говоря уже о его силище.

Нелюди на службе Арн-Дейла отправились готовить засаду, орк с Корнуэллем о чем-то азартно спорили – главное, не дошло бы до драки. Эльфы взяли с собой по три колчана, что везли с собой, а еще по пучку тащили под мышкой. За такими стрелками , пожалуй, лучше гнать целую подводу стрел, но где ее теперь возьмешь.

Требовалось послать гонца в деревни, что были поблизости – в частности, в Пять Деревень, и Лонгарм хотел послать было самого молодого из оруженосцев, которому приказ был совсем не по душе и он начал было артачиться. Прежде, чем терпение старого рыцаря лопнуло, вопрос намеревался решиться сам собой: от бродов прискакал вестовой.

- Командир! –Запыхавшись – сказал тот – эм, командиры? – Бедолага не мог понять, кто в отряде старший.

- Говори со мной – с молчаливого согласия остальных, высказался Карви – о, я же тебя знаю, ты ведь и в город сам привозил послание. Неужто ты второй день в седле?

- Господа, ополчение уже выстраивает свои ряды за рекой, и ваше участие отлагательств не терпит!

- Отлагательств… Не терпит – эхом произнес Хелдор, с недоверием посматривая на довольно простецки одетого посыльного – тусклая шерстяная одежда, на которую пожалели красителя. Слишком уж явно зашитая прореха на локте. Сапоги, напротив, были неплохие. Обычно вестовые, что были набраны в деревнях да весях, из всего богатства имели только лошадь – так что носили они башмаки или вовсе сандалии, а не добротно стачанные сапоги.

- Ну то есть надо торопиться – поспешил тот исправиться – из-за чего Хелдору он показался еще более подозрительным. Ивви, делая вид, что слез с обоза размять ноги, оказался у подозрительного всадника за спиной.

- Поторопись-как ты, добрый человек, по соседним деревням. Говорят, враг за бродом в лесу, так и ждет, пока мы перейдем реку, чтобы напасть на наши деревни.

- Ой… То есть… Вот ведь как… Кто бы мог подумать, что там есть брод… - Он воровато посмотрел в ту сторону, куда несколько минут назад ушли эльфы.

- Я не говорил тебе, где он – весомо сказал Хелдор. – Липовый посыльный, а таковым он и являлся, испуганно подался назад, дергая лошадь за поводья, готовый сорваться в галоп. Вот теперь он точно выдал себя. Неясно, тоже ли Карви испытывал подозрения, либо просто смекнул, что для вестового он ведет себя слишком уж нервно, но он послал своего коня вперед, после чего, поравнявшись с изменником, ухватил того за ворот и с силой швырнул наземь. Его тут же поднял подоспевший Ивви – одной рукой он держал его, не давая вырваться, а другой – обнаженный меч.

- Говори, кто ты такой, сукин сын? Когда предал Арн-Дейл, и кто тебя нанял?!

Отчаянным рывком изменник попытался вытащить из под рубахи оружие длиною примерно в локоть – с широким лезвием и односторонней заточкой. Лезвие бесполезно и жалко чиркнуло по наручу и налокотнику Ивви, после чего сотник Хелдора быстро, без замаха ткнул мечом липового гонца точно под ложечку, войдя вглубь на ладонь. Изменник мешком рухнул на землю, кровь из широкой раны залила пыльную, утоптанную дорогу, сбиваясь в мерзкие бурые пятна. От возов удивленно потянулись бойцы, не понимая, что, собственно, произошло.

- Кажется, нам все же придется выбрать другого гонца – меланхолично заявил Хелдор. – Если б не беженка, что встретилась нам по дороге – прозевали бы налетчиков.

- Командир пехотинцев не в праве мне давать указания – вновь заартачился оруженосец, которого до этого пытались отправить гонцом. Доспех на нем был начищен до блеска, на шлеме, притороченном к седлу, были аляписто раскрашенные перья. Конь был без защиты, но в красивой зелено-красной попоне, в цвет налатника и перьев на шлеме. Словно не на войну собрался, а на праздник – отец послал меня стяжать подвиги, а не разъезжать по селам и уговаривать ленивых селян прятать скотину…

- Гавейн, чтобы тебя приподняло да шлепнуло! – взвился Лонгарм – одно мое слово – и ты не только в жизни не будешь посвящен в рыцари, но и станешь конюхом или псарем, клянусь тебе в том!

- Но…

- Общее дело важнее твоих амбиций, юноша! Оставь копье в обозе и немедленно отправляйся!

Хелдор тут же понял, что дерзкому оруженосцу лет шестнадцать от силы – он тихонько всхлипнул, нижняя губа задрожала. Заметив, что Хелдор смотрит на него, он поспешно нахлобучил на себя шлем, чтобы никто не видел, как он разрыдался, и отправился в путь.

- Спасибо, Вам, сэр Лонгарм. – искренне сказал Хелдор. Дворянам часто не хватает дисциплины, но, судя по всему, вам удается искоренить этот недуг.

- Так и нужно – ничуть не смущаясь, сказал седоусый рыцарь –вот в Империи, говорят, с этим сурово – бежал из боя – отнимут надел. Ослушался – отнимут надел. Не выступил в поход, думаешь, что? Именно, отнимут надел. Идут в бой как миленькие, только что локтями не пихаются.

- Сурово, но справедливо… - задумчиво покусав губу, сказал командир пикинеров.

- Вот придет время… Эх, тем не менее, нас ждут ополченцы, господа. - а этого повесить бы, да с табличкой, мол предатель…

- Вряд ли он теперь будет сильно против – посетовал Ивви, убирая в ножны меч.

- А это уже неважно, юный дружинник – предателя следует повесить на потеху птицам, даже если он уже мертв…

Так и поступили - ближайшая осина предоставила свои услуги в качестве перекладины, а веревка сыскалась быстро. Вместо таблички использовали свиток с названием деревни, что, судя по всему, ждала его за бродом, на нем Хелдор довольно быстро вывел слово «предатель». Свиток расправили и пришпилили прямо к грудине изменника с помощью скармасакса.

На поляне, что уже дважды видела серьезное побоище, сейчас располагались беженцы из Фахро – некоторые занимались готовкой и ставили навесы, другие, судя по всему, только что преодолели непростой, полный опасностей пусть, и лежали на примятой траве, приходя в себя.

Колонна приблизилась к двум понтонам – через тот, что покрепче, шли отряды ополченцев, а навстречу, по более хлипкому, перебегали на территорию Арн-Дейла беженцы.

Прикинув, что нагруженный одоспешенными людьми воз может проломить понтон, командиры сводного отряда приняли решение поручить перегнать телеги местным несколько позже. Все, кроме рыцарей, оруженосцев и латников спешились. Воины спешно покидали телеги, надевали недостающие части доспеха, разбирали пики и прочее оружие, что лежало в обозе. Сначала подоспели местные мальчишки, воинственно вооруженные пращами и слабыми, практически детскими луками, чтобы позаботиться о волах и лошадях. Ради эдакой чести они едва не дрались, судя по всему, ощущая себя в такой помощи причастными к общему делу.

С того берега реки их, наконец, заметили, и словно волна пронеслась по рядам ополчения – воины кричали, свистели, размахивали пиками и вужами, потом раздался грохот топоров, тесаков и палиц о щиты. Под этот радостный, одобрительный шум и прошло по понтонам подкрепление, для чего ополченцы, дежурившие возле них, освободили оба.

Группе чумазых, но, судя по всему, сумевших вырвать самое ценное из лап налетчиков, беженцев из Фахро пришлось немного подождать. Женщины, провожали их, благодарно причитая, дети пищали от восторга, а суровые мужчины с вилами да косами в знак признательности кланялись и ломали в руках шапки.

Вскоре Хелдор был оглушен пуще прежнего - на радостях ополченцы взялись за дудки, свирели, волынки. Пока командир пикинеров вместе с прочими двигался к ставке командующего, он мог слышать, как из образовавшейся какофонии рождалась стройная, удалая мелодия. Простенький мотив и инструмент брал за душу, вынуждая двигаться быстрее.

Люди вокруг – кто в простых, или даже поношенных доспехах, или даже просто в выцветших крестьянских платьях – пришли на сбор, как на праздник. Неприятные мысли о том, что кто-то из них может погибнуть, похоже, даже особо никого не посещали. Если бы каждый пришел числом «о пяти ратниках и пяти пращниках» людей на поляне было бы, определенно, раза в два меньше. Расстарались не только окрестные деревни - являлись на зов и те, кто были в половине перехода отсюда, если не дальше.

Им будет даже немного обидно, если противник так и не явится…

В какой-то момент, когда музыка стала совсем уж духоподъемной, чему способствовали нестройные, но дружные голоса крестьян, обещавшие врагу скорую расправу, захотелось немедленно встать в строй, чтобы присоединиться к ним, но Хелдор понимал, что не может не поздороваться с…

- Войт? Вы стали большим человеком! – Радостно воскликнул командир пикинеров.

- Да, я тут могу спокойно заниматься тем, чему был научен. – Согласился олдермен, привычно пыхая трубкой – и тебя рад видеть в добром здравии. Той осенью думал все, отвоевался, бедолага, а вишь как бывает…

- У меня было много неоконченных дел – равнодушно отмахнулся Хелдор. – Ундвик, давно не виделись – поздоровался он с другим командиром, что сейчас проезжал мимо них на небольшой крепкой лошадке – ваш решительный поступок прошлым летом, смотрю, тоже сыграл вам на руку.

- И забрал моего сына в битве за стылые ненужные горы – недружелюбно буркнул староста, что смог пусть и немного подло, но решительно обезглавить отряд мятежного князя.

- К сожалению, там погибло много хо… - военачальник проехал, проигнорировав Хелдора, начавшего оправдываться.

- Эта рана заживет, и он поймет, что зря так с тобой заговорил. Ну а то, как ты вернулся из небытия иначе, как чудом, не назвать… А Альда то…? Укатила в свою столицу, так я понимаю…

- Нет, она осталась – не стал посвящать в подробности он своего старого знакомого – решила, что в городе безопаснее, быть может… Или нашла дело, которым можно заняться.

- Гхм, ну слава богам… Давай, тем не менее, об этом потом – он ненадолго прервался, потому что, улыбнувшись махал Ивви, Фионе и другим знакомым. – В тот раз Данаса уже не было… А эти, забыл… Тиарх, Лекс?

- Тиарх погиб в горах, как подобает воину. Лекс, к счастью, жив и здоров, но теперь он телохранитель Маркграфа.

- Ну ничего себя! – Вот так людей я приютил! Сплошь командиры, да сотники, как я посмотрю – он указал на ленты через плечо у его товарищей. - А один аж целый телохранитель! Тем не менее, давайте к делу – немного поскучнел Войт, увидев, как к нему приблизились Карви и Лонгарм.

Староста извинился, не без сарказма, что личным шатром покамест не обзавелся, поэтому о происходящем доложил на ходу:

- Ополченцы разбиты на сотни… Примерно на сотни, конечно же, чтобы было проще ими командовать – я смотрите какую штуку придумал – не без гордости сказал Войт – у каждого в сотне, командир, вишьте, с пикой стоит, а на нее лента навязана. Так, стало быть, каждый за своей лентой и ходит.

- Вашего опыта… - Хелдор осекся, поймав предостерегающий взгляд старосты, - хотел сказать, вашей смекалки не хватало при осаде резиденции. Надо было брать Вас с собой.

- Пользуйтесь, не жалко – сказал он, выколачивая докуренную трубку о наруч – раньше то у вас таких орав не было, да чтоб в полевом сражении, а теперь? Все стремительно меняется. Вот - смотрите!

У каждой из дорог дежурило по сотне воинов, снаряженных к битве, не считая пикетов, среди которых, вполне вероятно был кое-кто из бывших йоменов Аррена. Остальные отдыхали. По истечении некоторого времени сотни сменяли друг друга на посту, потому как стоять им предстояло на все еще жарком солнце, да в полном облачении.

Хелдор завороженно наблюдал, как клонившиеся в ту или иную сторону импровизированные шесты задавали направление ополченцам.Отлично решение. Крестьянин не воин, в бою сориентироваться сходу не сможет. Поэтому пусть просто идет за тем, кто знает больше него.

-Беженцы двигаются по этим трем дорогам. Со стороны города прошла очень большая группа беглецов, кто-то был даже с тачками, телегами, гнали скот.

- А откуда, Войт?

- Да вот теперь дорогу видать, самая утоптанная.

- Она ведет от города. – Уточнил Хелдор - И оттуда должен явиться Хума со своими воинами.

- В таком случае, они двигаются очень медленно – возразил Лонгарм.

- Или по каким-то причинам это уже не делают – Вздохнул Хелдор.

- Жаль, что эльфов пришлось оставить оберегать наш тыл, они бы быстро выяснили, в чем же дело.

- Эльфы? Ваш тыл? – Обалдело сказал Войт – я думал, то слухи, брешут…

- В кои-то веки это оказалось…

Жизнерадостные звуки рожков вдруг стали тревожными. Дозорные с тревогой перекликались. Что-то затевалось.

Со стороны дороги, откуда когда-то в поисках лучшей доли пришел Хелдор с остатками Ордена, поднялись клубы пыли. Кабы не поднявшийся гвалт – услышали бы и ржание коней.

- Рыцари, в седло! – сразу сориентировался Лонгарм – некоторые всадники только-только слезли с коней размяться, но что поделать. Арбалетчики и дружинники – вместе полторы сотни, мгновенно сориентировались – в центре собрались все пикинеры и алебардисты, с флангов встали щитоносцы. Стрелки Святого Себастьяна встали за ними, к ним пристроились Белка и Норка, единственные лучницы в сводном отряде.

Они выстроились за спинами собирающихся в массивную, но неповоротливую фалангу ополченцев. В основном там были воины с пиками и вужами, которая левым флангом опиралась на так кстати поставленные рогатки, а на правом фланге собрались пращники и лучники за спинами воинов с павезами. У них было еще немного времени, и для усиления были еще поднято несколько заранее подготовленных мантелетов. Задачей ополчения было выстоять, сдержав удар кого бы то ни было, посему это построение нареканий не вызывало.

Остальные ополченцы тоже пришли в движение, выстраиваясь наготове. Лицом к опасности. Лишь небольшой сторожевой отряд Войт отрядил для того, чтобы прикрыть третью дорогу, откуда мог явиться Хума… Или налетчики, что с ним расправились.

Хелдор пытался рассмотреть, кто именно выстраивается против них, но через головы ополченцев едва ли что мог рассмотреть в пыли. Командир пикинеров попытался сосредоточиться, пытаясь воспользоваться своими возросшими, но малоуправляемыми силами. Нужно было попытаться сотворить «Око чародея», но одно время применять это заклятие забавы ради, на пустынной реке, где могли мешать лишь приглушенные разговоры да плеск весел, другое – среди хаоса и гвалта предстоящей битвы.

Он попытался пустить свое сознание в полет, сначала поднявшись вверх, на уровень пик в руках дружинников, а потом послать его вперед, сквозь клубы дыма. Фиона, заметив, что ее сын встал на месте и прикрыл глаза латной перчаткой, поспешила к нему.

Хелдору вдруг стало невыносимо тяжело. Либо сейчас словно оборвется нить между духом и телом, либо, напротив, связь между ними, словно туго натянутый канат, потащит воспарившее сознание обратно, и возвращение в реальность будет тяжелым и болезненным.

Когда ноша стало и вовсе невыносимой, сознание качнулось, удержалось, путы стали слабее. Он смог двинуть свой взор вперед, увидев в оседающей пыли конницу Теодорика – то были рыцари, кто поодиночке, кто с оруженосцем или двумя. Разннобразие флагов, гербов, древних родов. Не было лишь в них единства. Каждый думал, как послать коня вперед, в атаку, представляя, как он сомнет собой зарвавшуюся чернь…

Хелдор смог вернуться в свое тело с ценными сведениями, а ценой тому были лишь мелькающие перед глазами пятна. Неужели получилось?

- Так можно и надорваться – дала о себе знать Фиона. - Я едва успела тебе помочь.

- Ссспасибо, я…

Со стороны противника послышался рев труб, разноголосые выкрики –зазнавшиеся феодалы заранее хвастались, кто сколько из них сразит презренных пехотинцев, прежде чем доберется до стоящих врагов. Видно было, что с Арн-Дейлом знать Стюрангарда дел еще не имела…

Ополчение тоже явно пасовало перед конным противником.Пусть Хелдор показывал, и не раз, как первый ряд должен бороться с кавалерией, но что толку, - судя по всему, им казалось, что где ополченцы, а где конница, где и как они еще встретятся… Ан нет, времена меняются. Рыцари думали, что пехота просто от них побежит; крестьяне, вооружившись пиками, так и вовсе не представляли, что с кем-то кроме мародеров столкнуться им придется не иначе, как в страшном сне. Бежать они не пытались, но пики были бездумно выставлены вперед, параллельно земле, а значит…

- Фиона, командуешь резервом! – Он вырвал у растерявшейся воительницы пику из рук, взамен всучил ей свой полекс и двинулся к рядам ополчения. Хелдор начал проталкиваться вперед, пока, наконец, буквально не вывалился из-за тесных рядов прямо перед строем. Весть о воине в полных латах разнеслась по рядам влево и вправо. Рыцари Стюрангарда, судя по всему, шли только еще на неторопливых рысях, чтобы бросить скакунов в галоп метров со ста, не раньше. За ними была пехота – и тяжёлая, о чем говорили знакомые черные котты и вороненые кольчуги, и некоторое число рейдеров.

- Бойцы! – Обратился к ним Хелдор. Столь весомое обращение заставило крестьян выпрямиться, подбочениться, смотреть прямо, на противника – глаза перестали лихорадочно бегать, а пики подрагивать в судорожно сжатых руках - объяснять и учить вас некогда, враг здесь! Он надеется, что вы разбежитесь, его едва завидев! А вот хрен! – Хелдор порывисто и немного театрально выставил правую руку в сторону противника, ударив правой ей по бицепсу – чем вызвал одобрительный гул. Вроде как, городской, да еще в латах, но теперь как будто бы и свой…

Кавалерия уже была готова взять разгон, посему было не до длительных проникновенных речей или, напротив, витиеватых оскорблений противника.

- А ну-ка, пикинеры, делай как я! Первая шеренга, пику на конь! – Хелдор утвердил пику на землю, затем опустил ее под углом, подперев древко стопой. После этого сделал выпад вперед, да так и застыл, придерживая пику.Правой рукой он несколько неловко потащил меч из ножен – поскольку они были размещены под левшу. С бряцаньем и кряхтением первая шеренга встала, как должно. Повторяя за Хелдором, они тоже похватали с поясов оружие – тесаки, ножи, топоры, дубинки.

- Вторая, третья шеренга, к бою! – по этой команде остальные опустили пики привычно и заученно, на уровне груди. – поданная команда эхом разошлась по строю. Теперь их острия прикрывали сверх товарищей, что должны были встретить удар. Четвертая шеренга стояла позади, держа пики наготове – чтобы встать потом на место раненых и убитых.

Дворянские кони, безусловно, были обучены, хорошо выезжены - но привыкли сражаться против таких же обученных чистокровных зверей, на которых сражались враги их хозяев. Или азартно топтать бегущую пехоту. Но кони никак не желали лезть грудью на пики!

Кавалерийский наскок закончился, не успев начаться – кони бесились, вертелись, натыкались с обиженным ржанием носами на выставленные пики. Дворяне Стюрангарда пытались достать ополчение своими кавалерийскими копьями, но получалось из рук вон плохо. Ополченцы стояли тоже не живы не мертвы, некоторые рядом с Хелдором пригнули головы и зажмурились, но продолжали держать пики. Вторые и третьи ряды тоже взяла оторопь. Здоровый жеребец пытался рвануть на командира пикинеров, но тот крепко держал оружие. Рыцарь в бело-синей накидке и глухом бочкообразном шлеме, что восседал на нем, с досады швырнул копье в Хелдора. Тот даже не шелохнулся, понимая, что оно вреда ему не причинит. Затем рыцарь потащил из петли шестопер и послал коня в сторону, между пик. Пика в руках Хелдор скользнула под попону, обдирая коню шею, тот взвизгнул, но, слушаясь хозяина, попер дальше. Хелдору оказалось неловко бить длинным мечом с правой руки, и опытный , судя по всему, противник, шутя удар отбил. Перегнувшись в другую сторону, он огрел ополченца рядом с ним по голове – тот так и стоял, склонив голову под удар.К счастью, не растерялся товарищ, стоявший прямо за ним и ткнул пикой всаднику в бедро. Кольчужный подол выдержал, но всадник подался чуть в сторону, примеряясь, как бы рвануть на скакуне дальше. Тот хрипел и метался, приподымаясь на дыбы. Хелдор воспользовался заминкой и ткнул скакуна в бочину. Меч уперся, его едва не рвануло из рук. Конь метнулся в сторону, перестав слушаться всадника. Хелдор, не найдя ничего лучше, бросил пику и метнулся к всаднику, сначала дернув его за ногу а потом перехватив за налатник, потащил вниз, тот, неловко отмахиваясь булавой, рухнул наземь ничком, конь бросился прочь, мешая прочим всадникам. Командир пикинеров без всякой жалости встал на спину оглушенному врагу, что было сил его припечатав подкованным сапогом, после чего вонзил меч точно под задравшийся шлем, усиленный бармицей. Недруг дернулся и затих. Возможно, последнее, о чем знатный воин подумал – о том, что его оставят живым и потребуют выкупа.

Где верхом, где спешиваясь, рыцари начали немного теснить ополченцев. Если те пускали опытных воинов на расстояние взмаха меча – пиши, пропало. Хелдор что было сил кричал, приподняв забрало, заставляя сплотиться и пытаясь донести, что если они побегут – то погибнут, принуждая держать строй. Ополченцы, скрипя зубами и обливаясь кровью, восполняли ряды – перешагивая через павших или оттаскивая раненых в тыл.

Простые Арн-дейлские мужики, тем не менее, выполнили задачу, конница завязла в их рядах – отступить они уже толком не могли, если только не поспеют резервы. Когда показалось, что они не выдержат и дрогнут – в бой цепью пошли пикинеры и алебардисты, отправленные в бой Фионой И Ивви. В решающий момент они оттеснили напиравший рыцарский отряд, после чего бесстрашно встали в первые ряды, заслоняя потрепанных ополченцев собой.

В этот момент стали убойно бить арбалеты Ордена Святого Себастьяна, загудели слабые, но многочисленные охотничьи луки, которые причиняли, как ни крути, боль лошадям, а также неплохо вдруг показали себя пращники – били не очень метко, не особо быстро, но если увесистый, обточенный речными водами камень попадал рыцарю в шлем, то тот становился легкой добычей для пик – а бывало иной воин и просто мешком падал под копыта своего скакуна.

Отряд из тяжелой пехоты , числом до полутора сотен, усиленный рейдерами, шагом приближался к развернувшемуся побоищу. Хелдор, как заведенный, то подравнивал бойцов, то сам, воинственно крича и используя взятый из рук павшего ополченца багор, выдергивал всадников из седел. Иногда хватало и вовсе треснуть лошадь обратной стороной по крупу, чтобы та развернулась и нарушила строй верховых, что и так едва успевали вертеться и гарцевать меж пик.

Он понимал, что подоспевший резерв прижмет и дружинников, и потрепанных ополченцев, после чего всадники смогут получить передышку, отойти и ударить снова, в начавший, например, обнажаться фланг. Тем не менее, Карви и Фиона времени зря не теряли – Лейтенант, взяв с собой своих щитоносцев, встал в один ряд с ополченцами, словно сцементировав этих не самых умелых, но стойких вояк. Они опрокинули мантелеты и двинулись наперерез подходившим пехотинцам.

В этот же момент, Фиона и Ивви, собрав мощный кулак из пикинеров и алебардистов вокруг себя, скомандовали наступление

- Шаг! Коли! – Рявкнул Ивви

- С шагом – Коли! – вторила Фиона, подтягивая бойцов с другого фланга. Ополченцы воспряли духом, и теперь не просто отбивались, но, сбиваясь в отряды, преследовали врагов – и пеших, и конных. Тем не менее, у всадников появилась шанс отойти – несмотря на то, что кони были переранены, а многие рыцари и оруженосцы сильно потрепаны в схватке, но едва ли сейчас на земле был даже каждый десятый из них. Даже если они не решатся атаковать вновь, то смогут уйти, зализать раны, после чего через неделю, две, или месяц, да хоть через полгода, но стать проблемой.

К счастью, не столь многочисленный, но свежий и рвущийся в бой отряд Сэра Лонгарма не дал тому случиться. В начале боя им явно не хватало места для маневра, но трудолюбивые ополченцы, едва стало ясно, что с этого фланга едва ли проскочит хотя бы один противник, стали растаскивать рогатки в стороны, помогая Арн-Дейлским всадникам развернуться для решающей атаки. Кони их были весьма свежи, чего не сказать о вражеских. Боевой клич «за нашу честь!» стал неожиданностью не только для врагов. Хелдор, давая себе мгновения отдыха, тоже пошире открыл забрало, всматриваясь: сначала воины Лонгарма смели косой арьергард отступавших, ударив в копья.Сбитых с ног и выбитых из седла было так много, что прочие рыцари, забыв о всяком достоинстве, бросились прочь, бросая соратников, и собственных оруженосцев, и, напротив, господ, яростно погоняя лошадей, что уже были на последнем издыхании. От полного разгрома их спасло лишь то обстоятельство, что их ждал укрепленный лагерь и некоторое число охраны при нем - в общем итоге, половине удалось улизнуть за низкий, но крепкий частокол. Увидев учиненный разгром, перелесками драпанула и пехота – тоже, надо думать, в лагерь.

Еще до того, как увлекшийся преследованием отряд Лонгарма вернулся, Хелдор услышал шум с другой стороны – там раздавались женские крики, плач детей… Хелдор немедленно поспешил туда, срывая на ходу шлем.Дружинники и арбалетчики при них стали спешно перестраиваться на шум, а ополченцы принялись обхаживать раненых, стаскивать вместе своих павших, обирать вражеских воинов побогаче. К чести сказать, не забыв при этом выставить охранение – на отряд Лонгарма, возвращавшегося назад, вновь собравшиеся ополченцы уже настороженно выставили пики – но потом пропустили.

Ополченцы потеряли немало убитыми и ранеными, дружинники потеряли в самом начале ожесточенной схватки шестерых –трех щитоносцев, двух пикинеров и алебардиста. Удачно приложенный момент атаки, добротный доспех, равно как и серьезный опыт дружинников, отправившихся в этот поход, позволил избежать более тяжелых потерь. Тем не менее, день еще не закончился…

Что-то пошло у Хумы не по плану – вдоль реки спешили жены, сестры, дети, престарелые родственники дружинников и дворян Фахро. Хелдор содрогнулся, представляя, что бы произошло, не начни ополченцы переправу, останься они все на той стороне реки… Ведь их все сопровождала лишь горстка защитников – либо безусые юноши, либо раненные, но способные двигаться воины.

Несколько девушек узнали Хелдора и бросились прямо к нему- все те же, которым он помог избежать поругания во время их первой встречи. Сейчас они были напуганы не меньше – одна буквально повисла у него на плече, вторая уткнулась носом в его порядком запыленный после стычки упелянд, рыдая. За разъяснениями он обратился к третьей – он узнал в ней жену Вивьена.

- Наджа? Наверное, должен поздравить тебя с пополнением – он показал на сверток в ее руках.

- Это и правда девочка, Хелдор – та слабо улыбнулась. Она стояла, в отличие от своих родственниц, спокойно, даже чуть горделиво, не теряя присутствия духа.

- Что произошло у вас? – Уточнил командир пикинеров, чуть отстранив от себя плачущих девушек.

- На нас напали во время привала. Может, в паре часов ходу отсюда, часть воинов отдыхала, и они принялись их сечь, едва выбежав из леса.

- Кто это были?

- Самого Бакха, с которым мы заключили сделку о выходе из города, не было – но наверняка там были и его молодчики в том числе… У них довольно хорошее снаряжение. Вместе с ними были и всякие оборванцы.

- Ради всех богов, займитесь ранами своих воинов! –Громко и строго окликнул он дворянок, что продолжали подле него шмыгать носами. А ведь и правда, на некоторых воинов было без слез не взглянуть. Хелдор уже хотел было, попрощавшись с Наджей, поговорить с одним из них, но та продолжила:

- Вивьен, возглавив верховых, сумел оттеснить часть нападавших с нашей стоянки. И тогда было принято решение собрать всех, кого можно и отправить по этой дороге.

- Харальд, мое имя Харальд – в беседу вмешался воин, что мог передвигаться лишь с помощью импровизированного костыля, срубленного из крепкой палки. Один глаз был прикрыт повязкой – но глаза он лишился относительно давно - я всего лишь десятник, и я бы там остался, со своими людьми, но с этой раной я был бы им обузой… - Сказал он, как бы извиняясь.

- Всякое бывает – согласился Хелдор – тебе есть, что добавить?

- Когда мы уходили, речь шла о том, чтобы, уйдя в оборону, двигаться сюда. Раз уж вы здесь, было бы не лишним…

- Я не один принимаю здесь решения, храбрый воин. Могу лишь сообщить тебе и твоей госпоже - вас здесь ждали. Пики нашего ополчения остановили кавалерию Стюрангарда, хоть и многим это стоило жизни.

- Значит, Бакх готовил западню… - Подытожила Наджа. – Я раздам все свое серебро и украшения женам ваших павших защитников. И сообщу о своем решение остальным дамам Фахро. – добавила она, чуть помедлив - Благодаря простым, но отважным мужчинам мы живы и свободны – она сочувствующим взглядом осмотрела стихийный госпиталь, развернутый прямо под открытым небом. - Наши женщины помогут обработать их раны – добавила она, укачивая на руках малышку.

Хелдор обсудил с Карви суть происходящего, при них находились Фиона, Ивви и Хамфри, что командовал арбалетчиками. Позже подтянулся Лонгарм с рыцарями – бой им дался легко, даже никого и не ранили серьезно, лишь кони были серьезно утомлены после такого забега.

- Женщин и детей мы спасли – подытожил Хелдор. – Вероятно, нам стоит помочь и их мужчинам побыстрее вернуться к своим.

- Мы немедленно отправимся на подмогу, лишь дадим коням отдых – решительно заявил Лонгарм, слезая с коня прямо рядом с советовавшимися.

- Там не удастся развернуть верховых, однако же мы сможем туда добраться быстрее и сэкономить силы.И телеги…

- Быки слишком медленны, едва ли мы выиграем время, возясь с ними. - возразил Карви.

- Сэкономим силы для боя, опять же. Вступать в бой с марша не лучшее решение.

- Гм… - С сомнением хмыкнул лейтенант. – эдак и вовсе ходить разучимся.

- Боюсь, у Хумы там сейчас будет немало раненых. Мы их в противном потащим на руках.

- Ладно, перегоняем, понтоны выглядят крепкими, так что…

- Господа! – к ним подъехал на лохматой лошадке Войт – если у вас есть какой-то план…

- Возможно, ополчению и без того досталось – нерешительно возразил Хелдор.

- Да, но часть из них рвется в бой. Говорят, мало кровушки вражей пролили. Да и добыча маловата. Собираются брать тот лагерь, что обнаружил сэр Лонгарм…

- Придется, направить и гнев и жажду наживы в нужное русло - согласился Карви. Сообщи, что мы выступаем через четверть часа. Кто желает – пусть пристраиваются в хвост колонны. Только добровольцы – мы и так просим от ополчения слишком много.

- Думаю… Второй олдермен тут справится – решительно сказал Войт. Я не могу отправить туда своих людей, а сам отсиживаться тут, на берегу, что ваша лягушка на кувшинках.

Хелдор в знак уважения пожал его руку – тот ответил, крепко, совсем не по-старчески стиснув руку командира пикинеров.

Староста в этот момент окончательно сбросил с себя маску добродушного простоватого старосты – перед ними был опытный воин в летах, что засиделся на одном месте. Несмотря на довольно простое снаряжение ополченца-ратника – открытый шлем, кольчуга и бригантный доспех поверх – меч у его бедра был явно не из старых запасов, а свой личный. И он слишком долго был в ножнах.

В этот момент Хелдор понял, что Арн-Дейл в его лице обрел нового военачальника – опытного, верного. А еще, когда ополчение узнало, что их олдермен отправляется в бой, за возами ополченцев стало выстраиваться все больше.

Если рука Войта в грядущем бою будет крепка, а ум – остр, то это будет далеко не последний раз, когда он о себе заявит.

Глава 5

Тихо шелестели деревья; чуть слышно шурша по гладким камням, плескалась река. Крики уже к утру, светлая, сдобренная мелким песком почва жадно впитала кровь.

Воины Бакха отдыхали в разоренной деревне – охранение было выставлено лишь для того, чтобы рейдеры слишком уж не расслаблялись. Вестовой, скорее всего, уже сделал свое дело, иначе к броду пришел бы уже целый табун Арн-Дейлцев. Об их присутствии ничего не знали – устроенный в начале налета пожар был потушен самими нападавшими, и к утру дым рассеялся.

Теперь жители деревни были перебиты и забросаны в овраге лапником. Деревня оказалась богата пушниной, солониной, медом и смолой – но Бакх не спешил теперь отправлять все это своему сюзерену. Теперь, что называется, себе на уме. Половину стоит схоронить до лучших времен – мед и солонина уж точно лишними не будут.

Все добро стащили в один из схронов в паре часов ходу отсюда – крестьяне даже не могли представить, как близко от них все это время были налетчики, а проследить не решались – каждый раз когда рейдеры проходили через этот брод, жители деревни прятались в домах, закрывая ставни, надеясь, что обойдется… Не обошлось. Возможно, им стоило что-то предпринять, Когда Бакх впервые этим бродом провел своих воинов в Арн-Дейл: ведь тогда в отряде было десятка два людей, не больше…

Сейчас же почти семь сотен воинов, которых он с собой сюда привел, были готовы перейти реку вброд, и Бакх уже точно знал, где они нанесут удар:

- Вот нам и представился шанс, Ослер, поквитаться с этой проклятой деревней. – он хлопнул своего давнего соратника по плечу - Только теперь они горелыми амбарами не обойдутся, это уж точно! Убить, дома сжечь, все перевешать, потом заставить выживших пропахать на главной улице борозду, после чего их же возле нее уложить! – кажется, план жестокой мести он за несколько месяцев продумал досконально.

- Разве вестовой не должен был вернуться, Бакх?

- Вряд ли, он бы вызвал подозрения, двинувшись сюда. Таскается поди с этими малахольными, да поет соловьем, какая их возле бродов ждет опасность.

- Но там действительно...

- А это уже проблемы Черной Дружины и лопоухих дворян. Если они не справятся с крестьянами и сотней дружинников, то что теперь поделать…

- А наши…

- Наших я оставил идти по следу Хумы. Да и то сказал, чтоб на рожон не лезли, лишь обозначили наше присутствие там для соглядатаев Теодорика. Да еще половине сказал рассосаться по лесу вместе с тем, что смогли забрать из города. Немного, но тоже хлеб.

- Да хлеб ввиду осени тоже пригодится…На сухари – Деловито сказал Ослер.

- Вот ты молодец, конечно.Одна служба да снабжение на уме!- Бакх треснул по плечу подчиненного, теперь сильнее. – Ладно, неча лясы точить, двигаемся. Ближе к ночи у Пяти Деревень, как их тут величают, засядем и пфьють – Бакх сделал многозначительный жест рукой.

Короткая перекличка, и десятники стали собирать своих людей. Каждый еще раз проверил снаряжение, чтобы лишнего не тащили – доспех подогнан, шлемы на ремешках у пояса, щиты за спинами – все сделано так, чтобы быстро и без лишений преодолеть достаточно длинный отрезок пути, который пролегал через холмы и перелески.

По этой же причине все воины поснимали с себя сапоги и башмаки, чтобы потом не сбить ноги в мокрой насквозь обуви.

Облажался ли вестовой, или о броде прознали, да переправа не стала легкой прогулкой. Едва голова колонны, расплескивая воду, добралась до середины, как Бакх услышал знакомое, тревожное жужжание - он дернулся в сторону, оступился, и едва не свалился в омут, но это возможно его и спасло – несколько десятков стрел с подозрительной, нечеловеческой точностью накрыли голову их колонны, вонзаясь в открытые лица, подмышки, а нескольким даже пробило горло, после чего те, захлебываясь кровью, попадали ничком. Ослер , идущий впереди, был невредим, поскольку инстинктивно съежился, закрывая голову, в результате чего предназначенная ему стрела лишь с лязгом отскочила от бригантины.

Сиволапые крестьяне уж точно так стрелять не могли – во-первых, поди разбери, где прячутся стрелки на поросшем берегу, где была лишь одна, едва заметная тропинка - селяне бы сразу себя выдали. Во-вторых, стреляли они мастерски.

Следующий залп, и еще два десятка его людей падают в воду – кто раненый, кто умирающий, а кто сорвался с нахоженного брода и упал в реку. Началась паника, одни пытались идти вперед, другие – назад, а за паникой была давка. Бакха самого едва не выкинуло в омут, но он чудом удержался на мокрых камнях.

- Щиты! Щиты поднять! Берите щиты, если хотите жить! – отдал он команду, перекрикивая вопли, ругань, мольбы и крики. Бакх уже проклял все на свете, поскольку не догадался послать сначала передовой отряд, желательно из новобранцев.

Стрелы уже стали не так опасны – они застучали по щитам, втыкаясь глубоко, да, порой то здесь, то там наконечник пробивал руку под щитом, или стрела угождала зазевавшемуся в плечи и бедра, но в целом стало ясно, что противников было не так много. А еще обстрел замедлился раза в два, теперь стрелки пытались целиться, стрелы стали лететь не сверху вниз, а настильно, беря небольшую дугу. Целиться, однако, даже с сотни шагов и для йоменов то слишком лихо, а тут стрелы летели таким образом и с большего расстояния. Такой точный глаз крепкая рука могли быть только у эльфов.

- Двинулись, осторожно! Надеть шлемы! Первый ряд на колено, второй прикрыть, идем!

Обстрел затих, но воины все равно двигались медленно, редкие стрелы, пускаемые наудачу, остановить их не могли. Идти босиком, по мокрой гальке, то еще испытание, то один, то другой, чертыхаясь, поскальзывался, и в образовавшуюся брешь тот же час влетала стрела, сражая неловкого воина. Двигались в ногу, размеренно, словно шли под звук барабана или бубна…Но кажется, тут и правда играл бубен?

Когда голова колонны, наконец, почти пересекла реку, Бакх услышал, как бубен на том берегу забил часто-часто, словно начав вторить тихому шуму воды… прямо за хвостом шеренги послышался оглушительный плеск. Незнамо откуда раздававшиеся звуки бубна стали громче, резче, а потом набирали тем до тех пор, пока не сорвались в дребезжание. Вместе с тем под крики испуганных воинов прямо посередь реки поднялась волна высотой в три человеческих роста. Люди были готовы потом побожиться, что она обрела гротескные очертания человека, да и волны не застывают вдруг на месте, словно по волшебству. Что бы это ни было, оно воздело вверх нечто, похожее на руки, оканчивающееся массивными кулаками и ударило что было сил по переправлявшимся людям. Вода смыла, быть может, десятка два человек, и неизвестное существо сразу же пропало, растворилось в течении реки; более действенным оружием был ужас - те, кто видели случившееся собственными глазами, прямо перед собой, толкаясь, бросились обратно на берег. Паника захлестнула многих, тут же, как из прохудившегося мешка, вдруг посыпались стрелы. Несмотря на все усилия Бакха, увещевания и угрозы, в один миг в его распоряжении осталась едва ли половина отряда – прочие либо погибли, либо их страх был так велик, что они бросились назад, к разоренной деревне.

Возвращаться было назад нельзя – обстреляют в спину, да и как знать, не повторится ли тот фокус, что с ними провернули. Бакх был в не себя от ярости – опять какая-то чертовщина путает его планы!

Так его воины и ворвались на заросший берег – босые, но при шлемах и щитах. Весь берег пришел в движение – лучники били в упор, шутя попадая в лица и шеи налетчиков. Бакха в один момент от смерти спас исключительно бригантый воротник, а то лежать бы ему… Каждая секунда могла стоить жизни еще одного налетчика, и командир понукал своих людей:

- Щиты наготове! Рассредоточиться! Переловить в кустах всех этих остроухих фей! Быстро!

Налетчики поспешили выполнять приказ – только дисциплина и сплоченность теперь могли спасти их жизнь. На берегу, заросшем ивняком, лозой, крапивой да малиновыми кустами началась игра в салочки – ценой выигрыша или поражения была жизнь. Эльфы были быстры и ловки, там, где налетчики ломились, как кабаны через подлесок, эльфы могли просочиться, проскользнуть – и даже надетые на них доспехи, которые можно заметить по тусклому блеску металла в просветах зарослей, не мешали им. Хаотичный забег стоил налетчикам еще трех десятков убитых – а Бакх смог сразить лишь одного эльфа, да и то остроухий, словно заплутав, практически прыгнул на его меч. Не лучший расклад…

Налетчики приноровились, воспользовались численным перевесом, после чего вытянулись цепью, не давая никому проскочить. Эльфы стреляли все чаще, но начинали впопыхах промахиваться. Налетчики перекликались, стучали мечами о щиты, чтобы поддерживать друг с другом связь. Очень скоро налетчики были все ближе друг к другу, кусты становились реже, загонная охота на остроухих брала свое – их удавалось оттеснить на тускло освященную лесную поляну.

В какой-то момент они услышали голоса на незнакомом наречии, затем шум и отчаянные оклики. В этот момент прямо напротив Ослера вывалилось трое эльфов – они решили, что чем ждать, лучше прорваться да бежать наутек. Опытный воин, увернувшись от инстинктивно выставленного на него копья, рванул вперед и рубанул с двух рук длинным мечом ближайшего эльфа. Молодой рослый охотник охнул, зажимая разрубленное плечо. Звенья кольчуги и серый поддоспешник быстро наливались кровью. На Ослера тут же бросилось двое других – и одна из них, судя по довольно тщедушному телосложению девушкой. Та очень ловко оказалась подле него, рубанув тесаком что было сил, и не будь на Ослере доспеха – он бы точно не дожил даже до вечера.

На помощь бросились налетчики, что шли слева и справа от него – первый самоуверенно бросился на эльфийскую девчонку, отведя щит в сторону и занеся топор для удара, но та серебристой змейкой метнулась в сторону, рубанув нападавшего в шею, точно под шлем. Кровь из артерии брызнула, и стало ясно, что соратник Ослера не жилец. В завязавшейся схватке девчонку тут же настиг удар топора – кольчуга выдержала, но рука повисла плетью, ослабевшие пальцы выронили оружие. Оставшийся товарищ дал ей время убежать к своим – он оттолкнул налетчика, тут же нанося ему удар. Раненая эльфийка успела избежать гибели, но на ее товарища посыпались удары со всех сторон. Природная эльфийская ловкость помогала какое-то время избегать ударов даже в кольчуге, но разъяренные рейдеры, мстя за свой страх и за погибших товарищей, буквально изрубили его на куски. Измывательства кончились лишь в тот момент, когда в них полетели редкие стрелы. Ослер призвал к порядку, и подчиненные продолжили движение.

Наконец, поляна посреди зарослей ивняка. Мало что могло вырасти здесь, земля была ноздреватая, сырая, лишь самые неприхотливые растения пробивались к свету, что пронзал тонкими лучами сквозь скрученные ветви.Стебли растений с хрустом ломались под сапогами, и вот можно было увидеть почти полсотни эльфов, загнанных в ловушку – круглые и овальные щиты почти сомкнулись вокруг них, колчаны были практически пусты. Эльфы, не теряя строя, пытались отступить, но петля из нападавших, тем не менее, затягивалась.

Некоторые из налетчиков, заметив долгожданную цель, бросились, не думая, в бой – так гончая бездумно бросается на добычу, думая, что с ней можно покончить одним броском. Предупреждающий крик Ослера застрял в глотке – завязалась короткая схватка, и почти дюжина воинов лежала на земле, порубленная тесаками и пронзенная копьями. Один бы убит стрелой, которую вожак эльфов вогнал нападавшему точно в глазницу - и это в упор, а ведь даже рука не дрогнула.

Остроухих в Арн-Дейле очень хорошо вымуштровали – и теперь в ближнем бою они были очень опасны, но прочие налетчики тоже поддержали порыв товарищей, навалившись со всех сторон. Бакх кричал и бранился, но гнев застил глаза налетчиков – они рвались вперед, мстя за пережитый страх. Понимая, что он потерял контроль над воинами, сам бросился в бой, туда, где налетчикам было особенно трудно.

Трудности вызывал эльфийский, судя по всему, вожак, очень умело действовал мечом и копьем разом, беспрестанно нанося удары по налетчикам. Оба лезвия сердито и больно жалили каждого зевнувшего там, где налетчиков не прикрывал доспех. Едва очередной воин Стюрангарда подался назад, зажимая рану в бедре, Бакх решил лично расправиться с наглецом –эльфийский вожак ему в скорости не уступал - на каждый выпад его длинного меча он, словно шутя, закрывался. Проведя около пяти безуспешных атак, которые эльф либо принимал на меч, либо сводил в сторону вовремя выставленным копьем, Бакх начал выходить из себя, начиная рычать и браниться – и в этот момент рыбкой сверкнувшее копье едва не угодило ему в глаз. Опытный мечник был на волоске от смерти - не прими он копье на клинок, то лезвие вонзилось бы ему точно в щель забрала. Бакх зацепил копье гардой меча, сводя вниз и в сторону. В этот момент один из налетчиков, наконец, улучил момент и ударил эльфа вужем по голове. Шлем смялся и съехал на глаза, эльф, вполне себе по-человечески помянув мать того, кто это сделал, чуть отступил назад, срывая его и безошибочно швыряя в сторону нанесенного удара.

Бакх воспользовался этим и, подшагнув вперед, рубанул вожака эльфов по голове. Лезвие не пробило череп, соскользнув, и рванув эльфа по скальпу и резанув заостренное ухо. Обильно полилась кровь, эльф зажал рану свободной рукой, продолжая в другой сжимать копье. В момент, когда казалось, что эльфов теперь просто сомнут числом, прямо за спинами налетчиков раздался пугающий рев, словно это был не то медведь, не то разъяренный бык. У эльфов был последний козырь в рукаве… Бакха подкинуло в воздух и швырнуло в сторону. Сипя и думая о том, целы ли его ребра, командир налетчиков перевернулся, чтобы рассмотреть нападавшего.

Это было чудовище из тех сказок, которыми пугают детей. Нечто, почти на две головы выше Бакха. Зеленое, косматое, с клыками, глаза красные… Тело, покрытое металлической чешуей… Нет, все же это была кольчуга. Из косм во все стороны торчали перья, а огромные лапы сжимали мечи под стать. Он невольно вспомнил меч, которым орудовал Магистр их уже канувшего в лету Ордена – клинки у них были, пожалуй, примерно равной длины.

На полутемной поляне разверзся ад - чудище рубило, секло, подминало под себя. Часть его воинов, не выдержав, бежала, но остальные насели на орка, прикрываясь щитами и пытаясь достать его длинными топорами и вужами. Бакх не без гордости заметил, что вскоре его налетчики, пусть и до смерти напуганные, начали теснить зеленое косматое нечто. В это время эльфы, себе на счастье, подхватили раненых, сумев пробиться через опешивших Стюрангардцев и вновь растворившись в подлеске.

- Командир, враг отогнан от бродов – доложил ему очевидное Ослер – мы можем двигаться дальше.

- Не можем. - Бакх, оглядывая своих воинов и прикидывая, какие силы их могут ждать в деревне, в сердцах сплюнул, и тут же поморщился от боли в ребрах. Их сейчас было едва ли больше, чем в прошлый набег ( не считая тех, кто убежал за реку). Еще и его самого помяло, и идти по враждебно настроенным землям его, таким образом, не прельщало:

- Уходим обратно. Всех, кто бежал, вернуть. И выясните, кто драпанул первым.

- Будет сделано, командир. Прикажете их всех… перевешать – Ослер чуть помедлил, прежде чем произнес это слово.

- Надо бы, но люди нам еще понадобятся – с некоторым сожалением протянул Бакх, поднимаясь и стараясь вдохнуть поглубже – уф, вроде ушиб, жить можно. Мы еще не знаем, что у бродов и в заимке. Я, конечно, предупредил парней не геройствовать, хотя они и так… - Рассуждал командир, помня, что кое-кого заставил выправить с ним договор побоями и угрозами.

- Ну, по крайней мере, эльфы и это зеленое чудище встретились нам, а то бы…

- Мы вообще не должны были встречаться ни остроухими, ни с этим клыкастым уродом! – Почти срываясь на крик, сказал Бакх. – Берите что можно, перетяните раны и уходим отсюда – а то не ровен час…

Для того, чтобы прикончить десятка полтора-два поганых эльфов, он потерял убитыми едва ли не пятую часть взятого с собой отряда – и не меньше было перераненных. Неизвестно, что за тварь встретила их на реке, но во всех бедах он винил именно ее – и теперь еще больше ненавидел всяческое чародейство и тому подобное. Прокручивая в голове те мгновения, когда орк отшвырнул его в сторону, Бакх понял, что на поясе у орка был… Бубен. А еще он не сразу вступил в схватку – что могло значить одно – орк кроме прочего еще и был шаманом.

Погони не было. Корнуэль послал парочку стрелков, наименее пострадавших в схватке, справиться о том, что творилось у бродов – к счастью, налетчики отступили за реку… Приказ был выполнен. Еще одной схватки они не выдержали бы – стрел нет , четверть отряда погибла, еще столько же довольно серьезно ранены, а прочие, как минимум, потрепаны.

- Халдык, как ты? – эльф спросил своего зеленого спасителя, заметив, что он на протяжении всей стоянке лежит, прильнув к земле ничком. Ребра ходили ходуном.

- После камлания… Лучше так не прыгать… Мф... – Едва выдавил из себя орк, стараясь опереться на дрожащие руки.

-Если бы ты не договорился с водяным, то нам пришлось бы уступить им брод, и они бы двинулись дальше.

- Зато мы не потеряли бы наших товарищей! – Вдруг взбеленилась молоденькая эльфийка с подвешеннной на обрывке плаща рукой.

-Молчи, неразумная – рыкнул Корнуэль - Приказ есть приказ! – Затем он что-то быстро протараторил на эльфийском. Наречие лесных эльфов было несколько другим, а потому Халдык смог в этой скороговорке разобрать лишь слово «долг».

- Я не договорился с ним, такое мало кому под силу – проговорил Халдык, пропустив их перепалку мимо ушей.

- Что же тогда это было – удивленно спросил Корнуэль, убрав от головы промокшую от крови тряпицу. Кто-то из товарищей протянул новую, смочив ее на этот раз уксусом – не вылез же он сам из во… - ауч… - не договорил он, приложив тряпку к голове.

- Я разозлил, оскорбил его. Он в сердцах потом разок долбанул, куда достал, да и был таков. Будь у нас с ним Договор… Что ж, никто бы из них не ушел.

Поредевший отряд сидел на поляне еще какое-то время – каждый приходил в себя, раз за разом прокручивая пережитое.

- Уф, ладно, мне уже лучше – поднялся на ноги Халдык. – Надо позаботиться о павших. Как у вас принято?

- Мы… Складывали их под древо жизни… Обычно. Кроме тех нескольких соплеменников, что не пережили дороги.

- Гм… А обычные деревья подойдут?

-Вполне – согласился Корнуэль – там , где пали наши охотник, хорошая земля, легко примет их.

-Тогда необходимо этим заняться – оправляя кольчугу, проговорил орк. Кто со мной?

-Нам… Не нужно догонять остальных? – уточнил эльф.

-По-хорошему мне бы быть рядом с Хелдором, но… - Халдык хотел сказать, что на отряд эльфов теперь без слез не взглянешь, но прикусил язык. – однако, думаю, стоит почтить память погибших и подождать здесь какое-то время. Если жажда мести окажется сильнее разума – то мы хотя бы предупредим ближайшие патрули, чтобы были начеку.

- На том и… Разрешим? так говорят люди? – нахмурился Корнуэль.

- Сгодится. – одними губами улыбнулся орк - ты сиди, вождь, мы сами, не береди рану.

Корнуэль остался с остальными ранеными на привале – эльф все продолжал думать над произошедшим. Кажется, внешний мир, который манил и пугал одновременно, дал им сейчас сильную и громкую затрещину… Но то ли еще будет…

Солнце постепенно клонилось к закату, дул прохладный ветерок, напоминая о скорой осени. Впереди двигались рыцари со своим сопровождением, за ним на конях те дружинники, что могли ехать верхом, арбалетчики и прочие бойцы дружины ехали, полностью готовые к бою, на возах.

Следом за колонной спешило ополчение – их присутствие утроило численность отряда, спешившего Хуме на выручку. Лучники и пикинеры из числа ополченцев были облачены в довольно незамысловатые доспехи - на головах открытые шлемы, туловища закрывали стеганки, да еще и надетые поверх них гамбезоны без рукавов. У половины были кольчуги или доспехи, набранные из пластин или чешуи. Защиты ног не было ни у кого из них, потому шли они весьма ходко, не отставая от возов. Судя по всему, выносливые и не обремененные лишним весом крестьяне могли взять и более серьезный темп, будь на то необходимость.

Нарастающий шум и лязг стали известил о том, что они близко. Еще один поворот вдоль излучины – и стало видно место сражения – весь цвет Фахро, уставший, измученный, истекающий кровью продолжать жить и сражаться. Дела их были плохи – отряд, прижимаясь одним из флангов к реке, занял оборону. От том, чтобы двигаться дальше, не могло идти и речи.

На глазах у Хелдора кулак, собранный из гномов, ударил по стене щитов князя, после чего отступил, уступая место другим – и не успели дружинники в красных накидках передохнуть, как косой на них налетели рейдеры, породив тем самым нестерпимый гвалт. Едва рейдеры завязли - как тут же отступили, вновь уступая место свежему отряду. Еще несколько таких атак и часть воинов Фахро, несомненно, просто свалится в реку.

Местность не располагала к конным атакам, потому Арн-Дейлцы начали спешиваться. Бойцы из возов также стали выгружаться и строиться в боевые порядки. Дружинники, арбалетчики и рыцари с оруженосцами собирались воедино – выходил мощный сплав длинных пик, тяжелой брони и мощных арбалетов.

Возницы в этот момент стали заворачивать в сторону, чтобы не мешать проходившим ополченцам, которые строились в несколько линий.

- Нет-нет-нет – резко вмешался Хелдор, слезая с Сивки и принимая из рук Фионы полекс. Возы гоним дальше.

- Но зачем – мальчишка, подстегивавший быков, едва не выронил кнут.

- Возы туда, поперек дороги, потом распрягаетесь.

- Эм, Хелдор – осторожно поинтересовался Карви – кажется, ты забыл нам сообщить нам о каких-то своих планах.

Хелдор замер на мгновение, удивленный тому, что его поняли не с первого раза, затем, вздохнув, разъяснил:

-За возы смогут отойти люди князя, чуть мы дадим им передышку. Да и сами мы сможем перегруппироваться за возами и пиками ополчения. Если враг решит продолжить бой.

- Старо как мир, но сгодится – сказал командир ополченцев – мои люди все сделают, Хелдор, будь спокоен.Думай не о возах, а о противнике впереди.

На том Хелдор легким, почти небрежным кивком распрощался со старым приятелем – пришла пора действовать. За спиной у воинов слышался скрип телег, натужное мычание волов, ржание коней – самые молодые из числа ополченцев отгоняли живность в подлесок.

Возы ставили просто рядом, поднимая дышла – Хелдор видел в одной книге, как их скрепляли цепями, но сейчас оные взять было негде. Подкрепления неизбежно заметили, раздались команды в рядах гномов и Стюрангардцев, и напротив пришедших начал выстраиваться заслон- по центру встала почти сотня серьезно настроенных гномов, остальные же стали подтягиваться с бора по сосенке. Бородачи привыкли принимать всякую опасность в лоб, и даже вид идущих в первых рядах латников их смутил мало.

Хелдор, отдав командование над пикинерами Фионе с Ивви, усилил отряд дворян, потому как доспехи у него были под стать, ну а каждый латник был на особом счету. Издалека Хелдор все равно за своего не сошел - в синем налатнике и блестящих доспехах он выглядел неожиданно невзрачно среди гербовых щитов, плюмажей, гербовых рисунков и дерзких девизов на хвастливо развевающихся лентах. Гномы встали насмерть напротив такого великолепия, даже, кто мог, уперли большие прямоугольные щиты в землю, но Лонгарму только это и было надо – с неожиданной для рыцарей прытью они ударили двумя клиньями слева и справа от отряда гномов. Молоты и двуручные мечи опрокинули рейдеров по флангам, которые мало что могли сделать такому грозному противнику. Хелдор свалил с ног первого противника, опустив на его голову полекс. Тот мешком опустился перед ним, после чего второй противник достал командира пикинеров. Этим ударом он добился лишь небольшой вмятины на латном предплечье, поэтому латник, ничуть не смутившись, лишь огрел его подтоком своего оружия точно в челюсть. Хрустнуло, противник бросил оружие и схватился за подбородок. Хелдор после этого, не тратя ни мгновения, с подшагом ударил дальше, ударив следующего снизу-вверх обухом - а следующий рейдер уже поспешил закрыться от заточенной пиковины на полексе.

Латники оказались на флангах гномов, а в лоб коротышкам ударили пикинеры, не давая сманеврировать.

Тут же, прикрываемые щитоносцами Карви, прямо по толпе налетчиков, что наседали на воинов Хумы, дали залп арбалетчики. Щелчок, свист полусотни болтов, и фланг Стюрангардцев словно срубило косой. Ополченцы в это время шли следом, дружно атакуя раненых и отбившихся от строя рейдеров, не давая им прийти в себя и оказать сопротивление.

Хелдор продолжал без устали сечь противника, сражая наповал, тесня, опрокидывая. Броня в полной мере защищала его, и ударов он практически не ощущал, поэтому он так и пер вперед, не заметив, что рыцари со свитой несколько отстали от него, в конце концов сконцентрировав свои усилия на вставших насмерть гномов. Едва Хелдор подумал, что он неуязвим и положит в одиночку все Стюрангардское войско, как попался ему и опытный воин – сразу сообразив, что эдакую железную статую ему не сразить, подскочил ближе и ударил углом щита в забрало. Шлем молодого воина свезло немного в сторону, он отшатнулся, и прежде чем успел замахнуться для ответного удара, противник повис на нем, пытаясь свалить. Хелдор несколько раз треснул нападавшего локтем по спине, но тот был в бригантном доспехе, потому такие удары разве что сбили ему дыхание. Вытащить меч и или нож тоже не удавалось. В этот момент, почуяв его слабину (а может и поживу), обернулось вспять еще несколько налетчиков, начав его довольно чувствительно охаживать топорами. Еще один, приблизившись, попытался стащить с него шлем, но Хелдор, извернувшись, вытащил кинжал и вонзил тому в шею. Кинжал выскользнул из рук при попытке дернуть его обратно, но тут подоспела новая напасть – один из рейдеров вужем огрел его по затылку – Хелдор предположил это ровно в тот момент, когда его здорово тряхануло, а перед глазами заплясали черные мухи. После второго и третьего удара он лишь думал о том, как не упасть, потому что иначе его уже наверняка прикончат.

В этот момент он услышал шум и грохот – кто-то атаковал рейдеров. Опытный рубака, что смог удержать его, вдруг завалился в сторону, на подрубленную ногу. Хелдор, собрав волю в кулак, оттолкнул от себя раненого и, все еще ослепший от ударов по затылку, выхватил свой меч из ножен, тут же приняв на его гарду удар. Древко вражеского вужа сухо ударилось о гарду, и Хелдор сделал размашистый удар с шагом, целясь, практически, в силуэт алебардиста. Тот вскинул руки, закрываясь от верхнего удара, но Хелдор, чуть переведя меч, уколол его точно в лицо. Тут же он, дернув лезвие назад, осмотрелся, заметив своего спасителя:

- Вивьен, я сейчас несказанно рад, что не убил тебя той весной. – он покивал старому знакомому, который с отрядом рыцарей и баннеретов Фахро зашел в тыл к и без того смятенным рейдерам.

- Не за что, Хелдор, мне было совсем нетрудно спасти твою задницу. – С некоторой обидой пробурчал Вивьен, поднимая забрало.

- Видел твою супругу.

- Как она?! – Молодой дворянин вдруг напрягся.

- Все хорошо, мы успели вовремя.

- Потом, за дело! – Рявкнул Вивьен, убедившись, что все в порядке.

Два когда-то непримиримых врага обрушились на готовых бежать налетчиков, и два длинных меча, что несколько месяцев тому скрещивались друг с другом, теперь без пощады секли общего врага. Хелдор в темно-синем налатнике и Вивьен в алых княжеских цветах словно дополняли, уравновешивали друг друга.

Мощный замах и крепкая рука Хелдора придавали обстоятельности и мощи отработанным выпадам и уколам Вивьена, а стальное кружево, выводимое молодым рыцарем, обходила броню щиты и броню там, где не помогала грубая сила. Руки командира пикинеров намертво сжали латными перчатками рукоять, удары оглушали, опрокидывали и вышибали дух, княжеский же родич ловко перебирал пальцами по своему оружию, прихватывая его то за навершие, то ровно под гарду, а когда было нужно уколоть, перчатка сжимала меч за середину клинка, чтобы удар был неотразим – так бард ловко перебирает струны, извлекая из лютни мелодию.

Гномы все еще удерживали строй, и у их союзников еще был шанс на контратаку, но тут уже не сплоховал княжич Гектор – из последних сих он со своей дружиной контратаковал рейдеров. Стража и ополченцы Фахро смогли развернуться и помочь более тяжело снаряженным товарищам.

Под скрежет металла, грохот и крики умирающих ход битвы повернулся вспять – враг начал отступать. Сил их преследовать недоставало, тем более их резервы, видневшиеся на опушке, все еще были в полном порядке.

Раненых было так много, что тащить их бросились и ополченцы, и дружинники. Откатившийся враг воздерживался от глупостей, наблюдая отряд латников в арьергарде и арбалетчиков, надежно их прикрывших. В их числе находился Хелдор, которого до сих пор несколько мутило от ударов по голове, а рядом с ним Вивьен, и те некоторые воины Фахро, у которых доставало сил еще сражаться в первых рядах.

- Действительно, вовремя? – продолжил разговор Вивьен. – Или для красного словца?

- Вам в обход шла дворянская конница. Его задержали пики нашего ополчения, но без нас бы, конечно, могло бы все сложиться иначе.

- Крестьян бы без вас сразу рассеяли – без всякого почтения сказал Вивьен – мужичье не способно хорошо сражаться.

- … а твоя жена была бы в плену, если бы не мужичье, насмерть вставшее им наперерез. Или убита

- Что ты…

- Больше почтения к «мужичью». Ополчение сражается в тени воинов, но сражается со всей отдачей. Летом они уже выдали на орехи налетчикам.

- Гм… - с некоторым сомнением буркнул Вивьен.

- Просто они не скованны рыцарскими добродетелями, что тебя до сих пор преследуют. Впятером навалятся на одно, если нужно.

Вивьен наморщился, сдвигая забрало шлема – по их строю полетели редкие стрелы:

- Рыцарские устои – не оковы, а наша сила.

- Я не стану драться лучше, если я стану рыцарем.

- А вдруг? – Неожиданно прогудел Вивьен из-под шлема, повернувшись к Хелдору – Давай произведу тебя в рыцари.

- Хм, нет, вдруг это заразно – неуверенно отказался Хелдор, краем уха слушая оруженосцев, что, стоя за спинами старших товарищей, мерялись, сколько супостатов они покрошили. Из их рассказов следовало, что пикинеры, ополчение, воины Фахро и Хелдор в частности стояли в сторонке, не мешая эдаким удальцам.

- Отряд – отходим! – гаркнул Лонгарм – быстрее, там даже нет ни одного дворянина, что может сразиться с вами один на один, прекратите пререкаться! – Добавил старый военачальник.

- Ох и намучался наш старик с этими благородными - пробубнил Хелдор так, чтобы слышал только Вивьен – как дети малые, еще и надо объяснять, что к чему.

- Война стала другой – сказал его собеседник, пятясь назад и едва не споткнувшись о труп рейдера -раньше хватало простолюдинам увидеть рыцаря, чтобы сложить оружие.

- Но наш Магистр, как видишь, простолюдином не был.

- Не был – эхом ответил Вивьен –знаешь, это был лучший из ударов – меня ни разу никто не сбросил с коня, да чтобы еще и пеший.

- Мы осиротели без него – не без упрека сказал Хелдор - но что уж теперь.

- Мои обиды кажутся теперь мелочными - Вивьен вздохнул, дойдя до возов, и тут же устало опершись на один из них. – Подумаешь, по морде разок мне дал – он с ухмылкой стащил шлем, проходя в глубь построения. На их место стали выстраиваться ополченцы.

Лонгарм и Хума, горячо поздоровавшись с уставшим князем, обсудили сложившееся положение. Лонгарм выглядел довольно бодрым, несмотря на яростную пешую схватку – раскрасневшись, отдувался, переминался с ноги на ногу –словно готовый вновь вступить в бою. Хелдор невольно подумал, что хорошо бы и ему в такие лета сохранить подобную прыть. Впрочем, ведь это будет так нескоро…

Противоположностью ему был Хума – руки дрожали, глаза глубоко запали, морщины стали еще отчетливей. Впрочем, если помнить о том, что он проделал, как минимум, часть пути пешком, да во всем своем облачении…

Противники перестраивались, шеренги рейдеров, гномов и тяжелой пехоты Стюрангарда перемешивались, усиливая друг друга. Стало ясно, что просто так их не оставят.

- У них все еще есть перевес – раза эдак в три- заметил Войт. Но возы и узкая теснина их останавливает.

- Но и нас ширина фронта сковывает – возразил Карви- не сможем развернуться.

- Как будет темнеть – отвалят – предположил Хелдор. Мы сможем сменять друг друга на возах.

- Находясь в весьма выгодной позиции – согласился Лонгарм.

- Пошлем гонца – сообщил Лонгарм – возы и вправду нам пригодятся здесь для обороны, надо полагать, а некоторым раненым нужна помощь.

Хелдор дернулся было заняться осмотром раненых, но Фиона незаметно от остальных остановила его:

- Есть время перевязать раны и без этого. Подумай о том, что впереди бой. Тебе понадобятся силы.

Сын уговорил Хуму отправиться прочь вместе с теми ранеными, что могли идти. Он не без досады согласился, а Лонгарм одолжил старому князю своего коня. Эти передвижения постарались скрыть, чтобы, чего доброго, никто не попытался пойти в обход.

Переранены оказалась почти половина воинов Фахро, многие из них, пусть и изрядно помятые, отказались отходить.

Противник, собравшись с силами, предпринял еще одну попытку к атаке. Хелдор, отдав распоряжения, вернулся в первую линию, к латникам. Сейчас враг, невзирая на обстрел с возов, шел шагом, экономил силы. Камни , пущенные ополченцами стучали по щитам и шлемам, арбалетчики били медленно, мощно и метко – то один то другой тяжелый пехотинец падал, как подкошенный. У людей князя тоже были при себе луки и арбалеты, которые они пустили в ход.

Рыцари под командованием Лонгарма (дворяне Фахро негласно тоже приняли его лидерство), стояли прямо перед возами, равно как и Карви с самыми опытными из щитоносцев. в проходах же тесно сгрудились пикинеры – в первой и второй шеренге были дружинники, прикрывали их ополченцы с пиками.

Воины стояли плотно, боком к противнику, что явно их движения стесняло, оставляя в арсенале лишь пару ударов – но большего не требовалось.

Стюрангардцы и гномы построились колонной, принимая правила игры. Вперед, зубьями, выдвигались пехотинцы в вороненых кольчугах и черных бригантинах, а также гномы из числа хускарлов – лучших воинов своих кланов. В тридцати шагах они бросились в атаку, надеясь опрокинуть Арн-Дейлцев и воинов Фахро. Натиск несколько сбил еще один залп арбалетчиков – стрелы били уже почти в упор, а потом они напоролись на пики, которые выглядывали из обоих проходов. Часть собранных клиньев для прорыва попытались вбить между пикинерами и телегами, но тут же насмерть встали латники. Хелдору не по душе было, что за его спиной воз, но, с другой стороны, отступать он и так не собирался.

Тяжелая пехота Стюрангарда тут показала себя хорошо – перед пиками не пасовала, против топоров и булав рыцарей тоже билась стойко, прикрываясь павезами. Не будь возов – тогда и давать тут бой было бы смерти подобно. Пока что пикинеры держали обученных противников на расстоянии, не давая им возможности продвинуться – одному воину угрожало сразу несколько пик - а их острия жалили за малейшую ошибку.

Рейдеры пытались обойти телеги, где их встретил резерв ополченцев и воинов Фахро, переводивших дух, а те сорвиголовы, что пытались сунуться через реку, так в ней и остались, замеченные стрелками.

Хускарлы насмерть сцепились с латниками, потому на узком пятачке между рекой и заросшим кустарником холмом наступило равновесие.Если бы рейдеры действовали более дерзко и решительно, то они смогли бы прорваться в обход телег и даже по реке, но они не особо спешили сложить головы, чтобы сунуться под стрелы и пики. Хелдор, получив краткую передышку после того, как древком отшвырнул одного из гномов от себя, мог видеть, что те снуют в основном в задних рядах – и наверняка рванут вперед, чуть почувствуют слабину. На место Хелдора встал Вивьен, выставил вперед длинный меч на манер копья. На него тут же попытался рвануть один из коротышек, сбивая топором острие меча. Командир пикинеров подумал было, что его соратника продавив, свяжут ближним боем, но тот не сплоховал, резко и грубо ударил навстречу гардой, валя недруга навзничь. Хелдор одобрительно хмыкнул и, покуда была возможность, довольно ловко для воина в полных доспехах взгромоздился на воз, чтобы осмотреться.К нему тут же протянулась смуглая мозолистая рука – Войт, молодецки крякнув, помог ему взобраться.

- Ну как там, внизу? – участливо спросил староста.

- Жарко – выпалил дружинник, поднимая забрало.

- Пф, иначе и не скажешь.

- Интересно, вот те налетчики… Уж больно кучно держатся, организованно – но на рожон все равно не лезут.

- И снаряжены получше остальных. Себе на уме.

- Этим и опасны. Решат, что их день, так и бросятся, а нет – поди догони.

- Еще не хватало за этим отребьем гнаться – сами придут - фырнкул Войт.

-Бьем, их, бьем, а они все равно лезут как крысы, знать бы…. Проклятье!

Ни Войт, ни кто либо еще из командиров не заметил, что происходит. Хелдор тоже это скорее почувствовал - вмиг показалось ему, что в рядах пикинеров заминка, и время для него замерло на секунду – вот несколько воинов из Черной Дружины, сбив небольшой клин, рванули прямо на пики – один из них, рослый крепкий воин, сгреб сразу с десяток из них щитом, и он стал рваться вперед, воздев меч… А вот один из пикинеров Хелдора, напротив, малодушно съежился, бросил пику, закрываясь руками – забыв и о своих товарищах, и о всякой дисциплине, и вообще обо всем, что Хелдор старательно в него вколачивал. Командир словно наяву увидел, как из-за проступка одного сопляка весь строй может взрезать надвое, после чего рейдеры задавят их числом и оттеснят латников в сторону – а уж когда доберутся накоротке до ополченцев, то там и начнется резня.

Хелдор с грохотом, лязгом и руганью прыгнул с телеги, громко взревев и привлекая тем к себе внимание. Войт, кряхтя и хватаясь за меч, спрыгнул за ним.

- Алебардисты! Все ко мне!

Приказ был отдан столь убедительно и с таким надрывом, что ему вняли не только бойцы из отряда Хелдора, но и ветераны Карви, дружинники с двуручными топорами из Фахро и даже некоторые рыцари и латники, что были в резерве – и не зря.

- В сторону, в сторону! Пики на врага, не спим – Хелдор растолкал ряды ополченцев - и как раз в тот момент, когда пикинер, что стоял рядом со струсившим воином, преградил противнику дорогу выставленной вперед пикой. Увы, в этот момент стюрангардец ударил мечом точно под козырек шапели и шагнул дальше. За ним уже шли его товарищи, а по нарастающему шуму стало понятно, что оживились и хускарлы, и рейдеры ловко и коварно, словно змеи, стали обтекать более тяжело снаряженных товарищей, теперь угрожая и флангам Арн-Дейлцев.

Хелдор бросился наперерез, сходу врубаясь в противника – разогнавшись, он толкнул его и тут же древком алебарды отшвырнул его в сторону, прямо на пики еще державшихся воинов. Подмога успела вовремя, но тут же, вокруг возов и по кромке реки рейдеры набросились на растерявшихся ополченцев. Им на помощь пришли дружинники Гектора, позволяя ополчению, слушая приказы сержантов, чуть сократить фронт и сгрудиться ближе к возам.Этот успех был временным, и если не суметь разом перебить войску противника хребет, то все кончится плачевно -в лучшем случае, все ополчение они здесь и положат.

Командиру пикинеров стало очевидно, что он не сможет успеть везде и всюду, резерв воинов с алебардами и длинными мечами завяз в бою, а в нарастающем гаме и лязге железа его приказы тоже, скорее всего, услышаны не будут. Арбалетчики и ничтожное количество лучников никак не смогут решить исхода, пусть они и стреляли, как заведенные.

Кажется, пришло время заключить сделку… С самим собой, судя по всему.

- Хуунре! – рявкнул он – и это был не просто боевой клич, как во время весеннего похода, и это была не предтеча изощренной казни, которая была проведена над его обидчиком Амальфи. Также, как и в горах, его вдруг захлестнула кровавая муть, сердце забилось как бешеное. Разница была в одном - за несколько минут то своей гибели он тогда свято верил, что на него сила сошла сверху, была одолжена – может потому он и не смог выйти тогда из боя живым. Сейчас все было иначе – он понимал, что внутри него есть целый океан ярости и ненависти, и сейчас он словно зачерпнул оттуда кубком, а затем плеснул на разгоряченное чело.

Следующий удар Хелдора пришелся противнику в ноги – лязг, скрежет, хруст – и тут воин Черной Дружины вдруг споткнулся, дико закричал – а нога у него была начисто срублена. Командир пикинеров шагнул вперед, угощая другого недруга подтоком. Этот удар теперь не оглушил – смял шлем, бросив щитоносца наземь, словно мешок. Когда следующий Стюрангардец упал ему под ноги, как тряпичная кукла – остальные что-то заподозрили.

Силы Хелдора нарастали - вместе с тем нарастал шум за его спиной, сначала команды и ругань, потом азартные крики, а потом через них стало прорезаться его другое имя – Хуунре.

Когда под его ударами пал целый десяток – Черная дружина остановилась, ушла в оборону. Хускарлы гномов, напротив, продвинулись на десять шагов вперед, потеснив латников к телегам. За Хелдором перестраивались дружинники – первый ряд пикинеры, за ними, сколько хватило, алебардисты. Следом были ополченцы – теперь воины, поверившие в удаль своего командира, стали бесстрашно идти на поредевшую тяжелую пехоту Стюрангардцев. Восстановленный строй теперь сможет их потеснить или даже заставить отступить, была лишь одна помеха – рейдеры, что еще толком ничего не поняли и были готовы навалиться на пикинеров, слабо прикрытых щитоносцами, с флангов. Именно их нечто, засевшее в Хелдоре, и выбрало следующей жертвой. Он машинально, словно исполнял какой-то древний воинский ритуал, швырнул полекс в толпу рейдеров. Какой бы сильный человек не швырнул такую орясину – она бы бессильно упала на таком расстоянии под ноги налетчиков. Тем не менее, теперь сам Хуунре направлял его руку, поэтому массивное оружие, свистнув, пробило навершием одного из рейдеров, пробив и доспех, и грудину. От несчастного вдруг отпрянули – по строю прошел шепоток, причитания, после чего Хелдор, достав длинный меч, влетел в расстроенные порядки налетчиков.

Командир пикинеров теперь не сражался с рейдерами – убивал, калечил. Отрубались не прикрытые доспехом ноги, кисти рук, подчас летели головы. Началась кровавая баня. Хелдор из нее мало что помнил, как будто его всего накрыло кровавой пеленой.

Первыми вышли из боя те хитрые рейдеры, которых удалось заприметить раньше – сейчас они, воровато оглядываясь, двинулись по дороге, которой шли до этого воины Фахро – словно стервятники, они собирали ценные трофеи, да не как обычные налетчики, а организованно и холоднокровно. В мешки под шум битвы летели богатые пояса, монеты – перстни, иногда и вместе с пальцами – ничуть не смущенные тем что другие отряды буквально гибли у них на глазах.

Рейдеров было все еще много, и у Хелдора бы просто отвалились руки, соберись он перебить их всех, да и кроме того, наиболее отчаянные стали заходить слева, справа, если повезет со спины, пытаясь его остановить, оглушить- быстро привыкает человек даже ко всякой чертовщине. Однако же на рассыпной строй налетчиков стеной двинулись ополченцы – дружно, кучно, больше не повторяя старых ошибок, и рейдерам, в конце концов, пришлось отходить в лес, но организованный отход закончился, не успев начаться– Хелдор, закинув меч на плечо, подскочил к сотнику налетчиков – он и пытался руководить отступлением - и, громко выдохнув, нанес чудовищный по своей силе удар – лезвие меча зашло под стальные пластины, шутя прорубило стеганку, после чего косым ударом налетчика разрубило надвое. Бой на мгновение замер – командир пикинеров согнулся, не спеша воздевать меч снова, словно вложив в удар все свои силы ; замерли в ужасе не только противники, но и сами Арн-Дейлцы. Человек был словно шутя перерублен пополам одним ударом. И тут рейдеры поняли, что по их души пришло настоящее чудовище - сначала не выдержал один, второй, потом бросилось прочь трое, и началось повальное бегство. Рейдеры бежали, крича и бросая щиты, оружие, срывая шлемы на ходу - они кричали и громко причитали, вдруг решив, что по их души пришел сам враг человеческий, о котором им так долго рассказывали проповедники Верховного Отца. Часть рейдеров буквально пиками опрокинули в реку, куда им вдогонку, чуть промедлив, полетели дротики и камни ополченцев.

Черная Дружина, закрывшись щитами от стрел, болтов и пик Арн-Дейлцев, стала медленно отходить – бросая на произвол судьбы союзников-гномов, глаза в прорезях шлемов были широко распахнутые, перепуганные, но все же паника не овладела ими.

Латники, ведомые Лонгармом, отцепились от гномов, когда те чуть потеснились да отошли - но хускарлам пощады ждать не приходилось- с теперь, сменив изнуренных рыцарей и латников Арн-Дейла, на них остервенело со всех сторон обрушились воины Фахро – и дворяне, и дружинники.

Хелдор какое-то время шел за противниками, причем смотрелось со стороны так, что он один заставляет их отступать – механически перебирая ногами, спотыкаясь и волоча меч по земле. Фионе лишь взгляда хватило: ее сын в бою выложился весь без остатка, и теперь не пришиб бы и комара – только если бы случайно не упал на него. Тем не менее, аура ужаса, что он излучал, заставляла Стюрангардцев бежать прочь, под сень леса.

Когда последний, отчаянно припадающий на ногу рейдер, скрылся за пышным густым ельником, Хелдор замер и упал на колени. Меч выпал из рук, потом наземь полетели перчатки, и вот он уже отчаянно пытается сорвать шлем.

Воины Арн-Дейла заученно занялись своими делами- осматривали раненых, укладывали убитых штабелями - своих и чужих, собирали все ценное, что только могли. Несмотря на смертельную усталость, некоторые начали обсуждать поход в лес, чтобы навалить там сухих стволов и сложить погребальный костер. На помощь к Хелдору поспешили Ивви и Фиона - за ними потянулись еще некоторые, из числа ветеранов. Приблизившись, они услышали, как командир громко, надрывно дышит, борясь за каждый глоток воздуха.

- Шлем… Ииих… Стащите шлем… Отож… мите по бокам…. Гхааа…

Ивви сначала дернул резко за забрало с острым носом- стопор погнулся, и Хелдор не мог прожать его ослабевшими пальцами. Хелдор глубоко вздохнул, пытаясь справиться с одышкой. Фиона довольно умело избавила его от шлема и стащила насквозь промокший стеганый чепец.

- И кирасу…. Кирасу… Уф…

Глядя на то, как Хелдор был слаб, не верилось, что он мог практически в одиночку заставить отступить целое войско. Словно поборов смятение, пришли в себя и остальные, после чего уже с десяток рук начал освобождать Хелдора от его снаряжения – железо с грохотом нагромоздилось рядом, потом на него мокрым шлепком упала стеганка. Командир пикинеров растянулся на траве, наконец-таки справившись с дыханием и сердцебиением – после чего он жадно приложился к поданному прямо в руки бурдюку с водой.

- Ну это – первым решился взять слово Бок – и навалял этим поганцам. До сих пор не верится. Сами боги вели тебя сегодня.

Хелдор выговорить ничего не смог, лишь кивнув, давая знать, что он услышал сотника.

- Знаешь, это, это…– косноязычный Терт видимо был в восхищении. - А уж последнего разрубил – это как в сказках сказывают.

На Хелдора посыпалась похвала вперемешку с удивленными возгласами – и вопросами, на которые Хелдор отвечать не спешил, задумчиво переводя взгляд то на одного, то на другого товарища. Некоторые даже стали немного беспокоиться, не повредился ли их герой разумом – обычно он без перерыва сыпал приказами и заданиями, успевая при этом отпустить пару шуточек, теперь же он словно несколько выпал из жизни.

Позже подошел Войт, который, судя по всему, до этого занимался делами ополчения:

-Будь у преследователей единый, толковый командир, то он, скорее всего, даже не решился бы штурмовать возы, удовлетворенный ничейным результатом – несмотря на численный перевес.

- Тем не менее - с хрипотцой ответил Хелдор. – Они попытались.

- Себе на беду – охотно ответил Войт - рейдеры и гномы из малых кланов рассеяны по лесам, крупный отряд странных рейдеров мародерствует, отходя от нас все дальше, а хускарлы перебиты – и лишь горсточка воинов Теодорика смогла отойти, удержав строй.Это ли не победа?

- Как ополчение? Им вновь крепко досталось – досадливо поморщившись и пытаясь встать, посетовал Хелдор.

- Могло быть и хуже, командир. Вы очень вовремя вступили в бой, введя резервы, и потому мы очень удачно воспользовались сделанными противником ошибками…

- Чьими, чьими ошибками? – Почти зашипев спросил Хелдор – сощурив глаза.

- Ваше благородие – несколько опешил Войт, отступая назад и поднимая руки – если в чем-то моя вина, если я как-то Вас подвел, то я готов понести наказание, или отдать своему место более достойному человеку, только не…

- Войт… - Хелдор немного растерялся перед такой реакцией, порывисто подошел и пожал руку старому воину – дело не Вас и не в ваших людях, они сделали больше, чем должны были, но… - Хелдор вновь стал угрюм - ошибку совершил один из моих людей. Ивви?

-Я?!

- Да не ты, проклятье. Что это был хрен в первой шеренге, что бросил пику???

- Это… - Ивви наморщил лоб – Леброн. Весной, я припоминаю, он тоже свалял дурака.

- То есть не в первый раз? Он выжил?

- М? Да, по нему пробежалась Черная Дружина, порядком помяв, но, он жив…

- Ненадолго…

- Хелдор? Что ты имеешь ввиду? – Осторожно спросила Фиона.

- Передайте бойцам нашего отряда. Собираемся здесь через четверть часа. Леброна под стражу. Войт - вашим людям тоже было бы неплохо прийти. Выполняйте и… Позаботьтесь о раненых. Если не сможете остановить кровотечение у кого-то – позовите меня или Фиону- чуть мягче проговорил Хелдор, растерянно попинав груду доспехов, что только что с него сняли.

Хелдор остался один наедине со своими мыслями – аккурат в той части поля, который не затронула стычка – воинов Фахро они застали ближе к кромке леса и впадающей в Шуструю маленькую болотистую речушку, а решающий бой развернулся дальше, к заросшим холмам. Сейчас там телеги готовили к обратному пути, складывая на них раненых.

Через некоторое время к нему двинулись воины из его отряда… Хотя нет, там были все дружинники, что выступили в поход. Сюда же двинулось и ополчение – почти всем составом, хотя Хелдор того не просил. Арбалетчики Святого Себастьяна и не некоторые дворяне Арн-Дейла тоже встали неподалеку, понимая, что чего-то затевается.

Воины Фахро удивленно оглядывались на своих союзников, но Войт, судя по всему, отправил их с возами прочь, к бродам, хотя те, скорее всего, были уже и не против встретиться со своими родными. Сейчас главарь ополчения тоже спешил к Хелдору, на бегу попыхивая трубкой.

Командир пикинеров, вспомнив, что после боя скинул с себя все, что можно, спешно накинул на себя налатник, подпоясавшись, слегка отряхнул шоссы и вернул меч в ножны.

- Пикинеры! Две колонны передо мной, становись!

Ближе к Хелдору выстроились его бойцы, ближе всех были были Ивви и Фиона, замыкало – ополчение, остальные вставали поодаль, гурьбой, оживленно шушукаясь. Только Карви, опасливо, словно крадучись, шел к командиру пикинеров.

Бойцы выполнили перестроение, замерев. По команде они развернулись друг к другу, поставили пики на землю. Наступила тишина – зеваки тоже замолчали. Лейтенант молча стоял, сложив руки за спиной, и настороженно переводил взгляд от Хелдора к застывшим пикинерам.

Вдалеке чуть стрекотали кузнечики, скрипели, удаляясь, телеги. Солнце было уже совсем близко с деревьями, фигуры пик и воинов стали гротескно длинными. Рядом с Хелдором словно стоял пугающий черный великан, сжимающий рукоять меча на поясе. Мысли метались – с одной стороны, все знакомый воинам рачительный командир хотел поскорее закончить с погребением раненных и сбором боевых трофеев, но с другой – было еще одно, важное, незаконченное дело.

- Приведите Леброна! -нарушив молчание, произнес Хелдор.

Вывели его Бок и Фальд – слишком уж почетный конвой для такого труса. Понурого парня, оставшегося в одной стеганке, оставили перед командиром. Его не связывали – шел сам, своими ногами.

-Ты видел, сколько наших товарищей погибло, Леброн?

-Д-да… Дружинников… Пятнадцать… Где-то. Ополчения… С полсотни. И кто-то из л… латников.

- Ты умеешь считать, Леброн?

- Д…Дааа…

- Нас пришло на это проклятое поле с полторы сотни, и ополчения дважды по столько, верно? – Хелдор дождался кивка Войта.

Леброн что-то пытался сказать, но голос его оборвался, он начал дрожать.

- Седьмая часть отряда погибла, Леброн. По твоей вине – спокойно и зловеще сказал Хелдор. – Теперь вы понимаете – я говорил вам правду – обратился он ко всем – вот почему мы и должны сражаться за своих товарищей. Вот почему ваша рука должна быть тверда! Если один струсит – гибнут остальные. Один выронил пику – и десять человек рядом с ним не дожили до заката! – Хелдор потянул меч из ножен, Леброн на это взвыл.

Карви осторожно проговорил, вполголоса:

- Это уже будет самосуд. Оставь башку на его плечах до города.

- Я не буду сечь твоей головы. – ответил Хелдор Леброну - Твою судьбу решу не я. Решать оружию, что дарило нам победы, и которое ты опозорил своим гнусным поведением. Пикинеры, ряды сомкнуть! Фальд, держи его! – командир пикинеров заметил, как приговоренный начал стрелять глазами из стороны в сторону. Пики к бою!

Бойцы выполнили приказ - перед Хелдором в лучах закатного солнца возникла щетка из остро наточенных пик. Между противоположными друг другу рядами осталась лишь узкая тропинка – как раз для одного человека. Пикинеры удивленно поглядывали друг на друга, но выполняли приказы командира беспрекословно.

- Смотрите, запоминайте! Бояться не страшно – страшно – подвести товарищей. Страшно потом жить, понимая, что ты бросил их в беде. Леброн будет спасет от мук совести, потому что судьбу его решит Суд Пик!

В толпе раздались удивленные возгласы, кое-где пики тоже пришли в движение, но, тем не менее, остались на месте.

- Ты пройдешь между пик и искупишь свой позор. Жизнь за то будет небольшая цена…

- Хелдор! - Возразил Лейтенант – я мог бы приказать, но…

- Нет, Карви. Не мог бы.– Желваки сподвижника Майсфельда вдруг яростно задвигались, но он спокойно ответил:

-Ты однажды уберег меня от страшного поступка, Хелдора, не тот ли это случай, когда… Моя очередь вернуть этот должок?

- Но сейчас ты понимаешь, что я поступаю правильно? Поэтому и не прикажешь мне остановиться, верно?

Лейтенант тяжело вздохнул:

- Мне придется доложить об этом графу. Причем письменно – Карви не угрожал, а словно извинялся.

- Я понимаю. Делай что должен.

- И ты… - Карви, самоустраняясь, отошел на несколько шагов.

Осужденный был совершенно разбит. Он практически висел на руках у Фальда, страдальчески подвывая.

- Леброн. Слышишь меня?

Тот, перестав стенать, поднял голову.

- Командир?

-Этого уже не избежать.Так должно произойти – Хелдор сделал несколько шагов вперед, слева и справа от него были пики. Если у кого из его товарищей сейчас дернется рука… - И я не хочу запомнить тебя таким. Никто не хочет. И ты не должен стать позором для твоей семьи.

Леброн помолчал, потом, кажется, его взгляд обрел мрачную решимость. Затем он поднялся, твердо встал на ноги:

- Пора стать мужчиной. Лучше поздно, чем никогда.

Приговоренный вывернулся из рук Фальда, сделал два шага вперед. Всхлипы прекратились, он спокойно стащил с себя стеганку, а потом еще и снял башмаки.

- Не пропадать же добру – грустно ухмыльнулся Леброн.

- Да. Тебе все вернут.

- Где - вернут?

- Увидишь. Когда пройдешь через пики.

- В таком случае - я готов.

Хелдор, выйдя из смертельного коридора, отдал приказ:

- Да начнется Суд Пик! Верните честь своему товарищу!

-Друзья… Простите меня. Я не хочу, чтобы вам было за меня стыдно.

Леброн сделал шаг. Другой. Ополченцы, что стояли в конце колонны, оторопели, и нанесли удар с опозданием. Пики ужалили его в спину и ноги, на белой рубахе стали распускаться алые цветы. Чуть дернувшись, он пошел дальше. Пики стали бить чаще, сильнее – где-то резали, краем, где-то втыкались на половину лезвия. На середине своего последнего пути Леброн был сплошь в потеках крови на нем почти не было живого места – пробита щека, выбиты зубы, разрублено ухо. Когда пика болезненно вонзилась ему в живот он шумно выдохнул, но выпрямился, отвел пику в сторону и пошел дальше.

Приговоренный к смерти начал слабеть, жизнь уходила вместе с кровью из его тела, но он лишь ускорился. В восьми шагах у Хелдора он упал, но потом, опершись на локти, поднялся, сдерживая крик боли. Командир пикинеров подошел к самому краю «коридора» - слева и справа от него стояли Фиона и Ивви с совершенно бесстрастными лицами.Сейчас они лишь выполняют приказ, но, быть может, выговорят ему что-то у ночного бивака.

И вот, Леброн дошел – чуть живой, воздух сипло вырывается из легких, судя по всему, пробитых. Одной рукой он зажимал рану на шее, а левого глаза не было. Осталось лишь два удара, что нанесут ему Ивви и Фиона.

-Я отведу тебя за руку к Чертогу, воин. Ты готов?

Леброн что-то прохрипел, не сумев выговорить ни слова, а затем медленно кивнул.

- Протяни мне свою руку. Вот так.

Умирающий вытянул вперед дрожащую руку, она была сплошь в окровавленных лохмотьях, что несколько мгновений назад были рукавом рубахи. Хелдор сжал ладонь смертельно раненного, а затем, по кивку, пика от Ивви вонзилась ему точно в сердце, следом, избавляя его от мучений, в его тело впилась и пика Фионы.

Командир пикинеров поймал последний взгляд умирающего – тот вдруг дернулся и завалился назад, но Хелдор придержал, позволив ему мягко опуститься на траву. На несколько мгновений он замер – а его преданные сотники могли услышать, как он что-то пробормотал под нос. Уже умерший, казалось бы, пикинер, вдруг растянулся в улыбке, да так и замер. Это увидели остальные, загомонили. Две шеренги вдруг сломались, дружинники и ополченцы собрались вокруг Леброна – кто-то чертыхался, кто-то искал под доспехами ладанку, а кто просто пораженно качал головой.

- Запомните его, защитники Арн-Дейла – чуть надломленно проговорил Хелдор, разжав застывающую руку и выпрямившись. – Его вина искуплена, и будет проклят тот - весомо произнес командир пикинеров, кто скажет о нем дурное. Но пусть вам будет уроком – пусть Суд Пик возьмет свое слово в последний раз.

…Солнце скрылось за деревьями. Дворяне во главе с Лонгармом двинулись в обратный путь, попрощавшись с двумя погибшими латниками и четырьмя оруженосцами. Дружинники остались на месте, при свете костров и факелов собирая добычу и готовя убитых к погребению. Становилось все темнее, часовым становилось трудно всматриваться в темноту леса и дальний полей, изрезанных оврагами. К счастью, все было тихо.

Когда стало совсем невыносимо, вернулись телеги, а вместе с ними поредевший отряд эльфов с Халдыком. В телеги были погружены военные трофеи, а часовых заменили остроухие, что хорошо видели в темноте.Большая часть дружинников улеглась, подстелив скатки и лапник, прямо на поляне, на той части, которое побоище миновало. Хелдору не спалось, он какое-то время беседовал с Корнуэлем и Халдыком, обсуждая сегодняшний непростой день.

-Это была достойная смерть – подытожил вдруг орк после долго молчания – ты буквально спас честь этого труса, позволил ему смыть этот позор. Поступок настоящего вождя.

- Он мог бы предложить ему с честью пасть в первом ряду – возразил Ивви. - Люди бы поняли, но сейчас…

- Мне не нравится то, что сделал наш командир – впервые высказала свое мнение Фиона, но полушепотом, чтобы никто не услышал, что она возражает командиру – но иного выхода не было.В городе его ждал бы позорный столб, порка… Может, он остался бы жив, но…

- Смерть - это то, что уже нельзя исправить – вдруг очень серьезно сказал Корнуэль – лучше бы мои охотники дрогнули, отступили, но остались живы – чтобы вступить в бой в другой раз.

- Он бы не смог -вздохнул Хелдор. – Страх обуял бы Леброна и в третий раз – командир пикинеров задумчиво смотрел на деревянные головни, оставшиеся от погребального костра. – и пики его товарищей прервали этот порочный круг. Как бы то ни было – он посмотрел вверх, на ясное, полное звезд небо – он сейчас или сражается, или пирует. Только мы до сих, отчего-то, озабочены его судьбой.

- И как там, в Чертоге? – вдруг мечтательно спросил Халдык – Ивви и Фиона сочли этот вопрос вполне невинным, но вот Корнуэль был в их компании новичком, потом он посмотрел на Хелдора очень и очень странно, как привидение увидел.

- Леброн оказался на изумрудном поле, где уже сходилось две рати… Я вложил оружие в его руки и попрощался. Уж теперь, думаю, дурака он не сваляет… - Хелдор даже в полумраке увидел, что рот Корнуэля приоткрылся - а уши словно встали торчком, ловя каждое слово- Ты кое-что обо мне не знаешь, эльф. – Хелдор уселся поудобнее, отхлебнул из фляги - Ну так слушай…

Разговор шел до самой зари - Хелдор так глаз и не сомкнул. Как только стало достаточно светло, Арн-Дейлцы, наконец, отправились в обратный путь, оставив на поле редкое какое брошенное недругами снаряжение да потухшие кострища. Грядущая осенняя промозглая погода зальет все дождем, река Шустрая обленится, разольется – а следующей весной уже мало что скажет о том, что здесь была сеча.

Глава 6

Солнце вдруг резко вынырнуло из-под туч, теперь робко выглядывая между тяжелыми дождевыми облаками и далеким лесом. Одевающиеся в красное и желтое лиственные леса вдруг засияли золотом. Пасмурный день напоследок ослепил всех своей красотой. Подсветились алым старые серые стены, солнечные зайчики заиграли на шлемах воинов, сполохами солнечные лучи пробежались по пикам и алебардам разодетых ландскнехтов, что не решались идти на штурм.

Ястреб присел на корточки возле умирающего дружинника. Тот оперся спиной на зубец, посматривая на небо. Мрачные свинцовые валы, что нависали над ними весь день, не желая пролиться дождем, тоже стали нежно-розовыми. Кольчужное полотно на теле воина было пробито в нескольких местах, теперь вмятое в окровавленную стеганку. Пластины бригантины на груди были погнуты, а где-то и выбиты. На нескольких ранах были грязные повязки, но они уже не могли остановить неизбежного:

- Что? Уже закат? Князь…. Мы отбились? – Спросил тяжелораненый.

- Да, на этот раз наша взяла.

- Хорошо… Хорошо… Еще б пару дней, Ястреб?

- Сможем больше…. Дружище – князю с трудом давался разговор. Терпеть не мог кого-либо утешать, тем более умирающего соратника.

- Я … Такая слабость… Я немного вздремну, и тогда уже... – Воин уронил голову на грудь, после чего Ястреб прикрыл его закатившиеся глаза.

В этот момент оборвался крик упавшего со стены рутьера, а затем наступила тишина. Грохот внизу прекратился, таран безвольно повис перед измочаленными, но все еще крепкими воротами.

Тут же стало слышно, как тяжело хрипели защитники, бессильно бросая оружие на каменную кладку. Прекратились причитания женщин и плач детей за массивной дверью в цитадель – видимо, они теперь прислушивались, чем все кончилось. Вот сейчас они с робкой надеждой вновь выглянут сквозь запертые ставни и убедятся, что их защитники – братья, мужья, сыновья – все еще держатся.

Противник за мантелетами все еще не спешил отходить к лагерю, доносились ругань, проклятия, изредка кто посылал наудачу стрелу из лука или арбалета.

- Ястреб! Ястреб! - один из его преданных советников поднялся на крепостную стену, тяжело дыша. Его господин мрачно смотрел перед собой, словно редкие стрелы, свистящие лишь в паре метров от него, были ему нипочем. Под глазами были черные круги, а крючковатый нос, по которому он когда-то и получил свое прозвище, еще сильнее выделялся на посеревшем лице. Он не выглядел уставшим — он выглядел измотанным. – Ворота устояли, теперь их спешно укрепляют.

- Да, да, хорошо… Иначе бы был второй приступ… – Князь с ленцой прикрыл забрало, и от шлема со звоном отскочила стрела. – Вестей из остальных крепостей нет?

- Нет, господин. Но в этот раз противник, осмелюсь заметить, распалил свои силы и…

- Да, Теодорик поторопился, попытался успеть всюду и опрокинуть сразу три крепости. Нервничает, делает ошибки. Это нам на руку. Что там насчет тех дорог в лесу?

- Пока все спокойно. Нам удается отправлять туда подводы с продовольствием, женщин, детей.Разумеется, многие крестьяне отправляются с ними.

- Есть ли добровольцы?

- Ваш авторитет велик, если бы мы приняли в войско всех мужчин, то женщинам пришлось бы обживаться на новом месте самостоятельно.

Князь кивнул, сдержанно принимая похвалу.

- Однако же… – советник замялся.

- Что?

- Мы разведали ту дорогу – она ведет в обход крепости, что восточнее от нас. Она мощеная и почти не разбитая. Ей могут наверняка заинтересоваться и…

- Эту дорогу придется перекрывать вооруженным крестьянам... Если по параллельной дороге пойдет Теодорик со своими лучшими людьми, в чем я почти уверен, то почти все они погибнут. И у нас будет так мало мужчин, что... я не хочу думать, что будет дальше.

- Теодорик так хочет резни? Зачем ему опустевшие земли?

- Его главный приз – моя голова, и он ее попытается получить, даже пройдясь через крестьян… И даже женщин и детей.

Соратник Ястреба опасливо посмотрел на сюзерена – не началась ли у того паранойя – ведь немудрено, такое напряжение сил душевных и физических, тут уж невольно начнешь думать, что убить хотят тебя и только тебя.

- Пойдем к конюшням, поговорим об этом. Я вижу в твоих глазах недоверие…

- Да как бы я посмел… Простите, князь.

- Так вот – начал Ястреб, когда они стали неспешно спускаться по крутым истертым от времени ступеням - Теодорику открыта дорога к нижним, заречным землям Арн-Дейла – они не особо густо населены, но там есть и пастбища, и стада, а одна из деревень, Ржавые Клепки, и вовсе стоит прямо на залежах металла, что позволит снабжать разросшееся войска. Я молчу про амбары и коптильни, что помогут прокормиться войску.

При этом богатстве небольшие гарнизоны дружинников в острожках в случае опасности просто отступят в город: десять, пятнадцать человек не станут складывать голову ради лужайки и отары овец. Короче говоря, вот она, житница, что поможет ему в осенней компании иди и бери– ан нет, он собрал почти все свои войска, что сражаются на наших землях, сюда, к последним… - Ястреб вздохнул - последним нашим трем крепостям. Мог бы отправить наемников туда спокойно кормиться и ударить потом по Арн-Дейлу, но… ему надо закончить со мной.

Они немного помолчали, Ястреб устало кивал воинам, которые сновали по двору крепости.

- Беженцев отсюда отправляем дальше, им нужны две телеги с волами, еда на несколько дней, небольшое сопровождение – наберите в него новобранцев и легко раненых. С наступлением ночи займитесь патрулями, быть может, получится кого-то вывести дальше. Если увидите, что готовятся брать крепость с камнеметами или придут эльфы - уводите гарнизон в ночи отсюда.

- Эм, Ястреб, а Вы?

- Я соберу эскорт в два десятка всадников, попробуем привести подкрепления, что помогут нам удержать мощеную дорогу.

- Откуда? Вы все еще думаете…

- Я отправлюсь в Арн-Дейл, сам.

- Вы думаете, что они отзовутся?

- Надеяться мне больше не на кого. Я вел вас через эту войну, сдавая крепость за крепостью, но сохраняя людей. Однако я чувствую, что всему приходит предел, и передо мной встанет выбор, заслониться от удара простолюдинами или… Принять судьбу, которой я избегал. - Ястреб помолчал, собираясь с мыслями. - Хорошо одно — мне удалось собрать всех в единый кулак, и мы пока можем сопротивляться... Пока в дело не вступают эльфы или крылатые гусары... Перед ними мы просто беспомощны – можем лишь уходить, огрызаясь. В лесах будет проще, но одну дорогу мы удержим какое-то время, но вторая…

- Мы подставимся под удар, если они выгадают для того удачный момент. Теперь я понимаю, почему вы заранее стали уводить людей дальше, по Старой Дороге.

- Мне нужен хотя бы один отряд. Майсфельд и так помог мне снаряжением, а его люди и сами успевают наносить врагу болезненные удары – даже на территории Фахро, как тебе известно.

- Но вот уже людей…

- Если не даст людей – я сам встану на той дороге - твердо сказал Ястреб – моя уставшая голова, надетая на пику, утолит его жажду крови, и остальные смогут уйти дальше.

- Что мы без вас, господин – почти с мольбой сказал советник.

- Люди, в первую очередь, сохранившие свои жизни. Это главное.

- Что бы предложить Майсфельду, если он… - его соратник задумался, как решить этот вопрос в их пользу.

- Ничего. Ровным счетом ничего мы предложить ему не можем. Если он не решит нам помочь, то его не убедят даже остатки моей казны, это уж точно.

- Графа делает его свита- неожиданного прозорливо сказал советник. Попробуйте, быть может, удастся кого-то привлечь на свою сторону. Амбициозного, отчаянного.

- Такого, как я? – Впервые за много дней улыбнувшись, спросил князь.

- Именно – советник вернул ему улыбку, после чего занялся своими обязанностями коменданта.

Несмотря на все договоры о добрососедстве, Хума не без содрогания взирал на громаду Арн-Дейлского города. Путешествие порядком утомило его, пусть и ночевал он у гостеприимных деревенских старост, а не под открытым небом.

Чтобы не потерять контроль над происходящим, пришлось назначить для своих едва не разбитых войск точку сбора, а также организовать жилье и пропитание тем своим подданным, кому некуда было идти. Тем не менее, на территории бывшего своего противника можно было спокойно отдохнуть-ведь враг точно нахрапом не минует тот брод, а патрули везде были разосланы внушительные. Кроме того, Хума не без зависти осознавал, что местные крестьяне выглядели более воинственно и были за графа горой – его мудрое правление и спасение их из-под гнета разбойников играло свою роль.

Беглого князя вместе с двумя его незаменимыми командирами и небольшим отрядом сопровождения встретил сам Майсфельд, причем уже шагах в двухстах от городских ворот, вместе с ним Лонгарм и Карви. Еще один мужчина был Хуме незнаком – но одет тот был просто, на приветствие лишь молчаливо кивнул. Судя по всему, телохранитель. Прочей охраны при маркграфе не было – но князь был готов поклясться, что все арбалетчики на стенах внимательно следят за происходящим, а инженеры так и прильнули к своим баллистам.

- Приветсвую, Хума. Мы давно не встречались лично, поэтому я решил выехать тебе навстречу. Рад, что теперь ты пришел ко мне как гость, и не будешь пытаться взять штурмом город. -позволил себе Маркграф некоторую колкость.

- Уже тогда момент был упущен, ваша Светлость – согласился старый князь. – Сейчас же вы невероятно окрепли.

- Давайте обсудим наши дальнейшие действия. Часть моих советников занята делами, но они соберутся вместе, и я всех вам представлю.

Воинам Хумы предложили отдохнуть с дороги - им предложили известный всем трактир возле ворот.Сначала те отнекивались, но несколько неуверенно – с одной стороны, отдых был необходим, да и путь, проделанный в практически полном снаряжении их утомил, но верность князю была сильнее желания попить холодного пива.

- Отправляйтесь, мои воины, за этими стенами мы уж точно в безопасности. Думаю, однако же, Гектор и Вивьен обязаны пойти со мной. – когда дюжина воинов, благодаря своего сюзерена, отправились по улочке вдоль стены, Вивьен, двинув коня вперед, преградил князю дорогу и что-то вкрадчиво зашептал.

- Друг мой – нарочито громко сказал Хума – если бы Майсфельд хотел меня предать, то ему было бы достаточно не прийти к нам на помощь. Прекрати, прошу тебя.

- Его подозрения можно понять – защитил княжеского родича Майсфельд. Так долго ссорились по пустякам и чуть более года назад, наконец-таки, пришли к миру.

- Жаль поздно – посетовал Гектор. – Но лучше так, чем на потеху Теодорику порвать друг другу глотки.

Гектору никто не ответил, разговор заглох сам собой – Хума и его родичи старательно крутили головами, осматривая город. Майсфельд нарочно повел их через главную улицу, ведущую от ворот. Несмотря на предвечернюю толчею на главной площади, все старательно уступали дорогу – только один раз телохранителю пришлось прикрикнуть на горожанина, что недостаточно быстро толкал перед собой телегу. Дорога не была перегорожена ни дружиной, ни городской стражей - но было неизвестно, всегда ли Майсфельд так передвигается по городу, либо он решил показать гостю то, как он доверяет своим людям.

Ближе к Цитадели у Хумы зарябило в глазах от черно-синих котт, сначала его слабым от старости глазам померещилось, что все эти движения хаотичны, но потом стало очевидно, что все здесь при деле -а несколько довольно юных на вид дружинников, что дежурили во дворе Цитадели, тут же приняли лошадей и отвели их в конюшни. Последний рывок по крытым переходам, а потом и по лестнице дался Хуме непросто – суконный камзол красных цветов и плащ с черным подбоем показались ему тяжелее кирасы, что он надевал в бой. Две створки приветливо распахнулись часовыми, и старый князь вошел в зал:

- Подданные балуют вас редкими трофеями – он указал на стену за резным креслом Маркграфа.

- Ну история головы волколака вам наверняка известна, а вот медведь к моменту приобретения шкуры был уже мертв

-Что ничуть не умаляет редкость трофея. – Хрипло проговорил казначей, вставая со своего места.

- Йозеф , друг мой, рад видеть вас в добром… Ох, простите, забыл…

- Ничего, могло быть и хуже – отмахнулся мужчина – хожу без трости. Один раз с перепугу влез в доспехи и дошел до ворот города, между прочим.

- С вашим недугом это сравни подвигу. – Хума немного опасливо сел на краешек лавки, словно готовый вскочить в любой момент, но Майсфельд недовольно хмыкнул, после чего один из слуг сноровисто подтащил легкое плетеное кресло. Старик удобно в нем устроился, а его родичи уселись на лавку за большим прямоугольным столом, заваленном бумагами и картами.

- Итак, с Йозефом и Лонгармом вы, как говорят у нас, на короткой ноге. С моим бессменным лейтенантом вы тоже знакомы.

Хума посмотрел на воина в зеленом, латаном-перелатанном набивняке, в котором он участвовал в недавнем сражении. Судя по тому, что даже в городе не меняет его на более нарядно платье - воин до мозга костей.

- Хелдор, командир отдельного отряда пикинеров - как видишь, даже сейчас он только что вернулся с плаца – молодой парень со шрамами на лице приветливо улыбнулся, прямо на ходу запахивая суконный упелянд. Вивьен поднялся со скамьи и подал ему руку, как равному.

- Вижу, ваши разногласия сошли на нет – отреагировал на это граф.

- Мы на поле боя рейдеров делили, как-никак – ответил Вивьен

- Пополам. – ответил Хелдор, после чего вместе с остальными сдержанно посмеялся незамысловатой шутке.

- Строй его воинов – это что-то - подал голос Гектор. - Дисциплина на уровне.

- Иногда даже слишком -криво усмехнулся Майсфельд, намекая Хелдору на устроенный тем самосуд. Тем не менее, у нас есть не только горячие головы – победу нам обеспечивают такие люди, как Кварт - -Главный кузнец и оружейник...

- Буквально кую победу в тылу – устало буркнул полуэльф и плюхнулся рядом с командиром пикинеров. Кажется, если не шуметь хотя бы пару минут, то он прямо у него на плече и прикорнет –мастер работал на износ.

Следом прошествовал Милош - нарядный франт, который носил меч скорее, как часть костюма.

-Наш мэр человек довольно мирный, но такие нам на этой должности и нужны. Мало того, что не ворует, так иногда и из своего кармана готов заплатить за работу. – так отрекомендовал его граф. Городским ополчением у нас командует Варро…

- А тот мужчина, у бродов…. Эм, Войт? - Уточнил князь, рассматривая пожилого крепкого мужчину в синем камзоле и с цепью на шее.

- Ну то крестьянское ополчение. Там он на своем поприще главный, а вот Варро занимается ополчением, что встанет в скорости на защиту города. Конечно же, обороной еще займется и наш главный инженер, с которым вы успели познакомиться, когда вам помогали строить укрепления.

- Жаль противник их … Обошел - посетовал Вивьен.

- Гильдия инженеров воспитанием стражи не занималась – с вызовом ответил Фэм - понятное дело, что укрепления – ничто без людей, что готовы их защищать.

- И конечно – прерывая назревающий спор, недавно приобретенный союзник — Корнуэль. В проведении советов он неопытен, больше слушает, чем говорит, но с пятьюстами отменными стрелками он тоже имеет права голоса и мы, конечно же, к нему прислушаемся.

Хума с интересом смотрел на остроухого. Тот, несмотря на то что был чистокровным эльфом, имел вид не то деревенского дурачка, не то дикаря — здесь ему все до сих пор было в новинку, и сейчас он скорее смотрел на сидящих возле него людей и на убранство зала, чем на него. Вот сейчас он наконец перевел взгляд на новые лица и как будто бы немного удивился.

- Что же, большому городу, большому войску – нужно много управляющих. Ваши успехи поразительны. – Хума пригубил немного предложенного ему вина, затем взял слово:

- Господа, я хочу еще раз поблагодарить за помощь, пришедшую так вовремя, страшно думать, что могло бы произойти, но я не знаю, чем мог бы вам отплатить.

- Наша награда — люди, выведенные из-под удара захватчиков. Этого достаточно — совершенно искренне высказался Хелдор.

Хума, благодарно кивнув, продолжил:

- Спасенные жизни — это еще и множество голодных ртов. Теодорик скоро придет и по ваши души. Осада неизбежна, и я не хотел бы, чтобы мои подданные стали приживалами.

- Они смогут оказать посильную помощь в городе – робко возразил Милош. И у вас есть и воины, и просто вооруженные мужчины. Каждый, вставший на стены, будет на вес золота.

-Тем не менее – прости Хума, сейчас во мне говорит не твой друг, а казначей – запасы провизии и топлива ввиду холодов не безграничны. А еще нужно понимать, что излишняя скученность в городе подобна смерти. Мы обязаны впустить будем людей из ближайших деревень, да и беженцам не откажем, если вдруг Войт и его ополченцы не смогут справиться с мародерами… Или если за них возьмутся всерьез.

- В тесноте, да не в обиде – легкомысленно высказался Милош.

- До тех пор, пока у нас половина города не сляжет с поносом – довольно грубо сказал Хелдор. Этот довод весьма весом.

- Хм, командир пикинеров еще и в медицине хват - ухмыльнулся Лейтенант.

- Словом, мы должны избежать этого варианта - подытожил казначей. Но если других вариантов не будет..

- Мы дадим вам время отдохнуть, собраться с силами. Дадим провиант, телеги – подытожил Майсфельд. Часть ваших людей осела на наших землях – пусть. Может, кто-то пожелает сделать также. Но ваши воины с семьями, слуги, челядь, горожане, что ушли с вами…

-Я знал, что вы не бросите нас на произвол судьбы… Тем более и так было сделано немало. Надо подумать, куда отправиться, чтобы…

-По той дороге, которой мы пришли сюда... много места. - Вызвался присоветовать предводитель эльфов. - Живут только люди за стенами, как вы, только стены выше. Но кроме этого там свободно. А тот город с высокими стенами - далеко. Мало…. Мало селений. Мало людей.

-В том то и дело — как можно более вежливо отозвался Лонгарм, что эти вот, за стенами явно не будут рады тому, что около их города кто-то поселится.

- Но почему? У них же столько свободного места. Они от стен даже не отходят дальше своих полей и шахт.

- Люди очень остро реагируют на тех, кто посягает на их земли... Даже если они им не нужны. Люди более жадные, чем эльфы. - огорчил его Майсфельд.

- Я не понимаю... Но раз так, то, наверное, это не подойдет.

- В крайнем случае -подойдет. Постараемся выгородить их перед королем законами, предложим звонкую монету.

- Казну нам удалось сохранить – согласился Гектор.

- Однако рассмотрим другие варианты. – Продолжил маркграф. Пустоши? Хотя, как мне писал Ястреб, там пройти будет непросто. Но вот места, зато, там будет в избытке, может, даже удастся разминуться с местными, коих там немало. Плодородная земля, рощи. Главное продержаться до весны, но тут мы поможем, чем сумеем.

- Вам писал Ястреб –удивился Хума. – Не знал.

- Мало кто знал – ответил маркграф. Даже помогали в его борьбе, присылая кое-что из наших кузниц.

- Пустоши… Право, не знаю, мне нужно это обдумать.

- С другой стороны, многие отправлялись туда — когда больше было некуда. Это может и сработать. – Карви – и не придется заниматься крючкотворством, чтобы не прогневать короля.

- У меня не так много воинов. К счастью, боги сохранили в живых немало здоровых мужчин, способных держать оружие. Это поможет нам, как минимум, переждать там первую зиму. Однако... нужно еще и преодолеть этот путь.

- Быть может, нам и удалось бы отправить кого-то в качестве сопровождения, но... это трудноосуществимо. - задумался Карви.

Возникло неловкое молчание. Может Хуму и устраивало поселиться в городе, где его воины помогли бы защищать стены, но он должен думать не только о своей дружине и прислуге.

- Кажется, мне нужно все взвесить. Задача не из простых. Надеюсь, еще несколько дней мои люди не станут вам обузой. - Князь Фахро, теперь уже бывший, встал из-за стола, словно сразу постарев. Он понимал, что его злоключения еще не кончились, и ему лишь дали время на передышку. – Думаю, мы можем удалиться, у столь обширного совета наверняка еще дел…

Его реплику прервал громких топот по коридору и тяжелое дыхание. В зал ворвался запыхавшийся воин, Приталенная бригантина, надетая поверх удобной, но изрядно поношенной одежды выдавала в нем одного из уланов…

- А это – почти буднично начал Маркграф, ожидая, когда тот отдышится - глава нашей стражи. Несмотря на множество обязанностей на новой должности, все еще предпочитает водить патрули самостоятельно.

- В этот раз… - Уф – пришлось мне ехать сюда раньше времени, с такой-то новостью.

-Ну? – Вдруг, вскочив с кресла – поменялся в лице маркграф - вторжение? Гарнизоны за рекой предупреждены?

-Будь так – я бы первый и принял бой – с ноткой обиды ответил Альберт. – Сюда едет Ястреб. Лично. Он явится сюда с минуты на минуту - тут вскоре раздался шум у ворот Цитадели.

- Такое… Стоило бы обсудить со мной. - в некоторой растерянности произнес Майсфельд.

- Часть эскорта мы оставили у ворот, но дело не терпело отлагательств – возразил Альберт. -Бойцы сообщают, они прорвались через заслон налетчиков у самой реки, а их преследовал отряд воинов в кольчугах и с наборными луками. - Ястреб рискнул конкретно собой, чтобы явиться сюда. На границе их было меньше двух дюжин, да часть переранены.

Вскоре дверь вновь распахнулась, через нее ввалился изможденный воин с впалыми щеками и глазами. Сам он был сухой, поджарый, будто гончая, и даже доспехи не могли этого скрыть. С ним было только пять человек, но явились они столь решительно, что некоторые из советников Майсфельда повскакивали с мест, хватаясь за оружие. Вивьен так и вовсе едва не бросился на Ястреба, лишь Гектор, оттер его в сторону – но все равно держа руку у пояса, где в ножнах висел меч.

Бойцы Ястреба, уже одуревшие усталости и кровавых дорожных стычек, не остались в долгу, даже не думая о том, что в случае драки они наверняка обречены на смерть.

- Мечи в ножны! -рыкнул Майсфельд — они здесь не для этого! Мечи в ножны! – Обычно мягкий голосом граф был так убедителен, что все тут же расселись по местам.

Из боковой дверцы вновь выскользнули немногочисленные слуги Майсфельда и притащили длинную скамью для прибывших

-Вина — быстро — распорядился Майсфельд, и те вновь исчезли.

- Буду краток, Майсфельд. - Начал Ястреб — времени у меня мало, письмо могло даже и не дойти.Поэтому пришел лично. Не хочу показаться неблагодарным, арбалеты, вужи и доспехи очень помогали нам с обрушившейся на нас напастью, но… Теперь помощь нужна более весомая. Хм, так… Вы же Хума? Неожиданно.

- Да, этим проклятым сил на меня тоже достало. Так бы и потопили меня старого дурака в реке…

- Но вы здесь?

- Да, отряд Арн-Дейлцев вышел нам на выручку.

- Ваша Светлость…? -со слабой надеждой спросил Ястреб.

- Я слушаю.

- Поражение — это вопрос времени. Поэтому все что мы можем сделать — отступить в Пустошь. Но для этого у нас слишком мало воинов, потому как... В одном месте, по дороге на Пустошь есть развилка, на которой мы будем весьма уязвимы... Да нам просто не хватит людей, чтобы защититься. Нам нужно одновременно удерживать и опушку, и вход на поляну, чтобы противники не обрушились на уязвимый обоз. Даже три сотни хороших бойцов могло бы нам помочь. Я не буду лгать, в первую очередь это нужно мирным людям, которым не придется ложиться костьми, чтобы прошла хоть какая-то их часть. Но место там удачное, быть может, вам бы удалось хорошенько потрепать там противника.

- Я осмелюсь отметить, - вмешался Карви - что перейти реку вброд и прикрыть отход не тоже самое, что пройти почти двухдневный переход через территорию, кишащую мародерами.

- Это так, предприятие выглядит более рискованным. И там… Гм, лес – невесело сказал Лонгарм.

- Прежде чем мы примем решение — незамедлительно ответил Майсфельд, необходимо решить вопрос, смежный с этим. Хума?

- Нам по пути, господин Ястреб — Хума вместе с креслом повернулся к собеседнику. - Воины Арн-Дейла, хоть это, конечно же, не было их главной задачей, смогли увести из Фахро всех, кого Вы, наверняка, видели у стен города. Почему бы нам не отправиться вместе?

-Я надеялся вернуться к своим людям как можно быстрее... Но придется идти не два дня, как верно сказал советник Майсфельда, а три или четыре, и на одном из участков — по вражеской территории. Хотя, если поспешить, то никого кроме мародеров мы долгое время не встретим. По крайней мере, по пути в лес. Сколько у Вас воинов, Хума?

-Около семи сотен дружинников и дворян. И вооруженные крестьяне, и беженцы из города. – Тут он добавил, словно извиняясь - Просто еще столько же - раненые и едва ли смогут сражаться во всю силу.

-Предупрежу вас, что это изрядный риск. Женщины, дети, раненые. Налетчики могут ударить в любой момент, также, как и рутьеры или того хуже, панзерказаки. Ну и эльфы наемники...

-Эльфы? Наемники?! -возмущенно спросил Корнуэлл.

- Потом — Маркграф похлопал эльфа по плечу и то сел, смотря на Ястреба с негодованием.

- … имеют свойство появляться там, где их ждут меньше всего. Против незащищенной ни доспехами, ни щитами толпы они, не побоюсь того слова, смертоносны. Увидев беженцев даже не станут разбираться, просто пошлют свои стрелы навесом.

- Ястреб — спросил Альберт — то есть дорога идет через поля, поэтому они и могу бить так далеко?

- Да, они могут подстеречь нас там -ответил князь, быть может, у людей Хумы достанет верховых, чтобы…

- Ваша Светлость — обратился начальник стражи тут же к Майсфельду — я считаю своим долгом защитить этих мирных жителей, поэтому я полагаю, что мне и моим уланам необходимо отправиться с ними. Если тем хватит ума показаться в поле - мы немедленно атакуем их.

- Звучит разумно — какими бы хорошими стрелками они ни были, но против легкой кавалерии, в поле... Из того, что мне писал Ястреб, эти наемники слишком сильно себя берегут для столь дерзкого маневра. Хорошо, вы отправитесь с ними.

- В лесу от нас толку немного — как доберемся до назначенного места — немедленно вернемся назад.

- Я одобряю ваш план — Майсфельд согласно кивнул. - Заодно сможете разведать, не подбираются ли крупные отряды к нашим землям, посему эта вылазка будет, несомненно, полезна всем.

- Благодарю Вас, сэр Альберт. – вежливо сказал князь Грозда. - будет трудно, но я уж вернусь не один, не без подмоги. - И я не хочу показаться неблагодарным, но вопрос с развилкой на той дороге едва ли решен, и угроза моим людям все еще велика.

- В такие непростые времена каждому мужчине придется стать воином — заметил сэр Лонгарм. – вашим бы мужчинам поучиться у наших крестьян, как защищать свою землю.

- Вы не в праве обвинять моих подданных в слабости и нерешительности. – голос князя обрел твердость - Да, у нас не было возможности подготовить и снарядить ополчение так, как должно, но, в отличие от тех же южан, мы сражались за каждую пядь своей земли – почти проклекотал Ястреб, памятуя о том, как его люди безмолвно падали под эльфийскими стрелами.

- Ястреб, возникает вопрос: как они вернуться назад? Вы не думали об этом — вмешался Майсфельд. Одно дело — уйти уланам на верховых а другое — пехотинцам. Как вы себе это представляете?

- Да, наверное, это слишком... - Ястреб поморщился – ну что же…

- Ваша Светлость, мы не можем отказать Ястребу – с жаром вмешался Хелдор.

- Объяснись. – с плохо скрываемым раздражением отозвался Майсфельд.

- Грозд с весны отражает атаки Теодорика. А пока его народ сражался — мы смогли разобраться со своими внутренними проблемами, стянуть в город все силы, что мы могли. Только представьте, чего бы нас ждало, если бы его народ был бы не столь упорен, а Ястреб — не столь искусен в войне? Что бы мы противопоставили его орде рейдеров и наемников прошлой осенью? Да хоть бы этой весной? Мы должны отплатить за эту помощь, хоть в первую очередь Ястреб и защищал своих людей, а не нас.

Все присутствующие напряженно молчали. Тишину прервал Маркграф.

- В твоих слова есть правда. Это самая малость, которую мы можем сделать. Я знаю ответ, но все же - ты сам поведешь людей?

- Да, Ваша Светлость, но... Дело тут такое. Я лучше соберу добровольцев, а не отправлюсь туда со своим отрядом в полном составе. Если Вы позволите отобрать добровольцев для завтрашнего предприятия — то я немедленно приступлю.

- Я дам добро на это, но каких бы сорвиголов ты не взял с собой — есть важное условие, оно же и единственное - ты должен продумать пути отхода. Спасете вы пять тысяч людей, семь, даже все десять — я не хочу, чтобы вы сложили там головы. Да еще и такие отчаянные храбрецы, согласившиеся на это - уж точно понадобятся мне во время осады. Да и ты не хочешь терять людей понапрасну. Ведь так?

Хелдор сначала весь подался вперед. Скучающий у дверей Лекс ожидал, что его воспитанник, распаленный спором, выдаст что-то бравурное о том, как они эти гусар с эльфами на завтрак сожрут по дороге домой, но разум взял верх.

- Резонно — чуть поубавил пыл Хелдор. Тот же путь нам заказан. Даже если Альберт поможет нам. Да даже дворянское ополчение прибудет полным составом -воины Теодорика, гномы, наемники — все крепко возьмутся за нас. Я все еще хочу помочь – адресовал он князю, что смотрел на него сейчас во все глаза – но я должен подумать и о своих людях.

- Я... Ястреб... - вмешался эльф — я слышал от других что Вы хороший полководец, это, наверное, значит, что у вас есть эта... бумага с землей...

- Карта?

- Карта... ну, на ней чтобы были изображены ваши охотничьи уго... ваши земли?

- У нас тоже изображен Грозд на – заговорил казначей, но князь покачал головой, давая понять, что на старой карте, без пометок, не будет и половины того, что нужно. Покопавшись, выудил из сумки карту, затем встал, разложив ее на столе. Все столпились вокруг нее, но эльф протолкнулся меж остальными.

- Я думаю, что смогу помочь. - добавил эльф, пододвинув к себе карту.

Он смотрел на карту довольно много времени, водя по ней длинным пальцем. Остальные выжидающе следили за ним.

- Корнуэль... - учтиво спросил Карви. - ты уверен, что умеешь пользоваться этим?

- Это уже третья или четвертая, которую я видел за сто пятнадцать лет — гордо заявил тот, не отрываясь от своего занятия. - вот, вспомнил -выдал он наконец.

- Я не всегда жил в лесу, однажды меня потянуло на путешествия, но это не очень хорошо закончилось... Так вот, здесь есть заброшенная дорога. То место, что Вы пометили, это... ну где вы собираетесь уходить в Пустоши?

- Да, но...

- Вот от этой крепости есть еще одна дорога. Точнее, была. Конечно, я мог бы провести Хелдора и какое-то количество воинов через лес, но... так будет даже проще.

- После того, как мы оторвемся от противника — уточнил Ястреб, ты проведешь их к этой тропе?

- Именно. Она пройдет через лес, там полями... И я проведу воинов обратно к реке, вот здесь.

- Где-то здесь у нас был первый привал перед путешествием на север. – Подметил Хелдор.

- Что ж, это должно помочь - Майсфельд подводил итог — просто сидеть на месте мы не можем, ведь, как многие знают, сидя за крепостным валом войны не выиграешь. Хелдор — даю тебе добро, подбери две сотни наиболее способных и отчаянных. У таких больше шансов выйти из боя целыми и невредимыми. Корнуэль - со своими стрелками в помощь, если там такой густой лес, то вы сможете там отлично себя показать. Совет окончен.

- Выступаем послезавтра, Хума – если кто-то из твоих людей не придет к этому времени…

- Значит, судя по всему, они уже нашли новый дом – с грустью и пониманием произнес старый князь.

- Проводите наших гостей в комнаты - добавил граф - и возвращайтесь к своим делам. Боюсь, Теодорика и Свена нам ждать недолго.

Отбором людей Хелдор занялся чуть выждав, дав слухам немного распространится - и не зря, потому как от желающих не было отбоя – большинство воинов засиделось в городе, либо было занято ничем не примечательными патрулированиями и обходами.

Многим пришлось отказать, потому как в противном случае он бы прихватил с собой людей даже больше, чем есть у него в отряде -а это было весьма и весьма опрометчиво.

Около сотни добровольцев он выбрал из своей дружины -в подавляющем числе пикинеров, небольшое число алебардистов и щитоносцев. Из стрелков в бой отправились только Рен да Норка. Главным над пикинерами был поставлен Ивви, Фальд вновь, по сути, отправился в бой как простой рубака. Остальные сотники остались заниматься муштрой, теперь кроме проработки ошибок, что допустили воины, приходилось заниматься еще и подготовкой ополчения – и посадского, и того, что Войт присылал из своих земель еще пуще прежнего – по мере того, как амбары полнились зерном и овощами, все больше высылалось на отработку мужчин, способных держать оружие. Важной фигурой в этом деле оказалась Фиона – она должна была готовить воинов, покуда воспоминания о стычке с кавалерией, гномами и пехоты Стюрангарда свежи.

Хелдор обратил внимание, что не так много откликнувшихся на зов было среди тех, что был вынужден вершить Суд Пик. Если остальные воины, что лишь слышали о произошедшем, кажется, такой подход одобрили, а Майсфельд и его сподвижники решили, что все равно бойца ждала за такое казнь, то те, кто чинили расправу по приказу командира представляли это в несколько ином свете.

Зато к нему примкнули многие из тех, что выручали его из западни, что устроил ему тогда Амальфи – он с удовольствием взял их в отряд – Михаэль, Трубадур, Флера, Конрад и другие – может, не были лучшими бойцами, но были самыми преданными и отчаянными. Такие встанут с самим Хуунре в один строй, если это принесет победу – там, где другие дрогнут или усомнятся. С ними в опасное путешествие отправились городские стражники –два десятка арбалетчиков из знаменитого отряда не могли пропустить такой заварушки (говорят, те даже меж собой подрались на собрании), равно как и крепкие мужики из числа мясников и сукновалов, что отлично работали алебардами, вужами и даже гедендагами – это простое оружие больше было в ходу у крестьянского ополчения, но некоторые уже такими приноровились бить врага со времен штурма резиденции.

Карви отправиться сам в столь опасное предприятие никак не мог, посему о том даже заикаться не смел, но зато подослал Хелдору в помощь одних из лучших своих щитоносцев, некоторые из них даже успели послужить в Старшей дружине до ее упразднения.

Корнуэль отобрал с собой три десятка лучников – он оставил дома всех, что столкнулся с налетчиками Бакха у бродов, заменив их другими бойцами. Изуродованное ухо печально напоминало о не самой удачной вылазке. В этот раз его стрелки несли еще больше стрел, и все с собой, а также запаслись запасными тетивами и наконечниками. Кварт поднатужился да собрал половине из них еще и бригантные доспехи – самые простенькие, что закрывали только перед и одним рядом пластин нижнюю часть спины. Столь простая конструкция, напротив ыбла тепреь подсмотрена у вражеских рейдеров.

Хелдор вел лошадь на поводу, на нее были сложены шлем и латная защита ног. На обратном пути все придется тащить самому, потому как ему придется отпустить лошадь, а все потому, что он не решился взять Крисса с собой. Паренек был уж слишком молод для таких приключений, и он боялся не того, что он погибнет в бою, а того, что ему может очень и очень тяжело даться обратная дорога. Крисс, однако, не вняв доводам, оскорбился на своего командира пуще прежнего.

Их небольшой, по нынешним временам, отряд двигался впереди вместе с Ястребом, чтобы он показал им условленное место. Они старались не особо спешить, но воины и люди Хумы, оставленные на попечение Альберта, были в половине дня пути от них, и разрыв волей-неволей увеличивался.

Пейзаж был безрадостным – деревни были брошены – кто ушел на зов своего повелителя, надеясь найти лучшей доли на новом месте, кто схоронился по лесам – но местность словно вымерла. Так или иначе, беженцы выполнили приказ князя – бросили дома, но не оставили захватчикам ни крошки. Был, однако, в том и обратный эффект – вскоре мародеры сунутся в земли Арн-Дейла, чтобы поживиться хотя бы там – тем более, что погоня за Ястребом так или иначе закончится.

Воины, отправившиеся вслед за Хелдором, взяли с собой вдоволь провизии, но эльфы все равно старались баловать бойцов свежатинкой. Командир пикинеров не гнушался каждый вечер заботливо спрашивать у своих солдат, не сбил ли кто в пути ноги или не страдает ли он от иного недуга, чем заслужил одобрительные взгляды Ястреба.

В разговорах с князем он тоже смог показать себя –молчал, внимательно слушая и кивая, но потом буквально засыпал Ястреба вопросами –особенно интересны были ему иноземные войска и их повадки. Несмотря на юный возраст и успехи, что любому другому вскружили бы голову, Хелдор не торопился осуждать или критиковать действия князя, хотя, судя по взглядам, которыми он иногда обменивался со своими сотником, ему было что возразить.

- Вы уверены, что сможете удержать дорогу таким числом? — на третий день, когда, они приближались к полосе леса, а вдалеке можно было рассмотреть одну из немногих не павших крепостей Грозда, он задал этот вопрос в пятый или шестой раз.

- Поэтому мы и двигаемся быстрее, чтобы до конца для успеть подготовить позицию. - Однако, я надеюсь, что со стороны главной дороги нам тоже ждать сюрприза не придется.

- Если Хума задержится, то мы двинемся по этой дороге не позднее полудня следующего дня - на полном серьезе сказал Ястреб – если еще не слишком поздно…

Навстречу отряду пикинеров во весь опор мчался всадник, а вдалеке поднимался черный столб дыма. Ястреб двинулся навстречу, а Хелдор, кивнув Ивви, рысцой поспешил следом. Они встретили гонца, на нем словно лица не было.

- Ну, говори? Крепость?

- Стоит, наши силами, вашими молитвами, тут просто…

Теодорик узнал эту женщину. Ее пронзительный взгляд серых глаз тогда, при штурме города, бесстрашно вперился в него. Сейчас ничего не изменилось – лишь одета была эта пожилая женщина более легко - но вилы все также были направлены на него, словно они действительно могли пробить его доспехи.

Целая толпа крестьян – сотни три, может, четыре, стояла возле десятков телег, груженых зерном. Зрелых мужчин среди них не было и трети – отроки, женщины, старики – насмерть встали, защищая свой урожай.Совсем малых детей видно не было, видимо, попрятались кто куда. Рейдеры, что пытались сходу отбить телеги, сейчас валялись прямо на дороге, исколотые, изрубленные. Так бы селяне и ушли, но им не повезло – как раз мимо проезжал Теодорик с Черной Гвардией - да еще и гусары с панзерказаками были поблизости.

- Значит так – ровно, без надрыва сказал Теодорик, слезши с коня и подходя ближе. - У меня сегодня хорошее настроение, но вы можете очень, очень быстро его испортить. Он сделал вперед еще пять шагов, не обращая внимания на направленные на него косы и вилы. – Бросайте здесь телеги и быстро потеряйтесь в лесу.

В ответ ему был недовольный гул.

- Иначе я все равно заберу зерно. Пусть оно будет в вашей крови, мне совершенно плевать.

- Без наших запасов мы погибнем этой зимой – старая женщина с пронзительными, строгими глазами смотрела на него с осуждением. Ее вилы все также смотрели прямо на Теодорика, закованного в латы с синим отливом. Она не сделала ни единого шажка в сторону, даже когда остальные воины, в черных латах, стали спешиваться и выстраиваться рядом. Вычурные доспехи телохранителей Теодорика, чьи латы отливали медью, ее тоже не впечатлили.

- Старая ты ведьма, значит вы умрете сейчас.

- Меньше мучиться! -Старуха, громко охнув, вполне резво шагнула вперед и ударила вилами прямо в лицо Теодорика. Тот успел лишь сдвинуть забрало, и незамысловатое крестьянское оружие треснуло от сильного удара, а одна щепка умудрилась влететь владыке Стюрангарда сквозь прорезь. Левый глаз залила кровь, а он, грязно ругаясь, взмахнул мечом и зарубил храбрую женщину. Она, жалобно булькнув, упала у его ног. Крестьяне были в ужасе, гвардейцы – в шоке. Вид их отважного повелителя, убившего старуху, так и стоял перед их глазами.

- Окружить! Не дайте никому уйти – взъярился Теодорик.

Гвардейцы вместе со своими оруженосцами поспешили выполнить приказ – растянулись тонкой цепью, окружая телеги, с трех сторон. Три десятка гусар, с длинными пиками наготове, блокировали дорогу, встав немного поодаль.

Убедившись, что крестьяне в ужасе не смеют шелохнуться, Теодорик неспешно снял шлем, провел перчаткой по лицу, стирая с века кровь:

- Убить всех.

Тишина была ответом. Крестьяне, обмирая от страха, выставили оружие вперед – даже самый юный отрок не стал бежать, стоя прямо возле телеги - с мотыгой наготове.

- Вы не слышали?!

Командир Черной Гвардии, ранее лишенный глаза, хотел возразить, но отозвались другие:

- Господин! Это же крестьяне!

- Мы воины, а не палачи.

- Любой другой приказ!

- мы шагнем ради вас в огонь, но только не это!

- ХВАТИТ! – Закричал Теодорик – ДОВОЛЬНО!

Снова тишина. Чуть помедлив, владыка спросил:

- Кто не хочет исполнять этот приказ?

В рядах прошло брожение. Вперед вышли десятка два гвардейцев, с ними некоторые их оруженосцы.

- Отойдите в сторону… - Вдруг понимающе, почти ласково проговорил Теодорик. – Однако, было ясно, что он чего-то задумал. – Остальные! Перебить этих скотов! Они могли убить меня, идиоты!!!

В этот момент в беззащитную толпу влетели гусары, ломая пики, убивая, калеча всех без разбору. Потом они схватились за кончары, начав колоть длинными, смертоносными клинками всех, до кого могли дотянуться. Пошли, избавившись от оцепенения, выполнять приказ и гвардейцы.

…Резня длилась недолго. Селяне мало чего могли противопоставить такой напасти, а потому почти никто уйти не смог.

Телеги отгонялись в стороны, подоспевшие на побоище рейдеры стаскивали трупы, жадно шарили по карманам и сумам, снимали добротные на вид сапоги. Вдруг они среди стоптанных конями обнаружили девушку, что была лишь легко ранена… Себе на беду, потому как ее проворно потащили в кусты. На крики девушки никто и ухом не повел – обычное уже дело на захваченных землях.

Теодорик бесстрастно смотрел на все это разорение, погруженный в свои мысли, затем обратился к тем, кто ослушался приказа:

- Этим – по тридцать розг, как жалким холопам, которых они пожалели! Давайте, господа, снимайте свои доспехи! Будете в другой раз думать, как мне перечить!

После жуткого рассказа о случившемся Ястреб был не в себе:

- Это непростительная ошибка с моей стороны…

- Нельзя предвидеть всего и сразу. Кто же знал, что Теодорик… Самый настоящий садист –возразил Хелдор. – Нельзя приставить охрану всюду, тем более против… Такой силищи.

- Раньше он просто делал руками рейдеров, друг мой. Теперь сам. Вот и вся разница. Погибшим уже не помочь – ответил посланнику Ястреб – позаботьтесь о тех, кто еще может спастись, и воспользуйтесь тем, что рейдеры и гвардия Теодорика скованы дальней крепостью. Изыщите возможность деблокировать гарнизон.

- Князь мой, а вы…

- У меня есть дела. Я должен довести до перекрестка наши подкрепления и обсудить план обороны.Эти почти две с половиной сотни вояк – наш глоток свежего воздуха. Быть может, это нас и спасет.

Погруженный в свои мысли, Ястреб с телохранителями двигался к условленному месту. Еще полчаса ходу, и они оказались на довольно просторной поляне. Она была сплошь завалена булыжниками. Кое-где угадывались остатки крепостных стен.

-Вот что ты не учел, Ястреб. – Наконец, возразил Хелдор - Когда твою люди впопыхах побегут здесь — они переломают ноги.

- Да. - резко, обмякнув, согласился Ястреб. - Я начинаю ошибаться. Я пришлю работников, чтобы они занялись этим...

-Ты не высыпался много дней, да и сейчас плохо спал — нашел оправдание Хелдор.- В таком состоянии...

- Это не имело бы ровным счетом никакого значения, если бы из-за моей ошибки началась бы свалка и в ней погибли бы люди. При всем уважении — оставь слова ободрения своим людям.

- Не забудь о работниках. До завтра, Ястреб.

- Если нас всех не положат раньше — устало произнес князь. - с той стороны тоже могут идти беженцы, скажи своим эльфам не стрелять на каждый звук - Он умчался назад, в сопровождении своей охраны, оставив добровольцев из Арн-Дейла в молчании.

Хелдор крякнул, осматривая дорогу, что им предстояло удерживать, окружающий их высокий лес, иссеченные временем валуны.

- Жуйте свои пайки, дичь будет вечером, если повезет. Полчаса привал и за работу.

Обещанные работники прибыли, поставив свои навесы поодаль от малознакомых вояк и принялись за работу. Им, тем не менее, пришлось помочь, потому как некоторые обломки им понадобились для укрепления позиций.

Хелдор наравне со своими солдатами работал до темноты, и в этом они преуспели. Теперь ночь и большую часть утра можно было посвятить отдыху.

Вечером была дичь, которую эльфы принесли им к кострам — что удивительно, потому как он полагал, вся живность тут должна бы быть распугана.

Наевшись до отвала, все бойцы еще некоторое время сидели, тупо уставившись в костер. Все обсуждали маленькие, но забавные происшествия, которые происходили с ними в течение нескольких дней. Неизвестно, как пройдет обоз, но их путешествие даже по территории противника было скорее похожа на прогулку — если бы не сожженные и просто оставленные деревни по пути сюда. Порой за целый день - ни души, словно вся местность вымерла. Много еще лет пройдет, прежде чем ее заселят вновь.

Флера, сидевшая у костра рядом с ним, устало облокотилась спиной на плечо Хелдора. Сегодня она работала наравне с мужчинами, напрочь отказавшись заниматься стряпней и прочими, как она заявила, «женскими глупостями», и утомилась, похоже, поболе остальных.

На это внимание никто уже не обращал – кто был постарше, помудрее, и не желал лезть в чужие дела – а некоторые получили от Флеры пару зуботычин еще в городе. Девушка была довольно спокойной, если не сказать, покладистой, но обидчикам и врагам она спуску не давала — это уж точно.

Флеру сморил сон, и она медленно сползла на подстилку из лапника. Украдкой пригладив ее волосы, которые оказались в совершенном беспорядке, Хелдор укрыл ее шерстяным одеялом, которое было у него под рукой.

Вскоре и все остальные отправились на боковую, а почти одновременно с ними и необщительные каменщики, которые смогли сделать довольно широкую просеку прямо через развалины. Над затухающими кострами раздавалась лишь едва слышная дробь бубна — с Халдыком можно было забыть о часовых.

Хелдор, лежа на еловых ветках, прежде чем уснуть, пытался расспросить орка о таинственном Наставнике, но узнал он немногое. Ночью тот покидал свое обличье ворона и отправлялся, как говорил Халдык, в «свой собственный мирок». Сказанное зеленокожим все еще выходило за рамки его понимания.

Утром его и добровольцев разбудили эльфы, сообщив о движении на дороге, которой они шли вчера. Это были люди Хумы, в сопровождении с Альбертом. То ли они встали засветло, а, может быть — шли всю ночь, но они пришли раньше срока. Тем лучше — не будет такой давки.

К лагерю Арн-Дейлцев подъехал Альберт — у того были круги под глазами.

- Ну как устроились? -как можно более радушно спросил тот.

- Приготовили теплый прием, Альберт. Вы как?

- Сначала было неплохо, эльфов в глаза не видели. Но пришлось ночью пройти один опасный участок — гарнизон захваченной крепости вы переполошили, но своими силами они к вам не сунулись. Однако же, когда мы собирались уже, было встать на ночь лагерем, обнаружили тьму патрулей, секретов... Поэтому мы решили рвануть ночью. Опрокинули пару заслонов вместе со всадниками Хумы и прорвались. Наши ребята все целы, но кое-кого из беженцев мы потом впотьмах потеряли. Но худшего избежать удалось, гарнизон с подкреплениями вышел, потоптался, но в сумерках они не поняли сколько нас — крестьяне в кольчугах и шлемах сбили их столку, потому и не сунулись к нам.

- Хума неплохо организовал людей, так что могло бы быть хуже.

- Теперь бы нам как-то вместе с лошадками прорываться назад. Мы уже даже щиты из обоза прихватили, наверняка попытаются сделать теперь из нас ежиков.

- Не отдохнете даже?

- Как встретим наши патрули — отдохнем. Не раньше — серьезно сказал Альберт.

- Я тебя однажды просил, дело кончилось хреново, но… Сивку возьмешь с собой? Не переть же ее через лес.

- Давай-как без этого - начальник стражи вполсилы шлепнул Хелдора древком копья – Чтобы не позже чем через четыре дня вернулся, а то выпущу твою кобылу погулять.

- Ох, ну теперь точно придется – улыбнулся командир пикинеров – спасибо, Альберт.

- Удачи, и чтобы кони не подвели.

- Вы тут тоже не задерживайтесь… Да, кстати, вещички, как завертится, киньте туда, на опушку. Спереть то не сопрут, но если давка начнется –то все растопчут.

- Ценный, совет, что ни говори. Майсфельду привет! - крикнул он уже уходящим всадникам вослед.

Крестьяне уходили дальше по дороге вместе со скромным для их численности обозом. Хума, поздоровавшись и убедившись лично, что отряд Хелдора на месте, вернулся к своим воинам, которые, как и было условлено, строились на опушке леса. Другой вопрос, сколько они там продержатся и успеют ли предупредить, если что-то пойдет не так.

- Если что — цедя слова сквозь зубы, сообщил он Ивви и Халдыку- даем время уйти тем, кто может, а после этого — сваливаем куда покажет Корнуэль. Если нас прижмут здесь -мы никому не поможем и сами погибнем.

Халдык, Рен и эльфы растворились в придорожном лесу, заняв свои позиции. Беженцы пока спокойно, но споро шли по дороге, не показывая паники. Как и предупреждал Ястреб, по укрепленной Арн-Дейлцами дороге тоже шли беженцы – а вместе с ними замыкающими гарнизон оставленной крепости – раненые, мятые и усталые – но главное живые. Они остановились на привал недалеко от перекрестка, усилив отряд вооруженных крестьян, что замыкал отход прочих.

Ближе к полудню показалась следующая волна беженцев. Вместе с ними прибыл вестовой Ястреба. Он подозрительно посмотрел на позиции Арн-Дейлцев – судя по взгляду, они показались ему довольно хлипкими, но он не знал всех сюрпризов, что было приготовлено.

- Мой господин отправил в вашу сторону всех, кого мог. Колонна будет больше предыдущей. Ястреб вместе с дружиной идет в хвосте, вооруженные ополченцы — наиболее обученные, остаются на опушке леса возле господина Хумы. Скорее всего, Теодорик со своей бандой скоро покажется с той стороны.

- Да, вот люди из гарнизона - Хелдор дернул головой, показывая куда-то назад. - В Пустошах вы сможете начать новую жизнь. – сказал он отвлекшемуся всаднику - Ястреб позаботится обо всех вас, только не дайте ему героически сложить голову.

- В нем борются два человека – расчетливый опытный полководец и… Жаждущий подвигов рыцарь.

- Поэтому я и смог найти с ним общий язык.

Посланник слабо улыбнулся:

- Да, он Вас хорошего мнения. Что ж, удачи всем нам.

Вестовой умчался, подгоняя коня — настолько он спешил оказать рядом Ястребом, чтобы сражаться с ним бок о бок. Быть может, их князь и ошибался в своей жизни — но воины были ему беззаветно преданны.

От беженцев Арн-Дейлцы узнали, что отряды Теодорика вместе с гномами перешли в наступление. Почти сразу же они заметили нескольких разведчиков на дороге, которым Рэн и эльфы позволили уйти. Его бойцы едва не повскакивали с мест, когда, увидели лазутчиков, но Хелдор запретил им строиться — несколько человек не атакуют их, а противник пускай считает их недотепами. По этой дороге теперь пойдут они в любом случае — но как они будут двигаться и насколько осторожно — два очень важных фактора.

После того, как они наскоро перекусили остатками ужина, Хелдор почувствовал, как земля дрожит под ногами. Это почувствовали и остальные.

Потом – нарастающий гул голосов. Гул становился все отчетливей, можно было различить песни, ругань, хохот. В один момент все стихло – но лишь для того, чтобы разразиться ударами оружия о щиты и грозными выкриками. Рейдеров еще не было видно за поворотом дороги – но уже их было отчетливо слышно. Силища к ним шла немереная.

- Идут! К бою! Стройся! – Выпалил Ивви, не дожидаясь отмашки Хелдора.

Добровольцы повскакивали с мест, занимая свои места – Алебардисты и мечники прикрыли пикинеров, перекрыв всю ширину дороги – вышло порядка пяти шеренг. Завизжали вороты – арбалетчики, поставив перед собой щиты, изготовились к бою.

Чуть в стороне были щитоносцы с круглыми, обитыми железом щитами -в основном из воинов Карви, но Хелдор сразу среди прочих заметили Ивереня. Он был в некоторой растерянности, потому как все остальные бойцы его отряда стояли бок о бок в стороне от него – но у него было достаточно опыта для того, чтобы быстро найти свое место в строю.

Показались противники, рейдеры, само собой. Они ожидали увидеть вооруженных крестьян и напуганных женщин, но не строй, ощетинившийся пиками. Они остановились, запруживая дорогу в паре сотен шагов от них. Вот только они хотели наброситься на свою добычу, как тут…

Хелдор, словно учуяв оттуда их страх, обратился к своим воинам:

- Перед вами отребье рода человеческого! Они не хотят сражаться! Они хотят жадно и нагло похватать то, что им не принадлежит! Они жаждут пролить побольше крови невинных, но сберечь свою. Но сегодня их спасет только бегство, иначе сегодня они прольют ее обильно! Арн- Дейл! Стойте крепко и прикрывайте друг друга, иначе зачем мы шлепали сюда три дня!

Воины благосклонно встретили его шутку, рассмеявшись. Рейдеры все так и стояли, не решаясь пройти невидимую черту- вид смеющихся, готовых к бою воинов их смущал. То, что, пикинеров не пугало их число – еще и злило.

Донеслись оклики командиров, где-то послышались звуки ударов, где-то кажется, даже щелкали кнуты – и вот, наконец все пришло в движение.

Строй храбрецов замер в ожидании. Лучники Корнуэля натянули тетивы, сидя в кронах деревьев, а Халдык, отложив выщербленный топор, устало прислонился к надрубленному дереву…

Глава 7

Жажда крови и поживы сделали свое дело: рейдеры, поняв, что отчаянных храбрецов не так уж и много, бросились вперед, по дороге, только что не работая локтями. Хелдор едва успел закрыть забрало, когда противник был уже совсем близко. Вопль налетчиков вдруг оборвался, словно они налетели на стену.

Первые, самые отчаянные воины повисли на пиках и алебардах. Оружие в руках Арн-Дейлцев яростно заработало, убивая и калеча— удары были сильны и точны, жала не только кололи в лица, руки и ноги - иной удар пики пробивал дурно склепанные бригантины, с лязгом и треском пробивая броню и валя недругов наповал.

Рейдеры, будучи не в силах преодолеть столь плотный строй, пытались обойти его с флангов - но деревянные рогатки и остатки разобранной кладки не давали навалиться скопом с обочины, а по обеим сторонам дороги, как выяснилось, были крест-накрест сваленные деревья. Там лучшие Арн-Дейлские щитоносцы останавливали расстроенных недругов - а тех, кто по одиночке пытался прорваться через бурелом, влет били арбалетчики – да и Норка, пожалуй, за годы практики научилась бить из своего составного лука на звук.

Беженцы за спинами пикинеров сначала прибавили шагу, затем побежали, некоторые неизбежно запаниковали и стали ломиться вперед, отчаянно толкаясь. Вооруженные ополченцы начали стараться навести порядок, принуждая к порядку не только словами, но и древками копий.

Самый страшный напор был с честью выдержан – Арн-Дейл не уступил ни пяди, всю дорогу запрудили беснующиеся рейдеры – им было не протолкнуться ни вперед, ни назад, ни вбок. Когда продвижение воинов Теодорика остановилось, в лесу раздался треск. На дорогу повалился ствол дерева... Второй, третий, четвертый! Орк неплохо поработал вчера не без помощи Фальда, а сегодня зеленокожий под шумок довершил начатое. Деревья были огромные, массивные, которые прорывались через подлесок, цепляя собой и меньшие деревья, стоявшие у дороги. Стволы падали на мощеную дорогу, и далеко не всем удалось избежать массивных стволов. Самое большое дерево, наконец, рухнуло в тридцати шагах от строя Хелдора. Эльфы и Рен со своих мест начали стрелять по запруженной дороге. Три десятка стрелков, даже такие хорошие, не могли истребить всех и каждого, но они стреляли по тем, у кого доспехи было побогаче и тех, кто пытался навести порядок — словом, десятников, сержантов, сотников.

Часть рейдеров из-за огромного, с торчащими ветками ствола оказались отрезаны от товарищей. Их было примерно столько же, сколько и бойцов Хелдора, но шансов у них теперь попросту не было.

- НАСТУПЛЕНИЕ! ШАГ! ШАГ! ШАГ!

- ДАВИ СУКИНЫХ ДЕТЕЙ! – Поймав кураж, рявкнул Ивви.

Рейдеры падали под ударами пик. Кто-то в отчаянии швырял оружие в наседающих пикинеров, но от этого толку было мало — этим можно было напугать лишь крестьян. Небольшой топорик у Хелдора на глазах полетел в Трубадура. Он приподнял руки, и тот попал в него плашмя, отскочил в купол шлема. Тому потребовалась лишь секунда, чтобы суметь сфокусировать взгляд, и вогнать пику обидчику прямо в глаз.

- Бросить оружие в бою.- зло рыкнул тот, ощущая азарт — никчемный идиот.

Часть налетчиков отступила назад, пока не уперлась в ствол дерева.

- ВБЕЙТЕ ИХ В ЭТО ДЕРЕВО! ЕЩЕ РЫВОК! ЕЩЕ! ВЫПАД! – Хелдор не давал передышки ни своим, ни противникам.

Некоторым удалось перелезть через ствол. Остальные гибли, падая на ставший скользким от крови ствол. Кто-то спохватился и попытался перелезть через дерево вслед за более удачливыми и быстрыми, но их ждала и вовсе бесславная гибель — воинов убитых пиками в спины еще могли принять в Чертог, всякое бывает в бою, а вот с проткнутыми задницами — вряд ли.

Последние отступающие погибли, все противники остались лишь по ту сторону рухнувшего ствола.

Хелдор поднял забрало, тяжело дыша. Ловких и ушлых налетчиков было немало, так что приходилось то и дело выдвигаться вперед, давая время своим бойцам перестроиться. Его доспехи были надежнее, чем у прочих, так что, быть может, он так спас немало жизней.

Боги благоволили им — тяжело раненых не было, не то что убитых. Строй делал их неуязвимыми, но сколько это продлиться неизвестно.

- Флера, проверь наплечник — кажется, что-то оторвалось.

Она проверила, чуть отдернув ворот упелянда.

- Пока ничего страшного, я подтяну.

- Пока... Пока нет Крисса рядом — не дай мне развалиться на куски. - Тяжело вздохнул Хелдор.

- Да, нового командира будет потом долго воспитывать.

- Что?! Ай! – А вот, подтянулось, спасибо.

В это время эльфы и Рен прекратили обстрел, рейдеры за деревом выглядели без большинства командиров растерянными. У арн-дейлцев появилось время на передышку.

- Эй вы, шакалы его величества! -Заорал Хелдор, отдышавшись. - Мы еще вас ждем.

Рядом с ним будто из ниоткуда возник Халдык. Тот, стараясь не наступать на трупы, задумчиво осмотрел упавший ствол. Только что Хелдор заметил, что на стволе, лишенном коры, был нанесен странный узор. В замысловатой вязи он видел знаки плодородия, что встречал в книге у Адель. Как странно.

- Надеюсь, это сработает, и мы успеем задать стрекача. – прокомментировал орк.

- Знаки плодородия? Серьезно? – угостишь их желудями?

- Увидишь. Не отвлекайся, что-то вражины там притихли. Хм, пойду их расшевелю. Строй людей.

- Ты что задумал, Халдык?

- Просто скажу, что я о них думаю. Я мог вывести противника так, что на меня даже дроу не думая бросались, а эти, пф…

Минута, и щитоносцы присели, спрятавшись за стволом, пикинеры построились в нескольких метрах от ствола — так, чтобы колоть тех, кто взобрался на ствол.

Халдык взобрался на скользкое от крови бревно, сложил свои ладони рупором и крикнул:

- Эй слушайте меня, плоды любви моряков и портовых девок…! – а далее орк сообщил о том, какие имел сношения со всеми их родственниками до седьмого колена и что будет несомненно рад повторить оные со всеми здесь присутствующими.

Арн-Дейлцы слушали с открытыми ртами, восхищенные трудностью и витиеватостью слога, а со стороны врагов полетели отчаянные и неумелые оскорбления — Халдык на это лишь запрокинул голову и обидно, басом, рассмеялся.

После этого первый, самый нетерпеливый из рейдеров вскочил на ствол, а две пики тут же угодили ему в горло и грудь. Это случилось в шаге от орка, но тот даже не шелохнулся.

- Они твои — сказал Халдык, разворачиваясь. Я пойду посмотрю, вдруг кому ума хватит обойти.

Рейдеры становились все злее и злее и, не имея командиров, которые могли бы их остановить, всей гурьбой лезли через дерево, ломая спутавшиеся ветви.

Их атака была столь отчаянной, сколь безнадежной — они гибли под ударами пик, с хрипами и стонами падая с осклизлого ствола. Мечники, какими они ни были закаленными, казалось, дурели от крови, брызжущей сверху. Невозможно было пересчитать, сколько жизней было загублено на этом злосчастном бревне, но вскоре все услышали предостерегающий крик Халдыка — он отступал назад, двумя мечами отмахиваясь от наседающих со стороны засек рейдеров.

- Ивви! – мгновенно сориентировался Хелдор - Держи строй, пусть никто не сходит с места, Флера — помогай сержантам. Алебардисты, щитоносцы, ко мне!

Халдык был хорошим воином, но врагов было много. В один момент его сбили с ног, и кто-то запрыгнул ему на спину, вынимая кинжал. Он с ревом вскочил, снял с себя налетчика и бросил под ноги. Тут же огромный кованый сапог раздавил ему череп. Рейдеры на мгновение отпрянули назад, но Халдык держался уже из последних сил. В этот момент Хелдор и ведомые им воины набросились на налетчиков. Щитоносцы с разбегу опрокинули первый ряд, а остальные рванули вперед, убивая и калеча алебардами спасовавших противников.

Рейдеров за ограждением было еще немало, но они, лишенные воли к победе, стали медленно отступать назад, оставляя за собой раненых и убитых. Многие до сих пор корчились под упавшими стволами, не дождавшись ударов милосердия от своих товарищей.

Вслед отступавшим раздалось раскатистое «Арн-Дейл!», что подстегивало тех убираться прочь как можно более резво. Эта стычка осталась за Хелдором и его товарищами, но до вечера было все еще далеко.

Одно мгновение, и воинам Ястреба и Хумы пришлось прикрывать повальное бегство крестьян. Гусары ударили в хвост колонны, разом снеся заслон. Мгновение — и три сотни ополченцев легли под их копытами, пробитые огромными копьями, которые оставляли в ранах огромные деревянные обломки, порубленные мечами. Наемники, которые, похоже, не имели никакой жалости к врагам своих нанимателей, принялись было за отступающих, разя всех без разбора. Ястребу будут долго сниться дети, которые гибли под копытами коней — в боевых скакунах ярости и ненависти было едва ли меньше, чем в их хозяевах.

Часть воинов срочно перебросили туда, где бесчинствовали убийцы в чешуйчатых доспехах. Не только их мечи и доспехи были в крови – даже белые перья, прикрепленные к седлам или доспехам, окропились ей. Некоторым ополченцам хватило мужества развернуться и встретить их, ценой жизни прикрывая собой беззащитных. Гусары, встретив организованный отпор, поспешили ретироваться, не желая рисковать понапрасну. Теперь они вернуться не скоро — не раньше, чем возьмут новые копья у своих слуг — именно они делали их столь смертоносными.

На замену своим господам выехали панзерказаки, намерившись расстрелять оторвавшихся от основного строя людей из луков, после чего ударить в сабли. Однако в этот момент пошел в бой последний козырь - Вивьен бросил в бой четыре десятка верховых, верных дому Фахро – это все, что они могли сейчас использовать, ибо почти все лошади пали в бесконечных вылазках - да и многих наездников из числа благородных тоже не было в живых.

Тем не менее, стрелки на резвых, но низких лошадках не могли ничего противопоставить этому напору – одних копьями бросило под копыта лошадей, а в завязавшейся рубке сабли хоть и были быстрее рыцарских мечей, но против тяжелых доспехов оказались бесполезны – панзерказаки, бросая раненных и сброшенных с седел товарищей, пустились наутек.

Развивая успех, из-за холма выскочили уланы Майсфельда -пусть им было приказано немедленно отходить, но они выждали момент и ударили по напиравшим на рогатки рейдерам, сминая еще и отходившую легкую кавалерию. С гиканьем и свистом сквозь строй налетчиков пронеслись опытные всадники - такой маневр они уже повторяли не в первый раз. Рейдеры отпрянули назад, уворачиваясь от копий, топоров и лошадиных копыт. В них тут же полетели стрелы, дротики, камни из пращей – все, чем богаты были ополченцы. Налетчикам, укрывшись за щитами, пришлось отойти.

Альберт, помахав на прощание рукой Ястребу, повел своих всадников домой.

Ястреб и Гектор осмотрели место побоища – часть укреплений были опрокинута, половину воинов впору отправлять в тыл, ибо они едва стояли на ногах. Воины Фахро были относительно свежи – они немного успели перевести дух с ночного марша, но их уже не хватало, чтобы удержать выставленные укрепления., и теперь грозясь войти во фланг – остатков воинов Хумы уже не хватало, чтобы прикрыть все направления, как следует. Рейдеры не будут давать много времени на отдых – судя по знаменам, сюда пылили гномы, что решит исход сражения у опушки не в их пользу. Эта стычка оказалась за ними, но не стоило испытывать судьбу еще раз.

- Назад! Назад! Все в лес! Все, кто мог, зашли в лес! Отступаем!

Княжеские воины, втягиваясь в лес, перестраивались. Там, в лесу, противник сможет атаковать лишь с одного направления.

Крестьяне, понимая, что лишь в том будет спасение, бросая пожитки и подхватывая детей и престарелых родителей, сиганули в лес, надеясь оторваться от налетчиков. Некоторые отравились прямиком через лес, не дожидаясь, когда освободится дорога.

Ястреб понимал, что всех защитить не удастся. Остальным крестьянам – кто сейчас убежал врассыпную, или где-то еще задержался в пути, придется переждать эту бурю где-то в лесу, а потом уже перебраться к своим. Князь надеялся, что Хелдор и его храбрецы смогли встать Теодорику костью в горле – иначе сейчас они попадут из огня да полымя.

После непродолжительного отдыха пришлось возвращаться к делам. Среди воинов появились первые раненые, к счастью, не смертельно. Доспехи частенько сводили нанесенный ущерб на нет, и воины отделывались ушибами.Некоторые порезы пришлось обработать, перевязав чистыми тряпицами и приложив припарки. Некоторым в раны попадали кусочки ткани или очесы из подкладок поддоспешников, но скорее всего более внимательно осматривать раны придется уже на привале. Для пары человек, пока они не ослабели от потери крови, Хелдор не пожалел своих магических сил – чтобы те поскорее вернулись в строй. После этого Хелдор приложился к фляжке с вином, держа ее в чуть подрагивающих руках.

Часть его бойцов хладнокровно стаскивали трупы врагов к дереву, из-за чего образовался новый вал -из тел. Работа грязная, некоторые то и дело останавливались, сдерживая рвотные позывы и отворачиваясь в сторону. Это было, тем не менее, необходимо – в противном случае тут и шагу будет негде ступить. Другие спешно стаскивали булыжники, бревна и прочий хлам туда, где принял неравный бой Халдык. Сейчас после приступа там образовалась приличных размеров просека, через которую не попытался бы пройти только ленивый.

Из леса вдруг появился один из эльфов, его колчан был наполовину пуст.

- Идут.

- Кто?

- Немного. Меньше чем тех, кого вы убили. Но они в черных доспехах.

- Высоко же нас ценят — сплюнул Конрад, опиравшийся на глефу.

- Их... Вождь убил несколько, кто бежал, теперь они пристроились в хвосте, пойдут следом.

Хелдор обернулся назад, глядя на спешащих беженцев.

- Латники продавят, а эти оборванцы попрут. Будет непросто.

- Рен говорит, есть план. Может и не нападут. Я останусь здесь, может, смогу помочь.

- У Рена есть план? - командир хмыкнул — это хорошо, но будем готовы к худшему. Воины! Все ко мне! Стройся!

Бойцы закончили дела, выстроились перед ним. Немного усталые, осоловевшие от крови – но все еще готовые к бою.

- Теодорик оценил, как мы порубили его налетчиков. – Обратился к ним Хелдор - Теперь решил навестить нас сам. Две сотни лучших из лучших. Одним ударом пики их даже не ранить. Но пик у нас намного больше!

- Да!

- А еще вы должны помнить, что это палачи. Убийцы. Они убили целую толпу крестьян за то, что они не отдали им подвод с зерном.

В ответ послышались гневные выкрики и проклятье.

- Пролив столько невинной крови – они суть есть рейдеры, лишь в доспехах и с огромным самомнением! – Распалял воинов Хелдор - И они также должны быть истреблены!

Сначала Ивви стал ритмично бить пяткой пики о землю, затем его подхватил третий, пятый, двадцатый - затем к ним присоединились алебардисты, а затем уже щитоносцы и арбалетчики начали колотит по щитам. Размеренный, рокочущий ритм завораживал.

- Держите строй! Плотнее ряды! Сражайтесь за того, кто стоит слева, за того, кто справа. Станьте единым целым, и — ничего не бойтесь – пусть они боятся вашего точного глаза и крепкой руки!

- Бей по глазам! - Рявкнул Халдык ему в ответ.

- Бей по глазам! - подхватили пикинеры, стуча древками по земле.

- За Арн-Дейл! За Черного ворона! Пусть запомнят тот день, когда их остановили!

- Даааааа! - закричали ему в унисон.

Бойцы мгновенно построились, растянувшись в две шеренги, перекрывая проход сбоку от дороги. Вскоре они увидели, как вдалеке масляно блеснули черненые доспехи.

Рен сидел на дереве совсем близко от дороги, сокрытый густыми ветвями. Черный плащ он сменил на черно-зеленый, который ему любезно подарили эльфы. На ту голытьбу, что пошла по этой дороге, даже жалко было тратить стрелы, но он выбил почти всех сотников, что увидел. Орут громче всех, разоденутся — и даже не думают, что это может стоить им жизни.

Теперь шли цели поинтереснее -латники. Офицеры почти не выделялись среди подчиненных — но все же плюмажи с его позиции были весьма заметны. Против таких у него были особые стрелы, отливавшие розовым. Адамантин. Даже не надо целиться в горло или куда-либо еще. Пробьет навылет.

Компактный отряд был как на ладони. Заговорили луки эльфов — отличные ребята, почти никогда не промахиваются. С латниками сложнее, но здесь то там воины, издалека похожие на железные статуи, падали раненые или убитые. Он выбрал себе цели поинтереснее. Пять стрел из адамантина. Где такие потом взять — одним богам известно, в гильдию вернуться и спросить, где брали уж точно не выйдет. Но пожадничать — подставить своих товарищей. Он успел с ними даже подружиться.

Оперение было на них другое, чуть скошенное, так что выуживать их можно было не глядя. Рраз! Качнулся один плюмаж! Рраз! Второй! Жаль, этот только ранен. Впрочем, до конца боя не встанет. Третий! Четвертый! Осталась последняя. Латники в растерянности заметались, уцелевшие командиры упрямо гнали их вперед — другого им и не оставалось.

А вот и достойная цель. Теодорик. Это точно он. Рен натянул тетива до уха. Выдох — стрела пошла. Сейчас она пробьет шлем пониже купола, там, где он потоньше. Дзынь! Отскочила! Стальная?

Рен заглянул в колчан.

- Найдите его! Найдите его! - Кричал кто-то.

… Больше стрел из этого металла не было. Стрела из драгоценного металла не пробила доспех. Не может быть. Просто невозможно. Рен поднял голову. Замешательство дорого ему стоило.

Теодорик повернул голову, и смотрел на него. Прямо ему в глаза. Нагло и вызывающе. Щель забрала была узкая, стреле не пробить. Он заметил движение — Теодорик махнул рукой, и лучник услышал свист разрезаемого воздуха. Болт — полметра длиной, не меньше вонзился ему в плечо. У его личной охраны были неплохие арбалеты -почувствовал он неуместную зависть.

Сила удара отбросила его, и он полетел вниз. Плащ спас его от мгновенной смерти -он цеплялся за все ветки. На последней, порядком исхлестанный, но не потерявший лук и колчан, он повис прямо на плаще, который тут же начал его душить. Дернув фибулу, он рухнул вниз, не успев сгруппироваться. Локоть и бок ожгло болью. Пытаясь встать, он слышал, как падают наземь тела других эльфов, а подлесок затрещал — кто-то ломился в лес по его душу.

-Говорил мне Хелдор — надевай доспехи, не гневи богов -прорычал Рен, пытаясь наложить стрелу на лук немеющими руками и встретить своего врага достойно.

Стрела на тетиве у лука была самой обыкновенной. Быть может, она пробила бы латы на таком расстоянии если подобрать верный угол, но, когда на тебя из кустов вывалился латник с мечом наголо — проверять подобные теории совершенно не хочется.

Стрелять лежа на спине — задача не из легких, так в натяжении тетивы нельзя подключить всего веса своего тела, как тому учили его Мастера- лучники. Еще и целиться, держа лук горизонтально — спорный прием.

Но хотя стрела была самой простой, а положение для стрельбы — смехотворным (а уж болт в плече делал всю ситуацию еще более удручающей) — Рен был отличным стрелком.

В последний момент, не успела еще замереть стрел на луке, Рен сдвинул лук чуть в сторону, и, когда латник занес оружие для удара, отпустил тетиву.

Стрелы угодила точно в подмышку, пронзив кольчужное полотно. Латника развернуло и он пошатнулся, машинально хватаясь за древко стрелы.

Рен воспользовался его заминкой и вскочил на ноги. Острая боль пронзило не только плечо, но и как будто его самого, перед глазами заплясали черные мухи. Почти не видя ничего перед собой, лучник выхватил короткий меч и, дернув вверх забрало своего недруга, занес меч для укола. Рывок был сильным, ремешок не выдержал, оставив лицо латника беззащитным. Удар для раненого оказался довольно резким, отчаянным, и меч вонзился в подбородок закованного в латы воина. Лезвие вышло у основания черепа, звякнув о шлем и безнадежно застряв. Рен оттолкнул убитого, отойдя на шаг. Вроде, никого следом не шло — и слава богам. Он схватил лук, колчан, мельком осмотревшись. Трое эльфов лежали на опавшей листве. Один получил арбалетный болт точно в голову, второй, судя по его позе, получив несмертельную рану, не успел с группироваться и разбился насмерть... Высоко, должно быть, забрался...

Рен услышал тихий хрип. Третий эльф был еще жив — болт торчал у него в горле, и было загадкой, как он пережил падение на землю... Но теперь он точно был не жилец - ну а живучесть эльфов сейчас играла с ним злую шутку.

Первой мыслью было прекратить его страдания, но он не знал, как на это отреагируют другие эльфы — ведь они могут воспринять его за убийцу своего соплеменника, а кто знает, какие у них предрассудки.

Он положил руку на лоб умирающему, то и дело оглядываясь на дорогу. Кровь толчками выходило и пробитого горла, а голова, кажется, была разбита.

- Будь что будет — упрямо сказал Рен — он достал кинжал, приподнял липкую от крови голову эльфа и ударил в основание черепа. Искалеченная оболочка замерла, а храброго лучника ждала новая дорога — уже за Гранью.

- Даже я бы не сделал лучше -услышал он голос Корнуэлля. - Предводитель эльфов, как и стрелки, стоявшие за ним, явно покинули свои позиции для стрельбы самостоятельно — по крайней мере, они твердо стояли на ногах. - Надо уходить, лес позаботится о них, Рен.

- Да, пока они не вспомнили о нас.

- Идти можешь?

-К счастью, я хожу не на руках — вяло огрызнулся тот.

Эльф, пожав плечами на его неуместно агрессивный ответ, развернулся и двинулся в сторону воинов Хелдора — возможно поняв, что вопрос был довольно глупым. Шел он так бесшумно, что бывшего Тайного Лучника разобрала зависть.

Когда из-за ветвей и кустов они увидели ограждения, наваленные Арн-Дейлцами сбоку от дороги, крики и брань заглушились лязгом металла.

Корнуэль аккуратно выглянул из-за деревьев, Рен, уже не боясь шуметь - кто их услышит в таком гвалте — сделал несколько шагов вслед за ним.

Рейдеры, боясь своего господина больше вражеского строя, продолжили натиск на Арн-Дейлцев.

В этот момент латники строились для атаки, намереваясь прорваться справа от обороняющихся, попутно снеся наспех наваленные ограждения. Кто будет им противостоять Рен не мог увидеть из-за ствола, но надеялся, что людей там у Хелдора достаточно. Теодорик стоял чуть поодаль, а командиров для построения оказалось немного после обстрела Рена и эльфов.

Арбалетчики возле Теодорика зарядили арбалеты, целясь поверх голов атакующих. Эльфы мельком переглянулись, вскидывая луки. Рен решительно, обломав хвостовик арбалетного болта, наложил стрелу на тетиву. Нижняя рубаха тут же стала мокрой от крови, даже от такого привычного для него усилия.

Залп, и несколько арбалетчиков упало, не успев разрядить арбалеты. Остальные, не растерявшись, опустили арбалеты, пытаясь высмотреть их в подлеске. Прежде чем те догадались выстрелить хотя бы вслепую, Рен и Эльфы успели спрятаться за деревьями. Когда они выглянули снова, ситуация резко изменилась, и арбалетчики о них резко позабыли. Их ждала проблема посерьезнее.

- Латники... Дерутся друг с другом? - Удивленно вымолвил Рен.

- Двигаемся, Рен, пока им не до нас — сообразил Корнуэль.

Лучник двинулся вслед за уцелевшими эльфами, то и дело недоуменно оглядываясь. У ограждения завязался нешуточный бой, воины в тяжелых доспехах схватились не на жизнь, а насмерть.

Рейдеры лезли через ствол — ободранный, скользкий от крови, словно обезумевшие. Толкал ли их вперед страх, или то, что рядом с ними дерутся лучшие воины Теодорика, или, быть может простое животное исступление, но Арн-Дейлцам свои позиции удерживать было все труднее. Наиболее расторопные оставили на стволе зарубки, и теперь атакующие могли перемахнуть препятствие едва ли не одним прыжком.

- Не спать! Укол! Еще укол! - Надрывался Хелдор — Укол и на исходную, мать твою! -схватил он пику одного из бойцов, который, сделав выпад, вперил взгляд на наконечник, пробивший плечо одного из налетчиков — Ты там на что любуешься? Ну?

Командир пикинеров находился за бойцами, теперь растянувшихся в две шеренги , отдавая распоряжения. Им пришлось отойти назад, из-за чего пришлось увеличить ширину фронта, да и уже не все пикинеры могли продолжать бой. Что толку было размахивать боевым топором, если строй трещал по швам? Как ни чесались у него руки расколоть еще пару шишаков, но его место было за спинами бойцов, как бы странно это ни звучало.

Алебардисты и щитоносцы отошли к бреши в засеках, негласно признав на этом фланге главенство Халдыка. Впрочем, команд он никаких не раздавал, но бойцы, следуя его примеру, понимали, когда следует контратаковать, а когда — отойти для перестроения. Пока они успешно отбивались от рейдеров, но командир видел, что чуть поодаль было черно от доспехов гвардейцев — и они собирались ударить.

Он услышал в шуме и гаме щелчки арбалетов, Хелдор поднял голову, готовый крикнуть бойцам прикрыть лица от болтов, летевших навесом, но выстрелов в их сторону не последовало — кажется, стрелков смогли отвлечь эльфы. Не растерявшись, куда-то на звук послала несколько стрел и Норка. Арбалетчики из Роты Себастьяна продолжали методично отстреливать почти в упор налетчиков – тут им и щиты уже были не помощники. Чуть поодаль от бреши раздался грохот железа, но атаки не последовало, а натиск рейдеров, лезущих через поваленное дерево, ослаб.

- Ивви, за старшего! - отрывисто рявкнул Хелдор и, захлопнув забрало, бросился к Халдыку. Растолкав своих недоуменно переглядывающихся бойцов, он оказался возле орка.

- Какого рож... - выдохнул он, запнувшись на полуслове. Часть латников Теодорика неожиданно обратилась против него, прорываясь через телохранителей. Остальные гвардейцы, забыв об Арн-Дейлцах, бросились на перехват.

Налетчики, сбитые с толку, и не понимающие, с какой стороны враг, лишь наперебой голосили: «Измена!»

В мешанине из людей, оружия и доспехов понять, кто с кем дерется, не представлялось возможным. Впрочем, этого не требовалось. Хелдор, положив полекс на плечо, уверенно зашагал вперед, прямо к растерявшимся противникам. Щитоносцы и алебардисты двинулись за ним -способных сражаться из их числа было уже было меньше полусотни -но тем меньше от них ожидали подобной дерзкой вылазки.

На грани слышимости он отметил для себя согревающий душу шелест древок — пикинеры под командованием Ивви возвращались на изначальные позиции — чтобы каждый перелезающий через ствол был встречен алчущими крови стальными наконечниками.

«Враг моего врага — все равно мой враг» - философично отнесся к происходящему Хелдор, обойдя упавший ствол и обрушив молот на затылок первого попавшегося воина в черных доспехах.

Лейтенант гвардейцев, безобразный шрам которого можно было увидеть даже через отверстия в забрале, незаметно собрал вокруг себя сторонников — таких было около трех десятков.

Увечье, нанесенное ему Теодориком, вряд ли кто-то одобрил из гвардейцев. Впрочем, пусть их нынешний правитель многим не нравился за излишнюю резкость и импульсивность, но мало кто осмелился бы выступить против него в открытую.

Но не после вчерашнего – у большей части гвардейцев, решившихся на переворот, под лучшими доспехами в этой части света были следы розг и батогов – как у норовистых нищих батраков, а не людей, что помогли Теодорику укрепить свою власть в Стюрангарде – помогли ему пережить все интриги, перевороты – и проредить количество родичей, претендующих на его место. Такого простить было нельзя… Это было предательство. Один из молодых бойцов, что принял черные доспехи от своего погибшего отца, весь вечер проплакал – думая, что никто не видел. А рейдеры и наемники, собравшиеся на показательную порку, мерзко хохотали…

Сильнее физических увечий – были душевные. Теодорик позволил пустить под нож практически беззащитных людей - он уж точно мог вынудить их бежать лишь одним ударом гусар, и бойни удалось бы избежать.

«Так кто кого предал?» - Билось в висках у командира гвардии. Удар по своему ставшему ненавистным правителю – чтобы одним рывком покончить с этой войной… Звучало не так уж и плохо. Даже не важно, что было бы дальше — его товарищи были готовы пасть под градом ударов, но совершить задуманное.

Момент был выбран идеально — весь отряд Теодорика оказался в замешательстве, когда три десятка воинов в черных латах обернули свои мечи и молоты вспять.

Многие приближенные Теодорика сидели на конях, даже не собираясь, кажется, сегодня сражаться. Рядом стояли арбалетчики — одни из немногих простолюдинов, которые получали жалование гвардейцев. Черные накидки и черненые шлемы добавляли им солидности, а арбалеты были поистине смертоносными, но , само собой, не против мятежников, неожиданно их атаковавших. Лейтенант и половина его сторонников прорвались через не ожидающих подобного стрелков, после чего принялись стаскивать с лошадей телохранителей. Остальная часть отряда прикрывала их тылы — бывшие соратники атаковали их, особо не пытаясь разобраться в происходящем. К ним присоединились и рейдеры, которые как раз в силу недальновидности и поощряемой Теодориком кровожадности просто боготворили его.

Часть телохранителей успела спешиться, и как нельзя вовремя — Теодорика сбросили с коня. Несколько ударов топорами и полексами по нему не смогли проломить латы — доспехи на нем были словно заговоренные. Телохранители заслонили своего повелителя небольшими треугольными щитами. Верные Теодорику гвардейцы и рейдеры продолжали напирать, мешая друг другу, надеясь уничтожить предателей собственноручно.

Со стороны Арн-Дейльцев донеслись звуки возобновившейся стычки - кто-то из них отважился на вылазку. Кто бы там ни был у них за командира – но он держал нос по ветру и атаковал смятенных Стюрангардцев очень вовремя.

Имя лейтенанта так никто из Арн-дейльцев никогда не узнал. Однако само произошедшее было знаком — далеко не все были довольны происходящим, и такое могло повториться.

Командир пикинеров, который помогал людям Ястреба оторваться от погони, услышал лишь его преисполненный решимости крик:

- Последний рывок! Отрубите гадине голову!

Горстка храбрецов ответила ему боевым кличем, похожим на рев смертельно раненого зверя. Латники в черных, измятых под ударами доспехов, из последних сил атаковали вставших кругом телохранителей.

Двуручные мечи и топоры сокрушали окованные металлом щиты — настолько яростны были замахи отчаянных воинов. Их было слишком мало, и некому было прикрывать их тылы, потому они падали один за другим, от ударов спину — но продолжали с упорством прорываться к Теодорику.

Наконец, заслон вокруг Теодорика был опрокинут, лейтенант гвардейцев оказался в шаге от своего прежнего повелителя — тот пошатывался, опираясь на меч — кажется, падение с лошади было не очень удачным. Тот поднял голову, посмотрев на своего когда-то верного воина. Мятежник взмахнул полексом, целясь в голову:

- Увидимся... в аду... -срывающимся, сухим от поднятой пыли голосом произнес тот. – Тебя запомнят, как Теодорик Гроза Старух.

Это был его лучший удар — под таким любая голова должна была лопнуть как гнилой орех.

Раздался металлический звон, Теодорик припал на одно колено... Однако шлем был невредим, на нем была лишь небольшая вмятина. Его противник был оглушен — но не более того.

- Какого... - устало вымолвил мятежник в бессилии опуская оружие. В этот момент один из телохранителей сбил его с ног - лейтенант упал навзничь, боль разлилась в затылке и спине. Это его добило, он не мог даже пошевелиться.

- Но как... -продолжал он шептать... Это невозможно.

Кто-то рывком сорвал с него забрало, и перед ним предстал ухмыляющийся телохранитель.

- Ты слишком много на себя взял, лейтенант, - проговорил тот, замахнувшись щитом.

Окованный металлом угол щита угодил ему точно в нос, ломая хрупкие лицевые кости. Кровь залила его единственный глаз. За первым ударом последовал второй, ломая ему челюсть и выбивая зубы... Умирая, лейтенанту, наконец, пришло в голову, что доспехи с синим отливом – не модный каприз Теодорика. Метеоритная сталь – даже тяжелый железный молот не смог бы пробить купол такого шлема…

Контратака мечников и алебардистов была яростной и неожиданной. Стараясь не размениваться не стычки с рейдерами, они атаковали воинов в черных латах. Несмотря на то, что десятка три из них неожиданно набросились на Теодорика, но их атака была, тем не менее, направлена на превосходящее число латников! Такая наглость могла дорого стоить.

Из-за бревна полетели стрелы и болты— Рен, Норка и эльфы объединили свои усилия с арбалетчиками, руководствуясь поправками Корнуэля. Их вмешательство оказалось, как нельзя кстати — нежданная потасовка с телохранителями поодаль от них подходила к логичному завершению — боевой клич их неожиданного союзника, срывающийся на животный вопль, отчаянная рубка возле пытающегося подняться на ноги Теодорика, которая в считанные мгновения стихла.

После того, как последний из взбунтовавшихся был сбит с ног, уцелевшие латники — полторы сотни или несколько меньше развернулись навстречу новой угрозе, да и рейдеры уже не стояли в стороне.

- Назад! Назад! -Закричал Хелдор, едва ли не рывком подняв забрало. Небольшой клин, образованный Арн-Дейлцами, довольно споро перестроился в шар. Пока командир стоял лицом к своим бойцам, торопясь донести свой приказ до каждого, один из гвардейцев изловчился и ударил Хелдора в затылок. Удар вышел не таким сильным, как тот рассчитывал, потому как, Конрад, всегда старавшийся находится возле командира, сделал шаг навстречу, приняв двуручный молот противника на древко алебарды. Возможно, он спас командиру жизнь, потому как от доставшегося ему удара он едва не выронил из рук ратовище.

Хелдор пошатнулся, но устоял, опершись пяткой полекса о землю. Заметив его состояние, Халдык оказался перед ним, прикрывая от последующих ударов. Однако, молот латника зацепился за алебарду Конрада, и пока тот пытался высвободить ее, получил сильнейший удар в висок. Сталь шлема выдержала, лишь помявшись, но Халдык, пользуясь замешательством оглушенного, ударил того в забрало гардой своей сабли. Защитная пластина выскочила из стопора, и орк без всякой пощады вонзил второй клинок в лицо.

В это время два щитоносца быстро схватили Хелдора под руки и втащили вглубь строя, и как нельзя вовремя — тот от неожиданного удара едва стоял, изо всех сил пытаясь не сползти по древку наземь. Подчиненные показали невероятную расторопность, и уже через мгновение он был во второй шеренге, пытаясь прийти в себя.

После этого Халдык отошел во второй ряд, и все алебардисты оказались за щитоносцами, вставшими полукругом.

- Назад...! Держим строй!- Хелдор, борясь с желанием прямо тут растянуться на земле, не забывал раздавать команды. Разрозненные группы рейдеров то и дело набрасывались на отступающих, но, к счастью, все оставались на ногах. Утвердив забрало на куполе шлема, он осмотрелся. Нескольких бойцов недоставало, но открытое противостояние латникам Теодорика могло привести и к большим потерям.

Несколько налетчиков, выставив щиты вперед, попытались разорвать цепь щитоносцев прямо перед Хелдором. Руководствуясь воинскими инстинктами, нежели здравым смыслом, он подпер и Ивереня и еще одного щитоносца древком, чтобы тех не смогли толкнуть назад. Алебардисты слева и справа наносили удары по рейдерам, которые уперлись в щиты Арн-дейлцев. Когда давление ослабло, Хелдор, шагнув левой ногой назад, занес алебарду для горизонтального удара. Один из рейдеров на мгновение открылся, и командир пикинеров ударил его точно по шишаку. Металл на лбу смялся, из-под него хлынула кровь. Иверень оттолкнул раненого щитом и, сделав короткий и резкий выпад, достал щитом противника, стоявшего по правую руку от него, при этом не забыв прикрыться щитом. Он уже давно не был нерасторопным младшим дружинником, который во время облавы валялся на земле, оглушенный разбойничьими дубинами. Это теперь был настоящий защитник, место которому было в первых рядах.

Донеслись команды со стороны противника, и разрозненные нападки на Арн-дейлцев прекратились.

Строй щитоносцев и алебардистов, воспользовавшись заминкой, ускорил шаг — но показывать противникам спины никто не собирался. Латники и часть телохранителей Теодорика строились для решающей атаки, а вместе с ними перестраивались и налетчики. Страшно подумать, сколько их сегодня погибло, о чем красноречиво говорило множество павших в разномастном снаряжении, но их все еще было не то в два, не то в три раза больше чем отчаянных дружинников, вставших на этой дороге насмерть.

- Вот теперь все будет серьезно — поделился своими наблюдениями Халдык со своим командиром.

- Куда уж серьезней. А еще я не знаю, что происходит на другой дороге, ответил тот, продолжая вместе с остальными пятиться назад.

- Вне зависимости от происходящего там, лучше бы убираться отсюда.

- Но...

- Надо удержать дорогу еще немного. Надеюсь, в голове у тебя перестало шуметь, ибо мне бы отлучиться.

- Но зачем?

- Ну я на дереве не зря те закорючки вырезал. Все будет в лучшем виде, командир.

- Удиви меня - усмехнулся Хелдор.

Отступающие обошли упавшее дерево, едва не касаясь вывороченных из земли корней. За стволом все еще доносился шум, так что передышка будет недолгой. Рейдеры давно прекратили лезть через ствол, эльфы, Рен и Норка стояли с луками наготове — и желающих сходу получить стрелу в голову или шею резко поубавилось. Арбалетчики сохранили совсем немного болтов, поэтому собирались бить только наверняка.

Ивви посматривал вопросительно на Хелдора, то и дело выглядывая из-за ствола – для этого он хладнокровно встал на двоих рейдеров, что лежали вповалку. Командир подозвал его к себе, помахав рукой, но тот, раздраженно дернув плечом, обратился к Флере и та, оставив пику долговязому сотнику, быстрым шагом приблизилась к нему. Латники уже выстроились в атакующую колонну, за ними выстраивались рейдеры. Часть из налетчиков выстраивалась поодаль — их, кажется, вновь поведут в атаку через многострадальное упавшее дерево. Удивительное дело, то простояло у дороги не одну сотню лет — и все для того, чтобы стать высоким, почти в два метра высотой укреплением. В распрях созданий, век которых был сильно короче жизни этого лесного исполина.

Флера оказалась подле Хелдора. Тот, даже не пытаясь изобразить подобия выполнения устава и предписаний, склонился над ней, передавая послание для Ивви. Он сжал ее руку, защищенную кольчужной рукавицей своей, в перчатке — металл тихонько и почти мелодично звякнул о металл — настолько сильно он сжал пальцы, невольно ища ее поддержки.

Рыжая воительница одними лишь глазами улыбнулась, проверила, закрывается ли у командира забрало, затем машинально поправила изодранный налатник поверх доспеха, хоть и толку в этом было чуть. После этого она умчалась к строю пикинеров. Там Ивви отдал ей пику и стал вполголоса раздавать команды.

Ивви все сделал правильно — наверняка со стороны противника казалось, что они приготовились отражать натиск со стороны заграждения, оставив проход на попечение алебардистам и щитоносцам.

Раненные были чуть поодаль — два или три десятка. Лежа или сидя они тянули шеи, стараясь рассмотреть, что происходило — и наверняка моля богов, чтобы в горячке боя и поспешного отхода о них не забудут.

- Гвардия, смести эту пехотную мразь! - Раздался над дорогой рев Теодорика — достаточно они выпили сегодня вашей крови! Налетчики, братья мои, докажите свою верность и неудержимость, помогите опрокинуть их в одном рывке! Бей!

Стрелки Арн-Дейлцев отправили стрелы на звук, впрочем, уже не надеясь убить самого Теодорика.

Атакующая колонна двинулась в обход вывороченных камней, надеясь смести четыре десятка храбрецов и зайти в тыл пикинерам. Часть рейдеров, прикрываясь щитами, боги знает в какой раз двинулась к злосчастному стволу дерева.

Халдык, не сдерживая себя, стучал в бубен, изрыгая непроизносимые слова на своем языке. Зрелище было столь странным, что бойцы в задних рядах оглядывались на него — уж не сошел ли он часом с ума?

Послышались команды Ивви, пикинеры стали перестраиваться — оставляя у поваленного дерева лишь небольшое количество бойцов.

Наименее терпеливые из налетчиков полезли по стволу, стрелки Арн-Дейлцев возобновили обстрел. Оставшиеся у поваленного дерева пикинеры вытянулись в узкую линию, стараясь не дать рейдерам даже взобраться на иссеченное и обагренное кровью заграждение.

- Подпереть первый ряд! - Хелдор показал всем пример, уперев полекс в щитоносцев перед ним. Надо было сдержать первый, самый страшный натиск – покуда не выветрились слова и увещевания Теодорика, чтобы сохранить собственный строй.

Латники на ходу перестраивались в подобие клина, а последние двадцать шагов они преодолели бегом, с разбегу ударившись в строй. Удары двуручными молотами и топорами не достигли цели, алебардисты подставили собственное оружие под удар, прикрывая головы щитоносцев. Строй прогнулся, но устоял.

- Упереться! Упереться! - крикнул командир, плечом подперев Ивереня, который едва не завалился назад, когда двухметровый детина в латах ударился о его щит. Кажется, тот был лишь немногим мельче Халдыка.

Щитоносцы, теряя товарищей, смогли удержать первую линию, связав латников в первом ряду клинчем. Напирающие сзади товарищи не давали тем отойти назад, чтобы воспользоваться длиной двуручного оружия.

Хелдор, рывком поднял забрало, пытаясь отдышаться:

- Бей, бей пока не опомнились! - он ударил одного из напиравших несколько раз, прежде чем тот бессильно сполз по щиту Ивереня — судя по тому, как шлем был измят, - его владелец уже не дышал. - Выбейте их чертовы мозги, два пуда железа им не помогут! - Со свистом алебарды опускались на головы первой шеренгой. Смелее, первый ряд прикрыл вас!

Удары сыпались один за другим, бойцы во втором ряду били изо всех сил, с каждым ударом из их распаленных легких с хрипом вырывались облачка пара.

Латники полным составом втянулись в ловушку, среди них мелькали телохранители с круглыми окованными металлом щитами. Рейдеры напирали следом. Возле Теодорика остались только уцелевшие стрелки в черных накидках, но стрелять им было особо некуда -всюду маячили спины их собственных бойцов.

- БЕЙ ПО ГЛАЗАМ!!! - услышал Хелдор вопль слева. Пикинеры стеной двинулись на латников. Они стояли плотно, вторые и третьи ряды просунули пики вперед. Латы были неуязвимыми лишь на первых взгляд — шеи, подмышки, прорези забрала, внутренние стороны бедер — пики жалили везде, где только могли. Через напирающую стену латникам было не пробиться, и они подались в стороны. Пикинерам бы грозила судьба оказаться окруженными прижатыми к кустарникам и деревьям, но воины под командованием Ивви двигались осторожно, чтобы не открыть фланг перед напирающими рейдерами.

Сотник отдавал приказы из второго ряда, приказывая то остановиться, то продолжить наступление. Хелдор не мог видеть, как взопрел лоб Ивви – но не из-за шлема, а из-за мыслей, которыми приходилось быстро ворочать и выдавать верные решения. В один момент сотник уже попросту оперся на пику и машинально приложил левую руку к виску, теперь словно не сражаясь, но разыгрывая шахматную партию.

Наконец телохранители Теодорика, отправленные на приступ, развернулись к неуклонно наступающему лесу пик. Один, наиболее отважный, двинул вперед, отводя мечом и щитом пики, но узкий наконечник из второго ряда вонзился ему в смотровую щель. За ним последовали двое других, пытаясь расширить брешь. Одного Ивви, опомнившись, собственноручно уколол в подмышку, и тот, зажимая рану, осел на землю. Третий, не то отважный, не то безрассудный, пошел вперед, прямо грудью на пики. Наконечники уперлись в него, он не мог пошевелиться, после чего одна из пик, соскользнув к наплечнику, развернула его в полоборота, и тот запнулся о труп одного из товарищей. Плакарт у задней части кирасы опасно задрался, и смерть его ждала далеко не та, что воспевается в песнях — скорее всего, он промучается несколько дней с проколотой прямой кишкой, прежде чем не умрет от какой-нибудь заразы — если конечно его не успеют доставить врачевателям.

В этот момент его более расторопный товарищ попросту упал на пики, улучив момент, пока Арн-дейлцы разбирались с другим латником, после чего сгреб десятка полтора древок в кучу. Эти воспользовались остальные, прорываясь в брешь - два ряда пик это не тоже самое, что три.

В первом ряду были те, кто успел послужить и в старшей дружине, так что прорвавшиеся на расстояние удара латники никого не удивили. Будь у них во втором ряду алебардисты — это и вовсе было бы досадной помехой, но они сражались на другом фланге.

Дружинники, едва пика становилась бесполезной, хватались за оружие на поясе – с ревом и проклятиями достойно встречая более опытных и защищенных противников. Второй и третий ряд подались назад, чтобы было удобнее колоть связанных ближним боем латников.

Прорыв удалось сдержать, но зазор между пикинерами и бойцами, которых вел Хелдор, ширился - и тем, и тем пришлось податься назад.

Позади них, со стороны второй дороги, нарастал шум, кажется, враги приближались и там. Значит, и от ополченцев было помощи не дождаться.

То и дело падал наземь Арн-Дейлцы – и уже некому было встать вместо павших. Отходить назад становилось все опаснее — рейдеры могли воспользоваться в конце концов численным превосходством и наброситься на них со всех сторон.

Вот упал перед Хелдором еще один из щитоносцев, хватаясь за голову, тот успел пропустить размашистый удар боевым молотом. В этот момент Иверень потянулся за убийцей, ударив его по вытянутым рукам. Тот находился слева от него и ему пришлось на мгновение встать вполоборота к противникам. Этим воспользовался один из гварцейцев, ударив его топором по ноге. Иверень припал на раненую ногу, прикрывая голову щитом. Раненый в руки противник собрал всю злость и от души пнул его сабатоном. Хелдор быстро среагировал на это, буквально выбив ему коленный сустав в обратную сторону — и доспехи не помогли. Тот с криком упал, машинально прижав к груди руки и поджав покалеченную ногу, не представляя никакой угрозы.

Иверень завалился назад, горшковидный шлем слетел с его головы. Он попытался подняться, но шип на обратной стороне топора, вонзился в его шею, пробивая кольчужный горжет насквозь.

Щитоносец, который так долго прикрывал Хелдора в этом бою, бессильно завалился навзничь. В это время еще один боец со щитом, еще больше укорачивая первую шеренгу встал на месте двоих погибших.

Командир посмотрел вниз, на умирающего Ивереня. Топор безвольно повис на кожаной петле, он, словно в бреду, поднял правую руку, протягивая ее Хелдору. Глаза незряче блуждали, словно ища помощи, но не зная, откуда ее ждать.

- Командир... Прости... Я... опять...

- Ты самый храбрый воин в этом проклятом лесу — Хелдор попытался улыбнуться -почти ласково, пытаясь не смотреть на брызжущую из шеи кровь. -Он взял руку умирающего, сжимая в кулак, после чего он увидел яркую вспышку, и ему показалось, что он куда-то падает...

У эльфов и Рена с Норкой кончились стрелы, и налетчики почувствовали себя вольготней. Не теряя ни мгновения, эльфы подхватили сложенные неподалеку пики, присоединившись к дружинникам. Норка, чуть помедлив, присоединилась к ним. Оружие для нее было громоздким, непривычным, она украдкой посмотрела на то, как пикинеры держали свое оружие, чтобы не попасть впросак. Рен коснулся деревянного древка, которое лежало у него под ногами. На конце он было немного расщеплено, и в свежую, еще незахватанную древесину впиталась кровь. Похоже, до этого момента он редко вешал за спину свой лук прежде, чем заканчивалась схватка. Но теперь стрелы кончились — и ничего не поделаешь. Впрочем, непривычное для него оружие он схватил уверенней, чем это сделала Норка несколько мгновений назад.

Хоть небольшая, но подмога оказалась кстати — наиболее отчаянным уже удавалось перемахнуть через ствол дерева. На этом фланге негласно оставили командовать Флеру, тут не было ее десятка, но она уже прекрасно знала, что делать, и больше не была той напуганной девчонкой, которую, словно котенка, швырнули в колонну во время штурма резиденции. Командовать более чем десятком ей было непривычно, потому она лишь, стиснув зубы, наносила удары пикой, не сходя со своей позиции ни на шаг, и остальные следовали ее примеру. Никто не знал, и не должен был знать, что ее руки едва удерживали пику, а бедро у нее болело после того, как один из рейдеров достал ее обухом топора. О том, что ее голова болела от нескольких пропущенных ударов нечего было и говорить. Флера успевала бросать обеспокоенные взгляды чуть назад и вправо, видя, как нелегко остальным дружинникам, однако поделать она ничего не могла.

За их спинами разнесся торжествующий рев Халдыка, и особо гулкий удар, который он нанес по бубну. Гадать к чему все это долго не пришлось — неожиданно из ствола дерева, изрубленного и безжизненного, полезли новые побеги. Сначала небольшие, с молодыми зелеными листьями... Потом они становились длиннее, а рейдерам было все сложнее миновать их. Наконец, их стало еще больше, а особо толстые уже было не срубить топором. Ветви, уже стали больше похожи на молодые деревца и стали переплетаться меж собой, образуя нерукотворную изгородь — при этом они росли в разные стороны, а некоторые побеги впивались в утоптанную землю, наподобие корней.

Когда рейдеры у ствола уже не могли быть угрозой, Флера не растерялась, не стала рассматривать результаты проделанного «шаманства» и сразу приспособилась:

- Перестроиться! За мной, бегом марш! - пикинеры и стрелки, совсем недавно взявшиеся за новое для них оружие, прошли за спинами своих товарищей и стали разворачиваться в колонну там, где между баталиями Хелдора и Ивви намечалась брешь.

Тут же, ухватившись за огромные щиты и палицы, бесстрашно пошли в бой арбалетчики из роты Святого Себастьяна – все стрелки тут были опытными, которые уже давно не боялись вступить в ближний бой.

- Наступление! Шагом марш! Ровнее строй!

Почти полсотни воинов, которые были вымотаны несколько меньше, чем остальные, были для их товарищей словно глоток свежего воздуха...

Хелдор обнаружил себя, лежащим на спине. Из шеи сочилась кровь. Его руку сжимал воин в полных латах, который, опираясь на полекс, склонился над ним. В нем он сразу же признал... себя самого?

Неожиданно его сознание помутилось, уступая место чужим воспоминаниям и стремлениям. Несмотря на подрубленную ногу и зияющую рану в шее — боли он не чувствовал. Он ощущал чужую злость и досаду — и желание поквитаться со своим обидчиком. Его сознание раздвоилось, он ощущал себя и в этом теле, и словно мог наблюдать за происходящим со стороны.

Тело Ивереня поднялось, припадая на ногу. Топор, доселе болтающийся на петле очутился в крепко сжатой руке.

Хелдор.. Или его оставленная оболочка оставалась на месте, все в той же позе. Люди вокруг продолжали бой, но их удары были страшно медленны, словно оружие рассекало не воздух, а густой кисель. В водовороте боя взгляд зацепился лишь за одного человека — его убийцу. Тот стоял с поднятым забралом, с топором наготове. Его глаза медленно расширялись от ужаса.

Иверень двинулся вперед, он был чудовищно быстр, несмотря на покалеченную ногу. Тот попытался выставить древко топора вперед, тщась защититься от неожиданной напасти, но он был слишком, слишком нетороплив.

Удар! Еще удар! Первый своротил забрало набок, второй ударил в защищенный сталью лоб. Третий удар пришелся в левый висок. Рыцарь немного отшатнулся назад, и четвертый удар с отвратительным рустом вонзился в лицо, разрубая его надвое.

В этот момент Хелдора словно выдернуло из его временного пристанища.

Наваждение прошло, командир пикинеров едва не завалился навзничь. Он увидел лежащее бездыханное тело Ивереня, оказавшееся в пяти шагах от него, а подле него лежал труп, с воткнутым в его лицо топором. Несколько противников, находящихся рядом, замерли в ступоре, не понимая, что произошло. Тут же он увидел, что из ствола дерева вырываются свежие побеги, которые теперь ползли и за спинами атакующих.

- Эй, чего разлегся, командир? -услышал он голос Халдыка. Шаманство сработало, сейчас все будет в лучшем виде.

Подкрепление во главе с Флерой вклинилось в брешь, отбрасывая воинов Теодорика назад. Правый фланг отряда под командованием Ивви наверняка сейчас облегченно вздохнул, потому как за недругов взялись всерьез. Большинство телохранителей либо были без всякой пощады заколоты ударами с фланга, либо просто были сбиты с ног. Ряды пикинеров выровнялись, вновь перейдя в наступление. У ствола началась давка, побеги были все гуще, рейдеры с трудом прорывались через них на помощь своим товарищам.

- Чего любуешься, мне что ли бойцов поднимать в бой. Ух... Я тебя то еле держу, чтоб ты не упал, опосля такого...

- Бойцы, контратака! Прижать к лесу! -Хелдор, борясь с накатившей слабостью, сдвинул забрало и бросился в бой одним из первых. Нанесши удар, ему пришлось срочно закрываться древком полекса, после чего оно, вконец измочаленное, треснуло. Командир пикинеров потянул меч из ножен, взяв его в левую руку, а правой перехватил полекс, который стал теперь не длиннее локтя. Давление противника ослабло, и он, воспользовавшись тем, начал из последних сил атаковать – длинный меч, перехваченный под гарду, он использовал для укола от бедра, то и дело угрожая всадить острую сталь под латную юбку или под забрало, а обломком полекса он что было сил бил, держа его прямо под лезвие, как если бы это был кастет. Его целью были латники и гвардейцы, которые откровенно пасовали перед подобными сноровистыми ударами – стоило им отвести меч, как оказывалось, что командир Арн-Дейлцев уже стоит в шаге от него и вбивает забрало в нос. Разгром довершали беспрестанно поднимающиеся и опускающиеся алебарды.

Многие гварцейцы и рейдеры, поняв, что приступ провалился, подались назад, лишь усугубив давку. Наиболее смекалистые скрывались в лесу, продираясь через кустарник, а когда пикинеры из последних сил продвинулись еще на десяток шагов — началось повальное бегство. Рейдеры перепрыгивали через буйно растущие побеги, гвардейцы, запинаясь о них, тоже пытались спастись бегством. Отступая, они оставили немало убитых и раненых, но продолжи они упорствовать — все бы оказалось много хуже.

Ствол дерева с треском расходился – корни, словно змеи, ползли в разные стороны, с хрустом обвивая тела павших и тяжело раненых. Крона могучего дерева стала тоже цвести буйным цветом, пронзая зазевавшихся своими ветвями словно копьями. Когда последний рейдер перемахнул через побеги, некоторые бойцы попадали там, где стояли. Хелдор знал, что времени на отдых оставалось немного, и он поспешил отыскать Ивви и Корнуэля.

Идя к ним, он мимоходом крепко обнял Флеру — иначе выразить восхищение ее своевременным маневром он не мог.

Командир подошел к усталому Ивви, он судорожно дышал, задрав лицо над бивером.

-Хелдор, я хрен... уф... я хрен знает, как нам отсюда валить, раненых просто куча — без обиняков начал он. – У нас четыре десятках раненых – но часть может идти своим ходом. Порядка двух десятков… Все…

Командир обернулся, глядя на кажущуюся жалкой горстку алебардистов и щитоносцев.

- Им досталось намного крепче. Но без них мы бы так долго их не удержали.

- Вот такая вот суровая игра с судьбой, Ивви. – Вдруг сказал Хелдор – стало быть, каждый пятый, кто пошел со мной, погиб. Быть может, и мне стоит попросить Суд Пик решить мою судьбу…

- Тьфу на тебя. – Оборвал более прагматичный Ивви его рассуждения. Двигаться надо, раз можем.

- Только потихоньку... Булавы и молоты крепко бьют.

- Знаю, кобольды тебя забери — Ивви постучал по смятому до почти непригодного состояния наплечнику.

-ХЕЛДОР! ХЕЛДОР! ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ! - перепрыгивая через павших, к нему несся тот самый адъютант Ястреба, с которым он, казалось, говорил вечность назад. Судя по изодранной котте и мятому шлему, в тылу он отсидеться и думать не думал. -Они идут, мы едва смогли... Смогли прикрыть беженцев... Это... Я боюсь, что они могут прорваться... Вам надо уходить.

- Что мы и собирались делать. Как видишь, со своими мы расправились.

Посыльный удивленно посмотрел на все множащиеся заросли.

- А гм... здорово — да, правда... Я не знаю, что это… - Он удивленно смотрел на отросший посреди дороги частокол, - А теперь... Надо назад.... Уходите. – Сказав это, он поковылял снова в сторону врага.

- Значит так — собрался с мыслями Хелдор. Строим всех колонной и проходим мимо беженцев туда, где мы оставили котомки. Там мы осмотрим раненых и дай нам боги скорости. Мы сделали то, что обещали, и мы можем возвращаться.

Стоящие поблизости воины согласно закивали.

Павших, хоть времени было немного, оттащили в сторону, уложив рядком. Хелдор еще раз заглянул в умиротворенное лицо Ивереня, пытаясь разобраться со столь странными, недавними ощущениями. Однако, решать, что это было становилось некогда.

Они организованно проталкивались через беженцев, ополченцы им в этом помогали, образовав им небольшой коридор. Они прошли как можно быстрее, чтобы не устраивать давки. Из-за зарослей не доносилось ни звука, все оставшееся войско Теодорика словно осталось там в немом молчании, но один из командиров ополчения выдвинул три десятка крестьян в набивняках и с копьями к зарослям, оказавшимся на дороге. Командира пикинеров не отпускала тоска по тем павшим, которые остались по ту сторону. Кого они потеряли возможно они узнают уже в городе, потому как некоторых парней из стражи он, к стыду своему, не знал. Эти рубаки доказали свою смелость — если бы среди стражи все были такими, то ни Теодорик, ни Свен не были им страшны. Оставалось лишь надеяться, что дорогу к Чертогу они отыщут быстро.

Отступающие успели подобрать кое-что из доспехов — кирасы и шлемы хоть и были тяжелы, да и цвет непривычный, но наверняка защищали неплохо. Некоторые бойцы уже успели подновить свое снаряжение, которое быть, может заменит им удачу, которую они за сегодня растратили на год вперед.

Беженцы все шли, среди них было все больше воинов, в основном легко раненых.

Начинало темнеть, и Хелдор торопливо обходил раненых. Тех, кого он не мог исцелить Магией Крови, обхаживали эльфы. Рену стало хуже, и Корнуэль запретил Хелдору приближаться к нему «с этим шаманством». Причина была проста — наконечник, а вместе с ним и пара горстей мха, пыли и грязи застряли в ране. Залечи он такую рану — и через три дня его можно было бы хоронить. Хелдор впотьмах не рассмотрел состояние Рена и едва не совершил ошибку.

Большинство раненых идти были в состоянии, в том числе и Рен, грубо отказавшись, чтобы его тащили как «куль с дерьмом». Два десятка раненых, что не могли идти, положили на носилки, которые обстряпали из плащей и пик — конструкция получилась вполне себе надежная.

Двое эльфов вернулись — они обнаружили заброшенную дорогу, о которой говорил Корнуэль.

Первыми двинулись половина уцелевших эльфов, за ними отправились, аккуратно ступая, бойцы с носилками — по два бойца на одного раненого. Остальные дружинники, которых было на опушке меньше сотни, закончили возиться с котомками, переложив к себе кое-что из личных вещей погибших, или закидывая целиком торбы бойцов, которых несли на носилках. Паек, к счастью или к сожалению, был съеден, так что сумки стали прилично легче.

Наконец, когда все было готово, все услышали звуки приближающейся схватки. В сумерках Хелдор разглядел Ястреба и его лучших воинов, отбивавшихся от наседающих врагов, рядом с ним находился и Хума - он рубился не один, его прикрывали Вивьен и Гектор. Беженцы припустили со всех ног, запинаясь о развалины, спеша поскорее убраться.

На поляну в один момент высыпали рейдеры, гномы, наемники — все воины, шедшие по этой дороге, перемешались, пытаясь настигнуть отступавших. В этот момент подоспели ополченцы, буквально вдавив наступающих обратно в лес. Бой шел на равных - крестьянам удастся оторваться, а Ястреб, если сможет вырваться из гущи сражения, сможет послать за помощью к ополченцам, которые шли вместе с обозами. Впрочем, им оставалось лишь дождаться наступления темноты, и тогда воины Свена и Теодорика наверняка отстанут от них.

- Хелдор — Ивви вопросительно посмотрел на своего командира и брата по оружию.

Вокруг него с мрачной решимостью стояли его бойцы, сжимая не подведшее их сегодня оружие. Все ждали, что он скажет...

Да, Ястреб и Хума были в опасности, да если он сейчас им не поможет, то, кто знает, сколько осталось у них сил и решимости сражаться? Но сколько сил осталось у его воинов?

Хелдор посмотрел на своих солдат, которые уже машинально строились в боевой порядок – лица были спокойные, дыхание ровное -скажет командир в бой, значит, так тому и быть.

Будь Хелдор один - бросился бы не раздумывая, но...

- Нас ждут дома -мрачно усмехнулся Хелдор. Двинули. Ивви, выставь тыловое охранение, идите чуть поодаль. Корнуэль — в арьергард, а то кабы им не хватило наглости...

По опушке прокатился облегченный вздох. Ивви украдкой смахнул пот со лба, а Флера, отвернувшись, закрыла лицо руками, тихонько всхлипнув.

Глава 8

Глава 8

Воины в отряде Хелдора тренировались все более усердно – особенно усердствовали те, кто хотел отправиться с ним на вылазку, но был отвергнут. Пикинеры учились работать парами и тройками — тот прием, что пришел их командиру в голову, должен был быть отточен до бритвенной остроты. Ходить строем каждый из них научился. Сбивать вражеские копья они уже пробовали сотню раз, но лишним не будет повторить сто первый – потому как кроме налетчиков и гномов будут и другие противники, из Империи – а там иной ландскнехт орудует пикой дольше, чем иной новобранец прожил.

Пикинерам с их «оглоблями» приходилось тренироваться на старом месте, за воротами города. В жухлой, втоптанной в землю траве валялись сломанные древки пик, щепки, отлетавшие от щитов — что говорило об усердии дружинников.

Покуда простые солдаты и десятники, сдавленно ругаясь сквозь стиснутые зубы, пытались достичь совершенства, у сотников и сержантов, оставшихся в городе, был менее благодарный труд — слыханное ли дело, обучить тысячу новых защитников города владению пикой, да тут еще и Войт присылал своих - и чем меньше оставалось работы в полях, тем больше крестьян собиралось. Чтобы этих молодчиков обеспечить тренировочным инвентарем, весь подлесок в окрестных лесах попросту исчез. Пока ополченцы стирали в кровь руки о грубо отесанные жерди, все местные плотники были заняты делом — заготовить древки для пик, которые они будут использовать непосредственно в бою. Облегчало задачу то, что многим прибывшим раздавали вужи и скопированные у южан бердыши - с этим оружием у ополченцев ладилось больше.

- Дрова – руби! Сено – кидай! - что есть сил кричал на них Статли, показывая самые простые удары и уколы тем крестьянам – впрочем, получалось у них неплохо, ведь эти движения были знакомы каждому с малолетства.

Иногда Фиона, которая негласно была признана главным инструктором, отвлекалась от обучения и ходила на опушку, где к ней ласкалась черная волчица и ее подросший выводок. Люди не видели в том ничего странного – мало ли кто умудрялся приручить волка, - но вот эльфы, узнав об этом, стали относиться к воительнице с уважением и даже легкой опаской. Перед небольшой стаей лесных жителей они благоговели и старались не тревожить – где видели следы волчат и их матери – там старались не охотиться, чтобы не мешать.

Дружинники Майсфельда тоже продолжали упорную подготовку, потому как среди них все еще было немало новичков, которые даже не успели поучаствовать в настоящем бою - в Нейтральных землях противников оказалось не так много, так что новобранцам, плетущимся в хвосте, ни тягот сражения, ни славы не досталось. Приемы были простыми, незамысловатыми и, быть может, даже старомодными в сравнении с тем, как будут сражаться наемники. Но они были по-прежнему действенны. Ветеранов, занявших некогда этот город, оставалось не так уж и мало, и они охотно передавали новичкам все, что сами познали потом и кровью.

Не считая бойцов в отряде Хелдора, дружинников было около двух тысяч- лучников, арбалетчиков, щитоносцев, алебардистов, копейщиков. Некоторые даже, подобно Белке, все еще использовали метательные копья и топоры. Их высокая численность и способность справляться со всеми вызовами все еще делали их ядром Арн-Дейльской армии. Им и отражать приступ на стенах, потому как пикинерам там будет не развернуться, вылазки и контратаки тоже выпадут на их долю, потому как они более мобильны, чем остальные отряды, да к тому же и имеют хорошую защиту.

Теперь по плацу до самой темноты раздавались крики и треск дерева — опытные дружинники и новички азартно рубились деревянным оружием, попутно отрабатывая перестроения то в линию, то в несколько шеренг, то веером, то шилтромом. Карви лично следил за тренировками, и к вечеру его голос то и дело срывался на хрип — командовал он тоже лично. Вот и сейчас — одна отрывистая команда, после которой лейтенант едва не зашелся кашлем, и бойцы в черно-синих накидках мгновенно разбились на заранее оговоренные тройки — от того, как проворно они сделали это у неподготовленного человека зарябило бы в глазах — а после второй команды они приступили к командным спаррингам — каждая тройка против всех остальных — и так покуда без сил не упадешь на вытоптанную землю, или пока лейтенант не прикажет прекратить — и так, каждый день, при возможности и утром и вечером — до полного износа и отказывающих мышц. Не будь на них доспехов, к весу которых они попутно привыкали, и тогда с плаца близ Цитадели вереницей бы отправлялись раненые.

В это время у Майсфельда как раз гостил довольно важный человек - войско его, по сути, у него было уже даже поболе, чем было в городе.

- Ваши успехи поразительны, Войт. Ополчение, остановившее сначала налетчиков, потом попытку прорыва на наши земли, а потом еще вышедшее в поле и устоявшее перед рыцарской конницей… С вами опасно ссориться – усмехнувшись, добавил маркграф, подавая бывшему деревенскому старосте вино - тем оказывая ему огромное уважение.

- Кабы не хитрая наука, что показал им Хелдор – третьего бы не произошло, но в целом – хм, из столицы… - одобрительно хмыкнул Войт, пригубив бокал.

- А что, часто деревенскому старосте доводилось пить столичные вина?

- Ну-с… Подловили вы меня, задумчиво поскреб затылок мужчина. – И что теперь?

- Да ничего -Майсфельд пожал плечами – я знаю, что вы надолго отошли от дел, но… в стороне усидеть в такое непростое время не могли – а пробивались наверх ради общего блага, чтобы занять подходящее вам место.

- Ну скажете, пробивался – всем старостам лень было таким заниматься, говорили, мол Маркграфу своих солдатиков мало, вот, дескать, и играется. Но я-то сразу понял…

Майсфельд поглядел еще какое-то время в окно, прислушиваясь к грохоту на плацу, затем продолжил:

- Я с радостью еще побеседовал бы с вами о том, о сем, но пусть сначала о деле?

- Охотно.

- Как сюзерен на этих землях, я обязан впустить в город всех жителей, что пожелают, за стены города. Они работают – сеют, пашут, жнут… А я защищаю их. Так уж заведено.

- Гм… - Неопределенно сказал Войт.

- Но мы знаем, что, во-первых, всех укрыть я в городе и даже по крепостям и острожкам не смогу.Во-вторых, крестьянин надеется на авось и никуда частенько идти не хочет.

- Я начинаю догадываться, но дослушаю до конца.

- Спасибо. Мое предложение следующее. Противник придет, скорее всего, из-за реки, со стороны Грозда. По крайней мере, наемников, множество гномов, рейдеров и гвардию он уж точно не потащит в обход… Хм, выходит, либо вдоль гор из Стюрангарда, либо вообще через Фахро, поскольку… Через горы теперь не пройти. Разумеется, город будет осажден, и отделен от основных житниц, за которыми присматриваете именно вы. Основные силы он к вам не бросит, надеясь сковать нас осадой, но вот поживиться за ваш счет он постарается.

- Разумно.

- Все к этому шло и так, но договоримся – вы нам – принесете больше провизии, пока возможно. Заплатим и медью, и кузнечными изделиями, оружием – да хоть пряностями, что сами старосты и крестьяне хотят, то и будет. Люди пусть остаются на местах, защищают свои дома от мародеров и других напастей. Как только город возьмут в осаду… а этого точно не избежать - вы не должны пропасть. Ваши деревни - не просто поля и прокорм для моих дружинников. Выи есть Арн-Дейл. Не городские стены, не дорога на столицу – именно вы. И так или иначе, он выстоит.

- Ваши бы слова, Маркграф, высечь на золоте. Или хотя бы на меди. Чтобы помнили – искренне сказал Войт. – Это предложение мне по душе. Надеюсь, эта напасть нас оставит, и после этого мы сможем встретиться снова.. И обсудить, как быть дальше.

- Славно. Присылайте больше новобранцев – обучим. Самым упорным - пожалуем и оружие, и крепкие набивняки с подшлемниками. Так свой дом проще защищать.

- За оружие спасибо, ваша светлость, но кое-что вы забыли… - Улыбнулся Войт.

- Что-то упустил? – Насторожился граф – ну что же, говори.

- Мы сами присылаем в город стеганую броню, равно как и щиты и кожаную обувь для новобранцев

- Ох, я и запамятовал – растерянно сказал Маркграф.

- Земли цветут, благодаря вам. К такому сложно привыкнуть. Позвольте, я подолью себе еще?

Когда с делами было покончено, полилась неспешная, мирная беседа. В зал пытался явиться казначей, потрясая несколькими листами с «неотложными делами», но дремавший на спинке кресла ворон решил, что маркграфу надо хотя бы один вечер отдохнуть – едва вошедший, прокашлявшись, собрался обратиться к их светлости, бумаги оказались у хитрой птицы в клюве, а затем – на самой верхней полке книжного шкафа. Птица была удивительна умна – и столь же нахальна. Махнув рукой, казначей уселся рядом с беседовавшими и, устало вздохнув, достал трубку.

Ястреб и Хума заплатили высокую цену за спасение своих людей. Наступающие сумерки стали их союзниками – разрозненные отряды противника смогли-таки прорваться на перекресток, но арьергард, усиленный оставшимися неподалеку ополченцами, навалился на них с трех сторон. Налетчики в беспорядке отошли, а наемники не спешили приближаться к тяжело раненому, но опасному зверю. Небольшая заминка позволила беглецам отправиться полузаросшим и разбитым трактом к Пустошам.

Князь Фахро, как более старый и мудрый, лишь напряженно молчал, вглядываясь в контуры дороги и ведя чудом сохранившуюся лошадь на поводу. На ней, поперек седла, покачивался один из его раненых гвардейцев. Его колено выглядело совсем плохо - когда его преданный соратник выставил щит под удар гнома, тот рубанул его по слабо защищенной ноге. Если они не смогут устроить стоянку в ближайшее время, то он может остаться калекой.

Вскоре к ним навстречу приехала телега – та смогла забрать раненых: тех что едва могли идти, опираясь на товарищей. На смену к ним пришло два десятка воинов – кто в цветах Фахро, кто Грозда…Да какая же теперь разница. Хума, нехотя сев на лошадь, продолжил путь верхом, все порываясь уступить седло кому-то другому.

Ястреб хромал рядом, стараясь забыть о боли в распоротой ноге — кровь медленно сочилась через наспех наложенные повязки. В неверном свете убывающей луны кровь казалась черной и зловещей. Однако, едва он отвлекался от тянущей боли, как его мысли возвращали его в ту бойню, длившуюся с полудня и до наступления ночи — и о тех, кто в той ночи остался, не похороненный, забытый.

А сколько таких осталось по всем его владениям, когда они медленно отступали, цепляясь буквально за каждый камень- но тщетно: Князь Ястреб, один из лучших стратегов — отправляется в изгнание. Его лучшие воины были разбиты, перемолоты, искалечены – но долг свой выполнили исправно.

Дружина Ястреба слишком много на себя брала. Вопреки расхожему мнению — которое так крепко засело в головах простолюдинов, что его и не искоренить вовсе — они всегда первыми в бой вступали и, равно как и сегодняшним вечером, последними из него выходили. Теперь же отход был таким поспешным, что теперь доспехами его лучших воинов поживятся налетчики Теодорика.

Ястребу стало не по себе, когда он увидел кричащее обмундирование имперских наемников в сумерках: вид конечно у тех, по последней имперской моде выглядел весьма цветастым и несерьезным, но под яркими тряпками с пуфами и разрезами были отменные доспехи. А щегольские береты на головах тоже могли ввести в заблуждение — они привыкли носить такие поверх легких открытых шлемов. Полной противоположностью их дурашливому виду были устрашающие двуручные мечи, алебарды и пики. И самое главное – они их быстро настигали.

Судя по всему, противник, кое-как восстановив порядок, потянулся следом — и вперед выслал первыми профессиональных убийц. В отличие от набегавшихся за сегодня рейдеров и коротконогих гномов в тяжелых доспехах, они – шли очень быстро. Да, их было меньше, чем людей в арьергарде — причем раза в два или три, но много ли надо, чтобы посеять отчаяние в сердцах загнанных воинов и добить раненых. Факелы быстро приближались, а рейдеры, плетущиеся следом, похоже, приободрились и тоже ускорились. Ситуация становилась опасной.

Ястреб задавал воинам темп, идя впереди дружинников, превозмогая боль в колене. Ополченцы вместе с ранеными, что не поместились на телегу, были пропущены вперед.

Князь-изгнанник поравнялся с повозками, выстроенными по обеим сторонам дороги. Сначала он разозлился было, что от того дорога стала уже, и им никак не оторваться, но потом он приметил затаившихся в кустах воинов-ополченцев, а среди них, почти не скрываясь, стоял сын Хумы. Его нездоровая бледность проступала даже сквозь тьму, однако на ногах он стоял твердо. Гектор коротко кивнул и ему, и своему отцу, идущему чуть поодаль.

- Шире шаг! - Громко крикнул Ястреб, погоняя уставших бойцов. - Держитесь, еще немного -заверял их командир, поняв уловку княжича... Или подумав, что понял — настолько он был измотан.

Наемники быстро сокращали расстояние — Ястреб уже различал слова в их бравирующих песнях — что-то про головы отрубленных врагов, золото и утешение вдов. Самоуверенные, сволочи - хотя собственно, тому было основание.

Наемники дышали в затылок, но дружинники, проталкивая тех, кто мешкал у обозов, быстро их миновали.

- Давай! - крикнул Гектор что есть сил. По его приказу телеги сдвинулись, тут же звякнули цепи, которыми связали четыре подводы за дышла. Из-за бортов телег тут же высунулись ополченцы с взведенными арбалетами, к ним присоединились те, что разворачивали телеги.

Хума обернулся. Воины, преисполненные мрачной решимостью, тяжело дышали, пытались прийти в себя, вместе с тем готовясь к бою. Однако же, арбалетчики набились на телеги так, что там и яблоку было негде упасть — в три ряда, не меньше, слушая княжича с занесенным для приказа мечом. Ястреб обратил внимание, что Гектор едва не запнулся о борт, взбираясь к стрелкам, однако виду не подал.

Целиться была ни к чему — арбалетчики попросту направили свое оружие на свет, излучаемый факелами.

- Бей! - рявкнул Гектор, и несколько десятков болтов сорвалось с тетив.

Второй и третий ряд стрелков бил по наклонной, поэтому ударили по всему авангарду преследователей. Болты пробили бы легкие доспехи рейдеров, но снаряжение наемников оказалось прочнее — но арбалетчики первой шеренги целились точно в лица, подсвеченные факелами. Десятка полтора наемников упали, словно подкошенные, те, что стояли за ними, остались на ногах, стрелки могли услышать проклятие, изрыгаемые ранеными — все же доспехи этих наемников не были сплошными.

Продвижение остановилось, напиравшие рейдеры, до которых тоже долетела часть болтов, напирали на наемников, а те спешно перестраивались. Ополченцы взвели арбалеты и взяли их наизготовку, однако без приказа не стреляли.

Гектор зажег факел, яркий и стреляющий искрами. Он поводил им перед собой, чтобы наступающие увидели сцепленные намертво телеги, готовых к стрельбе ополченцев.

- Ни шагу дальше — крикнул он, что было сил - возвращайтесь к своим нанимателям. Наши люди и добыча, которой вы так жаждали, уже в паре часов пути от вас, а кто-то уже даже в паре дней. Мы — не единственный отряд, который может преградить вам дорогу. Вы будете брести во тьме, теряя ваших товарищей, вас будут ждать стрелы, копья, камни — но не достигнете своей цели. Вы не получите больше, чем вам заплатил Теодорик - но многих потеряете. Поэтому просто дайте нам уйти. А если нет — мы сможем сделать немало залпов, прежде чем вы подойдете ближе, после чего уже наши товарищи возьмут оружие из наших холодных рук.

Воздух буквально звенел от напряжения. Стоило шагнуть наемникам вперед — и болты сорвутся с тетив. А дрогни у кого-то из арбалетчиков рука и нажми на спуск — и наемники обрушатся на них со всей своей яростью. Им заплатили щедро, и они могли бы продолжить сражаться, ибо к этому их обязывал кодекс. Но кодекс не обязывал их погибать глупой бессмысленной смертью в попытке настигнуть бегущих в Пустоши крестьян.

В строю наемников послышался тихий лязг металла, вперед, держа перед собой лишь факел и правую руку, вышел один из них. Факел подсвечивал более вычурное одеяние, чем у остальных, а через плечо на нем висела ярко-красная лента. Полумрак скрывал его лицо, огонь оттенял его надбровные дуги и выдающийся вперед подборок.

- Я командир кондотты «Стальной медведь». Несколько моих братьев убиты, есть и те что серьезно ранены. Можно ли такое простить?

К Гектору обратилось лицо противника, из-за игры света на месте глаз были лишь черные провалы. Тот гордо вздернул голову, выдержав вид столь леденящего душу лика.

- Нашей слабости вы бы уж точно простили. Не сдвинь мы повозки и не останови мы вас — вы перешагнули через наши трупы и пошли бы дальше.

Его собеседник усмехнулся.

- Да, слабость и глупость мы чуем за версту. Хорошо, если мы уйдем, за нами еще целая толпа. Что дальше?

- Кто не уйдет, по тому будем стрелять. Пока мы говорим, раненых относят все дальше, и все больше воинов переводят дух для следующей схватки. И послан гонец, чтобы сообщить о том, чтобы ополченцы готовили новое заграждение.

- Вы оказались хитрее Теодорика — не без уважения произнес тот. И то что вы готовы сражаться за своих людей — делает вам честь. То, что вы делаете это с умом, опять же... Хорошо, мы уйдем. Медведи, кругом! Расположимся в руинах!

Недовольно ворча, наемники, подбирая убитых и раненых товарищей, повернули вспять. Рейдеры, не смея им препятствовать, растянулись вдоль обочины, уступая им дорогу.

Командир наемников какое-то время стоял, глядя на сцепленные телеги меньше чем в полусотне шагов от него. Казалось, он встал, впав в задумчивость, но на деле он смотрел, не сваляют ли арбалетчики дурака и не соберутся ли они выстрелить им в спины. Когда он заметил, что стрелки опускают оружие и убирают болты в сумки, он кивнул, добавив.

- Надеюсь, коли мы вновь встретимся, ты используешь уже в качестве оружия свой меч, а не язык. И между нами не будет этих чертовых возов. - Командир кондотты (Гектор предположил, что это что-то вроде наемной дружины) развернулся вслед за своими людьми.

- Быть может, в следующий раз я смогу купить твой меч?

Командир наемников встал как вкопанный, медленно обернулся:

- У нас контракт до зимы, а там дерзай — Командир пожал широкими плечами и пошел прочь, дав знать, что разговор окончен.

- Кажися, отбрехались — подытожил один из ополченцев, поднимая арбалет к верху и дрожащей рукой смахивая пот с лица.

Увидев, что наемники повернулись вспять, у других охоты лезть на рожон резко убавилось. Гектор, тем не менее остался следить за дорогой.

Арьергард, наспех перевязавшись, двинулся дальше, а Гектор и его арбалетчики, убедившись, что рейдеры ушли прочь, двинулись следом, оставив обозы поперек дороги. Для верности они вытащили из подлеска несколько сколоченных наспех «ежей», чтобы охотников ломать впотьмах ноги и вовсе не осталось.

С тех пор прошло не то два, не то три часа, а перевязка на ноге Ястреба, сделанная дрожащими неопытными руками ополченца, который все твердил о жене, которая была на сносях, пропиталась кровью и начала сползать. Скорее бы добраться до лекарей в обозе, однако поди определи, как далеко они ушли... И как долго стелется эта доселе заброшенная дорога?

Еще через час ночного марша стало ясно, что быстро им ушедших вперед не нагнать. Оставалось надеяться, что, хотя бы люди Хумы уже нашли, где встать лагерем... Было принято сделать небольшой привал.

Бойцы повалились прямо там, где их застала дорога. Многие из них были так измотаны, что холодные камни их ничуть не пугали — а те, у кого оставались силы, расселись на траве, подернутой ночным инеем. Вряд ли теплее, но хотя бы мягче. Отдыхающие наскоро перекусили, делясь в полутьме нехитрой провизией — в основном это были недоеденные утром или днем пайки. Эта незамысловатая трапеза, пожалуй, каждому из них казалась вкуснейшей в их жизни — просто потому что дожить до нее им оказалось ой как непросто.

Гектор услужливо поднес факел к Ястребу, протягивая тому чистую материю. Князь, поблагодарив, боясь сдирать старую повязку, просто плеснул на нее что-то горячительное из полупустой фляги — скорее не для очистки раны, но для очистки совести. После этого новую материю он повязал поверх начавшей подсыхать повязки — и у него появилось лучше, чем у того нерасторопного помощничка, хотя перевязывать самого себя ему было непривычно. Тот, впрочем, все равно был поблизости, давая «ценные» советы. У Ястреба уже не было сил, чтобы послать того куда подальше.

- Интересная задумка с телегами – перебив говорившего, Ястреб обратился к Хуме.

- Такими телегами и спаслись, когда Арн-Дейл на помощь явился. Перестроились возле них, да и подрезали хвосты этой нечисти.

- Вам на помощь пришел Хелдор?

- Ну, не только он. Но дрался, мой сын говорит, свирепо.

- Везде поспевает… Не ровен час, надорвется…. – князь вздохнул – как я.

Около получаса — вот и весь отдых. Ястреб и Хума боялись, что бойцы попросту уснут, а наутро к раненым присоединятся напрочь простуженные — их вояки так устали, что могли, не думая растянуться на холодных камнях, не подумав о последствиях. То тут, то там раздавалось недовольное сопение и бормотание, но люди построились довольно быстро -головой каждый понимал, что нормально они смогут отдохнуть только на нормально обустроенной стоянке.

Весь остаток пути главным врагом путников была усталость. Она наливала свинцом ноги, припорашивала веки песком, сводила челюсти уставших людей, не давая им перекинуться и парой слов. Люди продолжали брести в мельтешащем свете факелов под звяканье и скрип снаряжения и звук собственных шагов, который все больше походил на обессиленное шарканье.

К счастью для них, лес начал редеть — свет факелов стал бледнее. Деревьев становилось все меньше, и люди обнаружили, что наступили серые предрассветные сумерки.

На небольшой поляне был лагерь – в том числе там был лазарет, и булькающая похлебка, и даже старательно расстеленный лапник. Ястреб и подоспевший Гектор, наскоро поев и перевязавшись, так и легли на импровизированные лежаки, едва скинув сапоги – вповалку со своими товарищами. Хума, едва не упал ничком, слезая с седла, но заботливые воины подхватили старика, и постелили ему в телеге соломенный матрас – пожалуй, самое роскошное место для сна, что можно было здесь вообразить.

Проспали до полудня – а временный лагерь уже сворачивался. Еще день пути и еще одна ночевка дались с трудом, но самое страшное было позади. Дорога была практически пустая, почти все, кто мог, уже выбрались в поисках нового дома.

Ближе к полудню следующего дня лес, казавшийся уже бесконечным, начал редеть. увидев просвет, люди сами того не желая ускорили шаг, а когда заметили поднимающийся за опушкой дым от множества костров, в колонну изнуренных людей вернулись разговоры и робкие, тихие смешки. Отдых был рядом.

Ястреб привык дыму не доверять — так могло и что-то дымить после пожара. Однако, когда голова их колонны, несшая раненых, оказалась у самой кромки леса, он услышал возгласы. Как всегда, по возвращении из похода — крики радости и облегчения перемежались с судорожными расспросами и плачем. Кому-то в лагере их возвращение принесло облегчение, кому-то -горе... Выйдя из леса, Ястреб обратил внимание на женщин, толпящихся у дороги и ищущих глазами своих родных и близких. Колонна перед ним растворялась — раненых вели на крики лекарей и фельдшеров, уже расположивших госпиталь чуть в стороне от дороги. Временный лагерь беженцев располагался на небольшом взгорье, и, если чуть пройти вперед, он сможет получше осмотреться. Рядом с ним показался Хума. Не сговариваясь, они пошли через лагерь — дальше по дороге.

По обеим сторонам дороги расположились палатки — где побогаче да попросторнее, где были совсем ветхие, изрешеченные дырами. Однако неравенство, которое имело место в прошлой сытой, спокойной жизни, было здесь совершенно неуместным. Бывший купец мог поделиться с бедняком одеялом, а небогатый горожанин мог угостить истаскавшегося в пути немолодого дворянина сделанной на костре похлебкой. Сейчас они были на самом краю — а дальше — или они уцелеют, или погибнут все вместе — так какое же теперь дело до вчерашних дрязг? Быть может, на новом месте они смогут начать сначала.

По периметру лагеря бродили часовые — на вид скорее бодрые, чем усталые — многих ополченцев Ястреб загодя выслал сюда. В битве им поучаствовать не удалось, но, несомненно, охрана мирным людям была необходима — кто знал, что их тут ждало. Про местных жителей ходили самые разнообразные слухи.

Подойдя, к крутому обрыву, бывшие правители остановились, озираясь. Дальше на север и восток деревьев было мало — потому их взгляд, ни во что не упирающийся, остановился только на горизонте. Солнце вошло в силу и подсвечивало все это великолепие.

Чуть опустив взгляд, Ястреб обратил внимание на развалины небольшого города неподалеку.

- Определенно, там должен быть колодец, или родник, не будет лишним послать туда людей — задумчиво произнес Хума.

- Они под грудой камней, на это уйдет уйма времени — не согласился Ястреб.

- Я не вижу пока тут рек или озер... быть может, это вариант пока единственный.

- С чего ты взял? Можно пройти чуть дальше, и...

- Я не уверен, что мы сможем выдвинуться куда-либо в ближайшую неделю, а там будет еще холоднее.

- К чему ты клонишь?

- Мы отвечаем за тысячи людей, среди которых около половины и самих себя то не прокормит. Зимы тут не скажу, что мягче, даже наоборот — потому что это... Пустошь. И мы ничего не знаем о местных. Скольких мы потеряем, слоняясь по степям с таким количеством голодных ртов.

- Торчать здесь тоже не станет лучшим решением, может, мы сможем найти что-то... получше. Возможно мы обнаружим целое подходящее городище, или хотя бы взгорье.

- Послушай, Ястреб. Один -два перехода люди все же бы сдюжили. Пошлем людей в обе стороны, разведать местность вдоль кромки леса. Всадник за два дня преодолеет немало верст... а там, глядишь, сможем наткнуться на другое место.

- Твоя правда, Хума. До самых крепких морозов время еще есть, потому лучше немного подумать, чтобы не вышло хуже. И отдохнуть.

- А еще… - старый князь задумчиво посмотрел под ноги – трава жухлая, но снега еще нет. Вместо того, чтобы косить врагов придется заняться... Травами.

- Я, право, даже бы до того не догадался. Надо брать у Пустоши все, что дает…

- Господин Ястреб! - к князю приблизился один из его воинов. Ах, этот, что всю дорогу донимал его разговорами и прескверно наложил повязку.

- Да? К делу.

- Моя жена... Ну того... разрешилась.

- От чего?

- Ну, это самое, от бремени.

- Поздравляю. А теперь можно...

- Так нет... Надо это... поприсутствовать...

- Это еще зачем?

- Ну, на новом месте первый ребенок. Нельзя пропустить. Добрый знак, говорят.

- Так и чего?

- Повитуха грит...Пуповину надо вам отсечь и имя дать.

Ястреб вздохнул.

- Как не вовремя. Идем.

- Да как же невовремя, раз рождается ребенок в новых местах значитца все, самое плохое позади. Это как... Кота в избу пустить!

- На этом мне присутствовать не надо будет?

- Да не, зачем. Но если хотите, у нас котик есть, Полосатик, так с женушкой сюда и отправился, хотите покажу потом?

Ястреб лишь раздраженно отмахнулся, а вояка ускорил шаг, уйдя вперед и расчищая своему правителю дорогу.

- Полосатик, чтоб его.– Выругался Ястреб. Хума двигавшийся вместе с ним, лишь покачал головой. - этот стражник, по-моему, блаженный, конечно я хочу зайти к его жене и поглядеть на котика. А потом пригласит на обед, не иначе. - не унимался он — еще в дороге меня достал, а сейчас с него станется треснуть жену по пузу, только чтобы она так своевременно родила.

- Полно тебе, Ястреб, как выспишься, посмотришь на это иначе. Да и люди должны ощущать наше участие, особенно сейчас. Так что как бы тебе не пришлось присутствовать на закалывании поросенка в канун зимы. Ну и первый шмат князю, конечно же.

- Ну...

- Будем добрее и терпеливее, к счастью, ты можешь какое-то время снять с себя венец неустрашимого военного вождя. Всему свое время.

- Кажется, он сюда зашел. - Будто его не слушая, произнес Ястреб у полога шатра. Глубоко вздохнув, вошел внутрь. Хума, решив, что без него он поведет себя неподобающе правителю, пошел следом.

Бывший князь Фахро, едва зайдя внутрь, растянулся в улыбке.

- Какой у нее крепыш родился. Помню, мой Гектор был таким. Моя жена им гордилась... Жаль не увидела, как он стал взрослым.

Ястреб, перевел взгляд на Хуму, несколько пораженный таким внезапным откровением. Он на ватных ногах приблизился к роженице. Повитуха в углу что-то шептала, перебирая травы и пузырьки, и была, похоже, не совсем в своем уме. Вряд ли она могла подать идею позвать князя, так что счастливый папаша попросту воспользовался ее авторитетом. Здесь же присутствовал лекарь в свободной холщовой рубахе. Рукава его были испачканы кровью, и он отмывал рукив котелке с парующей водой. Рядом лежали вымытые до блеска инструменты. Некоторые внушали Ястребу страх, и он надеялся, что, хотя бы часть из них он на этот раз все-таки не применял.

- Скальпель — с кивком сказал принимавший вместе с повитухой роды и продолжил свое занятие. - а то кинжалом своим какую дрянь занесете — осведомил его тот, вновь намыливая руки.

Князь взял инструмент, приблизился к ребенку, который был на руках у матери. Та была в сознании и она, вымученно улыбнувшись, развернула белую ткань. Новорожденный, красный и сморщенный, напугал Ястреба пуще прежнего. Наконец, пересилив себя, он перерезал пуповину там, где ему показали. Фельдшер тут же принялся за работу, загородив от него и ребенка, и роженицу. Повитуха перестала бормотать какую-то околесицу и приблизилась тоже, с подозрением глядя на своего коллегу. Князь, выдохнув, положил скальпель на место — но подальше от остальных инструментов.

Пока в шатре длилась вся эта возня, Ястреб присел на бревно возле входа, рассматривая руки, которые он невесть как успел испачкать. Хума, проявляя молчаливое участие, сидел рядом. Через некоторое время на улицу вышел новоиспеченный папаша с аккуратным, перевязанным лентой свертком. Он, сам того не желая, поднялся навстречу. Ястреб в растерянности принял мирно сопящего младенца.

- Сына мне моя ненаглядная принесла. Может, дадите ему имя?

Правитель покачивал мальчика на руках. В нем неожиданно проснулась если не нежность, то какая-то участливость. До прихода Теодорика он был просто молодым шалопаем, ни одной юбки не пропускавшим. Если девица была не замужем, да еще пригожей, то ей было от него не укрыться. Быть может, среди этих людей есть его давние подружки, да еще, быть может, с детьми, но те смазливые личики, на которые он обращал внимание, начисто стерлись из его памяти.

От этих мыслей ему стало невесело. Получалось, самым родным был ему это новорожденный, на благословение которого его позвал это не перестающий радостно улыбаться вояка. Что ж, быть может, это и есть хороший знак.

-Ничто в голову не приходит? - спросил отец мальчика - Ну, например, моего отца звали...

- Я хочу - прервал его Ястреб, - чтобы он был бы таким же достойным человеком, как и тот, что вызвался мне помочь в трудную минуту, не боясь разгневать своего графа, лейтенанта, или кого бы то еще ни было... и без которого, быть может, ты своего ребенка бы и не увидел.

В какой-то момент глаза сурового военного вождя подобрели, а морщины, пересекавшие его лоб, чудесным образом разгладились. Он улыбнулся, но челюсть едва не свело — так долго он этого не делал.

- Назовем его Хелдором?

Битва за Бревно — как ее теперь назвали, окончилась для воинов Теодорика, полным разгромом. Бурная растительность, возникшая из порубленного в щепы ствола, была неожиданностью, но не колдовство решило исход — думается, еще немного, и рейдеры, не обращая внимания ни на посулы, ни на угрозы, бросились бы прочь, оставив поредевшие ряды латников наедине с навалившимися на них из последних сил Арн-Дейльцами. К концу сражения способных сражаться воинов в черных латах осталось около шести десятков, а телохранителей не набралось бы и двух дюжин – вместе с арбалетчиками. Скорее всего, они были бы все до одного подняты на пики, если бы не отступили.

Рейдеров пало без числа, и это не фигура речи – некоторых подмяло себя сошедшее с ума дерево, и тел их было не собрать, даже если бы хотелось. До наступления темноты латники и телохранители во главе с Теодориком успели отойти от места сражения на приличное расстояние – и уже было плевать, что Ястреб смог вырваться из западни.

После тяжелого сражения в полных латах тащить раненых было непросто — но гвардейцы сделали это. Почти каждый тащил с собой в большей или меньшей степени помятого товарища. Не забыли даже тех, кто так неожиданно обернулся против Теодорика. Среди них выживших, к слову, оказалось немало — тяжелые доспехи действительно могли спасти жизнь. Ястреб после целительных зуботычин от своих же гвардейцев вдруг стало несколько мягче, и уже не собирался никого карать. Выходку взбунтовавшихся негласно приняли за временное помешательство и введение в заблуждение — и без того лучший отряд Теодорика был обескровлен.

Ставка Теодорика находилась близ оставленного замка -на месте побоища теперь шныряли лишь трофейные команды, собиравшие оружие и доспехи с павших, больше ловить там было совершенно нечего. Здесь теперь собирался единый кулак, который двинется на Арн-Дейл – область в междуречье была мало населена, крепостей было немного, а значит, объединенное войско очень быстро подойдет вплотную к городу и, форсировав реку, возьмет его в осаду.

Проторчать здесь придется довольно долго – основные отряды гномов, некоторые рейдеры, в том числе и те, что вел Бакх, а также получившая звонкую пощечину дворянская конница еще только подтягивались сюда. Заняв Фахро, не удалось наладить быстрое проникновение на земли Арн-Дейла, ну а через горы лезть теперь даже гномам было лезть не с руки – Свен говорил, там произошел не просто обвал – некий заклинатель камня так заговорил местные скалы, что путь туда будет заказан.

Всем было ясно, хоть в лагере каждый напряженно молчал, боясь выразить свои мысли, что эта погоня была совершенно ни к чему, и для них было бы лучшим решением дать им отправиться восвояси, потому как в Пустоши беглецов и без того ждет холодный прием. Увы, их правитель был натурой увлекающейся, ну а Свен был еще слишком далеко, чтобы вразумить Теодорика — ибо правитель гномов был более осторожным руководителем, хоть и выглядел, как самый настоящий не то хускарл, не то и вовсе берсерк, первым бросающийся в сражение.

Азо перебирал свой доспех, который изрядно пострадал в бою. Теодорик, что таить, был обязан ему жизнью, как бы тот не бросился поперек, то в доспехе правителя наверняка бы удалось найти изъян – ну или ему бы попросту сломали шею, насмерть забив молотами и шестоперами.

Статный воин, умудряющийся даже после сражения выглядеть ухоженным и опрятным, отдал свой доспех оруженосцу, дабы тот проследил за починкой, да ни одной вмятины не пропустил.

Налетчики потянулись к точке сбора лишь к полудню следующего дня, настолько они увлеклись добычей.

Услышав галдящих на все лады налетчиков, из шатра выбрался Теодорик. К нему тут же стянулись уцелевшие в сражении телохранители. Азо едва не подскочил от удивления, когда понял, что тот приближается к нему. Чтобы не потерять лица перед правителем, он встал как можно более неторопливо, после чего степенно поклонился, при этом пригладив свою ухоженную бороду.

Теодорик несколько мгновений осматривал его. Вид у того был неважный — наверняка, после такого сильного удара его полночи тошнило, о чем говорили круги под глазами. Так же он выглядел нездорово бледным.

- Азо, я назначаю тебя командиром Черной гвардии. Искренне надеюсь, что... ты будешь более лояльным, чем твой предшественник.

- Мне бы не помешало прежде выбрать преемника в… Эм, то есть благодарю Вас за оказанное мне доверие...

- Вот и славно. Первым твоим заданием будет... Произвести наиболее достойных оруженосцев при гвардии, а также как можно больше опытных рыцарей в Черных Гвардейцев. В конце концов, их должно быть не менее двух сотен… Хотя… В такие времена лучше бы их взять… С запасом. Мы здесь пробудем некоторое время, ты имеешь право взять в Гвардию любого, кого сочтешь достойным.

Глаза Азо распахнулись от удивления:

- Да, господин, будет сделано!

Теодорик, удовлетворенный ответом, собрался было двинуться дальше — в сторону собирающегося поодаль корпуса наемников, однако, что-то вспомнив, повернулся обратно:

- У рейдеров должно забрать все доспехи гвардейцев, что они прихватили с собой. Можешь заплатить им или поставить выпивку, или выдать девок из пленных поиграться - а можешь и наказать. Главное, чтобы они оказались вновь в Гвардии. Если у нас Гвардейцы окажутся в бригантинах и кольчугах, то… Хм, они могут быстро закончатся.

- Будет сделано немедленно.

- Ах, и еще… Помнишь, как назвал меня этот предатель?

- Нет – слишком поспешно сказал новый командир гвардии.

- Ага… Ну так вот. Если вдруг кто слышал - убеди его, что ему почудилось, усек? Иначе…

Азо кивнул, и глядя вслед Грозе Старух предположил, что ему понадобятся все гвардейцы и оруженосцы, чтобы припугнуть налетчиков – или это будет сложнее, чем забрать кость у матерого пса. Дождавшись, когда рейдеры разобьются по кучкам, он, напротив, собрал всех наличествующих гвардейцев и принялся возвращать утраченное.

Отряд Хелдора двигался почти без остановок — необходимо было как можно скорее вернуться в город, ведь не было известно, как быстро выступят силы противника. Добраться до своих, при этом застав свой дом в кольце осады... Не хотелось даже об этом думать.

К счастью, продираться через чащу пришлось не более часа — и то эльфы уверенно находили дорогу через кустарник и буреломы. Сумерки уступили место ночи, когда они вышли к какой-то заброшенной деревне. Осмотрев дома, стало понятно, что комфортно переночевать в них возможным не представляется. А вот угореть при попытке использования очагов — запросто. К тому же, эти гнилушки могли в любой момент рухнуть на спящих. Покуда Хелдор проверял раненых -состояние у некоторых было весьма паршивым, эльфы успели немного осмотреться.

От деревни в нужном их направлении осталась дорога во вполне сносном состоянии - кое-где пучками торчала трава и небольшие деревца, но после Междоусобицы люди здесь какое время жили и дорогой пользовались. Было принято двинуться дальше — дорога была одна, эльфы хорошо видели в темноте – а по прикидкам, только до реки было два дневных перехода, а потом еще двигаться вдоль нее к городу. Хелдор для большего спокойствия зажег магический свет, который даже нарочно невозможно было упустить из виду.

- Надо бы выучиться потом у Адель чему посерьезнее -пробубнил под нос Хелдор, после того как пробормотал знакомое заклятье. Глянув, как его бойцы поднимают импровизированные носилки и уменьшив немного огонь (силы его были не безграничны), двинулся вперед, по дороге, а за ним пошли остальные, установленным порядком.

Бойцов, несших носилки, сменили, так что, двигаясь по дороге, они весьма прибавили к скорости. Корнуэль уверял, что послезавтра к вечеру, если конечно не засиживаться на привале, они выйдут на опушку, где до города уже будет недалеко.

Уже меньше чем через два часа бойцы начали спотыкаться на ровном месте -в том числе и те, что тащили носилки, что раненым на пользу пойти не могло. Пройдя еще немного, сто шестьдесят человек, орк и пятнадцать эльфов позволили себе нормальный отдых.

То немногое, на что у них хватило сил -разжечь огонь да назначить дежурных по костру и раненым. Наскоро натаскав лапника в огромную кучу и постелив плащи поверх них, улеглись спать вокруг костров едва ли не вповалку. Доспехи и оружие по большей части были свалены в кучу, но у Хелдора не было никаких сил на то, чтобы отчитать кого бы то ни было за беспорядок.

Поглядев на кучу снаряжения, он, с помощью Флеры выбрался из своего доспеха и, не говоря ни слова, улегся на на холодную подстилку, сквозь которую нещадно кололи и ветви. Подоткнув под голову едва ли просохший подшлемник, притих. В паре шагов от него задал храпака Халдык, намаявшийся не меньше остальных. Где-то поодаль Ивви и Норка беззлобно ругались из-за теплого суконного плаща – Хелдор на это лишь слабо улыбнулся, покуда никто не видел. Флера почти сразу улеглась рядом, так, что он почувствовал ее дыхание. Она тихонько протянула руку и сжала его ладонь, почти сразу отпустив:

- Спасибо, что вывел нас оттуда, Хелдор.

- Я же сам вас туда и привел — грустно вздохнул командир.

- Мы сами пошли за тобой, потому что иначе не могли - свет костра плясал на ее лице, и та ободряюще улыбнулась.

Хелдор не к месту вспомнил об Альде — об их ночевке на поляне у реки. Когда-то светлое воспоминание принесло тоску напополам с горечью.

Командир пикинеров лежал спиной к костру, и та не могла видеть его лица, но то ли по наитию, то ли по сбившемуся дыханию, она, кажется, угадала его мысли:

- У вас еще все может наладиться… Если ты сам того захочешь.

- Флера...

- Спи, командир. Куда бы тебя не вывела эта дорога — я буду рядом.

- А могла стать женой мельника – чуть развеселившись, подначил ее Хелдор, за что сразу получил тумака.

Хелдор сдавленно ойкнул, пытаясь не засмеяться, после чего, поворочавшись немного, стал засыпать.

Воительница, какое-то время прислушиваясь к его дыханию, со вздохом поднялась, и двинулась к костру. Заметив, что Конрад чуть не упал лицом в раскаленные, она, похлопав того по плечу, отправила алебардиста спать. Усевшись на нагретое место, она долго сидела неподвижно, всматриваясь в огонь.

Хелдор проснулся поздним утром, когда почти все уже были на ногах. Эльфы успели с утра пораньше поохотиться, и мясо, нарезанное длинными ломтями, жарилось на углях. Судя по всему, эльфы подбили пару оленей и еще всякой мелочи. Командир прикинул, что кое-что может даже остаться на обед или ужин. За приготовлением присматривали дружинники — хотя какой присматривать, они едва не приплясывали, ожидая, когда будет готово. Эльфы лишь изредка поглядывали на импровизированные жаровни, всецело поглощенные выделкой шкур — пропадать хотя бы одной части оленей им их негласный кодекс не позволял. К счастью, черепа и кости рядом с ними не лежали – изменяя своим дикарским привычкам, они не стали делать из них наконечников для копий или ножи.

Большая часть раненых сидела на своих носилках, один из дружинников -щитоносцев, бывший в подчинении у Карви, медленно ковылял поодаль, стараясь не вставать на левую ногу — кто то, судя по всему, из эльфов, успел сделать для нее лубки. Даже если пострадала кость, то целители наверняка его быстро подлатают.

...Раненых было на одного меньше. Испытывая дурное предчувствие, Хелдор пытался понять, кого не хватало.

Сидящие подняли на него взгляд, а один все прочитав по лицу командира, произнес:

- Юрген, командир. Из пикинеров. Вы его подлечили, но уйму крови потерял, так и не выкарабкался.

Хелдор присел рядом, сцепив пальцы замком.

- Да вы не кручиньтесь так, ваше благородие — к нему подковылял дружинник с лубком. Не страдал особо, просто не проснулся. Каждому бы погибшему так... а то ведь видали, что с Иверенем случилось?

- Хм... а что с ним случилось? - осторожно спросил Хелдор.

- Так вы ж разве не видели?

- У меня... Немного помутилось в голове, когда я взял его за руку. Это... это было не так просто — выдал командир тому правдоподобную и удобоваримую версию.

Простоватый дружинник подковылял ближе, доверительно похлопав его по плечу. Этот ветеран воевал еще тогда, когда Хелдору не доверяли рубить ничего опаснее крапивы, поэтому в этом жесте он не увидел ничего предосудительного.

- После этого ему словно вернулись силы... нет, таких у него никогда и не было... Нет, не в плане что он был плохим воином, а...

- Я понял, понял — прервал командир его оправдания.

- ... И он с такой … Ну, прытью бросился на него - вояке, судя по всему, эпитетов не доставало — что не успел моргнуть, как он хрясь – и порешил своего убивца. Как только этот хрен в черных доспехах упал замертво, вслед за ним это сделал и Иверень, словно бы какое-то наваждение спало. Ни разу такого не видел!

- А я,значитца, слыхал.- вмешался другой раненый. - вроде как даже кому-то из наших в горах ударили по голове топором, так он тоже два шага вперед, да своего обидчика и приголубил, хотя вроде как, череп был расколот что скорлупа от ореха.

- В горах много чего было — присоединился третий. Там кого-то копьем проткнули, как вепря на охоте, а он, сердешный, копье схватил, к себе притянул и...

Скрипнув зубами, Хелдор оставил их за этой беседой.

Бедолага Юрген находился шагах в тридцати от стоянки, к нему вела довольно заметная тропа. Тот лежал на аккуратно уложенных поленьях — как только они двинутся дальше, он отправится в Чертог.

Лицо молодого бойца не было обезображено мучениями — он лежал на своем поддоспешнике со странным умиротворением, со сложенными на обломке пики руками. Одной лангеты не было, вторая была погнута — он принял на свое оружие немало ударов. На его теле нельзя было увидеть смертельных и тяжелых ран — Хелдор исцелил их... но этого оказалось мало. Командир положил свою руку — поверх его смертельно ледяных и задубевших.

- Я не всесилен, Юрген. К сожалению, ты узнал это... вот так. Ты верил в это — как и твои товарищи, оставшиеся там, на поле боя. Я не смог тебя спасти, но ты немного задержался с нами. Попрощайся за меня с остальными, а то... так и не довелось.

Хелдор повернулся спиной к павшему, зашагал обратно к лагерю, не забыв украдкой вытереть уголки глаз.

Поздний завтрак был готов, и бойцы набросились на угощение. Из подлеска одновременно с ним показался эльф, а следом за ним -Трубадур, груженый парой дюжин фляг с водой. Он выглядел с ними, как майский шест, да и, судя по всему, притомился по дороге. Командир поравнялся с ним и помог сложить фляги на землю.

- А чего ты за всем фляги тащишь?

- Я не за всех, там еще несколько пойдут. Просто родник маленький, вот ходим туда по одному.

-Вот как? - заинтересовался Хелдор — ну вы вряд ли наткнетесь на него еще раз, так какая же вам с того печаль? -Не то что бы командир это не одобрял, быть может, он бы и сам приказал так сделать… Если бы не было чего-то более важного в этот момент.

- Мы уже насмотрелись, как эти, Теодорика, превратили целый край в руины — на полном серьезе ответил пикинер- разрушенные дома, колодцы, утоптанные в камень пашни… так нельзя. Мы потом сходим и немного расширим русло, чтобы...

- Позовете с собой, как соберетесь — добродушно улыбнулся Хелдор.

Сытный обед разморил бойцов, так что они выступили позже, чем стоило, хотя, быть может, после подобных злоключений безделье было необходимо. Тщательно убрав стоянку и, как обещались, углубив русло родника, чтобы удобнее было оттуда забирать воду, двинулись в путь. За спинами Арн-Дейлцев занимался погребальный костер. Оставшиеся живых надеялись, что вместе с дымом и жаром наверх вознесется не только Юрген, но и все погибшие вчера товарищи.

Часть раненых уже была в состоянии идти, так что носилки постепенно превращались в пики и плащи. Чтобы перераненные не притомились раньше времени, часть их поклажи разделили товарищи, к тому же налегке раненые были в состоянии более-менее поддерживать общий темп.

Весь последующий день прошел в дороге, но дорога была ровная, практически нетронутая хозяйственными крестьянами – кабы не валяющиеся поперек дороги деревья, то вообще можно было бы проехать верхом или на повозке.

Свежее мясо и родниковую воду вечером немного разнообразили грибы и орехи. Хелдор запасливо прихватил с собой соли, поэтому кусочки мяса, поджаренные на костре, не показались слишком пресными. Крупы и сухари голодные воины смолотили еще вчера, но положение спасли эльфы - на коротких привалах они то и дело «паслись», собирая желуди, и советовали остальным делать тоже самое. Их замысел был разгадан вечером – очищенные желуди были покрошены, выварены в котелках, а затем доведены до состояния кашицы. На стальных щитах, которые были у некоторых бойцов, их превратили в подобие лепешек.Не особо вкусно, но одним мясом сыт не будешь, так что чуть подгорелые лепешки старательно жевали все, не ропща.

К облегчению Хелдора, с утра животом никто от такой выпечки никто не маялся, и отряд чуть свет двинулся дальше, доедая остатки ужина на ходу.

Ближе к полудню, что одарил всех скупым теплом, эльфы услышали плеск по правую руку от дороги. Корнуэль отправил двоих своих на разведку, и те вернулись с приятной новостью — родник, который они обнаружили на стоянке, перерос в ручей, и теперь он, окрепший, двигался параллельно дороге. Впадать здесь он мог только в одну реку: они ее и искали.

Хелдор, лязгая набедренниками, пристегнутыми ремешками к древку полекса, сбросил свою ношу и, покопавшись в торбе — чему изрядно мешал находящейся в ней шлем, достал порядком помятую карту. Похоже, этот ручей был ничем иным как небольшим притоком к реке Шустрой, проходящей прямо под стенами их родного города. Поверни куда-то дорога или, что более вероятно, исчезни она — они наверняка смогут выйти к городу. Хорошая новость заставила воинов прибавить шагу.

Дорога вскоре стала хуже, хотя направление и угадывалось — крестьяне, обитавшие в округе, за продолжительное время успели перетаскать немало булыжников для своих нужд. Хелдор припомнил, что в той заброшенной деревне часть домов стояла на фундаментах из похожих камней - - далеко же тащили, шельмы. Материал брали не по краям дороги, а где придется — наверняка там, где булыжники были наиболее расшатанными. Идущие, особенно те, что несли носилки, то и дело спотыкались, потому как ямы посреди дороги довольно коварно скрывались под опавшими листьями. Вскоре колонна разделилась на двое, продолжая движение — придорожные кусты и разбухший от сырости мох оказались более проходимыми, чем рукотворные колдобины.

В лесу начало темнеть, а им еще стоило бы выйти к реке. Буреломы, к счастью, начинали сходить на нет.

- Смотрите, там просвет! - крикнул один из пикинеров. Перехватив пику так, чтобы она был параллельно земле, он едва не вприпрыжку заспешил прочь из леса. Части бойцов передалось его настроение:

- Сегодня поспим на мягком!

- Сначала в кабак!

- Нет, к девкам!

- Сначала в баню!

Радостно галдя, они рванули вперед, словно чуя скорый отдых.

Большинство воинов продолжили движение с той же скоростью, эльфы же растерянно остановились. Корнуэль, пытаясь что-то расслышать в гвалте, припал к земле.

- Хелдор! Там чей-то лагерь!

- ... мать! - крикнул Хелдор, бросая полекс с поклажей на нем. Набедренники жалобно звякнули о булыжник. Командир рванул с места, к нему присоединился Халдык. Ивви остался, организуя колонну, чтобы они продолжили двигаться.

Флера подхватила его полекс с привязанными к нему частями доспеха на другое плечо. Кто-то тут же облегчил ее ношу, увидев, как ей было неловко идти.

Командир пикинеров этого уже не видел, он бежал, шипя рассерженным гусаком, и расталкивая вырвавшихся вперед. Получая зуботычины, его провинившиеся подчиненные, все — молодые парни, останавливались, возвращаясь в строй. Хелдор догнал всех своих подчиненных, вне досягаемости оставался только виновник этого переполоха.

Тот был уже на границе леса, командир видел его со спины — шапель на ремне стучалась о его бок, пика то и дело зацеплялась за опавшие кусты.

- Стой, паскуда! Повешу к чертям собачим!

- А? -оборачиваясь, пикинер таки запнулся и кубарем выкатился из подлеска. Хелдор, продрался через кусты и обмер.

В пяти шагах от него несколько здоровых бородатых молодцов в рубахах навыпуск и в необычных широких, перетянутых лентами шароварах добывали лес. Невезучий подопечный Хелдора был в шаге от одного из детин, и тот стоял со здоровым двуручным топором, которым, видимо, за несколько мгновений до этого трудился над бревном. Северяне, о чем говорили густые заплетенные бороды и латунные браслеты на предплечьях. Вряд ли кто-то из того прибрежного города, а то бы он узнал, так что это явно были самые что ни на есть злобные и несговорчивые - с островов.

Пикинер выронил оружие при падении, и теперь сидел на заднице, беспомощно глядя на топор. Чуть лесорубу перехватить топор, и – этот бедолага труп.

Хелдор стал медленно подниматься, не делая резких движений, выставив вперед ладони. Шесть пар глаз смотрели на него. Один, глядя на его вытянутые в мирном жесте руки, презрительно сплюнул. В этот момент топор со свистом опустился. Руки молодого воина конвульсивно дернулись вверх, словно он все еще мог собрать осколки своего черепа вспять, после чего его бездыханное тело завалилось навзничь.

Лесоруб довольно усмехнулся, смахивая с лица кровь. За спиной Хелдора послышался топот ног — сильно же оторвался от остальных, и командир потащил из ножен меч.

- Переговоры окончены, говнюки — процедил он сквозь зубы.

Сбоку, из-за дерева, мгновенно возник Халдык -он успел оценить обстановку и обойти бородачей сбоку — и изловчился даже надеть шлем, покуда Хелдор старался, не делая лишних движений, решить все мирным путем. Орк ударил крест-накрест одного из противников, после чего в выпаде достал саблей второго. Командир, пользуясь замешательством лесорубов, нанес с двух рук косой удар - и убийца пикинера упал, зажимая распоротый живот. Хелдор, обходя бездыханное тело и держа меч у бедра, стал медленно приближаться к оставшимся противникам. Один из уцелевших взмахнул топором, бросаясь на Хелдора, а второй, бросился наутек, за подмогой. Халдык, разгадав его план, рванул следом как можно быстрее — даже если тот не добежит до лагеря, то его могут увидеть, и сюда все равно вышлют отряд.

Хелдор, не пытаясь парировать лезвие топора, шагнул вперед, блокируя древко плоскостью меча. Качнувшись в сторону, он пропустил противника слева от себя, вдогонку рубя его в шею. Тот упал замертво, обливаясь кровью.

Халдык появился мгновением позже, вытирая сабли об обрывок рубахи беглеца.

- Думаю, шум был слышен, кого-то да вышлют разобраться. Если выследят кого пошустрее, то с ранеными не уйдем.

На небольшую поляну высыпали остальные бойцы, эльфы сразу пробежали чуть вперед, чтобы присмотреть за лагерем. Хелдор, убедив Флеру, что он невредим, тихонько подошел к наблюдателям.

- Что в лагере?

- Кажется, какое-то движение. Боюсь, и правда вышлют сюда отряд разобраться.

- Не все?

- Непохоже, весь бы лагерь на ушах стоял. А у них... Больших лодок...

- Кораблей?

- Да, кораблей, с пять десятков. Было бы … совсем громко, слышали бы даже вы.

Воины собирались вокруг него и, готовясь к худшему, надевали шлемы, подтягивали ремешки на бригантинах и кирасах.

- Опять мы встречаемся с народами моря. Не для кого не секрет, для чего они здесь, посему они с радостью примутся за наш отряд еще до того, как появятся ввиду города.- Здраво сказал Халдык.

- Ждать их здесь, смысла нет. Если справимся с одними, то сразу поймут, с кем имеют дело. -Хелдор вздохнул, решительно надевая шлем и латные перчатки. - Выдвигайтесь сейчас, я постараюсь их увести. Если что ждите у...

- Кхм-кхм — вступился Ивви — когда ты начинаешь изображать героя это кончается погано. Тем более, сейчас мало в том необходимости.

- Ивви прав, это наверное будет лишним – довольно легко согласился командир - Тем не менее, отвлечь их надо.

- Может ппподдумают, что мы... Ну не одни — робея и заикаясь, предложил Трубадур.

- В плане? - всем корпусом развернулся к нему Ивви. Дружинник тут же поник, умолкнув.

- Говори. - вкрадчиво сказал сотник.

- Ну может сделать так — решился Трубадур, - чтобы они решили, что кто-то еще...Приблизился к их лагерю... И он опасней чем мы.

- А мне нравится. - Хелдор одобрительно похлопал пикинера по плечу. - Я полагаю это те самые северяне, о которых до нас дошли слухи, и они чуть что атакуют город... Для этого им очень нужны корабли. Осталось придумать, чем устроить небольшой пожар. - Или большой.

– Корабли, насколько знаю, стоят у них всегда плотно, прихваченные цепями, погода довольно сухая. - отметил Халдык — ты вроде кое-что умеешь, с огнем.

- Не настолько, корабль мне, знаешь ли, не поджечь, даже парус. - с досадой отмел этот вариант Хелдор.

-Это не так важно, главное, чтобы знал, как это делается.

- Пусть так. - согласился командир. - Ивви, строишь бойцов, старайтесь особо не высовываться, раненых пусть несут первыми... Если все же вас заметят — только вблизи разворачивайтесь в боевой порядок, медлительных и нерасторопных среди вас нет...

- Или не осталось — кто-то буркнул себе под нос.

- ...Раненые должны продолжать движение, в любом случае. Наша задача уйти подальше от лагеря, а не рубиться со всей армией северян. Ивви?

- Я? – кивнул его соратник.

- Будешь за старшего. Флера – помощником. А, кстати, забыл… С этого момента она сержант… Если быть более точным, она им стала, сражаясь у Бревна.

- Сделаю все, что в моих силах, Ваше благородие. - проговорила та, поднимая с земли оброненный от неожиданности шлем.

- Халдык — со мной, так понимаю, без него мне корабли не подпалить. - Хелдор произнес это с некоторой долей неверия. Корнуэль, как со стрелами?

- Хватает — подчиненные передали ему по несколько стрел из колчанов, Рен, морщась от боли в рук тоже поделился с ними, как и Норка. - мы успели помастерить на привале.

- Значит, не зря старались. Прикроешь нас. Фальд?

- А? - его старый боевой товарищ вздрогнул от неожиданности.

- Мы бывали и не в таких переделках. Поможешь?

- Ну а как же -буркнул Фальд из-под шлема. Я им еще и снасти попорчу.

- Лучше весла — предложил Хелдор. Они будут подниматься к нам на них.

- Весла так весла — легко согласился дружинник. Только не сожгите меня вместе с кораблями.

- Зато согреешься - заботливо сказал Халдык.

- Не жалуюсь.

- Двинулись – решительно сказал Хелдор - Постараемся пробраться к кораблям. Их столько, что некоторые из них находятся соблазнительно близко к нам…. А как бы их не прибыло еще больше. Ивви, как будете уверены, что оторвались — вставайте лагерем, мы вас найдем.

Сотник кивнул, строя воинов в колонну.

- Да чтоб... - спохватился Хелдор, едва не запнувшись об виновника всей этой заварушки -Вы этого бедолагу хоть ветками забросайте, большего не надо. Хоть он чуть и не подставил нас всех.

С этими словами Хелдор повел остальных храбрецов к берегу реки. Движение колонны приметили, и из-за крепостного вала вышел отряд в несколько десятков человек. Шли они осторожно, до конца не понимая, с кем имеют дело - подлесок не давал в точности рассмотреть, сколько солдат шарахалось по округе, и не было ли это банальной западней. Воины в черно-синих накидках приковали к себе внимание, и патрульные даже не обратили внимание на диверсантов, крадущихся в высокой пожухшей траве — ближе к реке она была едва ли не в рост с Халдыком.

Хелдор смог рассмотреть преследователей — длинные, до колен кольчуги, непривычного вида набивняки, простеганные ромбом. Шлемы были старомодными -такие он видел в оружейной — а сейчас, наверное, их раздали ополченцам. Купол был склепан, к некоторым были приклепаны полумаски, Кроме кольчуг и шлемов максимум на них был набивные рукавицы или кожаные наручи. Воевали по старинке, что ни говори, как жители приморского города, разве что выглядели побогаче: множество браслетов, перстней и наборных поясов — как будто шли на парад, а не проверить ближайший подлесок. Щиты были тоже со множеством декоративных накладок, а на топорах — наблюдалась насечка.

- Странные они — озвучил его мысли Фальд, который, кажется, тоже смог рассмотреть их в сумерках. Не похожи на нас. Можно ожидать чего угодно.

- Столько лишней бесполезной хрени на щитах, и на топорах чеканка. - пробурчал Халдык — вот им там на своих островах делать уже нечего, поди всех тюленей переловили?

-Тюль...кого? - спросил Фальд.

-Ну такие... ммм...собаки с плавниками.

Вместо ответа Фальд пробормотал оберег от нечистой силы.

- Да ладно, мы привозили их шкуры. Чу!

Лазутчики прошуршали в высокой траве к кораблям. Целый ряд кораблей, носы которых венчали драконы, вепри и прочее грозное зверье, начинались у стоянки и кончались далеко за ее пределами. Они были привязаны цепями к основательно вбитым кольям, вода мирно плескалась о борта. Судя по тому, что корабли почти не сносило течение, на дно тоже был сброшен груз.

-Тут мест человек на тридцать- сорок, а где и больше. Кораблей с полсотни. Дела.- проговорил орк — удержать бы берег.

- И охрану не выставили. Не думали, что на них кто-то наткнется — самоуверенные. - отметил командир.

Фальд, тихо лязгнув доспехами, перемахнул через борт:

- Ууу – Фальд впервые оказался на морском корабле, оглядывая снасти и весла – есть, где мне развернуться.

Корнуэль встал поодаль, держа лук наготове. Если кто высунется из-за частокола — выстрелит и ведь вряд ли промахнется. Для вождя лесных эльфов сотня шагов не была проблемой, а уж сумерки и подавно.

-Мне эти три — поплевал на ладони Фальд, хватаясь за секиру. -А вы жгите там, коли собрались.

- Подожди -сказал Халдык Хелдору. - смотри чего могу. Давай, как ты поджигаешь?

-Черчу знак в воздухе читаю заклинание. Потом, как правило, подвешиваю его на меч и толкаю вперед, получается… Ну, огонек. – командир пикинеров почувствовал себя идиотом, потому что не мог объяснить того, что делал не раз.

- То, что надо. – успокоил его зеленокожий. - Пойдем. Фальд, не долби раньше времени.

Хелдор снял перчатку, начав рисовать знак огня, шепча себе слова под нос. В воздухе показался знак, изображающий пламя, вписанный в треугольник.

- Слабовато, но главное хоть ровно — сказал Халдык, припоминая, какие заклинания могли выдавать эльфийские архонты. Вешай... Давай на меч, а то новое древко на полексе еще меньше проживет.

- Будь по-твоему — сказал Хелдор, кладя свой боевой топор на землю и неотрывно глядя на мерцающий знак. Достав из ножен меч, он поднес его к изображению огня.

- Подними чуть выше. Теперь смотри.

Халдык сделал несколько движений руками, что-то негромко рыкнув. Знак огня стал разгораться сильнее и сильнее, после чего начал сыпать искрами. Затем набухший огненный шар начал, словно живой, метаться.

- Ну! Не спи!

Хелдор махнул мечом в сторону ближайшей ладьи. Вместо маленького светлячка на корабль обрушился буквально шквал огня: снасти, канаты — бочки на корабле -все с шипением вспыхнуло в мгновение ока, а ревущий огонь взметнулся ввысь, испепеляя свернутый парус. Фальд, не теряя ни секунды, тоже принялся за работу.

- Вот это ж...

- Это я называю командная работа! Давай к следующему, быстрее, пока они не опомнились — он махнул рукой в сторону эльфа, который, вскинув лук, заметил движение за оградой...

Когда они приблизились ко второй ладье, Корнуэль выпустил первую стрелу.

- Skip! Skipene er i brann! - донеслось из-за ограды. Шум и лязг нарастал, как снежный ком.

Воспользовавшись заминкой, эльф воткнул несколько стрел перед собой, чтобы те было удобно брать. Со стороны пристани выбежало несколько человек, прямо по мелководью — в шлемах, со щитами, но в одних рубахах. Корнуэль повернулся к ним, дергая тетиву, почти не целясь, пытаясь держать как можно больше стрел в воздухе — пусть думают, что стрелок тут не один.

Один получил стрелу в горло, следующий успел поднять щит, но получил стрелу в ногу. Для острастки эльф послал еще пару стрел, которые угодили в щиты. Северяне припали на колено, закрываясь щитами — не решаясь двигаться с места.

- Omgir!!! Omgir!!! - донеслись в лагере распоряжения, и из-за ворот выкатился еще один отряд, в котором было уже не меньше десятка. Те держали щиты перед собой, и Корнуэль, присев, послал несколько стрел им в ноги, а одному, кажется, угодил в живот. Те остановились, вставая в боевой порядок.

В это время Фальд, изрыгая ругательства, перепрыгнул на второй корабль — первый заметно накренился, и принялся крушить второй. В это время вспыхнул еще один драккар. Хелдор и Халдык подошли к поджогу со знанием дела — на один из кораблей они не стали тратить ни времени, ни сил, но он с минуты на минуту должен был вспыхнуть от двух соседних.

Готовых к бою северян становилось все больше, и они, продвигаясь так, чтобы были прикрыты и ноги, двинулись в сторону одинокого стрелка. Корнуэль улучал момент, стреляя по тем, кто не успевал присоединиться к стене щитов.

- Nava! Sammen! - донесся возглас, и те прибавили ходу.

- Достаточно, бежим! Крикнул Хелдор. Халдык согласно кивнул, вытаскивая сабли, Хелдор, перехватив покрепче полекс, стал отходить, неотрывно глядя на врагов.

- Фальд! Хватит!

- Сейчас! - крикнул тот. Послышалось еще пара ударов, и он спрыгнул на берег, прямо рядом с командиром и его телохранителем. Корнуэль двигался чуть позади, высматривая, не появятся ли среди рядов противников лучники или пращники.

Они отступали поспешно, лишь время от времени оборачиваясь, а эльф уверенно шагал назад, не отрывая взгляда от противников — словно у него были глаза на затылке.

Когда они отошли на полторы сотни шагов — преследование прекратилось, северяне, побросав щиты, бросились к кораблям, пытаясь остановить пламя:

- Brann! Slukke brannen! Lagre skip!

- Как интересно говорят, словно лают. - усмехнулся Фальд. Еще бы понять, о чем.

- О своих многострадальных кораблях — сказал Халдык. Они им, пожалуй, дороже жен и детей, так что они будут... Не в себе.

- Хватит болтать, кабы не напороться на патруль... Хотя…

Один из преследователей лежал, сраженный наповал стрелой.

- Кажется, отходили и отстреливались. Хотя, хм, стрела в спине... И у того, в пяти шагах, но...

- Идем дальше, Хелдор. – поторопил его Фальд.

За одним из северян тянулась кровавая полоса, пытался ползти. Стрелы в нем не было. По дороге они встретили еще нескольких бородатых воителей, убитых со спины

- Там еще тела, смотрите! -Корнуэль позвал за собой, сердце Хелдора бешено заколотилось. - Наших нет!

- Нет?

- Смотри, командир. Кажется, Ивви не свалял дурака - Фальд указал на павших.

Очевидно, викинги выстроились перед схваткой, как если бы готовы были атаковать, но что-то их отвлекло, и строй, такой впечатление, был сметен едва ли не одним решительным натиском.

- Да, выгадал момент. Давайте их догонять.

Раненые замедляли движение, и вскоре из-за деревьев послышались спешные шаги — преследователи были уже близко.

- Если так и пойдем подлеском, мы не сможем построиться как должно — отметила Флера.

- Так и есть, согласился сержант щитоносцев.

- Я вас услышал — кивнул Ивви. Направо! Перестроиться!

Пикинеры, перестав скрываться, вышли из-за деревьев, занимая удобную для них позицию в поле.

Эльфы по широкой дуге стали уходить в сторону, держа луки наизготовку. Пикинеры и алебардисты построились в три шеренги, а немногие щитоносцы распределились на флангах. Раненые, бранясь под нос, продолжили брести прочь, опираясь на пики, хотя этот приказ был им не по душе.

Северяне не испугались всех этих приготовлений, принимая бой, хотя арн-дейлцев и было почти в два раза больше. Либо смелые, либо они не воспринимали воинов без щитов всерьез — а может и все вместе. Возможно, слухи о том, как пришельцы накостыляли северянам в устье если и распространились, то явно с преувеличенной численностью «сухопутных крыс». Морские разбойники построились в подобие клина, острие которого смотрело точно в центр строя. Тут не было недавних крестьян и новобранцев — так что, если прорвут строй — придется несладко.

- К бою! Наступление! - крикнул Ивви, не желая дожидаться, когда северяне обрушатся на них.

Викинги дружно застучали мечами и топорами по щитам, распаляя себя все больше — треск, лязг, перекошенные в боевой ярости лица — все это так контрастировало с ледяным спокойствием воинов в черно-синих накидках.

Неожиданно боевой пыл воителей поубавился. Первые ряды продолжили твердо стоять, но те, кто стояли позади, развернулись, крича и тыча пальцами назад. Ивви чуть приподнялся на носках, чтобы увидеть. Зарево. Хелдор принялся за дело. Атака северян остановилась, не успев начаться, они о чем-то начали возбужденно спорить, а командиры пытались унять их...

- Как я! -Крикнул Ивви, покидая строй. Сотник рисковал, но, почувствовав слабину врага, решился на отчаянный шаг. Он бросился на противника бегом, с пикой наперевес, ударив одного из бойцов в первом ряду с разбегу древком, отбрасывая назад. С небольшим отрывом его маневр повторили пикинеры в одном с ним ряду, после чего первая шеренга мореходов была отброшена назад. Внося больший разлад, начали обстрел лучники, после чего, окончательно сломив северян, в их расстроенные ряды ворвались алебардисты и щитоносцы.

Корабли были слишком важной частью жизни у этих северных воинов, чтобы проигнорировать происходящее за их спинами — Ивви не знал этого, но решил действовать по наитию. Сотник перехватил пику почти под острие, тут же оставив в теле противника, после чего схватился за меч. Подскочив ко второй шеренге, которая еще мало что понимала, он качнул щит одного из воинов в сторону, открывая его, и пики Флеры и Трубадура тут же ударили его в горло и грудь. После этого он ударил следующего, который и вовсе стоял позади, таращась на пожар возле лагеря. Тут кто-то ударил сотника наотмашь, зацепляя топором и увлекая вниз, но давление тут же ослабло, и он увидел Конрада ударившего воина с топором по открытой руке.

Ивви дрался в странном запале, словно соскучился по тем временам, когда сам сражался лицом к лицу с врагами и смог буквально заменить собой Хелдора. Хоть воин и командовал как правило сотней, работая лишь пикой, но на плацу не забывал о личном мастерстве, отточив его до остроты бритвы.

Воины Арн-дейла наступали лавиной, против каждого воина с севера было два, а то и три противника. Новое оружие, новое тактика, численное преимущество — мало кто сможет долго драться в таких условиях. Когда Ивви убил еще двоих растерявшихся воинов — все было кончено, потому как он увидел щитоносцев, ударивших развалившийся строй с тыла.

Воины Севера развернулись и бросились наутек. Их доспехи были легче чем дружинников, потому они довольно быстро от них оторвались, побросав щиты. Ивви, оказавшись на открытом пространстве, подал знак эльфам — скорее он мол лишь догадываться, где они были, и те начали самую настоящую охоту за убегающими.

Сотник осмотрел бойцов — даже ни одного тяжело-раненного. Это обстоятельство, пожалуй, ошеломило и самих дружинников — то здесь, то там, бойцы опускались на примятую, испачканную кровью траву, пики и алебарды в руках некоторых подрагивали. Наиболее холоднокровные рассматривали павших противников с некоторым любопытством - здесь никто, кроме Флеры, Конрада и Рена не видел, чтобы на мужчинах было так много украшений, пусть и столь незамысловатых.Чистая одежда и волосы, аккуратно расчесанные — словно шли на пир или на праздник. Быть может, они сохраняли воинские традиции, в которых битва воспринималась только лишь как доблестный способ вознестись в Чертог к своим суровым врагам — именно поэтому они так безрассудно и бросились в бой. Собственно, получили то, что хотели...

Сам сотник машинально прижимал руку к левому боку — кто-то успел ударить его топором вдогонку, целясь по почкам, но пластины бригантины, порядком согнувшись, достойно выдержали испытание. Молодой воин улыбнулся своим мыслям — да, перевес был на их стороне, но так быстро и чисто сработать — не каждому было дано.

- Отойдем подальше и становимся на привал, передайте остальным — сотник поспешил выполнять приказ, данный Хелдором - Уже почти ничего не видно. И... И будем надеяться, что командиру не приспичит поиграть в героя.

- Думаю, без необходимости он того делать не станет. Для нас все прошло, как нельзя лучше. – ответила Флера.

-Горящих ладей прибавилось. Наверное, как начнешь трудно остановиться, - осклабился Конрад, вглядываясь в зарево - хорошо, когда что-то горит у врага, а не у тебя.

Лазутчики обнаружили остальной отряд совсем близко от побоища. Дружинники разжигали небольшие костры, чтобы разогреть остатки сегодняшнего обеда. Бойцы поделились впечатлениями о прошедшей схватке, тот лишь качал головой, не скупясь на похвалу - они действительно превзошли себя. Вскоре Хелдор, позволив бойцам погреться у костров, скомандовал отбой, хотя обычно подобной привычки не имел. Тем не менее, подчиненные послушно отправились на боковую, понимая, что завтра в городе нужно оказаться как можно скорее и, соответственно, начать собираться в дорогу засветло.

Ночь и утро прошли без приключений и происшествий, а рано, когда еще только занимался рассвет, Халдык разбудил бойцов. Он выглядел бодрее прочих, хотя видели, что он всю ночь опять провел с бубном в руках.

Путешественники перекусили, тем, что добыли эльфы - орехи, грибы, несколько кроликов – негусто, но что есть, тем более нужно было спешить в город, а не искать, чем поживиться.

Направление выбирать теперь не требовалось — теперь, по сути, оно было одно. По дороге они встретили только несколько заброшенных рыбацких деревень, от некоторых из них оставались только развалившиеся печи и очаги. Один раз наткнулись на сгнившие лодки. Ближе к городу деревни все еще стояли, но явно всеми покинутые. И хотя не было ни пепелищ, ни скелетов, ни пятен крови, въевшихся в ссохшуюся древесину — но эти заброшенные жилища вызывали неизбывную тоску, причем не только у Хелдора. На мгновение командиру показалось, что он увидел реку, буквально запруженную ладьями, плотами, лодками — это была одна из важнейших торговых артерий на Западном Эруане. Река ниспадала с гор, где и по сей день обитали гномы, а заканчивалась она в море, величаво разливаясь по окрестностям. Как хорошо, что он увидел устье реки своими глазами.

Неожиданно, когда голова колонны вынырнула из-за небольшого взгорья, они увидели родной город. Идти оставалось недолго, если, конечно им помогут перебраться через реку — иначе придется сделать крюк.

Меньше чем через час они поравнялись с городом, заметив, что доки успели измениться до неузнаваемости, а из-за реки доносились звуки города , готовящегося к серьезному испытанию — лязг металл в кузницах, да дружные выкрики с тренировочных площадок.

- Ну что же – подытожил Хелдор – мы дома. Раненых в лазарет. Остальным отдыхать и пить, словно кони. И чтобы не ждать, когда вы получите премиальные за столь дерзкий маневр…. Хелдор безразлично протянул кошель с медными и серебряными монетами своим бойцами.

- За ребят выпить не забудьте – с грустью сказал Хелдор, наблюдая за небольшим флотом из лодок и струг, что послали им навстречу.

На протяжении реки со стороны города были довольно крутые берега, на которые решился бы взобраться только лишь безумец — хотя караулы там в любом случае потребуется выставить. Стены чуть вдавались в реку, так что обойти их по мелководью было едва ли осуществимо.Главной головной болью оставался спуск, шириной около ста пятидесяти шагов.

Маги из гильдии, хоть и не могли разить противников огнем с небес, оказали здесь помощь — теперь берег очень круто обрывался. Магическим образом они срыли дно так, что если штурмующие захотели бы высадиться на берег, то им бы пришлось пристать прямо к суше, а там им дорогу уже перегораживали сбитые скобами жерди. То есть высаживающимся придется прыгать... прямо на них, рискуя переломать себе ноги.

Маги из башни устроили из этого целое представление -их Магистр, седой, согбенный и плешивый, добрался до места действа в паланкине, а несли его подмастерья. Вся эта «толпа дармоедов», как их в сердцах называла Адель, поясняя Альде с записной книжкой суть происходящего, пробрались через баррикады к берегу, разложили вокруг кадильницы, светящиеся шары и прочие артефакты, что скорее придавали эффектности действу, а не приносили пользу.

Четверть часа зеваки наблюдали, как маги нараспев читали заклинание, затем старик-магистр сделал нелепый пасс руками – кусок берега словно слизала корова, а лишний песок, ил и даже некоторое количество донной живности грязной мутной волной пронеслись поперек реки, чтобы с брызгами вылететь на противоположный берег и образовать там неприглядную кучу.

Что же, и на том спасибо, подобное лопатами проделать было бы очень и очень сложно…

Чуть поодаль от первых укреплений были башни, баррикады, тщательно защищенные проходы. Часть домов поблизости был разобрана, что грозило и домам, находящимся слишком близко к воротам: береговая линия приобретала по указаниям Карви в лабиринт из завалов, изгородей, башен и кольев. Попытка прорыва по реке могла противникам стоить очень дорого.

Слабость этого места было в том, что дружинником на этот участок обороны уже никак не хватало, так что оборонять его предстояло посадскому ополчению да некоторым стражникам. Лейтенант втайне надеялся, что, приметив такую ограду, противник не решится на попытку прорыва в этом месте. Однако же, зная северян и их свирепость — едва ли. Если вчерашние крестьяне сносно запомнят все укрытия, переходы удачные места для атаки — то это уровняет их шансы против свирепых воинов с севера — если их, конечно же, будет не очень много.

- Забивай глубже!Еще! - Карви заметил, как тщедушный ополченец вбил кол в твердую землю дай боги на пару ладоней, уже переходя к следующему. - Вот именно тут они и пролезут — Карви для убедительности постучал юношу по лбу кулаком. - Дай сюда киянку.... Уф, вот так. Теперь не вывалится. Мне остальные проверять, или ты все понял?

Ополченец, потерев назревающий посередь его лба синяк, робко принял инструменты, и принялся за работу.

- Я запомню тебя — добавил Варро. Тебя и твой десяток тут и поставим.

Его подчиненный лишь вздохнул, продолжая заниматься делом — но теперь еще более старательно. Теперь еще раз десять проверит каждый кол, прежде чем отправится на отдых. Упавшая прямо перед твоим носом груда хлама, выглядевшая как добротная баррикада — не то, что ему хотелось бы увидеть в момент штурма.

На место работ поспешил посыльный начальника ополчение – Кастер.

- Господин, отойдем чуть дальше, дело деликатное.

- Вот как? – Варро отошел в сторону, оглядываясь по сторонам.

-Бывший мэр…

- Что, бывший мэр? Что-то ему не так? Я напряг все связи, чтобы он вообще не остался на улице.

- Да нет, слишком хорошо устроился… Крестьяне, хоть и мало понимают в войне, но хотят броньку подобротнее, поновее. И бывает, конечно, пытаются кого подмаслить – вино, окорок, сало – ну, всякое заносят тем, кто занимаются складами и снабжением.

- И он – тоже?

- Мой господин, на то можно было закрыть глаза, но…посыльный вздохнул – аппетиты вашего бывшего приятеля растут…

- И который раз уже? -Хмуро спросил Варро.

- Достаточно — поморщился Кастер. - Прикажете вызвать стражу для ареста?

- Ну а что стража. – Варро сурово посмотрел в одну точку - Бывает ведь, Кастер, такое, что человек… И не человек вовсе, а сволочь. Подводит друзей, обманывает, шантажирует. И тут ведь как – Варро поглядывал по сторонам, помолчал немного, ожидая, когда мимо протопает отряд стражи – денег взял, пригрозил, а подсунул дрянь. А парни тут некоторые с деревни молодые, горячие, такого не терпят, правосудия не ждут, берут все в свои руки.

- И что же в нашем городе творится — вздохнул Кастер, собираясь уходить – и ведь много таких, ищи его потом, свищи…

Варро довольно хмыкнул, поняв, что Кастер понял его с полуслова.

- ...Понимаете господин...Инт... Инт.. - Немолодая женщина в крестьянском платье запнулась на незнакомом слове. Она смущенно комкала фартук, повязанный на ее пусть не новом, но по-деревенски добротном платье.

- Интендант — раздраженно поправил ее безобразно толстый мужчина за стойкой. Отстранение от должности на его грузности никак не сказались — видимо, доселе успел неплохо навороваться. Он едва не лежал за прилавком, ощущая себя хозяином положения, в то время как женщина стояла, склонив голову, и не отпуская из не по возрасту узловатых пальцев серую ткань фартука.

- Он у меня единственный сын, господин... Интендант — облегченно выдохнула она последнее слово. - так хочется, шоб бронька покрепче была, а иначе, дадут боги защитят наши дружиннички город... но что ж с того, коли я одна на белом свете останусь?

- Это может коснуться каждого из нас. - пожал плечами тот, меланхолично перебирая стопку стеганых чепцов, бесцельно перекладывая их с места на место.

- Но, я же...

- Ничего не знаю. Начальник ополчения велел в первую очередь снабжать ополчение с пиками. Им предстоит сложная задача.

- Ой, да что вы мне с этими пихарьнерами, я ж не совсем дура слепая. Им то чего, стоят, тычут своими жердинами ажно с того конца, их то и не бьет. Пущай за другими становюцо, да и дело с концом.

- Мне кажется, ты не понимаешь, старая ты завистница, задач, которые стоят перед этими воинами — поучительно тот поднял палец кверху.

- Да и тьфу на этих ваших жерденосцев, кабы знал мой сынок это ваше лево и право, тоже бы стоял себе да в ус не дул. - посетовала та, видимо, на неудачу своего сына.

- Так и что вы предлагаете? Что ТЫ можешь мне предложить? -почти капризно произнес толстый снабженец.

- Ну я ж.… не просто так... Я знаю, что вас подмаслить надобно...-Крестьянка воровато сунула руку во внутренний карман фартука, достав узелок. - Все что есть, только чтобы мой соколик в хорошей броньке был...

Интендант с деланой ленцой заглянул в узелок, после чего, не развязывая, кинул к себе в мошну. На эти серебряные монеты, невесть откуда лежавшие у этой простушки, можно было купить и две кольчуги. А кончится война — и все четыре.

Тот нехотя поднялся, пропав в глубинах склада на пару минут. После этого, подойдя к столу, он бросил на стол кольчугу.Крепкую, плотную, добротную. Звенья расползлись по всему прилавку, подол кольчуги повис на краю стола, грозясь утянуть за собой весь доспех. Крестьянка схватила кольчугу, пряча ее в сумку. Та была склепана плотно, видимо, была снята с какого гнома, после чего пересобрана, чтобы ее мог носить человек, а потому женщина едва не согнулась под тяжестью, а лямки у ее котомки грозились порваться.

- Благодарю вас, добрый человек, век буду помнить вашу доброту! -Крестьянка опрометью выбежала на улицу, захлопнув за собой дверь.

- Что-то только первая за сегодня — недовольно надул губы снабженец.

В это время Кастер проводил взглядом женщину с сумкой через плечо. Та едва не сгибалась под ее тяжестью, но подобная ноша была ей в радость.

- Кому война, а кому мать родная, сукин ты сын.

Крестьянка и ее шестнадцатилетний сын, который едва-едва перестал считаться отроком, жили в небольшом домике, ближе к реке. Далеко не все могли подобным похвастаться — тем не менее, просто им повезло пораньше перебраться в город и занять неказистое, но уютное жилье.

- Вот, смотри что мне у вашего антенданта дали. Прямо как новое. Ржавенькая немного, да это ничего, в песочке поболтаем, как новая будет.

- Тяжелая то какая...

- Тяжелая то тяжелая, но теперь прямо как настоящий воин стал! Да и теперь хоть поспокойней за тебя будет!

-Помоги снять, еще натаскаюсь ее — заныл пухлый и рыхлый юноша.

- Да, конечно, конечно, и так завтра наденешь то муштроваться, и так спина вся занеможет, вот так, под кровать твою положу...

В дверь постучали.

- Кто там? - испуганно спросила женщина- Поди твой десятник, поди филонил, щас вот как заберут тебя нужник чистить, окаянный!

- Мама!

- Да чего мама то! - женщина со скрипом открыла дверь - Эй...Никого...

Сколько она в темноту не вглядывалась, но увидеть никого не могла. Крестьянка, собираясь было закрыть дверь, увидела сверток... Тот был туго завязан. Холщовая ткань была чем-то испачкана. Она подхватила незнакомый предмет, но тут же, охнув, бросила его на землю. Ее руки оказались липкими от начавшей застывать крови. Мешочек лопнул, из него высыпалась горсть серебряных монеток. Пожилая женщина, долго не решалась, но, поборов страх, дрожащими руками, тщательно вытерев руки о тыльную сторону фартука, собрала монетки и спрятала в потайной карман. Оттуда она их перепрячет подальше, где ее сбережения и осядут до лучших времен. Быть может, испуг не пройдет даром, и она усвоит сегодняшний урок.

Глава 9

… Приблизившись к берегу, Хелдор не мог не оценить, как быстро там выросло сразу несколько рубежей обороны - северянам, определенно, придется попотеть для того, чтобы преодолеть их. Тут, напирая на ограждения, была толпа, встречающая вернувшихся — у кого друзья, у кого родня. Одной из первых Хелдора встретила Фиона. Судя по набивняку, которые она обычно в бою не носила, она только-только с тренировки— вколачивает в деревенских воинские премудрости.

Хелдор порывисто обнял ее:

- Мне весь поход не хватало копейного наконечника, торчащего у меня из-за левого уха.

- Вот еще, не выдумывай. Флера наверняка не отходила от тебя.

– Да, справедливости ради, будь я в виду ее пики, то, глядишь, у меня шлем бы не был так измят… Но она была нужна в другом месте.

- И кто там такой здоровый?

- Черная Гвардия. Но как ты видела по кирасам на некоторых парнях...

- Не думаю, что они отдали вам их сами, в качестве сувенира. - Женщина одобрительно хмыкнула - матерых гадов разобрали на клепки, теперь будете показывать, как…. Да, вроде ты, в основном, цел – молодая женщина чуть отстранилась, рассматривая его. Упелянд тебе надо зашить, ну и…постирать... И прожег ты его в паре мест… ух, и кое-что распорядиться дотащить до кузни. Кстати, Крисс здесь, просто он не решается к тебе подойти, или все еще дуется.

- Парню делать там было нечего, Фиона. Я бы постоянно косил на него одним глазом, а это кончилось бы плохо.

- Вспомни себя — поди объясни ему это. Ладно, давай выбираться из толкучки.

За последней линией обороны, оканчивающейся парой деревянных башен, стоял Крисс, подпирая бревенчатую стену. Хелдор приблизился к нему, внимательно рассматривая. Паренек его заметил, поначалу дерзко вскинув голову и отвернувшись, но после опомнился и замялся, словно не решаясь что-то сказать. Вдруг он бросился к своему командиру, ударившись лбом о его нагрудник - но молодого адъютанта это, похоже, не смущало.

- Наконец вы вернулись, ваше благородие. Я боялся, что с вами что-то случиться. Вы могли умереть!

- Но, я же...

-Да я отсюда вижу, вы опять не застегнули до конца пряжку сбоку, вас могли туда ударить, и все, с концами!

- Крисс, ну ...

Паренек вдруг заплакал навзрыд, пряча лицо. За свои слезы ему было стыдно, но удержаться ему было попросту невозможно.

- Не идите больше в бой без меня, прошу! Я больше не отпущу вас!

Хелдор наклонился, стараясь заглянуть Криссу в глаза и держа своего адъютанта за вздрагивающие плечи.

-Ты ведь помнишь свою клятву? Теперь всегда будем драться рядом. Прикрывай мою спину, и нас ждут великие дела!

- Господин, я буду драться за вас с полчищами врагов, но не давайте мне больше терять вас из виду. Я помню клятву — и я не отойду от вас до последнего вздоха. И вы... не отходите...

Хелдор выпрямился, потрепав парня за щеку.

- Ну, в кузницу если что отнесешь мои наплечники сам, я не думаю, что в кузнице Кварта нас ждет парочка бородатых коротышек.

- Пожалуй, что нет... - Крисс улыбнулся, утирая слезы.

- Вот и я так думаю. Идем, у нас еще куча дел.

- Ваш дублет и шоссы на смену готовы, а это я сейчас же отнесу прачкам. А как упелянд гарью пропах. От чего это вдруг?

- О, ты не поверишь...

От командира пикинеров по возвращении из города ждали чего угодно – начиная с того, что он начнет вновь изнурять себя тренировками в неурочный час до того, что напьется в хлам и попытает счастья с какой-нибудь фрейлиной с родословной побогаче… Но Хелдор… Засел за книги. Кое-что было по военному делу и инженерии, но самому беспощадному налету подверглась библиотека чародейки Адель, которая сейчас вовсю обхаживала Рена – ранение у того было препоганое, и такого хорошего лучника нужно было как можно скорее вернуть в строй, поэтому та не скупилась на восстановление силами магии.Всех прочих раненых, вернувшихся из похода, также осмотрела Адель и несколько подмастерьев из Гильдии, однако их вмешательство было минимальным, и они быстро шли на поправку под присмотром у Джеремуса.

Хелдор понял, что Магия Крови, затягивающая раны, не всегда лучший вариант. Воина с воспаленной раной или с потерей крови она никак спасти не могла. Командир пикинеров листал пухлые тома, то и дело вздыхая о том, что он совершенно не знает основ магии и того, как черпать для заклинаний силу — если конечно ты не хочешь свалиться с ног от переутомления в самый ответственный момент.

В конце концов, он выбрал заклятие, что могло подойти – требующее некоторых жертв и неудобств, но все же…. Придется повозиться, уйдет не один день, но результат должен стоить того.

Через пару дней и ночей сидения за книгами Хелдор все же выбрался в город, и первым делом - в госпиталь...Убедившись, что Крисс не увязался за ним, а отправился выполнять необходимые поручения, командир пикинеров отправился навестить раненых. Сегодня ему приснилось что-то мало поддающееся объяснению: он видел человека в черном плаще, который был щедро украшен вороньими перьями. Тот стоял, чуть согнувшись над небольшим постаментом, что-то увлеченно собирая. То и дело раздавался мелодичный звон, будто какой-то фрагмент вставал на отведенное ему место. Он попытался приблизится, но под его ногой невесть откуда что-то хрустнуло. Незнакомец, едва обернувшись, расправил плащ, в то же мгновение превратившись в ворона и упорхнув прочь. В незнакомом месте он оказался один. Подойдя ближе к постаменту, Хелдор увидел полусферу которая, вопреки законам мироздания, не падала, а держалась в хрупком равновесии. Хелдор протянул к ней руку, лишь слегка коснувшись, и ощутил легкий укол, после чего увидев на подушечке пальца капельку крови. Края странной конструкции были бритвенно-острые...

Хелдор задумчиво посмотрел на побелевший порез. Это была явь — это точно, и, кажется, он впервые увидел наставника в настоящем обличье. Ворон, если и бывал в Цитадели, при своем воспитаннике старательно прикидывался спящим.

Зайдя внутрь, Хелдор старательно вытер сапоги у входа, но скорее для очистки совести— погода некоторое время уже стояла довольно сухая. Все раненые находились в одной палате, сейчас там находилась Альда, проверяющая у одного из бойцов бинты.

- Ну как, не обижают? - спросил Хелдор.

Альда вздрогнула, едва не выронив плошку с какой-то мазью — настолько непривычным уже показался шутливый вопрос Хелдора.

- Все в порядке, спасибо — девушка робко улыбнулась, вжав голову в плечи

- Или нет! - перебинтованный воин позади резво приподнялся и ущипнул ее за задницу, на что она звонко взвизгнула - а остальные рассмеялись. Хелдор оценил эту шутку легкой улыбкой.

- Командир, а что у вас рука перебинтована? Неужели вам досталось, да через латную перчатку? Так долго не проходит.

- Ну — командир поколебался лишь мгновение. - Ушиб, просто ушиб. Ну а это обычная давящая повязка, чтоб воспаление сошло.

Словосочетание «давящая повязка» впечатлило бойцов, и они больше с расспросами не лезли. Альда, если и хотела что-то сказать, то не решилась. Хелдор поболтал с дружинниками и парой парней из стражи, покуда Альда совершала обход. Когда она собралась уходить, командир попрощался с бойцами.

- Альда, на пару слов. -после этого можно было увидеть, что она испуганно застыла, словно лань.

Когда тяжелая деревянная дверь захлопнулась, та опасливо посмотрела по сторонам, словно ища пути к отступлению -кажется оставаться с Хелдором наедине она боялась до сих пор. Может, хотела – но боялась.

- Тут такое дело... - я понимаю, что запрещено, но я хотел ближе к ночи...

Альда вдруг забавно насторожилась, затаив дыхание. Хелдор собрал все силы, чтобы не улыбнуться.

- Пронести бойцам угощение из кабака. Вроде как Джеремус это не одобряет, но... Они об этом думали всю дорогу.

- Я понимаю... – Плечи Альды резко опустились, и она шумно выдохнула - И что-нибудь придумаю.

- Спасибо большое, я пришлю адъютанта со всем этим добром — Хелдор по-свойски похлопал девушку по плечу и был таков, а бедняжка еще некоторое время в смятении смотрела ему вслед.

Следующая ночь прошла без сна. Услышав, что к нему в импровизированный кабинет ломится Крисс, Хелдор отложил в сторону небольшое лезвие и баночку с тушью, после чего спрятал все это добро подальше. Рука болела еще сильнее, но ему это особо не мешало. Пожалуй, сегодня надо бы добраться до плаца. Хелдор выглянул в окно — на нем было пусто, большая часть дружинников наверняка завтракала. Отлично, еще есть немного времени.

Крисс, поняв, что дверь заперта, учтиво постучал в дверь. В открытую немного погодя дверь он принес завтрак. В этот раз поднос, по крайней мере, не гнулся под тяжестью снеди.

- Спасибо, Крисс, ты уже завтракал?

Молодой адъютант, чуть потупившись, сказал:

- Да я немного... Помог вам, пока варилась каша.

- А, вот как. Все правильно. Парадокс в том, что тебе надо есть побольше, чем мне.

- Вы правда так считаете?

-Да, ты растешь. И тренируешься наравне со всеми. Это я тут... Хм, в книги зарылся.

-Я слышал, как Вы поздно вечером упражнялись в малом зале — укоризненно посмотрел на него Крисс.

- Я думал ты уже спишь. – Смутился командир. - Ладно, не суть. Готов к новому поручению?

- Доспех еще не справлен до конца....

- Я не о том, у меня появилась одна мыслишка. Отправляйся к Варро, спроси у него полторы сотни ополченцев с арбалетами, до обеда. И пусть отметит, кого именно.

- Он...

- Скажи, только на отработку пары маневров, и только. Потом пусть упражняются со всеми.

- Будет сделано, ваше благородие... А у вас... Так долго не заживает?

- Да, сильно приложили. А распухла только к вечеру вчерашнего дня — предотвратил Хелдор дальнейшие расспросы.

- Хорошо, я приду вместе с.… арбалетчиками.

- Надеюсь на то — сказал командир уже вслед Криссу.

- Так... - Хелдор с недоверием посмотрел на кашу — ладно, давайте вспомним, что вы умеете и окончательно поймем, как с этим бороться.

Командир пикинеров вновь раскрыл том, в котором было не меньше дюжины закладок. Судя по переплету — относительно новая книга, значит, знания, изложенные в ней, не должны были успеть устареть.

- «Ведение боевых действий в плотных мобильных формированиях» за авторством Густава Железнобокого, командир штурмовой бригады — «Искупающие». Серьезное названьице, нечего сказать.

… Хелдор отложил книгу в сторону, потерев глаза. На сработке арбалетчиков едва не уснул. Бедняги приняли это на свой счет, полагая, что плохо старались и сделали не то, чего он хотел. Тем не менее, на случай схватки с наемниками, Арн-Дейлцев будет припасен еще один козырь. В голове шумело, спать ложиться было рано, - а часть прошлой ночи пришлось потратить на посещение увеселительных заведений. Откупиться не получилось, бойцы, вернувшиеся из похода, хотели видеть конкретно его — так и пришлось ему в сопровождении Халдыка и, на этот раз, Крисса, пройтись по кабакам, облюбованных дружинниками. Он заметил, что в одной компании даже было несколько эльфов. К традиционному времяпрепровождению они пристрастились, а вот к напиткам не очень. Вино, ягодное ли, плодовое они не иначе как «скисшим отваром из плодов», к пиву или медовухе отношение было, в общем то, идентичным. Его бодрости не способствовало и то, что он посетил тренировки ополчения с пиками, а затем и тех ополченцев, что обживались на прибрежных укреплениях.

Ополченцев гоняли нещадно, так что Хелдор, решив подвигаться с ними перед разговором с Варро, получил пару хороших тычков, а пару раз еще и отвел удар от лица – наконечники были смягчены, да приятного все равно мало.

Поблагодарив ополченцев за спарринги и пожав руку одному из сотников, который назвался Баркли и незамедлительно сообщил о том, что особо отличился в стычке близ Нейтральных гор, вернул тренировочную пику на место и скинул набитый паклей гамбезон.

Разговор с командиром ополчения пошел сразу же, да еще и ввиду массового схода между пикинерами, который они могли сейчас наблюдать.

- Мне кажется, наша затея удается. Хоть и не ты лично был инструктором...ой, нет, я без претензий, твои подчиненные справились с перевоспитанием вчерашних трудяг на удивление быстро.

- В этом то как раз удивительного ничего нет — даже самый дремучий рекрут понимает, к чему их готовят, а потому необходимость всех этих упражнений, какими бы они ни были изнурительными.

- Главное, чтобы не дрогнули в последний момент.

- Для этого им просто лучше не оставаться в меньшинстве... Ну и они должны быть всегда наготове, а не так... как было. Хорошо подогнанное снаряжение и порядок в их рядах — то, что им поможет.

- Само по себе наличие доспехов дает им большое преимущество.

- У кого их нет, когда маховик войны раскручен до предела. – глубокомысленно сказал Хелдор - На севере Империи есть торговый город — богатый. Или был, на тот момент, когда я прочитал книгу о набегах северян.

- Так и что там произошло?

-Северяне, как обычно, собрали с пару десятков кораблей, поплыли в город. Тот, как я и говорил, богатый, но сугубо торговый. Морских налетчиков было не более пяти сотен, город им было ни за что не взять. Но вот окрестностями они смогли бы заняться вплотную. Городским советом было принято решение согнать в кучу крестьян, горожан победнее, да и выдать им броню и оружие из арсеналов. Их было раза в три больше чем северян, да копья бронебойные, топоры, крепкие щиты. Шлемы и даже бригантины у них были – у всего ополчения, вот ведь. Ну и двинулось это тяжело-бронированное стадо навстречу разорителям.

Первого натиска они не выдержали, а дальше по накатанной… Стоит ли говорить, что все закончилось в считанные минуты, после чего началась резня...

- И что дальше? - спросил Варро, пораженный до глубины души.

- Северяне перебили всех до единого. Посад, ясное дело, спалили. После этого они сняли доспехи с убитых неумех, и, став еще наглее — потому как потеряли лишь пару человек, а теперь еще и были сплошь увешаны железом. Снарядившись лучше прежнего, срубили ствол дерева на таран, да и пошли на город штурмом. Городскому совету в полном составе удалось вымолить прощение прежде, чем ворота пали, но они вывалили победителям просто гору золота — только бы они ушли восвояси.

-Да.. Поучительно. Пойду-ка осмотрю укрепления у берега… Еще разок – забеспокоился Варро.

- Идем. Я кое-что прочел по фортификациям, имперцы , конечно, те еще фантазеры, но вдруг что полезное подскажу.

Очутившись на месте, Хелдор неожиданно для себя увидел Рена. Его плечо было туго перебинтовано, а рука была примотана к туловищу, чтобы, он не мог даже ей лишний раз дернуть. Он едва заметно пошатывался, опираясь здоровой рукой на сколоченного недавно ежа.

Рядом с ним вовсю хлопотала Адель, и кажется их застали на середине разговора.

- Все, посмотрел, угомонился? - чародейка хлопотала вокруг него, словно, наседка - Тебе нельзя вот так разгуливать по городу, ты еще слишком слаб.

- Переть через два княжества... не был слаб? - негромко, чуть ли не из последних сил вымолвил лучник. -а теперь, новые обязанности... Я не хочу быть... Бесполезен.

- Да чтобы тебя с твоим назначением — завелась магесса — вот, посмотри еще раз! Без тебя справляются, разве не видишь?

-Я точно не знаю, справляются или нет. - Рен отнял руку от своей опоры, с недоверием ее осматривая. Я тайный лучник...был, а не полевой инженер. И не понимаю, что это за хренотень... нет, понимаю. А вот почему она именно такая — не особо.

- Она такая формы, чтобы было совершенно без разницы, какой стороной ее устанавливать. Что так, что так -мешает. - Приблизился к ним Хелдор. И правда, почему ты не отдыхаешь?

- Вот, видишь, тебе и другие говорят. Ой, Хелдор, что там на твоей кисти?

Хелдор раздраженно одернул руку, решив, что пора обзавестись парой перчаток.

- Адель, не сейчас — поморщился Рен — Майсфельд побоялся, что моя рука заживет не очень быстро, поэтому он назначил меня сюда, предполагая, что военные действия тут в определенный момент будут выглядеть... хм... позиционно. Он и решил, что раз я сам неплохо умею прятаться и стрелять, то смогу этому научить и других.

- А ты не сможешь?

- Ну, я могу разметить те точки, где лучше всего находиться стрелками, и где — их прикрытию, но... имея то, что уже возведено. Сделали они это верно или нет...

- Карви и осадный инженер одобрили общий план постройки. - Припомнил Варро — от тебя требуется делать то, что ты умеешь... Ну и не давать им филонить. Видел тут некоторые врыли столб ладони на две, не больше. Страшно подумать, что было бы, если бы туда кто-то полез, а я бы не проверил.

- Думаю, это мне под силу. Но есть еще проблема.

- Да?

- Если те укрепления займут...Ну, что ближе к реке. Они уже пойдут на пользу им. Понимаете, к чему я клоню?

- Они смогут устроить самый настоящий плацдарм, и, наконец, выпрут нас отсюда сильно раньше, чем мы на это рассчитываем. - кивнул Хелдор.

Варро посмотрел вдаль, прищурившись. Начинало темнеть, работающие над укреплениями заканчивали делали, зажигали факелы, фонари -чтобы не проглядеть брошенный впотьмах инструмент.

- А фонари то у на чем горят? -задал командир ополчения почти что риторический вопрос.

Буря была готова вот-вот разразиться. Пусть у Теодорика ушло некоторое время на сбор войск и зализывание ран – но одной из темных безлунных ночей рейдеры проникли на земли, расположенными в междуречье – ударив и со стороны тракта и пробравшись через засеки, заставая врасплох те деревни, что мнили себя в безопасности. Не дожидаясь, когда туда же ступит основное войско, Майсфельд отправил гонцов во все острожки и форпосты, приказывая дружинникам отступать за реку. Небольшие гарнизоны не могли бы справиться даже с налетом в несколько дюжин рейдеров, потому это было единственно верное решение.

Вдалеке, за рекой, поднимался дым, из тех краев перебирались беженцы – сначала степенно, при телегах и волах, но потом все больше брело голодранцев и погорельцев, которые остались практически ни с чем.Временные переправы через реку не убирали, дожидаясь, когда выберутся дружинники, дежурившие в крепостях. Им на помощь Майсфельд , скрепя сердце, послал только всадников Альберта и тех эльфов, что научились ездить верхом, хотя Хелдор и Карви рвались на выручку пешим порядком, но сейчас это было уже слишком рискованно – ради примерно полутора сотен дружинников был шанс потерять втрое больше. Наконец, под прикрытием лично Альберта, до переправы добралась сотня из них – раненые, помятые, полуголодные – но, главное, живые. Угрюмых бойцов Маркграф приказал встретить и чествовать, как героев, обеспечив им хороший отдых. Сам Майсфельд, ранее не очень набожный, провел целый вечер в храме Верховного Отца, поминая сотню тех, что не смогли спастись – к сожалению, в первую ночь несколько гарнизонов приняли неравный бой и были вырезаны подчистую…

Остальная часть земель тоже походила на растревоженный улей - немногие, но все же подавались на север, в столицу, в том числе и некоторые из дворянских семей. Лонгарм не пытался их удержать, лишь говоря, что трусы ему в рыцарской кавалерии ни к чему.

В город свозилось со всех концов продовольствие, стягивались жители ближайших деревень, которым точно не будет спасения от мародеров.Те деревни, что были под рукой Войта, готовились пережить эту бурю – пик, бердышей или на худой конец перекованных кос хватало теперь на каждого мужчину. Под оружие готовили в том числе и схроны, чтобы, в случае чего, сбить противника с толку и атаковать уже вставшего на постой в одной из деревень. До ближайшей деревни, где в случае осады Стюрангардцы смогут чем-либо поживиться, было не менее дня пути, так что до них дойдут лишь разрозненные отряды мародеров, а уж на таких управу люди Войта найдут.

Вновь был созван совет, в него должен был теперь входить и Рен, но Адель сообщила, что новоявленный защитник причалов был погружен в целительный сон – потому как слишком уж рьяно взялся за свои обязанности.

- Итак, мы приняли решение о том, как будем встречать наступающих у брода. - Озвучил Майсфельд -При удачном стечении обстоятельств, мы даже сможем отбросить их назад, за реку, где им придется перегруппироваться. Чтобы это удалось, взаимодействие родов войск должно быть на высоте, тем более что все мы решили — Майсфельд вновь обвел взглядом присутствующих, что отряды будут сводные, для повышения их эффективности. Каждый из вас получит карту с теми пометками, где расположены ваши отряды. Общая карта… Есть только у меня.

Командиры мельком переглянулись с другом, однако, от комментариев воздержались, пряча свои фрагменты карты.

- Хорошо, друзья, отбросили мы их за реку. Что дальше?

- Готовимся к штурму. - просто ответил Хелдор. Пойдут с реки, и к стенам. Северян довольно много, но скорее всего будут еще. Это свирепые воины, особенно если решат… Войти в боевой транс. Ополченцев это может напугать.

- У гномов очень мощные катапульты. - Добавил Фэм – могут начать с них. Если они смогут использовать их на всю мощь, то смогут поспорить с нашими мангонелями, только при этом бить будут точнее.

В этот момент дверь подозрительно скрипнула. Лекс выскочил наружу, осматриваясь, но никого не заметил.

- Обсудим это позже -скривил губы Майсфельд. - мы не знаем точно, сколько их идет на марше, а вот они наверняка нас могли перечесть вдоль и поперек. Честно, я и не знаю, сдюжим ли мы с ними.

- Раньше получалось — порывисто сказал Альберт. И потери у них в сравнении с нашими были просто разгромны.

- Проблема в том, что у нас тут будет не так много пространства для маневра. Тут перво-наперво потребуется выдержка.

- Даже в ополчении бойцы, судя по разговорам, настроены устроить врагу трепку — отметил Варро. О регулярных отрядах, полагаю, и говорить не приходится.

- Это обнадеживает. Но мыдолжны выстоять не «любой ценой». Коли мы выстоим, то что дальше?

- Если город будет сильно поврежден, или отряды врага будут отброшены назад, но будут готовы после доукомплектования атаковать наши позиции снова — возможно, нам придется отойти назад. - посоветовал Лонгарм.

- Назад? Это куда же?

- В столицу, вестимо. Отступим, перезимуем, наберем добровольцев. Под вашей протекцией это должно получиться. А если решатся пойти дальше, то уже там их и встретим. Стоит только дождаться следующей осени, и....

-Старый мой друг Лонгарм — устало покачал граф головой — кабы для многих из нас эта осень не стала...Последней.

...После этой фразы стало ясно, что обсуждать больше решительно нечего. Слишком много переменных, неизвестных. Все могло измениться в любую минуту, в этом Майсфельд был абсолютно прав. Командиры разошлись по своим делам, Хелдор еще и прихватил план, предназначенный Рену, но было очевидно, что он будет стеречь реку. Командир пикинеров решил повременить с визитом до утра, потому, обойдя своих бойцов, вновь вернулся к своим занятиям. Далеко за полночь он решил, что с него хватит, и пора бы на боковую, но в этот момент в его комнату без стука ввалился Халдык. Подмышкой у него, как ни странно, был тщедушный в сравнении с зеленокожим воином Трубадур. Орк поставил его на землю, тот едва держался на ногах - как будто не мог отдышаться.

- Я его у ворот Цитадели подобрал — виновато произнес его телохранитель. - едва не падал, очень спешил.

- Что случилось, боец?

- Я... едва разминулся с.... с лазутчиками.

- С кем?!

- Они потыкали шестами... уф... в реку, потом вбили их в дно... и ушли.

- Брод наметили — догадался Хелдор. – хотят с ходу прорваться через него.

- Ддда. И я спрятался, с... с подругой от них, а потом к вам, что есть духу.

- С подругой... допустим — Хелдор несколько удивился — для вечерних прогулок уже было холодновато. -Значит вехи они оставили без охраны?

- Да.

Халдык осклабился, понимая, к чему он клонит.

-Быть может, подвинем брод на полсотни шагов в сторону?

- Но… Заметят же, что там не пройти пешком – смутился Халдык.

- Ну, хуже не будет. Я скажу об этой уловке Майсфельду. Возьмите бойцов, кто еще режется в кости, с собой, и вбейте жерди в реку. А я… Нет, друзья мои, мне нужно поспать – со вздохом сказал Хелдор, отпуская Халдыка и Трубадура.

Рен пришел в себя от едва заметных прикосновений. Он приоткрыл один глаз - Адель аккуратно разматывала бинты с его руки, туго прибинтованной к торсу.

- О, проснулся? - Магесса тепло улыбнулась — тогда постарайся сесть, тогда я закончу быстрее.

Стрелок повиновался, сев без резких движений. Голова не кружилась — уже неплохо. Когда повязка была снята, она аккуратно сняла компресс с его раны.

- Вот теперь лучше, сейчас поставлю новый... Через пару дней можно будет начать разрабатывать руку....

Рен непонимающе осматривался.

- Сколько сейчас?

- Раннее утро.

- Но я лег спать… Ранним утром.

Адель вздохнула:

- Ты провалялся почти сутки.

- Как? Но... меня пригласили на совет... Я должен был быть там. - Рен вскочил, пошатнувшись — в глазах заплясали черные мухи. - Что же ты наделала?

- То, что должна была — резко возразила Адель. Решат и без тебя. А рук у тебя всего две.

- И одна здоровая рявкнул Рен, схватив ее за запястье. И что мне теперь делать?

- Кто-нибудь наверняка расскажет... Как все прошло. - неожиданно спокойно произнесла Адель.

Рен ослабил хватку, удивившись такой смене тона. -Его пальцы скользнули вверх, найдя ее ладонь. Лучник подошел чуть ближе.

- Извини — продолжила магесса. Я заботилась о тебе, как могла.

- Я... да, ничего, ничего. - Рен погладил ее волосы, та так и продолжила стоять с согнутой в локте и поднятой вверх рукой — только рот в изумлении приоткрылся. Лучник обнял ее, неловко положив на талию раненую руку.

- Ого, кажется, ты идешь на поправку быстрее, чем я думала… Магесса, тихонька вздохнув, положила ему голову на грудь, так и замерев. Рен не без удовольствия отметил, что от ее волос очень вкусно пахнет. Бывший тайный лучник понял, что слишком долго был лишь придатком к своему оружию, а он, в первую очередь, человек.

В этот момент раздался беспардонный стук, и в комнату ввалился Хелдор. Не глядя, он начал произносить скороговоркой.

- Вечером был совет, тебе просили передать… Передать… Ой…

Рен со странным смущением, словно он был барчуком, которого застукали с крестьянкой на сеновале, взглянул на Хелдора. Адель чуть отпрянула от Рена, с укоризной глядя на командира пикинеров.

- Да и хрен с ним — с пониманием ухмыльнулся Хелдор. Он положил на стол обрывок карты и, закрывая дверь за собой, он добавил — есть вещи поважнее.

Рен напряженно вслушивался в грохот ступеней. Командир вышел из дома, грохнув дверью — чтобы хитроумный замок встал на место. Вздохнув, он перевел взгляд на Адель.

- Наверное, мне пора идти.

- Вот еще – делано возмутилась Адель – ты слышал, что командир сказал?

- Но…

- Никаких «но», боец. Сказано отдыхать, значить отдыхать.

Рен молча провел по щеке Адель ладонью, глядя чародейке прямо в глаза.

- Вот и славно – девушка расплылась в улыбке.

Теодорик и Свен двигались в сопровождении своих лучших воинов в разных частях колонны, попутно разделив обязанности над единой, на данный момент, армией. Такой армии Западный Эруан не видел давно — тысячи воинов разных сословий, разных народов и имеющих совершенно различные цели в едином порыве двигались к стенам города, который был настоящей костью в горле — но стоило лишь суметь ее проглотить — и столица практически сама упадет и в руки, вместе с ее бесцельно скопленными богатствами.

Многообещающая перспектива — но не для каждого из воинов. Рейдеры уже не состояли из сплошь одних фанатичных головорезов — некоторых затащили в армию едва ли не силком. Остальные, однако же, были целиком и полностью уверены в своих силах — и в своей удаче, что немаловажно.

- Господин! У бродов находится вражеский отряд! – Поспешил к владыке Стюрангарда вестовой.

- Вижу, дубина. Он надеется выиграть время, надеясь, что не пойдем сегодня вброд… Ну что же…

Некоторое количество бедолаг, не иначе как под страхом расправы расположились у брода, отмеченного вехами –в основном там были арбалетчики и некоторое число пехоты – издалека было разглядеть сложно. Те укрывались за стационарными щитами, сколоченными из досок – довольно массивными и хитроумно сделанными - верхняя часть была закреплена под углом, чтобы был шанс защититься от навесной стрельбы. Кроме того, можно было рассмотреть, как у арбалетчиков на той стороне были павезы. Очевидно, Майсфельд знал об эльфах и надеялся, что эти предостережения ему помогут – но, похоже, реальную силу этих прирожденных стрелков он ой как недооценивал.

Бакх докладывал, что с со своими людьми тоже закусился с эльфами, сражавшимися за Арн-Дейл, но даже если это была правда, то наверняка то была лишь горстка дикарей, в отличие от того отряда, что прибыл сюда из Империи.

Передовые войска стали выстраиваться поодаль от брода, вне досягаемости арбалетных болтов.

- Свен, готовьте свои хирды – сейчас эльфы накроют этих несчастных из луков, а ваш народ, известный своей стойкостью, займет броды. Майсфельд этим заслоном лишь отсрочил неизбежное.

- Вы знали о его плане?

- Да, в последний момент мне успели доложить о том, что у бродов нас будет поджидать отряд.

- Ваши лазутчики смогли далеко сунуть свой нос.

- Ну а как же – без ложной скромности произнес Теодорик. – Потом гусары поспешат к воротам, чтобы пресечь всякие вылазки верхом, и тогда мы сможем сковать их у… Так… Это еще что?

Герольд, ехавший при дворянском ополчении возвестил о том, что доблестным рыцарям и баронам Стюрангарда следует лично нанести первый и, конечно же, победоносный удар по зарвавшейся черни. Герольда в цветастых одеждах понесло, и он в красках описывал, какая ужасная смерть ждет тех, кто встанет у благородных господ на пути.

Рыцари стягивались к герольду, словно готовились не к сражению, а тривиальному турниру, попросту сбиваясь в кучу.Дворянская кровь прямо-таки бурлила в ожидании битвы, поэтому всякий благородный воин стремился лично втоптать в землю этот одетый в трофейные кольчуги сброд – а то что однажды пешая мразь смогла дать их брату отпор лишь подогревало азарт.

- Кажется, ваши дворяне положили большой благородный хер на ваши хитроумные планы – грубо, но по делу отметил Свен.

- Кажется, эти идиотские турниры пора отменять, чтобы выбить из дворян всю эту дурь — зло сплюнул Теодорик. К чести сказать, его гвардейцы, хотя многие были благородных кровей, даже не двинулись с места, слушая, как распаляется глашатай. Как бы то ни было, рыцари и оруженосцы в таком количестве все равно опрокинут этот жалкий заслон, посему это мало что меняет.

Это были не пустые слова – порядка шести десятков рыцарей и в полтора раза больше оруженосцев пронесутся лавиной через брод и погонят вооруженных крестьян вспять. Кажется, Майсфельд ожидал такого исхода, иначе попытался бы удержать брод своими дружинниками.

Наконец, построившись и воздев копья к небу, всадники пустили коней рысью. Они приближались к реке и были уже в досягаемости для стрел, но ополченцы не стреляли. Командиры на той стороне оказались довольно хваткими для того, чтобы пресечь даже попытки беспорядочной стрельбы.

- Кто поставил эти вехи? -Вдруг спросил Свен.

- Лазутчики, разметили место переправы и отправились на фуражировку.

Всадники, гикая и выкрикивая наперебой свои жеманные и заносчивые девизы, отправили лошадей в галоп. Когда копыта коней с плеском ударили по воде, со стороны ополченцев донеслась отрывистая команда, и под небольшим углом болты обрушились на рыцарей.

- Некоторые люди, конечно, тупы, как троглодиты, но почему они не догадались их вытащить, раз уж брод все равно не охранялся? - Озарило предводителя гномов.

Теодорик, грязно выругавшись и заслужив тем ухмылку Свена, хотел отдать приказ об отходе, но его уже не слышали среди плеска, свиста болтов и ржания лошадей.

Первый ряд скакунов собрал в себя все стрелы, часть лошадей пала, а некоторые стали рваться назад, но большинство благородных в первой шеренге были невредимы, более того, они намеревались продолжить атаку пешком. Лошади бодрой рысью вошли в воду — казалось, едва ли ополченцы даже успеют перезарядиться, прежде чем всадники достигнут их… Однако река становилось все глубже, а на середине реки уже вода была уже всадникам по бедра.

Это было мало похоже на нормальный брод, но благородных воинов это мало смущало - атака продолжалась. Водная преграда с трудом, но преодолевалось, все больше всадников и спешенных воинов оказывалось в реке. Когда первые рыцари оказались на мелководье — растерянные, потерявшие напор, мантилеты с грохотом упали, и арбалетчики, не боясь бронированных противников в десяти шагах от себя, принялись методично отстреливать лошадей и всадников — это была не беспорядочная стрельба, и не залп навесом, арбалетчики, выстроившись в несколько шеренг по двадцать-тридцать стрелков в каждой принялись методично, в упор, расстреливать рыцарей.

Щелк!- Первая шеренга отошла назад, уступая место следующей.

Щелк! - Вторая дружно разрядила болты, отходя за спины третьей.

Часть арбалетчиков отошла в сторону, выстроившись в две линии. После того как одна по команде присела на одно колено, сдвоенный фланговый залп достал менее защищенных оруженосцев, часть из которых все еще беспомощно толпилась у брода.

Наконец, воины с павезами, коим, как выяснилось, роль отводилась сугубо вспомогательная, расступились, а «разношерстный брод» за ними вооружился четырехметровыми пиками. Арбалетчики отошли в сторону, усиливая стрелков на левом фланге, и ополченцы с пиками дружно ударили по растерявшимся всадникам, после чего началась бойня. Трупы лошадей поплыли вниз по реке, а ниже по течению, у города, Арн-Дейльцы их встречали радостными возгласами. Пики пробивали кольчуги, прикрывавшие не защищенные латами участки доспехов, ну а те, кто по старинке воевал в одних кольчугах, были и вовсе отличной мишенью... Рыцари и оруженосцы, в отличие от скакунов, быстро шли ко дну.

Пики работали безостановочно, не давая наступающим продыху. Осмелевшие ополченцы, словно одурев от пролитой крови, наносили удар за ударом — не обращая внимания ни на воздетые в мольбе руки, ни на покорно брошенное оружие, ни на посулы богатых выкупов — в плен они не брали никого — потому что им бы такого уж точно никто не предложил.

Маршалы Теодорика командовали отступление, но мало кто внял им, и в конце концов, лишь жалкая кучка благородных воинов смогла спастись из реки. Тем, кто не сунулся в воду, повезло куда больше.

- Найти лазутчиков и четвертовать — играя желваками, произнес Теодорик. Найдите настоящий брод… и вперед. закончил правитель Стюрангарда.

Он взял в руки подзорную трубу, всматриваясь. Ополченцы вплотную занялись теми, кому не повезло оказаться на мелководье или прорваться к берегу — они срывали богатые пояса вместе с ножнами и мечами, собирали цепи и перстни. До драк, впрочем, не доходило, хотя некоторые уж очень активно работали локтями. Окрики командиров, за которыми последовали удары древками, вернули порядок, к разочарованию Теодорика. Остудив горячие головы, десятники и сотники отдали новый приказ, и ополченцы резво подняли мантилеты обратно и вернулись на исходную позицию – арбалетчики стояли с взведенным оружием наготове, пикинеры, сложив пики, схоронились за мантелетами, на случай, если их решат обстрелять. Лишь с десяток воинов Арн-дейла лежали у ложной переправы. Эти случайные незначительные потери лишь еще больше клеймили позором дворянство. Они этот удар переживут ох как нескоро. Однако, если повезет, он уже сегодня даст им возможность поквитаться. Или...

- А это еще не все сюрпризы, пробормотал Теодорик.

Едва его саперы нашли брод, где воды не было даже по развилку, и наемники под грохот барабанов выступили, голая доселе поляна перед городом вмиг преобразилась.

Из ворот, словно горох, посыпались Арн-Дейльские дружинники, быстро и заученно выстраиваясь в паре сотен шагов от ворот. В тот же момент, едва переведя подзорную трубу, увидел еще один отряд, в первых рядах которого двигались воины с большими шитами, а за ними вышагивали алебардисты. Они ровно и споро двигались вперед — не ополченцы, но и черно-синих накидок они при себе не имели.

В тот же миг Теодорику показалось, что лес, за которым скрывалась мощеная дорога, ожил и снялся с места, после чего он увидел уверенно, словно на параде, марширующий отряд пикинеров и алебардистов, среди которых угадывались немногочисленные щитоносцы. Впереди всех двигался громила с зеленоватым отливом кожи и смутно знакомый воин в латах. Он держал полекс на плече, словно бы он тоже нес пику, отчего он его сразу же узнал.

- Еще... Еще целая толпа долбаных пикинеров... Те самые, что практически разгромили моих гвардейцев в лесу- Теодорик припомнил свою неудачу там, на перекрестке дорог. - Если бы не тот переполох, то прошли бы через вас, доходяг, так, что мокрого места не осталось бы. - запоздало ругался правитель Стюрангарда.

- Теодорик — к нему приблизился Свен, восседавший, как и он, на лошади — благо рост позволял. - Так понимаю, врасплох мы не застали?

- Застанешь их, будь они неладны. - скрыл тот раздражение на природную гномью прямолинейность. - Сметливые гады. Но солдаты удачи из Империи заставят их пожалеть, что они высунули нос из города, вот увидишь.

Наемники неустрашимо пересекли реку и, не нарушая порядка, стали разворачиваться в атакующие колонны. Две с половиной тысячи воинов в кричащей, яркой одежде выстраивались перед разворачивающими боевыми порядки дружинниками. Их шеренги оказались диагонально городским стенам, центр и левый фланг выходил точно на отряд Хелдора. Командир пикинеров нервно сглотнул, пытаясь все же это сделать как можно тише. В колоннах произошло небольшое движение, и те выбрали себе цель. Посчитав строгие, нерушимые квадраты, стало очевидно, что порядка полутора тысяч имперцев с учетом застрельщиков готовы были двинуться на них, словно Теодорик нарочно дал тем наводку на них.

- Плотнее! Плотнее! Не растягиваться! - Раздавал приказы Хелдор. Было очевидно, что ландскнехты именно того и ожидали — вынудить противника растянуть свои порядки, а затем, в мгновение ока сжавшись в единый кулак, ударить по ослабленным порядкам противника. Стражники выстроились за ними в качестве резерва для того, чтобы оказать тем своевременную поддержку. Их большие щиты, конечно же, защитили бы их от стрел, однако же перед атакующим порядком закаленных вояк непривычной разноцветной одежде они бы не смогли устоять.

- Спокойно, Хелдор — участливо произнес Ивви — не забывай, в лесу были не только мы.

- Как бы дотянуть до их выхода...

- Если ты опять за старое, дружище, то повторю еще раз - я доведу дело до конца, чтобы ни случилось. А парни... И не только они — порвут за тебя пасть хоть бесу, хоть кому угодно. Так что пусть только эти ушлепки только попробуют вышибить тебе мозги — Ивви — стукнул Хелдора по плечу — тогда ни один не уйдет.

- Может, мне тогда сразу встать под стрелы, а вы без меня устроите им разнос?

Ивви в сердцах хлопнул забрало Хелдора с громких лязгом, после чего подошел ближе.

-Тогда разнос мне устроит для начала Флера. Я на левый фланг, прикроем, если что. Фиона уже справа.

-Как и условились.

- Встречный?

-А ты предлагаешь на них стоять любоваться?

-И то верно. Увидимся. - Ивви с этими словами зашагал к своей сотне.

Хелдор обернулся, остальные командиры все еще находились рядом.

- Ядвига — к стрелкам. Бейте поочередно, по застрельщикам, чтобы они раньше времени не пересчитали.

- Сюрприз будет что надо -улыбнулась та, уходя вглубь строя.

- Статли – резерв. Те что пришли из ополчения пусть в первую очередь оттаскивают раненых. Жастин, с щитоносцами на правый фланг. Там нас прикроет остальная дружина, но по готовности — сразу же ныряйте под пики, не дайте им развернуться.

-Хм…

-Как только, так сразу.

-Так точно, ваше благородие.

- Бок?

- Я, командир.

- Вторая шеренга, по команде шахматный порядок. Не зевайте.

- Мой адъютант будет подле Крисса, сделаем красиво.

- Выполняйте. - коротко кивнул Хелдор.

Колонны ландскнехтов двинулись на них, горланя бравурные песни. За ними он приметил гусар, обходивших пехоту по кромке леса — пытаются, едва их свяжут боем, зайти в тыл. Только бы молодчики Альберта не подвели — перестраиваться в ежа, ведя рукопашный бой — не самый простой маневр. Застрельщики ландскнехтов приблизились для обстрела. Полетели редкие стрелы — но воины Хелдора не шелохнулись, кое-кто лишь прикрывал нарукавниками горло и лицо - если шлем был недостаточно надежен. В этот момент заговорили стрелки Ядвиги — вполсилы, как и было условлено, но этого хватило, чтобы те отступили назад, оставив на поле убитых и раненых. У имперских лучников, судя по всему, с доспехами было неважно.

- Пикинеры! Шагом! Марш!- скомандовал Хелдор, и их формация двинулась навстречу, когда можно было разобрать слова песен и видеть свирепые бородатые лица наемников. Стоило им сделать первый шаг, как песни разом прекратились. Имперцы недооценили противника — те, оказывается не собирались стоять, пытаясь удержать противника на расстоянии. Они могли, равно как и сами ландскнехты, стремительно нести смерть на остриях пик. Молча, свирепо сцепив зубы – чем и удивили своих более знаменитых коллег.

- Промедление — смерти подобно, подумал Карви, давая сигнал к атаке. - и боевой клич, славящий Черного Ворона, вселил уверенность в пикинеров. То, как они, не дрогнув, пошли на превосходящие силы противника, в свою очередь подогревало дружинников, что вел лейтенант.

Больше тысячи дружинников шли рядом с лейтенантом в стандартном для них строю. Карви не стал ослаблять хребет их войска, боясь, что это его ослабит — стрелки сконцентрировались на правом фланге, готовые оказать поддержку бойцам Хелдора. Щитоносцы в первых двух рядах были лучшими из лучших, все воины из когда то существовавшей старшей дружины и не служившие под началом Хелдора были здесь. Остальные тоже были им под стать — опытные, отчаянные — и доспехи у них были самые лучшие. У многих были нагрудники новой конструкции поверх всех привычных кольчуг, равно как и у Арн-дейльских пикинеров с ними по соседству — Чуть выпуклые бока, которые с легкостью отводили наконечники копий делали силуэт поджарых (в большинстве своем) дружинников несколько смехотворным, словно они вместо усиленных тренировок заседали в кабаках да трактирах. Приклепанная в районе грудины стальная галочка выглядела странным и импозантным украшением - но она была сделана только лишь с одной целью — отводить наконечники копий и пик от горла и лица.

Точно такая же защита корпуса была у Карви, однако он была усилена плакартом, защищавшим бедра и низ живота.

У воинов в авангарде щиты были круглыми или треугольными, некоторые были с тарчами или баклерами — не лучшая защита от стрел, однако же, как раз то, что было нужно для стремительного натиска. Карви готов был собрать в себе десятки наконечников, не страшась неумолимой гибели — только бы лес пик был преодолен. Каждый его воин знал, что делать, и его смерть ничего не решит.

Часть дружинников все же была в резерве – но там были менее тертые бойцы, да и в силу особенностей их строя они бы просто топтались позади.

Сейчас их силы были почти равны, наемников, выходящих на них было около тысячи. Доспехи на них были легче, шлемы в большинстве своем открытые, но хоть они и были более уязвимы -однако же, оружие в их руках выглядело более смертоносным. Алебарды прямо-таки вызывали оцепенение — как ей не ударишь — то даже если не убьешь противника, то доспехи уж точно порядочно помнет. У некоторых мечников среди них было оружие необычного вида — с пламенеющим клинком. Почему лезвие было именно таким понять было невозможно, но им предстояло это узнать на собственных шкурах, никак иначе. Между более тяжелыми бойцами сновали рутьеры, прикрывая имперских пикинеров на флангах.

Опираясь на реку, для прикрытия своих двигалось ополчение – в числе их командиров шумно балагурил Баркли, которому доверили собственный отряд. Они поравнялись с мантелетами, к ним присоединились и те пикинеры, что дежурили у ложного брода.

Часть воинов из числа ополчения, стражи и наименее обученных дружинников выстраивалась вдоль стен в качестве резерва, но они пока не двигались с места. Немалая часть защитников находилась в доках – разведчики сообщили о приближающихся кораблях, и кто знает, не выгадают ли морские разбойник момент.

Карви тряхнул головой, гоня прочь нехорошие предчувствия. Стена пик была совсем, совсем близко. Лейтенант поднял к нему свой фальшион, намереваясь дать сигнал к атаке.

Баркли был доволен собой, как никогда — еще недавно он был всего лишь желторотым новобранцем, но Варро, отмечая его удаль и успехи в подготовке, сделал его сотником — и вот сегодня он ведет в настоящий бой целую сотню людей! Видела бы его матушка сейчас!

Веснушчатый здоровый детина, из-под шапели которого выбивались выгоревшие на солнце волосы, уверенно шел вперед, а кольчуга позвякивала в такт его движениям.

Только что они разбили целый эскадрон жеманных и заносчивых рыцарей, которые, похоже, уже совсем разучились сражаться, просиживая задницы в своих дворцах и замках. А еще они, свиньи, ели из золотых блюд, после чего, сворачивая трубочкой, выбрасывали вон — так ему бабка еще рассказывала.

На них сейчас шло не больше двух сотен воинов, видом весьма и весьма потешных — шуты ни дать, не взять. Впрочем, из-за перьев на шляпах и беретах они уж очень походили на павлинов.

Баркли был в тот момент таким притягательно удалым и смелым, что его лидерство невольно признали и другие бойцы, слушаясь его команды. И вот уже командир сводного отряда громко и четко раздавал команды —а остальные сотники – скучные пожилые мужики, лишь вторили ему. Баталия ополченцев чуть смещались в сторону дружинников, и задумка их командира, судя по всему, была в том, чтобы прикрыть их фланг, а не атаковать самим.

Баркли такое не устраивало — и не только его, судя по возмущенному гомону в их рядах.

- Да что же такое, братцы! - по наитию крикнул молодой сотник — Завалить добрую сотни рыцарюг, а теперь ховаться перед этими? А ну-ка стройся напротив, кто не трус!

- Унтер-офицер Баркли, отставить! Я приказываю! – его попытался осадить молодой рыцарь в их рядах, что находился возле знамени. До этого он, в силу неопытности, передал всю инициативу простолюдинам, но тут почуял неладно.

- К черту ваш приказ, ваше рыцарство! – дворянин, которому доверили должность маршала в этом сражении, посерел от ярости, услышав столь резкий отказ, но растерялся.

После он понял, что саботажника нужно было собственноручно и перед строем если не казнить, то уж точно намять бока и призвать к порядку, но... он был чужаком для них -вот в чем был просчет в подборе командира. Одно дело тот занимался организацией ополчения там, где не поспевал Варро, следил за тренировками, за обмундированием, другое… Призвать к порядку почуявшую кровь чернь.

В доброй тысяче ополченцев, среди которых были и стрелки, и пикинеры, и щитоносцы, и алебардисты произошел раскол, единый строй – пусть не лучших воинов, но готовых к любой опасности, начал распадаться на куски.

Воинов в линии, выстроившейся под небольшим углом к основной баталии, набралось уже под четыре сотни — в основном пикинеров. Увы, не только подчиненные последовали за этим горлопаном. Две сотни ландскнехтов все также невозмутимо двигались вперед на ослушавшихся, словно второй части отряда и в помине не было.

- Прикрыть дружину! - командовал маршал теми, кто остался ему лоялен. Щитоносцы в линию, арбалетчики наготове, стрелять по моей команде!

Ополченцы со щитами, оставшиеся пикинеры и арбалетчики, коих теперь было большинство, построились перпендикулярно дружине, замерев. Те, кого увлек за собой Баркли, издав дружный рев, прошли дальше. Те к тому времени потеряли рассудок от своей храбрости — вместо того, чтобы готовиться к отражению натиска, они стучали пиками оземь, оскорбляя наемников. Те, право слово, остановились в пятидесяти шагах, прекратив петь, изумленно таращась на отряд Баркли.

У Имперцев противника при любых обстоятельствах должно было уважать — будь то дворянин, или простой топорник. Это не умаляло их свирепости в бою, и сражались они люто и беспощадно — но над противниками они не потешались, живыми, ли, мертвыми, считая их уважаемыми людьми, которые — подобно им, встали на путь воина.

- Эй, цветастые? Вы чего тут забыли? - выпалил один из ополченцев.

- А глаза вы тоже красите? У моей жинки где-то была такая же шляпа! Да я вам точно говорю!

- Павлины! Кулды-кулды!

Вперед вышел один из воинов, судя по всему, командир. Он держал в одной руке стяг, на коротком древке, другой, закинув на плечо, короткий широкий меч, дуги которого защищали пальцы и запястье. Он мрачно смотрел исподлобья, мощные надбровные дуги прибавляли ему серьезности... И опасности.

- А что у них там на знамени?

- Медведь?!

- А что ж не павлин?

Воины радостно загоготали.

- Я знаю! Я знаю! - Баркли вышел из строя, крича остальным. Просто их командира в этом наряде медведь перепутал с павлином и решил поиметь!!!

Несмотря на абсурдность это заявления — потому как косолапые вряд ли имели любовный интерес к каким бы то ни было птицам — последняя фраза заставила даже не смеяться -просто кричать в голос.

Ландскнехтам было не до смеха. Командир кондотты передал знамя одному из своих людей, нахлобучил на голову шлем, после чего воздел меч кверху:

- Blutbad!- закричал он на неизвестном наречии. - Blutbad!- подхватили его бойцы на разные голоса.

Командир наконец, направил кончик меча на Баркли, проговорив уже на всеобщем языке, чтобы тот услышал:

- Горлопана — живьем!

Наемники мигом сорвались с места, да так быстро, что арбалетные болты стрелков пролетели мимо, за их спинами. Когда они натянули тетивы вновь — стрелять было уже поздно — атакующие уже ворвались в строй ополченцам, словно волки в стаю овец.

Теодорик, не отрываясь от подзорной трубы, нервно покусывал губы.

- Ого, а смотрите, ближе к реке уже что-то намечается... Неплохой задел.

- Ваши распоряжения, господин? - поклонившись, спросил Азофель.

- Отправляйте отряд рейдеров, пусть идут им вослед и забегут в тыл.

- Будет сделано, спешим исполнить.

- Поспешите — растерянно сказал правитель Стюрангарда, всматриваясь вдаль.

- Это что же получается — возмутился Свен — когда наш черед?! Наемники захапают всю славу себе!

Теодорик отвлекся от созерцания поля боя.

- А ваши воины умеют быстро бегать?

- Нет, но...

- А сейчас бы не помешало.

- Я отправлю один из кланов за твоими рейдерами, пойдут прямо вон за этими, пернатыми. Ну, чтоб наверняка.

- Делай как знаешь, лишним не будет.

- И то верно — Свен недовольно засопел, понукая лошадь. Сейчас мои им покажут, как правильно воевать!

- Свежо предание... - пожал плечами Теодорик, когда правителя гномов уже не было рядом.

Рен продолжал стоять мрачнее тучи. У доков была тишь да гладь, потому он при первой же возможности отправился к надвратной башне, где его ждала незавидная судьба наблюдателя.

Там же стоял Майсфельд со своим телохранителем.Лекс судорожно сжимал меч, вглядываясь вдаль — однако виду пытался не подавать. У того, похоже, уже чесались руки оказаться там, где были его товарищи.

За сражением вместе с ними наблюдали и Варро, и Кварт. Рядом с Майсфельдом воинственно стояла Евик – она надела приталенный гамбезон и черно-синюю котту с набивным рисунком. Выглядело это весьма потешно.

- О боги... - вздохнул граф.

- Что?

-С ополченцами что-то не так, они какого-то рожна поделились на две части, что там происходит. На них насели наемники и...

- Что с ними? - спросил Варро, щурясь.

- Их оттерли назад... Теодорик это заметил, на том берегу кто-то строится, не могу рассмотреть.

Варро беспардонно выхватил у графа трубу из рук.

- Нужно срочно выводить еще один отряд, Ваша светлость.

- Но пока вроде справляются... - задумался Кварт, тоже находившийся в свите.

-До них идти еще боги знает сколько, если мы хотим, чтобы подмога пришла вовремя...

-Ох, там эти, с крыльями, пытаются зайти во фланг... – Указал Варро.

- Там у нас есть козырь… Козырной туз даже я бы сказал – ухмыльнулся Майсфельд. Ухмылку заметила Евик, сурово поджав губы.

Неожиданно лицо правителя побледнело:

- Всех кто у ворот к реке! Быстро! Сейчас! - Маркграф, растерявшись, схватил шлем и бесцеремонно нахлобучил его на голову Варро. Ведите отряд, не стойте! Спасайте своих остолопов от этих головорезов!

- Уже бегу - Варро с грохотом побежал вниз по лестнице, на ходу раздавая приказы. Войска под стенами пришли в движении – подтягивались ремешки. Спешно надевались шлемы.

Рен попытался броситься следом, но Майсфельд весьма строго и доходчиво приказал ему идти к докам.

В сторону разворачивающейся трагедии инженеры направили свои орудия – если уж будет совсем невмоготу, то они зарядят прямо в толпу – конечно, заденут и своих, но тут в один момент уже могло быть не до сантиментов.

Уже через минуту из ворот выскочил сам Милош, мэр города – доспехи на нем были довольно искусные, да сидели, как на пугале. Тем не менее, с ним было три дюжины латников из числа самых богатых горожан – драться умели не особо, но даже их присутствие могло заставить противника замешкаться.

- Кабы нам не доиграться с этим мужичьем, притопили несколько десятков рыцарей в реке, так сразу и зазнались. Если тот, кто там воду мутил, выживет — плетей всыплю, сам, лично. - Майсфельд едва сдерживал ярость.

Он едва не разбил в сердцах подзорную трубу о настил, однако, взял себя в руки. Сосчитав до пяти с закрытыми глазами, он вновь с помощью столь редкого приспособления стал следить за ходом боя.

Только в непосредственной близости от противника, на дистанции для удара пикой, Хелдор понял, что просчитался — тактика наемников несколько изменилась с момента написания книги, ознакомившей его с имперскими пехотинцами.

Едва скрестились древки пик, как из второго ряда буквально вывалились воины в полных доспехах, а в руках у них были мечи с пламенеющими клинками. Они действовали не единым клином — на протяжении всего строя то тут, то там возникали эти воины. Какой была их задача сомнений не вызывало.

- Халдык! Встречай этих сукиных детей! Следите за пиками, не зевать!

- Следите за пиками!!!- закричал позади него Крисс, срывая голос. Сержанты вторили слева и справа от него на разные голоса.

Слева от него мечник поднырнул под пики, оказавшись меньше чем в двух метрах от пикинера напротив него, после чего невероятным выпадом ударил дружинника точно в горло. Пламенеющий клинок, войдя на ладонь, оставил в его горле страшную рану, так словно его перехватили от уха до уха.Наемника тут же поймали на перекрестье пик, а алебардист переступил через павшего и обрушил свое оружие на голову.

Хелдор, едва он успел сдвинуть забрало, принял на себя еще одного врывающегося в строй. Тот хотел столкнуть зазевавшегося командира пикинеров со своего пути — рукоятью он ударил Хелдора в висок, после чего гарда оказалась на его затылке. Тот вырвался из захвата, замахиваясь для удара. Наемник, не ожидая от него такой прыткости, получил колющий удар в подмышку, в тот самый момент, когда он попытался ввернуться в строй Арн-Дейльских пикинеров. Тот согнулся он неожиданного удара и Хелдор, замахнувшись во второй раз, рубанул противника по шее, и узкое лезвие легко прошло между назатыльником и воротом кирасы.

Халдык, не мудрствуя лукаво, сгреб в охапку ближайшего мечника, запрокидывая ему голову своей ручищей, чтобы личина на его шлеме задралась вверх. Трубадур, место которого теперь было в первой шеренге, метко вогнал ему пику точно под челюсть. По всему фронту затевались стычки с мечниками, пикинеры-наемники в этот момент оказались на расстоянии удара. Дружинники были предельно внимательны, а подобные попытки прорыва они почти сразу научились предугадывать — почти всякий храбрец сам напарывался на наконечник пики.

Арбалетчики и лучники из-за их спин наудачу стреляли поверх голов — чаще всего стрелы отскакивали от шишаков, в лучшем случая портя роскошные ландскнехтские береты и шляпы, но они старательно держали задние ряды в напряжении.

Завязалась схватка на пиках, в которой все решала внимательность, ловкость и хладнокровие. То с одной, то с другой стороны падал, прижимая руки к лицу или горлу. Порой особо ловкие удары могли пронзить бицепс или бедро.

Это было новое сражение, непривычное — треск древок, то и дело перемежавшийся криками раненых и умирающих. Тут решала еще и расторопность – если на место убитого или раненого не встанет следующий воин – быть беде.

Хелдор понимал, что имперцы в таких стычках были очень и очень опытны, а главное их было больше, и сейчас часть из них наверняка обходила отряда Хелдора по кромке, намереваясь сломить и окружить.

Хелдор и Халдык, стоя плечом к плечу, отбивали удары пик в сторону, а зеленокожий телохранитель то и дело выдергивал пики из рук наемников, таким образом выводя их из схватки.

Десятки пик скользили по доспехам Хелдора, не в силах причинить ему вреда.

- Мне, кажется, они мне рано или поздно по... попадут в глазницу. - просипел командир пикинеров, сбивая еще одно древко. - Прямо в пах целил, вот сучий потрох. -Кажется, пора подать пример щитоносцам?

- И не только им — громыхнул Халдык из-под шлема.

- ДАВАЙ! - рявкнул орк так, что отпрянул даже его командир. Шаг - отводя пику в сторону, наемник из второго ряда ткнул зеленокожему в лицо, но орк вовремя уклонился, и широкий наконечник чиркнул по шлему. Шаг, алебарда обрушилась сверху, но он принял ее, подставив лезвие сабли. Клинок с жалобным лязгом переломился у самой рукояти. Шлем гулко ухнул, орку на пару мгновений заложило уши. Еще шаг- и орк оказался вплотную с ландскнехтами. Резкий выпад, и алебардист, чувствовавший себя в безопасности, упал, получив косой удар по шее и ключице. Свободной рукой он оттолкнул пикинера слева от себя, и тот неловко упал на своего товарища. Он дернул непривычный для него короткий широкий меч из вражеских ножен, тут же наотмашь ударив наемника уже справа от себя.

За ним двигался Хелдор, нанося удары направо и налево, увлекая воинов за собой. Пикинеры , почувствовав слабину, продвинулись вперед, а на месте прорыва вперед выдвинулись алебардисты Бока, стремясь довершить начатое.

- Навались! - Рявкнула Флера, оправдывая свое звание сержанта, и вперед тут же ударили пикинеры, находившиеся поблизости. На пустующее место Статли тут же отправил воинов из резерва.

Щитоносцы Жастина, улучив момент, ударили во фланг, не давая развернуться воинам с громоздкими пиками. У большинства имперцев были лишь нагрудники да шлемы, потому мечи и топоры собрали кровавую жатву на левом фланге, а ведомые Фионой бойцы тоже не сплоховали.

На противоположном фланге Ивви, четко поймав ритм боя, скомандовал своей сотне наступление. Воодушевленная их примером стража теперь развернула свои порядки, огибая и правый фланг противника. Пикинеры там удерживались дистанцию, то и дело пятясь назад. Огромные громоздкие щиты на сей раз оказались весьма кстати — с такими «дверями», как их презрительно называли в Империи, там уже лет двести как никто не воевал, считая это чем-то неудобным и архаичным. А зря — теперь импровизированная «черепаха», хоть и не могла достать пикинеров, но уверенно, несмотря на потери, теснила.

В этот момент трубач наемной баталии скомандовал отступление — сочетание звуков, предназначенное для этого, было для наемников столь неожиданным, что они даже опешили на мгновение.

Этот маневр был оправдан, потому как их подразделению, понесшему серьезные потери, пришлось резко сократить фронт, что грозило окружением — на них напирали с трех сторон, а арн-дейлцы, разбушевавшиеся в центре, грозили взрезать строй точно пополам.

Отход не был паническим — из резервов вновь показались воины с двуручными мечами — щитоносцы Жастина вовремя сгруппировались, отходя назад и прикрываясь щитами — супротив них подобных умельцев было немного.

В центре мечники были встречены алебардистами, которых вели Хелдор и Халдык. Один из пикинеров, излишне вырвавшийся вперед, получил размашистый режущий удар точно под нагрудник. Халдык, заступил тяжелораненого, когда над ним ландскнехт занес меч для добивания. Орк подскочил сбоку, делая подсечку, после чего телохранитель Хелдора вонзил ему короткий трофейный меч в открытое лицо. Остальные арн-дейлцы с пиками, подбирая раненых, дисциплинированно вернулись в строй. Алебардисты заняли свое место во второй шеренге.

На правом фланге стражники излишне увлеклись преследованием, а павезы вне строя были всего лишь помехой против ловких имперских мечников. Расплатившись кровью за свою ошибку, те отошли назад, выравнивая строй.

Обе баталии выстроились вновь друг напротив друга, грозя друг другу окровавленным оружием. В этот момент командир наемных кондотт, оценив обстановку, громко крикнул:

- Katzenkampf!

Подхватив его боевой клич, наемники, ломая строй, ринулись вперед.

- Какого х.. - промолвил Хелдор — приготовиться! Ииии! Выпад!!

Арн-дейльцы дружно, с выпадом ударили наемников, в которых, казалось, вселились бесы. Многие в первой шеренге пали от дружного упреждающего удара, но они так же рвались вперед, стремясь к дистанции рукопашной схватки. Они бросали длинные пики, доставая мечи на поясах, а Арн-Дейлцы, заученно подняли пики, выставив их вперед. Хелдора и Халдыка масса наемников прижала к первой шеренге.

Наемники смекнули верно — если «дикари с запада» освоили пики, то в такой свалке, сражаясь с «ортодоксальными» противниками им участвовать, быть может, и не приходилось. Первые шеренги, скованные противниками, не могли ничего противопоставить обрушивавшимся сверху алебардам и то и дело мелькающих мечей, и кинжалов — то один, то другой дружинник падал, не в силах себя защитить. Щитоносцы Жастина пытались выправить положение, но то один, до другой воин напарывался на вражеские клинки, ныряющие им под щиты— и все тщетно.

Свистнула алебарда, и пикинер позади командира упал, оглушенный. Хелдор едва не запнулся о него, рухнувшего тюком, но тут он почувствовал поддержку.

- Командир, я прямо за тобой. - тихой рекой полились слова Флера, которые, о чудо, ненадолго заглушили шум битвы. Ее поддержка словно очистила его сознание, и он припомнил о кинжале на его поясе. Он потянулся к нему, девушка вложила тот ему в латную перчатку – но только чтобы он оказался в глазнице наемника, который безвольно рухнул, заливая кирасу Хелдора кровью. Улучив момент, развивая успех, Хелдор перехватил полекс, едва не потерянный в толкучке, уколов следующего противника.

- А вот теперь пора... Крисс? Крисс не спи, труби в рог, один длинный, два коротких! Быстрее!

Ивви и Фиона, менее увлеченные ближним боем, оказались чуть осмотрительнее, предоставив держать линию своим подчиненным, отчего на флангах дела шли несколько лучше: Первая шеренга держала линию, не давая себя оттолкнуть назад, а остальные пикинеры под их командованием безнаказанно кололи противника поверх голов своих товарищей. Статли грамотно бросал в бой резервы, едва видя угрозу прорыва.

В брешь, появившуюся на мгновения, вывалился озверевший ландскнехт неистово размахивающий тесаком. Ивви, присев на одно колено, нанес точный укол в низ живота, после чего нерасторопного имперца толкнули назад, и хрупкое равновесие было восстановлено.

Казалось, уловка Хелдора вот-вот сработает, но у Ядвиги и вообще всех воинов в задних рядах прибавилось проблем. За спинами сражающихся донеслось ржание коней, а Ивви запоздало услышал свист стрел, увидел лишь, что вражеский залп косой срезал стражников слева от них, а вместе с ними и часть его бойцов — к счастью, доспехи у них были несколько надежней.

- Сзади! - заорал Ивви, выхватывая щит у одного и погибших стражников. - Эльфы! Не наши, чтоб их приподняло да прихлопнуло!

В это время им в обход, не решаясь атаковать, вдоль кромки леса пронеслись панзерказаки и гусары. На крупах их лошадей для более быстрой переброски ехали эльфы-наемники. Они спрыгивали с крупов, быстро начиная стрельбу по застигнутым врасплох Арн-Дейлцам, казаки тоже засыпали их тылы стрелами, посланными из коротких, но тугих луков.

Командир стражников предпринял единственно верное решение — павезьеры, растянувшись цепью, прикрыли тыл пикинеров. Так же поступили и щитоносцы Жастина, которые, быстро оценив обстановку, отошли в арьергард.

Второй залп нанес меньше вреда, но эльфам ничего не стоило сменить угол стрельбы, лишь немного переместиться — и всему отряду Хелдора не поздоровится. Почти три сотни эльфов-наемников могли очень быстро сломить сопротивление и дружинников, и стражников, после чего отряд Карви останется в одиночку — хватило бы только стрел.

Напирающие ландскнехты, невесть откуда взявшиеся стрелки эльфов, да еще и гусары перестраивались для массированной атаки — наконечники их гротескно огромных копий жаждали крови...

Бойцы Стального медведя дело свое знали — ополченцы не могли чувствовать себя неуязвимыми за лесом пик. Ландскнехты с двуручными мечами словно смертоносные змеи проскальзывали через остро отточенные жала.

Баркли, стараясь держать себя в руках, как мог подбадривал бойцов. Приказы никакие совершенно ему в голову не лезли — кажется, он не ожидал, что дойдет до такого. Он стоял во второй шеренге в тот момент, когда один из мечников подскочил к строю вплотную. Несколько пик беспомощно скользнули по ладно подогнанной имперской кирасе, и противник ударил мечом наискось, после чего сразу два пикинера выбыли из боя— один прижал к себе искалеченные руки, а второй схватился за бок: наемник провел волнистым мечом словно пилой — клинок разодрал кожаные наручи первого в клочья, прорезав предплечья до кости, а у второго разорвались звенья кольчуги вместе со стеганкой, которая тут же пропиталась кровью.

Страшными мечами даже не приходилось наносить мощных, сокрушающих ударов — как если бы у них были прямые лезвия. Даже режущий удар приводил доспехи ополченцев в негодность — жилеты из вареной кожи и кольчуги, у большинства которых звенья даже не были заклепаны, были для такого оружия досадной помехой.

Такая демонстрация силы отрезвила даже самые буйные и горячие головы — ополченцы, теряя бойцов, но не самообладание, откатились назад. Они восстановили строй, нескольких мечников удалось поймать на перекрестье пик, повалив на землю.

Казалось бы, дела у ополченцев пошли в гору -наемники, несмотря на их ярость, не выглядели бессмертными, и на стороне отряда Арн-Дейлцев все еще было численное превосходство. Наемники, разозленные своей неудачей, возобновили натиск.

Та часть ополченцев, что осталась при маршале, улучив момент, сделала пару залпов в тыл имперцам. Десятка два ландскнехтов упали, утыканные стрелами, но развить успех не удалось - через брод уже перли налетчики. Сержанты и десятники воинов в черно-синих налатниках, находившиеся в арьегарде, быстро перестроились навстречу новой опасности, но рейдеры, пронесшись мимо них, нашли добычу полегче. Быстроногие налетчики сходу атаковали ополченцев — щиты ударились о щиты с оглушительным треском. Строй воинов с павезами просел, но пикинеры вовремя подперли строй древками пик. Арбалетчики, находясь под прикрытием, поочередно выпускали болты навесом — их товарищи долго бы не выстояли без подобной поддержки. Отряд дружинников из арьергарда немного потеснили стюрангардцев на одном из флангов, и бой загорелся с новой силой.

В этот момент ополчение с пиками и преследовавшие их наемники отдалились от места сражения. Подобно разъяренным псам, ландскнехты яростно бросались на обнаглевших крестьян, посмевших поносить их знамя и прочие знаки отличия.

Командир кондотты, командовавший людьми все с тем же каменным, бесстрастным лицом, нашел взглядом сотника ополченцев, который теперь находился в первой шеренге. Он рванул вперед, сбивая в сторону его пику, а за ним, в самое пекло, поспешило несколько бородатых детин с алебардами, поддерживая его атаку.

Они связали боем пикинеров рядом с Баркли, и командир наемников, улучив момент, ухватил того за ворот кольчуги, дернув на себя. Растерявшегося арн-Дейльца он потащил за собой, тот растерянно, бросив пику, мог лишь схватить кондотьера за предплечье. Наемник не выглядел особо здоровее незадачливого сотника, но тащил он его за собой, словно это был мешок с зерном, не более. Детины с длинными бородами отошли следом за ним. Ополченцы, наперебой крича, пытались вызволить своего командира, но вместо этого храбрецы лишь напарывались на пики и алебарды.

По отрывистой команде наемники чуть откатились назад, выходя из боя, и тут началось что-то невообразимое. Командир кондотты ударил Баркли гардой меча по шлему, чтобы тот перестал брыкаться. После этого наступила невероятная тишина, прерываемая лишь шумом боя вдалеке.

Он почти нежно расстегнул ремешок по его шлеме, затем, кровожадно улыбаясь, похлопал оторопевшего Баркли по щеке. После этого наемник выхватил кинжал из ножен и, воздев его, громко крикнул:

- Zunge aus!!!

Наемники встретили это одобрительными криками. Лезвие кинжала росчерком метнулось к щеке сотника, разрывая ее пополам. Полилась кровь, Баркли закричал от боли. Двое ражих телохранителей схватили его, один заломил руки, а второй сильно, до хруста, дернул его челюсть вниз.

Командир кондотты с деланой брезгливостью наклонился, сунул руку в кожаной перчатке тому в рот, после чего, не обращая внимание на протестующее мычание, резко провел кинжалом.

В его сжатой ладони, воздетой вверх, оказался язык Баркли, а сам он, сломленный и изуродованный, подвывал у его ног. Наемники неистовствовали, а лица ополченцев стали белее снега.

Командир наемников швырнул обрубок под ноги ополченцам, и это было последней каплей - они побросали оружие, кинувшись наутек. Ландскнехты, словно это и ждали, ударили им в спину. В этой резне ополченцы падали, как сжатые колосья, а кровь из страшных рубленых ран хлестала толчками, окрашивая в алый цвет желтую увядшую траву.

Вчерашние крестьяне бежали сломя голову, погибая один за другим, расталкивая друг друга локтями, напрочь забыв перед смертельной опасностью о дисциплине и взаимовыручке, а защитники на стенах сокрушенно посылали наемникам проклятья, боясь попасть по своим. Так бы они, пожалуй, вслепую бы и напоролись на колья у стены, но бойню остановил сводный отряд из стражников, дружинников и некоторого числа ополченцев, спешивший на помощь. В галопе по преследователям ударил Милош со своим отрядом купеческого ополчения, удачно влетев во фланг – не рыцари, конечно, но этого хватило для того, чтобы раскидать в стороны наемников, потерявших строй, и вынудить не испытывать судьбу. Командир кондотты, отряд которого к этому моменту потерял больше четверти бойцов, приказал отходить назад, держась кромки воды и не показывая спины подоспевшей подмоге.

Реку вброд сейчас пересекала пара небольших горных кланов, так что они, вероятно, напорются на жаждущих боя коротышек, ну а ландскнехты намеревались как можно скорее соединиться со своими однополчанами. Командир Стальных медведей позволил себе хищную улыбку, которая любого могла напугать до икоты - судя по количеству трупов, от зарвавшегося мужичья остался на ногах едва ли каждый пятый — все остальные были убиты или покалечены — кто в бою, а кто при попытке позорного бегства. После такой славной «охоты» полагалось грабить обозы и деревни, но таковых поблизости не наблюдалось. Впрочем, Теодорик и без того щедро оплачивал все их издержки — грех было жаловаться.

По команде Карви передовой отряд рассыпался на несколько клиньев, которые, взяв разбег, двинулись прямо на лес пик. Лейтенант, ни мгновения не желавший оставаться на вторых ролях, возглавил центральный, на который он возлагал наибольшие надежды. Лейтенант забросил фальшион на плечо, а тарч с окованной кромкой выставил вперед.

- Арн-Дейл и Ворон!- рявкнул он что было сил. Пики и алебарды угрожающе торчали в два ряда — но он страху не поддался — он ввернулся в строй пикинеров, и древки лишь беспомощно соскальзывали с нагрудника и набедренников. Одна пика угодила ему в подмышку, но лишь без всякой пользы пропорола налатник.

Закрутившись волчком для того, чтобы разминуться с алебардой, он оказался прямо перед одним из пикинеров и ударил его окованным углом тарча точно в челюсть. Воин в разноцветной тунике повалился назад и Карви, отвоевав себе еще немного пространства, с подшагом рубанул фальшионом. Заточенный зуб на его конце сработал получше иного топора, раскроив второму череп вместе с сервельером.

Тут же подоспели его лучшие бойцы, которые двинулись вместе с ним клином. Они с помощью щитов отталкивали наемников в сторону, и строй раздавался в сторону, словно неподатливый пень под ударом колуна — тяжело, с треском, но неумолимо.

Воины, ведомые лично лейтенантом, связали боем сразу несколько шеренг, после чего остальные дружинники подоспели, усиливая натиск.

На левом и правом фланге щитоносцы затерялись в лесе пик, и теперь медленно, пытаясь спасти раненых и оглушенных, пятились назад. В таком плачевном положении они могли только лишь защищаться, огрызаясь, потому как им попросту не хватало длины оружия, чтобы противопоставить тут наемникам что-либо. Положение несколько выправили лучники и арбалетчики — одна из кондотт увлеклась преследованием, после чего им во фланг за короткое мгновение обрушился самый настоящий ливень из стрел. Они поспешно отошли, благодаря чему дружинники смогли, дождавшись подкреплений, продолжить наступление.

Однако все решалось именно в центре — или наемники соберутся с силами и обрушатся с трех сторон на смельчаков, ворвавшихся в их ряды , либо Арн-дейлцы все же смогут разорвать строй точно надвое.

В какой то момент продвижение остановилось, Карви встретил алебардист в трехчетвертных латах, отбросивший его древком назад. Лейтенант едва не запнулся, но восстановил равновесие. Не давая противнику замахнуться вновь, арн-дейлец, прикрывая щитом голову, рубанул наемника фальшионом точно под колено. Его противник согнулся от боли, но его заступили еще двое подобных ему детин.

Точно за ними он слышал уверенный голос, раздающий указания. Все было понятно. Вот она, голова стальной, смертоносной змеи.

- ДРУЖИНА! КО МНЕ! - заорал лейтенант, чудом избегая сильных, размашистых ударов. Не успевая уклониться, один из ударов алебардой он принял на щит, после чего руку дернуло так, будто ее переехала телега. Прижав ее к животу, он рванул на алебардистов, уповая на доспехи и собственную удачу. Дружинники пришли на помощь, связывая телохранителей командира колонны изнурительным ближним боем. В такой толкучке они могли действовать ли древками, но позади них были еще воины, коим было достаточно пространства для удара.

- Там! Там! - Кричал Карви! А ну-ка, дружно, как в ворота лезем. ИИИИ-РААААЗ!

Дружный толчок щитами пошатнул трещащий по швам строй наемников.

- ИИИИИ-РАААААЗ! - во всю мощь легких закричали дружинники. В пролом в строю вваливались все новые бойцы в черно-синем, усиливая давление.

- ИИИИ-РААААААЗ! - Карви хрипел от натуги, двое дружинников пытались протолкнуться вперед, на самом острие атаки.

- ИИИИИИИИ!!!!! ДАВИИИИ!!! -Карви, улучив слабину, провалился между двумя телохранителями. Одного, едва терпя боль в руке, ударил тарчем в кадык, а второго рубанул точно по шейным позвонкам, после чего наемник, казавшийся неуязвимым, рухнул на землю мешком.

Карви провернулся волчком, следуя амплитуде своего удара, вслепую ткнув щитом вперед, после чего он нос к носу столкнулся с командиром.

Тот стоял, чуть растерявшись, удерживая стяг и положив руку на меч. Туника скрывала доспехи, доходя почти до колен. Карви, не давая тому опомниться, бросился на него, занеся фальшион для удара.

Рядом с ними вовсю разгорелась схватка -телохранители с алебардами и длинными мечами силились остановить прорыв. Командир, не растерявшись, бросил знамя телохранителю, перехватив руку с оружием, тут же достав свое.

Борясь с подошедшим вплотную Карви, командир наемников отвел в сторону его руку со щитом, пытаясь найти угол для атаки, и почувствовав, как тот дернулся от боли, продолжил заламывать руку назад.

Ухоженное, лицо кондотьера смотрело на него, дикаря с запада с долей презрения. Перед глазами у лейтенанта заплясали красные мухи, и он почти ничего не видел через забрало. Командир кондотьеров, улучив момент, замахнулся мечом для удара, чтобы ткнуть его точно рядом с кожаным ремнем на ключице. Карви, собравшись с силами, принял единственно верное, пусть и не отличавшееся изяществом решение – боднул недруга точно в челюсть. Рука кондотьера, сжимавшая Карви, разжалась, и лейтенант, выпрямившись, ударил его второй, третий раз. Командир наемников отпрянул назад, падая, а лейтенант ударил рантом щита по сгибу локтя противнику, чтобы освободить правую руку. Сделав это, он, собрав всю злость в этот удар, вонзил шип фальшиона точно в лицо. Кости и хрящи хрустнули, глаза поверженного подернулись кровавой пеленой.

Лейтенант поднялся с земли, едва справляясь с дрожью в коленях. Этот воин был сильнее него. Его подвела лень — или просто нежелание таскать на себе слишком много доспехов. Как бы то ни было, он, лейтенант дружины, победил в этом стихийном поединке.

Словно признавая его силу, знамя наемников упало ему под ноги. Карви поднял глаза — строй противника держался лишь на упрямстве ландскнехтов.

- Я убил их главаря! Еще немного! Дружно! Щиты вперед! Подтяните фланги!

Лейтенант обрушился ураганом на оставшихся телохранителей и пикинеров, которые сражались уже короткими мечами, бросив пики. Когда перед ним упал еще один противник, Карви увидел, что за ним никого нет. Он проскочил вперед, тут же заходя другому сзади. Он оказался вне сомкнутого строя, вне горы мертвых и раненых, это был словно глоток свежего воздуха! Остальные бойцы со щитами присоединились к нему, после чего строй вконец распался. Послышались порывистые сигнальные рожки, наемники, которых навскидку осталось даже больше половины, раздались в стороны. Большая часть отступила к реке, к броду — еще было неизвестно, перегруппируются ли они для нового удара, или уйдут восвояси — вид у них был хоть и весьма воинственный, но вместе с тем потрепанный.

Меньшая часть, порядка полутора сотен попыталась отойти к лесу, разорвав дистанцию с дружинниками. Это им удавалось, пока вдруг они, не глядя, столкнулись с другими отрядом наемников, который, к удивлению, был тесним всюду отрядом Хелдора, стражей и подоспевшим подкреплением. Это внесло еще большую неуверенность в ряды наемников, на что Арн-Дейлские пикинеры отреагировали ликованием и усилившимся напором.

Карви поднял забрало, тяжело дыша. Рядом с ним собирались измученные, но довольные воины, ожидавшие новых приказов. Нет, им, прорвавшим центр, надо отдохнуть. За его спиной кричали сержанты относительно свежих отрядов, которые уверенно теснили врага к реке. Лейтенант, прищурив глаза, пытался понять, что же произошло, пока они насмерть схватились с баталией, вышедших на них.

- Хм...Хелдор, хитрый сукин сын — восхищенно сказал Карви, оценив. А вот нам пора бы не стоять тут как просватанные — наемники теперь прут к реке как можно быстрее... и мы на их пути.

Дружинники недовольно заворчали, но вняли приказу, оттягиваясь назад, так как уж очень сильно оторвались от своих - рядом с Карви стояло не больше сотни едва живых храбрецов, а скольких они потеряли при прорыве строя им еще предстояло узнать.

Гусары, возбужденно гомоня, ехали вдоль леса, выбирая место для перестроения. Нужно было дать достаточный разбег для одного единственного, всесокрушающего удара — одним из тех, которым они привыкли ставить точки даже в самых затяжных сражениях. Воины в пластинчатых прочных доспехах выглядели, словно на параде.

Красные высокие сапоги были начищены до блеска, с ними резко контрастировали ярко-зеленые шаровары. Из-за воротов кирас выглядывали узорчатые, белоснежные воротнички.

Все гусары, судя по всему, делились на десять отрядов- хоругвей как они сами называли, в коей было по тридцать человек, при них было примерное равное число отрядов поддержки. Из приграничного имперского города их вышло на треть больше, но два отряда сразу повернули назад, после злополучного ночного происшествия в Пустошах, а еще один отряд подловили люди Ястреба во время бесславной атаки последнего на беженцев.

У каждого отряда было свое знамя, а доспехи и снаряжение их командиров было граничащим с роскошью — у двух или трех поверх кирас были видны накидки из леопардов, которые добыть было невероятно сложно.

Самым экстравагантным украшением, конечно же, были крылья за спиной, поднимающиеся над крупом лошади едва ли не в рост человека. У самих лошадей были богатые уздечки, равно как и седла, а у командирских лошадей были заметны еще и вычурные налобники.

- Идеальные мишени — улыбнулся Корнуэль. - можно целиться хоть коням в круп, хоть в сапоги — кого-то да раните. Вы готовы? Они уже готовятся взять разбег.

- Почти — кивнул его подчиненный, хотя он в упор не смотрел на наемных кавалеристов — он смотрел чуть в сторону, ближе к порядкам Хелдора.

Командир эльфов поймал взгляд стрелка — там стояли эльфы, и какая пропасть была между ними.

Они — едва-едва покинувшие лес, дикие, всему дивящиеся. И эти — в доспехах, в чертах которых причудливо переплелись эльфийская и имперская мода, составные луки... И неистребимая спесь, с которой они вели обстрел. Архонту можно было сказал спасибо даже только за то, что они наконец покинули чащобу... И встретятся со своими сородичами здесь, в бою. Они отберут их луки, их одежды... Они урвут крохотный кусочек той жизни, которой их лишили еще до их рождения.

Корнуэль, угадав его мысли, положил руку на плечо своему верному товарищу, после чего он, набрав в грудь воздуха, выдал замысловатую птичью трель. Лес зашевелился, эльфы встали с земли, сбрасывая плащи, заскрипели тетивы. Лесные эльфы, не сговариваясь, пустили стрелы в полет.

Залп обрушился на растянувшихся цепью стрелков-наемников. Множество стрел угодило в слабо защищенные броней спины, ранив немало наемных стрелков. Командир отдал приказ прекратить обстрел, и эльфы-наемники начали перестраиваться в подобие шара. На внешней стороне выстраивались те немногие, при ком были щиты — у прочих в дополнение к лукам были только изогнутые эльфийские мечи. Половина отряда Корнуэля переключилась на гусар, остальные продолжали выпускать стрелу за стрелой, не давая своим сородичам продохнуть или организованно натянуть луки в ответ.

Панзерказакам было с эльфами в плотности огня не тягаться, поэтому они отошли назад, обратно за спины наемников, собираясь найти место для маневра и устроить карусель, стреляя по Арн-Дейлцам беспрерывно - да и попасть так по ним будет труднее.

Резервы, состоящие в основном из ополченцев, подбадривая себя криками, вплотную приблизились к стрелкам- наемникам, вставшим в оборонительный строй, покуда они вновь не начали стрелять во всю свою силу.

Столпившиеся у опушки гусары — легкая добыча для стрелков Корнуэля. Рой стрел впивался в незащищенные ноги всадников и лошадиные крупы, фланг, открытый эльфийским стрелкам, пришел в замешательство. Они собирались завершить перестроение, не дожидаясь второго залпа, как вдруг буквально в полусотне шагов зашевелился подлесок и на них, остолбеневших, набросились вооруженные крестьяне. Они появились словно из-под земли, окружая всадников, не пытаясь поразить самих наемников прямо в седлах, обрушили всю свою злость на скакунов. Ржание лошадей стало более явным, те агрессивно гарцевали, пытаясь защититься от нападок ополченцев, до и дело лягая кого-то копытами. Гусары, зацепленные ронконами, биллями или просто перекованные баграми, сваливались с лошадиных крупов, после чего, не оставляя умелым воинам ни единого шанса, крестьяне их долго и остервенело били, не давая подняться.

Командир хоругвей среагировали незамедлительно, отдавая приказ прорываться с боем. Натренированные кони им в том помогали — жеребцы, рассвирепевшие и жаждущие месте не меньше своих хозяев, заметались из стороны в сторону, активно работая задними копытами. Ополченцы отпрянули назад, уходя из-под копыт, после чего хоругви с места сорвались в галоп, бросая и товарищей, оставшихся на земле — тем уже нельзя было помочь, да эльфов-наемников, которых они привезли на крупах своих лошадей, они выручать уж точно не собирались. Да, в бою они бы порубили саблями огромное количество вооруженной черни, но свои жизни они ценили больше — в конце концов, они здесь были с целью заработать, а не героически сложить головы. Потому они, преимущественно сохранив свои копья, двинулись галопом вдоль опушки, моля богов, что у их скакунов достанет выносливости.

В этот момент несладко пришлось и панзерказакам, которые едва- едва начали свою карусель с обстрелом из луков – Майсфельд достал последний козырь, и по их рассыпному строю ударил сводный отряд улан, рыцарей и латников. Почти четверть была сбита с ног и раздавлена, остальные поспешно дали деру к бродам, а верховые Арн-Дейлцы поспешили за ними.

Ополченцы, большинство из которых слышали множество историй о непобедимости эльфов, атаковали полумифических для них существ с особенным ожесточением — словно страх придавал им сил. Вот они, жестокие лучники, такие же охочие до добычи, как и остальные наемники, скрывающиеся под масками благородных воинов в сверкающих доспехах. Такие эльфы есть — где-то, за морем. Эти же остроухие воины пришли к ним, потому что им заплатили — и только поэтому. Гусары пронеслись мимо, удачно разминувшись с ополченцами, протершись точно вдоль опушки, там, где они лишь краем задели их строй — была самая настоящая дорога смерти. Страшно было подумать, что осталось бы это вчерашних крестьян, если бы эти кавалеристы поставили бы себе целью уничтожить их отряд. Однако — путь к спасительному броду был еще неблизок, потому то они и не спешили распалять свои силы.

Крестьяне приблизились к эльфам, окончательно окружив их. Ополченцев теперь было в четыре, если не в пять раз больше, чем эльфов-наемников, и они ни на секунду не задумывались, честным ли был бой, или нет. Багры, цепы, алебарды - да даже просто дубины, обитые гвоздями — вот каким было их вооружение. Не будучи в силах нахрапом преодолеть дисциплинированный строй наемников, они выдергивали белокурых воинов из строя, срывали с них шлемы, после чего жестоко убивали, мстя за свои собственные страхи и суеверия.

Лишь редкие стрелы, пущенные из центра строя, убивали наиболее ретивых. Заметив эльфов, сражающихся на стороне Арн-Дейльцев, командир наемников — поседевший эльф, который руководил боем все также отстранённо и равнодушно, отдал приказ пробиваться с боем. Засвистели искусные мечи эльфов, собирая свою кровавую жатву, заставив напиравших со всех сторон крестьян посторониться.

Но как стая гончих не отступиться от благородного оленя, так и ополченцы выпускать своей добычи не собирались. Эльфам удалось, расчищая свою дорогу стрелами и мечами, продвинуться на добрую сотню шагов.

- Уходят, уходят!

- А ну-как, братцы, развернутся да шарахнут по нам!

- А-ну-ка, дружно, геть!

- Бей остроухих!

У ополчения, не обремененного тяжелыми доспехами, достало сил снова окружить эльфов и, подбадривая друг-друга, навалиться на них со всех сторон. Тонкая линия эльфов, не поленившихся взять в бой щиты, была вспорота, и наемные стрелки с одними лишь мечами и образовавшейся толчее не могли ровным счетом ничего сделать. Те, кто до этого момента не расставались с луками, оказались зажаты так, что ценное оружие в их руках стреском ломалось, не выдерживая.

Оружие в руках горожан и крестьян вздымалось кверху и опускалось на головы эльфов — так, словно они молотили зерно на токе. Доспехи эльфов, превосходно защищавшие от стрел, копий и режущих ударов оказалось бесполезным против топорного, примитивного мужицкого оружия.

Эльфийские воины падали один за другим — шлемы вминались в головы, звенья кольчуг впивались в разверстые раны, лишь усугубляя страдания наемников. Перекованные косы разрывали трахеи, калечили руки, до последнего сжимавшие утонченные, драгоценные клинки. В отчаянии поднимались вверх луки, но ударами дробило и щепило древесину, срывало костяные и металлические накладки. Смертоносное оружие превращалась в ничто, но защитить своих владельцев все равно было не в силах.

Наемники тщились дорого продать свои жизни, но кровь товарищей лишь распаляла ополченцев.

Крики и звон клинков в рядах эльфов стихали, и немногие уцелевшие из эльфов — раненые и подавленные, не выдержали — не выдержали одуревших от крови ополченцев, работавших, словно мясники на бойне, трупы товарищей, лежащие вповалку, их искалеченные тела и обезображенные лица.

Мечи, ставшие свинцовыми от тяжести, полетели на землю, эльфы, не имеющие сил сопротивляться, подняли вверх руки. Кисти рук, холеные, но сильные, привычные к оружию, смотрелись в этой бойне неуместно, оскорбляя своей белизной окружающую действительность. Ополченцы капитуляции не приняли - жестокими, тупыми ударами заглушили они мольбы о пощаде, то и дело срывавшимися на крик. Не оставляя никого в живых.

Когда Корнуэль и его воины подошли ближе с оружием наготове — они поняли, что все было кончено. Ополченцы, опираясь на свои каркалыги и переводя дух, смотрели на громоздящиеся трупы наемников.

К лесным эльфам вышел один из командиров - старый, порыжелый черепник сполз набекрень, а стеганка, латаная-перелатанная, получила новые прорехи. Кожаный жилет был рассечен практически надвое, но удар явно цели не достиг.

- Это... как тебя — немолодой ополченец поскреб лысину — Корниел?

- Корнуэль...

- Да, вот этот самый... Спасибо, значитца, отстрелялись что надо. Кабы не вы, то нас бы пока бежали... Ну, как куропаток каких бы поубивали.

- У нас общий враг — устало сказал командир эльфов. Мы не думали, что мы встретимся именно с ними... И что вы поквитаетесь с ними... Без нас.

- Ну как же без... Я и грю...Ай... - ополченец махнул рукой на несметливого эльфа. - Я это к чему. Броньку себе берите, сколько надо, мечи да луки, мож вам по руке... Заслужили, сталбыть. А мы посмотрим, чем там гусары богаты были.

- Да, но сейчас не время, бой еще...

Его ответ прервал протяжный стон. На локтях приподнялся едва живой от ран командир наемных стрелков. Кровь слиплась его затылке — видимо, удар прошел вскользь и не убил его.

- Ого, этот еще жив! - крикнул один из ополченцев, перехватив рогатину. Когда раненый эльф поднял руку, он вонзил тому оружие в подмышку. Острие вошло ровно на ладонь, лежащий издал страшный булькающий звук и захрипел.

Командир эльфов не мог скрыть своего раздражения:

- Да ты пробил ему легкое! Ты даже не можешь достойно лишить его жизни!

Корнуэль, грубо отстранив ополченца, достал из ножен кинжал, склонившись над умирающим. Он резко взмахнул лезвием, хлынула кровь. Наемник стал затихать, а в краткий миг, когда разум не оставил его, он удивленно воззрился на рыжеволосого эльфа, да так и затих. Корнуэль разогнулся, вытирая окровавленный клинок, оглядывая присутствующих.

-Ты это… так не толкайся – шмыгнул носом ополченец с рогатиной – больше…

- Я благодарен доблестным ополченцам Арн-Дейла за столь щедрую долю в добыче, и мы ей воспользуемся...но мы не воронье, которое будет пировать над трупами, пока наши товарищи сражаются. Надо перестроиться и атаковать снова.

- О, ну так конечно!- командир ватаги, поплевав на руки, снова схватился за двуручный топор. - Эй! Бездельники! Еще работенка есть, становись в строй! Щас наших дрынов и эти вон, получат... Ну те, в цветастом.

Корнуэль с некоторой горечью отметил, что вчерашние крестьяне чувствуют себя все более развязно и самоуверенно — теперь они были готовы и ландскнехтов атаковать в лоб. Они строились, радостно перекликаясь и бряцая оружием — как будто не они только что без всякой пощады уничтожили отступающих противников.

Ландскнехты полагали, что этот бой закончится свалкой, в которой у них будет преимущество в выучке и проворстве. Едва Крисс дал сигнал, арбалетчики, словно этого и ждали, оттерли алебардистов в сторону, разрушая все их представления о привычном ведении боя.

- Бей по глазам! - наперебой закричали они, стреляя в противников, находившихся от них буквально в одном шаге. - кажется, клич Халдыка пришелся всем по душе.

Залп, произведенный в упор, был полной неожиданностью. Арбалетные болты вонзались в лица и шеи, головы безвольно откидывались назад. Кроме простых арбалетов – тут были и те, которые носили стрелки из роты Святого Себастьяна – у них болты иной раз пробивали наемников навылет.

- Пикинеры!! Шааааг! - Скомандовал Хелдор, отходя за них, где он мог перевести дух и в полной мере контролировать проиходящее.

- Арбалетчики, не спать! Еще залп! Еще!

Кондотты теряли бойцов — одного за другим. Арн-Дейлские пикинеры по всему фронту выравняли дистанцию — наемники несли потери от прицельной стрельбы, но арбалетчики были вне их досягаемости.

- Давайте! - как оглашенный, кричал командир. По рожам, по рожам их стреляйте, не дайте им опомниться!

Стрелкам передался задор командующего, и они только что не толкались для того, чтобы разрядить арбалеты.

Из глубины строя кондотьеров раздались ободряющие крики, и воины с двуручными мечами предприняли последнюю попытку выправить положение. Раздвигая копья товарищей, они набросились на Арн-дейлцев, силясь прорвать их строй. Халдык, выскочил из второго ряда и вместо того, чтобы ударить первого подошедшего к нему, сгруппировавшись, бросился воинам с двуручными мечами под ноги. Образовалась свалка, которой тут же воспользовались алебардисты и пикинеры Хелдора — по лежащим и споткнувшися наносить удары не в пример легче. Многие отчаянные рубаки остались лежать на земле после этой самоубийственной атаки, а прочие в полном беспорядке отошли вглубь строя, ошеломленные такой неудачей. Халдык, машинально отряхиваясь, поднялся с земли и вернулся в строй — судя по его ухмылке, он был невероятно доволен своей задумкой.

- Меня могли бы пригвоздить к земле, как толстого зеленого червяка -беспечно рассказал орк своему командиру — но имперцы, как всегда, оказались глуповаты.

- Уже получалось?

- И не раз, Хелдор. Совершенно не умею смотреть под ноги.

Ландскнехтам был дан сигнал к отступлению, после чего те стали медленно отходить к реке.

- Пикинеры, наступление! Не дайте им перестроиться!

- АРН-ДЕЙЛ! ЧЕРНЫЙ ВОРОН! - отвечали ему.

Воины неуклонно двигались вперед, а их пики то и дело находили зазевавшуюся жертву — запнувшегося ли, либо того, кто отстал от остальных воинов.

За спинами отступающих донесся шум — свист и конский топот. Альберт наконец выждал момент.

- За нашу честь! - донесся девиз, перекрывающий шум битвы. Сэр Лонгарм тоже находился поблизости. Арьергард наемников не успел развернуть пики, и масса всадников ворвалась им в тыл — топча и убивая всех без разбора. Иные бы в такой ситуации бросились бы наутек — но только не имперцы- на место павших тут же встали новые алебардисты и пикинеры, калеча коней и стаскивая всадников с седел. Даже вид драпающих из-под рыцарских копыт панзерказаков их не смутил. Альберт и Лонгарм спешно выдернули своих воинов из схватки, чтобы столь эффектный и своевременный наскок не обернулся поражением.

Огибая фланг стражников, отряд гусар двигался по самой кромке поля битвы, намереваясь прорваться к реке – шли рысью, степенно, сохранив свои длинные копья и кончары. Кавалерия Арн-Дейла дисциплинированно перестроилась. Лонгарм указал новую цель, после чего уланы Альберта и рыцари со своими оруженосцами стали бесстрашно готовиться к новой стычке.

Не давая себя окружить, отступающие пешие наемники начали перестроение к реке. Чтобы не давать шанса Арн-дейльцам, повисшим на хвосте, они быстро и умело перегруппировались в каре. Оно выглядело — и в силу потерь, понесенных на поле, и в силу своей компактности, чем-то несерьезным. Однако раненые, о которых те, следуя кодексу, не забыли, теперь находились под прикрытием целого леса пик.

Отряд Хелдора перегруппировывался, готовясь к преследованию. К ним стягивались уцелевшие стражники.

Ивви, едва заметно прихрамывая, подошел к командиру.

- Ваше благородие, прикажете преследовать противника?

Хелдор огляделся вокруг, пытаясь оценить состояние своих бойцов. Надрывное дыхание, прижатые к ранам и порезам руки. Некоторые, едва бой стих, некоторые едва не рухнули там, где стояли. Завершив беглый осмотр, взгляд командира пикинеров остановился на чуть поджатых губах Ивви. Он поднял взор выше, остановившись на голубых усталых глазах своего соратника. Тот едва заметно кивнул головой.

- Возвращаются! Гусары возвращаются!

- Построение еж! - опомнился Хелдор - Стройся!!! – Это было единственно верное решение, но отступавшим ландскнехтам удалось в этот момент оторваться.

Воины разом встрепенулись, перестраиваясь, после чего они заметили, что их всадники несутся наемным наперерез. Страх и тревога сменилась азартом — но завершить построение они не забыли.

- Ату их!

- Выщипайте им перья!

Воины так увлеклись, что не обратили внимание на то, что смежный отряд насчитывал не более двух сотен верховых— заметно меньше гусар.

- За нашу честь! – Рявкнул Лонгарм, идущий в бой в первом ряду – так, как он делал всегда.

Стычка произошла в трехстах шагах от них, но грохот был слышен отсюда. Пятиметровые кавалерийские пики гусар решили дело. Заслон был смят, наемники, потеряв в большинстве основное свое ударное оружие, не задерживаясь, продолжили движение.

- Твою же... - Сокрушенно вздохнул Хелдор.

Почти весь эскадрон был выбит из седел, уцелевших лошадей теперь еще долго ловить по округе....

Когда Альберт понял, что идея была самоубийственной — уже было поздно. Словно издали донесся треск и он, начальник стражи и командир Арн-Дейльских уланов впервые в жизни вылетел из седла. Он машинально свернулся калачиком, закрывая голову. Кони наемников пробежались над ним, к счастью, не задев. Грудь болела нещадно, словно туда саданули копытом, бригантина была согнута. Дешево отделался. Вокруг него лежали обломки гусарского копья. Как он и думал, они были очень легкими и длинными, но их просверливали для этого внутри, что делало их в тоже время и хрупкими. Что ж, оставалось надеяться, что у них таких в запасе немного. Хотя, так или иначе, подобный маневр было лучше не повторять.

Лишь несколько гусар лежало здесь, остальными были его люди...И люди Логнарма.

Большинство его всадников поднялись, целые и невредимые, отделавшиеся легким испугом. Спасло их жизни то, что на них были доспехи. Но Джеремесу сегодня придется пересчитать не одну пару ребер.

Дьюни стоял подле него, громко охая. Он хватался за бока, но не мог ни согнуться, ни разогнуться. В конце концов, набравшись отваги, он смог занять более-менее вертикальное положение, озабоченный теперь судьбой своих товарищей.

Рыцарям досталось и того меньше — доспехи лучше спасали их от падений. Оруженосцы держались за своими господами, что многим наверняка спасло жизнь.

На месте мгновенно произошедшей стычки, собралась группа оруженосцев и рыцарей. Те смотрели себе под ноги, склонив головы. В этот момент среди них раздался безотчетный полурык- полустон. Кажется, это был Густав, и то, что он позволил себе хоть какие-то эмоции, насторожило Альберта, который стал расталкивать цвет Арн-Дейлского рыцарства - Рыцари, не в силах что-то сказать и возразить, послушно расступались.

...Вытянувшись во весь рост, в полных латах, лежал Сэр Лонгарм. Его седая голова покоилась на коленях его верного оруженосца, который, казалось, готов был разрыдаться.

Из горла немолодого рыцаря, который не один год водил в бой отряд дворянского ополчения, торчал обломок копья. Забрало Лонгарма было поднято, и Альберт увидел глаза, уставившиеся в одну точку, да грозно сдвинутые брови, словно он все еще несся во весь опор на врага... Словно этот бой еще не закончился.

Глава 10

Горячка боя постепенно отпускала. Схватка, когда с обеих сторон сражаются пикинеры, оставила в душе Хелдора неизгладимое впечатление. Только тот факт, что некоторые удары были вколочены в его бойцов до автоматизма, и спасли дело - иначе, несомненно, более опытные противники растерзали бы их. Сотники приблизились, ожидая дальнейших приказов.

- Бой не окончен. – Хелдор устало сунул меч в ножны – получилось не с первого раза - Резерв в сотню пикинеров со мной – наименее битых - арбалетчики из числа стражи – за ними, Халдык выберет еще с полсотни добровольцев. Через пять минут выдвигаемся к броду. Остальные — заняться ранеными, после чего вышлете трофейную команду.

Сотники разошлись по своим людям, отдавая распоряжения. Улучив момент, Хелдор стащил с головы шлем, переводя дух.

- Командир! - Крикнул Жастин — да тут целый командир кондотты.

- Ну...

- Да нет, он живой еще.

- Ладно, вот теперь интересно — Хелдор пошел на его голос, положив шлем на сгиб локтя.

У наемника доспех был побогаче, чем у остальных. В глаза бросилась аккуратная бородка клинышком. Командир склонился над раненым. Серьезных ран не было — арбалетный болт вспорол ему щеку и выбил несколько зубов.

- Вот так раз! - недобро улыбнулся Хелдор, хлопая наемника по целой щеке — тот заморгал, сфокусировав на нем взгляд. - Я командир пикинеров Арн-Дейла. Вы теперь мой пленник. Как долго — не знаю... Или до выкупа... Или пока я не захочу тебя убить.

- Ты? - взвился раненый, резко садясь — командир этих... Этих. Так воевать нельзя!

- Эм... Прости, что?

- Bose Krieg. Так не делать. Если кошачий драка, то никакой стрельбы. В упор! Нет чести! - Он, морщась указал на щеку. - Если такой бой, то только сила оружия! Сила мускул! – Для пущей убедительности пленник согнул руку, постучав по бицепсу.

Хелдор ударил пленного латной перчаткой, ломая тому нос:

- Вы пришли сюда, чтобы убить нас, обесчестить наших женщин... И будете говорить, что мы воюем не так?!

- Но... Но.... Устав... Соглашения?

- Что? Соглашения? Стрелять в рожи захватчикам нельзя, позорить чужих жен можно?

- Мы солдаты удачи, не захватчики.

Хелдор зло процедил сквозь зубы:

- Я бы убил тебя прямо сейчас, но для тебя это слишком просто. Связать этого... Солдата удачи, я поговорю с ним в городе.

Хелдор встал, надевая шлем на голову.

- За дело. Еще не всех вниз по течению спустили. Ивви, Фиона – чтоб на месте схватки я потом ни нашел ничего, кроме этих уродов в исподнем. И ополчению скажите, чтоб тащили не только кошельки и пояса!

Сражение у реки продлилась еще недолго - гусары проскакали прочь, едва не втоптав в землю рейдеров, только-только пересекших брод, решив, что с них на сегодня хватит.

Рейдеры, посланные вслед наемникам, были перебиты смежным отрядом под командованием Варро, после чего гномы в беспорядке отступили. Дольше всех у брода держались имперские наемники, но едва возникла угроза того, что их попросту столкнут в воду воины Карви, прикрытые пикинерами Хелдора — отошли на другой берег. На смену им выдвинулась черная дружина Теодорика, но преодолеть реку они так и не решались - так и остались на месте, закрывшись большими щитами.

Арн-Дейльцам совать в пасть голову льва тоже не было совершенно никакого смысла. Дружный обстрел арбалетчиков и эльфов лучников вынудил противника отойти подальше от брода – на том сегодняшнее сражение и окончилось.

Поле сражения осталось за Арн-Дейльцами. Теперь, когда они выставили небольшой заслон и перетащили стационарные щиты к настоящему броду, масса лучников и закрепившиеся за мантелетами пикинеры не давали шанса отыграться за свое поражение. Остальные воины вплотную занялись ранеными, которых было просто невероятное количество. Несколько позже трофейные команды собрали доспехи с павших противников — эльфы, равно как и стража с ополчением, стали выглядеть внушительней... Но вместе с тем и в какой-то степени более нелепо.

Покуда есть шанс, кинули клич по окрестным деревням-и Войт, находившийся, как и было оговорено, поблизости, погнал телеги с провиантом в город, а на пустые телеги прямо с поля битвы грузили оружие и доспехи.

Теодорик мог смотреть на это, лишь скрипя зубами – был момент, когда противника еще можно было бы застать врасплох, но теперь неподалеку от брода дежурили те отряды, что не вступали в сражение -отдохнувшие и бодрые, которые, вдохновленные успехами товарищей, были бы не прочь утопить побольше врагов в бродах. А так бы оно и было, потому что сегодня наемники наотрез отказались вступать в бой. Ударным отрядом мог бы стать отряд Бакха – они были довольно опытны и бронированы, но такие люди еще пригодятся - ни к чему губить их при форсировании реки.

Правда такова, что придется ждать проклятых гномьих осадных орудий - уж они-то заставят арн-дейлцев оставить броды.

Хелдор, едва поняв, что на переправе справятся и без него, поспешил в лазарет. От четверти до трети его воинов нуждались в помощи, так что он из командира и воина снова стал фельдшером, дабы не отвлекать Джеремуса и его подопечных от серьезных ран. До полного изнеможения этим заниматься не стоило — навряд ли недруги позволят ему долго отлеживаться, приходя в себя.

Когда он закончил обход, скидывая пропитавшийся кровью передник, из небольшого закутка, служившей Джеремусу операционной, вывалился сам пожилой хирург. Вытирая руки, он обратился к Хелдору.

- Я такого никогда не видел...

- Он жив? - Хелдор понял, о каком раненом говорил хирург.

- Пока да. Внутренности уложил на место, заштопал, но... Я боюсь, это бесполезно. Идем.

Хелдор вошел в небольшую комнату, ярко освещенную светильниками. Командир пикинеров осмотрел смертельно раненого. Низ живота был так стянут швами, что было и вовсе удивительно, почему он до сих по жив.

- Это все... мечи ландскнехтов - Джеремус отошел от стола, возвращаясь к нему с полуторным мечом. - Вот, твои ребята притащили, чтобы я понял, с чем дело имею. Это лезвие действует не хуже пилы — он просто чуть довел клинок... и выпотрошил бедолагу, как рыбу.

Хелдор взял в руки страшное оружие. Его глаза нехорошо блестели.

- Джеремус, я... ненадолго. Позови Адель, быть может.

- Будет сделано, но и это... не может ничего гарантировать — сказал он уже вслед.

Хелдор вырвался на прохладный воздух, столкнувшись нос к носу с Флерой. Та тихо ойкнула — он задел ее ушибленную руку.

- Я искал... Ух. Флера. Где находятся пленные?

- А эту пилу ты на допрос берешь?

Командир пикинеров нервно дернул плечом. – скидывая с него ладонь девушки.

- Просто покажи, где эти ублюдки.

Арн-Дейлцы упрямо стояли на своем посту у бродов. Теодорик решил, что не переживет, если они проторчат у бродов до появления хваленых гномьих машин, поэтому отдыха своим воинам не дал – он приказал колотить понтоны, чтобы преодолеть реку сразу в нескольких местах. Защитники брода на это не отреагировали ровным счетом никак, потому долгое время в наступившей темноте можно было услышать только сдавленную ругань, визг пил да перестук топоров.

Вскоре к этой какофонии прибавился еще один звук -со стороны реки шел вой – жуткий, пробирающий до костей. Так могли выть лишь призраки. Теодорик, подавая пример своим суеверным людям, бесстрашно пошел к бродам (прихватив с собой телохранителей, конечно же)

Послышался плеск воды — сапоги кого то, очень изможденного зачерпывали воду. Крики и стенания усилились - теперь от них закладывало уши. Теодорик остановился поодаль – но не из-за призраков, а потому что Арн-Дейлцы могли наудачу зарядить по освещенной факелами площадке.

-Что там за чертовщина? Ты – толкнул он одного из телохранителей, закованного в латы. – Иди узнай, что к чему.

Несколько мгновений, и латник вернулся, затем, дрожащими руками подняв забрало, доложил:

- Это… Вернулись наемники с плена.

- А что они воют, как потерпевшие?

- Ну... Собственно...

Пленники, продолжая подвывать, прошли мимо, привлекая к себе внимание все большего числа людей. Зрелище было пугающим. Отпущенные брели небольшой группкой — не больше дюжины, едва держась на ногах и опираясь друг на друга. Их плечи, предплечья, ноги, спины — были словно изрезаны пилой. Кисти был изуродованы, пальцы вывернуты под неестественным углом, а то и вовсе были отрублены — но все они были живы, и могли бы прожить еще долго... Но сражаться больше им уже было не суждено.

Наемники, собравшиеся на шум, качали головами, поглядывая на свои двуручные мечи с волнистыми клинками. Послание было услышано, посему больше таких мечей наемники с собой в бой не брали – воинская удача изменчива, а противник может за себя постоять… И мстит довольно изощренно.

Варро стоял, опершись на мантилет. Погребальные костры за его спиной догорали — они тут он уже довольно долго. Начальник ополчения возглавлял заслон — мало ли по ту сторону реки горячих голов. Бойцы менялись, сам командир ополчения был здесь с момента окончания схватки, не доверяя свой пост никому другому.

Его вояк тут было с две сотни, и не атаковали их, быть может, только потому, что в наступившей темноте, и за осадными щитами их нельзя было сосчитать. Из-за них едва-едва тускнели жаровни, которые никоим образом их не демаскировали. Проходка искалеченных пленников еще пуще остудила буйные головы.

- Командир, может, того, по домам – с надеждой спросил Кастер.

- Чу! Слышишь, работают. А мы стоим, пьем и едим – оптимистично сказал Варро. – Пусть еще поработают, желательно до утра, а там и…

Начальник ополчения вдруг замер и умолк.

- Что, господин? Господин? – помощник тихонько потряс его за плечо.

- Ой – Варро вздрогнул. - Что такое?

- Вы изволили задремать, опершись на мантелет.

- Уф, перебрал я вина тут на холоде… Сморило. – Дай-ка колбаски той, заем…

-Дело не в вине, и не в закуске. Вы с раннего утра на ногах - укоризненно сказал Кастер – отправляйтесь спать.

- Мхм… Ладно… Будь за старшего. Незаметно отводи людей, уходя последним – оставь гореть жаровни, да оставьте обломанные пики и щиты - пусть думают, что мы еще здесь.

- Будет сделано, Варро! Вы – прикрикнул Кастер на десяток ополченцев – проводите командира до города. Мало ли кто в кустах притаился.

Варро отмахнулся, но десяток все равно пошел за ним. Не последнему человеку, задействованному в обороне города, совсем не пристало шататься впотьмах одному, тут его помощник был абсолютно прав.

Бойцы шумно дышали, потирали ладони — явно застоялись у реки. Ему в латах, которые пару раз за сегодня спасли ему жизнь, было теплее. А к тому времени, как он дойдет до своего расположения — так и вовсе будет жарко.

Немолодой командир сквозь тихие шаги подчиненных и шум реки, плещущейся о берега, услышал странный звук — не то плач, не то мычание.

Варро, убедившись что они отошли от брода на приличное расстояние, зажег факел и подошел к реке, заметив кого то, кто у самой кромки воды свернулся калачиком. Десяток ополченцев, звеня кольчугами, последовали за ним с оружием наготове.

- Баркли?

- Ммм... Мааа!!!

Командир ополчения отшатнулся назад, увидев его изуродованное, покрытое коркой лицо. Совладав с собой, он повернулся к дозорным:

- Айда по домам, ребята, я тут как-нибудь без вас.

- Мы будем поблизости – ответил десятник – негоже.

- Как знаете — согласился Варро, поняв, что от них не отделается.

Его подчиненные отошли чуть подальше, усевшись в кружок. Забряцала фляга. Бойцы терпеливо ждали, время от времени озираясь то на командира, то на брод, оставленный позади.

- Баркли?

- МММ... кхм...кхм — пикинер чуть успокоился, сел, поджав колени и обхватил их руками. Начальник ополчения положил шлем рядом с собой, машинально поправляя редкие мокрые волосы.

- Я знаю, что случилось...

- М! - Баркли живописно провел замахал руками, изображая петлю, на которой, как он полагал, его должны повесить.

- Нет... Ты и так пострадал достаточно. Мы сейчас проводим тебя в лазарет, и...

- М!! Ээээ! – Ополченец вскочил на ноги, показывая на поле, где они сражались. После этого горестно покачал головой, проведя пальцем по горлу.

- Этим ты их не вернешь. Идем, нечего тут рассиживаться. -Варро поднялся, потягиваясь - Чем скорее тебя осмотрят, тем скорее ты...

Баркли, невнятно зарычал, достал из петли топорик с узким лезвием, после чего, замахнувшись, с двух рук атаковал своего командира. Удар был нарочито долгим, неуклюжим — он подумал, что Варро, спасая свою жизнь, убьет его, и дело с концом.

Начальник ополчения, вспоминая недавние тренировки, поднырнул под лезвие, прикрывая незащищенную голову стальным нарукавником. Древко топора безвредно тюкнуло о доспех, после чего Варро, сблизившись, ударил его по сгибу локтей. Оружие выпало из онемевших рук, а Баркли оказался на земле, пытаясь что -то сказать.

- Со мной такое не пройдет. Эй, скрутите-ка его от греха подальше — крикнул он переполошившимся ополченцам. И в чулан его куда-нибудь, пусть остынет. Оружие, сапоги, пояса — все убрать, чтобы не выкинул чего.

Баркли с ненавистью посмотрел на своего командира.

- Подбил парней на такое дело и теперь решил красиво расстаться с жизнью, сучий потрох? - дал Варро волю гневу, тряханув его. Нет, так дела не делаются. Будешь служить Арн-Дейлу простым ратником, пока я не отпущу.

- Ммм!

- И чтоб общаться научился нормально, чтоб тебя! Мученик сраный... Уф... - Варро украдкой схватился за сердце — уводите этого проходимца, все нервы вымотал — посетовал немолодой воин, ведомый под руку одним из охранников.

Рано утром армия Теодорика переправилась через реку, не встречая никаких препятствий - увидев, что к утру противник сам покинул позиции, плотники долго плевались, понимая, что проработали всю ночь зря.

Прежде чем заняться установкой лагеря, воинам предстояло не самое приятное занятие — убрать окоченевшие своих товарищей. Арн-Дейлцы оставили обобранных покойников так, как они и лежали – лишь там, где проходила дорога, сложили их рядком на обочине.

Работа была не из приятных – ночью ударил мороз, мертвецов было много, а дров и масла на них было нужно еще больше. В скором времени заполыхали погребальные костры. Замерзшие за ночь стюрангардцы украдкой грелись о них, дабы их никто не счел святотатцами.

К тому времени, как воины начали ставить полевые шатры, еще не вся армия пересекла брод — число осаждающих было поистине велико. Однако, работы было немало, и воины, что попроще, не высушив сапог, принимались за дело.

Дозорные со стен города докладывали обо всех действиях врага, гадая, сунутся ли недруги сегодня или нет. По ту сторону реки заметили всадника, двигавшегося по кромке леса — о нем немедленно доложили. Скорее всего, нес сообщение северянам. Тут на стороне Арн-Дейлцев было преимущество — Теодорик не знал, что их бойцы видели лагерь морских разбойников и, мало того, успели устроить тем небольшой погром.

Хелдор всю ночь провел в госпитале. Он сидел в углу комнатушки, где находился тяжело раненый. Тот дышал с хрипом и надрывом, а командир пикинеров смотрел сквозь него, бормоча что-то - словно пытался запомнить. Под утро он задремал, пока его не разбудил Джеремус. Он принялся осматривать больного, хмуря брови. Командир пикинеров приоткрыл глаза, наблюдая за его действиями. Когда тот ощупывал живот пациента, находящийся в полубессознательном состоянии дружинник тихо застонал. Он осмотрел шов, что-то недовольно бормоча.

После краткого осмотра Джеремус покачал головой, обращаясь к Хелдору.

- Я думаю два дня, может три...

- То есть, он...

-Эти мечи… При таких ранах…- Слышал ты отплатил пленникам той же монетой – неодобрительно уточнил Джеремус.

- Только меченосцам… Поделом.

Хирург нахмурился, но не стал осуждать Хелдора:

- Попади мне он в руки сразу – и то шансы были бы очень призрачны. А тут сначала он долго пролежал в таком состоянии, потом его товарищи затолкали внутренности обратно, заткнули рану какой то тряпкой... Нет, что они еще могли сделать? - Добавил хирург, увидев, как Хелдор зло поджал губы.

- И он... Так два дня и промучается?

- Я вызывал Адель, она как могла... эээ.... - врач замялся — выжгла заражение, но лучше ему от этого не стало. - Джеремус понизил голос — может даже наоборот. - Его лучше...Избавить от мучений. - хирург вздохнул, порылся в инструментах, извлекая с самого дна железный штырь с широкой шляпкой. - Рука хирурга подрагивала.

- Точно сделано все, что можно? - ответил на это Хелдор.

- Раненых будет все больше. Даже если я буду постоянно подле него – это лишь продлит его мучения…

- Я сам. – Хелдор протянул руку к выложенным на столе инструментам.

- Я лучше помогу тебе…

Когда все было кончено, Хелдор на ватных ногах отошел назад, выронив штырь. С оглушительным грохотом он упал на дощатый пол, окропив его кровью.

- Я... Оставлю тебя ненадолго - сказал хирург, видя, как тот еще судорожно сжимал пузырек в руках.

- Спасибо — упавшим голосом произнес он.

Джеремус накрыл тело умершего ветхой, но чистой тряпицей, после чего дверь тихонько затворилась.

Через некоторое время в небольшую комнату зашла Альда:

- Ой... Все-таки...

Хелдор посмотрел на нее, пожав плечами.

- Я ничем другим не мог помочь.

Девушка подошла ближе, оказавшись у него за спиной. Она положила узкие ладони на его напряженные плечи словно принуждая его расслабиться и не брать на себя этот груз.

Со вздохом командир пикинеров откинулся назад, чуть запрокинув голову.

- Ты сделал все правильно, никто винить тебя не станет. Иногда... Иногда так надо.

- Амальфи, быть может, стоило отпустить — Хелдор словно прочитал ее мысли. – Выходит, тебе пришлось сделать тоже самое.

- Только он был в сознании… И видел, что произойдет… - дрожащим голосом сказала девушка - Он мне ничего плохого не делал, он... Он просто поплатился за свой длинный язык. Только и всего. Теперь... Хотя бы теперь ты можешь мне поверить.

- Теперь верю – помедлив, ответил Хелдор.

- Я понимаю, он издевался над тобой.

- Иногда я над ним — равнодушно произнес Хелдор.

- И это тоже... Я рада, что решилась вернуться в город. Тут я действительно могу быть полезной. – Альда, встав лицом к Хелдору, робко погладила его щеке, едва-едва коснувшись пальцами его шрамов. Хелдор грустно улыбнулся, положил свою ладонь поверх.

В этот момент дверь распахнулась:

- Хел... - Флера замерла в дверях, тут же встав боком и вперив взгляд в стену — кхм. Командир?

- Ой... Я позову... санитаров. - Альда испуганно отшатнулась от Хелдора, Она неловко протиснулась в проем между воительницей и дверным косяком — а Флера и не думала двигаться с места, глядя поверх нее.

- Командир, Майсфельд послал за Вами.

- Хорошо, я сейчас иду.

- Вы закончили здесь со ВСЕМИ делами?

- Я... Да... Сейчас же отправляюсь. - Сказал Хелдор, накидывая упелянд поверх поддоспешника.

Флера посмотрела на тело, лежащее на столе.

- Это было лучше, чем если бы он страдал — сменила тон Флера. – Мне жаль, и ты не мог поступить иначе – и да, если ты скажешь, что ты это уже слышал от Альды, я…

- И в мыслях не было… - предостерегающе выставив ладонь, остановил ее командир.

- Не задерживайтесь тут надолго. Вы нужны живым - Она прикрыла за собой, Хелдор еще некоторое время слышал звук ее шагов. Однако, когда та дошла до главного входа в госпиталь, девушка дала волю чувствам – тяжелая дверь грохнула так, что от удара об косяк содрогнулись стены.

Майсфельд, судя по всему, опять сегодня почти не спал — получив после сражения у стен города новые сведения, он старался тщательно их обдумать. В зале сидели все те же — не было только Сэра Лонгарма, погибшего в той самоубийственной атаке. Вместо него теперь сидел его оруженосец. После такой тяжелой утраты стало видно, насколько он на него похож. Явно один из его родственников, пусть и дальних

- Лонгарм... – едва-едва из себя выдавил маркграф.

- Я не думаю, что я достоин именоваться своей родовой фамилией. Я был подле своего сюзерена, и...

- Как мне называть себя?

- Густав. Просто Густав. Я все еще оруженосец.

- Мы можем это исправить хоть сейчас.

- Нет, я не хочу — замялся молодой воин. Я и так позаимствовал кое-что из его снаряжения, а если еще и...

-Понимаю. Но ты, выходит, просто оруженосец? Не возникнет ли...

- Оруженосец погибшего в бою командира занимает его место. До окончания военной кампании, посему… Я здесь.

-Ты был правой рукой сэра Лонгарма и наверняка очень многому у него научился. Это намного важнее возраста и каких совершенно бесполезных на войне регалий.

- По крайней мере, несогласных почти не было — мы уже вчера вечером утрясли этот вопрос. Пусть еще ветер не унес прах моего сюзерена, но принятие этого решения отлагательств не терпело.

- Хорошо, скорее всего, остальных моих советников ты знаешь, так что продолжим.Мы смогли отбросить противника вчера, но сегодня они пересекли реку.

- Не думаю, что они атакуют сегодня — пожал плечами Карви — после такой-то трепки.

- Дело не в этом — возразил Альберт. - просто теперь они будут более осторожны. И дождутся подмоги из северян. А вот потом они навалятся со всех сторон.

- Рубежи у реки готовы — взял свое слово Рен. - их будут ждать болты и копья на каждом шагу. Как только они высадятся — у самой кромки воды их ждут заграждения. Простые, но довольно надежные.

- Очень хорошо. Итак, штурм, скорее всего, произойдет позднее, что дает нам время на передышку. Быть может, кто-то из пострадавших сможет вернуться в строй. Враг потерял довольно много рейдеров, но кто их считает, да парочка малых гномьих кланов отправилась кормить рыб. Смогли мы дать по носу и ландскнехтам – пусть это было и тяжело. Как ни крути, гусары тоже были вынуждены бежать от ополчения, что говорит не в их пользу. Ну а уничтожив на корню эльфов… Вражеских эльфов - - поправил граф, увидев, как Корнуэль сердито шевельнул ушами – мы избавили себя от серьезных проблем при штурме.

- Они были хорошими стрелками - заговорил тот - атака резерва и то, что мы ударили по ним из засады, дало нам пре… Преференцию? Нет…

- Преимущество – Спас Хелдор командира эльфов.

- Да, спасибо. Если бы быть… перестрелке между нами… Не знаю… Они могли бы взять верх. Теперь мы сможем найти… Другие цели.

- Очень хорошо, Корнуэль – было не вполне ясно, хвалит граф его умозаключение или столь длинный для остроухого монолог. - Возникает вопрос — отправят ли опять наемников в первых рядах, пытаясь сходу сломить наше сопротивление, или оставят их на потом.

- Зависит еще от того, что захотят наемники — насколько они хотят продолжать сражаться и насколько они видят в этом смысл. – предположил командир пикинеров.

-Ты прав, Хелдор. Думаю, на следующий штурм у них запала еще хватит, а значит день будет непростым.

-Зато если мы еще раз покажем свое превосходство над ними — то как знать, может они уберутся восвояси — отметил Карви — в конце концов, они наемные воины, хоть и очень хорошие.

- Некоторые отличаются прямо-таки фанатичной свирепостью — заметил Варро. - Тот отряд, что разметал ополченцев на нашем левом фланге - их было в разы меньше, но они пошли в атаку. За золото так не сражаются. Удивительно, что они отошли, когда пришло подкрепление, я видел командира той кондотты, с медведем... у него был такой решительный вид, что, пожалуй, будь у них хотя бы на полсотни воинов больше — они бы продолжили наступление.

- Чтобы выдержать это натиск наемников — а с ними наверняка пойдут и воины Теодорика, и, быть может, гномы, хотя я слабо представляю их штурмующими стены, нам нужно четко распределить обязанности.

- Основная тяжесть обороны ляжет на ополчение – предположил Варро – другие отряды не смогут быть везде и всюду.

- Ты узнал, кто виноват в саботаже? – Вспомнил Майсфельд.

- Да... И он уже достаточно наказан.

- Это тот, которому, как говорили отступившие, перерезали глотку, после чего через дыру ему в трахее вырвали язык. Неужели он жив?

- Вы же понимаете, что все было не так. Разрезали щеку и отрезали язык. Но да, на остальных это так или иначе произвело неизгладимое впечатление.

- Струсивших задвинь подальше, а тех, что забили имперских стрелков, будто свиней – держи при себе на куртине – резонно заметил Альберт.

- Раз у нашего отряда эльфов теперь развязаны руки… - продолжил Майсфельд.

-Ваша Светлость. – при дележке… добычи… Дроф… Дрофеев… Трофеев мы забрали доспехи… Чужих эльфов. Они хороши. Если не бить долго топорами и молотами.

- Сделаем все, чтобы они вас не достали. Постараетесь ссадить ландснехтов прежде, чем они подойдут к стенам, так что работайте в первую очередь по ним – с любой позиции. Альберт?

-Да, ваша светлость?

Стража займет два пролета стен, ближе к реке. У нас много трофейных нагрудников, первым делом нужно снабдить ими твоих пеших воинов.

-После захода солнца мы обживемся на вверенном нам участке. Чтобы противник не смотрел, что мы делаем.

- Есть какая-то идея? Было бы кстати. Подчиненные Карви займут оставшиеся участки, лучшие пускай находятся ближе к баллистам и мангонелям. Размести остальных ближе к воротам, но так, чтобы рыцари и оруженосцы Густава могли сделать вылазку — пусть не торчат прямо перед воротами.

- Какой будет наша задача? – Решил уточнить Хелдор.

- Ваш отряд пострадал серьезнее всех, друг мой. Мы и так использовали вас как таран против ландскнехтов, -Майсфельд виновато улыбнулся - и будет разумно, если…

- Мои воины рвутся в бой, хоть сейчас.

- И все же…

- Ваша Светлость?

-Отбери сотню лучших - в лучших доспехах, с самыми крепкими нервами. – Согласился граф - Хотел бы я верить, что вы просто постоите у стен, но… Понимаю, что всякое может случиться, посему вы будете стоять единым кулаком, на случай прорыва — готовьте алебарды, глефы, топоры, укороченные пики — все, что позволит быстро сломить сопротивление зарвавшегося противника. Доспехи, что были сняты с имперских мечников и алебардистов – подгоните под эту сотню.

- Будет сделано — согласился Хелдор — удивительно, поживиться за чужой счет сюда пришли наемники, но...

-Да, пока мы обстригли их словно овец — согласился Карви.

- Ощипали – буквально – добавил Кварт – вчера расклепывали доспехи гусар, чтобы убрать держатели под эти дурацкие перья. Но латы чудо как хороши – плотно подогнанные горизонтальные пластины. И украшены хорошо – чеканкой и образами Верховного Отца.

- Отправьте один такой комплект нашему капеллану – с легкой улыбкой сказал Майсфельд. - Ему понравится. Варро, выделите патрульных для поддержания порядка — это касается и мирных людей, и загулявших на радостях бойцов. А встретите кого-то подозрительного — немедленно ко мне. И чтоб никто из города не дал деру! У меня есть еще одно дело — необходимо встретиться с главой инженеров.

Советники засобирались к своим людям — тепло прощаясь друг с другом, словно только что осознав, какую мясорубку им повезло пережить.

Остаток дня и вечер прошел относительно спокойно — осаждающие продолжали готовиться к штурму - мантелеты, лестницы, пандусы, было видно, как приколачивали поперечины к стволам деревьев — готовили тараны.

До самой темноты работа не стихала, после чего в лагере, скрывшемся земляной насыпью и частоколом, разлилась тишина.Горели только костры, подсвечивавшие палатки и шатры.

В сумерках часовые у реки заметили горящие огни вниз по реке — северяне на своих кораблях остановились на том берегу — значит, они тоже будут участвовать в штурме. Корабли ровными рядами, связанные меж собой, почти целиком перегородили реку. Судя по огонькам, которые освещали не только становище морских разбойников, но и ладьи — северяне учились на своих ошибках, оставив часовых на своих судах.

В стане Свена и Теодорика задолго до полуночи огни и всякое движение пропало из виду – кажется, все войско осаждающих дрыхло без задних ног.

Наутро измученных часовых, вглядывающихся в ночную тьму и посылающих зажженные снаряды из арбалетов, отправили спать, заменив их выспавшимися товарищами. Едва стало светать, как в лагере было замечено движение, но то лишь подтягивались подкрепления. В это же время северные налетчики от безделья, скорее, чем пользы, тоже возвели вокруг своих палаток укрепления.

На другой день противник повел себя наглее – гусары и дворяне стали ездить вдоль городских стен, вне досягаемости от стрел и болтов, предлагая арн-дейлским рыцарям устроить поединки. Густав не без труда удержал дворянское ополчение, а инженеры, пусть и видели, что противники пересекли метку с белыми камнями, спугнуть их не решались…

Защитники крепости днем преимущественно отдыхали – к счастью, все таверны и прочие увеселительные заведения продолжали работать. Посадским крестьянам, что были заперты в городе, как и многим другим рабочим, Майсфельд исправно платил медью, чтобы им было на что прокормить семьи и даже выпить после смены в патруле или часах.

Движение начиналось ночью – защитники города… Тренировались быстро взбираться по лестницам и занимать куртины, чтобы каждый запомнил свое место – знал, на какой по счету зубец ориентироваться, и на каком камне он стоит. К этому времени у всей фронтальной куртины были сооружены навесы от стрел, а зазоры между зубцами были прикрыты деревянными щитками.

На другой день в лагерь прибыли гномьи катапульты – прямо в лагере их собрали, а, чтобы они могли проехать, в лагерном частоколе оставили широкие просеки.

Гильдия инженеров уже в полном составе была на башнях, рядом с орудиями. Инженеры ощущали странное возбуждение от того, что они вот-вот обрушат на врага дождь из камней и дротиков – не так уж часто прибегали к их услугам, поэтому многим молодым парням не терпелось показать остальным воинам, чего они стоят на самом деле. Ветераны, что помогали в штурме резиденции, вели себя довольно сдержанно, но вот недавно вступившие в гильдию переминались с ноги на ногу, теребили выданные им черно-синие гербовые накидки и все норовили ухватиться потными от радости ладошками за спуски и рычаги, что им делать категорически запретили. Фэм взялся за подзорную трубу, рассматривая орудия противника:

-Не меньше двадцати камнеметов, как только пристреляются и рассчитают время — смогут обстреливать город почти безостановочно. - сообщил он своим помощникам. - Так, они, похоже... Они пересекли белые метки. Мангонели будут их доставать... И двигаются вперед. Они думают, что у нас ничего тяжелее баллист нет... Ну и хорошо.

- Прикажете вести обстрел? - спросил командир одного из расчётов.

- Еще не хватало. – Рявнул на них Фэм - Нельзя их спугнуть. Никак нельзя. На нашей стороне только эффект внезапности — у нас есть два орудия, которые могут повредить их камнеметы, а у них двадцать, которые… Сбреют нас со стены к такой-то матери.

Некоторые из подмастерьев вдруг поняли, что, вообще-то, в эту игру можно играть вдвоем, и с той стороны тоже может прилететь чем потяжелее…

- Однако они не пристрелялись, - заметил Фэм, задумчиво подкручивая ус - надеются, что просто разнесут город огромными глыбами, но зато у нас все рассчитано и выверено. Для того, чтобы зарядить мангонель — нам просто нужно привесить еще одну корзину со снарядами и проверить противовес. Им же пока придется рассчитывать размеры и снаряда, и противовеса... Да и сами орудия менее оборотистые... Так, остановились здесь... Ставят под колеса упоры... Стрелять будут отсюда.... Сержант, добавьте-ка камней в противовес, немного, попробуем чуть изменить траекторию.

- Вы уверены? Орудия довольно солидно усилены железом...

- Гм, а насколько железом усилена обслуга? Вот то-то. Учитывая то, что на них веером полетит пара десятков булыжников, то наши шансы попасть в цель возрастают. Нам не нужно уничтожать орудия — нам нужно нанести им хоть какие-то повреждения, вынудив отступить — чтобы они пошли на штурм без основательного обстрела, ловя лицами кирпичи, смекаете? Именно, инженерия — это не только чертежи и расчёты, это хитрость – а иногда блеф.

Фэм продолжил наблюдать. У камнеметов появились гномы серьезного вида - с трубами, дощечками для письма, были какие-то инструменты, похожие на секстанты, которые пользовались моряки.

- Ну и у нас есть шанс превратить в мокрое место не только обслугу, но и толковых инженеров, коих даже у гномов не много.

- А нас?

- Что нас? -нахмурился глава гильдии.

- Не превратят ли нас в мокрое место?

- Ну, тут совет тебе будет только один, парень – глубокомысленно заметил глава гильдии - постарайся не обмочить штаны, когда пущенный камень раздробит тебе позвоночник и ребра... Будет немного посуше.

Инженеры оптимистично загоготали над этой шуткой — их командир умел ставить на место тех, кто задавал глупые вопросы. Кто боится смерти в инженеры не идет — тут ты лакомый кусочек для вражеских стрелков, орудий, штурмовых отрядов. Да и орудие, которым ты заведуешь, может в любой момент лягнуть тебя, словно дикий мул, и навек оставить калекой.

- Кладут снаряды. А теперь пора! Поднимай флажок, приложим и из баллист, коли им так хочется. По моей команде! Ждааать! Давай!

Флажок в руках его помощника резко опустился вниз, давая сигнал всем расчётам. Крупный щебень со свистом пролетел над головами тех, кто находился на башнях, а Фэм даже не обернулся.

Тут же ударили баллисты.

Вновь посмотрел в трубу, оценивая обстановку. Приготовления в стане врага резко оборвались, кажется, они не были готовы к такому маневру. Камни, ничуть не сбавив скорости, вонзались в людей, щепили орудия, у одного из них прорвался противовес, вывалив перед орудием целую кучу щебня.

Разброс при выстреле из мангонелей был велик, но кого это заботило, когда всего два орудия градом камней накрыло расчеты осаждающих. Одно орудие сразу же пришло в негодность, ему требовался серьезный ремонт, остальные тоже были повреждены. Пять или шесть гномов лежали бездыханные, еще несколько с трудом поднимались на ноги. Один из гномов, судя по чеканке на доспехах, был главой инженеров, или «камнеметателей», как они сами себя называли. Шлем его сильно смялся от увесистого булыжника, и теперь двое подчиненных под руки уводили его за частокол, в лагерь. Стрелы из баллист немного не долетели до вражеских расчетов, так что им требовалась небольшая доводка.

Те, кто успели зарядить катапульты, ударили в ответ — вразнобой, не целясь. Камни беспомощно прокатились по земле, не долетев до крепости двух сотен шагов, лишь один из снарядов подкатился прямо к стене.

- Вот это у них каменюки — и откуда только такие тащили — призадумался один из инженеров, опираясь на рычаг.

- Где взяли там нет! Заряжай, не спи! Поднять флаг!

Осаждающие поспешно поволокли мантелеты в попытке защитить орудия. Те были сколочены без колес, а потому тащили их удручающе медленно.

- Залп! - Скомандовал снова Фэм, и флаг опустился горизонтально.

Мангонели повторили залп, раненых и убитых оказалось не меньше. Булыжники перелетели через наспех выставленные щиты. Баллисты достигли цели, широкие наконечники насквозь пробивали осадные щиты, раня тех, кто находился за ними.

Защитное оборудование оказалось довольно хлипким, многие из расчётов были ранены или убиты, а старший из бородачей, оставшийся на ногах, судя по всему, отдал приказ отступать.

Фэм едва не подскочил от радости — ответного залпа не будет, а теперь громоздкие машины под обстрелом будут тащить за частокол.

-По готовности! По готовности! Дай сюда, уснул!

Главный инженер схватил древко сигнального штандарта, бесстрашно запрыгнув на зубец. Он покрутил древком вокруг своей оси, что точно дублировало его приказ для тех, кто не мог его слышать.

Обстрел почти не прекращался, то один, то другой гном падал, пронзенный огромной стрелой или оглушенный — если повезет -прилетевшим камнем.

Для того, чтобы орудия поскорее оказались в безопасном месте из-за укрытий показались люди Теодорика, помогающие катить орудия как можно быстрее.

По людям, облепившим, орудия, словно муравьи, стало целиться еще легче. То тут, то там стрелы баллист могли пронзить даже сразу двух воинов. Несущие части камнеметов ломались, сорванные противовесы падали на людей и гномов, канаты лопались, больно стегая по плечам и спинам.

Несколько минут беспрерывного обстрела, после которой осаждающим удалось спасти большую часть орудий, и перед укрепленным лагерем осталась лишь груда камня, дерева, металла, убитых и покалеченный воинов. Наверняка это серьезно остудило пыл нападавших.

Фэм, не выдержав, под конец уже сам помогал подтаскивать снаряды, когда силы оставили его подчиненных. Сейчас они сидели рядком возле мангонеля — запыхавшиеся, взмыленные — но донельзя довольные. На этот раз дуэль осадных орудий выиграли они — да еще и с таким потрясающим результатом. Омрачало их мысли одно — в следующем штурме противники попытаются добраться до них и уничтожить расчёты. Подобные машины все еще можно было собрать, но это заняло бы уйму времени. Оставалось надеяться, что бойцы Майсфельда обеспечат им надежную защиту.

В помещении, выделенном для отряда Хелдора, было непривычно пусто— не все вернулись сюда после сражения, к тому же немало бойцов все еще находились в лазарете.

Когда Хелдор, разбуженный грохотом и шумом у стен, пришел в расположение, большинство его бойцов бодрствовали. Та сотня, что должна была быть резервом, на случай непредвиденных обстоятельств была почти готова. Те, кого миновал выбор, сделанный Хелдором, не без зависти смотрели на своих товарищей, которых назначили лучшими.

Хелдор повернул голову на резкий шаркающий звук : Трубадур, сидя на тюфяке, сосредоточенно доводил до ума глефу, полученную в оружейной взамен пики. Делал он это очень долго — наконечник был заметно смещен, походя на перекованную косу.

- Опа, готово — кивнул Клаттер Флере. Воительница приняла оружие из рук умельца.

- Спасибо большое.

- Маши на здоровье.

Флера вернулась на свое место, на ходу прикидывая, как пользоваться подновленным оружием.

Клаттер критично осмотрел свою новую игрушку, - такую же, как у Флеры, и тоже принялся за заточку:

- Надо, свое до ума довести.

- А чем вас не устроили обычные вужи?

- Нет, - ответил Клаттер, не поднимая головы — это же лом, а не оружие.Если уж с пикой не развернуться для хорошего укола, то вот это может и сгодится… Хелдор протянул руку к оружию, но Клаттер отрицательно помотал головой.

- Ваше благородие, мне бы еще немного подвести заточку, посмотрите у Флеры. - Девушка обернулась на эту фразу и протянула свою обновку древком вперед.

Оружие теперь походило на что-то среднее между косой и алебардой, которой теперь владел Конрад. Или же это было нож на длинном древке. Сложно сказать. Идея само по себе не была нова, забавляло лишь то, что такой фокус Клаттер решил провести именно сейчас.

- Может и впрямь неплохая идея — Хелдор улыбнулся Флере, на что та лишь иронично подняла бровь и, развернувшись, ушла к своему месту в казарме. Там ее ждали шлем и кираса — а выходить было скоро. Точнее, Хелдору хотелось думать, что она удалилась так быстро именно по этой причине.

Хелдор перевел взгляд на Трубадура — он не обратил внимания ни на него, ни на Флеру. Шлем лежал подле него, но в целом он был готов в любой момент спрятать точильный камень и отправиться в бой. Рядом с ними лежали имперские латные перчатки из множества мелких пластин.Защита рук и кираса на нем тоже были трофейными, и сидела на нем, как влитая. Трудно было поверить, что в отряде наемников найдется еще один подобный доходяга (впрочем, из-за этого заблуждения немало их и погибло, не уделив узкоплечему воину достаточно внимания), и Хелдор понял, в чем дело — то тут, то там на кирасе были видны следы выколотки, по краям, где металл подрезался, вальцовка была свежая, а где- ее и вовсе не было -значит, Кварт как мог подогнал доспех под Клаттера, однако довести до ума доспех у него попросту не оказалось времени. Тем не менее, доспех сослужит Клаттеру добрую службу — полировка на этом уж точно никак не скажется.

- Клаттер?

- М? Да, Вашбла...

- Отлично выглядишь.

- Эм ну... спасибо, командир. - Трубадур невольно съежился и заработал оселком быстрее.

Не только Клаттер подновил свой доспех.Многие бойцы, причем не только те, что готовились к бою, прямо-таки обросли трофейным снаряжением. Больше всего, однако, в глаза бросались Бок и Фальд.

Мечник, которого тоже ждала вылазка, был с ног до головы одет, как имперский латник - кираса с ребрами жесткости, сегментарные набедренники, шлем с козырьком и решеткой, которая неплохо защищала лицо — если не подставлять его под наконечники пик.

- Бок, как бы тебя, такого красавца, со страху не прибить — пошутил Хелдор.

- Стеганка на мне даже, Ваше Благородие, так что ориентируйтесь на запах.

Дружный, хоть и слегка натянутый смех слегка разрядил обстановку в казарме. Фальд был неподалеку, тоже в новом снаряжении — однако свою видавшие виды кирасу он не стал менять. Шлем на нем был тот же, что и у Бока — безвестного имперского алебардиста. Теперь, к счастью или сожалению, его помятый горшкообразный шлем лежал на столешнице, возле стихийно образовавшегося в бараке арсенала — своего старого товарища он сдавать на переплавку наотрез отказался.

Фальда спас исключительно хороший подшлемник — его шлем пришлось отгибать подручными средствами, чтобы снять с головы. Едва Хелдор перевел взгляд от многострадального шлема, как у самой стены громко и протяжно затрубил рог Арн-Дейла, призывая к оружию. Майсфельд, судя по всему, был уже на месте.

- Приготовиться выступать, Ивви, строй бойцов во дворе!

Барак утонул в лихорадочном лязге и скрипе, шлемы водружались на головы, латные перчатки и рукавицы не хотели налезать на руки, ремешки затягивались дрожащими, неожиданно ставшими непослушными пальцами -и не так важно, сколько боец прошел сражений — одно или десять, но руки дрожать всегда будут, словно перед первой стычкой — а если и не волнение перед боем — то сами звуки Рога пробирали до костей.

- Командир! - услышал он громкий, с нотками обиды оклик. - Хелдор поднял голову, утверждая шлем на сгибе локтя — он уже собирался выйти следом за отборными бойцами, пролязгавшие во внутренний двор, где их уже вовсю костерил Ивви.

- Да, боец?

- Мы... Не можем! И не хотим сидеть в казарме сложа руки.

- Отставить! рыкнул тому Байард, оставшийся за старшего.

- Подожди — Хелдор успокоил сотника — боец, сколько человек не идет со мной?

- Ну... Я не...

- Байард?

- Четыреста пятнадцать человек. Еще сотня в госпитале.

- А ты думаешь, четыре сотни человек будут сидеть в расположении? Сразу видно — то ты плохо меня знаешь. - Хелдор признал в молодом дружиннике одного из новобранцев, присланного Варро. - а теперь прежде чем горланить — посмотри по сторонам — большая часть твоих товарищей готова к выходу: на них бригантины, на поясе оружие – они готовы следить на улицах за порядком, оттаскивать раненых и прочая… не облачались в снаряжение только ты и еще некоторые твои дружки, надувшие губки.

Новобранец потупился, мгновенно потерявшись за столпившимися товарищами.

- Байард, повторите мой вчерашний приказ?

- Выдвинуться после сводного отряда в облегченном снаряжении через четверть часа, занять позиции близ стен для оказания помощи раненым, чтобы не дать тем быть затоптанными или истечь кровью.

- Прекрасно, слово в слово.

- А еще?

- Подготовить резерв в сотню человек, в полном облачении – и этих обиженных в том числе, для прикрытия бойцов, занимающихся ранеными. В открытую в конфронтацию вступать в крайнем случае.

- Все верно. Крайний случай, это, судя по всему, разобранные на дрова доки. Рен передает что там у них все далеко не идеально. Я бы ожидал в первую очередь удар именно оттуда.

- Вас понял, ваше благородие, я построю охранение так, чтобы они прикрывали остальных со стороны реки.

- Тогда, дадут боги свидимся. Удачи, бойцы.

Едва Хелдор миновал дверной проем, как он услышал гулкий и грозный голос своего сотника, крепко взявшегося за воспитание некоторых недотеп.

Сводный отряд стоял, вытянувшись по команде Ивви по струнке. В середине построения горой возвышался Халдык — он был на голову выше и Ивви, и здоровяка Бока, отчего невольно сразу же притягивал взгляд, и не только ростом — его черная кольчуга, обрамленная мехом, костяными фигурками, да и бубен на поясе — сразу же его выдавали. Даже новенький бацинет с простым забралом не мог скрыть, что это был самый настоящий орк.

Глупое, наивное желание, но как хотелось, чтобы все они вышли из боя живыми. Впрочем, их выучка и снаряжение не могли не обнадеживать…

За стенами Цитадели был слышен переполох. Хелдор, осматривая бойцов, вставших в две шеренги, надевал шлем. В этой сотне все были ему знакомы — каждый запомнился да примелькался. Командир пикинеров отвратительно запоминал имена, однако, словно заглядывая прямо в душу, он мог узнать о каждом из них нечто больше, чем могут сказать имена или прозвища.

Объединяло отобранных бойцов одно, сводя на нет их разницу в выучке, возрасте, телосложении, предпочтении в оружии — какая-то отчаянная удаль, с которой они шли в бой. Они бросались на врага, оттирали своих товарищей из первой шеренги, лезли на рожон — словно считали, что с ними ничего не может случиться. С тем боевым азартом, присущим каждому из них, они сохраняли невероятное холоднокровие, как бы ни было это странно.

Врожденная ли это черта, или приобретенная в стремлении подражать ему, выучка ли это, или просто дикая, практически безумная удача, отводящая до поры до времени их роковой час... Может, это просто хорошо подогнанные доспехи, но ясно было одно — эти не дрогнут, не отступят без приказа и сделают все, что от них зависит. Хелдор не очень любил речей перед боем — или просто все еще стеснялся, но на этот раз он решил взять слово:

- Я абсолютно уверен в силах каждого из вас — иначе вас тут не стояло передо мной. Наша с вами задача предельно ясна — не давать противнику закрепиться на стенах. Мы прикроем тех, кто не столь проворен и обучен как вы. Быть может, вас задевает то, что вы не стоите сейчас на стенах, встречая врага первыми. Но мы и так берем на себя многое — и, быть может, нам вскорости придется стать той силой на слом, которая через боль, смерть, стоны и скрежет зубовный будет насквозь прорезать самое полотно сражения. Но сегодня — не давайте врагам пощады, но дайте пощады себе. Не давайте товарищу рядом с вами завязнуть в свалке у лестниц и пандусов, не впадайте в горячку боя — мы должны двигаться, быстро, стремительно, уходя из-под удара прежде, чем противник успеет даже собраться с мыслями.

Бойцы Хелдора стояли не то удивленные, не то очарованные его словами. Командир помолчал немного, нервно походив из стороны в сторону:

- Заменить каждого из вас мне попросту некем — наконец, упавшим голосом признался он. - Если кто-то из вас погибнет, упав со стены, борясь с врагом, или падет под градом ударом, отрезанный от своих товарищей... То в следующем бою погибнет не один, не двое, много больше — все те, перед кем встанет такая задача, которая будет под силу только вам...

- Вы поняли, что сказал командир? - вернул Ивви бойцов в суровую реальность. - Их благородие подыхать бесславно не велит, ищите более удобного случая. Оружие на плечо! Налево-о! Прямо сту…

На плац, запыхавшись, вбежал Крисс. Он тащил в руках знамя, поверх кольчуги был нагрудник, который был ему велик, а на поясе был трофейный короткий меч.

- Командир, я... простите, проспал, я не... Командир?

Адъютант посмотрел на собирающуюся выдвигаться колонну, на командира в полном облачении. Хелдор упорно молчал, проклиная богов за то, что не подарили его подопечному еще пару часов сна. Тогда все было намного проще. Он махнул рукой Ивви, и он повел бойцов на выход из Цитадели, оставшись со пареньком один.

- Вы... обещали мне... - Крисс косился на дружинников, уходивших прочь, - что... - Он тщательно подбирал слова, отчаянно боясь, что Хелдор его тут же отошлет прочь. -Я клялся драться подле вас до последнего своего вздоха. - подбородок у Крисса дрогнул, губы мелко затряслись. Еще немного, и он готов бы разрыдаться.

Командир пикинеров несколько замялся, после чего посмотрел Криссу в глаза:

- Собственно, я как раз собирался послать за тобой — нашелся Хелдор - без знамени никуда. И уж точно — без тебя. Догоняй.

Крисс сразу заулыбался, выпрямившись, украдкой смахивая уже напрашивавшиеся слезы. Хелдор отвернулся, зашагав к воротам. Левая сторона лица предательски дергалась, поэтому резко и зло захлопнул забрало, надеясь, что на это никто не заострил внимания.

Адъютант совершил непростую для себя пробежку, гремя доспехами, после чего встал в голову колонны, держа знамя на вытянутых руках. Колонна важно шествовала по улице. Вдали, в стане врага, поднимался в небо странный, зеленоватый дым, который через несколько минут затянет половину небосклона. Их отряд уверенно лавировал между группками ополченцев, стражников, мирных жителей. Дружинники то, в отличие от них, наверняка уже были на своих местах. Когда они подошли к крепостной стене, за ней раздался вопль тысяч воинов, готовых к штурму. Хотелось бы увидеть, то там происходит, подумалось Хелдору, но он помотал головой, отгоняя непрошеные мысли.

Командир пикинеров оглянулся на грохот — по штурмовым колоннам Свена и Теодорика снова заработали мангонели.

Он собирался повернуться обратно, но что-то в доках привлекло его внимание — там, за рекой, тоже поднимался дым. Северяне готовились брать доки.

Глава 11

Майсфельд находился на башне что, выдаваясь вперед, прикрывала ворота. Там громоздились бревна и камни, но маркграф, стараясь не упасть, наблюдал за выстраивавшимися вражескими порядками.

- Ваша Светлость...?

- Лекс, подожди. Даже если бы у них все еще были эльфы, то их стрелы сюда бы не долетели.

Сочтя это утверждение вполне резонным, телохранитель отпустил локоть своего подопечного, но украдкой подал знак паре щитоносцев выдвинуться чуть вперед — все же у стюрангардцев арбалеты тоже были довольно мощными. Майсфельд, скорбно вздохнув, взялся за подзорную трубу.

- Чем они там дымят... Еще бы разглядеть чего...

- Подают знак северянам, Ваша Светлость, там тоже дым поднимается... - Показал Карви за реку.

- Эх, я мало что увижу там. Но... Но да, так и есть.

- Я на позиции, Майсфельд. – в некоторой задумчивости лейтенант назвал своего сюзерена по имени.

- Дадут боги, свидимся, Карви, береги себя

Перед штурмовыми колоннами были расположены мантелеты, и теперь воины были в относительной недосягаемости от метательных машин Арн-Дейлцев. Тяжелые стрелы баллист на этой дистанции вязли в щитах, но некоторые снаряды мангонелей то и дело перелетали через препятствие. Дерево, из которого было сколочено осадное снаряжение, тоже не было очень прочным, так что вечно стоять под обстрелом было нельзя, да и ни к чему.

Майсфельд предполагал, что гномы соберутся ударить в ворота, но у противника были на сей счет свои соображения — невысокие воины из, судя по раскраске на щитах, разных небольших кланов выстраивались у угловой башни, идущей на дорогу. При них были грубые, но добротно сколоченные пандусы, по которым им и предстояло карабкаться на стены — лестницы явно были бы для них не слишком неудобны. Рядом с ними находилась огромная масса рейдеров — они намеревались атаковать куртины слева от башни и сами ворота. Значительная их часть роилась, словно голодная саранча –но отдельный крупный их отряд выглядел опасно однообразно и спокойно.

На два пролета ближе к реке, которые предстояло защищать стражникам, нацелились силы довольно серьезные. гномы Свена — не гвардия, но и не обычные горняки из малых кланов. Маркграф припомнил, что их называли хускарлами. Ближе к реке находилось некоторое число рейдеров, но их задачей, судя по всему, было подтащить лестницы и пандусы — за ними маячили регулярные стюрангардские пехотинцы — арбалетчики с огромными щитами, за которыми они прятались во время перезарядки, мечники и копейщики с алебардистами. Оружие было разным, но снаряжение защитное разнилось мало — открытые шлемы, кольчуги, а от трети до половины имели бригантины, насколько возможно было рассмотреть.

Небольшими клиньями стояли, разделенные на отряды, ландскнехты, усиливая прочих. Больше всего имперцев стояло перед воротами — они находились в толпе рейдеров, но не заметить их было невозможно — как и то, что на одном стяге из трех красовался черный медведь с разинутой пастью...

В один момент, едва земли вновь коснулись камни, пущенные из мангонелей, до стен города донесся звук горна и рожков поменьше, застучали барабаны, а среди всей какофонии отчетливо были слышны резкие лающие звуки имперских команд, после чего вся эта масса людей и гномов двинулась на них — так, будто лавина сошла.

Майсфельд позволил Лексу увести себя с опасного участка – в случае стремительного штурма граф тут окажется словно в западне. Какое-то время ему придется только наблюдать поодаль, да слушать приказы вестовых. Вести людей в бой лично было не в пример легче...

- Плывут! Они плывут! – загомонили арбалетчики на деревянной башне – по совместительству она стала сегодня и впредь наблюдательным пунктом для Рена.

- Вижу, не слепой — рыкнул стрелок, не отрывая взгляда на реку. Северяне на веслах весьма споро поднимались вверх по реке, течение их не останавливало.

Над водой гулко вскоре раздались дружные крики с кораблей — гребли слаженно, под счет.

- Og igjen! Og to! Og igjen! Og to! - задавали шкиперы темп.

На каждой ладье было не меньше двадцати человек на веслах, чтобы набрать приличную скорость. Еще десятка по два на каждом стояли наготове с луками и дротиками. Было заметно некоторое столпотворение на кораблях — сказался саботаж, который они недавно пережили.

- По местам! По местам!

Ополченцы и стражники на удивление споро заняли свои позиции. На башенке, где находился Рен, набилось десятка полтора арбалетчиков, они спешно взводили арбалеты. В нескольких десятков шагов от них наугад пальнула баллиста.

Бойцы с арбалетами укрылись за баррикадами с оружием наготове, с ними, держа оружие параллельно земле, затаились и пикинеры из ополчения. Вообще, сводный отряд был довольно велик, проблемой было лишь то, что многие здесь опыта боевого не имели. Но если они не дрогнут, то преимущество в укреплениях и в численности сослужат им добрую службу.

Вскоре корабли почти поравнялись с местом высадки. Рен подумал было, что его товарищи уже вот-вот вступят в бой на стенах — судя по шуму, противник был уже близко. Он же без лука чувствовал себя словно голым - буквально пары дней не хватило организму Рена и колдовству Адель, чтобы рука восстановилась. Но, если бы не Адель, было бы много хуже. Раз сам сражаться не сможет -придется примерять на себя шкуру командира.

В этот момент ладьи с одного борта стали подгребать к берегу. Корабли сбивались все кучнее, первый ряд уперся в прибрежные ограждения, остальные, стукаясь бортами, приставали к первой цепи кораблей.

- По готовности! Не жалей болтов! Орал во все горло Рен — сейчас морские разбойники, столпившиеся на кораблях, не успевшие поднять щиты, были довольно легкой добычей.

К ограждению подошли воины с большими щитами, а также бойцы ополчения с топорами, вужами и полупиками. Первые морские разбойники поспрыгивали в воду, но внезапно ухнули с головой, теперь пытаясь выбраться – заминка, отрывистые команды, и храбрецы вынужденно полезли прямо на рогатки, вкопанные в землю. С бортов им как могли, оказывали помощь крючьями, которые они обычно использовали для абордажа.

Рен продул в рожок, после чего у мореходов прибавилось хлопот- по его команде лучники и арбалетчики подпалили на жаровнях зажигательные стрелы, пустив их в скученные судна. Такие стрелы не могли глубоко вонзиться в борта, и глупо было ждать, что удастся устроить большой пожар, но от них начинали тлеть паруса, веревки, смола — и все это необходимо было потушить.

Двое инженеров на добротной бревенчатой башне без устали заряжали и разряжали баллисту. Да, каждый раз прицел сбивался, и по науке надо было выставлять ориентиры снова — но к чему это все, если куда ни попади — либо корабли, либо находившиеся на них люди. Кольчуги пробивались метровыми стрелами насквозь, порой умудряясь прошивать навылет одного северянина и тяжело ранить второго. Снаряды делали в днищах ладей серьезные пробоины, после чего мореходам приходилось поврежденный корабль привязывать к соседним с помощью цепей и канатов.

Воины у берегового укрепления все это время оставались на месте, принимая на щиты редкие дротики и стрелы. Однако, все больше воинов собиралось на кораблях, находящихся ближе к берегу — так много, насколько это позволяла осадка кораблей.

После этого десятки рук, вцепившиеся в крюки, и множество смельчаков, спрыгнувших с ладей, сделали свое дело — где-то крюками удавалось стащить грубо сколоченные сооружения в стороны, а где-то они оседали под собственным весом, подрубленные штурмующими, что не боялись воды.

Ограждение вот-вот должно было рухнуть, и тогда стражники и ополченцы, подбадриваемые своими десятниками, повисли на заграждениях, не позволяя оттащить их в сторону, неизбежно сломав строй.

- А ну оттаскивай, братцы!

- Крюками цепляй! Крюками!

- Коли копьями, не давай рубать!

Строй, казавшийся доселе монолитным, вспучился, рассыпался, а из-за криков бойцов никто не слышал, как в сотне шагов, срывая горло, Рен поминал родню каждого из них, приказывая навести порядок.

Было в этом порыве что-то подсознательное — удержать подольше северян за ограждениями, находясь в мнимой безопасности... Но морские разбойники такой оплошности не простили, а словно бы ее и ждали: на Арн-Дейлцев, сгрудившихся без всякого порядка, словно обрушился дождь и стали — стрелы, дротики, даже топоры. Узкие, бронебойные лезвия топориков пробивали даже некоторые шлемы, вспарывали звенья кольчуг, щепили щиты. Стрелы впивались в незащищенные доспехами части тела, протыкали стеганки, набивняки, узкие наконечники прошивали насквозь кожаные жилеты и застревали в звеньях кольчуг.

Дротики, пущенные тренированными, сильными руками были не менее опасны, чем топоры, и их было немногим меньше, чем стрел.

Этот смертоносный град длился не больше минуты, командиры, смогли навести подобие порядка, после чего стражники и ополченцы, закрываясь щитами, смогли организованно отступить. Арбалетчики, спешно переключились на метателей и стрелков северян, давая возможность увести раненых из-под удара.

Рен скомандовал лучникам и арбалетчикам, находящимся подле него, сосредоточиться на них же.

Большинство раненых удалось увести — но попытаться помочь абсолютно всем — значит всем попасть под удар. К щелканью арбалетов и грохот разрушаемых заграждений прибавились крики и стоны раненых- они потом еще долго отдавались в ушах тех, кто переживет эту битву.

Первую линию обороны пришлось сдать, щитоносцы выстроились в нескольких проходах, специально оставленных для этого - но тех, кто был у самой кромки, пришлось отправить в тыл перевести дух и прийти в себя - они еще не успели толком побывать в бою, но понесли серьезные потери.

Ограждения были сдвинуты в сторону, а северяне прыгали прямо на берег с кораблей и выстраивались, прикрывая друг друга щитами. Щиты, заходившие друг-на друга, словно чешуя могучего морского зверя, с головы до ног закрывали воинов от стрел. Баллиста с визгом и скрипом меняла угол стрельбы.

- Прекратить! Прекратить! Не тратить стрелы! -Стрелки, перекликаясь между собой, выполнили приказ и теперь смотря на северян с башен и насыпей, держа оружие наготове.

Прекратившийся обстрел северяне расценили как проявление слабости. С кораблей спустилось не менее пяти сотен северян, и они все прибывали. Из-за щитов выглянул рослый воин с волчьей шкурой на плечах поверх добротного чешуйчатого доспеха. Он вышел на открытое пространство, показывая открытые ладони.

- Переговорчики... - Не мог не скрыть усмешки Рен. - Ну-ка, ну-ка.

- Откупиться, может, предложит? - робко предположил один из арбалетчиков, за что мгновенно заслужил уничижительный взгляд своего командира.

- Дай арбалет, сопляк, - Взъярился на труса Рен - я тебе покажу, как ведут переговоры с захватчиками, пришедшими грабить и насиловать.

- Кт'о у в'ас главн'ый? Я есть конунг этих людей. - Северяне говорили на общем языке еще хуже, чем жители дельты реки.

-Допустим я — выглянул из-за навесного щита Рен, стараясь не особо показывать, что держит в руках арбалет.

- Вы х'орошо защищаетесь, мои в'оины злы на вас и г'товы убить на месте. Но я предлаг'аю вам убраться в сторону — мы заберем у вас то, что нам нужн'о, но никт'о не пострадает!

- Только может немноoщ'ко... как это … осчастлив'им ваших женщин.

Дружный смех в глубине строя был тому подтверждением. Ярл воздел руки, требуя тишины.

- Что с'кажете?

Рен, уже не скрывая презрительной усмешки, посмотрел на то, как налетчики выстроились на берегу. Более тысячи северян буквально запрудили площадку перед второй линией укреплений, казалось, что ограждения, старательно вкопанные ими, вот-вот рухнут – просто под их весом.

-Смотрят на меня, все смотрят на меня. Очень хорошо — оскалился Рен. - Подойди ближе, и я скажу тебе, что думаю о твоем предложении, sønn av en skallet segl og gamle hore.

Защитники Арн-Дейла не поняли, что сказал Рен. Зато северяне прекрасно поняли. Ярл, свирепо рыча, выхватил меч, поднял щит, собравшись гневно застучать в него, а бывший тайный лучник, будто того и ждал, вскинул арбалет и выстрелил могучему ярлу точно в пах. Конечно, он мог его просто убить, но…

- Ха, это даже проще чем из лука — искренне удивился Рен — на таком-то расстоянии.

Доведенные видом корчащегося на земле ярла до исступления, морские разбойники, теряя строй, навалились на вставшую насмерть стражу. Они, быть может, оттеснили бы их прочь в считанные минуты, но Рен трижды дунул в рог, баррикады, находившие на флангах, словно ожили — из-за них показались арбалетчики, пикинеры, алебардисты — гораздо больше, чем до этого видели северяне. Им, должно быть, показалось, что те просто выросли от земли — так проворно возникли на флангах арбалетчики и словно косой прошлись по задним рядам.

Северяне каждый по отдельности, тем не менее были все еще сильнее многочисленных land rotter, и они лишь усилили натиск, скорее взбешенные своей оплошностью, чем напуганные.

Арбалетчики Альберта четко, следуя его командам, посылали один рой жужжащих болтов за другим. Штурмовой группе удалось приблизиться довольно близко, потому как их прикрывали большие осадные щиты. Однако, когда рейдеры с осадным оборудованием встали на невидимую им метку, стрелы стали бить навесом, то и дело доставая бойцов, несущих лестницы и пандусы. Две баллисты и некоторое число эльфов, находившихся на башнях, сосредоточили стрельбу на них — инженеры так быстро, как только могли, перезаряжали орудия, целясь в мантелеты. От тяжелых стрел те либо раскалывались, либо, как минимум, их переставали тащить вперед какое-то время — что говорило о большой мощности выстрелов. Когда в результате этого образовывались бреши, эльфы прицельно били по рейдерам — так, желательно так, чтобы они, теряя бойцов, роняли из рук лестницы и пандусы. Их подхватывали другие, но все это занимало время, пользуясь которым стражники, не теряя ни мгновения, посылали болт за болтом.

Один из расчетов мангонеля по собственному наитию, отметив, что через десяток шагов по штурмовой группе стрелять будет нельзя, дали залп по ним — точно в открывшийся фланг.

Арбалетчики и эльфы мгновенно среагировали, стреляя по рейдерам, которые потеряли часть мантелетов — или просто уронили. В одну минуту весь штурмовой отряд был рассеян – кто пал замертво, кто корчился в муках, кто бежал, и движение остановилось — но ненадолго.

Вперед, рассыпав строй, рванули смельчаки из хускарлов и стюрангардцев. За ними побежали, как можно быстрее сокращая расстояние, арбалетчики с большими щитами — сейчас из-за спины их выдвинули набок.

Гномы и тяжелая пехота, имея лучшую броню, чем невезучие саперы, облепили лестницы и пандусы, бегом бросившись к стенам. К ним присоединились новые смельчаки, а затем и основная часть штурмовой колонны двинулась вперед. Стражники и эльфы свешивались с бойниц, выцеливая бойцов с лестницами, но арбалетчики Теодорика, укрывшись за щитами, прикрыли щитоносцев и алебардистов — а как только несколько остроухих воинов сорвались с башен, утыканные стрелами, те стали действовать осмотрительней.

Пандусы и лестницы зацепились за стены крюками, штурмующие были уже в нескольких десятках шагов. По толпе воинов, собирая кровавую жатву, еще раз ударил мангонель, но это никого не остановило, они рвались на стены, ведь там, судя по кучности стрельбы, были одни лишь стрелки, которые долго бы натиск щитоносцев и алебардистов не выдержали бы.

Альберт, не теряя ни секунды, отдал первую команду, и часть арбалетчиков переместилась на башни, освобождая пространство на куртине. После этого, змейкой, на стену по лестнице поспешили стражники. Едва они заняли шеренгу за арбалетчиками, продолжавшими обстрел, как остальные арбалетчики так же спешно покинули стену, уступая место бойцам ближнего боя. Хускарлы гномов и пехота Теодорика восприняли этот маневр как поспешное отступление и воодушевленно лезли на стены. Однако, когда первые из них, преодолевав препятствие, оказывались на ходу стены, на них сразу с трех сторон обрушивались удары.

Избавившись таких образом от наиболее отчаянных храбрецов, стражники, максимально закованные в трофейные доспехи, сомкнули ряды, встав вплотную к лестницам и пандусам, отражая натиск. Бой загорелся с новой силой, Альберт, как мог, руководил стычкой, указывая цели стоящим рядом арбалетчиками, после чего, метался от одной куртины к другой, выводя из боя уставших и подбадривая колеблющихся. Лестницы, порой вместе с кусками кладки, сбивали вужами и алебардами, но к стенам прислонялись все новые. Особенно упорны были гномы-хускарлы, но Альберт замечал, как не с руки тем было преодолевать подъем. Противники все наседали, игнорируя тела, скопившиеся у лестниц, а арбалетчики и эльфы не всегда могли помочь, ведя навязанную дуэль со стюрангардцами за стационарными щитами. То здесь, то там атакующим удавалось отвоевать кусочек стены, и на свободные пятачок взбирались все новые и новые воины.

Не давая случиться неизбежному, начальник стражи подул в рог и оглянулся назад — отряд в полсотни дружинников, стоявших неподалеку, поспешил к ним — Майсфельд, хоть тому это было вовсе не по душе, спокойно и дисциплинированно управлял резервами.

Небольшие, хоть и свежие силы поднимались по широкой лестнице, а арбалетчики Альберта, стоявшие под стеной, нанесли сокрушительный залп туда, где гномы смогли отвоевать участок стены — там уже было с полсотни бородачей. Воспользовавшись заминкой последних, дружинники мгновенно отбили назревавший плацдарм, выровняв линию обороны. Арбалетчики по команде Альберта помогли раненым убраться подальше от стены, а наиболее опытные и смелые остались на стене, вступив в ближний бой взамен павших и раненых. Штурмующие потеряли немало бойцов, но у них еще был шанс отыграться — у Арн-Дейлцев резервы были не бесконечны.

В центре, ближе к воротам, в бой вступили наиболее свирепые и яростные из рейдеров, которые рвались в бой, не считаясь с потерями - кажется, у них тоже был свой харизматичный и матерый вожак, ради которого они были готовы на все. По своей свирепости они будто бы хотели превзойти ландскнехтов, дерущихся с ними бок о бок.

Имперцы, как и ожидалось, пик с собой на штурм не взяли. Одни остались при алебардах, а на смену пикам пришла пара из короткого меча и небольшого металлического щита. Не ахти какое вооружение против треугольных щитов и длинных мечей — но только на первый взгляд. Имперские наемники за свой долгий боевой путь наверняка прошли немало битв, и такое облегченное, казалось бы, снаряжение, тоже было неспроста.

Шлемы у многих претерпели изменения — многие сменили сервельеры и бацинеты на ставшими традиционные для имперцев шлемы с гребнями — отличались они тем, что неплохо прикрывали шею, а нащечники плотно прилегали к лицу, оставляя открытыми практически только нос и глаза.

Карви не воспользовался приемом Альберта с перестановками, предполагая, что имперские наемники не какие-нибудь коротконогие гномы — коль увидят их спины даже на мгновение, то гнать будут до самой Цитадели. Обстрел вышел не столь эффектным, как на левом фланге, но зато у бойниц тут же завязалась нешуточная битва. Оттягивая внимание, рейдеры катили добротный крытый таран. Наиболее отчаянные из налетчиков были здесь же - пытались карабкаться вверх на надвратную и сторожевую башни, используя лестницы и крюки. Вниз бросали камни и короткие бревна – убивая и калеча штурмующих.

Лейтенант, держа забрало поднятым и рискуя получить шальную стрелу, вертел головой как никогда, пытаясь проконтролировать все, что только можно, успеть везде и сразу. Команды его из-за шума и гвалта почти невозможно было услышать, поэтому ему приходилось бегать из одного конца обороняемого участка в другой. Рейдеры гибли десятками, бросаясь на бронированных дружинников так, будто их гнали в бой плетьми. Ландскнехты медлили, что уже становилось подозрительным.

В один момент лейтенант услышал грохот, прямо под ногами — по воротам ударил таран.

- Бревно! Подымайте бревно! - закричал Карви! Дружно! Да отойти ты, сука от парапета, сейчас вниз полетишь!

Дружинники подле него схватили огромное бревно, поднимая его загодя подвязанными канатами.

- Куда, куда скатывать, отшатнется, да по воротам шарахнет, прямо вниз! А канаты на что??!

Бревно наконец миновало бортик, зависнув над тараном. Внизу раздались крики, рейдеры орали товарищам откатывать таран или хотя бы бежать самим оттуда.

- Отпускай!

Бревно обрушилось вниз, ломая перекрытия тарана, оси не выдержали, таран рухнул, превратившись в кучу дров, похоронившую под собой почти два десятка человек.

Дружинники, эльфы и инженеры встретили бросок радостными криками. Карви, обрадованный, крикнул, свесившись с парапета, глядя на рейдеров, теперь расчищающих дорогу перед воротами:

- Тащите второй, ублюдки! У нас еще есть!

Отшатнувшись от пущенного наудачу дротика, он застыл на месте, и улыбка мгновенно спала с его лица. Он повернул голову вправо, и грязно выругался. Отвлекая защитников на таран, ландскнехты улучили момент и в считанные мгновения взобрались наверх, где в скоротечной и ожесточенной схватке отвоевали себе пятачок прямо перед штурмовыми лестницами. Карви не мог видеть, что происходило за надвратной башней, но бой уже вовсю шел у нее самой. Имперцы уверенно и не считаясь с убитыми и ранеными рвались захватить башню.

- За мной! Не дайте им прорваться! - Рыкнул Карви, увлекая дружинников за собой.

Гномы малых кланов, усиленные отрядом наемников, двигались, чуть отставая от остальных атакующих. Рейдеров, которыми командовал воин с двумя клинками, эта неспешность раздражала – судя по всему, он полагал, что легче навалиться со все сторон, в том числе и со слабо защищенной части стены, чем ползти под обстрелом. Медленность продвижения компенсировалась кучностью — гномы шли прямо за штурмовыми орудиями, подняв щиты над головой. Это не могло уберечь их от баллист и мангонелей, но от ополченцев, стрелявшим по ним, это было достойной защитой — учитывая их небольшой рост, по бородачам было сложнее попасть.

Углом, на который нацелились штурмующие, командовал Варро собственной персоной. Его доспехи не уступали рыцарским, и сегодня он явно не желал прозябать в них в тылу. За ним по пятам шли две дюжины наиболее толковых ополченцев — они были не столь искусны, как дружинники, но доспехи на них были неплохие — а на ком-то были даже трофейные гусарские панцири, и они могли быстро и четко выполнять приказы, что для рядовых ополченцев уже было неплохо.

Гномы, обогнув угловую башню, утвердили широкий пандус так, что посреди него торчал зубец стены, который явно будет мешать атакующим. Это странное решение ополченцы восприняли с шутками о косоглазости гномов, а также об их криворукости — очевидно было что такой широкий пандус был бесполезен.

Под смех и оскорбления по пандусу стали подниматься гномы — торчащий у них на пути зубец их ничуть не смущал. Впереди всех гномов шел один, с богатым поясом и серебряными браслетами, украшенными рунами, вместо топора у него было узорчатый посох. Когда стрела из арбалета угодила тому в живот, она отскочила от кольчуги, не принеся тому вреда. Он, находясь в шаге он препятствия, постучал набалдашником по кладке, а затем, размахнувшись, ткнул им куда-то в один лишь ему видимый зазор. Зубец надломился и упал под ноги ничего не понимающим ополченцам. Заклинатель камня — а это был именно он, тут же сошел с пандуса, уступая дорогу своим соклановцам. Гномы навалились на недоумевающих защитников, стоя плечом к плечу, по пять-шесть в ряду. Таранный удар щитами вытолкнул некоторых защитников со стены, гномы тут же развернули свои порядки, атакуя сразу в двух направлениях. Варро отдал приказ арбалетчикам отступить к башне, находившейся ближе к лесу, где они поддержали огонь эльфов. Полтора десятка дружинников спустились с башни, присоединившись к отборному отряду Варро, дружно насели на гномов, приостановив их наступление. На другом пролете стены ополченцы — из тех, что успели сразиться и с гусарами, и с эльфами, стойко удерживали куртину. Цепы и топоры если и не убивали, то скидывали рейдеров со стен, не давая тем закрепиться. Рейдеры еще меньше пугали этих пусть и не очень опытных, но почувствовавших силу вояк. Воины в черно-синих накидках перегородили щитами проход в башню, не давая пройти никому — даже отступающим ополченцам — если они побегут по стене, то упрутся в ополченцев, занявших соседнюю куртину, что могло привести к панике.

Дружинники стояли, боясь смотреть перед собой — сразу за ними разверзлась бойня. Однако, если они разомкнут щиты, то могут погибнуть и другие. Вскоре они услышали внизу, на первом этаже башни топот ног — отряд Хелдора двигался на выручку. В это время некоторые ополченцы были доведены до такого отчаяния, что прыгали со стены — подальше от топоров и булав гномов.

- Посторонись! - Рявнул командир пикинеров, и дружинники, улучив момент, сдвинулись в сторону. Тут же на гномов, которым удалось рассеять большую часть ополченцев, набросились Хелдор и Халдык. Они вошли в проем вместе, спина к спине, прикрывая друг друга, командир наносил удары и полексом, и подтоком, намереваясь скорее не убить, а ошеломить как можно больше противников. Халдык был едва ли не в два раза крупнее гномов, потому он смотрелся словно медведь или даже волколак в стае гончих — он пользовался не сколько саблями, сколько мускульной силой, подчас попросту щвыряя гномов со стены. За ними по двое — большего не позволяла ширина проема, вбегали на куртину бойцы из сводного отряда. Они наносили скупые, но эффективные удары — в лицо, в незащищенные предплечья, ил просто в ноги. Это не могло убить противника на месте, но этого и не требовалось — нужно было как можно быстрее склонить чашу весов в свою пользу, не более того. Крисс в этот момент взобрался на башню, что-то азартно крича и размахивая знаменем.

Сотня лучших воинов, котора была почти полностью закована в железо, обрушилась на гномов, мгновенно меняя картину боя. Инициатива была на их стороне, которая подкреплялась древковым оружием, которым многие из них отлично владели и которое не давало гномам даже приблизиться к дружинникам.

Варро со своим отрядом, поддерживаемые арбалетчиками, тоже смогли пробиться вперед. Командир ополчения, оказавшись у самого пандуса, выхватил из рук погибшего гнома секиру, ударил по крюку, вбитому в каменную кладку. Пандус от этого сильного удара содругнулся, несмотря на том, что на нем в этот момент находились воины.

- Ну же! - Крикнул Варро в сторону Хелдора, тогда тот, перехватив полекс поудобнее, принялся разшатывать крюк полексом, невольно подумав о том, что Кварт убьет его за такую глупую, на первый взгляд, порчу заточки. Воины из малых кланов усилили натиск, с ними же по пандусу полезли и рейдеры. Увидев это, бойцы Хелдора, разобравшись с противниками на куртине, собрались у единственного пандуса, рубя и коля противника.

- Трусливые псы! Бесполезные криворукие вымески! – вдруг стало доноситься у основания пандуса – пустите меня вперед, хрена лысого можете без меня!

Хелдор услышал в этой брани до боли знакомые нотки, а потом увидел человека с двумя мечами, что стремительно взбирался наверх. И вот, он уже стоит на самом верху, на обломанном зубце… Бакх!

Он был тот еще болтун, но дело свое знал – с зубца он не спрыгнул, а буквально соскользнул, избегая орочьих клинков и тут же заходя за спину Варро. Доспехи его спасли от неминуемой гибели, но Бакх все равно играючи зашел командиру ополченцев за спину, подставив подножку, с грохотом и лязгом уложил наземь. Тут же он заработал клинками, расчищая вокруг себя пространство от ополченцев и уворачиваясь от копий и глеф воинов Хелдора. Подоспели рейдеры Бакха, вдохновленные его примером, все силы были вновь брошены на удержание пандуса. Снова рядом стали приставлять лестницы и лезть по ним на стену. Хелдор чувствовал, что их отряду пора было двигаться дальше, но они буквально завязли в схватке.

Варро, к счастью, довольно быстро поднялся и, улучив момент, продолжил колотить по крючьям пандуса – тот стал ходить ходуном, на него набилось слишком много налетчиков, и он уже не выдерживал их веса.

Бакха заметил Ивви и стал буквально охотиться за ним, пытаясь достать копьем. Друг друга они стоили – командир рейдеров не мог подойти к сотнику, потому как острие копья то и дело мелькало у него перед носом, но и для Ивви его бывший старший товарищ был слишком быстр. Хелдор, улучив момент, оттолкнул Бакха древком от пандуса, прямо на щиты ополченцев. Бывший товарищ теперь был в растерянности, не зная, как быть – пробиваться к своим, защищаться или уже было пора ретироваться по прислоненной лестнице. Без поддержки своего лучшего воина рейдеры завязли в схватке, теперь не способные сойти с пандуса на каменную кладку.

Варро и алебардисты, равно как и подоспевший Фальд, теперь крошили сам пандус, и он начал проседать, треща. Вот хрустнула одна грубая доска, вторая, третья и, наконец, тот, не выдержав, рухнул вниз, увлекая за собой небольшой кусок стены.

Бакха, оставшегося одного, прижали к зубцам крепости ополченцы, навалившиеся на него со всех сторон. Он пытался вывернуться, словно уж, но не тут-то было. Хелдор, метя в черненый исцарапанный шлем, от души протянул Бакха полексом по голове. Шлем не пробился, но фехтовальщик безвольно сполз по щитам ополченцев.

- Давайте его сюда! – Рявкнул командир пикинеров. – Хелдор подступился к нему, хватая за шиворот, потом бросил полекс, тряханув бывшего брата по оружию за грудки и прижав к парапету. На Хелдора смотрели светлые глаза – в них был гнев от собственного бессилия, и только. Хелдор поднял его забрало, чтобы посмотреть на человека, который так много им успел насолить. Сейчас он стоял перед ним, разбитый, раздавленный – и все это толпой обученных крестьян – и униженный своим поражением. Вчерашний не вполне расторопный юноша сейчас схватил его, словно нашкодившего кота.

- Ну давай… Парень… Без долгих прощаний. Я бы тебя сейчас зарезал, как свинью, окажись… Кхм… Окажись все немного иначе.

Хелдор, продолжая его держать, сначала посмотрел на кинжал на поясе, потом выглянул за парапет. Рейдеры там беспомощно топтались внизу, теперь не решаясь на повторный штурм. Под стенами было немало раненых и убитых, что никак не вдохновляло на последующие ратные подвиги.

- Ну же… Не вздумай меня связать и бросить к пленным, мелкий желторотый говнюк – прорычал Бакх сквозь зубы.

- В другой раз будь готов!

-Что?! Не давая никаких объяснений, Хелдор перехватил своего заклятого врага за пояс на бригантине и, крякнув, рывком перекинул через парапет.

-Сука-ааа! – Успел крикнуть Бакх, прежде чем завершил свой непродолжительный полет.

Хелдор глянул вниз – мечник приземлился удачно – на раненых и убитых, на еще и в доспехах падать со стены несколько приятней, чем без них. Кряхтя и охая, Бакх стал подниматься, его тут же подхватили его подчиненные, после чего тот махнул рукой, приказывая отходить.

В это время рассеянные было ополченцы вернулись на свои места, а на место павших подоспел резерв. У гномов еще был один пандус и лестницы, но еще неизвестно было, решатся ли они на повторный штурм – потому что рейдеры стали отступать, и не полем перед фронтальной стеной, а

- Спасибо, Хелдор — тяжело дыша, пропыхтел Варро. Мы бы не справились.

- Мы делаем общее дело, так что ни к чему... Справитесь? - Хелдор обратил внимание, что командира ополчения заметно пошатывает — наверное, пропустил несколько сильных ударов в голову.

- Пусть только сунутся - через силу улыбнулся немолодой воин. - Второй раз их фокус не пройдет.

-Что ж, тогда не будем стоять на месте, у нас другая задача. Перестроиться!

- Вперед! Марш! – Продублировал Ивви, после чего буркнул Хелдору:

- Это что был за нахер с Бакхом произошел?

-Я сам хочу его победить, без помощи крестьян, зажавших его щитами.

- Рыцарство — это все-таки заразно – обреченно вздохнул его товарищ.

Сотня воинов прошла сквозь одну из башен, но тут, было временное затишье — сейчас рейдеры откатились назад, собираясь за мантелетами для нового приступа. Защитники сидели кто где, переводя дух. Улучив момент, те, кто были покрепче, помогали перетаскивать раненых, остальные тяжело дышали, привалившись к зубцам стен. Рядом с ними лежали их погибшие товарищи, но это, кажется, никого не заботило. Один из бойцов ополчения сидел, опершись на товарища, лежащего ничком. Наверное, когда ты цепом разбил дюжину вражеских голов — чья-то смерть уже не кажется чем-то необычным.

Поймав на себе задумчивый взгляд Хелдора, прикорнувший ополченец отшатнулся, он павшего товарища, виновато посмотрев на командира пикинеров. Тот неопределенно пожал плечами, продолжил движение.

- Кто у вас командир отряда?

Молчание.

- Кто командир?

-Эм… Ну вообще вот он - ополченец указал на павшего, к которому он до того привалился.

Хелдор обвел взглядом находившихся на куртине.Они отразили приступ, но были буквально растерзаны и раздавлены. Как только рейдеры дознаются – их уже потрепанные защитники стены не остановят. Командир пикинеров поднес рог к губам, выдав два коротких сигнала. С некоторой задержкой от стяга, под которым стоял Майсфельд, выдвинулся свежий отряд в черно-синих накидках, а за ними потянулся сводный отряд стражи и ополчения.

-Теперь справятся без вас — произнес Хелдор, посмотрев, на происходящее за стеной. – Подбирайте раненых и уходите – он хлопнул растерянного ополченца по плечу.

На этой куртине и той, что была за угловой башней, тишина— враг был отброшен — а по левую руку от него словно разверзлась преисподняя. Хелдор повернул голову влево, чтобы увидеть, что происходило возле ворот – обзору мешала сторожевая башня, на которой… Была гробовая тишина. Дёрнувшись, словно ошпаренный, он повернулся к своим бойцам.

- К реке, шагом марш. На гномах мы еще только размялись.

Отряд Хелдор, чуть притихший от его тона, двинулся следом, с оружием наготове. Ополченцы, пошатываясь, уступали дорогу, желая их отряду удачи.

Слова Рена глубоко задели северян - они беспрестанно пытались атаковать сразу в трех направлениях. Особенно ретивые полезли через заграждения, чтобы как можно скорее добраться до башни, где находился Рен. Налетчики быстро смекнули, кто был здесь главным, и справедливо полагали, что убей они его — land rotter отступят.

Арбалетчикам и пикинерам на левом фланге пришлось чуть отступить, благо, баррикады и прочие ограждения превратили линии обороны в самый настоящий лабиринт. Даже если будет прорван центр — северяне не смогу с налета войти в город. На правом фланге у баррикад лежало немало убитых и раненых, но бойцы ополчения без особых сложностей удерживали свои защитные рубежи. Наверное, лишь тогда они поняли, насколько было важно со всем тщанием вкапывать столбы, забивать скобы, затачивать колья. Морские разбойники теперь и близко не могли подойти к ним.

Все это время баллиста била в середину построения атакующих, методично убивая наповал одного за другим.

Когда последнее заграждение перед башней рухнуло, туда устремился отряд северян. Они, кто с помощью крючьев, кто, ломясь в дверь у основания, поспешили на приступ. Башня с баллистой их заботила мало, им нужен был именно Рен — их даже не смущал перекрестный огонь отошедших назад арбалетчиков и резкие выпады бронебойных наконечников.

- Рассредоточиться по периметру! - скомандовал бывший тайный лучник, сам встав на люк, к которому вела лестница внизу.

- Рен! Они лезут по стенам!

- Так стреляй, бестолочь, стреляй. - Рен ярился от собственного бессилия — будь он способен сейчас пользоваться луком...

Лучник обернулся на сдавленный вопль и хруст — наиболее ретивый северянин вскарабкался наверх, всадив топор в одного из ополченцев.

Рен, выхватив короткий меч здоровой рукой и оттолкнув мешающего ему арбалетчика, что есть сил рубанул свирепого бородача по шее. Тот, завалившись назад, сорвался со стены. О его присутствии напоминал только арбалетчик со всаженным в голову топором. Койф никак не мог защитить от такого удара, кольчужное полотно глубоко вмялось в голову погибшего.

- Это... Нет, это мой друг... Это был мой друг... Я следующий.... - Ополченец, бросив арбалет, склонился над погибшим. - А потом ты... И ты... И ты!!

- А ну, соберись, - рявкнул Рен, врезав ему оплеуху. - Соберись! - увидев выходящего из себя командира, молодой деревенский парень упал на залитые кровью его друга доски, свернувшись калачиком, разрыдавшись.

Вдох-выдох. Тут тоже нужно, как и в стрельбе из лука, успокоиться и принять верное решение. И оно было почти на поверхности.

Рука, занесенная для удара, опустилась на плечо стрелка, крепко его сжав.

- Дай мне свой арбалет.

Ополченец удивленно захлопал глазами, но дрожащими руками поднял с пола взведенное оружие. Рен тут же развернулся вполоборота, и едва над бортиком появилась голова в стальном шлеме, он нажал на спуск -болт вонзился прямо в глаз.

- Вы.... У вас хорошо получается.

- Перезаряжай этот — сказал Рен, взяв чуть запачканный кровью арбалет погибшего. - И сядь на люк — посоветовал он тут же — а то снизу уже стучат.

- Так точно, командир.

Сначала он взводил арбалеты ужасно медленно, руки дрожали, пару раз это даже приходилось делать Рену, неприятно бередя плечо. Однако же выучка ополченца брала верх над страхом, он заводил тетиву все быстрее, и вскоре Рен мог стрелять почти беспрерывно.

После тугого композитного лука арбалет ополченца для опытного стрелка был настоящей игрушкой. Остальные арбалетчики вдохновились его виртуозностью, став посылать стрелы чаще и точнее.

В центре береговой линии дела стали идти хуже — Арн-Дейлцы, теряя бойцов, отходили назад. В этот момент, не выдержав, большой отряд с кораблей, которым было поручено охранение судов, бросился в атаку. Это был единственный и последний резерв северян, участвовавших в бою, но теперь им достанет численности и продавить центр, и рассеять воинов на флангах. Рен быстро оценил обстановку, и оглянулся назад. Чтобы решить текущую ситуацию в их пользу, необходимы были подкрепления.

Рен подул в рожок, но увидел, что отряд Майсфельда, во главе с ним же, двинулся в другую сторону. Судя по всему, в центре угроза была очевидней, раз она требовала немедленного вмешательства лично Маркграфа.

-Похоже, справляться самим — невесело усмехнулся Рен. - заряжай быстрее, все северяне наши, делиться не с кем.

-Нет, идут, к нам! Вот!

- Кто?

- Ваши, с энтими, с дрекольями.

- Которые мо... Они должны были быть в другом месте... А, нет, ну конечно.... Ба... как тебя там... - забыл тот от волнения имя сотника - Статли! Статли! Сюда!

- Пикинеры, в две колонны стройся! Алебардисты — на фланги и в промежутки! - раздавал приказы сотник. - сейчас мы им покажем, что кольчуги до колен и круглые щиты лет триста как не в моде! - ему ответили дружным хохотом. Статли, найдя на башне Рена, сделав жест рукой, словно что-то двигал перед собой. Тайному лучнику дважды объяснить было не надо — разрядив арбалет невесть какой раз, он вновь взялся за рог, командуя отход.

Услышав сигнал, стража и ополченцы отошли назад, расходясь влево и вправо, где среди укреплений были заранее подготовленные площадки, где можно было перестроиться.

- Вперед! Марш! – Крикнул Статли, когда между северянами и ополчением никого не осталось. Взяв хороший разбег, пикинеры отбросили растерявшихся северян на десяток саженей.

- Шаг!- командовал невысокий, но очень и очень громкий дружинник — Шаг! Шаг! Пики в щиты! Алебардисты не спать! Выдавили! Выдавили их назад!

Северяне отошли еще немного, невольно давая пикинерам и алебардистам, выстроиться в привычный боевой порядок. За ними подтянулись те, кто до этого момента загораживал проход от северян – а там, похватав пики, четвертой шеренгой встали воины Хелдора, что этого занимались переноской раненых, усиливая давление.

- Гоните их на корабли! Шаг!

Арбалетчики выстроились вдоль ограждений, усилив обстрел. Северяне сбились в строй, заводя один щит на другой - так они прикрылись от фронтального обстрела. Однако же, стоило им уйти в глухую оборону, окончательно потеряв инициативу, как некоторые заграждения, неотличимые от остальных, рухнули, подминая под собой колья, после чего из-за них организованно выступили ополченцы с пиками. Прежде чем морские налетчики успели среагировать, тем удалось построиться в более-менее сносное атакующее построение и зажать северян в клещи.

Щитоносцы и алебардисты из числа стражи построились в два клина, вспоров построение северян. В результате образовавшейся неразберихи пикинерам удалось продвинуться вперед, неустанно нанося колющие удары северянам.

В глубине построения, отдал приказ раненый ярл, понимая, что их теснят со всех сторон. В его голосе то и дело прорезался стон, но он пытался держать себя в руках:

- Tilbake! Tilbake!

Северяне, внимая ему, откатились назад. Медленно, выстроив щиты в два ряда — но почти не неся потерь. Пикинеры, слившись в один строй, продолжали напирать, пытаясь подловить северян на ошибке. Баллиста, отправив два последних болта в сторону кораблей, замолчала, и инженеры устало повалились возле своего орудия. Арбалетчики, продвинувшись вперед, перенесли огонь на реку, стреляя по тем, кто толпился на берегу или карабкался на борт кораблей.

Под непрекращающимся обстрелом северяне отвязали корабли и, лавируя между немногими утонувшими кораблями, спустились вниз по реке, к своему временному лагерю. Ладьи теперь выглядели полупустыми, а им вслед доносились радостные крики защитников.

Рен, спустившись к месту, где бой был особенно ожесточенным, увидел, что среди северян были раненые или просто оглушенные, а из реки даже выловили нескольких нахлебавшихся водой.

На стенах все еще кипело сражение, но тут и своих был дело невпроворот - пленных спешно связывали, выстраивая в линию. Среди них, вот неожиданность, была девушка — в кольчуге поверх шерстяной рубахи, на ногах были меховые штаны, из-за которых, вкупе с множеством украшений, она походила не то на сатира, не то еще на какого-то лесного жителя. Меховая шапка сбилась набок, на виске у нее надулась шишка — судя по всему, кто-то в пылу сражения огрел ее древком. За спиной был пустой колчан для дротиков. Когда Рен остановился, рассматривая ее - она злобно сверкнула глазами, после чего отвернулась, демонстрируя свое презрение. Остальные мрачные северные воины стояли ровно, рассматривая песок под ногами — гадая, что их теперь ждет.

- Почти семь десятков пленников командир. Прикажете... Казнить?

Рен подошел к странной девушке, после чего крепко ухватил ее за подбородок, заставляя повернуться к себе.

- Кажется, тут некоторые к нам с ответным визитом, не так ли?

-К омандир? Вы знаете ее?

- Да, но в тот раз она была в платье и занималась вышивкой, а еще ее интересовали привезенные нами безделушки. А сейчас почему-то решила поиграть в воина.

Девушка, кажется, поняла его речь, после чего жалобно шмыгнула носом и покорно опустила голову.

- Пусть убирают трупы и чинят то, что натоптали их соплеменники. После этого, может быть, я распоряжусь принести им пожрать.

- Рен, мы... к стенам. -подошел к нему Статли. Справитесь?

- Спасибо за помощь.... Корум?

- Да, командир? - из толпы вышел грузный арбалетчик из роты Святого Себастьяна. Судя по окровавленной булаве – кто-то уже ошибся, подумав, что он медленный и неповоротливый.

- Собирай стрелков из ополчения, прикройте им спины. Тут мы вроде бы дальше сами.

- Так точно, командир.

Люди Рена собирали оружие с поля боя, прежде чем ослабить пленникам путы, а сам он следил за происходящим на стенах.

На левом фланге, что был ближе к реке, воцарилось зыбкое, но равновесие. Хускарлы и тяжелая пехота не столь ретиво наседала на куртины, но обороняющиеся тоже стояли на своих постах из последних сил. Альберту рассекли бровь — еще немного и он лишился бы глаза, потому он поминутно смахивал с лица пот и кровь. Контролировать сражение было все труднее, и он боялся допустить ошибку.

У атакующих оставалось не так много воинов, готовых сражаться, но там, в лагере, готовили новую штурмовую колонну, что не могло не вызывать беспокойства.

Тем не менее, значительная часть лестниц была сломана, и тут как нельзя кстати подоспели арбалетчики с береговой охраны — и обстрел значительно усилился. Значит, даже если сейчас на них двинется вторая волна, то их линия обороны не попадет им в руки, как спелое яблоко — им придется идти, таща на себе лестницы, мантелеты, вновь под дождем из стрел преодолевать стену и заплатить кровью за каждый булыжник в крепостной стене.

Альберт осмотрелся, заметив, что один из сотников Хелдора выстроил пикинеров и алебардистов внизу. К ним подтянулось еще некоторое число дружинников, а также, ведомые долгом, разрозненные отряды стражников и ополченцев — по мере того, как завершались дела на берегу.

Ждать долго не пришлось — бой у надвратной башни разгорелся с новой силой, и Альберт опрометью бросился к башне с мангонелем, чтобы осмотреться и лучше контролировать происходящее на стене.

Отряд Карви потеснили вниз, к лестнице, и тем ничего не оставалось, кроме как отойти назад. Лейтенант так и вовсе едва не кубарем скатился по лестнице, пытаясь ее лично удержать под ударами алебард. В руках у наемников была опускная решетка ворот, они принялись ее поднимать, но, чтобы ей воспользоваться, еще нужно было выбить основные ворота, которые стояли сейчас практически невредимые, или спуститься вниз и открыть их – но там их ждал горячий прием.

Дорога к башне, на которую только что взобрался начальник стражи, была открыта...

- Как кур в ощип... - Зло сплюнул Альберт: через несколько минут люк на верхнюю площадку был выломан, и на нее лезли наемники с укороченными алебардами и мечами наготове. Инженеры, не успевшие уйти с башни, погибли одними из первых, неспособные оказать сопротивление тренированным бойцам – но они до последнего защищали мангонель, который наемники незамедлительно превратили в кучу дров и металлолома. Дружинники уже давно были подле Карви, поэтому оборону держали теперь здесь лишь десяток эльфов и Альберт.

Бойцы Корнуэля, убрав луки, схватились за трофейные сабли и укороченные рогатины. При начальнике стражи был его верный двуручный топор.

Эльфы сражались ожесточенно, но не очень умело — драться в подобной свалке — не стрелять из лука и не выслеживать дичь в лесу. Все сопротивление мгновенно выстроилось вокруг Альберта — эльфы мешали все новым наемникам выбраться из люка, принимали удары мечей на древки и мешали ландскнехтам с алебардами хорошенько размахнуться. Пользуясь этим, Альберт наносил топором один удар за другим - словно лесоруб. Узкое лезвие пробивало шлемы, ломало ключицы, а если он не успевал замахнуться для следующего удара — то хладнокровно наносил тычковый удар в лицо любого, кто оказывался перед ним.

Неизвестно, как долго длилась стычка, но у его ног было немало павших замертво, и тех, кто был не в силах продолжать бой с проломленной головой или раздробленным плечом.

В этом момент у люка раздался рев, и ему показалось, что наверх вскарабкался медведь в костюме ландскнехта — огромный, бородатый детина с двуручным топором бухвально вскочил на деревянную площадку, разбросав эльфов в разные стороны. Он подскочил к Альберту, толкнув его древком назад, после чего тот ударился о зубец на башне. После этого, развивая успех, он нанес удар топором. Альберт, едва-едва успел подставить топорище, и удар, метящий в голову, соскочил вниз, срывая наплечник и отдавшись болью в плече. После этого он ударил Альберта подтоком в лицо, и командир стражи, охнув, перелетел через парапет, на свое счастье лишь больно приложившись о каменную кладку. Ему помогли встать его бойцы, оттаскивая командира к себе за спины и блокируя дверь, сквозь которую намеревались ворваться наемники. Альберта неожиданно ударил озноб от осознания того, что буквально минуту назад тот громила мог его прикончить. Не без труда он нашел в себе силы встать, морщась от боли в ушибленном затылке и сломанном носу. Его люди все еще в нем нуждались — так что жалеть себя было не время и не место.

Пройдя к следующей куртине, отряд Хелдора обнаружил, что на нее, почти не встречая сопротивления, взбирались рейдеры — остатки дружинников, сплотившись, отходили по лестнице вниз.

Эльфы из отряда Корнуэля оказались недалеко как нельзя вовремя - они перестроились внизу, держа на прицеле полупустую куртину, которая оказалась западней — налетчики стояли к ним, развернувшись боком по обеим сторонам хода стены, не ожидая флангового обстрела. Эльфы были способны держать три стрелы в воздухе, а с такого довольно скромного расстояния они били с умопомрачительной четкостью. К природному чутью предводителя эльфов добавились знания по баллистике, и результат был ошеломляющим. Несколько залпов, и под ногами у Хелдора, идущего впереди, вместо вражеского боеспособного отряда оказались тела, утыканные стрелами. Продвигаться отряду дальше, пришлось, перешагивая через них. Некоторые из атакующих были еще живы и хватали идущих по стене за ноги, не то пытаясь остановить, не то прося о помощи. Хелдор услышал шум под стенами — то как ноги в сапогах стучали по ступенькам...

- Этим уродам мало! - Рявкнул он — отталкивайте лестницы! Быстрее! Быстрее! Крисс, труби в рог, пусть присылают сюда свежий отряд!

Отборная сотня Хелдора мгновенно рассредоточилась у лестниц. Если конструкция оружия позволяла, то они спихивали лестницы от стен, если нет — то просто кололи и рубили лезущих по ним.

Хелдор, не скрываясь, занял позицию у одной из лестниц, занеся полекс для удара. Первая же голова, показавшаяся над парапетом, была проломлена чудовищным ударом. Следующий противник не заставил себя долго ждать, он показался еще до того, как Хелдор успел замахнуться вновь. Его остановила Флера, нанеся точный укол в горло. Командир пикинеров мельком выглянул из-за зубцов — следующий «гость» все еще топтался внизу. Не теряя времени, он ткнул перекрестьем лестницу, отрывая ее от кладки, после чего потянул ее вбок. Лестница мигом пропала из его поля зрения, но он услышал деревянный стук. В двух метрах от себя рявкнул Ивви:

- Сюда, быстрее! - они с Фионой отбивали приступ, в то время, как одна лестница зацепилась за другую.

- Толкай! Или.... Дайте мне... Подайте мне чертов топор! - засуетился сотник.

Вторая лестница беспомощно сползла в сторону, едва Фиона навылет пронзила еще одного налетчика. Хелдор отметил, что у этой волны нападавших не было тяжелых доспехов — планировалось, что их задачей будет быстро подавить очаги сопротивления, оставшиеся после имперской пехоты, после чего их целью стали бы санитары, раненые, и отступающие. Как подло — и вместе с тем опрометчиво.

Пыл нападающих поубавился, на куртину поднялся свежий отряд дружинников, усиленный ополчением и теми, кто отступил к основанию стены. Их вел Рейнар — или просто, как его за глаза называли — Зануда.

- Эй, Хелдор — чуть гнусаво крикнул тот. Майсфельд пошел на выручку Карви, а ваша задача ударить им в тыл.

- Теперь вы здесь?

- Ты чрезвычайно догадлив.

- Я бы тебе сейчас... - раздраженно сказал командир пикинеров.

- Остынь, я же так со всеми разговариваю. – Вдруг неожиданно признался Рейнар - Ступайте, мы ваши тылы прикроем. Сейчас сюда подтянется Корнуэль, и тогда эти засранцы дадут деру — самоуверенно сказал тот, поигрывая тетивой на луке.

- Пф... - Буркнул Хелдор — эй, отряд, за мной! Тут стоит Зануда, он с моего тыла глаз не сведет! – командир глумливо громыхнул латной юбкой.

Дружный смех немного разрядил напряжение и похоронил под собой брань, которой Рейнар провожал Хелдора.

Пройдя куртину, Хелдор взобрался на башню, где располагался мангонель, чтобы осмотреть надвратную башню и прилежащие к ней постройки.

На сторожевой башне была настоящая бойня -защитники не просто убиты — тут была настоящая расправа — озверевшие наемники пообрубали руки раненым, хотя в этом не было никакой необходимости. Было видно, что многие умерли не от мгновенных ударов, а от сильнейшего кровотечения. С одной из башен защитникам удалось улизнуть в последний момент – мангонель был поврежден, но никого из инженеров рядом не было.

- Кажется, мое послание до вас не дошло. Хелдор посмотрел на надвратную башню — она было почти пуста, лишь пара десятков наемников стояли у входа в соседнюю, стоя к его отряду спинами.

Под ногами у него раздавался топот — его бойцы строились, чтобы быстро ворваться на открытую площадку и рассредоточиться по ней - боком, плечом к плечу, с пиками и алебардами наготове. Он словно не только видел это — он чувствовал напряжение своих воинов, все их мысли были о новой, жестокой схватке.

Хелдор поморщился. Представив, как он спускается по лестнице, расталкивая бойцов, вставая на законное свое место. Или дать приказ атаковать, но не идти в первых рядах, подставляя под удары своих товарищей? исключено.

Командир пикинеров сделал то, что даже сам от себя не ожидал — он прыгнул с почти трехметровой высоты прямо на площадку над воротами. Гася энергию удара, он перекатился по деревянному настилу, оказавшись прямо возле наемников. Можно было сразу угодить под чей-либо удар, но приземлиться с такой высоты на ноги могло дорого ему обойтись. Едва-едва наемники разворачивались, доселе полагая, что посади них не осталось ни одного противника, как Хелдор начал почти вслепую крест-накрест хлестать противников полексом. Короткие мечи, которыми наудачу наносили удары, не причиняли ему вреда, у его ног корчилось немало выведенных из строя противников.

Его воины высыпали на надвратную башню, довершая разгром, и вскоре наемникам не осталось ничего, кроме как втянуться внутрь башни. Сейчас весь уцелевший штурмовой отряд имперцев оказался отрезан от внешнего мира в этой башне — Карви и Мансфельд пытались теперь отбить нижнюю площадку, но те, воспользовавшись заминкой дружинников, вполне сносно там закрепились. С другой стороны, их прижали пикинеры, нанося удары прямо в полумрак башни — но их оружие было малоподходящим для того, чтобы выкурить противника из башни. Лучники и арбалетчики были почти бесполезны — наемники пользовались щитами погибших дружинников или обломками мантилетов, ну а поджечь башню и выкурить их оттуда тоже возможным не представлялось — а то что предлагал Фэм в качестве подвода дыма в башню было очень трудоемким — потому как сейчас имперцы были настоящим бельмом на глазу, и связывали руки защитникам — каким то образом, с кондоттой стальных медведей нужно было расправиться как можно скорее — и сейчас для этого сюда стянулись одни из лучших воинов Арн-Дейла. В противном случае, они окажутся в скованном положении, когда к стенам подойдет вторая волна атакующих.

Хелдор бросился в проход, оставляя за своей спиной немногих противников, с которыми разбирались его товарищи. Он прорвался в следующую дверь, на открытую площадку, где перед ним возник ландскнехт, вооруженный лишь коротким мечом, но тот ловко поймал оружие Хелдора на кольцо, прикрывающее пальцы и кисть, после чего, перехватив инициативу, что есть сил пнул Хелдора. Командир пикинеров отлетел назад. Над ним навис имперский наемник со спокойным, непроницаемым лицом. Он спокойно стоял на месте, с мечом наготове — словно специально ожидая, чтобы тот поднялся.

Сильные руки рывком подняли Хелдора на ноги.

- Аккуратнее с ним — шепнул Халдык — командир Стальных Медведей.

- Тот что...

- Ага, гнали с полтыщи человек наших до самых ворот.

Наконец, голос подал командир кондотты:

-Эй, Hauptmann? Kampf... Бой... Ты... Я.

- Мне легче приказать застрелить тебя, и перешагнуть через твой труп.

- Нет, Hauptmann. Ты драться. Не сделать так.

- Хелдор, он тяне...

- Я знаю, но он мог бы прикончить меня, когда я упал. – Обреченно покачал головой Хелдор- К бою,Гауптман.

- Zu Kampf! - рявкнул имперец, выйдя из узкого прохода.

Хелдор сделал замах, но вместе с ним ушел в сторону, целясь в бок — наемнику. Тот не ожидал, что Хелдор так быстро учится на своих ошибках. Не без труда командир Медведей увернулся так, чтобы по набедреннику звякнуло ратовище полекса. Тут же он одной рукой схватился за древко, сокращая дистанцию и замахиваясь. Командир пикинеров отскочил назад, дергая древко на себя. Угол топора чиркнул по запястью противника, которое было не очень надежно прикрыто латной перчаткой - на ней не было массивной краги, как у Хелдора. Наемнику пришлось отпустить древко, но он не прекратил атаки. Вместо того, чтобы отступить назад, командир, подбадриваемый бойцами, выходившими на площадку, резко сократил дистанцию и что есть сил двинул противника подтоком. Меч опустился на плечо Хелдора нижней третью, не принеся вреда. Поединщики друг друга стоили — наемник мгновенно зажал подток Хелдора, рывком обезоружив его и ударив левой рукой наотмашь — не сколько чтобы нанести вред, сколько для ошеломления противника.

Не растерявшись, Хелдор, сблизившись еще больше, ударил наемника головой — клюв его хундсгугеля рассек противнику бровь. Тот машинально дернулся рукой к неопасной, но болезненной ране, и Хелдор добавил тому в ухо латной перчаткой, оглушая его и сбивая с головы открытый шлем. Он сполз набок, и наемник потянул за ремешок, чтобы тот не придушил его.

Пользуясь заминкой, Хелдор потянулся к мечу, но имперец с неожиданной прытью, даже не успев толком выпрямиться, бросился Хелдору под ноги, роняя его наземь. Сверкнул кинжал, и оказавшийся на Хелдоре недруг ударил им, навалившись всем телом, в глазницу — однако конструкция, хоть для имперцев устаревшая, спасла Хелдора от увечья или даже смерти. Не дожидаясь второго удара, Хелдор выхватил свой кинжал — как он и привык, левой рукой, что для врага было неожиданностью. Он подставил свое предплечье в стальном наруче под вражеский замах, попутно чиркнув противника по щеке.

Командир пикинеров, вывернувшись из столь шаткого положения, рванул вверх, поднимаясь с крепостной кладки, а потом положил противника на лопатки, как ему не раз показывал Халдык.

- Das reicht! Lösegeld! – загомонили наемники – их командир, к чести сказать, пощады не ждал, хрипя и пытаясь встать. - Мы забрать командира и уйти! За река уйти!

Не дав Хелдору ни мгновения на раздумья, свистнул над головой Хелдора наконечник переточенного вужа, который вонзился точно в глаз поверженному.

- У нас здесь штурм, а не турнир! – Свирепо выкрикнула Флера, выдергивая оружие.

Издав скорбный не то рык, не то стон, на площадку высыпали наемники, желавшие отомстить за своего командира. Ивви успел скомандовать перестроение, прежде чем те могли застать их врасплох. Хелдору пришлось подниматься с земли прямо в водовороте сражения, неловко слезая с убитого командира Стальных Медведей. Сражение сдвинулось в сторону от него, примерно к середине площадки. Сотня Арн-Дейлцев, сплотившись, дала отпор наемникам, держа их на расстоянии и буквально выдергивая из боя раненых или оглушенных. Одним из них оказался Конрад — шлем его выдержал, но он упал, поникнув, в мгновении от смертельного, добивающего удара. Строй Арн-Дейлцев вдруг неожиданно продвинулся вперед, и обреченный воин оказался в безопасности.

Едва Хелдор нашарил полекс, как перед ним возник огромный, выше двух метров, детина. Он занес над ним двуручный меч – окровавленный, выщербленный, и все что оставалось Хелдору — подставить древко под удар. Халдык оказался далеко, в этот раз он его не спасет. Неожиданно рядом возник Крисс, который бесстрашно подскочил к самому настоящему, по сравнению с ним, великану, ткнув его в подмышку. Наемник, взбешенный этим ударом, отмахнулся от него массивной рукоятью, после чего паренек впечатался в парапет, беспомощно сползая вниз. После этого громила, забыв о Хелдоре, подскочил к Криссу, резко подняв и опустив меч.

Тонкий юношеский вскрик казался страшным и противоестественным, Хелдору показалось, что ему на мгновение заложило от него уши. Командир пикинеров опоздал лишь на волосок - полекс тут же вонзился в открытую спину высоченного наемника, после чего Хелдор вонзил шип в шею уже упавшего ему под ноги противнику.

Немногие наемники отступили в башню, потерпев поражение. Внизу, почувствовав слабину, на них насели остальные дружиники. Хелдор, окончательно оставив командование Ивви, склонился над своим адъютантом.

- Крисс... Сейчас, подожди... - командир сорвал перчатку с руки — она была туго забинтована. Удар меча почти отрубил Криссу руку, попутно сломав ключицу, и теперь зловеще белела под разорванным кольчужным полотном. Единственный шанс — заклинание, что так долго и болезненно он подготавливал.

Торопясь, он, не снимая повязки, громко прочел заклинание Восстановления. Тусклый свет на мгновение вспыхнул между ними... Но все закончилось тем, что едва зажившие ранки на руке Хелдора открылись и пропитали бинт кровью — так она и выступила — криво и издевательски пародируя знаки, нанесенные по коже.

Крисс лежал, едва дыша, жизнь покидала его.

- Я... Я не смогу Крисс... Я думал... Думал что...

- Командир — пытался улыбнуться Крисс - это был мой выбор - я же обещал… Что буду с тобой до последнего… До последнего вздоха. А теперь… Теперь меня ждет Чертог?

Бледное, серьезное лицо паренька вдруг придало Хелдору сил.

- Обязательно. Такому храброму воину.

- Там все, как вы обещали? Битвы… Пиры… Девы?

- Девы там все с исключительно крутым нравом – едва заметно шмыгнул носом Хелдор – придется подсуетиться.

- Очень больно… скорее бы…

- Я покажу тебе дорогу.-С этими словами Хелдор протянул умирающему руку.

Крисс обнаружил себя на крутом обрыве. Под ногами плыли бледные, серые тени, в которых едва угадывались человеческие черты.

- Командир… Вы??? Вы и есть?

- Твой путь лежит через этих тварей. Проложи дорогу, и врата откроются прямо перед тобой.

- Но... Этот обрыв...

- Всего лишь обрыв — скрестив руки на груди, сказал его командир, оказавшийся древним полузабытым богом. - Криссу казалось, что тот стал выше ростом, а взгляд, вперенный в одну точку, стал тверже. - Ты не убоялся смерти, защищая командира — и теперь боишься сделать шаг со скалы?

- Нет, не боюсь.

- Я направлю твою руку — и в этот час тебе равных не будет.

- Хелдор! Хелдор! Очнись! - Флера отчаянно трясла Хелдора, склонившегося на погибшим вестовым.

- Он придет в себя, успокойся — начал Ивви, он что-то пытался сотворить, но надорвался. Бывает.

- Он придет в себя. - Дайте ему немного времени. – Фиона со смешанными чувствами рассматривала его изуродованную руку.

- Оттащите его от стены, нечего тут торчать – поторопил остальных Ивви – сейчас опять попрут, надо подготовиться. Эх… Бедный мальчишка – Сотник, прикусив губу, посмотрел на растерзанного паренька. Переупрямил Хелдора, себе на беду.

Дружинники подавляли последние очаги сопротивления в башне, бойцы Хелдора заблокировали проходы, не оставляя ни одному из находившихся в той бойне наемнику уйти.

- Уф, вот так... Эй...Эй! - Ивви , который помогал нести Хелдора под руки, резко отпустил его, тыча пальцем за спины остальных воинов, начавших собираться вокруг бессознательного Хелдора. Сотник словно лишился дара речи.

- Что?

- Крисс, он...

Все повернули головы в сторону парапета... И погибшего паренька там не было.

- Он... Он...

- Свалился с парапета – тревожно ответил Трубадур - я сам прослежу, чтобы он не остался там лежать…

- Нет, Крисс... Встал и пошел... Он ВСТАЛ И ШАГНУЛ С БАШНИ. -Ивви заколотило — он встал и шагнул вниз — с трудом подбирая слова, пробормотал побледневший сотник.

- Ивви, то есть, господин сотник - начал издалека Трубадур - у вас все в порядке? Может… Нужен отдых? Прилечь?

- Ивви не почудилось — вдруг буркнул орк, свесившийся вниз. Смотрите.

Тут же, забыв о Хелдоре, все стоявшие поблизости столпились у парапета, только что не толкаясь. Бойцы Хелдора резко изменились в лице — переглядываясь в испуге.

Атакующие не сразу заметили небольшое, тщедушное тельце, сорвавшееся со стены – но вдруг оно конвульсивно дернулось… Вставая с земли…

Это был молодой паренек, почти мальчик — лицо его было смертельно бледным, одна рука сжимала короткий меч, вторая была почти отрублена, и держалась, в основном, на рукаве кольчуги. Болтая ей и неловко дергаясь, подволакивая ногу, мальчик пошел вперед. А когда попавшемуся на его пути рейдеру начисто отрубили голову — началась паника. Чего бы это ни было — но оно быстро и проворно убивало.

Среди атакующих было немало храбрецов, пытавшимися сразиться ни с чем иным, как с порождением магии — но всех их ждала смерть — короткий меч, сжимаемый худой ручонкой, не прорубал доспехи - но вминал, как сырую глину, убивая и калеча.

Многим хватило его бездонных черных глаз, в которых мерцали красные сполохи. Атакующих, изможденных тяжелых штурмом, охватил ужас, и они стали поспешно отступать. Увидев это, гномы и тяжелая пехота Стюрангарда, равно как и остатки наемников, тоже отступили — хоть и не в пример более организованно, чем рейдеры в центре. В конце концов, и готовые к штурму свежие силы отошли к лагерю, даже не успев вступить в бой. Пользуясь этим, Густав впервые повел рыцарей с оруженосцами и улан в атаку -довершая разгром. Кавалерия гнала неприятеля до тех пор, пока в пределах видимости не появилось крылатых гусар, выполняя прямой приказ Майсфельда избегать боя с ними.

Оживший мальчик пропал, и его не смогли найти сразу после сражения — может, он исчез по истечении заклятья, или его стоптали лошадьми Арн-дейлцев, или он был где-то поблизости, заваленных телами наступающих. Важным было одно — тяжелейший штурм был отбит, и несмотря на горечь по убитым в бою — это, все-таки, была победа.

Чуть стемнело, как, рискуя стать целью равно как часовых, так и мародеров, едва заметная фигура в темном плаще пробиралась по полю боя. Быстро ориентируясь в полной темноте, некто осматривал тела павших, кого-то разыскивая. Найдя то, что искал, Хелдор обессиленно упал на колени перед телом молодого паренька.

Странное, напугавшее атакующих посмертие, окончательно высосало из него все соки — Крисс выглядел, так, словно полумифические вампиры испили его крови. Кольчуга, что была впору, висела на нем мешком, глаза запали, через лицо пролегли морщины, а волосы стали седыми.

- Теперь надо проводить и то, что осталось от тебя, Крисс. Это все, что я могу еще для тебя сделать. И как теперь смотреть мне в глаза твой матери…

Подхватив на руки почти невесомое тело паренька, он отнес его на заранее присмотренный пятачок, где был приготовлен хворост и немного масла.

Подготовив тело к погребению, Хелдор зажег на руке небольшой огонек, после чего тот быстро занялся.

- Я хотел было выяснить… Что это за колдовство. И увидел с его порождением тебя – услышал Хелдор за спиной знакомый голос.

- Это был мой адъютант, Бакх.

- Так ты теперь колдун? – бывший брат по оружию, чуть прихрамывая, встал рядом с Хелдором. Он стоял спокойно, сложив руки на груди, не спеша браться за оружие и не ожидая от противника удара.

- Знаю пару фокусов.

- Поднимать мертвых – пара фокусов?

- Колдовство тут ни при чем.

- Гм… - Поежился Бакх – ври дальше. То речные духи, то орки, то еще какая дрянь… Никто не хочет полагаться на добрую сталь.

Помолчали.

- Хелдор…Я не знаю, на кой хрен ты это сделал, но… Я признателен, что ты оставил меня в живых. Не скажу, что моя судьба совсем уж завидна, но погибнуть в этом штурме, отвлекая на себя внимание от имперцев… Вот еще.

- Я прикончу тебя сам. Когда сочту нужным.

Бакх хрипло рассмеялся:

-Ты и раньше был наглым, но теперь… Однако… И все же… Жаль этого мальчишку. И что на стене забыл?

- Ты был готов зарезать мальчишку втрое него младше, чтобы добиться своего? Забыл?

- Ну… Нас загнали в угол… И я ж припугнуть хотел… - Бакх, сам себе удивляясь, вдруг стал оправдываться - Я… Да, я часто рублю с плеча. Я так Ревера и повесил… За то же, за что вы и поцапались.

-Неужели? Когда тебя беспокоило, что пытается поиметь каждую девицу на своем пути?

- Это…. Мешало делу.

- Вот именно – Хелдор все еще сидел на корточках, потирая руки и глядя на небольшой погребальный костер.

- Слушай, раз уж ты не перерезал мне глотку. - продолжил Бакх - Дружеское предложение. Валите из города. Собирай наших, кто жив, и айда в нашу ватагу. Я не хочу долго служить Теодорику – как будет случай, подадимся в Пустоши. Начнем все заново. Даже кого хочешь прихвати из города, ну друзей там, девку какую… Это шанс -и для нас, и для вас.

- Предпочитаю дать шанс городу.

- Нет, боюсь… камнеметы гномов теперь заговорят вовсю, Хелдор. А если они соберут требушет – то он ударит так, что сложит ваши ворота, как карточный домик. Я эти машины, знаешь ли, видал у гномов… Нихера хорошего вас не ждет.

- Ты еще не понял, Бакх? Не понял, что произошло сегодня?

- М… Это была проба вас на зуб, не обольщайся – первый бой за вами, но…

- Подумай, Бакх, о том, почему этот мальчик сражался с вами уже павшим.Ты давно звал Хуунре?

- Еще не хватало. Бабкины сказки. Сила, скорость, напор – вот что нас ведет. А не древний божок.

- Древний божок, Бакх… На стороне этого города. И мальчика направляла его рука.

- Да не может…

- Лучше не дожидаясь нас, Бакх, собирай своих дружков и проваливай в Пустошь – ответил Хелдор, уходя – пока тебя и остатки твоих воинов не намотало на крепостные стены…

Бакх не удостоил его ответом. Помолчав немного, он заспешил обратно к лагерю.

Глава 12

Вечером дел на береговой линии почти не убавилось — а Рена заменить было некому, теперь только одному ему было под силу разобраться в происходящем там бардаке. Однако же, это было вполне объяснимо — в дела других командиров он тоже не смог бы вникнуть, настолько минувший штурм все изменил и перевернул.

Северяне просто так не оставят столь обидное поражение -тем более здесь оставались их товарищи. Кроме работ по восстановлению оборонительных линий приходилось внимательно следить за тем, что происходило в лагере через реку от них. К всеобщему облегчению, там было довольно спокойно.

Ближе к рассвету, что в такое время года значило, что Рен весьма припозднился, он еще раз обошел караулы, распорядился, чтобы везде были бочки со смолой: на случай поспешного отхода. Он понимал, что вечно удерживать береговую линию им не удастся — да, северяне получили сильный удар и по самолюбию, и по живой силе, но воины Теодорика и Свена вполне могли сделать плоты, или даже навести переправу — в конце концов, у морских разбойников на кораблях теперь места было довольно много, и они без труда смогли бы взять на борт десант — из тех же рейдеров.

К Адель было идти поздновато — она наверняка уже спала, не хотелось ее пугать посреди ночи, стуча в дверь или, того хуже, влезая в окно.

Припомнив, что на верхней площадке башни осталось его одеяло, он решил сходить за ним, или, быть может, прямо там, на досках, и растянуться. На свежем воздухе ему было спать далеко не в первой.

Пленников условиями особо не баловали- спали на каких-то обрывках, под навесом из парусины- большего и не заслужили. Спали вповалку тут же, путы были чуть ослаблены. Двое часовых их сторожили – меняли их как можно чаще.

Рен, обойдя навес, подошел к часовым с вопросом:

- А где девушка, северянка, отправили в госпиталь? Сильно все же огрели?

- Нет, ваше благородие.

- А, могли на допрос забрать - тут же сообразил Рен.

- Кхм... Нет....Экхм...- Часовой масляно улыбнулся.

- Ты что это ухмыляешься? Я тебя серьезно спрашиваю.

- А я, вашбродие, серьезно отвечаю — нет.

- Так где она?

- Эм, в башне. Где вы сегодня были.

- И какого она там делает?

- А то ты не понимаешь, командир — панибратским тоном выговорил часовой. – Как моя смена кончится, я туда сам схожу, скажу точнее — глаза ополченца блеснули в темноте.

В этот момент из башни донесся истошный, полный ярости девичий вопль, и Рен, ни секунды не думая, залепил гулкую затрещину часовому и побежал к бревенчатому строению. За ним, разбуженные звуком удара, заерзали вымотавшиеся пленники.

Он толкнул дверь плечом, и все находящиеся на первом этаже башни на мгновение замерли. На счастье, девушка еще сопротивлялась — не то ее привели сюда недавно, не то ярость придала ей сил, чтобы в столь тесном помещении защищаться от четырех ополченцев и их грязных ручищ. Однако, судя по рожам вояк, те никуда не спешили и вовсю решили позабавиться — предварительно напугав свою жертву до полусмерти.

Девушка полусидела, полулежала, забившись в угол, с гневом и вызовом смотря на своих мучителей. Одежду с нее уже целиком сорвали, она едва-едва могла прикрыться какими-то лохмотьями, которые напоминали шерстяную рубаху. Вокруг были прочие обрывки одежды, лежащие вперемешку с рогожами и скатками, на которых пленницу и пытались разложить. Судя по всклоченным волосам, ссадинам и обнаженной груди, которая судорожно вздымалась и опускалась, силы ее были на исходе.

- Какого х... Что здесь происходит? - не стесняясь в выражениях, спросил Рен.

- О, командир — не растерявшись, слово взял один из арбалетчиков, который был с ним на башне... Тот самый, который взводил ему оружие для стрельбы... - Мы только начали, но вы как раз вовремя.

- Вовремя?!

- О, вы отлично сегодня постреляли этих дикарей с севера, и тоже хотите расслабиться.

Рен молчал, тупо уставившись на говорящего, кулаки сжались, едва ли не до хруста. Ополченец понял это по-своему:

- Вы проходите, не стесняйтесь, первый приз вам, а мы так сказать, подмогнем, а то брыкливая больно! - остальные трое мерзко загоготали.

- Вы знаете — другой его товарищ нагло запустил руки под обрывки рубахи, вопреки протестам и отчаянному сопротивлению пленницы, - будет вам потеха сегодня. А ну братцы, держу эту дрянь, командир первый пойдет.

С шутками и прибаутками ополченцы схватили девушку за руки и за ноги, срывая с нее остатки одежды.

Рен поверить не мог своим глазах — меньше чем полдня назад этот ублюдок размазывал сопли и слезы по лицу, испугавшись противников и пораженный смертью друга. И сейчас этот узкоплечий юноша, которому было от силы весен шестнадцать, нагло и жадно шарил руками между бедер у пленницы, желая с ней развлечься, и при том считая это совершенно нормальным.

Тайный лучник действовал по наитию — он сделал шаг вперед, пнув ногой того, кто хватал ее за ноги. Тот растянулся на полу, хватаясь за кадык, пытаясь отдышаться. Второго, сидящего рядом, он ухватил за ворот стеганки, дернул вверх, и, взявшись подживающей рукой еще и за ремень, отправил его в недолгий — в аккурат до противоположной стены, полет.

Пленница, обретя нежданного спасителя, из последних сил впилась обломанными ногтями в лицо заводиле. Рен ухватил того за волосы, ногти оставили на его лице глубокие борозды, и мощным ударом своротил ему нос – четвертый, не дожидаясь расправы, сиганул в открытую дверь, да и был таков.

Закончив наводить порядок, Рен ровным голосом произнес:

- Радуйтесь, что я на вас набрел. Если бы сюда решил прогуляться Хелдор, то после увиденного заставил бы вас задницами пики полировать - причем, публично — чтоб ваша родня видела, каких мразей они воспитали.

Вздохнув, он обратился к пленнице:

- Ты ведь понимаешь, что я говорю?

Та, с некоторым опозданием, кивнула.

- Собирай все вещи, пошли наверх, будешь спать наверху — Рен показал пальцем на лестницу.

Побитые ополченцы, сдавленно ругаясь, вышли на улицу. Девушка, прижавшись к стене, испуганно посмотрела на Рена.

- Я … сплю... с тобой... Вместе?

Рен в сердцах плюнул на пол.

- Не со мной, а сама по себе. На держи - Рен отдал ей свой плащ. Та, вспомнив, что была абсолютно голой, накинула его на себя и, придерживая материю, собрала то, что осталось от ее одежды.

Стрелок, прихватив масляный фонарь, полез наверх, а северянка за ним следом. На верхней площадке никого не было, здесь дежурить, судя по всему, должна была побитая им троица.

Низкая жаровня едва тлела, Рен почти наощупь расшевелил ее, после чего докинул поленьев. Было достаточно светло, но холодно. Внизу, однако, девушка точно бы не уснула.

Рен постелил рогожу, широкое одеяло, которое ему всучила Адель.

- Ложись.

- А ты?

- Ты... Ты ведь сейчас допросишься! - не скрыв раздражения, выпалил тот. Что за порядки у вас.

Та послушно улеглась, а Рен прикрыл ее второй половиной одеяла. Та, наконец, поняв последнюю фразу, заерзала и снова обратилась к нему.

- Ты спас меня от этих.. этих voldtektsmenn. Но я пленница, значит не свободная. Я твоя рабыня, thrall, как у нас принято.

Рен, уселся рядом, машинально осматривая шишку у нее на лбу.

- Спи, скоро утро — сказал тот, не желая вступать в спор с ней.

- Но ты хотя бы... Симпатичный. И добрый.

- Завтра Адель осмотрит тебя. Ты могла еще и простудиться.

- Твоя жена?

- А? Нет, не жена…

- Значит, Адель тоже твоя thrall?

Рен издал звук, похожий не то на шум из кузнечных мехов, не то на стон — и ничего не ответил, пытаясь устроиться поудобнее у бревенчатой стены.

- Я Аслейф.

- Рен... - буркнул лучник, копошась у себя в сумке.

Сквозь дрему пленница наблюдала, как Рен разложил перед собой остатки ее одежды, достал иглу вместе с суровыми белесыми нитками, и принялся за починку. Глаз он так сегодня и не сомкнул.

Теодорика и Свена быстро осведомили, что несмотря на большие потери основная задача была выполнена — оба мангонеля были уничтожены, и их ремонт займет немало времени, да и многие инженерных дел мастера были истреблены. Дождавшись окончания негласного перемирия, во время которого и осаждающие, и защитники занимались сжиганием павших — естественно, не приближаясь друг к другу ближе, чем на полет стрелы, гномы и стюрангардцы продолжили приготовления. Вероятность того, что второй лобовой штурм будет успешен, была невелика, а потому в дело вновь вступили камнеметы гномов.

Машин выкатили полтора десятка — все, что уцелели после неудачной попытки выдвинуть камнеметы на позицию. Расчеты прикрывали мантелеты, и против баллист это было достаточной защитой.

Фэм мог ругаться сколько угодно — но стрелы их уцелевших орудий были практически бесполезны. Под их обстрелом лишь время от времени меняли осадные щиты, посему главный инженер отдал приказ прекратить— снарядов было не так много, как хотелось, а для новых щитов у осаждающих был целый лес.

На попытку дворянского ополчения сделать вылазку, из лагеря тут же показались гусары — и воинам под командованием Густава не осталось ничего, кроме как бессильно бранясь отойти назад.

Орудия, наконец, были заряжены, выверены, и первый залп обрушился в сторону защитников Арн-Дейла.

Обстрел продолжался даже ночью, и защитники не в силах были им помешать. На ночь гусары отправлялись в лагерь со своего дежурства, после чего всю ночь рейдеры и гномы жгли костры вокруг орудий, не оставляя шансов лазутчикам. Уверенные в своей безнаказанности, осаждающие наладили добычу камня прямо в карьере, который верой и правдой доселе служил Арн-Дейлцам. Прямо из карьера их отправляли в сторону города — калибровкой гномы себя не утруждали, в ресурсах они ограничены не были, да и орудий было полтора десятка. Камни частенько попадали в стены, но то, что строилось не один год - нельзя уничтожить в одночасье. Некоторые камни перелетали через стены, разрушая дома. Прежде, чем кто-то мог пострадать, обитатели домов близ стен перебрались поглубже в город — дальше, к счастью, снаряды улететь не могли. Завсегдатаи трактира «Под Бревном» - в основном дружинники, помогли всему заведению перебраться вглубь города. Осада осадой, готовить там стали куда как скромнее, но вот погреться в бадьях и пропустить кружечку всем еще хотелось, так что легендарное заведение вполне себе держалось на плаву.

На стенах оставались только немногие часовые, остальные отряды, находились в городе или в своих расположениях — но всегда были начеку. Однако, было ясно, что теперь их не станут атаковать прежде, чем рухнет хоть сколь-нибудь значимый кусок стены.

Это было делом времени, но люди уже, кажется, перестали обращать внимание на доносящийся то и дело от стен город — забот тоже хватало.

Однако, необходимо было срочно что-то придумать. Атакующих все еще было немало, и на улицах города их было бы удержать непросто.

Хелдор после случившегося в тот же вечер пробрался – нет, скорее прошел, потому как мало кто его мог в тот момент остановить, в погреба графа, там сгреб несколько бутылей крепкого вина и заперся у себя в комнате.

Прошел вечер, ночь, затем весь следующий день – иные думали, что он будет в своей комнате, выть, кричать, клясть судьбу – но он молча и по-черному пил.

Разбудил его шум, ну а еще нещадно хотелось пить. Превозмогая пульсирующую боль, он резко вскочил с кровати, осматриваясь. В своей комнате. Уже неплохо. Осмотрел себя — уснул в нижней рубахе и подштанниках, значит. Оглядел кровать. Еще и один. Слава богам.

- Мы охраняли вашу честь не смыкая глаз. – услышал он знакомый голос.

- Всякий осмелившийся был выдворен Халдыком, гауптман.

Хелдор обернулся на голос, полный яда, увидев Флеру, вошедшую в комнату. За ней прошел внутрь и Трубадур.

-То есть? - не сообразил командир пикинеров.

- К тебе хотела зайти Альда - Клаттер сказал, что, вроде как, пособолезновать, но знаем мы таких. - Означенный дружинник в это время молча подал для Хелдора рассол в деревянной кружке. - но она — продолжила воительница, пока тот пил, - едва увидев меня, сказала, что зайдет попозже... И куда-то очень сильно заспешила.

- Ты напугала ее- сказал Хелдор, надеясь, что это будет выглядеть обвиняюще, но наткнулся на раздраженный взгляд Флеры.

- Может, Вам еще начать сюда баб из борделя приводить, гауптман. Или надо было пустить к вам Евик. Мне кажется, она хотела проникнуть к вам со встречным визитом, но тоже сбежала, увидев, что у ваших дверей часовой.

- Да какой я нахрен гауптман? – Рявкнул Хелдор так, что у него запульсировало в висках.

- Да вот как-то… Привязалось, благодаря тому имперцу.

-Альда… - проговорил Хелдор, прислушиваясь к шуму в голове, - может и правда хотела поговорить со мной…

- Кто-то не хотел ее к себе пускать даже на выстрел из лука – холодно сказала Флера – потому как если бы не твои друзья – ваша, командир, голова, до сих бы торчала где-нибудь на столичной площади. Такая потемневшая, сморщенная, и с выклеванными глазами - Клаттер, удивленно глядя на Флеру, буркнул, что принесет завтрак, и поспешил исчезнуть.

Когда он пропал из виду, Хелдор спокойно заметил:

- Ты ведешь себя... Неправильно.

- Я не отчитываю Вас перед всеми, попрошу заметить. Ну… Трубадур уже вроде как свой – чуть смущенно сказала Флера - Если Вы хотите навести тут субординацию, начиная с меня — что ж, я отправлюсь на исправительные работы, или можете повелеть мне всыпать плетей.

- Об этом и не было речи, но...

- Вы запутались, командир. – оборвала его девушка. - Я знаю, что с Альдой у вас что-то может что-то наладиться, но... сейчас не подходящее время. Просто боюсь, что вы, отдавшись воле чувств... Подставите от остальных.

- И ты хочешь сказать, это единственная причина, по которой ты столь болезненно реагируешь на Альду?

- Да... Разумеется – Поспешно ответила Флера. - Кое-кто правда хотел Вас видеть, и встреча с ним была бы полезна, но… Сначала думаю стоит привести себя в порядок.

- И кто же это?

- Одо, капеллан.

- Я не планировал исповедоваться.

- Приходите себя. - она подошла к двери, после этого, опершись о косяк, она чуть повернула голову – Мы все будем скучать по Криссу, и Вы больше всех, но… Дальше придется держать себя в руках - Флера, кивнув на опорожненные бутыли, вышла в коридор, оставив дверь открытой. Хелдору стало не по себе. Из раздумий его вырвал Клаттер, притащивший поднос с едой.

Поставив завтрак на столик, он собрался тихонько выйти. Хелдор так и замер перед снедью в растерянности.

- Командир? – Обернулся пикинер – все хорошо? Мутит?

- Еще вчера делил завтрак с Криссом - виновато сказал Хелдор – а теперь, проклятье, все лишения осознаешь в таких вот мелочах. Трубадур закрыл дверь, пододвинул поднос к командиру:

- Ну, жрать меня второй раз просить никогда не приходится - после чего принялся за часть офицерской трапезы, жизнеутверждающе чавкая и травя байки о том, как они с парнями в детстве воровали незрелые яблоки и совсем еще зеленые сливы из сада местного дворянина. Хелдор, увлеченный повествованием, позволил себе слабую улыбку, после чего между ними завязался непринужденный разговор.

Плечо Рена было туго перебинтовано, но теперь почти не ныло. Адель говорила, что через пару дней он сможет наконец-таки взяться за лук. По своему любимому оружию, которое чародейка хранила у себя дома, он, что ни говори, истосковался. Разобравшись с насущными делами, он почти два дня отдыхал здесь, в тепле, а за охраной береговой линии обещал присмотреть Варро, тем более что в основном там располагались бойцы ополчения. О происшествии с неудавшимися насильниками он сообщать не стал, пожалуй, его наказание было более чем достаточным.

Тайный лучник с ухмылкой вспоминал, как Аслейф с ним шла до дома магессы — одежду то ее зашил добротно, однако смотрелась его поделка так, словно у девушки одежда была сшита из лоскутного одеяла, из-за чего она то и дело ловила негодующие взгляды.

Адель восприняла девушку настороженно — вид пошатывающегося от недосыпа Рена и молодой девушки с ним, вид которой из-за одежды и всклокоченных волос наводил на некоторые подозрения. Стрелок рассказал своей подруге, в какой ситуации та едва не оказалась, и она без вопросов пустила ее внутрь. Выслушав ее путаные объяснения про плен и трэллей она, пожав плечами, предложила ей помогать по дому своей служанке Фальке.

- Кажется, Фалька и без нее справляется – через какое-то время многозначительно произнес Рен, когда они оставили девушку на попечении служанки.

- Ну а что с ней делать – вздохнула Адель – со своими историями про плен и треллей всю голову мне заморочила.

- У них в этом плане... Очень странно. Есть просто рабы, купленные за золото и серебро. Есть…Трелли. Пленники, но при этом и гости. Она полагает, что ей просто через какое-то время предложат вернуться домой.

- Отправила бы хоть сейчас домой, клянусь, но как она вообще в бою оказалась? У них вроде женщины могут воевать исключительно в их северных легендах и исключительно на конях о восьми ногах...

- Не совсем так... - В открытую дверь вошла Аслейф — белокурые волосы были завязаны в косу, все мелкие ранки и ссадины на руках и лице были тщательно обработаны. В рубахе, юбке и переднике ее и вовсе было не узнать. - У нас женщины воевать могут. Если защищать дом. — продолжила она, вытирая руки полотенцем и садясь на стул, отодвинутый в угол. – Могут даже ходить в поход, но для клана это... удар по его чести. Значит мало мужчин, клан слабый.

- Ну так, и...

- Я дочь избранного ярла — предвосхитила Аслейф вопрос чародейки. – Меня он отослал в… Город, где мы виделись с Реном, чтобы я там обучилась новому ремеслу и по возможности нашла жениха, однако же… Скорее всего, он просто отослал меня с глаз долой – с грустью договорила та. Будь я в родном клане, это было бы возможно, но... не в этих землях. И вот, я отправилась в поход наравне со всеми, когда корабли пошли вверх по течению.

- Как там, после нашего визита? - осторожно спросил Рен.

- Мы едва собрали три корабля – посетовала девушка – со всех кланов. Взяли даже юнцов, ну и я пошла, благо дротики швыряю метко и сильно. Но если ярл увидит, что его дочь сражается, как мужчина… - Аслейф испуганно вздрогнула -Когда он подходил, я прятала лицо... Он меня не признает при всех… а может даже убить, давая так остальным знать, что отрекается от меня.

- Это очень жестоко.

- У нас в особо студеные зимы девочек отводят в лес на съедение волкам -как бы между прочим сказала пленница, а у Рена от этого спокойного тона волосы зашевелились на затылке. - Так что еще хорошо, что он меня просто отослал от себя подальше - Девушка спрятала лицо, тихо всхлипнув. - поэтому тут, у вас, мне безопаснее, чем в собственном войске...

Рен украдкой глянул на Адель, та едва заметно кивнула:

- Ты можешь остаться. Сколько хочешь. Как все кончится – земля тут богатая, мы найдем тебе деревеньку подобротнее – а там и мужа…

- Это… лучше, чем у нас, на островах. Спасибо, А... Адель. Вы не пожалеете о том, что я служу вам.

- Те, кого мы взяли в плен, в конце лета, из налетчиков – отправлены на все четыре стороны. Но насколько я знаю, они осели по деревням. Приняли их там с охотой – ремеслам, покуда у нас трудились, тоже научились – обнадеживающе добавил Рен. Ну и в дозорах и ополчении с них толку будет поболе.

В этот момент в дверь постучали.

- Я открою — поспешила сообщить Аслейф - радуясь тому, что может быть полезной, и опрометью бросилась вниз по лестнице.

Вскоре послышались громкие шаги, и в комнату вошел паренек в черно-синей накидке — один из адъютантов...Жаль, что это был не Крисс.

- Господин Рен.... Госпожа Адель, удачно, что вы оба здесь, мне меньше... уф... Бегать. Майсфельд собирает совет, и он просил гильдию Магов предоставить... представителя от них.

- Давно такого не было — удивилась Адель.

- Я даже догадываюсь, о чем Майсфельд спросит.

- Угу, смогу ли послать на камнеметы грозу с неба. - фыркнула та лучнику в ответ. - Впрочем, у меня есть кое-что более.... Реальное. - Адель решительно встала с места- ладно, идем прямо сейчас — жди меня с вестовым внизу, я кое-что возьму в лаборатории.

- Ого, интригует. А разве ваш магистр не смог бы... Уничтожить камнеметы молнией или шаром огня. – удивленно спросил посыльный.

- Если и сможет, то тут же и преставится. - Адель вздохнула — он сильно сдал в последнее время, и может даже не понять, что от него хотят, если явится на совет. Я пойду сама, и не с пустыми руками. - с этими словами она отперла замок, войдя в небольшую комнату.

Рен вместе с вестовым спустился вниз, оставшись ждать у двери. Молодой парень переминался с ноги на ногу — то ли что-то его смутило, то ли он очень спешил проводить их в Цитадель.

- Как Хелдор? - неожиданно начал лучник разговор.

- Он... Эм... Ну то есть командир... Оклемался немного. А почему вы спрашиваете?! - Испуганно он переспросил.

- Успокойся, просто я не видел его довольно давно. Ты же меня помнишь?

- Вы лучник, притом хороший. Я еще помню, как вы появились прямо перед построением, и у Вас сапог не было.

- У тебя неплохая память.

- Так же сказали, когда меня сдали в школу при храме, грамоте учиться.

- А как тут оказался? Местечко при жрецах явно потеплее.

- Меня — парень гордо выпрямился — завербовали в дружину. - Это обстоятельство, судя по всему, очень ему льстило.

- Много было желающих?

- Взяли всех, но некоторые сбежали, поняли, что это не так весело. Мальчишки... - снисходительно пожал тот плечами.

Рен прикрыл рот рукой, стараясь не рассмеяться.

- Ну что ж, а ты смотрю, неплохо освоился.

- Да, можно и так сказать...

На втором этаже что-то грохнуло, Рен хотел было броситься внутрь и узнать, что произошло. Ставни в этот момент распахнулись, из окна высунулась перепачканная сажей, но белоснежно улыбающаяся Адель.

- Да, получилось! Сейчас понесем Майсфельду подарочек! Только эм... подождите еще капельку... мне надо переодеться и умыться.

Лучник и вестовой скорбно вздохнули в унисон, обратив взоры на оживленную улицу.

- Как тебя...

- Каин.

- Сыграем в кости, Каин?

Адель было непривычно находиться в подобной компании – помнится, она и на празднике у десятка вояк несколько робела, а тут сидели те люди, на решениях которых держалась вся оборона. Бремя ответственности давило на каждого из них, но сильнее всех изменился Фэм – когда-то балагурящий и развязный, он сидел напряженно, уперев взгляд в одну точку. Он сам не заметил, как плюхнулся в кресло маркграфа, войдя внутрь, но никто не осмеливался ему об этом сообщить. Черные волнистые были в каменной крошке, даже на усах была пыль, глаза были красные от недосыпа. В его образе странно сочетались загнанный непосильным трудом работник, вкалывавший на каменоломне, и полководец, проигравший сражение. То, что камнеметы сейчас безнаказанно долбили стену, он считал следствием своих ошибок — ни больше, ни меньше. В глаза еще бросался Альберт – в бою ему прилетело сильнее всех. Из всех боевых командиров, исключая Рена, у него были наименее надежные доспехи — такое количество открытых мест могло сыграть с ним злую шутку, если бы, например, тот громила, сломавший ему нос, ударил бы лезвием, а не древком. Майсфельд до того, как перейти к основному вопросу, сообщил, что Кварт лично подгоняет под него новый доспех, снятый с имперца.

Что ни говори, одно дело подавлять противника своей стремительностью, ведя в бой пограничную стражу — и совсем другое — удерживать крепостную стену, еще и командуя сотнями людей.

Наконец, выждав какое-то время, Майсфельд взял слово:

- Вы все знаете, зачем мы собрались, ситуация хоть еще и не вышла из-под контроля... Но она со временем нас погубит. Запас снарядов у гномов почти неисчерпаем, а орудия находятся от нас вне досягаемости. Я полагаю, что... Что ждать нельзя, нужно готовиться к вылазке.

- Часовые говорили о высоких балках, которые везли поближе к катапультам. – немного гнусавя из-за повязки, сказал Альберт. – Хотят собрать что-то еще.

-Это требушет. Его собирались доставить сюда.

- Откуда эти сведения, Хелдор? – переспросил граф.

Не дав командиру пикинеров ответить, встрепенулся Фэм:

- Если его сделают как надо… а гномы сделают… То он сможет метать булыжники даже в центр города.

- Дежурство вокруг орудий круглосуточное, я не уверен, что... - начал было Варро.

- Выждем момента, и рыцари ударят - каких бы жертв это ни стоило, но... мы больше не можем ждать — решительно отрезал Густав.

- Даже если вы приблизитесь к орудиям, точто вы с ними сделаете? - встрял в разговор Хелдор.

- В смысле, что?

- Ну рыцари, допустим, снесут заслон рейдеров, каким то чудом разминутся с гусарами и... ну... Вы порубите мечами катапульты?

- Мы можем взять топоры и палицы, Хелдор - резко ответил командир дворянского ополчения — нам не обязательно идти в бой с мечами.

- Хелдор прав — согласился Карви — катапульты выглядят крепкими, их надо сжечь, и такая возможность, пожалуй, может быть только у пехоты.

Кварт поспешил возразить:

- И тащить с собой хворост, масло.... – А лучше вообще смолы.

- Кому-то придется, боюсь, на это пойти... - Решительно отозвался Хелдор.Хоть какой-то шанс уцелеть после столкновения с гусарами есть только у нас. Пики дадут нам преимущество в защите. Мы могли поджечь катапульты, а потом пикинеры из ополчения смогут прикрыть наш обход... Если будет кому отходить.

- Мне тяжело это признавать, но Хелдор прав. Идти придется им.

- Рыцари пойдут тоже, мы постараемся их прикрыть... а за их пиками если что мы... мы.... - Лицо Густава покраснело, но он все же признал очевидное — мы сможем укрыться от гусар... - Оруженосец, сгорая от стыда, рухнул обратно в кресло.

- В таком случае ополчение с пиками будет ждать у ворот, по сигналу Хелдора мы выдвинемся в бой. - Я сам их поведу — твердо решил Варро.

- Хорошие стрелки смогут проредить всадников до сближения – предложил Корнуэль - эти стрелки мы, если что - смутился эльф, не так поняв воцарившееся молчание.

- Этого... - Майсфельд положил руку на плечо Карви, собравшегося что-то сказать, - может быть достаточно. Атаковать лучше на заре... Лучше уже завтра, время на подготовку есть — равно как и на отдых бойцам.

- Почему на заре, Ваше Светлость?

- Рейдеры и гномы скорее всего будут... не готовы к массированной атаке пикинеров – вы же знаете, предутренняя смена самая тяжелая, а прежде чем гусары, спящие в своих шатрах, соберутся ударить, пикинеры, как минимум, могут успеть закрепиться. Они — Майсфельд указал в сторону отдаленного грохота, - настолько обнаглели, что катапульты у них расположены почти в пятистах шагах от лагеря. При должной сноровке мы сможем отступить прежде, чем к вам подойдут основные силы... Итак, завтра...

- Ваша Светлость... - Вмешалась Адель — скажите, зачем вы пригласили меня?

- А... Ну... Мы увлеклись, госпожа чародейка, привыкли, так сказать, своим умом. Кхм. Есть какие-то другие варианты?

- Ваш план безупречен, я бы оскорбила всех присутствующих, подвергая его сомнению. Но у меня есть кое-что, чего сделает этот план многим более... Выполнимым.

Адель аккуратно поставила на стол плотно запечатанный кувшин.

- Странная штука... а где фитиль, или еще что-то, что могло бы — недоуменно воззрился Фэм на сосуд.

Чародейка со вздохом сказала:

- Я до самой утренней зари буду делать еще полтора десятка таких горшков, и мне не хотелось бы разбивать этот, но... Я приглашаю господ пройти на ристалище. А если вы предоставите мишень, то... Вы поймете, что брать масло и дрова вам с собой совершенно ни к чему.

На базарной площади стало намного меньше продавцов и покупателей. Однако же, патрули были усилены, чтобы не допустить того, чтобы кто-то вдруг занялся мародерством. Самым верным способом избежать подобного исхода было занять чем-то всех жителей города: когда человек работает и получает за это пищу или монеты намного предпочтительнее, чем оставлять его наедине с назревающей опасностью.Люди охотно брались за любую работу, а заняться было чем.

Хелдор уже второй раз отправлялся в храм, построенный в честь Верховного Отца – службы внутри не было, но люди стояли перед храмом небольшими группами или поодиночке, молчаливо молясь. Хелдор, лавируя между ними, прошел внутрь. Глаза довольно быстро привыкли к свету свечей и сумраку. Командир пикинеров оставил меч у входа и сел на лавку, ожидая.

- Рад, что нашли время для того, чтобы облегчить свою душу.

- Грешно капеллану издеваться – вяло огрызнулся Хелдор.

- Для того, чтобы утопить горе в вине, тоже необходимо время.

Одо встал перед Хелдором. Поверх черной одежды на нём был луженый доспех гусара – каждая клепка была выполнена в виде креста, а на грудных пластинах виднелись образа святых.

-Поздравляю с обновкой, капеллан, вы ее заслужили.

-Гм… - Одо пропустил колкость мимо ушей – было известно, что ни в поле, ни во время штурма ему еще не приходилось браться за булаву. – как чувствуете себя?

- Перейдем к сути. Дел невпроворот.

-Я насчет того, чем закончился штурм. Люди распространяют слухи…

- Что я некромант?

- К общему нашему счастью – нет. Иначе нам бы всем не поздоровилось. Их не любят и боятся даже те, кто еще не поверили в Верховного.

- Их давно никто не видел.

- Хвала Верховному, что так.

- Ну так… И что известно жителям и защитникам?

- Архистратиг Михаил встал на защиту города, выбрав для этого вашего погибшего адъютанта. В черный час он укрыл город от напасти и… Далее, далее… Я, стыдно сказать, забыл, что сегодня говорил на проповеди – виновато улыбнулся Одо.

- Хуунре направил его руку… - Возразил Хелдор.

- У нас опять возникает непреодолимый теологический спор, в процессе которого в лучшем случае каждый останется при своем мнении. В худшем мы можем переругаться, но это совершенно ни к чему.

- Ладно, для чего тогда вообще меня ты позвал?

- Я не звал тебя. Я хотел тебя навестить и укрепить свой дух. Но зачем-то ты явился сам, не так ли?

Хелдор немного помолчал:

- Здесь… Спокойно. – Честно он признался. – Но это построили люди. По своим собственным представлениям о том, как это должно выглядеть.

- Мы возвращаемся к тому, что люди должны во что-то верить – в трудный час. Просто… Хочу напомнить тебе.

- Ваш бог, к сожалению, являет себя лишь тогда, когда ему угодно – Хелдор встал со скамьи – Не буду других разочаровывать. Но ответь мне на один вопрос – почему Верховный не вступился за ополчение там, пока наемники резали их, как волки овец?

- Грех гордыни, Хелдор. Думаю, он их наказал. Как родитель иногда карает своих чад.

- За что же тогда покарал он Крисса?

- Ну… - Одо развел руками – ты же сказал, что он был в руках Хуунре – с него и спроси.

Хелдор тихо и горько рассмеялся:

- Не уверен, что ты был мясником. Слишком хорошо подвешен у тебя язык.

- Я лишь знаю и верю в то, что говорю – скромно ответил капеллан.

- Допустим. Если веришь – отправляйся завтра с ополчением. Если они тебе так верят и любят твоего бога – твое место не здесь, а на поле брани.

- Вот теперь пристыдил меня ты, Хелдор. И вправду – пусть жрецы успокаивают перепуганных старух. Я понесу Его слово крепкой рукой и тяжелой булавой.

- Вот это я понимаю – кивнул Хелдор. – мне пора.

Одо, кивнув, замолчал, после чего замер у образа со Святым Себастьяном. Хелдор, сделал по храму круг почета, словно здороваясь с каждым изображенным у алтарей и, бросая последний взгляд на изображение святого с головой пса, удалился. Молитвы молитвами, но завтра его отряд ждало тяжелейшее испытание.

Заморозки ночью становились все крепче и крепче. За ночь иней выступил даже на решетке, перекрывающей вход в проем ворот. Хелдор шел вдоль колонны своих бойцов, которые выстроились прямо перед воротами. Меха с подогретым вином гуляли по рядам Арн-Дейлцев — каждому по глотку, чтобы согреться — рука должна быть точной. Вверх поднимались облачка пара — некоторые из бойцов отчаянно зевали, зябко подрагивая, но, в целом, выглядели достаточно бодрыми.

За отрядом Хелдора бесшумно выстроились эльфы, вдоль хода стены Варро выстраивал бойцов ополчения с пиками и арбалетами. Пики в их руках заметно подрагивали, и они с завистью смотрели на дружинников, которые выглядели спокойно и уверенно. Их дрожь унимал Одо, пришедший к месту сбора- его вкрадчивый, спокойный голос лился рекой, заставляя людей дышать глубже и смотреть прямо перед собой, а не испуганно стрелять глазами из стороны в сторону.

Позади бойцов с пиками стучали подковами о мостовую кони - Густав вел в бой дворян и латников, к которым присоединились уланы из городской стражи.

За приготовлениями у стены наблюдал Майсфельд — на сердце было необычайно тяжело. Он перевел взор на поле — камнеметы стихли, только саперы старательно таскали к ним камни- похоже, работали они без перерыва.

Над лесом, холодное и безучастное, вставало солнце. Небесному светилу было конечно же, все равно...

Маркграф вновь склонился над парапетом. Хелдор, придерживая забрало и глядя вверх, обратив взор на своего сюзерена. Граф — коротко кивнул Хелдору, после чего сказал что-то еще вполголоса. Щедро смазанный накануне механизм тихо поднял решетку.

Хелдор махнул рукой, увлекая первые шеренги за собой. Никаких речей на сей раз не было — двигаться нужно как можно более тихо, чтобы враг принял их за наваждение.

Шесть сотен бойцов в черно-синих накидках и налатниках развернули строгий, с четко-очерченным фронтом строй на позиции противников. Эльфы выстроились за ними, с луками наготове.

Всадники разворачивали свои порядки по левую руку от пикинеров. Знамя за спиной Хелдора бесшумно наклонилось вперед – давая команду двигаться.

Охранение у камнеметов повскакивало со своих мест, кто-то шарил оружие, кто-то сонно тер глаза, а кто-то таращился на них в полнейшем изумлении.

- Вперед! Четче шаг! – Рявкнул Хелдор, и его команда разошлась по цепочке. Теперь топот сотен ног буквально втаптывал остатки мужества противника в грязь. – Они обречены, потому что сюда пришли МЫ!

Сердце все быстрее разгоняло кровь по венам и артериям, а нерастраченная ярость рвалась наружу. Пусть сюда на место этих несчастных сбежится хоть половина войска противника – они будут драться так свирепо, чтобы каждый гном и стюрангардец, дрожа у костра, вспоминал о том, что пикинеры многих из них забрали сегодня с собой.

На позиции сонных, ничего не понимающих противников обрушились стрелы — не очень частые — но без продыху. Корнуэль взял на вооружение тот маневр, что Хелдор пересказал ему, и теперь лесные стрелки выпускали стрелы почти не замедляя шага.

Недруги поднимали щиты, укрываясь отстрел, сержанты наводили подобие порядка в своих отрядах. Оказывается, у камнеметов охрана была довольно многочисленной, но как же жалко выглядели они, объятые страхом.

Хелдор, судорожно втянул воздух, захлопнул забрало. Кто-то позади него хлопнул лицевой пластиной чуть посильнее — и стопор встал на свое место. Конечно же, это была Флера. Она опустила пику вниз, ее наконечник теперь маячил где-то у правого плеча командира.

Пики с гудением взрезали воздух, и словно стая хищных птиц обрушилась на рейдеров и гномов — против Арн-Дейлцев в тот час сражаться было бесполезно, словно причудливый стальной лес ожил, чтобы лично покарать захватчиков. Строй пикинеров, даже не дрогнув, перешагнул через заслон, а окровавленные наконечники подрагивали в их руках, ища новую жертву...

В лагере противника началось движение, но отрядов, готовых отправиться в бой с храбрецами, видно не было. Верховые в это время под командованием Густава без всякой жалости истребили каменщиков, и теперь азартно охотились за теми, кто бежал от отряда Хелдора. Они покрыли себя позором, разменяв свою честь на несколько мгновений жизни.

- Доставайте кувшины! Осторожно! Не разбейте, если жизнь дорога.

Странная черная, тягучая жидкость, что называли «кровью земли». Раньше, вроде бы, ее могли добывать в болотах, но секрет был утерян. Говорят, обитую изнутри железом бочку обнаружили здесь же, когда занимали город — никто из давнишних мародеров на нее не позарился - слишком тяжелая, а по ценности сомнительная. Орден магов берег это вещество, помня о его разрушительных свойствах, и, по словам Адель, его пытались синтезировать из самых неожиданных ингредиентов, но все было тщетно.

Никому, кроме чародейки, не было ясно, что эта черная жижа разительно отличается от всего того, что они пытались поджигать, охлаждать и перегонять, так что единственная от нее польза была лишь в том, чтобы использовать по назначению.

- Десять.... Пятнадцать шагов назад! Сохранять строй! Вы- указал он на тех, кто достал из котомок горшки — кидайте в камнеметы... Осторожнее! Не доверяю я этой дряни.

Полтора десятка бойцов — преимущественно стрелки, чье снаряжение было легче, чем у прочих, распределили между собой цели. Глиняные горшки с треском лопались, черная жижа густо стекала по катапультам, пропитывая собой деревянные детали.

- Отлично, теперь... ах тыж сука! К нам гости! Вы... Да кто ж, мать вашу еще! Вернуться в строй! Живо!

Гусары, похожие издалека на белоснежных перелетных птиц, строились лавиной, готовые вот-вот пойти на них рысью, а там уже сорваться в галоп. За ними пристраивались их верные боевые слуги.

Хелдор, выхватил меч из ножен, повторяя давно заученные слова. Много сил не требовалось, на каждую катапульту, облитую черной жижей, было достаточно всего одной искры.

Прошло меньше одной минуты, а все орудия уже стремительно разгорались. Спасти их не представлялось возможным — было ясно, что командование осаждающих совершило серьезный просчет, полагая, что Арн-Дейлцы останутся за городскими стенами, ожидая, когда на них пойдут штурмом.

Все что им оставалось теперь — поквитаться с теми сорвиголовами, которые вышли из ворот и в считанные минуты опрокинули охранение осадных машин, да, может быть, собрать часть металлических деталей, что можно будет вновь пустить в дело.

Лошади гусар были храбры и обучены, и то, как они несколько дней назад помогли своим хозяевам вырваться из окружения, говорило само за себя.

- Отряд! Двадцать шагов назад! Выполнять!

Сержанты переместились в тыл, координируя отход назад. По ту сторону от вовсю разбушевавшегося пламени стал строиться крупный отряд рейдеров. Еще немного и они выдвинутся вперед перед гусарами. Их натиск придется отразить.

- Тридцать шагов назад! Выполнять!

В этот момент конница Арн-Дейлцев стала перестраиваться за баталией Хелдора.

- Вестовой! Кто вестовой? - закричал Хелдор, пытаясь перекричать топот копыт и лязг железа.- Вестовой!

- Ваше благородие? - на его зов отозвался один из всадников.

- Запроси арбалетчиков от Варро, пикинеры пусть будут начеку.

- Будет сделано. -улан умчался в сторону города.

- Хелдор? - Густав приблизился к командиру пикинеров. Тот был в безупречно подогнанных доспехах своего предшественника, на левой руке был туго пристегнут небольшой треугольный щит, а в руке он сжимал массивный топор. Да, пожалуй, таким можно было превратить камнемет в кучу дров, он не зря бахвалился.

- Да?

- Что делаем дальше?

- Не будем поворачиваться спиной, встретим этот отряд. Выгадайте момент и ударьте, когда они сблизятся с нами.

- Отличная мысль, сделаем.

- Густав?

- Да, Ваше благородие?

- Осторожнее с гусарами, не подставьтесь под них.

- Спасибо , смиряя гордость, ответил оруженосец. -Мы успеем уйти из-под удара.

Вскоре рейдеры приблизились, чуть замешкавшись перед горящими орудиями. Они стали обходить их, восстанавливая строй.

Арбалетчики подоспели как нельзя вовремя – они так спешили на выручку, что умудрились запыхаться. Опрометчиво — хоть и похвально. Их вел Рен — в руках он, счастливый донельзя, держал лук – когда вскинул его, руки его подрагивали, не то с непривычки, не то от волнения.

- Стрелки, вторая шеренга! - крикнул Хелдор, походя пожимая руку своему другу - Ядвига, командуй!

Лучница быстро оценила обстановку в момент перестроения:

- Готовься! Дуга два пальца! Бей!

Эльфы поддержали залп, и стрелы нанесли серьезный урон налетчикам, не успевшим перестроиться. Их поддержали арбалетчики.

Перешагивая через раненых и подбадривая себя криками, налетчики они смогли продолжить наступление. Их численность была велика, и они свято верили, что вслед за ними выстраиваются остальные отряды, готовые завершить начатое.

- Заряжай! Прямая наводка! Ждать! - распорядилась Ядвига.

- К обороне! Щиты и алебарды во фланг! - отдал приказ Хелдор. Эта шваль - лишь смазка для наших пик, стойте крепко!

- А ну, подходи!

- Не боись, ща погреем! - кричали наперебой бойцы, потрясая оружием.

- Третья шеренга, товсь! - Что есть сил, рявкнул Ивви, давая вестовому отмашку продублировать сигнал рожком.

Налетчики, оказавшись в тридцати шагах от противника, вместо того, чтобы продолжить планомерное наступление, выставив щиты, решили с налета ворваться в строй, как они обычно и делали. С небольшим запозданием стрелы эльфов ударили по тылам рейдеров, после чего задние ряды, боясь второго залпа, укрылись за щитами. Стрелки дружинников разрядили арбалеты в упор — атакующих буквально отбросило назад.

- Третья шеренга вперед! - улучив момент, крикнул Ивви.

Не давая рейдерам, у которых перед носом сбрило половину первой шеренги, опомниться, вся баталия качнулась вперед, слаженно выдавливая противника. Когда они утвердились на своей новой позиции, на растерявшихся рейдеров навалились с флангов бойцы со щитами и алебардами, ведомые Хелдором и Халдыком.

Вскоре численное преимущество рейдеров сошло на нет — еще минута, и некоторые из них начали показывать спины. В этот раз слаженный удар пикинеров и стрелков заменил долгое затяжное сражение в обороне с неизбежными в таком случае потерями.

Отряд Хелдора в тот момент безраздельно доминировал на поле боя, поэтому раненым в их рядах сразу оказывали помощь, а надежные доспехи и преимущественно длиннодревковое оружие практически исключали вероятность того, что кого-то из этих отважных бойцов сразят наповал.

Командир пикинеров, к стыду своему, вновь утратил возможность командования, сражаясь как простой ратник в самого гуще боя. Халдык не отходил от него ни на шаг и там, где были эти двое, налетчики Теодорика могли только бессильно отступать.

Вскоре лишь немногие разрозненные отряды пытались им сопротивляться, но бой подходил к своему завершению.

Запоздало Хелдор понял свою ошибку — увидел он пущенные арбалетчиками и эльфами стрелы, как ему сначала подумалось, в никуда, а потом он услышал топот и конское ржание — лавина гусар, преодолевая догорающее препятствие, сорвались в галоп.

По простоте своей командир пикинеров полагал, что гусары развернутся для удара во фланг или проведут еще какой-то сложный маневр, за время которого они успели бы среагировать на атаку знаменитых наемников. Хелдор не учел, что к рейдерам своего нанимателя теплых чувств они не питали, а с точки зрения исхода боя сотня уцелевших, но окруженных рейдеров была все равно что сотней мертвецов, не более того. Выставив длиннющие копья, гусары ударили точно в гущу сражения. Раздался треск, гвалт, крики, гусары, сломав пики, пронеслись мимо смешавшихся шеренг под командованием Ивви и Хелдора, где их остановил резерв, который смог сохранить строй.

Хелдор оказался в гуще этой страшной мясорубки, пытаясь встать. Ребра сдавило от удара, уши заложило, в голове стоял звон. Халдык уже успел подняться — на него грудью налетел конь, но орк успел воткнуть в него обе сабли, после чего его отбросило в сторону. Орк стащил с Хелдора рослого налетчика, навалившегося прямо на него. У того в спине застрял обломок пики, а на обескровленном лице не было ничего, кроме удивления. Пережившие атаку дружинники спешно поднимались, не собираясь оставаться в долгу перед гусарами.

Резерв шел вперед под счет Фионы и Статли, тесня кавалеристов. Они отмахивались он пик неестественно длинными и узкими мечами-кончарами, поднимали лошадей на дыбы, пытаясь прорваться вперед, но тщетно. Ивви и Хелдор быстро собрали бойцов вокруг себя и теперь обступали противника слева и справа. Это, похоже, был один из немногих случаев, когда кто-смог остановить атаковавших в лоб гусар. Отчасти Арн-Дейлцев спасла нетерпеливость наемников — они решили броситься в бой, не дожидаясь, когда бойцы Хелдора закончат с налетчиками.

По гусарам стали прицельно бить стрелки - а некоторые и вовсе просто били по коням, и кавалеристы, нанося уколы кончарами и понукая коней бить копытами зазевавшихся дружинников, прорвались из окружения. За гусарами пыталась увязаться бойцы Густава, завершившие фланговый обход, но было поздно — наемники ускакали прочь, чтобы дать лошадям отдых и взять из обоза облегченные пятиметровые копья для новой атаки, ну а панзерказаки тоже не были дураками меряться с ними силами в ближнем бою.

Многие бойцы, охая, возвращались в строй, держась за ребра и отбитые бока. Кому-то повезло меньше — почти пять десятков Арн-Дейлцев лежали недвижимо - некоторым из них удар пришелся в бок или спину — те, кому не повезло оказаться ближе всех к гусарам. Почти столько же в ближайшее время не смогли бы продолжить бой, хоть доспехи и спасли их от смерти.

-Хелдор? -Густав, усталый и расстроенный тем, что они не смогли сесть гусарам на хвост, обратился к капитану.

- Да?

- Мы возьмем раненых и убитых на лошадей, и в город. Катапульты вы сожгли, надо отходить, тут делать нечего.

- Да, что уж тут торчать, - сложив руки на груди согласился Халдык.

- Нужно поторопиться, пока не... - о боги — Ивви поддерживал голову алебардиста, изо рта которого лилась кровь... ей он только что и захлебнулся — кавалерийская пика пробила пластины бригантины и, судя по всему, пробила легкое.- пока она не вернулись с повторным визитом — наконец, выговорил сотник, закрыв погибшему глаза.

Капитан смотрел то на застывшего дружинника, то на Ивви, который в тот момент не знал куда деть трясущиеся, липкие от крови руки. Рядом, раскачиваясь, сидел на корточках один из щитоносцев — кончар выколол ему глаз, и будь дружинник не столь проворен -был бы уже мертв.

Едва Хелдор собрался кивнуть, давая свое молчаливое согласие на отступление, как вдруг ему показалось, что крыло ворона застило ему взор, и он провалился в темноту.

Бой шел уже в городе, все новые и новые отряды штурмующих входили в город. Штурмовые отряды наемников пресекали очаги сопротивления — оставляя хлещущие кровью просеки в рядах защитников — их не волновало, кто стоял у них на пути — остатки дружины, ополченцы — да и женщин и отроков, взявших в руки оружие, они не щадили.

- Здесь! Стоим здесь! - запыхавшись, скомандовал Хелдор. Измятое забрало беспрестанно хлопало, только мешая, и он зло сорвал его с петли, отбросив в сторону.

Горстка пикинеров и алебардистов перегруппировалась на рыночной площади. У Цитадели уже было черным черно от врагов — не прорваться. За их спинами, улучив момент, перезаряжались арбалетчики — он уже не мог вспомнить, кто был из дружины, кто из ополчения, кто-то, быть может, был среди них из стражников - стрелки были одинаково усталыми и ободранными. Рен, взявший над ними командование, выглядел немногим лучше.

Они были здесь островком спокойствия — люди бежали со всех ног от имперских головорезов. Их было не так много, но действовали они очень жестко, агрессивно — а там, где не поспевали они, поспевали воины Свена и Теодорика. - Лишь немногие, видя спокойно стоявших бойцов Хелдора, становились с ними в один строй, предпочитая бой позорному бегству.

Когда поток отступающих сошел на нет, он обнаружил, что улица почти опустела — преследователей не было.

-Ждать! -рявкнул Хелдор — Быть начеку!

В этот момент в зареве загорающихся домов показались белоснежные перья... Гусары. Они строились плотно, стремя к стремени. В одной шеренге их было не меньше десятка — насколько позволяла улица. За ними выстраивались еще и еще... Больше сотни... Быть может, даже все полторы сотни. Они избежали всех кровавых штурмов и вылазок, которые защитники устраивали так часто, сколько могли. И вот они здесь. Сохранили силы для решающего удара.

Кони сорвались в галоп, колокольчики на уздечках легкомысленно звенели, копья опустились горизонтально... Они были почти в два раза длиннее их пехотных пик.

- Стоять насмерть, Арн-Дейлцы! Так долго, сколько сможете! - Хелдор как мог подбадривал воинов, но предательские мысли лезли в голову — для чего им стоять тут и держаться из последних сил? Был ли еще в этом смысл?

Построение кавалеристов тараном влетело в их строй. Трещали пики, ржали кони, падали наземь гусары, падали, давясь кровью, защитники города. Строй был взрезан пополам — тем, кто остался в живых уже никак было не совладать с противником.

Хелдор, как заведенный, рубил и колол полексом, не замечая ран, которые во множестве наносили кончары гусар в сочленения его доспехов.

Наемники спешились, принявшись за уцелевших, и были они искусны не только в таранном ударе — в своих леопардовых шкурах и с крыльями на спинах они были похожи на диковинных зверей, рвущих все и вся на части.

Он видел, как Ивви и Фиона, встав спина к спине, отражали удары гротескно длинных мечей, видел, как Халдык, пропустив смертельный удар в горло, продолжал сражаться из последних сил, и его могучие легкие тщетно пытались достать воздуха для того, чтобы этот могучий воин мог сражаться еще хоть одно мгновение.

Рен пытался остановить бегущих со всех ног стрелков и, зазевавшись, пропустил подлый и точных удар чуть выше поясницы. Один из ополченцев, бросив пику, раскачивался из стороны в сторону:

- Ангелы... Это ангелы... Они наказали нас... Наказали за наши грехи.

Флера тщетно пыталась оттащить его подальше, но ее грубо, пинком отшвырнули в сторону. после этого без всякой жалости один из гусар пронзил обезумевшего от страха и горя парня.

Хелдор ударил противника точно под назатыльник, пробиваясь к Флере и помогая ей встать. В этот момент на помощь гусарам подоспели наемники, и вся торговая площадь в мгновение ока заполнилась яркими, кричащими одеждами, так, словно на площади, как в мирные времена, начался праздник.

Сопротивление было сломлено. Доспехи продлили жизнь Хелдора, но лишь для того, чтобы он, сотрясаясь в рыданиях, ползал на коленях по опустевшей площади, закрывая глаза тем, кто сражался рядом с ним до конца...

Хелдор вырвался из кошмара, вдруг снизошедшего на него. Растерянность сменилась решимостью, глаза, словно пытаясь удержать в нем клокочущую ярость, сдвинулись в две узкие щелки.

Пикинеры уже перестраивались, готовясь так же, колонной вернуться в город.

Перед глазами снова встала разгромленная рыночная площадь, залитая остывающими лужами крови....

- СТОЯ-ЯЯЯЯЯЯТЬ! СТОЯЯЯЯЯТЬ!!!! РАЗВЕРНУТЬ СТРОЙ! - закричал он с таким диким надрывом, который от него никто еще не слышал. Проходящему мимо Клаттеру он это, как вышло, прокричал прямо в ухо, и тот, испуганный, присел на корточки, сжимая голову руками.

- Командир? - почти хором обратились к нему вопросом сотники, оказывавшиеся тут как тут. Вид у них был озабоченный.

- Мы... Ммыы... - Капитан все еще не мог прийти в себя, а горло от такого резкого вопля саднило. - Мы должны встретить гусар сейчас... Иначе.

- Иначе? - стараясь помочь Хелдору не потерять нить повествования, уточнил Халдык.

- Иначе нас ждет смерть... Да, с запозданием, но смерть.

Бойцы прекратили перестроение, возбужденно гомоня. Конница уже въезжала в ворота, везя с собой раненых и павших. Собираясь с силами, Хелдор стянул с головы шлем, осматриваясь вокруг. Бойцы, сжимая в руках оружие, были готовы выслушать своего командира.

- Вы все видели, как гусары старательно избегают открытого боя, стараясь наносить быстрые, точные и болезненные удары. Сегодня они решили, что быстро отправят нас в историю — да не на тех напоролись. Их бойцы не бессмертны – и сейчас их богато украшенные доспехи не спасли их, а перья хищных птиц, гордо реявшие на ветру, втоптаны в грязь и кровь. И если мы воспользуемся шансом и не покинем сейчас поле битвы – мы сломим их. А если нет — помяните мое слово -эта угроза не пропадет втуне, более полутора сотен лучших имперских всадников будут кружить над нами, словно хищные птицы — и в конце концов ударят тогда, когда это нужно им — когда мы будем изранены, обессилены, сломлены смертями своих товарищей!

Воцарилось молчание. Лишь едва слышно позвякивал металл и скрипели ремешки.

- Где мой рог? Пора подать сигнал, кому следует! Пик много не бывает!

- Вот, ваше благородие — Мишель, алебардист, чуть прихрамывая, подошел ближе и протянул рог, чуть запорошенный ледяной водой пополам с ледяной крошкой. Наверное, ремешок лопнул, слетел с перевязи.

- А выйдут ли они? - с сомнением спросил Жастин — не у каждого есть яйц... кхм … не у всех достанет храбрости — вот так вот, выйти в поле.

- Варро мне обещал, что если я обучу пикинеров, то я смогу на них рассчитывать. Время пришло.

Хелдор подал в сторону города условленный сигнал, дважды коротко и резко подав сигнал.

Ответа не было. Забыв о перестраивающихся в лагере противниках, все смотрели на стены. Прошла лишь минута, но Хелдору они изрядно подпортили нервы — сжатая добела рука была готова, пожалуй, сплющить у сигнального рожка медный мундштук.

Наконец, решетка вновь поднялась, оттуда выдвинулась колонна пикинеров — впереди них угадывалась мощная фигура Варро. Рядом с ним шел капеллан, подбадривая бойцов.

В ответ пропел рог Арн-Дейла — с надвратной башни за ними наблюдал Майсфельд.

- Отряд! Стройся! Выдвигаемся к камнеметам, шагом, марш!

- Вперед! Принимаем бой!!! -вторили ему.

- Не спать! Шире шаг! Шире шаг!

Хелдор, чуть замедлившись, подобрал с земли гусарскую хорувгь. Он развернул сложенное вдвое полотнище. На зеленом фоне был изображен Верховный Отец. На бога-покровителя воинов он похож не был — это был белобородый старец с аскетичными чертами лица — смотрел он строго, испытующе. Хелдор ощутил от чего-то в душе странный укол ревности — какой-то необъяснимый, поднимающийся из самых глубин подсознания. Причину он нашел довольно быстро, и на его лица на мгновение отпечаталась злая ухмылка.

- Да пожалеют те враги, что ищут защиты у тебя, старик. – после этого он нашел в выстраивающихся порядках Одо и, многозначительно хмыкнув, протянул ему трофейное полотнище.

Наконец они приблизились к еще теплым головешкам, оставшихся от камнеметов, куски металла лежали тут и там, а камни, приготовленные для обстрела, были довольно массивными, чтобы...

- У гусар есть их слуги… И есть дворянская конница. На этот хлам гусары могут не полезть, но нам стоит прикрыть фланги… Чем есть. – предложил Ивви

Хелдор посмотрел вдаль, поднеся ладонь ко лбу. - их пока не видно, готовятся. Время есть. - Приготовить укрепления! Балки кладем крест-накрест, живо, живо!

Обугленные рамы и поперечины рубили топорами и алебардами, укладывая между нагретыми жаром валунами. Получалось просто, примитивно — но должно было сработать.

Ополченцев вышло за ворота довольно много. Варро, помахав рукой в латной перчатке арбалетчикам из береговой охраны, коротко кивнул Хелдору, указывая на приведенных с собой бойцов. Лицо у него было довольно мрачным, и он, помявшись, все же решил перекинуться парой слов:

- Я сделал то, что обещал, но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь...

- Вместе мы справимся, Варро, больше некому. Любую другую пехоту они раскатают - а вот нам судьба остановить их сегодня.

Начальник ополчения улыбнулся:

- Мне нравится твоя уверенность, и она тут же передается мне. Я знаю... Ты видишь больше, чем дано обычным людям. Мои люди в твоем распоряжении.

- Хорошо, Варро. Пришли мне своих сотников, я скажу им, что от них требуется.

На слово «сотник» один из бойцов рядом с Варро вздохнул. Лицо его выглядело изуродованным, были видны швы на щеке. Баркли.

- О! - Не удержался Хелдор. Да это у нас тот самый герой левого фланга, не так ли?

Пикинер открыл рот, зло выдал несколько гласных звуков, после чего с досадой плюнул Хелдору под ноги.

- Хорошо, что я не понял, о чем ты. Если бы мог говорить нормально, то языка ты бы лишился конкретно сейчас.

- Ыыыгы! - мрачно ответил Баркли.

- Я надеялся, что его казнят - мы потеряли по его мне много хороших, но слишком горячих парней. - с неподдельной горечью произнес командир пикинеров.

- Это было бы слишком просто — на полном серьезе сказал Варро. - Пусть сражается. Если боги решат прервать его муки совести — то пусть погибнет в бою.

- Что ж, хорошо. По крайней мере, какую-нибудь глупость он больше не сморозит.

Чувствуя испепеляющий взгляд Баркли, Хелдор отвернулся, и только для того, чтобы нос к носу столкнуться с Карви- он вышел в поле сам, да еще и взял с собой сотню парней покрепче, которые, как знал Хелдор, виртуозно владели алебардами.

- Остальные ждут у ворот — виновато сказал Карви. Против конницы остальные сражаться уж точно не обучены, да и нельзя всех сейчас в поле выводить. Но если что — остальные начеку.

- Майсфельд долго ругался? – С понимаем улыбнулся Хелдор.

- Поругается и перестанет. Мое место тут, рядом с тобой.

-Спасибо, Лейтенант, я рад тебя здесь видеть. Стройтесь к ополчению поближе, если они смогут прорваться, то с вами им дело и иметь.

- Будь-сделано — быстро согласился Карви. - Так понимаю, главное удержать первый натиск, а там...

- Мы смогли тут кой-как закрепиться — показал рукой Хелдор — так что строй бойцов, скоро начнется.

В нескольких сотнях шагов от них строились гусары — и не они одни. Было множество всадников в разноцветных пестрых накидках или без оных — отряд рыцарей и оруженосцев тоже желал поквитаться с мужичьем, нанесшим им обидное поражение у ложного брода.

Больше двух сотен гусар, больше или столько же их слуг, а рыцарей с оруженосцами было под пять сотен — если, конечно, в поле вышли все. Все равно что пытаться остановить снежную лавину или штормовую волну, но уходить теперь поздно.

Халдык отвлек Хелдора от размышлений, с грохотом перекатив камень на пару шагов — так, как ему казалось, будет лучше. Утерев пот с лица, он поднял с земли шлем, посмотрев вдаль.

- Много их.

- В самый раз — упрямо ответил Хелдор.

Халдык зацепил за ремешок шлем так, чтобы он висел на поясе.

- Я подсоблю – оставив шлем на месте, он взялся за бубен и искусно выделанную костяную палочку.

- А успеешь?

Халдык внимательно осмотрел кисточку из беличьего хвоста, которая свисала с бубна. После потер ее, перебирая подшерсток, словно там содержался ответ.

- Успею — кивнул он, удовлетворенный осмотром. Говори с людьми, заставь их думать, как ты - это важно — бросил он через плечо, ища подходящую площадку для обряда.

- Что говорить?

- Слушай... - добавил он, уходя.

- Что слушай?

- Бубен слушай.

В рядах противника выдалась заминка, наверняка дворяне устроили очередную свару, споря, кому как атаковать, и кто из них имеет больше прав командовать. Гусары, стоя о тридцати в ряд строго по центру, терпеливо ждали.

Халдык, расставив пошире ноги и глубоко вздохнул, ударив в бубен. Тихий звук разнесся по округе. Затем он ударил еще и еще. Занеся палочку, он замер, прислушиваясь, после чего, что-то решив для себя, повернул инструмент горизонтально и стал мелко-мелко им трясти, крутясь на месте. Вырезанные из косточек фигурки застучали, словно на ветру, хотя сейчас был полный штиль. Мелкая костяная дробь резко прекратилась и он, размахнувшись, ударил о край бубна. Хелдор вздрогнул от этого удара, словно он отдался у него в сердце.

Халдык, мельком глянув на командира, ударил еще раз, теперь уже задержав взгляд, словно настраиваясь на него. Орк кивнул капитану, после чего, закрыв глаза, всецело отдался ритму.

Сердцебиение Хелдора участилось и усилилось, разгоняя кровь по жилам. Сознание прояснилось, в голове всплывали неясные образы, которые стали чуть отчетливей.

Начинается охота.

- Бойцы, в три шеренги становись! Эльфы на фланг, бей по готовности, арбалетчики по команде Ядвиги.

Строй ожил, расширяя фронт, дружинники строились, подбадривая и похлопывая по плечам стушевавшихся было ополченцев. Заскрипели взводимые арбалеты.

Цепью, цепью, никто не должен пройти мимо нас.

Воины замерли, ожидая приказа, Халдык набирал темп, пританцовывая на месте.

Вместе, все вместе.

- Первый ряд — на колено! Второй ряд, от бедра, третий ряд — от плеча! - Выполнять!

Никогда еще строй не выглядел столь монолитно и угрожающе. Всадники у переднего края лагеря пошли шагом, принимая вызов.

Клювы, клыки и когти... клювы, клыки и когти... Неведомые звери несутся во весь опор.

В груди стало больно и холодно, Хелдор съежился, показалось на миг, что сердце остановилось, после чего, гулко ухнув, заходило ходуном так, будто ребра бились о сталь его кирасы.

Рычание, свист и клекот, твари рядом. Покажи, покажи свой оскал. Встреть их, останови их.

Что-то странное показалось Хелдору в вязи движений орка — и озарение снизошло на него. Он стучал по бубну в такт его сердцебиению. В груди разгоралась ярость, требующая выхода!

Хелдора словно бросило в пучину воспоминаний – приглушился скрип металла, потускнел его блеск… Он снова был дикарем. Шея и руки были украшены татуировками, что ныли и зудели, напоминая о себе, ветер холодил обнаженную, покрытую одной лишь синей глиной кожу. В руках у него было костяная дубина. Рядом с ним - такие же, дикие, косматые, свирепые… Все так, как было в начале времен. Звери чувствовали – человек набирает силу. Умеет вырезать и тесать, умеет приручить огонь… Идут убивать.

- Они идут сюда! Они близко! – Хелдора рывком дернуло из тех дремучих времен. - Они хотят убить каждого из нас! Хотят провести разгоряченных коней по нашим изломанным телам! Не позволим! Пики крепче держите, стойте насмерть сейчас, пока полны сил!

- Насмерть! Насмерть! - нестройно кричали ему в ответ.

- Деритесь! Деритесь за тех, кто слева и справа, деритесь за тех, кто придет на наше место! Деритесь за тех, кто сам сражаться не в силах!

- Дааааа! - грохот бубна становился громче, теперь не только глаза Хелдора блестели в предвкушении битвы — доселе рассеянные взгляды ополченцев обретали твердость.

Близко, совсем близко, звенят колокольчики, ветер воет в оперении. Чужой бог идет на тебя. Хочет отправить тебя в небытие. Дерись, Хуунре. Веди своих людей в бой.

- Они посмели прийти сюда — здесь и найдут смерть. Ваша сила, ваша отвага, бог войны с вами, он смотрит на вас! Хуунре!

- Хуунре! - закричали дружинники в ответ, лица под забралами были полны мрачной решимости.

- Хуунре! -запоздало кричали ополченцы, не понимая, почему вдруг сердца их начинались биться чаще.

- Хуунре! Хууунре! - крик становился все дружней.

- Хуунре! - Безотчетно вырвалось из уст капеллана – но прежде чем он испугался свершившемуся святотатству, ноги сжались в пружину, готовые к броску вперед, ставшая невесомой булава легла на плечо.

Нетерпеливо храпели кони. Сотни глоток исступленно кричали одно и то же слово. У Халдыка подогнулись колени, но он продолжал бить в бубен. На несущихся вскачь всадников он внимания не обращал.

Не только слова слились в унисон — Хелдор понял, что его сердце бьется в груди не только у него... Но и у Ивви, и у Фионы, у всех-всех, с кем он стоял в строю.

Кони сорвались в галоп, а Хелдор вдруг ощутил себя частью всего строя — и это уже была отнюдь не фигура речи. Он чувствовал, как сотни ног уперлись в землю, готовясь к натиску, как сотни рук сжимали оружие. Он был словно над всеми и в каждом из них — неимоверный стальной исполин, готовый к схватке, вооруженный до зубов.

Когда всадники были уже готовы влететь в их строй, Хелдор , замахиваясь полексом, набрал в грудь воздуха. Халдык замер, воздев бубен кверху.

- Хуууууу!!! - из сотен глоток вырвался разгоряченный воздух, когда всадники были в нескольких шагах от наконечников пик. Орк, швырнул в сторону нападающих палочку, которой бил в бубен, и воинственный возглас, превратившись в нечто большее, косой ударил по лавине всадников. Бубен в руках Халдыка вспыхнул, рассыпавшись в прах, а сам зеленокожий, закатив глаза, упал ничком.

Кони резко остановились, вставая на дыбы, суча копытами и сбрасывая со спин седоков, прямо на оставшиеся позади балки, булыжники и куски железа, задние ряды напарывались на них, добавляя толкучки и неразберихи. Несущиеся во весь опор верховые словно врезались в стену.

Хелдор едва не упал на землю, ему показалось на миг, что из него вырвали стержень, или кто-то перестал повелевать им, дергая за ниточки. Нельзя. Нельзя терять ни мгновения.

- НАВАЛИИИИСЬ!!!!!

С криками и гиканьем сорвались по всему фронту дружинники и ополченцы, набросившись на растерявшихся седоков. Пики выбивали из рук кавалерийские копья, кололи в лицо, горло, подмышки. Алебардисты били наповал лошадей, без всякой пощады убивая прекрасных скакунов — подрубали им ноги, били по крупу, по голове. Щитоносцы шныряли тут и там, подрубая седла и стремена, вспарывая животы коням – эльфы и арбалетчики били прямо в толпу, как заведенные.

Гусары пытались вертеться волчком, нанося удары длинными мечами, но на них словно наступала стена — если удавалось убить или ранить одного — на его место вставал другой. Арн-Дейлцы давили и давили, не останавливаясь, а поле боя все больше походило на скотобойню. Оруженосцы, относительно легко снаряженные, падали один за другим, рыцарей, сброшенных с коней, добивали уже на земле, не давая встать.

Отборные бойцы Хелдора, надежно защищенные доспехами, шли напролом, чуть ли не по головам крылатых гусар, а подкованные сапоги без всякой жалости ломали пальцы, запястья, лицевые кости. Они были по колено в крови, кровавые потеки замарали нагрудники и налатники. Горделивые украшения из перьев были лишь помехой — цепляясь, обламываясь и не позволяя быстро встать.

Не выдержав дикого напора и смертей товарищей, всадники, кто сохранив скакуна, а кто и на своих двоих, избавляясь от набедренников, шлемов и всего, что могло помешать, бежали наутек. Первыми бросились наутек панзерказаки, за ними весь цвет стюрангардского рыцарства.

Пикинеры продвинулись на несколько десятков шагов, всадники уносились прочь, но теперь, за ними, были видны кондотты наемников — там же выстраивались и рейдеры.

Арн-Дейлцы вошли в раж, теперь вместе со всеми что было мочи кричали и стрелки, перебившие в той давке немало недругов.

- Ху! Ху! Хуунре! Ху Ху! Хуунре!

По команде Хелдора бойцы сокращали фронт, увеличивая глубину строя. Шеренги перестраивались в массивную колонну, готовую ударить на опережение, стоит лишь подкреплениям пересечь незримую черту.

Воины потрясали оружием, приплясывали на месте, крича что-то наперебой строгим квадратам наемников. Что там имперские наемники — будь напротив них армия преисподней — они бы не убоялись ее и встретили ее как должно.

Прошло несколько минут, и тогда враги повернули вспять — одна кондотта, вторая, третья, четвертая — все они потянулись назад, к лагерю. Рейдеры, несмотря на крики и ругань, увязались за ними, не став испытывать судьбу.

Отступление встретили криками, свистом, топотом — превосходящий по силам враг покинул поле боя, не начав сражения с ними — это ли не победа.

Глава 13

Наступало время обеда, но поле все еще было за Арн-дейлцами — эльфы встали вокруг их группы дозором так, что никто к ним и не пытался сунуться. Трофейные команды забирали доспехи и оружие, раненых отправляли в лазарет. Гусары были хорошими воинами, да и боевой конь бился за своего хозяина получше иного рейдера, потому победа далась тяжело.

От лагеря осаждающих показалась группа — людей — с белым флагом. Судя по одеянию — гусары, но они шли пешком и только пятеро. Хелдор, окликнув нескольких незанятых бойцов, выдвинулся навстречу.

Две группы бойцов смотрели друг на друга - арн-дейлцы — с некоторой долей презрения, а гусары — с испугом и недоумением от всего, что произошло этим утром.

Старый гусар с длинными седыми усами взял слово:

- Мы пришли... За павшими... Ой.... - наемник посмотрел вдаль, за спину Хелдора. Тот встал боком, ожидая какой-то уловки, но там была всего лишь полная идиллии: Халдык срезал самые мясистые части коня, закидывая их расстеленный обрывок шкуры, что-то рассказывая про то, какую колбасу они скоро все попробуют. Трубадур в это время разводил костер из всего, что нашел на поле брани, а Мишель, склонившись над орком и опершись на пику, внимательно наблюдал за процессом разделки, предлагая «не страдать ерундой, а просто пожрать свежей конины»

- Что — ой?

-Кони... Это лучшие... - гусар растерялся — лучшие скакуны... вы... они столько стоили... столько лет тренировок... а вы... а вы их. – Для них, кажется, съесть боевого коня считалось святотатством.

- Ну не пропадать же добру — пожал плечами Хелдор.

- Хкхм... - не найдя чего сказать, выдал бывалый наемник. Его, кажется, подташнивало.

- Так зачем вы пришли? -Напомнил Хелдор.

- Мы... Нам нужно забрать тела своих павших товарищей.

- А... Ну... Не понял сути проблемы капитан пикинеров — мы их туточки рядком сложим, как трофейная команда закончит, и забирайте. Мы ж не звери какие. Каждый должен вознестись в огне.

- Нет... Нет... Не так... снаряжение погибших должно возвращать семье погибшего, в качестве ком... кон... компенсации!

- Компенсации? - глаза Хелдора потемнели — вы платили компенсацию кому-то на этой войне? Женщинам и детям, которых вы убили? А сейчас? Истреби вы нас всех, подумали бы о том, что делать тем, кто остался за городскими стенами? Да вы бы через пару дней просто убили бы их, и дело с концом.

- Мы... Но.. Кодекс.

- Слушай сюда. Война тут, имперские вы крысы, не высокооплачиваемое ремесло с.… компенсациями. Мы здесь деремся только для того, чтобы вы и ваши наниматели убрались прочь. Тебе повезло, что ты пришел сюда с белым флагом, иначе бы твои сапоги уже носил бы тот паренек — Хелдор указал рукой куда-то в сторону. - а то у него прохудились. Поэтому если не хочешь этого, засунь свой наемничий кодекс в задницу и уходи по добру-поздорову, пока мои бойцы не убедили меня в обратном.

- Но это не непреложный закон войны… - Что-то неуверенно воскликнул молодой гусар, стоявший рядом с усатым.

- Ну на вот тебе, дровишек погреться – гневно рявкнул Хелдор, поднимая с земли обломок массивной кавалерийской пики – забирай – с этими словами он кинул в говорившего деревяшкой.

Не сказав ни единого слова, парламентеры удалились, испуганно озираясь. Хелдор долго смотрел им вслед, после чего зло сплюнул развернулся к кострам, на которых жарилась конина. По своей привычке он пошел в бой на пустой желудок.

В наступающих сумерках сводный отряд храбрецов в полном составе отступил в город. Каждого из них, само собой, освободили от дозоров, караулов, равно как и прочих повинностей. На командиров это, конечно же, не распространялось — вечером Хелдор, позаботившись и о погибших, и о раненых, отправился к Майсфельду с докладом. На душе было неспокойно — он мог его и поблагодарить, и отчитать за самонадеянность.

Когда он, кивнув часовым, зашел в приемную, там кроме Майсфельда с Лексом был и Карви — что не могло не радовать, ведь шанс получить при нем нагоняй резко уменьшался.

Тем не менее, маркграф выглядел не просто спокойным — он улыбался:

- Хелдор! Заходи скорее.

Командир пикинеров аккуратно сел на краешек скамьи.

- Ах, я знаю, о чем ты думаешь... Прозвучит глупо, но я, хоть и был обеспокоен, всегда верил в тебя. Ты... это, наверное, раньше считалось невозможным. Кавалерия противника, которая могла навредить нам в решающий момент, сократилась почти вполовину, насколько могу я судить, а уцелевшие наверняка не горят желанием воевать дальше. Смелое решение, что ни говори.

- Мне открылось, как раньше бывало… То, что может произойти, если оставить все, как есть. Такое со мной уже… В третий раз.

- Что ты видел?

- Это… Это был буквально кошмар. Гусары неслись по горящему городу.

- Неприятно – хмыкнул казначей, которого Хелдор только что заметил возле сундука.

- Ваш храбрый поступок - Начал маркграф - несколько склонил весы в нашу пользу. Наемники, особенно пострадавшие в боях, начали уходить за реку. Будем надеяться, что крупные отряды поступят также.

- Припасов у нас много, скорее всего они голодать начнут намного раньше нас- посему мы может немного потянуть время- осторожно предложил казначей. Часть может быть отправлена фуражироваться, что еще сильнее ослабит их.

- По-моему, мы одной конины сегодня припасли на неделю — Халдык бесцеремонно вошел в залу, занимая место возле Хелодора.

Граф смог лишь улыбнуться:

- Людям прибавилось работы, теперь это мясо было бы неплохо сохранить... Но помните, что за припасами они пойдут к нашим людям, от которых мы теперь отделены осадой.

- Предлагаете…. Ударить? – Осторожно спросил Карви. У нас есть свои драккары на плаву, да и те, что торчат у берега, тоже можно привести в порядок… -Окрыленный сегодняшним успехом лейтенант, кажется, уже набросал у себя в голове новый дерзкий план.

- Не думаю — покачал головой маркграф. – посылать на таких новобранцев я не стану, а обученных воинов терять в вылазках я тоже не желаю. Лучше заняться баррикадами на улицах, ремонтом осадных машин. Кузнецам тоже бы понадобились свободные руки.

- Принято — без особого энтузиазма признал Карви.

-Ожидание для противника более опасно, чем для нас — посчитал нужным пояснить Маркграф — скоро морозы будут постоянными. У нас есть какой-никакой запас топлива, провианта нам хватит до весны. Воины Свена и Теодорика этим похвастаться не смогут. Поэтому - будем готовиться — думаю не далее, чем через несколько дней они ударят вновь. Будем наблюдать.

Пара дней затишья – осаждающие зашли в тупик. Машины были разрушены, теперь, кажется, единственным вариантом был еще один штурм – сразу всеми силами, чтобы противник не успел никак среагировать. Оставалась еще пара козырей - гвардия Теодорика восполнила свою численность, а лучшие гномы Свена и вовсе до сих пор не были в деле.

Когда Теодорик хотел отдать соответствующий приказ, все карты спутали наемники. Сначала из лагеря бежали небольшие отряды, но теперь в походную колонну строились все ландскнехты, собираясь отбыть на запад. Выборный командир наёмников внимательно слушал Азо — но на каждый вопрос лишь отрицательно мотал головой.

- Ну почему вы уходите в такой момент! Еще один штурм, и город наш, они обессилены этой осадой.

- Ага, обессилены — без обиняков сказал тот — видели уже, хватит!Ziemlich! Я сказал — мы не будем тут умирать.

- Всякое бывает, но...

- Злая война. Погибших много, золота нет. Значит надо уходить. Невыгодно.

- Да вы... Да вы просто трусы и торгаши! – Призвал к их совести Азо.

- Нет... Просто это ремесло для нас. И тут дело дрянь. Когда эти дикари с пиками снова пойдут на вылазку — я предпочитаю, чтобы я мои люди были от них подальше. Прежде чем все наши женщины овдовеют - мы уходим. И вам советуем.

- Но вам заплатили…

- И мы пролили за это достаточно крови. Дальше – добыча. Добычи нет.

Не сказав больше ни слова, кондотьер присоединился к остальным, и они молча двинулись вброд через реку. За ними поспешили гусары и немногие панзерказаки, что пережили недавнюю бойню.

Теодорик будет крайне недоволен. Имперцы были много умнее северян — этих на мякине не проведешь, и едва запахло жареным — ушли.С другой стороны, им обещали сходить войной на полудиких князьков в стране, что была разорвана пуще лоскутного одеяла, да не тут-то было. Дело приобретало затяжной оборот...

Город вдалеке мерцал жаровнями, факелами. Пока совсем не стемнело, можно было увидеть, как над множеством домов и харчевен поднимался дым. У них, наверняка, было тепло и вдоволь еды.

У рыцарей да гвардейцев в их шатрах и того, и другого, было вдоволь. Бойцов тяжелой пехоты тоже наверняка не обделили хорошими палатками и паек у них был побогаче. Нельзя сказать, что было у гномов, да и какое до них было дело.

Десятка три рейдеров сидели у большого, но едва греющего костра — сухих дров раздобыть не удалось. Кабы не заболеть в такое время года, да с такими отвратительными палатками.

Конечно, рейдерам, которым предлагали помилование за службу — а вместе с тем и большую часть добычи было грех жаловаться — все же более приятный вариант, нежели петля на шее.

Тут, у костра, таких была едва ли половина. Отличить их было очень просто. Тут были матерые, закаленные бойцы, увешанные самых разнообразным оружием и снаряжением — они и думать забыли о том, каково им было вне закона; теперь они могли грабить убивать совершенно законно, по наводке Теодорика. Рядом сидели вчерашние колодники — в латаных стеганых, измятых шлемах и еще бог весть каким хламом, надетом поверх их поддоспешников. Наверняка, за неимением более достойных трофеев, они в основном обирали павших товарищей.

Особняком держались те, у кого от налетчиков было лишь одно название — одинаковые стеганки, одинаковые открытые шлемы, и даже у простеньких доспехов было одинаковое число пластин.

Из-за этих доспехов возникали было разногласия, потому как недавние преступники хотели доказать «желторотым», что им такие доспехи ни к чему — но те за себя постоять, вопреки всему, смогли, ибо прошли какой-никакой курс подготовки — да и держались вместе. Бакх решил этот вопрос в своем отряде быстро и жестко: после того, как повесили двоих рейдеров, отнявших у новичка бригантину и шапель, попутно его избив, все затихло.

Арн-Дейлцы разделывали погибших в бою лошадей не особо тщательно, так что наиболее смекалистым из них сегодня удалось унести кое-что с поля битвы. Сегодня их скудный рацион из каши и сухарей пополнила конина, осажденные явно жируют — срезали лишь наиболее мясистые части, да и были таковы. А им приходилось довольствоваться тем, что осталось — подобно стервятникам. Хорошо хоть сейчас была осень — по жаре свой неприглядный ужин им еще и пришлось бы отвоевывать от полчищ мух.

Жесткое мясо вскоре кое-как поджарилось, или, скорее, просто согрелось, и голодные налетчики быстро расправились каждый со своей порцией. Кости и прочее покидали в котлы, надеясь выварить из скудного провианта все, что можно.

Командиры отрядов в их случае еще и делили еду поровну. Споров, склок, а тем более того, чтобы кто-то из бойцов ослаб без нормального питания необходимо было избегать. Отряд их был весьма разномастным, и не у них одних, скорее всего, разбивали их на такие роты не случайно, но поначалу это проблем только добавило.

Сейчас все было относительно спокойно — из-за добычи никаких свар командир отряда не заметил, и, да и сейчас все терпеливо ждали, пока он делил конину.

- Скажи-ка, Кирк — обратился к командиру один из «бывалых», критично осматривая грязную миску — а почему наемники попятились, в бой не вступив? Мы бы еще раз бы на них навалились, да и дело с концом.

- Наемникам, знаешь ли, виднее — ответил за него кто-то из темноты. - если они поняли, что неча к этим соваться... То значит и неча. Я слышал, они ихнюю самую грозную кондотту под орех разделали. А их... как его... Командира, или как его звали, вроде бы даже девка из их отряда грохнула, вот ведь как.

- Да откуда тебе знать, там хер с два кто ушел?

- Ну из наших ребят видел кто-то, а мне его друг рассказал.

- Тьфу! - костер вдруг тихо зашипел, вскоре перестал. -так у этого видевшего глаза со страху вылупились, вот ему баба и почудилась, а то скажешь тоже...

- Ну могли бы и рискнуть — поддержал еще один рейдер разговор — он задумчиво посмотрел на кожаный доспех, заштопанный грубыми стежками точно посередине — может разжились бы чем полезным. А то понарядились в трофейное и прочье железо и хер их завалишь. Я ж в тот раз с утра за водой шел видал, как они на наших и гномов навалились. Прошли значитца, как лопата через кучу навоза, ни дать, ни взять.

- Да просто растерялись, и вся недолга, а так бы под пики их длинные поднырнуть и усе!

- Ладно, в другой раз первый на пики пойдешь, уговор? - все же отозвался командир, осаживая разошедшегося вояка. Поднырнет он, ссука — вдруг разозлился Кирк.

- Эй, командир? Ты чего?

- А ничего, ныряльщик херов. Ты у бревна был? Дохера там под пики подлез, а?

- Так обосраться и не жить теперича?

- Головой думать, вот что надо. Найти то управу можно... Да вишь, пока вы баб по селам да весям портили да поросят резали, эти, вишь, в ногу шагать учились...

- Мда, не про нашу чести эти, с дрекольем.

- Не то слово. Жаль не наемники, уже бы тоже в сторону дома топали. -вздохнул Кирк. - давайте на боковую, завтра чей в атаку не погонят, но и отдохнуть бы не помешало.

- Отдохнуть не выйдет – за их спинами возник Бакх, что часто прогуливался по лагерю, слушая разговоры у костров – но лучше долго ходить, чем быстро дохнуть, не так ли?

- Шо – уточнил Кирк – опять энти фуражиры запропали.

- Скорее всего не запропали, а накостыляли им в хвост и гриву – Отозвался Бакх. Но на такую толпу не полезут, так что и в лагерь жратвы принесете, как доберемся, ну и сами жиру нагуляете.

Рейдеры недовольно ворча, стали расходиться, их сержант еще какое-то время сидел у затухающего огня. От неприятных воспоминаний заболела рана на бедре, полученная близ переправы. Следуя безотчетному порыву, он сунул руку в вещевой мешок, доставая узкий наконечник, на котором еще была его запекшаяся кровь. У него были отломаны лангеты, когда он пытался быстро освободиться он засевшего в ноге оружия.

-Так мало металла, и так много проблем — на его широкой мозолистой ладони наконечник кого-то из Арн-Дейлцев выглядел совсем крошечным. – ну что же, пока гоняем крестьян, с этими мордоворотами не встретимся.

Припрятав наконечник поглубже в котомку, он отправился на боковую. Палатка у него была, что говорится, заплата на заплате, хорошо, что дождей уже не предвидится, но при защите от холода надежды на нее было мало. Кирк использовал еще одну непростую вещь, которая вот уже всю осень согревает его старые кости — во время грабежа одного из южных городов он, думая наперед, прихватил в одной лавке одеяло из шерсти — да непростой. Те двугорбые не то кони, не то лоси, жившие небольшим числом на юге Эруана, имели шерсть густую и теплую.

Кирк, засыпая, грустно улыбнулся — кусок жилистого мяса да украденное своевременно одеяло — вот и все его маленькие радости. Знал бы — согласился бы на виселицу. Каторга так себе — сначала нажрался бы каменной пыли — а потом все равно оказался бы здесь...

Следующее утро город встретил с некоторым оживлением — вражеский лагерь безмолвствовал, поскольку «переваривал» уход весьма и весьма серьезной боевой силы, и едва ли там были какие-то серьезные приготовления, а значит вместо усиленных патрулей большинство мужчин, с оружием в руках, защищавших город, вернулись к муштре и строительству баррикад.

На данным момент загромождать улицы - лишь вставлять самим себе палки в колеса, поэтому, следуя разметке, более-менее полезные материалы, равно как и откровенный хлам, которым и можно было разве что перегородить улицу, стаскивали поближе к стратегически важным точкам. Улицы, за исключением тех, что вели к дворянскому кварталу, Цитадели и мэрии, были довольно узкими. А значит, имея под рукой необходимые материалы, их от дома до дома вполне могли перегородить десяток бойцов — большего и не требовалось.

Арн-Дейлцы получили нежданную передышку, и ей необходимо было воспользоваться. Дружинники и стража оттачивали навыки - с поправкой на то, что нового они узнали о противнике, дворянское ополчение, впрочем, не считая по старой памяти простых солдат себе ровней, учились драться в спешенном строю.

Хелдор, доверив свой отряд Ивви и Фионе, вместе с Боком отправился следить за тренировками ополчения, происходящими на Арене — взаимодействие пикинеров и алебардистов все еще хромало, а значит это необходимо было закрепить, коль представилась такая возможность.

Командир пикинеров вспомнил тот день, когда они оказались на этой Арене, против почти двадцати семи наемников, а их было девятеро.

- Данас, Тиарх... -Одними губами прошептал Хелдор. От этих имен у него в сердце ничего не отозвалось — давно он их не припоминал — да и немудрено — со сколькими он попрощался в последнее время — некоторых из которых он едва-едва успевал узнать.

- Слушай, Бок — Хелдор посмотрел на поднятую и зафиксированную навек решетку с краю от ристалища.

- Да?

- А ты дрался на Арене?

-Нет… Я же был один из первых. Вот и стал… старшим. А то, кто бы такого дебошира взял в старшую, сам подумай?

- Когда мы пришли, на Арене было немало зрителей, так странно. Никогда сразу девять человек не проходило экзамен?

- Не совсем — меланхолично добавил Бок, затем рявкнул уже одному из ополченцев - Не закидывай лезвие так сильно! Да! Вот так! Ты скоро этого бедолагу позади себя зашибешь!

- То есть? - уточнил Хелдор, когда воспитательный момент закончился.

- Вы были первые. И последние.

- Но...

- Это была страшилка для младшей дружины, мол, хочешь повышения — изволь соответствовать. Желающих пройти такое испытание не находилось. А вы пришли, мгновенно согласились... Слух об этом случае разошелся быстро, и вот, почти целиком забитые скамьи.

- Ох... Странной мы, должно, быть компанией выглядели.

- И весьма целеустремленной. Так вот, сходу в дружину никто раньше не попадал... Еще и сразу в старшую. Зануда до сих на вас надутый, как мышь на крупу.

- Думаю, не он один.

- Как ни странно, но... Эй! Стой! Подравнялись!

- У вас в центр провалился на три шага вперед, чтоб вас приподняло, да шлепнуло! - Включился в конструктивное обсуждение недочетов Хелдор.

Разговор сам собой заглох, оба вспомнили, что уже не простые дружинники – и дел у них было невпроворот.

Теодорик, долго борясь со своими страхами, решился лично переправиться через реку и отправиться на встречу с северянами. К ним прибыло еще несколько кланов, и теперь это было необходимо – как минимум, надо было узнать, какие воины прибыли, а то, могло статься, приплыли какие-нибудь козлопасы или охотники на тюленей - а требовать будут серебра, как настоящие воины…

Без своих доспехов из метеоритного железа он бы и не думал отправиться туда — да еще и прихватив с собой не много, не мало, а всех своих телохранителей и гвардейцев, которых суммарно было больше двух с половиной сотен.

Бывало, шел он в бой в первых рядах, но тот стрелок на дереве никак у него из головы не шел. Не промахнись он, или будь на Теодорике доспехи не из такого ценного материала… Нельзя сказать, что стрела прошла мимо. Когда она отскочила от его шлема -словно в Теодорике что-то оборвалось. Он стал мнительным, немного трусоватым — хоть и старался это тщательно скрывать. Еще и эта проклятая старуха, посмевшая дерзить ему… Но что он мог сделать? Проигнорировать ее удар?

Личный отряд Теодорика, сплошь закованный в металл, выступил с ним в полном составе — вот насколько властитель Стюрангарда тем не доверял. С собой они везли небольшой аванс, который бы расположил к нему морских разбойников.

На пути к лагерю пришлось сделать приличный круг, прямо по кромке леса — из города по их колонне шарахнули сразу две баллисты. Стрелы взрыхлили землю шагах в двадцати от них, но судя по бойкой ругани расчетов и тому, как они лихо они перенастраивали орудия — стало ясно, что следующим залпом они намерены были по ним попасть. Черненые доспехи на фоне жухлой травы — отличная цель.

Наконец, дойдя до места назначения, стюрангардцы поразились странному спокойствию северян — такое количество латников их ничуть не пугало. Навстречу им выдвинулся только, судя по всему, ярл, с небольшим числом телохранителей.

- Ты Т'еодорик? - спросил тот, морщась и машинально прикладывая ладонь к промежности — по его гримасе было непонятно, доставляет ему большие неудобства боль физическая, или то что он из-за нее, словно какой-то умалишенный, делал неуместные телодвижения. Теодорику достало такта не обращать на это внимания:

- Я привез еще одну часть оплаты, а последняя, самая большая, будет после того, как вы выполните поставленную перед вами задачу.

Ярл оценил размеры сундука, мысленно поделив его между уцелевшими воинами.

- Затем мы здесь и располож'ились. Какое дело?

- Переброска десанта. У вас осталось много кораблей...

- Дес... м, а да... кораблей не так много.

Теодорик посмотрел на корабли, пришвартованные к берегу.

- Было больше. Вчера было больше!

- Сожгли.

- Опять саботаж? у вас там, на севере, дозор выставлять не принято?

- Нет, мы сожг'ли сами пять кораблей.

- Это еще зачем?! - Теодорик, не давая себе отчета, дернул коня за уздечку и тот, чувствуя настроение своего хозяина, поднялся на дыбы.

- Весь хирд мертв — ж'ечь корабль. Чтобы доплыли.

- Э...Доплыли?

- Да. До Таинственных берегов. После смерти там ждут каждого воина. Меня. Его. Тебя.

- Я не скажу, что планировал...

- Всему свое время, Теодорик. Так что нам делать?

Предводитель стюрангардцев спрыгнул с коня, снимая шлем.

- Не будем стоять на дороге. Разговор выйдет долгий.

- Прошу прощения, я могу прин'ять всех твоих воинов внутрь, но... мне неч'ем их уг'ост'ить, наши запасы н'так велики.

- Я их покормил перед выходом — стиснув зубы, ответил Теодорик, бросая поводья одному из телохранителей.

На следующий день после переговоров Теодорика с северянами, осаждающие словно проснулись от глубокого сна — началась активная подготовка к неминуемому штурму. Несмотря на то, что наемников из Империи с ними уже не было — натиск вряд ли будет слабее. Гвардия Свена и Теодорика были способны ввести серьезные коррективы, если окажутся в нужное время и в нужном месте.

Также не стоило забывать и о том, что у них больше не было мангонелей, а одними лишь баллистами вряд ли удастся их хорошенько проредить на подходе. Фэм пытался собрать еще один мангонель из того, что было, но это было непросто.

Рейдеры и налетчики сколачивали новые лестницы и мантелеты, через подзорную трубу Майсфельд мог увидеть, как в лагере готовили к бою несколько таранов — судя по всему, Теодорик и Свен на сей раз хотели сделать ставку на лобовую атаку через ворота.

- Грубо, но действенно. Кажется, они выложатся на полную в этом штурме, пытаясь нас смять. - Маркграф убрал подзорную трубу в футляр. - на их месте я бы сделал это, имея при себе наемников... Да, должно быть, они и пытались провернуть это первым же штурмом, несмотря на неудачное для них полевое сражение. Это точно были не фокусы Ордена? - Наконец обратился Майсфельд к Карви.

- Нет, колдуны говорят – это как поднятие мертвого, но … не некромантия.Из того, что мы знаем об Ордене — такое заклинание смог бы сотворить разве что магистр, да и то, пожалуй, рассыпался бы от старости. – Лейтенант поразмыслил – то есть конечно эти прохиндеи наверняка смогли бы поднять павшего, но он бы не был наделен такой… Зверской силой.

- Не иначе как какое-то провидение защитило нас в тот день. Но дважды надеяться на чудо я бы не стал. После полудня совет, там и решим, как нам расставить бойцов. Однако.... Времени мало, как бы не пришлось менять что-то на ходу...

- Думаете, уже на днях…

Майсфельд нехотя достал подзорную трубу, снова посмотрел вдаль, ища на ответ на вопрос лейтенанта.

- Именно. Или никогда. Если Теодорик продержит своих под стенами еще несколько дней — они и вовсе начнут покидать лагерь.

- Порка, которую мы им устроили, вышла довольно показательной, так что это предположение не лишено смысла.

- Пойдем, посмотрим, какие сюрпризы для них готовят инженеры.

- Я бы еще посмотрел на береговую линию, часовые говорят, что видели странные приготовления в лагере морских разбойников, Теодорик то явно не медовухи попить заходил.

Закончив тренировки и назначив дежурных, Хелдор отправился в госпиталь, навестить раненых. Джеремус передал ему весточку, что почти все его бойцы рвались вернуться в казарму, но у хирурга были причины им отказать им. В этом Хелдору предстояло разобраться. То, что они рвались в бой, было похвально, особо ретивых приходилось сдерживать. Он так спешил, боясь их напористости, что забыл позвать Халдыка с кухни. Впрочем, после того невероятного ритуала, о котором и до сих пор гуляли слухи, он ел почти без перерыва, не в силах остановиться. Может, какой-то побочный эффект — или это требовало просто прорву сил.

Раненых из его отряда до сих пор было в лазарете около четырех десятков, они заняли целое, недавно отстроенное крыло. Раненых было немало, на совете Майсфельд даже распорядился о том, чтобы отряд ополчения был отряжен на его охрану — на случай непредвиденных обстоятельств.

Двор перед госпиталем был расчищен, а подходы напротив — загорожены лавками, набитыми песком и землей бочками — всем что, пожалуй, попалось под руку.

- Ваше благородие? - это был адъютант Варро.

- Я смотрю, у тебя новое назначение.

- Временно, капитан. Две сотни бойцов ополчения расположились в ближайших домах, дежурные в данный момент расположены здесь — Кастер указал рукой на три десятка человек, гревшихся у жаровен.

- Сколько сейчас людей в госпитале? А легкораненых?

- Не могу возможности знать, ваше благородие. Мне пойти и справиться на этот счет?

- Я сам, Кастер, не покидай поста. Но, быть может, тебе будет еще одно поручение.

- С радостью, Ваше благородие. - Кастер доверительно отстегнул флягу от пояса и протянул Хелдору. Тот сделал приличный глоток, затем под одобрительные взгляды ополченцев, занюхал обжигающую жидкость рукавом, даже не морщась.

- Хорошо идет — соврал Хелдор, украдкой смахивая выступившие слезы и направляясь к главному входу. За массивной дверью доносился неясный гул. Он открыл дверь нараспашку, двинувшись в глубь здания:

- Куда ты спрятал наши сапоги?

-Отвечай!

- Нам пора идти, неча тут разлеживаться!

- Завтра может уже попрут, а мы тут прохлаждаемся!

- Не дело это!

Джеремус сидел на своем месте, переживая целый шквал вопросов. Когда, раздвигая толпу, Хелдор оказался подле него, хирург уже был на пределе — никак не реагируя на бойцов, он сидел, обхватив голову руками.

В небольшое помещение набилось с полсотни бойцов, почти два десятка из них были из его отряда.

-Что здесь происходит?

- Так этот, этот — пикинер из его отряда был возмущен до глубины души — этот нас не отпускает.

-У тебя что?

- Так это — он показал на свое лицо, нос был старательно вправлен и зафиксирован — сломали. Но я ж не носом воюю, так, братцы?

-Да!

- Да!

- Дело говорит!

- Мне нравится твоя храбрость. - Джеремус резко поднял голову, однако угадал скрытые намерения Хелдора. - сейчас пойдешь со мной. Дай-ка обниму!

Командир пикинеров ухватил невысокого бойца за плечи, притянув к себе. Он ткнулся носом в ключицу капитана, тут же отшатнувшись и взревев от боли.

- И что ты с таким носом будешь делать в бою? Один тычок, и у нас в строю брешь шириной с твою задницу!

Боец потупился, не зная, что и сказать — с такой точки зрения к вопросу он не подходил.

- Если Джеремус не отпускает вас отсюда - у него есть на то причины. Он видел, может быть, побольше, чем некоторые из вас. Он доказывал свою храбрость и хладнокровие не единожды — штопать кишки под обстрелом из катапульт вам, в отличие от него, не приходилось.

Когда гвалт возмущения стих, а у Джеремуса перестало звенеть в ушах, он продолжил.

-Джеремус, все находящиеся здесь имеют легкие ранения?

-Ммм... да. Остальные не в состоянии скандалить, и в состоянии более тяжелом, хоть и стабильном.

- Они могут помогать в качестве санитаров?

- Даже могут присоединиться к охранению госпиталя, в случае крайней нужды — но на передней линии... Гм... собственно то, что и было тобой только что продемонстрировано.

- Снаряжение где их находится?

- В расположении — ответил один из стражников — его колено было в лубках, ходил он не без труда.

- Так мы может это... Сходим?

- Нет, вы не сходите — сходу разгадал Хелдор их уловку.

- Капитан, так как мы без этого... без снаряжения.

Хелдор присел на стул возле места Джеремуса:

- Так, сколько, кого, и откуда? Сейчас все напишем и вам принесут. Но с территории — ни ногой! Я Кастера предупрежу.

- Стража, десять человек, ваше благородие. Мы... со щитами или биллями.

-Так, это Альберту... Хелдор, сосредоточившись, быстро нацарапал на бумаге все, что было им необходимо. Пишите свои имена тут, или просите своих товарищей. Ага, вот так.

- Ополчение, двадцать два человека. - Ответил тот, кто посмелее, на вопросительный взгляд командира пикинеров. Пики, арбалеты... Ох, тут с пиками и не повернуться.

- Значит копья… Записывайте. Хм, то есть, диктуйте — смирился капитан, оценив простецкие деревенские лица ополченцев.

...Когда Хелдор разобрался с бумажной работой и тем разрешив зарождающийся скандал, он отправил через Кастера посыльных, он стоял у жаровни, греясь рядом с часовыми. Ополченцы поначалу чуть потеснились, давая капитану больше места, и вообще от относились к нему с некоторым недоверием.

После того, как он сам взял пару смолистых поленьев и подкинул в жаровню, машинально отряхнув руки о шоссы, все решили, что он, в общем то, свой, хоть и комнадир. Ему протянули фляжку, в этот раз там было чуть теплое вино, и пригубил он его с большим удовольствием, чем горлодер Кастера.

Хелдор особо не торопился, прислушиваясь к неторопливой беседе. Он предполагал дождаться вестей от посыльных, но тут дверь скрипнула, и на крыльце он увидел Альду.

- Хелдор, ты еще не ушел?

- Уже ухожу — чуть медленней, чем обычно, ответил он.

- Нет же, подожди — попалась она на его уловку. - Ты... Не проводишь...- Запнулась она, когда один из ополченцев тихонько хмыкнул в кулак. - ой, то есть, может быть, пройдемся... Если ты конечно не занят!

- Может и не занят, но в прошлый раз, когда я... - Ладно, идем, - обратил Хелдор внимание на часовых, вмиг обратившихся в слух. - это скучная история, ваши интересней, - сказал он, поправляя упелянд и отходя от жаровни — доброй ночи.

Он пошел прочь от госпиталя, Альда засеменила следом.

Через полсотни шагов он со вздохом замедлил шаг, дожидаясь девушки. Та доверительно оперлась о его руку.

- Я слышала, что очень скоро… Опять начнется, и я боюсь, что…

- Как ни странно, я тебя понимаю — согласился капитан, переходя на прогулочный шаг.

Пройдясь по сумеречной улице, они встретили только пару патрулей, но они, быстро узнавая Хелдора, вопросов не задавали. Вскоре они вышли на небольшой пустырь у обрыва — шагнешь с него — и окажешься в реке. Здесь тлели жаровни и скучало несколько дозорных — массированного штурма тут устроить северяне не смогут, но особо ретивые, увидев отсутствие охраны, могли бы здесь вскарабкаться.

Сам собой получился непринужденный разговор —он расспрашивал ее о Столице. Сначала девушка насторожилась, когда Хелдор сказал о том, что хотел бы увидеть ее, но вскоре поняла, что сказал он это без всякой задней мысли, не припоминая былого.

За этой беседой они вышли к охраняемой береговой линии — остановившись чуть поодаль.

Рен сейчас опять наверняка был в дозоре. Туда бы поставить парочку эльфов, но их наряды были распределены на городской стене. Все выглядело довольно мирно и спокойно -не отправят же северяне свои корабли в полной темноте — а если они зажгут факелы и фонари, то их мгновенно заметят.

- Пойдем отсюда — неожиданно сказала Альда, я смотрю на этих воинов, думая о том, что … Столько крови пролито. А будет еще больше. Я даже очень давно не возилась со станком, о чем же писать?

-Я слышал от многих, что они скучают по твоим листкам. Возможно, стоило бы.

-Что мне писать?! - Вдруг повысила голос Альда. О том, кому пришлось отрезать ногу? Или выкатить некролог на несколько страниц?!

-В госпитале тебе нелегко? – с пониманием спросил Хелдор, погладив ее по голове и тихонько притянув к себе.

- Дважды у меня уже были руки в крови по локоть, - Альда устало оперлась о его плечо, - но дело не в том... Я думаю о тех, кто не доберется до госпиталя. Кто уже не добрался. Можно было что-то сделать..

- Никто не может спасти всех и каждого — это, к сожалению, невозможно. - ответил он, уводя ее в сторону дома.

- Джеремус, как по мне, хирург, посланный свыше..., Будь его... Будь их пятеро.

- Всех не уберечь даже ему. Ты… Ты сама видела.

-Да… Чудовищные раны.

А знаешь, почему у него на голове так много седых волос на голове?

- Ну...Он уже в годах. – брякнула Альда.

- В Нейтральных Землях... Он с ног сбивался, чтобы спасти и нас, и наших друзей. Я тоже помогал... Но это капля в море, в сравнении с тем, что делал он… Но перед одной вещью он был бессилен.

- Ну, я понимаю, скалы, жара, насекомые… Заражение.

-Нет. Не в том дело. Его усилия пропали втуне потому, что раненые горцы после того, как в бою погиб их вождь..., наложили на себя руки. Один за другим. Он ничего сделать не мог.

Альда от неожиданности пошатнулась, впившись ногтями в плечо Хелдора.

- Я к тому, что всего предвидеть невозможно — как и помочь каждому. Я вижу твой дом, я думаю тебя хватит на сегодня холода и моих рассказов на ночь.

- Пожалуй. - Альда нарочно замедлила шаг — как могло показаться — совершенно неуместно.

Командир пикинеров проводил ее до двери, к концу дистанции девушка едва передвигала ноги.

- Не забудь закрыть засов, когда зайдешь внутрь.

Альда с неожиданной силой дернула Хелдора за руку, тот, едва не запнувшись, оказался вместе с ней на крыльце.

- Может... – Глаза девушки хищно сверкнули. - Закроем засов, после того, как ты зайдешь следом?

Дверь приветливо открылась, хоть там наверняка весь день не топился камин — но из проема веяло приятным теплом. Еще горячее было дыхание Альды. Кажется, настроена она была решительно.

- Я... Но...

Альда потянула его к себе за ворот налатника, поцеловав. Хелдор ответил на поцелуй — девушка, обняв его, потянула на себя, увлекая за собой в дом.

Хелдор в последний момент ухватился за дверной косяк, после чего отстранил ее от себя.

- Подожди, не.... Да стой ты! - повысил он голос, поняв, что она его не слышит. - Я не должен у тебя оставаться.

-Ну почему? Мы не знаем, что будет завтра, нужно... Нужно...

- Поэтому мне нужно идти к своим. Я командир, в конце концов, и они ждут, чтобы выспавшийся и полный сил зашел к ним в барак из своей комнаты, а не притащился из другого конца города.

- Ну, все же лю...

- Нет, мои бойцы либо в патрулях, либо спят. – Решительно ответил Хелдор – никто не шатается ни с целью выпить, ни по борделям.

- Но — лицо Альды вдруг покраснело —я же не эта самая... Не которая в борделе...

-С точки зрения правил, нам предписанным. - Осадил ее Хелдор безжизненным тоном — разница минимальна. - с этими словами он закрыл дверь, разворачиваясь и сходя с крыльца.

- Запри на засов! - Со странной смесью заботы и раздражения бросил он через плечо, быстро зашагав в сторону Цитадели.

Хелдор довольно быстро добрался до другого конца города, идя по широкой улице, которая шла параллельно стене. Когда три четверти пути были преодолены, он столкнулся нос к носу с патрулем — около дюжины бойцов в нагрудниках, с глефами и алебардами. К его удивлению, впереди топал Халдык.

- О, командир, мы тебя потеряли. Посыльный пришел от тебя, насилу от нас удрал, спрашивали, где ты.

- Поручение мы Ваше выполнили — важно кивнул Мишель.

- Даже запасных копий положили, а то мало ли — сказал Трубадур.

- У вас все спокойно? - спросил Хелдор.

- Ага, как с текучкой разобрались, думали разыскать и вас. – Добавила Флера - у госпиталя, на береговой линии, на стене – не думаю, что вы можете в такое время находиться где-то еще. – Командир готов был поклясться, что девушка издевательски ухмыльнулась.

- Ладно… Если вы правда искали меня, то… Пошли обратно. Жрать охота.

Дойдя до Цитадели, он прошел через бараки, ловя на себе обеспокоенные взгляды — без Халдыка определенно лучше никуда не выходить, бойцы у него нервные. Он поспешно отправился в свои покои, потому как не лукавил и очень хотел есть.

Он скинул сапоги, и по своей привычке подошел к своим доспехам, установленных на специальной стойке. Все было готово к бою.

Клаттер внес поднос со снедью в комнату.

- Простите, командир, все печи потухли, я не смог... подогреть.

- Ставь сюда, и присаживайся.

- Я, вроде как, ужинал...

- Вроде как, или ужинал? - Хелдор критически посмотрел на щуплого бойца — не то шоссы и дублет ему наконец подогнали по фигуре, либо же он все-таки немного поправился. Скорее второе — кормили его на убой, в этом ему протежировал Халдык. Но все определенно шло впрок — стал шире он в плечах, отнюдь не в талии. - Садись, я все равно не управлюсь.

Через четверть часа с поздним ужином было покончено, и Трубадур, поблагодарив, ушел с подносом восвояси.

Хелдор, раздевшись до исподнего, затушил все свечи, ложась спать. Где-то в своей каморке неподалеку загромыхал Халдык — эдакому силачу там было тесновато.

Когда вся Цитадель, кроме часовых, уснула, в его комнате вступила в свои права прямо-таки звенящая тишина. Хелдор долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок.

А может, не надо было так с Альдой? Можно было спокойно все объяснить, да и кто знает, может, не стоило уходить... Она права, неизвестно, что будет завтра. Хаотично бегущие роились в его голове, ища выхода. Когда их стало так много, словно кроме них в комнате ничего не было -он почувствовал в ушах звон – словно кто-то коснулся посуды из хрусталя – но звук был много громче, после чего его вибрации достигли самого сердца.

Хелдор подскочил, словно ошпаренный, вспоминая:

В этот момент хрустальный шар, висевший над порталом, возник перед глазами Повелителя демонов, начав шипеть и сыпать искрами. Тот, злобно выдохнув, схватил сферу в ладонь и с силой сжал. Послышался звон бьющегося хрусталя, осколки впились в мозолистую красную ладонь, и незадачливый богоборец вдруг завыл от боли, отпустив Хелдора на землю.

В груди вдруг стало тепло. Кажется, те чувства к Альде, что помогли ему выбраться из самой Преисподнец, откуда возврата не было. Все воспоминания об Альде вдруг засияли новыми, свежими красками - и то, что было до путешествия за Грань – и после. Так, словно художник решил разом раскрасить все скучные наброски, оставленные на полях книги. Он ощутил, что каждый миг с Альдой приносил радость – и даже ее бесчестному поступку нашлось оправдание.

С глуповатой улыбкой Хелдор уснул, надеясь, что утро наступит как можно скорей – ведь он твердо решил, что обязательно дойдет до дома Альды и вновь признается ей в своих чувствах – так, как сделал это раньше.

В мире, недоступном почти никому, кроме него самого, Наставник бережно держал в руках сферу, переливающуюся всеми цветами радуги, критично осматривая ее. Ни трещин, ни зазоров. Пожалуй, ни один стекольщик или ювелир не взялся бы за такое. У Наставника была много талантов, но этот он раскрыл в себе впервые.

-Теперь не должна разбиться. Чего бы ни случилось.

Нервы были взвинчены до предела — Рен, хоть и успел прикорнуть после обеда, чувствовал себя чертовски усталым. Он давал своим людям отдых, но про себя, кажется, забыл – подчас днюя и ночуя все смены сам. Сейчас за ограждениями было около трети вверенных ему людей, которые лениво перекликались время от времени.

На стенах бдели часовые, пара воинов из них были эльфами, насколько он знал — один, как он полагал, посматривал с башни и на реку. От него уже пришла весточка о том, что рейдеры приволокли к берегу плоты. Завтра они, вкупе с ладьями викингов, принесут немало проблем. Впрочем, с помощью плотов тоже надо суметь преодолеть их заграждения...

Ладьи викингов тоже были готовы, однако в лагере уже гасли костры и все замирало.

Неожиданно командир охранения услышал, как кто-то, запыхавшись, вбежал в башню, где он находился, и стал спешно карабкаться по лестнице. Рен повернулся, когда люк был с грохотом, откинут.

На площадке перед ним стоял боец городской стражи, он бежал очень быстро, несмотря на надетое на него снаряжение — теперь он с трудом мог отдышаться.

- Это ссс... странно, но отряд гномов готовится к штурму нашего участка, порядка шести сотен.

- Вот как? Одни?

- Эльфы говорят, что больше никого не видно...

- Это странно, не помотать ли они хотят наши нервы... Думать некогда, спускаемся.

- Куда, ком..командир?

- Моих разбудим, да пошлю вестового до стражи, пусть вышлют отряд.

Рен на должности командира не особо лютовал, однако несколько учебных тревог устраивал — и не зря. По сигналу дозорные встрепенулись, подбрасывая в жаровни поленья и нахлобучивая шлемы. Отрытое пространство, которое в ночи выглядело россыпью тлеющих огоньков, в мгновение преобразилось. Огонь разгорался, освещая готовых к бою воинов и врытые в землю укрепления.

Рен, трубя в рог и взяв себе нескольких человек в помощники, входил в дома, где были расквартированы ополченцы и стражники, будя их, где надо, и пинками. Воины терли глаза, шарили впотьмах оружие на стойках и снаряжались к бою.

У стены и у берега что-то происходило. Часовые на стенах стреляли в темноту — эльфы заметили гномов, решившихся на спонтанный, неожиданный штурм. Они шли в темноте, надеясь, что их до последнего, судя по всему, не заметят. Но на что они рассчитывали? Сейчас на протяжении всей стены разгорались факелы, солдаты вскакивали по тревоге, дежурящие на башнях инженеры выстрелили из баллист горящими снарядами, подсвечивая наглецов. Сейчас по ним прямой наводкой отработают баллисты, а воины, стянувшиеся на том участке стены, не дадут им прорваться.

Рен, не дожидаясь копавшихся бойцов, вновь поднялся на башню, но уже с десятком арбалетчиков, где он уже мог бы контролировать, как мог, укрепления и все, что с ними рядом происходило.

- Будь я проклят…

На противоположном берегу зажглись огни на драккарах, и он мог видеть, как тени то и дело застили огоньки — морские рабойники четко, без суеты, занимали свои места на ладьях. Вскоре у реки загорелись огни — один, второй, десятый, сотый, осветив плоты. Рейдеры до того момента скрывались в лесу, а теперь грузились на них.

Сюрпризы на том не кончились — Рен услышал гулкий удар, оглушительный треск, и целый участок стены на глазах у изумленных защитников ухнул во тьму. Огни погасли, а те, кто успели там выстроиться, наверняка погибли под грудой камней.

Гномы, зажигая факелы, двинулись через пролом, игнорируя слабое сопротивление на берегу и стрелков на стенах — а защитники у берега стояли не шелохнувшись, все еще не веря тому, что целый участок стены вмиг испарился...

Рен понимал, что все дело было в заклинателе камня, который, насколько он мог судить, не один день готовил заклинание, которое раскололо стену надвое, после чего она обрушилась под собственным весом.

Первый шок сошел на нет, Рен, не жалея стрел, посылал одну за другой, целясь чуть ниже поблескивающих в темноте шлемов. Стрелки на стенах, не пытаясь отступать, стреляли прорвавшимся в спину, ополченцы за баррикадами, уйдя из-под удара, стреляли так быстро, как могли – дрожащие руки в стрельбе не помощники, но враг шел так плотно, что значения это почти не имело. Пикинеры и бильмены на берегу, собравшись в небольшой кулак, двинулись гномамнаперерез.

Колонна гномов, снося на своем пути все ограждения, вырвалась на улицу и, не обращая внимания на раненых и убитых, упрямо шли вперед, перестраиваясь на широкой улице. По отрывистой команде командира гномов, они быстрым маршем двинулись вглубь города. От берегового охранения и подоспевших от ворот дружинников они неожиданно ловко сманеврировали и не дали зажать себя в клещи, потеряв от пик и алебард не больше трех десятков бойцов.

Полсотни ополченцев, которые успели преградить им улицу, буквально вбили сапогами в мощеную улицу, ничуть хода не замедлив — стало ясно, что в этом отряде было немало хускарлов. Остальные ополченцы, еще только готовящиеся к бою, не решились разрозненными силами атаковать такого мощного противника — это было бы самоубийством.

Драккары носами ударили ограждения на берегу, треском возвестив о том, что они уже здесь. Оскаленные носы их ладей походили на морских чудищ, которые вдруг выпрыгнули на берег, жаждя человеческой крови. Позади медленно, но верно, борясь с течением, ползли плоты с рейдерами.

Рен вновь затрубил рог, командуя перестроение на берегу. Гномы, оказавшиеся в глубине города, порядком нервировали, но теперь нельзя было допустить, чтобы десант прошел за ними следом.

Ополченцы, желая поквитаться за свою оплошность, быстро расположились по местам, а отряд из стражников со щитами и ополченцев с пиками, двинулся навстречу морским разбойникам — сейчас от укреплений только щепки летели, северяне расчищали проход для рейдеров на плотах.

Заговорили баллисты, отряд дружинников насмерть встал на осыпавшейся стене, блокируя проход, передовой отряд Рена под прикрытием стрелков нос к носу столкнулся с северянами, которые, преодолевая ограждения, спешно выстраивались на открытом пространстве.

На берегу воцарилось хрупкое равновесие, но до того, как в глубине города кому-то удастся остановить гномов, вряд ли им придется ждать подкреплений — в отличие от прибывающих противников.

Тайный лучник, несколько мгновений переводя дух, вынул из колчана и положил неподалеку стрелу с кроваво-красным оперением. В глубине ее широкого наконечника медленно и размеренно пульсировал огонек.

Хелдор вдруг открыл глаза от неясного грохота, за которым последовала тишина. Командир пикинеров не мог взять в толк, приснилось ли ему это, или...

Он так и не сомкнул глаз, однако через несколько минут во дворе протрубил рог, он увидел отблески факелов в окне, а затем вся Цитадель пришла в движение. Трубадур вбежал в его комнату — он был сегодня одним из дежурных.

- Ваше благородие? Вы уже спите?

- Что случилось?

- Говорят, стена рухнула, и...

Хелдор, буквально запрыгнул в свои шоссы, натягивая сапоги. Клаттер подал ему дублет без рукавов и он крепко-накрепко подвязал к нему шоссы.

- Отряд поднят?

- Да, Ваше благородие, собираются — дружинник положил на кровать перевязь с длинным мечом, затем зашагал к стойке. - мы не особо спешим, там кто-то прорвался внутрь, но до нас им далековато...

Клаттер деловито загромыхал кирасой, собираясь подать ее командиру.

- А где они?

- Да, где-то возле мэрии, но там есть кому кроме нас... Командир?

Пикинер от неожиданности выпустил плечевые ремни кирасы, и та грохнулась на пол. Пояса с мечом на месте не было, он мог слышать только затихающие в конце коридора шаги.

- Командир...?

Клаттер, не зная, что делать, опрометью бросился в расположение их отряда, вбежав в барак, он едва не врезался в Халдыка.

- Командир! Он… Он убежал!

- Куда он мог убежать? - схватил орк его за плечи, встряхнув.

- О... Он.. я сказал, что … что противник около мэрии, и он... его и след простыл.

Ивви, Флера, Фиона, Халдык — все, кто знали, что могло бы стать причиной, громко и на разные лады выругались выругались.

- Пошли, он... Он там один... – Порывался Клаттер ломануться следом.

- Стой! - Ивви рявнкул, ухватив его за плечо — куда без доспеха?

- Хелдор тоже!... Без... в дублете... Одном...- поник под взглядом сотника пикинер.

- Отряд, слушай меня! - Во всю глотку закричал Ивви — Шлемы, кирасы, оружие к бою! Строимся во дворе! Без глупостей! Если вы в одиночку добежите, как ваш командир, до мэрии, то сделать не сможете ничего, кроме того, как сдохнуть!

- Быстрее, быстрее! - вторил ему Халдык.

- Он решил, что вся хренова толпа врагов пошла за его ненаглядной? – Флера даже не пыталась сейчас скрыть своего раздражения.

- Он еще вчера был не в себе — сказала Фиона, нахлобучивая шлем — а теперь... Да что уж теперь.

Разговоры стихли, воцарилось молчание, бойцы Хелдора молча строились во дворе, после чего по команде Ивви, по трое в ряд, вышли из Цитадели в сторону нараставшего шума и зарева — зарвавшиеся враги пытались сжечь все, что только могли. Командира. Само собой, выручать было необходимо, но поджигателей тоже было нужно остановить.

Хелдор несся со всех ног в другой конец города. Один раз он запнулся о торчащий камень, приложившись о мостовую. Колено и плечо нещадно саднило, но он продолжал бежать. К ее дому.

Вот там, за поворотом, Хелдор выдернул меч из ножен. Без доспехов он давно не сражался. Будь он в тот момент подумать – надел бы шлем, кирасу, дождался бы своего отряда… Да хоть бы его части. Но мыслить он в тот момент был неспособен.

Несколько домов на улице пылало — гномы, не то сломив, не то, не встретив здесь серьезного сопротивления, жгли дома. Чуть в отдалении, у мэрии, завязался бой — значит отряд, вошедший в город, разделился. Неизвестно, что хотел найти отправившийся к этому зданию отряд, но, судя по звукам битвы, они нарвались на стражу и ополчение, которых вестовой успел предупредить о нападении. С той же стороны до Хелдора доносилось неуместное ржание перепуганных коней — что они делали в ночной стычке на улице города ему было не совсем понятно.

Отряд, который хозяйничал на этой улице, судя по всему, потерял контроль над собой — природная жадность гномов заставляла вламываться их беззащитные дома, надеясь там чем-нибудь поживиться. Им было невдомек, что унести отсюда им вряд ли чего бы удалось. Трое гномов, буквально в полусотне шагов от него топорами сломали дверь, разрубив засов, входя внутрь дома.

В неверном отблеске огней он понял, что это был дом Альды. Хелдор, бросился вперед, надеясь их опередить. Находящиеся на улице заметили его - он отклонился он запоздалого взмаха топором, продолжая бежать, сбил с ног второго, стоявшего к нему боком, после чего с двух рук ткнул в горло гнома, преградившего тому путь. Еще несколько скачков - и он был внутри. На втором этаже он услышал грохот и крик Альды — гномы уже поднялись по лестнице.

Как он преодолел два пролета он не помнил — он вдруг оказался у распахнутой двери, где была девушка и трое гномов. Она стояла в углу комнаты, выставив вперед фальшион, который когда то забрала у Чейза . Клинок чуть длиннее локтя гномов ничуть не пугал, двое из них деловито рылись в ее вещах, а третий, мерзко хохоча, приближался к ней, разведя руки, словно играя с ней пятнашки. Из правой, однако же, топора он не выпустил.

Все это усмотрел Хелдор буквально в одно мгновение, сделав шаг в комнату. Скрипнула половица, и Альда заметила его первым. Поняв, что она не одна, девушка отважно сделала выпад и что было сил ударила гнома. Неловкий удар соскользнул со шлема на ключицу, гном, чертыхнулся, хватаясь за плечо и из последних сил удерживая топор в правой руке. На лязг металла обернулся гном, копавшийся в вещах, и Хелдор рубанул его по короткой, заросшей волосом шее. Тот рухнул, словно расколотая надвое колода, и командир пикинеров устремился ко второму, огибая стол и грузно опускавшееся на доски тело – тот бы еще менее расторопен, потому бородача сначала впечатало лицом в стену - а потом заговорил клинок. Коротышка рухнул прямо на раскрытый им же сундук, заливая кровью платья Альды.

Девушка занесла фальшион для второго удара, а третий гном, рыча, схватил топор в обе руки и нанес короткий и жестокий удар шипом, венчавшим его топор.

Клинок остановился в верхней точке замаха. Чуть ниже левой груди красным цветком расплывалась кровь. Девушка выронила из руки оружие, клинок, тускло сверкнув серебром, упал, ударив ее рукоятью по плечу. Она, не замечая этого, схватилась за рану, заваливаясь набок. Гном занес топор для повторного удара, целя ей в лицо, но Хелдор, издав не то рык, не то стон, ударил гнома по голове. Шлем слетел с него, и вторым ударом он раскроил его голову. Меч засел в его большой, круглой голове, и Хелдор высвободил клинок, отпихнув гнома ногой. Воин упал на колени перед Альдой, перевернул ее на спину. Кровь толчками выходила из груди, и теперь вся половина ее платья пропиталась кровью.

Хелдор разорвал рукав рубахи, собираясь применить Магию Крови. Альда, с трудом дыша, положила холодную ладонь ему на предплечье. Лицо ее было мертвенно бледным. Из последних сил она дернула рукой, поднеся ладонь к его лицу, после чего всхлипнула, закатив глаза. Он не мог, да и не хотел просто так отпустить ее, не желая сдаваться — он, концентрируясь и пытаясь вспомнить то, чему учила его Адель, сделал движение рукой, словно пытаясь ухватить за последний ее выдох. Вторую руку он прижал к ее ране, бормоча слова заклинания. Этого заклинания никто не попытался произнести в здравом уме – ведь это почти наверняка была дорога в один конец для столь неопытного заклинателя, как Хелдор.

Голова его закружилась, он потерял ориентацию в пространстве, не понимая, несет ли его вверх, вниз, вправо или влево — он, зацепившись за дух Альды, покинул свое тело, устремившись туда, где понятий направления и времени никогда не существовало.

Снова серая, выжженная земля — скалы, рассеянный тусклый свет, и ни единого дерева или кустика. Все так же, как и в прошлый раз —да и предполагать было глупо, что здесь что-нибудь может измениться. Вокруг были заметны едва различимые тени — но не они его интересовали. Впереди, на некотором расстоянии от него, Хелдор увидел Альду. Ничего не изменилось в ее облике — словно была она в мире живых — легкое платье, в котором она спала, пулены с чуть заостренными носами, которые она надела, разбуженная шумом. Волосы были все такого же приятного желтого оттенка - словно у цветущего одуванчика. Она казалась чужой в этом странном мире, и теперь стояла, с испугом и удивлением озираясь.

- Альда! Альда!

- Хелдор? - ее голос был тихим, безжизненным -ты... Здесь?

- Я отправился за тобой... Пойдем же...я... -Хелдор положил руку на пояс, обнаружив меч. Я сейчас... - Он начал что-то спешно чертить острием на твердой, каменистой почве. - мы сейчас вернемся назад...

- Хелдор! – настороженно окликнула его Альда

- Что?

В этот момент все пошло рябью. Этот мир не был бесхозным, иные силы наблюдали за тем, чтобы в этом проклятом мире все шло, как заведено. Хелдор оглянулся назад, в пяти шагах от Альды стояло нечто — бесплотный дух в балахоне парил над землей, саван и звенящие цепи стелились по земле. Существо воздело косу, которая была едва не больше него, издав страшный, вибрирующий звук.

- Альда, уходим!

Правой рукой он схватил девушку, увлекая за собой. Та повиновалась. Перед носом у Хелдора, занося гротескное оружие, вновь возникла эта тварь; мельком оглянулся — не эта… уже вторая. Пока он обдумывал произошедшее, как из-под земли возникли третья, четвертая... и вот уже восьмая. Хелдор сжимал руку Альды, держа меч перед собой. Существа в саванах, свистя и воя на разных лад, смыкали круг.

Вот, еще немного, и долговязые бесплотные фигуры сомкнуться над ним. Он взял меч поудобнее.

Прямо перед ним вспыхнул яркий свет, он увидел широкоплечую фигуру в черном плаще, украшенном вороньими перьями. Он воздел кверху резной деревянный посох, и искрящийся свет заставил тени отшатнуться, корчась и вереща.

- Хелдор, я выведу тебя! Прыгай в портал.

- Наставник?... Но... Альда...

- Забудь… ни тебе, ни мне с ними не справиться. Эти твари не пустят никого, кто попал сюда. Они будут преследовать нас во всех пластах реальности, если ты не пойдешь со мной … один.

Тени, привыкнув к ослепительным искрам, вновь приближаясь, вновь воздевались косы, пока неуверенно, боязливо, но…

- Уходи, Хелдор – зашелестела Альда не своим голосом – не губи себя… - слова давались ей с трудом. Прощай.

- Увидимся, Альда — упрямо помотал Хелдор головой, шагнув в портал.

Он оказался в мире, совершенно отличным от предыдущего. Поле, шумящие на ветру колосья, которые некому было убрать. Вдалеке, в зеленоватой дымке угадывался лес. В пяти шагах от него был постамент, а на нем — переливающаяся всеми цветами радуги сфера.

- Твое — забери- показал рукой наставник, в раздражении отворачиваясь.

- Вот… Оно… Все из-за него. Зачем ты собрал его, ведь… Ведь теперь так больно. - Хелдор выхватил меч, занеся меч для удара. Едва он решился, Наставник неожиданно быстро оказался рядом, принимая удар на посох после чего вторым концом он ударил юношу точно под колено, после чего, явно придерживая удар, протянул его по спине.

-Больно было Альде. Больно твоим друзьям, которые сейчас спешат к тебе со всех ног.

-Но мне...

- Расколи сферу вновь, и кому будет легче? Только тебе! Но недолго. Думаешь, мне нечем заняться было, кроме как…

- Что ты имеешь ввиду?

- Пустота в груди ни к чему хорошему не ведет. Не начни я собирать его – от Хелдора бы ничего не осталось. Только Хуунре. Ты и так не можешь сдержать его – убивая, казня, калеча. Сначала врагов. Потом друзей. Потому что не смог бы справиться со своими чувствами, в конце концов, истребив их в себе, став… Став просто убийцей.

-Я поддался чувствам и побежал, бросив бойцов... Разве порывистая глупость хуже гнева и жестокости?

- Это был единичный порыв — а твои друзья справятся. Поймут. Ты пытался помочь Альде, и никто не виноват в том, что случилось именно так. Это... Это лучше, чем если ты погрязнешь в злобе ко всему живому, и уничтожишь каждого, кто потянется к тебе.

Хелдор, успокаиваясь, отошел назад.

- Тебе будет тяжелее — поспешил продолжить Наставник, увидев, что он призадумался — но ради других, почему бы не стерпеть этого. Тем более, быть может, пропадет та странная неопределенность, что терзала тебя.

- Ты прав... - Хелдор убрал меч в ножны.

- Кажется, пора возвращаться назад...

- Последний вопрос, Наставник?

- Поторопись, время идет здесь медленней, но все-таки...

- Я смогу... Вернуть ее?

- Ты вернешь свою любовь - задумчиво произнес мужчина в темной мантии. Для этого нужно время, пока не подвернется случай.

- Альда ждала меня долго... И немного не дождался, почему бы и мне не…

Наставник, пожав плечами, на сей раз не ответил ровным счетом ничего — лишь показал на возникший из ниоткуда портал.

- Теперь дорогу знаешь, Хелдор. Поговорим, когда все кончится.

Хелдор нашел себя сидящим на полу, залитом кровью. С оцепенением смотрел он на платье, пропитавшееся от крови, не в силах посмотреть в застывшее лицо любимой. Прикусив губу, он снял с ее холодной, как лед, шеи серебряное украшение. Подержав его в ладони какое-то время, он не нашел ничего лучше, кроме того, как застегнуть его у себя на шее. После этого он, старательно глядя в сторону выхода, поднял с пола липкий от крови фальшион. В дверях, решившись, схватил масляный фонарь и швырнул его в портьеру, разбивая. Тяжелая суконная ткань мгновенно загорелась, постреливая искрами.

Наставник говорил, что его друзья в пути, но ждать, забившись в угол, он их не будет. Огонь за спиной придавал уверенности. Хелдор вышел на улицу, навстречу ночной прохладе. Комната, где осталась Альда и три гнома уже вовсю горела.

Гномы, заметив Хелдора, обратили оружие против него. Стояли полукольцом - около трех десятков. На шум скоро сбегутся и остальные.

Хелдор сжал полуторный меч в левой руке, а фальшион, кровь на котором быстро сворачивалась, в правом. Он спрыгнул с крыльца, заняв позицию. Всех ударов на мечи не принять, чтобы был шанс выжить — придется атаковать так быстро и часто, как никогда в жизни. Сделав подшаг и резкий выпад, он проткнул горло одному из гномов. Увернувшись от его конвульсивных движений, он отпрыгнул назад, ловя гардой фальшиона топор соседнего гнома. Круговое движение — и топор на мостовой. Замах и выпад. Лезвие рассекает звенья кольчуги. Гномы замкнули круг, пытаясь достать его мечами, булавами и топорами. Хелдор, резко развернулся, пронзив гнома, который точно за его спиной ощущал себя в безопасности. Так долго продолжаться не могло...

Отряды штурмующих стягивались к обрушившейся стене — на этот раз к пролому, под прикрытием темноты, подоспела колонна тяжелых пехотинцев Стюрангарда, рейдеров и гномов. Насыпь из битого камня и щебня оборонять было непросто, взобравшись на ее вершину, у защитников тактического преимущества перед наступающими не было и быть не могло — кто-то и дело спотыкался, заваливаясь вперед и назад, попадая под удары недругов. Если же удавалось выбить врагов с верхней части насыпи, то в дело тут же вступали болты, дротики и метательные топоры, летящие прямо из темноты — уклониться от них никакой возможности не было.

Арн-Дейлцы и эльфы на стенах, при некоторой поддержке баллист залпами стреляли по столпившимся нападающим.

Ополченцы, находясь от этого отряда под углом, из последних сил сдерживали наступление северян. Береговые укрепления грозили превратиться в груду дров и тогда вчерашние крестьяне, уступавшие морским разбойникам в выучке, уже не смогут их сдерживать.

Рен прекратил стрельбу, берясь за необычную стрелу, мерно мерцавшую в темноте. На берегу разлито столько смолы, что даже просто подожженная стрела принесла бы ошеломляющий эффект. Но это даже надежнее.

Тайный лучник взялся за сигнальный рог, трубя отход.

Ополченцы стали медленно отходить - щитами они прикрыли голову и часть корпуса, уперев в них оружие, а вторая шеренга с биллями и пиками положила свое оружие им на плечи. По открывшимся морским разбойникам сработал более-менее слаженный залп, заставив их приостановить наступление и перестроиться. Плоты рейдеров достигли берега, и теперь они быстро перестраивались, сходя на берег.

Дружинники, не то вняв рогу, не то увидев отходивших ополченцев, тоже стали один за другим оставлять насыпь. Штурмующие, приободрившись, поспешили им вслед.

В ночи кто-то мог потеряться и не успеть отойти со всеми, но Рен старался об этом не думать. Стрела была на тетиве, он чуть прикрыл глаза, концентрируясь и пытаясь получше рассмотреть происходящее на берегу и у обрушившейся стены.

Шеренги ополченцев и дружинников смешались, столкнувшись спинами, но не растерялись, выстраиваясь для нового рубежа обороны. Их отход остановился, и вскоре на них навалятся с трех, а то и четырех сторон — медлить больше было нельзя.

Рен отпустил заговоренную стрелу, пустив ее в сторону разрушенных укреплений. Огненная вспышка, и высохшая древесина и смола вспыхнули, словно свеча, объяв пламенем наступавших. Передние ряды северян смешались, не зная, броситься ли на противника, или попытаться прорваться к воде через пламя.

Стюрангардцы и гномы приостановили наступление — это было для них неожиданностью.

Рен, вновь протрубил в рог, понуждая воинов отойти за вторую линию укреплений. Если они успеют там перестроиться, то прорыв будет окончательно остановлен.

- Стрелять в пролом! - скомандовал Рен, вновь берясь за лук

- Стрелять в пролом! - вторили ему. Арбалетчики из-за баррикад по дуге или по прямой -в зависимости от позиции, опомнились и обрушили на наступающих сотни коротких смертоносных стрел. На башнях и стенах поблизости было черно от стрелков, и фланговый обстрел не заставил себя ждать.

Гномы все напирали. Один из немногих отрядов, который еще не были перебит на улицах города стражей, ополчением и быстро среагировавшими патрулями. Однако ему, Хелдору, их хватит за глаза — кольцо гномов сжималось, и ему оставалась теперь небольшая площадка не больше пяти шагов, где он, как мог, вертелся волчком.

Рубаха и дублет были изодраны в клочья, неглубокие раны кровили, силы покидали Хелдора, тяжелыми каплями падая на мостовую. Еще несколько мгновений, и стоящий позади него гномы спокойно опустит секиру ему на затылок, а уклониться ему уже будет некуда — даже если успеет.

Подшаг, выпад, уход, укол.... Разворот... Подшаг, выпад, уход, разворот... Каждая его атака была все более рискованной, стойки сменялись одна за другой, в конце концов, Хелдор уже начинал повторяться и ошибаться.... Едва успел одернуть руку, а не то пальцы были бы срублены начисто.

Один из гномов, решившись, бросился на него, Хелдор встретил его колющим в горло, после чего, взяв за шиворот, бросил под ноги товарищам, пытаясь вырваться следом вырваться из круга — он ударил фальшионом ближайшего, но его сосед двинул командира пикинеров щитом по ребрам - стал заваливаться назад, теряя равновесие...

- Выручайте командира! - услышал он голос Халдыка. Словно тур, он вломился в толпу низкорослых воинов, те разлетелись в разные стороны с грохотом и лязгом. За ним, чуть отставая, вбежали Флера, Ивви, Конрад, Фиона, Клаттер, Фальд — все его лучшие бойцы, которые выстроились в кольцо вокруг него, обрушивая шквал колющих ударов на гномов, разрывая их круг. Укороченные пики жалили точно и смертельно, в неверных отблесках пожара невозможно было проследить за столь быстрыми движениями. Остальной отряд, подоспев, буквально снес оставшихся гномов, не оставляя им ни единого шанса.

Вскоре все было кончено. Ивви приказал браться за топоры гномов и ломать ближайшие здания, чтобы пламя не перекинулось и на них — дом Альды уже вовсю полыхал.

Хелдору помогли встать — кажется, он был в порядке. Друзья и соратники, находившиеся поблизости не говорили ни слова — но молчание было еще более мучительным, чем то были бы слова порицания.

Командир пикинеров переводил глаза от одного к другому — взгляда никто не отводил - все смотрели строго, испытующе. Клаттер, хоть и был по природе своей довольно робок — тоже взгляда не отвел, а в глазах его застыл немой вопрос.

Наконец, он задержал взгляд на Флере. Та заметила украшение на его шее, едва прикрытое распахнуто стеганкой, и в ее взгляде столкнулись раздражение и сочувствие...

Комок подкатил к горлу Хелдора. Словами было не выразить, как он был виноват перед ними всеми. В одиночку добиться он ничего не смог — да и сам едва не погиб, не подумав, что ждало отряд, стоило ему отправиться за Грань.

Решившись, он встал на одно колено и положил перед собой оружие, склонив голову – Флера стояла к нему ближе всех, но она в удивлении подалась назад.

- Я… Прошу у всех вас прощения. Это было недостойно. Я, в первую очередь, ваш командир. И должен следовать голосу разума, но не зову сердца.

Он услышал, как некоторые из бойцов удивленно выдохнули. Мягкая, холодная ладонь коснулась его лба. Он поднял голову — перед ним стояла Флера, но теперь черты ее лица разгладились - и, как показалось Хелдору, в глазах застыли слезы. Озвучив мысли всех присутствующих, она произнесла:

- Встаньте, командир, вы в порядке, и это для нас самое главное. Ее поддержали одобрительным говором.

Хелдор поднялся с мостовой, возвращая меч в ножны. Фальшион, недолго думая, он сунул за пояс.

- Обыскать… Обыскать дома и закоулки — отвердевшим голосом сказал командир, потерев раскрасневшиеся глаза. Кто-то из этих бородатых выродков еще может быть здесь.

Бойцы Хелдора начали перестраиваться, готовые прочесать окрестности. Несколько воинов стояло подле него. Одним из них была Флера, которая, проходя мимо, сжала его руку – так сильно, как могла.

Ночные набеги — это то, что они, северяне, очень любили и практиковали. И на этот раз ополчение оказалось не просто согнанными в кучу крестьянами — им пришлось несколько дней назад отступить под них ответным натиском. Но сейчас, с наступлением ночи, преимущество было на них стороне — хоть их и осталось немного.

Ольстер и остатки его хирда дрались в первых рядах —в корабле, едва он пристал к берегу, одна из военных машин сделала пробоину, и пути им назад не было.

Ольстер пережил множество битв, и эта была одной из тяжелейших, но это его не пугало. Сигнал рожка, которым они у себя на родине возвещали о том, что дичь поднята, заставил их противников отступать назад, трусливо и послушно поджав хвосты.

Отчаянные бойцы Теодорика, коего они все не любили — но уважали, как воина, высаживались на отмели. Им не повезло задержаться со своими неуклюжими плотами - и теперь они, северяне, заберут себе всю славу, а им достанется лишь добить раненых и отступающих.

Ополченцы уперлись спинами в отряд, который тоже трусливо отошел по сигналу, и теперь они, смешавшись, наверняка будут легкой добычей.

Ольстер, развивая успех, вел напролом своих хирдманов, выстроившихся клином. Первый ряд с огромными прямоугольными щитами дал слабину, и они смогли взрезать строй ополченцев. Ольстер, рыча и подбадривая своих бойцов, нырнул под пики, нанося узким боевым топориком раны на предплечьях и плечах land rotter, мгновенно выводя их из боя. Хирдманы расширили брешь, уверенно прорываясь вперед, и скоро они дрогнут...

Позади была вспышка, словно звезда упала на берег, затопив все огненным штормом. Северяне, рейдеры — даже защитники — все, кто попали под удар, загорелись. Те, кто перелезал через разрушенные ограждения, даже испугаться не успели, вспыхнув, словно свечки.

Ольстер не мог понять, что произошло. Какое-то хитроумное изобретение? Или боги разгневались на них за то, что были они недостаточно отважны?

Защитники, приободрившись, сомкнули строй, и его буквально выплюнуло из сердца вражеского строя...Один из хирдманов за его спиной пал, заливаясь кровью, шип алебарде попал ему точно в висок. Ольстер о него запнулся, сделал два шага назад и рухнул прямо в огонь. Промасленные волосы и борода вспыхнули, шлем быстро раскалился докрасна, он вкупе с кольчугой причинял ему нечеловеческие страдания.

Крича от боли, он опрометью бросился в воду. Он вслепую натыкался на обломки плотов, баррикад, кораблей, обожженную и обугленную кожу саднило.

Еще один прыжок в никуда, и он с плеском рухнул в воду... Наступила долгожданная прохлада и облегчение...

Сильная рука ухватила его за ворот кольчуги, дернув наверх. Ольстер, сотрясаясь от кашля, исторг из себя едва ли не кувшин воды. Он с удивлением обнаружил, что находится на ладье.

Приглаживая волосы, он поднялся с колен. Драккар он обнаружил среди безбрежного моря. Стоял полный штиль.

- Тэн, мы ждали тебя.

Ольстер мало что понимал, они только что были на реке, они сражались, взметнулось пламя, и...

- Кажется, все в сборе, тэн. Можно отправляться.

- Куда?

- К туманным берегам — запросто ответил шкипер. Там, глядишь, и найдем где обосноваться. Сейчас полный штиль, прикажешь сесть на весла?

Ольстер, хмуря брови, кивнул.

- А ну-ка, по местам! - закричал шкипер — живее, путь у нас далекий! Под мой счет! Ииии ррррааааз! Ииии ррааз!

Обходя хирдманов, работающих на веслах, он встал на нос корабля, всматриваясь вдаль. После этого, вздохнув и примиряясь с собственными мыслями, он стал всматриваться в прозрачную водную гладь, чтобы их драккар не напоролся на скалы.

Глава 14

Пожары вскоре были потушены — на место стычки Хелдора с гномами подоспели с более пригодными для устранения пожаров ломами и лопатами. До реки или колодца было далековато, посему ближайшие от очагов огня здания быстро разобрали, закидав землей.

Отряд Хелдора, прочесав окрестности, вернулся в расположение — большая часть гномов погибла, нарвавшись на стражников и ополченцев возле мэрии. Они не предполагали, что в городской управе были расквартированы бойцы Варро.

Вскоре город перестало лихорадить — была глубокая, темная ночь, и какой урон нанесли городу гномы, сейчас можно было только гадать. При всем при этом каждому был необходим хотя бы небольшой отдых. Если Арн-Дейлцы к утру будут измождены этим происшествием, то это будет означать, что ночной приступ достиг своей цели – и уж тогда наверняка утром последует новый штурм.

Хелдора, утомленного стычкой с гномами, практически силком отправили на отдых. Перед этим его, упирающегося, довели до госпиталя, где Джеремус после быстрого, но внимательного осмотра, успокоил дружинников, сказав, что все с их командиром порядке.

- Не считая явных проблем с головой — добавил врач, узнав о произошедшей с Хелдором передряге. Новость о гибели Альды он воспринял довольно спокойно – скорее всего, потому что был страшно утомлен.

Вместо сна Хелдор провалился в полузабытье — то он бежал за Альдой, то ощущал ее холодные пальцы в своих руках, то он видел момент, как гном ее сражал шипом топора – и повторялось это снова и снова, да еще издевательски медленно. Все это сменялось образами прошлого – того, как они беззаботно проводили время в той деревне. Их редкие, но такие важные и яркие встречи. Буйство летних красок и красота Альды сменялись по кругу мглой, серостью и кровью, растекшейся по платью. Эти видение, кажется, вконец утомили его, а на смену поспешили тревожные мысли о том, что противник вот-вот ударит снова, затаился во тьме, ожидая, когда Арн-Дейлцы, утомленные, чуть только сомкнут глаза.

Из кошмара, граничившего с реальностью, его выдернул неуверенный стук в ставни. Потянувшись и протерев глаза, он подошел к окну, распахнув его.

Что-то пернатое встрепенулось, чуть не свалившись вниз, обиженно ухнув. Это была некрупная лесная обитательница, которая обычно и охотилась по ночам. Коричневая с черными крапушками сова была здесь не случайно — другая бы испуганно улетела прочь, но она, сделав круг, взгромоздилась на свое место — испытующе глядя на Хелдора.

- Ну и? - спросил командир пикинеров, не особо надеясь на ответ.

Сова, покрутив головой, перевалилась на подоконник, после чего вытянулась по струнке, захлопав крыльями, словно пытаясь взлететь — Хелдор тут же заприметил сверточек на ее лапке. Это был свернутый трубочкой зеленый листок, что для этого времени года была, как минимум, необычно.

Листок бы привязан к лапе чем-то, походившим на обрывок тетивы — из жил крупного животного.

- Ну ладно, что там у тебя? - Хелдор ослабил узелок, хотя пальцы с трудом слушались. Птица все это время терпеливо ждала. Наконец, свернутый в трубочку кленовый лист был развернут — он был мягкий и влажный, будто только что сорванный с дерева — причем где-то в конце лета, но не сейчас, когда все деревья уже стояли практически голые. На листке было чуть кривовато выведено всего несколько слов: «иди за птицей».

Хелдор подумал с минуту, а затем начал одеваться. Прицепив меч на пояс, он собрался уходить, но тут же, чертыхнувшись, остановился. Помня о недавней своей опрометчивости, он надел стеганку, как мог застегнул наплечники и нарукавники, после чего влез в кирасу, стараясь при этом особо не бряцать металлом. У шлема он снял забрало, после чего застегнул подбородный ремень и с тихим лязгом сомкнул стопор у горла.

Перед тем, как, надеть перчатки, он перебинтовал руку, перед этим воровато осмотрев ее — знаки на ней почти отпечатались так, как от них того требовалось, после чего вновь подпоясался мечом. Он приоткрыл было дверь в комнату, но сова, неприятно захрипев, забила крыльями, после чего спикировала в окно.

- Эй! - Полушепотом окликнул Хелдор — я-то так не умею!

Командир пикинеров подошел к окну, принимая условия пестрой ночной птицы, прикидывая высоту, и как много простыней ему понадобится, чтобы спуститься вниз. К его удивлению, веревка странного вида уже была привязана к оконной раме. Хелдор, вздохнув, взялся на нее. На ощупь была, как лоза.

Покончив со всеми приготовлениями, он перекинул ногу через подоконник, ухватился за лиану и стал спускаться вниз, перебирая по стене ногами. Хорошо, что часовые смотрели в другую сторону, командир отряда, который предпочел такой спуск выходу через дверь, может вызвать вопросы или, по крайней мере, недоумение.

Он спрыгнул, осматриваясь и машинально поправляя ножны с мечом. Сова вспорхнула с вкопанного на плацу столба и полетела в сторону внешней стены. Делать было нечего — он пошел следом. Он оглянулся назад, подумав, что веревку не помешало бы убрать, однако ее уже и след простыл - она, словно по чьему-то приказу, отцепилась, свернулась в кольцо и буквально на глазах превратилась в кучку перегноя. Однозначно, магия. Но кто это мог быть?

Хелдор пошел через плац, полагая, что если будет прятаться, то вызовет больше подозрений. В конце концов, к нему, идущему в ночи из Малого зала, уже давно привыкли и даже не окликали. Он тихо шел по плотно утоптанной земле, обходя столбы и снаряды для тренировок. Теперь по лестнице было необходимо взобраться на крепостную стену. Здесь было лишь небольшое число часовых – но не нашлось ни одного отчаянного сорвиголовы, которых бы пытался здесь взять штурмом стену – почти вплотную к ней прилегал Древний Лес, через который и пешком то можно пройти с трудом, не говоря о том, чтобы переть через него лестницу. На звуки шагов по камню один из часовых обернулся, после чего, поразмыслив, двинулся к Хелдору. Сова, доселе сидевшая на зубце, вспорхнула и улетела в лес.

- Командир? Беспокоиться не о чем, мы следим...Ой... Часовой, хоть и был, судя по всему, невобранцем, испуганно сжался, пытаясь исчезнуть, или хотя провалиться сквозь каменную кладку.

К зубцу была привязана еще одна лиана — только длины достаточной, чтобы спуститься со стены.

- Это какое-то колдовство — нашелся Хелдор, - ты не мог заметить, не вини себя. Я сейчас спущусь вниз, посмотрю, а ты смотри в оба!

- Да.. Да, командир.

Хелдор, хмыкнув, перелез через стену. На этот раз пришлось труднее — спуск был посерьезнее, и лиана казалась более грубой, как будто она вот-вот прорвет перчатки.

И вот, под ногами твердая земля, лиана, отвязавшись сама собой, упала на землю — и командир пикинеров услышал ругань часового.

- Я пойду, осмотрюсь, будьте там начеку!

- Я принесу веревку, командир. Нормальную веревку.

- Было бы кстати.

Хелдор услышал, как сова, будто нарочно, издала шум, и он вломился за ней в подлесок. Кираса помогала продираться через перелазы и буреломы, но пару раз ветки едва не выстегали ему глаза. Волшебного огонька зажечь не решался – все было такое старое и трухлявое, что вспыхнуло бы, словно свечка. Наконец, он выбрался на небольшую полянку. Сова уселась на трухлявый пень поблизости, ожидая. Хелдор, не найдя камня или бревна, сел прямо опавшую листву, утвердившись на коленях. Руки он машинально положил на бедра, на что юбка на его кирасе тихонько звякнула.

Забавно, вот так вот, в лесу, однажды он сидел почти сутки — таков уж был обычай — лесное бдение. Вроде как любой воин должен научиться слышать лес, а в идеале еще и обращаться к нему. У их Ордена это было скорее испытанием на выносливость или усидчивость, но глубинный смысл был утрачен. А жаль.

От мыслей его отвлек тихий шорох, шел кто-то, кто по лесу двигаться умел — хорошо умел. Хелдор подхватил меч, который он положил перед собой, и вскочил на ноги.

На поляну вышла эльфийка...Одета была не очень по погоде – что сразу бросалось в глаза. Что-то, похожее на широкую набедренную повязку из белого полосатого меха, а грудь прикрывал лиф из того же материала и широкое ожерелье из ракушек, камней, рун, вырезанных из дерева и еще боги знает чего. Кожаные сандалии, в которых в такую погоду любая человеческая женщина наверняка бы подхватила простуду, были хитро завязаны на узких лодыжках.

Ростом она была ему всего лишь по грудь, оттенок кожи не то синий, не то зеленоватый, который помогал скрываться в лесу. Волосы были совсем уж нереального, зеленого цвета. Фигура была гибкая, точеная, если не сказать, миниатюрная.

- Подбери-ка слюни, родной, хватит их с меня на сегодня. Вообще, я убивала и за более скромные взгляды.

Хелдор убрал меч в ножны и сложил руки на груди, ухмыльнувшись.

- Ты… Шая?

Эльфийка медленно кивнула.

Шае повезло, они были рядом с городом — не меньше четырех дюжин. Могучие, полу разумные звери перебрались поближе к месту битвы — оставив самок и детенышей в безопасном месте, где-то в глубинах Древнего Леса.

Волколаки — могучие, стремительные, и кровожадные. Когда-то они обитали едва не по всему материку — подчас дальше опушки леса меньше чем отрядом в двадцать человек при факелах и оружии было не уйти. Волколаки, порой, могли ворваться и в небольшой городок, учинив там самое настоящее побоище.

Потом у людей появились арбалеты, древковое оружие усовершенствовалось — и волколаки, которые по большей части предпочитали охотиться в одиночку, оказались обречены.

На Эруане произошло то, что происходит сейчас в землях, где родилась и выросла Шая — прибыли поселенцы начали рубить деревья для изб, а потом, будто этого мало, стали терзать плоть Земли, добывая из нее камни и металлы — и для строительства, и для украшений своим женщинам.

Это была, пожалуй, последняя популяция волколаков на Западном Эруане. Она не хотела бы прибегать к их помощи, но если они сами пришли к месту битвы, то все равно рано или поздно себя обнаружат...

Шая опустилась на землю — заиндевевшая трава, касающаяся ее ног, никаких неудобств ей не доставляла. Эльфам, которых белокожие и светловолосые родичи называли дикими, холод был нипочем — и дело не в каких-то магических трюках — просто... Просто суровая жизнь заставляет к такому привыкать с малых лет.

Однажды ей пришлось всю ночь и утро прождать колонистов, идущих на вырубку леса, в холодной болотной воде - любой человек бы уже наверняка умер бы от переохлаждения.

Шая стала чертить знаки Призыва, чтобы привлечь внимание волколаков. Она особым образом связывала в узлы и косички жухлую траву, даже не выдирая ее из земли. Получалось это просто и непринужденно, у их народа этим знаком владела любая охотница, не говоря уже о ней, Верховной жрице.

Не было ни шума сокрушаемого подлеска, ни треска, ни даже топота. Огромные звери, похожие на медведей, вдруг вставших на пясти, удивительно тихо и проворно двигались по лесу. Они вышли на открытое пространство, становясь полукольцом вокруг Шаи.

Звери ступали осторожно, казалось, что они не смяли ни единой травинки под своими могучими задними лапищами. О двух ногах они шагали довольно неспешно, но встань они на четыре лапы — и они, насколько знала Шая, легко могли догнать лошадь.

Перед эльфийкой возник волколак, который был крупнее остальных, и то самое необычное — шерсть у него была белая. Кое-где она свалялась, а в густом волосе застряла прелая листва — но такой цвет выглядел крайне необычно в сравнении с черным или бурым у его собратьев.

- Кто ты, раз посмела позвать нас? - прозвучало у Шаи прямо в мозгу.

- Я зову вас, потому что....- Шая, растерявшись, вскочила на ноги — потому что…

- В последний раз меня так звали... Очень давно... Был у людей один забавный обычай. Очень давно.

-Какой?

- Молодых девушек они бросали в лесу... Мне на потеху. Они так задабривали меня - волколак наклонил к ней клыкастую морду, слюна капнула на ее грудь и ключицу, а холодный, мокрый нос, ткнулся в шею.

- Вы съедали их?

- Нет. Совсем нет. - от ткнулся мордой сильнее, лизнув ее широким, шершавым языком, и эльфийка от неожиданности упала на спину.

- Я не пони...

- Все ты понимаешь. Вот ты уже передо мной лежишь. Будь добра, перевернись...

- ХВАТИТ!!! - перебивая голос у себя в голове, закричала Шая.- Ты знаешь, кто перед тобой? - Она, сложив пальцы в Руну Подчинения, ударила животину прямо по носу.

Волколака словно пронзила молния, он выгнулся дугой, задние лапы подогнулись, и он упал скуля.

- Простите... Простите, Хозяйка. Мы давно не видели таких, как вы... Простите...

Остальные волколаки встали на четыре лапы, послушно склоняя головы и поджимая хвосты.

- Сейчас сюда придет...Челов... Ладно, он выглядит, как человек, с отметинами на лице. Этой промозглой ночью он — ваш вожак, и он поведет вас в бой.

-Достоин ли он, Госпожа?

- Он нанес смертельный удар вашему собрату этим летом.

-Это был Вар'глыр'бглар? Тот самый, которого несколько лет держали на цепи?

- Да, я... наблюдала за ним перед этим, и сердце мое наполнялось горечью, хоть я и не могла помочь...

- Этот... Воин... Подарил нашему собрату хорошую, достойную смерть. - Мы будем ждать его, жрица. Выйдем ему навстречу, будьте уверены.

Волколаки ушли в лес так же тихо, как и пришли. Теперь, когда звери ушли, она трясущимися руками стала неловко вытирать липкую, дурно пахнущую слюну.

- Я думал, что Халдык чего-то напутал... И что ты не поможешь нам.

- Не я.

- Гм.. Я думал... Ну...

- Что?

- Ну, я слышал о темных эльфах, что...

- Все правильно — губы Шаи побледнели еще сильнее, стянувшись в едва заметную линию. О ТЕМНЫХ эльфах ты слышал очень много. Нас называют лесными эльфами.

- Да... стой, стой, я вас и имел ввиду... Я.… не хотел обидеть, я просто... не видел ни тех, ни других. - Хелдору было неловко, да и, кроме всего прочего, он понимал, что эта эльфийка на самом деле опаснее, чем хочет казаться.

- У тебя получилось. – Не скрывая раздражения, произнесла Шая - С темными мы... не в самых хороших отношениях. Впрочем, сказать точнее, это темные ни с кем не в ладах. Идем.

- Куда?

- Я привела помощь. Из того, что мне успел сообщить Наставник — она будет как нельзя вовремя.

- А он не...

- Или занят делами. Или где-то спит в обличье ворона, хоть и прошу его этим не увлекаться.

- А ты умеешь тоже кем-то оборачиваться?

- Только наши мужчины.

- А как Наставник с вами общается, если он…

- Разве ты не знаешь... Хм, может быть знаешь, да не понимаешь. Первым делом он всех научил нас погружаться в сон или транс, чтобы найти тот мир, где он может спокойно находиться в своей настоящем обличье и разговаривать с нами, советовать, предостерегать. В этом мире он в виде человека почти не появляется. Человеческая оболочка здесь для него… не лучший вариант.

- Кажется, видел, этот его мирок... Уже сегодня.

- При довольно печальных обстоятельствах. Сочувствую и… Даже, наверное, восхищаюсь твоей храбростью. Ты ходишь там, где мало кому дозволено. Опасный, но ценный дар. - Она остановилась, развернувшись к командиру пикинеров — мы пришли. - Шая ободрительно положила узкую бледную ладонь Хелдору на плечо, после чего встала возле него.

Командир пикинеров в этой части леса никогда не был. Насколько он помнил, в этом лесу в засаде находились эльфы и ополченцы во время первого сражения у города, об этом до сих напоминали сломанные ветки и вспоротый сапогами мох.

- Они здесь... Не обманули.

- Кто — они?

- Итак... - Шая выдержала драматическую паузу, наблюдая за реакцией Хелдора. В тот момент, когда он оказался в самом водовороте меха, когтей, острых, как ножи, зубов и алчущих крови пастей, эльфийка продолжила:

- Это не твои паладины в доспехах из бронзы. они больше похоже на… Более древних твоих сподвижников. Когда люди были ближе к природе.

- Я не ожидал, что тут будут… - Приходя в себя, произнес Хелдор.

- А кого ты ждал я приведу? Разъяренных птичек, белочек, зайчиков и бурундучков? – Ухмыльнулась Шая - Твои воины готовы, Хуунре. Веди их в бой.

- А ты?

- Я не очень-то люблю лезть в драки, в отличие от многих. Да и как-то мне не с руки, без своей тигрицы.

- Ты ездишь на тигрице?! – Удивленно воскликнул Хелдор.

Шая лишь ухмыльнулась:

- Легенды говорят, что раньше ты использовал для того мамонтов… И драконов. Так что не удивляйся ничему. И до встречи.

-Ма… кого? - ладно, неважно, вздохнул Хелдор, задумчиво осматривая свое дикое воинство.

Если бы кто-то мог быть свидетелем происходящего, то увидел бы человека, идущего вдоль кромки леса. Он шел во весь рост, не скрываясь, меч в его руке был обнажен. Ремни мягко поскрипывали, а плацкарт кирасы едва слышно позвякивал в такт размашистым шагам. Выставь гномы часовых — они бы его заметили, но навряд ли восприняли бы его всерьез. После той дерзкой вылазки, которую они совершили в город, Арн-Дейлцы до самого утра должны зализывать раны и считать потери.

Хелдор остановился, поравнявшись с лагерем. Если дозорные и были, то только у линии осады, но никак не здесь.

- Невежливо было бы не нанести ответного визита, - вздохнул Хелдор.

Он сделал шаг, второй, все также, не сгибаясь, идя к лагерю гномов. Вскоре на него стали попадать отблески факелов и жаровен. Случайный воин Свена, выбравшийся из шатра, видел, как за одиноким воином возникла черная, широкая и сгорбленная тень. Уродливые тени двоились, троились, разрастались в стороны, и казалось, что у этого странного воина выросли черные, пульсирующие в неверном свете факелом крылья.

Гном хотел закричать, но спазмом ему сдавило горло, и он замер на месте, не пытаясь пошевелиться. Неизвестный ступил в круг света и, не останавливаясь, рубанул несчастного наискось, перешагивая и целеустремленно двигаясь вперед. Сама тьма шла за ним с рычанием и хрипом и подвыванием, прорывая шатры, опрокидывая жаровни и факелы, убивая сонных и беззащитных воинов.

Кто-то, умирая, издал страшный крик, предупреждая остальных об опасности. Тьма, не пытаясь более проникать в лагерь тихо и плавно, вдруг обрела когти и клыки, взрезав ночь оглушающим, пробирающим до костей воем.

Хелдор прорубал себе дорогу мечом, освещавшим перед ним пространство на несколько шагов: проговорив несколько слов, он заставил меч светиться и сыпать искрами – но это, скорее, могло впечатлить и напугать противника, но не причинить ему вред. Гномы метались по лагерю, испуганно шарахаясь и от волколаков, и от него самого. С человеком, державшим в руках пламенеющий клинок и ведущим таких чудовищ за собой — наверняка шутки были плохо.

- Вперед, вперед, вперед! Убивайте их всех! Рвите на части! - Во всю мочь кричал Хелдор, пораженный проворством и жестокостью бестий. - Он напряжения его шрамы налились кровью, в свете мечущегося огня они приобрели отвратительный лиловый оттенок.

Один из коренастых воинов, набравшись храбрости, бросился Хелдору наперерез, занеся молот для удара. Тот подошел вплотную, гардой подцепляя воздетые руки гнома. Молот завалился назад, он близкого пламени волосы гнома стала тлеть, запахло паленой шерстью. Хелдор дернул коротышку за бороду, тот ударился носом о его кирасу, оставив кровавый след и бессильно сползая на землю.

Хелдор даже не собирался его добивать, намереваясь отпихнуть его ногой в сторону, но тот поднял голову, с ужасом глядя на Арн-Дейлца.

- Демоны... Ты привел к нам... Демонов...

Хелдор зло ухмыльнулся, склоняясь над гномом.

- Ты еще не видел демонов. Хочешь покажу?

Воин Свена открыл рот, не в силах выдавить ни слова.

Хелдор осмотрелся вокруг, тут же найдя небольшую ровную площадку.

Он проговорил несколько слов, меч загорелся ярче. Он воткнул его кончик в землю, легко водя им по земле.

Знак, рисуемый им, оставался не сколько на земле, сколько на жухлой осенней траве. Ночная изморозь обращалась в воду, протестующе шипя. На глазах у гнома, который боялся шелохнуться, буквально за пару минут появилась пентаграмма.

- И.. и что? - вдруг нашел в себе храбрости заговорить гном — ничего не произошло.

Вместо ответа Хелдор погасил меч движением руки, рассеивая чары, и убрал его в ножны. Вокруг было кровавое побоище, волколаки пленных брать не умели (у них лапки — прим. Автора), один из зверей прямо сейчас прыгнул на палатку, где копошились просыпающиеся противники, подмяв их под себя и переломав несчастным все кости, их вожак в тот же момент буквально разрубил надвое живот гнома, вставшего у него на дороге.

В двух шагах от него волколак, выглядевший помельче остальных, трудился уже над убитым — он отрывал куски от гнома, глотая их вместе с костями. Он стоял о четырех лапах, грязная шерсть клоками свисала с тощих ребер, а задние лапы жалко дрожали, когда он отрывал очередной кусок.

- Ладно, кажется, что ты наиболее подходящая жертва. Я не дам тебе умереть быстро, ты увидишь то, что я сейчас сотворю. - Хелдор достал кинжал и схватил гнома за руку, таща к отметинам на утоптанной земле. Гном, опомнившись, начал сопротивляться, пытаясь убежать, но он пнул его в поддых, что было мочи, и тот разом обмяк, пытаясь найти в себе силы вздохнуть.

Ножом он вспорол гному вены поперек, а потом провел лезвием вдоль, недовольный тем, как медленно текла кровь из раны. Пентаграмма стала подсвечиваться красным, а после того, как Хелдор распорол вторую руку одуревшего от крови гнома, она ярко засияла, не суля этому миру ничего хорошему.

- Какой ты здоровяк -командир пикинеров ударил гнома по лицу, не давая ему потерять сознание — мы с тобой вызовем что-нибудь существенное.

Хелдора обдало жаром, земля вспучилась, ее склизкие комья разлетелись на десяток шагов окрест.

Когда дым рассеялся, Хелдор увидел свою старую знакомую.

- Ну привет. Давненько не виделись, -с некоторым удовлетворением посмотрел Хелдор на Гончую. Словно узнав старого товарища, она забила длинным, чешуйчатым хвостом. Адская тварь принюхалась к раненому, довольно заурчав.Гном закричал во всю мочь от боли и ужаса.

Нарастающий шум и отблески огня в стане врагов не остались без внимания в городе — неужели противник опять что-то задумал? Коменданты подняли по тревоге остальных караульных, часть из них незамедлительно отправились патрулировать стену, не забыв и о тех участках, что граничили с Лесом — мало ли на какую уловку был готов недруг.

У береговых укреплений тоже было неспокойно — общая лихорадка передалась и бойцам ополчения, дежурившим у берега — был послан отряд для того, чтобы проверить обрушившийся у реки участок стены.

Бойцы, еще не успевшие выспаться после ночного происшествия вновь были на своих местах. В это время со стороны реки вновь послышался плеск и шум воды. Рена нигде не было — ни на его посту, ни в бараках.

Еще несколько минут, и послышалось кряхтение и скрип досок. У сотника, который командовал пикинерами, преградившими один из проходов, возникло глупое желание послать на этот странный шум людей с факелами, но, одумавшись, он подал знак стрелкам на башнях. Арбалетчики послали в сторону реки рой горящих болтов, и когда огоньки чуть занялись, они осветили небольшое пространство вокруг себя.

- Твою же мать...- выругался сотник пикинеров. Найдите Рена, быстро! Ты, да, ты, бегом!

Огоньки осветили днища кораблей, выволоченных на берег. Сначала Арн-Дейлцы ощутили замешательство, однако потом, увы, все встало на свои места. Из-за высоких остовов кораблей, поняв, что о их присутствии знают, северяне начали воинственно колотить оружием о щиты.

Морские разбойники после второго обидного поражения далеко не отступили — быть может, так и остались дрейфовать на своих драккарах. Едва их вперед смотрящие заметили движение и суматоху в городе, они предприняли единственное верное, хоть и рискованное решение — преодолев водную преграду на веслах, они, не останавливаясь, загнали корабли на черный от углей и сажи берег а затем, покинув их, перевернули и развернули днищами к осажденным. Северяне проделали этот маневр за считанные минуты — как будто бы не впервой.

Теперь они были недосягаемы для стрел, снаряды баллист застревали в обшивке — тем более что стрельбу защитники открыли наудачу, ориентируясь лишь на уже потухающие огоньки.

Укрепления, хоть и такие необычные, давали северянам преимущество, и атаковать их в лоб тоже было крайне рискованно.

Ополченцам, скрипя зубами, пришлось укреплять еще оставшиеся у них рубежи — ведь если северяне вновь атакуют, к ним без особых приключений присоединятся и рейдеры, наверняка оставшиеся по ту сторону реки.

Положение становилось все более шатким — однако в стане врага и знать не знали о дерзком маневре наемников — судя по доносившимся крикам, у них были более серьезные проблемы. А что могло бы быть тому причиной — оставалось только гадать.

Гончей было все ново в этом мире... Холодный воздух противно щекотал ноздри. Земля была странно мягкой и податливой, при каждом прыжке когти неизбежно вязли в ней.

Но это были всего лишь легкие неудобства — здесь можно было УБИВАТЬ, жестоко, кроваво. Низкорослые, мягкие — те скорлупки, что были надеты на некоторых из них, и рядом не стояли с той врожденной броней, что имели демоны и бесы. В родном мире она убивала и более достойных противников— жертвы бестолково бегали, сталкивались, будучи не в силах противопоставить ей ничего в ответ. Ей, и ее Повелителю.

Хуунре сохранил ей жизнь тогда, на каменистой дороге, после чего она одержала многим больше побед, чем могла бы сделать это в одиночку. Сейчас она подчинилась ему, он сжимал ее сильными ногами, правя, куда ей идти. Она не понимала в этом смысла, ведь все, кроме местных лохматых существ были врагами, можно было двигаться в любую сторону... Но гончая знала, что Хозяин может сделать больно — многим больнее, случайные раны от напуганных противников почти мгновенно затягивались, не оставляя и следа.

Хозяин рубил направо и налево, держась за ее холку. Редкие удары отскакивали от той скорлупы, что он надел на себя сам. Значит, против существ этого мира такая защита чего-то да стоила.

Противникам не было числа, они убивали дюжины, целые дюжины этих неизвестных ей существ. Хозяин довольно рычал, убивая очередного противника, а гончая вторила ему — в конце концов, они слились в едином кровавом экстазе, и казалось, что весь это мир весь был утоплен в крови.

Наконец, когда и гончая, и Хуунре, оба забрызганные вражьей кровью, добрались до центра обиталища их врагов, он заставил ее прыгнуть на одно из убежищ, сделанных из мягкого, легко рвущегося материала. Оно не отличалось от остальных, разве что было больше, но судя по азарту, передающемуся от Хозяина, подмять ее под себя было очень важно.

Когда выяснилось, что в жилище никто не прятался, Хуунре взвыл от досады, и его настроение мгновенно передалось гончей — она стала разрывать когтями тонкий, податливый материал, вертясь волчком.

Вдруг Хозяин пришпорил ее, что было сил, призывая к повиновению. Она встала, как вкопанная, ожидая команды.

Жертвы, доселе, разбегающиеся, останавливались, оборачиваясь и подбирая оружие.

Прямо навстречу шли такие же существа, с которыми они сражались до этого... Но они не бежали... Скорлупа закрывали их с ног до головы, и они уверенно шли вперед.

Союзники ее Хозяина остановились, стали сбиваться в стаю, прямо за ним, ожидая дальнейших повелений. Вперед выступил вожак существ, убиваемых ими — всего на половину головы ниже хозяина, но многим шире. Он держал в руках пугающего вида палку — ее наверняка можно было удержать только в двух лапах. Противник серьезней остальных. Но вдвоем они справятся.

Хуунре крикнул, понукая ее напасть на этого воина, и гончая рванула вперед. Он него было всего несколько скачков... Гончая, сокращая расстояние, прыгнула вперед, вытянувшись стрелой. Передние лапы должны были подмять под себя противника, прижав его к земле, а пасть бы впилась ему в лицо.

Воин оказался очень, очень быстрым... Гончая успела заметить, как тот отскочил в сторону, а потом... Потом резкая, нарастающая боль, отправившая ее в ничто и обрывающая жизнь.

Хелдор в последний момент успел спрыгнуть с гончей, в сторону, после чего, оглушенный, незамедлительно проковылял с десяток шагов к волколакам, которые сейчас выли на разные лады, пораженные удалью Свена.

Несомненно — это был предводитель гномов. Стать его внушала ужас — равно как и мастерство. Помотав головой, Хелдор посмотрел на гончую. Голова была отсечена одним резким ударом... Отличная, должно быть, секира. У гончей на шее был самый настоящий костяной ворот, защищавший от ран — но против этого оружия он оказался совершенно бесполезен. Регенерация сыграла с гончей злейшую шутку — зиящая дыра, оказавшаяся вместо головы, мгновенно затянулась красными с прожилками шкурой. Однако регенерация регенерацией -да без головы тело существовать возможности не имело.

- Назовись! - Рявкнул Свен, держа топор наготове.

- Я твоя смерть, Свен, ничего более.

- Не знаю кто ты, но ты наслал демонов чащи и преисподней на моих воинов. За такой проступок я не дарую тебе легкой кончины — каким бы дерзким ни был твой ответ.

- Я еще даже не начал дерзить, Свен. Многих воинов растерзали мои волколаки — возвращайся в свои горы. За эти дни ты потерял слишком много воинов.

- Мы знамениты тем, что стоим до последнего за свое дело.- Гномы, подбирая оружие и строясь за гвардейцами,готовыми к бою, одобрительно загомонили.

-Это не твое дело. А то, в которое в тебя втянул Теодорик.

- Ты погубил слишком много клановых воинов. – Игнорируя его слова, продолжил гном. - Но здесь стоит ГВАРДИЯ. В отличие от рыцарей Теодорика, им еще не приходилось терпеть поражений — там, где были они, там тут же склонялась чаша весов. Почему бы нам не победить вновь?

- Потому что сам лес пришел на помощь Арн-Дейлу. Они знают, что если вы захватите город, то не дадите житья и лесным обитателям.

-Ты пугаешь меня этими шавками-переростками?! -брызжа слюной, взъярился Свен. Все закончится и для них очень быстро! Ты знаешь, на что способны топоры мои гвардии?

- Не знаю. Наверное, лишь потому, что вы приходили на своих коротких ножках лишь к концу сражения.

- Да что ты знаешь о…

- Глядя на тебя, я точно знаю, что твоя мамаша была способна ублажить горного тролля — завершил бесплодный разговор Хелдор.

Свен, не говоря более ни слова, бросился на Арн-Дейлца, увлекая гвардейцев за собой. Волколаки, словно ожидая этого, бросились навстречу. Водоворот битвы не дал быстро сойтись в поединке.

Будь Хелдор в полном своем снаряжении, да при полексе — было бы значительно легче. В этот нарастающей свалке он старательно прикрывал мечом голову, поскольку на нем не было забрала, и отскакивал в сторону от ударов топоров и молотов – потому что такими хватит удара и по шлему, чтобы сбить его с ног, да только сам наносить удары не спешил — каждый гвардеец имел шлем с личиной, а также зерцальные доспехи. Стыки были надежно защищены кольчугой, равно как и их кисти, запястья, горло — даже стопы. Чтобы убить такого противника мечом или хотя бы ранить — требовалось небывалое мастерство.

Хелдор мастером меча себя не мнил, так что на рожон не лез. Выбивал из рук оружие, давая возможность волколаку атаковать растерявшегося противника, или наносил уколы под личину или под бармицу. На его счету было не то два, не то три гвардейца, и он упорно искал Свена.

Волколаки несли первые потери -топоры некоторых гвардейцев были из адамантина, а значит они могли прорубить шкуру волколака так, будто опасный зверь был подвешенной на крюке свиной тушей. Обученные гномы действовали по трое или четверо, благо численных перевес позволял, однако давка, усиливаемая собравшимися с силами гномами из малых кланов, не прибавляла им проворства — а доспехи против прямого удара когтями все равно были бесполезны.

Рано или поздно их сомнут числом — это если еще волколаки не бросятся наутек, бросив его, а значит вылазку пора было прекращать — и желательно смертью вождя гномов.

Волколак прямо перед ним упал — задняя лапа была срублена начисто. Когда Свен поднял топор для замаха, чтобы добить зверя, Хелдор понял, что у топора был тот же синеватый цвет, что и у доспехов Теодорика.

- Я возьму этот топор и подарю своему другу! - крикнул командир пикинеров, готовясь к бою.

- Вряд ли получится — прогудел Свен, перемахивая через тушу волколака.

Хелдор сделал скачок вперед, пока гном переносил вес с ноги на ногу — но едва увернулся от лезвия топора, пущенного по дуге.

Не стоит забывать — это предводитель всех гномов. А воинское умение это, по большому счету, единственный критерий, у них оцениваемый.

Еще взмах - увернулся. Интересно, как долго он сможет так лихо махать топором. Собственно, проверять то и некогда.

Левее. Еще чуть левее. Нет — слишком явно, развернул корпус к нему. Начнем сначала.

- А здорово тебя обманул Торфуль. Сдал нам все, что вы так старательно рыли. И завалил проходы.

- Какой еще Торфуль?!

- Вот именно. Просмотрел истинного Подгорного короля. Зазнавшийся идиот.

- Что?! Ай, да затнкись! Ты! СЕЙЧАС ЖЕ!

Левее. Правее. Ууух — свистнуло у плеча. Чуть не попался.

- Хватит прыгать, как кузнечик! Сражайся! - зарычал Свен, удваивая усилия.

«Так не пойдет Свен. Так не пойдет. Меня ждут в Цитадели. Второй раз умирать не хотелось — не сейчас, когда сердце забилось с новой силой.» - Думалось Хелдору. - «Правее. Чуть припасть на ногу, словно оступился. Ну давай же. Попался!»

Свен вместо того, чтобы нанести горизонтальный удар, предположил, что Хелдор запнулся, или он задел его топором в одной из атак — так прыток уже не будет. Удар был прямой, вертикальный, словно он собирался разрубить колонну.

Обманув ожидания повелителя гномов, Хелдор едва разминулся с топором, в результате чего топор лишь сорвал с клепок и ремешков несколько полос на латной юбке. Оказавшись одним скачком подле Свена, он двинул здоровяка локтем в лицо. Маски тот не носил, чтобы его признавали гвардейцы, оттого удар вышел ощутимым — к тому же руки Хелдора были прикрыты доспехом. Предводитель отшатнулся от удара, отшагивая в сторону для нового замаха. Командир Арн-Дейлцев, не давая ему опомниться, ударил гнома мечом.

Свен, кажется, нечасто имел дел с левшами — поэтому перед этой атакой был совершенно беззащитен. Лезвие, старательное доведенное Квартом, рассекло гному запястье — там, где заканчивался кольчужный рукав. Раненая рука неловко отпустила топор, и он развил успех, встав на удобное для удара расстояние, нанося удар за ударом. Наконец, снова сблизившись с противником, он ударил гнома гардой в лицо, сбивая шлем. Свен, воспользовавшись тем, что Хелдор замешкался, неловко перехватил топор в две руки и толкнул арн-дейлца в грудь. Вопреки ожиданиям гнома он не упал навзничь, а припал на одно колено. Предводитель гномов замахнулся для прямого, словно колуном, удара, а мечник резко сорвался с места и, получив гулкий удар по затылку, бросился гному в ноги, толчком валя его на землю. Оказавшись сверху, Хелдор пнул гнома коленом точно под подол кольчуги, после чего привстал, наступив ему на сгиб локтя, чтобы он не мог перехватить топор.

-Выкуп!!! - Захрипел Свен - вы берете выкуп за пленных!

-Не в эту ночь, Свен. - ты и так слишком задержался на свете.

- Мы…. Я прикажу… Отход! Аргх!...

Сверкнул металл, пронзая горло гному. Он задергался, захрипел. Будто этого было мало, Хелдор выхватил топор с синеватым отливом из слабеющей руки Свена. Убрав меч меч в ножны, он взял топор в две руки и отсек Свену голову, прервав его мучения.

Огромная круглая голова откатилась в сторону, командир пикинеров подобрал ее, взявшись за испачканную кровью голову.

- Ваш король мертв! Я убил его!

- Свен мертв! Свен мертв! - доносилось в рядах гномов. - Вопреки всему, гвардейцы усилили натиск, и десяток из них бросились прямо на арн-дейлца.

Хелдор быстро оценил обстановку — волколаков в страшной сече осталось едва ли половина. Павших гномов так и вовсе было не счесть.

- Уходим! Уходим! - скомандовал Хелдор.

Волколаки, будто этого и ждали, бросились прочь, а командир пикинеров поспешил за ними. Однако после схватки не то что трофейный топор — даже голова Свена казалось тяжеленной ношей. Догнать его бы не догнали, но кто-то мог бы догадаться выстрелить по нему из арбалета.

В этом момент волколак с шерстью, когда-то белой, а теперь алой и слипшейся от крови, остановился рядом с ним, становясь на четыре лапы. Хелдор переложил топор в другую руку, взбираясь на горбатую спину. Волколак резво побежал рысцой, а командир пикинеров пытался не упасть, цепляясь за длинную спутанную шерсть.

- Хелдор? Ты уцепился? - доносился сверху обеспокоенный голос Флеры. Держись крепче! - Что у тебя там в руках за гадость, выбрось!

- Увидишь — не поверишь! - Ответил командир! - Тащите! Плавнее!

Когда Хелдор показался из-за зубцов, у него из рук Халдык взял топор, а Трубадур подхватил странный сверток, который тот на подъеме едва не уронил.

- Ну так что?

Хелдор стоял перед столпившимися бойцами, оглядывая потеки крови на кирасы. С сожалением посмотрел на плакарт, болтавшийся на ремешках почти у самой земли. Уже светало, надо, пожалуй, сразу идти к Кварту, чтобы отремонтировал.

- Наши... Друзья... - Хелдор вздрогнул, подумав, что такие «друзья» сожрали бы половину города, будь на то их воля. - напали на гномов. Сегодня они на штурм пойдут в несколько... урезанном составе.

- То есть, вырезанном? - подшутил Ивви.

- Можно сказать и так.

-А Свена видел? - спросил Трубадур, убрав предмет, принесенный Хелдор подмышку. На него мало кто обращал внимания, все взгляды были обращены на командира, к счастью живому и невредимому.

- Ага. Хочешь покажу?

- Нууууу...

Хелдор выхватил из рук Клаттера нечто, поднимая над головой.

Кусок ткани слетел, все разом выдохнули. За бороду Хелдор держал голову гному.

- Это точно он? - скептически спросил Мишель.

- Да, тот самый. – Хелдор покрутил голову так и эдак, рассматривая – что же… кажется, скоро начнет светать. Подайте копье. Пусть каждый в городе посмотрит на это страховидло.

… Город медленно, нехотя просыпался, прибитый промозглым, серым утром. Гарь накрыла город, ближе к его центру было тяжело дышать. Тем не менее, вновь вставали на свои посты воины, снова крюками и топорами разбирали обгорелые постройки, ворошили груды обломков. Хелдор шел по самой широкой улице города, показывая всем и каждому, что Свен, повелитель Арн-Дейлских гномов, которым пугали детей по ночам, убит – и уродливая всклокоченная голова на острие тому доказательство. Хелдор выкрикивал эту весть громко, четко – но в то же время бесстрастно. Он жалел, что ради НЕЕ не отправил всех гномов в небытие.

Люди собирались вокруг Хелдора, шушукались, обсуждали эту новость, несли ее другим. Горожане с мрачным удовлетворением взирали на этот трофей, довольные тем, что налет гномов не остался безнаказанным.

- Господин! – к командиру пикинеров заспешил один из стражников, что этого стоял возле храма Верховного - вот это, конечно… Славный подарок городу… Значитца, за все злодеяния им, ага. Теперь поди разбегутся без вожака то своего.

- Мы не должны на это рассчитывать, боец…

- Ну а то что… - Запальчиво возразил тот, постучав алебардой о мостовую – пусть только сунутся. Они ведь дом мой спалили, господин. Хоть семья выбралась, да топоров их избежала, ага.

- Мне жаль… Думаю, тебе найдется кров в городе.

Стражник ненадолго понурился, но потом вновь оживился:

- Дак гильдия поможет, я же из пекарей, ага. Лучше скажите, как вы смогли его приголубить?

- Да просто… Убил.

-Вам кто-то помогал, вой стоял, страшный. Не иначе как зверье на захватчиков ополчилось, неисповедимы пути… Ну а вы- то как?

-Я? - Хелдор немного стушевался – одолел его в поединке.

- А может, в листке о том напишут?! Страсть как почитать хочется!

-Что…?

- Ну, помните, та девчушка, что новости отпечатывала? Она про вас еще писала? Там такое было про поединок, что…

Из Хелдора словно вдруг вырвали стержень – ноги подломились и он, бряцая кирасой, сполз прямо по копью, на котором был насажен его трофей. Вокруг загомонили, зашумели, помогли встать ему на ноги, да еще и, кажется, отряхнули. Он слабо это помнил, а голоса доносились словно издалека. Наконец он, собравшись с силами, встал ровно:

-Отнесите это на стену, да закрепите на воротах. – губы едва слушались его - Пусть знают, что произошло, и не надеются, что Свен жив.

- Будет сделано! А вам то бы прилечь…

- Некогда – Хелдор положил руку не меч в ножнах, словно черпая в том силы – я до мэрии, много дел.

Люди перед ним расступались, крича что-то одобрительное, кто-то мельком касался его кирасы или пол или ножен меча. Молва о нем шла все дальше, обрастая невероятными небылицами.

Только Адель, увидев его, не спешила радоваться. И лишь она почувствовала, что от Хелдора отчего-то доносился запах серы…

Глава 15

Наступившее утро, избавив от ночных страхов и неопределенности, все же не смогла принести защитникам чувства облегчения. Тяжелые свинцовые тучи едва не вспарывали свои животы о темный потускневший шпиль на здании мэрии. Поднимавшийся вверх дым от сгоревших домов и погребальных костров сливался с ними, из-за чего казалось, что город накрывал огромный грязно-серый саван.

Армия осаждающих удавкой стягивала защитные позиции Арн-Дейлцев. Гномы и стюрангардцы отдыхали в опасной близости от стен, потому как они были уверены, что у защитников не достанет сил для вылазки. Отряды рейдеров и тяжелой пехоты располагались в четырехстах шагах от обрушившейся стены, готовые в любой момент пойти на приступ – едва защитники решились бы на ответные действия.

Морские разбойники, по большому счету, были уже в городе, и стоит налетчикам на той стороне реки начать переправу – как они тут же поднимутся в атаку. Они довольно неплохо закрепились в доках, и если Арн-Дейлцы решат их выкуривать большими силами, то незамедлительно будет послано за десантом на плотах, и группа Стюрангардских дружинников атакует через пролом. Арн-Дейлцам оставалось только ждать приступа - дворянского ополчения будет совершенно недостаточно для молниеносной, но вместе с тем массированной вылазки. Латники и уланы не смогли бы усилить их в полной мере. Прежде чем основной отряд гномов был перебит – они прорвались к конюшням стражи и подожгли их со всех сторон - скакунов стало удручающе мало. Теперь на это месте было выжженное пятно, от которого пахло паленой шерстью и мясом – а трупы животных были стащены в кучу – отряд угрюмых ополченцев с тоской думал, как бы от них поскорей избавиться.

Уланы Альберта теперь мало чем отличались от остальных стражников. Оставшихся лошадей перевели в Цитадель, и были они буквально на вес золота. Тем бойцам, что еще были пограничной стражей и немало времени проведшим в седле, было особенно тяжело – сами себе они теперь казались медлительными и беззащитными.

Дома мирных жителей мало пострадали – в основном те, что были у конюшен. Учитывая силу пожара – вполне могло бы выгореть несколько кварталов.

К счастью, остальные участки стенки выглядели надежно: кое-где лишь были отломаны зубцы да деревянный навес неизбежно обрушился под ударами катапульт. На месте серьезных повреждений или намечающихся брешей еще вчера потрудились инженеры, но едва ли раствор успел схватиться как следует, несмотря на все ухищрения. На месте зубцов плотники, не придумав ничего лучше, сделали деревянные ограждения из грубых досок – защиту от стрел они обеспечивали вполне сносную, а в случае штурма хоть сколь-нибудь смогли бы задержать недруга.

Ворота все еще были в целости - равно как и решетка, на которую возлагали защитники серьезную надежду, в случае штурма через них.

В городе большинство приготовлений осталось в целости, сейчас ополченцы восстанавливали лишь те участки, через которые прошла колонна гномов – при повторном штурме они наверняка двинутся в том же направлении. Как назло, двигались они, прорываясь через наиболее слабо укрепленные места – точно знали, куда ударить, и, как если бы у них был подробный план города.

Маркграф срочно собирал совет командиров – необходимо было решить, что готовила им судьба – и как им всем вместе противостоять ее превратностям.

Майсфельд выглядел все хуже – осада вымотала его, пожалуй, побольше всякого рядового Арн-Дейлца. Когда командиры вошли в небольшой зал, граф откровенно клевал носом.

Когда все расселись по своим местам, маркграф на своих подчиненных не обратил никакого внимания – он уперся лбом в столешницу, на которой был план обороны города. Весь он бы испещрен пометками, которые он делал по ходу противостояния. Рядом в одну точку на карте пялился казначей, в дни осады совершенно потерянный – сейчас было не до торговли и выплаты жалования, поэтому он выглядел довольно потерянно – его мир, где все работало благодаря обороту медных и серебряных кругляшей вдруг рухнул.

С грохотом на стол опустился гляняный кувшин – Евик, поставив его и бросив взгляд на карту, удалилась.

- Эм… Ваша Светлость? -Учтиво откашлялся Карви, переглянувшись с остальными.

- А? Что? М… Да… да… - Майсфельд сонно поводил глазами от одного знакомого лица к другому – а где Рен?

- Ситуация у берега очень напряженная, Ваша Светлость – ответил Варро. – он не решился оставить пост… Морские разбойники только и ждут нашей слабины, а Рен держит их в напряжении.

- Он и его люди, ты хочешь сказать?

- И да, и нет… Это странно, но мне показалось, что северяне его… побаиваются.

Командиры слабо улыбнулись при мысли о том, что один лучник мог держать в страхе несколько сотен человек.

- Тем не менее – это правда - если у кого-то будет время, вы можете убедиться. Его тактика ведения войны довольно таки… пугающая своей новизной.

- У меня, к сожалению, не так много времени – невесело признал граф. – Поверю на слово.

- Недруг готовится к штурму – осторожно напомнил Хелдор, вытирая руки от невесть откуда взявшихся на них чернил - Я думаю вы нас для этого собрали?

- Да, совершенно верно – спохватился Майсфельд. - Эльфы докладывают, что в стане врага готовится внушительных размеров таран. Он слишком старательно сработан для того, чтобы быть уловкой – пресек граф возражения. - Конечно, реку и пролом в стене они без внимания не оставят, но воротами – я уверен, они займутся всерьез. Густав – ваш отряд останется в резерве, на случай их прорыва, или коли представится удачный момент для вылазки. На свободных лошадей мы должны быть готовы посадить всех воинов у вас в подчинении. Близлежащие улицы не столь сильно застроены, так что пространство для разбега и маневра у вас, разумеется, будет.

- Да, Ваша светлость. Но… Не стоит ли нам спешиться?

- Конный резерв – серьезный козырь. И он остался у нас лишь один - граф с сочувствием посмотрел на Альберта, и я полагаю, что отсутствие какого-либо из родов войск… Граф потер подбородок – может… может пагубно сказаться на наших оборонительных способностях. Купеческое ополчение несколько усилит вас – под командованием Милоша они смогли себя неплохо показать.

- Прикажете мне их возглавить – спросил Милош. Он, несмотря на все лишения, держал свой костюм в порядке. К его алому костюму добавился плащ с оторочкой. В сравнении с остальными он выглядел немного щеголевато.

- Ваша задачей будет отселить людей подальше, вглубь города, найти им место для ночлега. И с частью стражи и ополчения вам придется следить за порядком в тылу, покуда мы у ворот и на стенах.

- Будет исполнено, ваша Светлость.

– Касаемо стен – Майсфельд резко вскочил с кресла – сонливость будто рукой сняло. Эльфы Корнуэля пусть концентрируются на башнях близ ворот. Стрелки ополчения пусть будут на куртине ближе к береговой линии, для оказания поддержки бойцам на земле. Пусть некоторое число их стрелков так же будет размещено на стене по правую руку от ворот - вместе с парой сотен стрелков Карви. Помните о надвратной башне, снабдите ее камнями и бревнами, если еще этого не сделали.

- Да, Ваша Светлость – почти хором ответили ему.

- Остальным придется расположиться у стен. Судя по тому, что они строят таран, у нас есть время сработаться возле них, чтобы не мешать тем, кто будет оборонять пролом, доки и… если понадобится, то улицы поблизости.

- Будет сделано – переглянувшись, сказали Карви и Хелдор. Альберт, полагая, что пролом опять будет на нем, тоже кивнул.

- Не смею вас задерживать – сказал Майсфельд, сложив руки на груди – готовьте бойцов к построению. Кварт – окажите мне честь и осмотрите мой доспех – я не останусь в стороне.

Хелдор отдав распоряжения о построении, и лично проверив то, как его бойцы исполняли задуманный маневр, решил навестить Рена – дело было уже ближе к вечеру. Строевая перед решающим днем прошла быстро – каждый боец стремился выполнить его четко и слаженно, как и требовалось от них.

Когда командир пикинеров нашел Рена на башне, тот стоял, опершись… Какое там, он буквально висел на бревенчатом ограждении, бездумно глядя на позиции морских разбойников.

- Рен?

- Хе… - тот, кажется, охрип – Хелдор? Ну наконец-то то… а ты… не принес мне кое-что оттуда… ну, от вас.

- Вообще то, хотел тебя угостить, но…

Рен выхватил глиняный кувшин из рук Хелдора, одним движением сломав печать вместе с горлышком кувшина. После этого он стал жадно пить. Заросший кадык ходил вверх- вниз. Багровые струйки стекали на подбородок и шею. Когда стрелок швырнул кувшин, разбив его о не струганый пол, стало ясно, что все содержимое он осушил залпом.

-Это…- Тайный лучник вытер испачканное лицо рукавом, от чего оно, напротив, обрело весьма живописные разводы – это уже третья со вчерашней ночи– заговорщицки подмигнул Рен.

- Мне кажется, тебе не стоило бы….

- Ооо! Нет-нет-нет! Как нажраться и поиметь фрейлину, за вашбродием не заржавеет - рубанул правду-матку Рен, да так громко, что арбалетчики сразу навострили уши - а стоило че-человеку снять стресс, как «мне кажется тебе не стоило бы!» - безбожно переврал лучник его интонации.

- Будет тебе известно, Рен, что я никогда не пил вот так, ожидая нападения противника. Что ты сможешь сделать, если они сейчас пойдут на приступ? Думаешь они убегут, едва увидев, как тебя рвет?

- Тс…Тссс! – замахал руками Рен. Тут – вот тут… вот тут ты неправ! Прошу сюда!

Пошатываясь, тайный лучник сгреб в охапку свое оружие и колчан.

- Ты думаешь... Я стрелять разучился? Да хрен тебе!

- Куда конкретно ты будешь стрелять Рен? Они все укрылись за кораблями.

- Они так думают. Ты так думаешь. Только я так не думаю – Рен похлопал себя по лбу… Эти оборванцы думают, что спрятались? – он указал на ряды драккаров, перевернутых набок. Они выглядели, как выброшенные на берег исполинские чудовища. - Да, но не только от меня. Запоминай! Показываю один раз!

Хелдор не успел углядеть, когда Рен натянул тетиву, да тут же и опустил. Стрела гулко ударилась о днище ближайшего драккара, после чего из-за него выглянула голова, защищенная шлемом. Сидевший за бортом корабля, судя по всему, вернулся на свое место. Второй выстрел – северянин выглянул из-за борта сильнее, однако Рен не выстрелил во второй раз. «, наверное, замешкался по пьяни» - не без злорадства подумал Хелдор.

-Терпеливый – пробормотал Рен, доставая третью стрелу.

- Я конечно понимаю, но стрелы…

- Чу! – сейчас все будет – заверил его тайный лучник.

Третью стрелу, оттянув тетиву до уха, он вогнал в борт по самые летки. Бранясь во всю луженую глотку, из-за корабля выскочил северянин – он прикрывался круглым щитом, за которым у него было два дротика – еще один он сжимал в правой руке.

Товарищи кричали, просили его вернуться назад, но тот лишь зло огрызался, продолжая идти по речному песку, чуть запорошенному снегом. Морской разбойник прошел с полсотни шагов – Рен не стрелял, так и замерев с натянутой стрелой. Дурашливый взгляд пьяного лучника сменился на угрюмо-сосредоточенный. Северянин пробежал несколько десятков шагов бегом, замахиваясь дротиком. Он на мгновения открылся, отводя щит в сторону – тогда лучник наконец отпустил тетиву. Хелдор ожидал на этом конец демонстрации его умений, но стрела не пронзила не глаз, не горло, не сердце –она вонзилась метателю в колено, после чего тот завалился набок, падая. Дротик бессильно упал в нескольких шагах. Северянин машинально потянулся к ране, пытаясь вытащить стрелу – Рен тут же выстрелил тому чуть ниже короткого кольчужного рукава – в локоть.

Хелдор мог только представить, какую боль он сейчас испытывал. Из последних сил он, ковыляя, бросился к укреплениям, отбросив в сторону тяжелый щит. Стрела тут же вонзилась чуть выше голени, после чего тот растянулся на песке. Пронзенная стрелой рука болталась плетью. Потеряв всякое самообладание, морской налетчик закричал во всю мощь, зовя товарищей на помощь.

- Охота начинается – злорадно просипел Рен, доставая следующую стрелу.

Один из товарищей раненого выскочил из-за укрытия – а за ним еще один, держа над головой щит. У раненого они оказались почти одновременно - подхватив его под руки – стрела тут же вонзилась одному из северян под ложечку, даруя быструю смерть, а второй отпустил раненого, хватаясь за пронзенное плечо. Рен выстрелил второй раз, и его развернуло вполоборота, когда стрела вонзилась в локоть здоровой руки. Он заметался, не зная, помочь ли своему скребущему песок товарищу, либо бежать самому, покуда целы ноги. Пока он думал – стрела вонзилась в живот – слишком больно, чтобы бежать, но не так опасно – чтобы умереть на месте. Теперь перед укреплениями Арн-Дейлцев корчилось двое.

Из-за бортов выскочило еще несколько человек, не выдержав криков своих товарищей, после чего Рен не прекращал стрелять до тех пор, пока каждый из них не лежал на песке.

Из-за бортов выбежало еще десятка три человек, но тут уже не растерялись арбалетчики, которые, разрядив залпом взведенные арбалеты, заставили их отступить.

Раненые корчились на песке, а их товарищи, не решаясь высунуться из-за бортов, сыпали проклятьями в сторону Рена.

Тайный лучник швырнул лук в сторону и страшно, истерично расхохотался, опершись на столб и сползая по нему на настил.

Хелдору неожиданно захотелось бежать оттуда без оглядки – проклятия морских разбойников, вопли раненых, непрерывный, с завываниями, смех Рена. Через минуту-другую, которые показались командиру пикинеров вечностью – Рен умолк и сполз по столбу, спрятав лицо в ладонях, то и дело всхлипывая.

Хелдор подошел ближе, сев рядом с ним на карточки, украдкой выглянув из-за бортика – ранеными занялись ополченцы, которые со сноровистостью муравьев оттащили их к остальным пленникам.

- Война –это Преисподняя, Хелдор – сказал, тот, успокоившись. И это… это дело и моих рук тоже.

- У нас не было выбора, Рен.

-Нет… Ты не понимаешь… Вчера, я поджег… Поджег эти трижды проклятые укрепления…

- Ты сделал то, что должен был. Ты остановил наступление с реки. Не сделай ты это – пришлось бы кому-то другому… Иначе… И теряя наших людей!

- Какой ценой! Сколько воинов погибло в том огне? Мне... мне пришлось… - Руки лучника затряслись – сейчас он не то что бы не смог стрелять – а просто бы выронил оружие из своих рук. Скажи, сколько сгинуло от моих рук? Десять? Двадцать? Полсотни?!

- Рен, я не могу знать…

- И я не знаю, Хелдор… - от схватился за волосы, раскачиваясь. – И никогда не узнаю. Никогда не узнаю…

-Ты делаешь то, что необходимо, Рен. Ты продолжение своего лука, как я – продолжение полекса и командного рожка. Война, это… это не про нас. Мы вынуждены играть роли, которые требуются от нас. Ты – стреляешь, я – ору на подчиненных и раскалываю черепушки гномов топором.

-Но это не мы, Хелдор, ты сказал сам… - Рен, словно утопающий, вцепился в упелянд Хелдора - Я не хочу быть продолжением своего лука… Да, лук часть меня, к мирной жизни я не вернулся бы… Но именно лук должен служить мне, но не наоборот… - Я чувствую… Я чувствую… Что я на грани - и я не знаю, что за ней.

Хелдор покачал головой, поднимаясь:

- Самые страшные битвы происходят в наших умах – и я знаю, что ты выкарабкаешься, не сорвешься. Я не могу влезть к тебе в голову и… подкрутить там что-нибудь. – Хелдор схватил стрелка за плечи, понуждая его поднять голову - я схожу к Адель, быть может, что-то придумает.

- Она… Я давно ее не видел – Рен словно расцвел, улыбаясь - лишь услышав одно ее имя – передавай ей там… Привет от меня.

Командир пикинеров, временно отойдя от своих обязанностей, вновь вернулся в ратушу. Здание выглядело поврежденным после ночного происшествия, но сейчас работники уже добрались до него, заменяя кое-где обгорелую крышу. Часть правого крыла пришлось разобрать целиком – на счастье, оно практически пустовало, потому как бюрократия в городе еще успела развернуться здесь также, как до Усобицы.

Бывшие помощники Альды довольно охотно взялись за дело, когда он уходил отсюда утром – он не просил их о помощи, но, когда увидели сурового воина, который, чертыхаясь, сражался с литерами, пытаясь не наделать ошибок, они с готовностью вызвались ему помочь – тем более что при первой попытке некоторые слова оно поставил задом наперед, да и казалось, что еще чуть-чуть, и от его усердия старый бесценный станок сломается.

Сейчас отпечатанные листы висели на просушке - в очаг подкинули поленьев, но в помещении все равно было весьма стыло и холодно, поэтому дело затягивалось. Впрочем, к вечеру эти листовки точно получится раздать.

Примерно в это же время к станку подошел Милош, кидая взгляды на листы:

- Воистину, слово - это оружие. Особенно печатное слово. Как еще иначе выразить каждому жителю и защитнику слова поддержки. Ваша работа? Вы еще и пером, помимо топора...?

- Это черновики Альды. Я обнаружил их здесь.

- А сама ведь она… Верховный, как печально.

- Верховный ее не спас. – сказал Хелдор, словно отрезал.

- Но память о ней, кажется, спасли Вы – учтиво сменил тему Милош. - Такие слова не пропали зря - франтоватый мэр снял с прищепки высохший листок – «Кровь разожгите, напрягите мышцы,

Свой нрав прикройте бешенства личиной!» Действительно, пробирает! Кажется, у нее было достойное воспитание. Кем она была, дворянкой?

- … Вроде того – ровно и бесстрастно ответил Хелдор.

-Да, действительно, иначе едва ли Майсфельд приставлял к ней наблюдателей.

- Пожалуйста, распорядитесь, чтобы это попало к людям… - устало проговорил Хелдор - Кому нужно – раздайте, или прочтите на площади…

- Всенепременно. У вас еще много дел, так что не беспокойтесь об этом… Кае же хорошо, что печатный станок уцелел – вновь вздохнул Милош, продолжая читать.

- У станка и она осталось бы жива…

- Вы что-то сказали?

- Нет – ответил Хелдор уже в дверях – до встречи!

Наутро в стане осаждающих было заметно оживление. По ту сторону реки рейдеры подтаскивали сколоченные плоты к воде взамен тех, что повредились во время ночной атаки – едва стоило добраться до них вестовому на взмыленном коне.

Воины готовились к приступу с ленцой, не торопясь - прыткость, проявленная защитниками, которые должны были быть захвачены врасплох, да еще и огонь, обрушившийся на них, не прибавлял рвения и энтузиазма. Наиболее суеверные твердили о том, что под ногами у них в один миг разверзлась земля, обдав их огнем Преисподней. Вкупе с историями о волколаках, истребивших уйму гномов – звучало вполне правдоподобно.

К утру часть рейдеров уже была переброшена через реку, они вместе с северянами ютились за опрокинутыми набок драккарами.

В основном лагере с верой в день сегодняшний было получше – стюрангардцы были воодушевлены тем, что их предводитель наконец вышел из шатра, облаченный в свои синие с отливом доспехи. Он не сказал ни слова, но, когда он поднял руку в приветствии и вскочил в седло, возглавив своих телохранителей, его встретили приветственными криками. Черная гвардия и спешенная знать вместе со своими оруженосцами строились в штурмовую колонну.

Перед ними строились лучшие из гномов, горящие жаждой мести, гвардейцы и хускарлы – наверняка именно колдуны Арн-Дейла призвали на них такую напасть. Ну а человек, который вел этих чудовищ в бой – точно был средь них главный.

Временный командир гномов рассматривал полученный из надежных рук план города, соображая, куда он направит своих воинов – он поведет воинов малых кланов в бой, сразу за Черной Гвардией. Хотел бы он, чтобы и гвардейцы их народа выстроились здесь же – но жажда мести будто выжгла им глаза. Впервые кому-то доводилось видеть, как суровые воины, не убоявшиеся даже волколаков, рвали свои бороды, не зная, как еще иначе выразить свою скорбь.

Тут же выстраивалась тяжелая пехота Стюрангарда, а по бокам от готовящейся к штурму колонны - рейдеры с лестницами и мантилетами. С собой они несли еще и легкие плетеные щиты – были они хороши против стрел, но едва ли полезны в ближнем бою.

Огромное войско неожиданно взорвалось приветственными криками – откуда-то из центра лагеря выкатывали массивный таран – такой, что тащить его должны были несколько десятков человек.

Фэм вздрогнул, увидев чудовище, которое умельцы гномов построили из обломков катапульт и всего, что только было в лагере. Это не было стенобитное орудие – это скорее походило на драугра, восставшего из мертвых и собранного из кусков павших воинов, оружия и обломков.

Толщина крыши у тарана поражала – а стрехи, судя по всему, державшие такую броню, тоже были под стать. Огромное бревно было оковано металлом – гномы даже не поленились придать ему форму гротескной оскаленной пасти, хорошенько поработав молотами. Толстые деревянные доски по бокам достигали земли, колеса тарана были практически неуязвимы.

Глава гильдии инженеров нервно сглотнул, убирая подзорную трубу. С глубоким сомнением посмотрел он на камни, обильно наваленные на площадку над воротами, на заряженные баллисты. Потом – снова на таран…

-Я просто так не дам вам разрушить ворота – с воодушевлением сказал Фэм. – Эй вы, там, бездельники? Да, вы! Лопаты в зубы и за мной! За мной, я сказал! У нас мало времени!

Рен оцепенело смотрел в сторону реки, наблюдая за плотами, на которые сейчас грузились рейдеры. От лагеря морских налетчиков тоже поплыло несколько кораблей – оттуда выгребли всех или почти всех, кто мог держать оружие. Упрямые северяне не желали уплывать, не солоно хлебавши - сразу видно, что скорее воины, чем наемники, в отличие от имперцев. Выглядело так, что они были готовы погибнуть все до последнего, но прорваться в город.

Рен дернулся, услышав шаги внизу – потом в открытом люке показались пшеничного цвета волосы, заплетенные в косу.

- Рен?

- Аслейф? – Рен болезненно засуетился, подавая ей руку и помогая подняться. - ты… Здесь? Тут слишком опасно, да и…

- Адель просила меня передать тебе кое-что. Какой-то отвар. Хелдор пришел и сказал, что ты… Что ты… Плохой…

- Так и сказал? – Грустно усмехнулся Рен.

- Плохо себя чувствуешь?

-Можно и так сказать – пожал Рен плечами, глядя на северянку, но то и дело оглядываясь на песчаный берег.

- Вот, д’ержи – Аслейф дала ему кожаную флягу – едва тайный лучник трясущимися пальцами откупорил его, ему в ноздри ударил резкий запах трав и брожения.

- Ого, это похлеще того, чем меня потчевал Хелдор.

- Пей до капли – строго сказала Аслейф, почти один в один повторяя нотки Адель.

Рен недовольно фыркнул и пригубил немного. Облизнув губы, он довольно хмыкнул и приложился к фляге вновь.

Пустую флягу он отдал Аслейф.

- Как мои… соплеменники? – невесело спросила она, перекидывая тонкий ремешок через плечо. Она была в том же платье, что и раньше, но поверх был надет добротный суконный плащ – хоть и изрядно потертый.

- Упорствуют - с деланным сожалением сказал он.

- Их осталось так мало… Хотела бы я, чтобы они отправились восвояси.

- Я боюсь, что это невозможно… Вот, еще плывут от вас…

Неловкое молчание прервали перекликающиеся на стенах часовые, на берегу арбалетчики тоже беспокойно завозились, глядя вдаль – Стюрангардцы, судя по всему грузились на плоты. Завидев это, северяне за своими укрытиями встали на ноги, азартно крича и стуча топорами и мечами о щиты.

- Аслейф, тебе пора уходить, очень скоро тебе здесь будет не место…

Девушка упрямо сжала губы, покачав головой. Рен ошарашено посмотрел на нее.

Цитадель походила на растревоженный улей - лишь вместо гудения слышался лязг железа, скрип да ругань. Евик задумчиво смотрел вслед отрядам дружинников, один за одним выходивших из открытых настежь ворот. Сейчас через ворота двигались отряды пикинеров, на них азартно покрикивал Хелдор - при этом не забывая подшучивать над теми, кто задевал пиками свод ворот. В один момент командир пикинеров, отойдя от Цитадели шагов на сто, глянул наверх, заметив придворную даму, стоявшую у ворот. Хелдор довольно учтиво отвесил ей легкий поклон, но девушка до сих пор помнила, как той ночью он ворвался в ее покои… и его жадные горячие руки.

Евик вздрогнула, отворачиваясь. Начинали строиться дружинники, что пойдут вместе с Майсфельдом. Значит и ей пора.

Не только дружинники готовились к битве – прислуга вооружалась полупиками и арбалетами, даже немногочисленные фрейлины опоясывались поясами с навешанными на ними сумками с болтами и с крюками для взвода тетивы. При этом забавно раздували ноздри, чувствуя себя воительницами, или даже полумифическими амазонками. На плац мимо нее пропыхтел казначей, недоверчиво глянувший на нее, а вот Лейдл, ковыляя на своей культе, был как всегда приветлив. За ним семенили несколько мальчишек-конюхов, тоже собиравшихся дежурить на стенах.

Евик проскользнула в свою комнату – избавившись от платья, она нацепила на себя мужские шоссы дорогого сукна, поверх белой сорочки –стеганку, усилив ее кольчугой. Ее костюм дополнил шлем с расходившимися в стороны полями. Собственно, так она и раньше стояла позади Майсфельда, пока тот следил за сражением с башни. Осталось еще кое-что.

На пояс, которым она подоткнула накидку черно-синих цветов, Евик дрожащими руками нацепила узкие и короткие ножны – в них был скармасакс, который она тогда выиграла у Ивви, поставив на кон целый золотой. Евик судорожно вздохнуло, выравнивая дыхание. Она высунула наполовину клинок из ножен, критически осматривая его. На мгновение он отразился на свету, падавшим через окно, и могло показаться, что лезвие клинка было бледно-зеленого оттенка. После этого, уняв волнение, Евик перехватила у одного из мальчишек –адъютантов знамя и поспешила вслед за Майсфельдом.

Основная часть воинов была уже на своих местах –воины Хелдора и дружинники, строившиеся с противоположной стороны ворот, замерли в ожидании. Основной отряд, ведомый Майсфельдом и Карви, немного задерживался.

Альберт вел своих воинов на позиции, обходя выстраивающихся за укреплениями ополченцев – арбалетчики, бильмены, щитоносцы, бывшие уланы – двигались единым строем. Стража немало пострадала в прошлых стычках, теперь же они держались вместе, готовые погибнуть, но не пропустить недругов через пролом. Некоторые из ополченцев, заспанные, спешно выскакивали из близлежащих домов, хватая со стоек оружие. Почти две трети от общего числа ополченцев были стянуты здесь, одни были у самых укреплений, прочие же находились в резерве под командованием Варро.

Корнуэль обеспокоенно вертел головой, находясь на одной из башен – ему было бы проще, если бы все они, эльфы, держались вместе, но приказ есть приказ. К ним присоединились юноши и девушки, которые до этого были задействованы лишь на охоте, и предводитель искренне надеялся, что им не придется вступать в рукопашную схватку. Врачевательница Куэ, которая раньше помогала в госпитале, теперь тоже была здесь – шлем буквально ее придавил, а лук был едва ли не выше нее. Тем не менее, первым же залпом она показала, что ее рука была для него достаточно тверда.

Часть ополченцев строилась на внутренних рубежах, и весьма солидное их число дежурило на площадке возле госпиталя – они должны были охранять его, переноской занимались другие. Здесь же готовились к бою и легко раненые бойцы, которые, в случае чего, не желали оставаться в стороне. Джеремус впервые за долгое время вновь надел кольчугу, а под рукой у него была глефа. Волей-неволей ему передалось воинственное настроение его пациентов. Негласное командование над легко ранеными бойцами взял на себя Конрад – он считал, что абсолютно здоров, но Джеремус не отпускал его из госпиталя, зная, что он до сих пор терзается головными болями после того могучего удара наемника. И немудрено, ведь шлем, который сейчас был при нем, Кварту удалось выправить его далеко не сразу.

Дворянское ополчение под предводительством Густава было в полной боевой готовности, держа своих скакунов на поводу. Они, по странной традиции, приносили клятвы о том, скольких врагов они сразят, и какие деяния совершат. Так или иначе – настроены они были решительно – в полном боевом облачении – а доспехи были начищены так, словно они собрались на парад. Сверкали чистотой даже, пожалуй, шпоры у рыцарей. Как только пикинеры, в случае нужды, откатятся назад, тут же они и ударят, сминая тех, кто прорвется через ворота.

Большой отряд дружинников, которому предстояло держать центр, шел по главной, самой широкой улице, ведшей к воротам.

- Ровнее! Ровнее! Плечом к плечу! – Во всю мочь кричал Карви – первые три ряда состояли сплошь из самых крепких и стойких бойцов с большими каплевидными щитами. Новобранцы таких не использовали, разве что такие могли попасть в руки ополчения, но в данном случае это было не по причине нужды - эти воины служили, кто Майсфельду кто, из-за превратностей судьбы, графу-предателю многие годы, и менять своих привычек не спешили

За ними двигались и остальные дружинники, в середине построения находился Майсфельд. На этот раз на нем была полная латная защита ног, нарукавники, кольчуга до середины бедра, а поверх нее – неизменный нагрудник с отчеканенным вороном.

В руках он держал полуторный меч и гербовый треугольный щит. За ним семенила Евик, с которой у него проходил оживленный разговор.

- Отдай немедленно знамя одному из воинов, и вернись в Цитадель – не в первый раз повторил граф - это опасно, ты можешь погибнуть!

Лекс, сочтя это за приказ, схватил Евик за плечо, вынуждая ее отойти в сторону.

- Со мной ничего не будет! Я надела кольчугу! И, и шлем, вот он!

- Это не делает тебя воином, ты погибнешь ни за что!

- Если мне суждено – пусть так, я готова принять судьбу! – Евик грозно положила руку на бедро, хватаясь за скармасакс в ножнах.

- Ты переборщила со своими куртуазными романами, - покачав головой, произнес Майсфельд - надо, пожалуй, сжечь их все до единого. В отличие от твоих побасенок – белокурые девы с синими от гнева глазами, сжимающие знамя и ступающие вослед своему сюзерену, гм, долго не живут.

Майсфельд остановился и развернулся, готовый к решительному натиску в этом споре.

- Я… Что ты делаешь?

Евик, продолжая сжимать знамя, бухнулась перед ним на колени:

- Ваша Светлость, я слишком долго была в стороне, слишком много боялась, слишком… Все, о чем я желаю – хоть раз в жизни поступить правильно. Я ошибалась, не раз, и не два, но я…- Голос ее задрожал, как струна - хоть раз я должна… Ради своей семьи, понимаете? Я не хочу славы и почета и вряд ли получу его, прячась за Вашей спиной, но… Может когда-нибудь моего отца простят за его предательство?

Майсфельд опешил от такой отповеди, стоящие поблизости бойцы были потрясены не меньше. Лекс всего лишь в удивлении поднял бровь.

- Встань, Евик… Ты права, мы делаем общее дело, и было бы жестоко отказать тебе, отправляя в Цитадель.

- Благодарю вас! Я не отойду от вас ни на шаг, и буду крепко держать это знамя, вот увидите!

Майсфельд отвернулся от нее, что-то проворчав себе под нос.

…Под звуки рогов, барабанов и крики осаждающих двинулись вперед – к стенам. Было что-то надрывное в том, как они подбадривали себя, идя в бой – словно и сами не верили в успех. Впрочем, лучшие из лучших шли в бой с мрачной решимостью – гвардия гномов жаждала мести, а Черная Гвардия, равно как и дворяне, была воодушевлена появлением их командира на поле сражения.

В бой были брошены все силы, с суши наступали гномы и стюрангардцами четырьмя неравными и по численности, и по боеспособности отрядами – основная колонна двигалась вперед вместе с тараном к воротам, две поменьше – с лестницами и мантелетами по обе стороны от них. Четвертая колонна двигалась вдоль реки, по направлении к обрушившемуся участку стены. Прочие выгребали сейчас на плотах через реку.

Стрелы сорвались с тетив, и первый залп не принес существенного вреда, однако, выждав момент, заговорили баллисты. Инженеры бросали лопаты и заступы, принимаясь направлять орудия на штурмующих грязными от земли руками. Времени было чуть, но кое-какой сюрприз они в воротах оставить успели — работали они очень и очень быстро, под беспрестанную ругань Фэма.

Командиры стрелков и расчетов быстро вошли в темп — и нашли себе цели по силам. Таран было не повредить, а вот грубо и быстро сколоченные щиты, которые защищали от стрел, против баллист были совершенно бесполезны. Тяжелые снаряды легко разбивали их, после чего в бреши тут же залпами стреляли дружинники, эльфы и ополченцы. К тому времени, как таран приблизился к воротам, колонна по левую руку от ворот отступила назад, теперь перегруппировываясь вне зоны обстрела, а вторая понесла серьезные потери, в результате чего возникла заминка – потребовались новые бойцы, что возьмутся за лестницы.

Основная угроза никуда не делась, гвардейцы гномов, хускарлы и лучшие из стюрангардцев были почти невредимы. Таран, скрипя колесами, остановился у наполовину засыпанного препятствия — то, что осталось перед крепостной стеной и воротами — рвом назвать было уже трудно.

Осаждающие споро накидали фашины перед тараном. Несколько недостаточно расторопных рейдеров не успели укрыться за тараном и осадными щитами — порой так и падая со связками хвороста в яму.

По штурмовой колонне загуляли мрачные шутки шутками о том, что так ров наполнится даже быстрее, и некоторым защитникам явно стало от этого юмора не по себе.

Поверх бросили мостки, и таран, чуть пробуксовав, тронулся, сминая охапки хвороста и еще теплые тела невезучих налетчиков. Таран встал к воротам почти вплотную, и вместе с первым ударом массивного окованного бревна, а справа от него к стене были, наконец, приставлены лестницы.

От массивного удара створки ворот затрещали задрожали или лишь стальные полосы и массивный засов, вкупе с упорами, не позволил им развалиться от первого же чудовищного удара.

Тем временем, у доков после странного затишья что-то затевалось…

Рен в последний момент ухватил северянку за рукав:

- Нет? Аслейф, ты в своем уме? Уходи немедленно!

- Я должна поговорить, с отцом. Мне… Мне можно убедить его, чтобы они ушли, если вы отпустите… Трэлл… Пленных – поправилась она.

Рен ненадолго задумался:

- Ты сама говорила, что отец тебя ни во что не ставит, с какой стати ему слушать тебя теперь?

-Их осталось мало, и дерутся они просто из упрямства. Сколько их уже погибло? Они еще могут поставить корабли на воду, забрать пленных и уплыть домой…

- Это очевидно для тебя и для меня, но не для них. Они упрямы, как ты сама сказала… И жаждут с нами всеми поквитаться.

-Вас так много, они задумаются, зачем им это. – Аслейф набрала в грудь воздуха – я не смогу просто стоять и смотреть, как они гибнут…

-Так отойди и дай им встретить свою судьбу – цинично подытожил Рен.

Аслейф, разозлившись, наступила Рену на ногу и полезла через люк вниз.

- Я смогу их убедить, вот увидишь! – упрямо процедила она, захлопнув за собой крышку.

- Арбалетчики, заряжай – будьте наготове! – скомандовал Рен своим подчиненным. Заскрипели тетивы на башнях и у баррикад, крышка вновь откинулась и наверх полез десяток ополченцев – парочка из них все еще выглядели довольно помятыми, после их потасовки – однако виду не подавали. Вероятно, они либо проветрились, либо добрались до продажных девок, которые и не думали прекращать заниматься своих ремеслом, после чего и решили, что были несколько… опрометчивы.

Северянка смело расталкивала столпившихся у укреплений ополченцев. Те лишь вяло огрызались и не особо остроумно ставили под сомнение ее умственные способности.

Подобрав платье, она перебралась через баррикады, оказавшись на открытом пространстве. За кораблями клиньями выстраивались северяне – и Аслейф безошибочно направилась к самому большому из них.

Морские разбойники, завидев ее, ненадолго замолкли, вперив взгляд в девушку. Она приблизилась к клину своих современников, подойдя вплотную к одному из самых видных воинов. Судя по всему, он уже оправился от ранения, полученного в начале осады.

-Far! Отец! Far! Это я? Ты не узнаешь меня?

Северяне загомонили, ярл сложил руки на груди, молча уставившись на Аслейф.

Рен замер на своем месте, с луком наготове. Ярл имел неосторожность перекинуть щит через плечо, забыл о том, что он на полкорпуса высунулся из-за драккара.

- Рен обещал отпустить пленников, если мы уплывем!

- Уплыть? –поперхнувшись этим словом, спросил ярл.

- Ну да…Да-да, конечно! Посмотри, как немного нас осталось, и ты сразу поймешь…Ты спасешь своих соплеменников, и мы вернемся домой, так ведь?

- Я не… Ты что здесь делаешь? – поняв, что перед ним была его дочь, и пришла она… со стороны противника?

- Пойдем, пойдем, хватит, хватит терять наших друзей и родных! – не слыша его, она попытался взять его под локоть, и увести к реке – напрочь забыв о том, что драккары сейчас были перевернуты набок и врыты в песок.

- Earl? Hvem er dette? Vil du tillate henne kommando? – вопросил один из бойцов его хирда.

Ярл, насупившись, молчал, находившись в растерянности. Воины возле него злобно и насмешливо гоготали. Рен не мог в точности расслышать, но тут один из воинов провел ребром ладони по горлу…

- Hva skjer? – удивилась Аслейф.

Более не говоря ни слова, ярл схватил девушку за ворот плаща, потянув на себя. Она еще не поняла, что происходит, и в этот момент длинный узкий меч вонзился ей под ребро.

- Far..?! – Лишь испуганно воскликнула девушка.

- Он нанес еще один удар, чуть выше, Аслейф, поднесла ладонь к ране, после чего вцепилась окровавленными руками в ворот кольчуги бесстрастного северянина.

- Hvorfor… - Только и смогла она выговорить - Предводитель северян вонзил сакс девушке в горло, она схватилась руками за меховую опушку отцовского плаща, захрипела, пытаясь сказать хоть что-нибудь, изо рта у нее хлынула кровь, и она бессильно свалилась на истоптанный сотнями людей песок, перемешанный с углем и пеплом.

Едва она упала наземь, стрела со злым жужжанием вонзилась в глаз ярла – а Рен лишь жалел, что подарил убийце родной дочери легкую смерть.

В этот момент он отбросил лук в сторону, глядя на свои дрожащие руки. В голове забурлила кровавая муть… Началась беспорядочная стрельба, послышались крики, отрывистые команды, пытающиеся навести порядок, но Рен, достав меч, стал медленно, на ватных ногах спускаться вниз. Он словно не слышал, как защелкали тетивы арбалетов и луков на стенах, и как северяне, преисполненные гнева, волной хлынули на порядки ополченцев, а первые плоты налетчиков уже были готовы пристать к берегу.

Добравшись до местоположения пленников, он открыл грубо сколоченную дверь, в неказистом потемневшем от времени здании и ютились туго связанные пленники. На их вопросительные взгляды он кровожадно и многообещающе улыбнулся, закрывая за собой дверь.

Северяне, наплевав на огромное численное превосходство ополченцев, бросились прямо на укрепления - они не стали довольствоваться узкими проходами — они налетели на позиции Арн-Дейлцев, словно коса. Они лезли через ограждения, то и дело падая от арбалетной стрелы, или ловкого выпада пикой. Редко хватало одной раны, чтобы утихомирить этих свирепых, доведших себя до исступления воинов – пережившие эту битву могли поклясться, что у неистовых воинов из рта шла пена, словно у бешеных зверей. Они лезли и лезли вперед, вселяя в ополченцев страх, заставляя их растягивать фронт под угрозой того, что морские разбойники перелезут через ограждения и ударят во фланг.

Стрелки на стенах позабыли об угрозе, движущейся вдоль берега — либо стрелков на стенах уже было недостаточно. По осыпавшейся стене, преодолевая слабый обстрел, карабкался отряд рейдеров и тяжелой пехоты стюрангардцев. Часть арбалетчиков из их числа проворно, насколько позволяли павезы и тяжелые арбалеты, взобралась на уцелевшую, стоявшую вплотную к воде башню. Оттуда загодя увели всех защитников, или они были бы обречены. Оттуда штурмующие с верхней площадки начали жестокий обстрел защитников на стенах. Те и думать забыли об обстреле движущейся колонны, а немало ополченцев пало от болтов — не имея щитов и серьезной брони, они были очень уязвимы перед подобным оружием. Ситуацию выровняли лучники-эльфы, которые навязали взобравшимся на башни стюрангардцам дуэль. Стрелы эльфов то и дело улучали момент и опасно жалили арбалетчиков — даром что лук натягивался сильно быстрее, чем тяжелый арбалет с воротом. Тут же воспряли и ополченцы, но первые рейдеры уже скатывались с горы обломков и щебня, сразу же перестраиваясь.

Альберту не нужно было бы семи пядей во лбу, чтобы предвидеть это — поэтому рейдеров, находившихся в беспорядке, тут же встретил залп из арбалетов. Налетчики поплатились за свою расторопность — а залп единственным не был — следующих за ними тоже встречали залпы из самострелов — стражники выстроились в пять шеренг, и какое-то время они обстреливали недругов почти беспрерывно.

Когда у обрушившейся стены образовалась куча-мала из раненых, убитых и просто упавших в страхе на землю, в дело вступила тяжелая пехота Стюрангарда. Стражники с самострелами, пусть и имели неплохой доспех, вынуждены были отойти за щиты товарищей. Они продолжили стрельбу из второго ряда, но она была менее интенсивной, и теперь колонна возобновила приступ — воины в бригантинах и кольчугах, прикрываясь щитами, выстроили две линии, старательно обходя месиво из рейдеров, не переживших обстрел.

Альберт отдал приказ, и весь отряд стражников двинулся быстрым шагом вперед, не давая нападающим развернуть свои порядки. Стрелки стражников отошли назад, перенеся огонь на северян, угрожавших их флангам. Стюрангардцы с арбалетами перестраивались, чтобы обстрелять отряд Альберта непосредственно перед столкновением.

С обломков стены спустилось уже немало бойцов, и скоро они бы достигли численного преимущества. Альберт, когда до противника осталось не более двух десятков шагов, отдал приказ атаковать.

Стражники с ростовыми щитами с разбегу ударили о щиты Стюрангардцев — строй пошатнулся, задние ряды запнулись о раненных, а стражники продолжили напирать, наконец выстроившись так, чтобы с одной стороны их прикрывали остатки прибрежных укреплений, а с другой — уцелевший кусок стены.

Два строя схватились в привычной манере — бойцы со щитами в первой шеренге, а во второй были копейщики и алебардисты. Альберт не прогадал, поведя воинов в атаку, и теперь они навязали штурмовой колонне бой на своих условиях — в относительно узком проходе, под прикрытием стрелков на стене -к которым теперь присоединились и его арбалетчики. Когда дорога вдоль ворот оказалась запружена штурмующими, в дело пошли еще и камни, сбрасываемые со стен.

Тяжелые пехотинцы, находившиеся на острие атаки, были довольно умелы, но сумятицу вносила давка, устроенная стражниками, невозможность держать строй на насыпи, и самое настоящее столпотворение перед ней. Если бы не стюрангардцы, так удачно захватившие башню, то стрелки защитников безнаказанно выбивали бы атакующих одного за другим.

Альберт находился чуть в стороне от центра и позади шеренги — равно как и его уланы. Они едва ли смогли держать линию обороны так, как остальные, и начальник стражи надеялся придержать их на случай прорыва строя или в случае удачного момента для контратаки — доспехи на каждом из них были вполне надежными, а узкие топоры для длинных рукоятях и кавалерийские пики, которые они тоже взяли с собой, могли собрать достойную жатву.

- Stille opp grisen!!! - донеслось из-за укреплений, и значительная часть морских разбойников, заставив нерасторопных ополченцев растянуться вдоль всех укреплений, вдруг собрались в единый кулак и, не медля ни мгновения, бросились на пикинеров, перекрывающих проход.

Неопытные бойцы такого маневра не ожидали, и немалая часть пик беспомощно вскинулась вверх, подпуская противника ближе. Первые две шеренги упали словно подкошенные, остальные подались назад, пытаясь перегруппироваться. Кое-кому пришлось бросить пики, берясь за мечи и топоры, но в такой давке у северян было серьезное преимущество.

Арбалетчики начали стрелять по напирающим врагам, стрелки Альберта также, выбрав удобную позицию для стрельбы, со всей расторопностью взводили арбалеты и стреляли по готовности.

На помощь стали пробираться к первым рядам лучшие вояки Варро и подкрепления в виде прочих отрядов стражи. Воцарилось хрупкое равновесие, наступление морских разбойников приостановилось. Пикинеры-ополченцы , хоть и потеряли многих, встали намертво, дождавшись подмоги со щитами — в противном случае, если бы их отбросили назад, северяне уже были бы в глубине укреплений, где среди легко вооруженных арбалетчиков и пикинеров они бы устроили самую настоящую бойню.

Плоты , на которых налетчики перебирались через реку, были у берега - сейчас из-за обломков и из-за выгружающихся бойцов там была самая настоящая неразбериха, однако бойцы Арн-Дейла были слишком заняты, чтобы помешать их приготовлениям. Словно выжидая, они строились за перевернутыми драккарами, не спеша вступать в бой.

Арбалетчик со сломанным носом осмотрелся, но командира Рена нигде не увидел — он так и не вернулся от пленных.

- Мы их с фронта хер пробьем! -посетовал один из его товарищей.

- Точно-точно, только стрелы зря тратим.

- Баллиста раздолбана, стреляет в белый свет, нам за ней не приноровиться!

- Давайте подумаем, что бы сделал наш командир — гнусаво сказал он из-под повязки. – Он на секунду умолк - Есть идея, главное, чтоб те сиволапые подле башни меня послушали. Давайте-ка за мной, скажете, что я ваш десятник. Или даже сержант! А то они и ухом не поведут.

- Резонно. С башни все равно хрена кого подстрелишь — кивнул один из стрелков.

За ополченцами гулко грохнул люк, и через несколько мгновений они уже все были внизу.

Удары по воротам гремели с чудовищной силой. Решетка была опущена, камни, сбрасываемые через парапет, не могли нанести тарану серьезного вреда, поэтому разрушение створа ворот было лишь вопросом времени.

От второго удара упал один упор, еще через один — второй. От ударов защитники на надвратной башне едва не валились с ног.

Между створок образовалась щель, через которую мог протиснуться человек. Желая ускорить открытие ворот, к ним устремилось несколько человек. Расторопные эльфы почти мгновенно изрешетили их стрелами, и более храбрецов не нашлось.

Еще удар — и одна створка слетела с петель, держась только на засове. Вторая пара петель погнулась от навалившегося веса, и уже обе створки лежали на земле. Атакующим открылся полумрак в проеме ворот — свет пробивался только сквозь опускную решетку.

Под одобрительные крики атакующих, обслуга тарана двинула орудие в проход. Проем был довольно широким, и таран, пусть и впритирку, вполне себе мог проехать. Воины, защищенные крытым тараном, разгоняяли его бегом, надеясь сокрушить массивным тараном решетку буквально одним ударом.

Таран на середине пути неожиданно остановился, как вкопанный. Воины внутри тарана упали, наткнувшись на перекладины, за которые они держались. Таран, словно ожив, качнулся вперед, потом назад, после чего закачался из стороны в сторону, сбивая убивая и калеча тех, кто пытался встать. Наступление вновь остановилось, да еще и таран намертво блокировал проход.

Защитники притихли, до этого полагая, что таран было уже не остановить — а осаждающие и вовсе не ожидали подобного. Пара мгновений заминки, во время которой слышались стоны тех, кого покалечил таран, после чего защитники с воодушевлением возобновили стрельбу.

Из колонны гномов донеслись отрывистые команды, гномьи гвардейцы, пережившие схватку с волколаками, продвинулись вперед.

С трудолюбием муравьев они, прикрываясь щитами, стали вытаскивать обломки и раненых людей из проема. К последним они испытывали не большее почтение, чем к сломанным доскам или балкам — они просто загораживали проход.

Когда в проеме остался только сам таран, из толпы гвардейцев появился и, прикрываемый соплеменниками, Заклинатель камня. Он был в полном боевом облачении, даже шлем был с личиной, однако вместо оружия от нес испещренный рунами посох.

Заклинатель подошел к окованному бревну, и оно, хоть и сохранило поперечины, беспомощно лежало на утоптанной земле и остатках брусчатки. Он хмуро всматривался, что послужило причиной такого плачевного результата. Поняв, что произошло, он гневно сдвинул брови, костяшки на грубых, узловатых руках побелели.

Причиной всему было глупая западня, которая в другом месте едва ли бы сработала. Инженеры Арн-Дейла наскоро вкопали, где было возможно, бревна — торцами к противнику. Одна часть была вкопана и утрамбована, а вторая, обращенная к противнику, выпирала из земли. На несколько таких бревен и напоролся разогнавшийся таран, повредив колеса и оси, после чего бревно, подвешенное на цепях, устроило настоящую бойню.

Через бойницы вниз, в полумрак, полетели редкие стрелы. Не обращая на них ровным счетом никакого внимания, заклинатель склонился над оголовьем тарана, положив на него руку, что-то говоря полушепотом. Воздух вокруг оголовья словно стал сгущаться, после чего он, не скрываясь, стал читать заклинание во весь голос. Полумрак проема ворот залил тусклый свет. Почуяв неладное, кто-то из защитников бросил на него через бойницу камень, затем еще один — один из них упал, мазнув его по наплечнику.

Гном вонзил посох в гротескную пасть оголовья, и из нее полыхнул огонь. Сверху доносились команды, за заклинателя взялись всерьез. Когда он указал рукой на таран гвардейцам, повелевая ухватиться за него и ударить, огромный камень упал на него сверху. Заклинателя развернуло, булыжник вогнал голову гнома в тело на ладонь, из-под шлема по бороде его хлынула кровь, после чего он упал замертво.

Однако, странная волшба гномов еще теплилась в оголовье тарана. С три десятка гвардейцев ухватились за бревно и, взяв разбег с места, бросились к решетке. На них подали камни, в звеньях кольчуг застревали болты — но они и не думали останавливаться.

Таран разорвал прутья решетки, похожий на дикого лесного зверя, прорвавшийся через забор нерасторопного крестьянина. Заговор гнома был так силен, что металл разогнулся, оплывший от нестерпимого жара.

Удар был страшен — самое основание ворот содрогнулось, доски настила повело, и защитники упали наземь. Подъемный механизм дернулся, пол под ним вспучился, звенья цепи полопались, а настил под ним едва не обрушился.

Решетка не просто упала наземь — ее отбросило на несколько десятков шагов, прямо в строй щитоносцев, разместившихся строго по центру. Металлическая конструкция сбила с ног, убивая и калеча, сделав в строю немалую просеку, упав прям под ногами у Майсфельда.

Граф смотрел на тела солдат, упавших замертво, и на то, как спешно утаскивали раненных внезапно очутившиеся поблизости санитары, не без труда подняв решетку. Они оттаскивали раненых в дом поблизости, откуда уже через другую дверь их доставят в лазарет - сейчас главное было, чтобы их не затоптали в пылу сражения.

-Кажется, запас удачи на сегодня исчерпан — невесело пробормотал Майсфельд, представляя, как край решетки перемолол бы его. Набрав в грудь побольше воздуха, он крикнул во всю мочь:

-Сомкнуть ряды! Они идут! Бой еще только начался! Никакой магии нас не сломить!

Бывалые дружинники быстро опомнились, восстанавливая строй — и как нельзя вовремя. Гномы-гвардейцы и хускарлы, перегруппировавшись, колонной рванули вперед, гремя оружием и подбадривая себя криками. Такой страшный напор было под силу сдержать только самым опытным и стойким.

Лавина гномов ударила в ростовые щиты дружинников, строй чуть просел, и по команде Майсфельда шеренги, находящиеся за ним, подперли строй. Евик с неожиданной для не отвагой уперлась древком знамени в спину Майсфельда, давя изо всех сил.

«Я думал, чуть что, бросится наутек» - подумал про себя Майсфельд.

Щиты скреблись о щиты, топоры гномов пытались достать головы дружинников, но двуручные мечи, вужи, и алебарды не давали им этого сделать. С двух сторон на колонну гномов навалились остальные дружинники - под командованием Карви.

Гномы-гвардейцы и хускарлы действовали слаженно — удерживая напиравших с двух сторон защитников, они давали возможность самым отчаянным бойцам прорываться через центр.

На участке стены приступ было с легкостью отбит, и теперь гномы и рейдеры в этой поредевшей колонне были брошены в атаку через проем. Та же участь ждала и рейдеров, отступивших под обстрелом из баллист. Лучшие воины Теодорика выжидали — они намеревались выгадать момент и ударить наверняка.

Под массой напиравших людей строй по центру чуть просел, гвардцейцы почти прорвались через щиты. Майсфельд, увлекая за собой Лекса и бойцов из задних шеренг, бросился к бреши, отводя удары треугольным щитом и нанося скупые колющие удары мечом, пытаясь достать закованных в броню гномов в горло или подмышки.

Строй выровнялся, выгнулся дугой и гномов удалось чуть отбросить — однако это было не более чем временным облегчением. В проем, чуть потеснив защитников, втянулось еще больше воинов - и строй едва не затрещал по швам. Рейдеры и гномы малых кланов были не чета дружинникам, и хоть они сейчас уступали дружинникам числом, но в проем шли все новые и новые бойцы. Наиболее опасными были, конечно же, гвардейцы ныне павшего Свена и хускарлы. Медлить было нельзя, или на атаку, в конечном итоге, решится и Теодорик.

Майсфельд, выйдя из боя под прикрытием Лекса, взял у перепуганного до смерти пажа рог, и протрубил в него один раз.

Корнуэль, приложившись к рогу, дал знать, что приказ понят. По этому сигналу все — и дружинники, и ополченцы, и эльфы, развернулись и дали залп в спины штурмующим. Залп, хоть и не столь четкий, каким он должен быть — нанес серьезный урон. Хускарлы и гвардейцы почти не пострадали от него, но напиравшие позади войска падали от выстрелов с шею, затылок, слабо защищенную спину.

В мгновение око лучшие воины гномов оказались в меньшинстве, а стрелки перенесли обстрел обратно — в сторону все напирающих войск.

Два отрывистых сигнала, и графу незамедлительно ответил Хелдор.

- К бою! Вперед! Шаг! Шаг! Шаг! Шаааг! - колонна пришла в движение. Когда они вышли из-под прикрытия дружинников Карви, а те чуть потеснились, освобождая линию атаки, Хелдор отдал новую команду:

- Нале-вооо!!! Наступай! Шаг! ШАГ! Ровнеее! Развернуться! - их строй, поначалу построенный узкой колонной, раздавался в стороны, ширясь фронтально. Теперь несколько четких шеренг развернулся на шесть десятков шагов.

- Давиии! Шаааг! - Хелдор вступил в бой, подавая пример, нанося сильный удар под бармицу одного из гвардейцев.

- Глаза! Горло! Пах! Бей точнее! - понукал бойцов Ивви. - Не коли в нагрудник! Не коли, мать твою! Глаза! Горло! Пах! Еще раз!

Строй пикинеров, шелестя древками, шаг за шагом оттеснял в сторону гномов. Они угодили в свою собственную ловушку — в такой давке недоставало сил защититься, а пройти сквозь пики было непросто. Они оказались меж молотом и наковальней — С одного фланга напирали пикинеры, с другого их продолжал давить строй по правую от них руку. Наступление в центре сошло на нет, Майсфельд, сплотив вокруг себя и знамени Арн-Дейла людей, отвоевал несколько шагов, потеснив гвардейцев.

Отчаявшись, гвардейцы и хускарлы из последних сил навалились на пикинеров, но те, лишь чуть замедлившись, уперли пики в щиты, не давая тем и шага шагнуть в их сторону. Гномам кое-как удалось сбить клин, чтобы устремиться в гущу пикинеров, и они уже были на расстоянии удара, прежде чем их контратаковали Хелдор, взявшийся за меч, Халдык и щитоносцы Жастина. С захлебнувшимся контрнаступлением разобрались продвинувшиеся вперед алебардисты. Это была последняя попытка что-то изменить и теперь Арн-Дейлцы, радостно гомоня и скандируя, убивали одного гнома за другим — а прочные доспехи гвардейцев лишали тех возможности получить легкую смерть. Как ни странно, ни один из бородатых воителей не отступил, продолжая держать щиты перед собой и отводя от лица и горла наконечники пик даже в такой безнадежной ситуации.

Ополченцы-арбалетчики, выведенные во фланг, убили и ранили многих северян, однако те, призывая своих богов в свидетели, продолжали яростно атаковать. Рена так и не было видно, а барак с пленными, откуда доносился неясный в грохоте битве шум стих. Варро и его солдаты отбросили назад морских разбойников, и строй восстановил подобие порядка.

Высадившихся на берегу противников становилось все больше, но они медлили, будто ждали пока все северяне будут перебиты.

Здесь же Альберт, воспользовавшись заминкой противника, приказал отступить на десяток шагов. Небольшой пятачок между береговыми укреплениями и обрушившимися стенами был усеян телами раненых и умирающих. Атакующая колонна, немало обескровленная, тоже отошла назад, надеясь на передышку. В это время под прикрытием Стюрангардских стрелков все новые рейдеры и тяжелые пехотинцы выстраивались неподалеку от бойцов, переправившихся через реку.

Морских разбойников оставалось несколько десятков, не более того, но они лезли вперед, через укрепления, ломая их и пытаясь пройти в арбалетчикам или в обход пикинерам. Звуки на месте схватки стихали, замолкали, пока наконец, последний из северян, пронзенный тремя пиками, не упал на пропитавшийся кровью песок.

Два атакующих отряда перестраивались, сливаясь воедино, готовые к бою. К ним прибывали все новые и новые.

Варро, даже если бы был в первых рядах, не успех отдать приказа отойти назад, или перестроиться. Рена все не было, а он за рослыми своими телохранителями не мог увидеть срубленные колья, покосившиеся столбы, полуразрушенные — словно через них ломилась стая диких туров, баррикады.

Командир высадившихся воинов отдал приказ, и рейдеры, усиленные тяжелой пехотой, двинулись вперед — на полуразрушенные укрепления, на переводящих дух воинов Альберта, на смятенных ополченцев — бой где они потеряли немало своих соратников и друзей, никак не мог вдохновить их на последующие ратные подвиги.

Начальник ополчения, не имея никаких идей, успел лишь отдать приказ щитоносцам выдвинуться в первые шеренги, а пикинерам — сомкнуть строй, прежде чем по всему фронту с яростью и отчаянием их атаковали, стремясь поплатиться за все свои старые поражения и лишения.

Майсфельд протрубил еще раз в рог — три коротких. Приказывая всем отрядам дружинников перегруппироваться. Мало чести и немного смыслы добить горстку противников, подставив при этом противнику свои фланги. Дружинники организованно отошли, пикинеры завершили сложное перестроение, перегруппировавшись, на сей раз несколько шеренг позади щитоносцев. Еще бы выгадать момент, да ударить кавалерией, но было бы неплохо, если сначала Теодорик выложит ему все свои козыри.

Уцелевшие гномы стояли посреди побоища, едва не опираясь друг на друга — уже не имея сил ни атаковать, ни отойти назад.

Возникла некоторая заминка, по тут сторону ворот готовились к бою спешенные дворяне, черная гвардия и телохранители Теодорика. Отставших и отступивших тоже стягивали в единый кулак. Лишь чуть в стороне, на берегу, доносился шум — похоже, противник там высадился на берег довольно удачно.

Перекрикивая ругань защитников на стенах, воины Теодорика издали боевой клич и, судя по лязгу металла, коим они были с ног до головы увешаны, двинулись в бой. Стрелы и редкие камни, коих было не так много, не могли им причинить серьезного вреда — лишь в последний момент расчет под командованием Фэма успел прошить одного невезучего гвардейца. Сейчас исход боя решат лучшие из мужчин – закованные в железо, опытные, а самое главное – верящие в свою победу. Грохот сошедшихся воинов перекрыл все прочие звуки, казалось, что одна гора столкнулась с другой.

Евик стрельнула глазами из стороны в сторону, затем, чуть отведя в сторону стяг, подошла к Майсфельду вплотную.

- Ваша светлость, у вас бармица загнулась вверх, шлем может слететь.

- Он у меня на ремнях — спокойно, но стараясь перекричать нараставший шум, сказал маркграф. – Но спасибо, мне и правда немного неудобн…

Майсфельд ощутил, как на его шее стал набухать кровавый рубец. Лезвие было тонкое и острое.

- Ты что творишь? – Майсфельд обернулся, глядя на Евик. Та сделала шаг назад, а в руке ее был скармасакс, вкусивший его крови. Та шипела, словно плавясь, слипаясь в черные сгустки, а клинок масляно поблёскивал странным зелёным составом.

- Какого... - Вымолвил граф, после чего он выгнулся дугой, выпучил глаза, а из его рта пошла пена. Лекс обернулся, ожидая опасность совершенно с другой стороны, и, не думая ни мгновения, с диким ревом ударил Евик так, что та упала, как подкошенная, а древко в ее руках надломилось. Она упала замертво, а на лице ее застыло то выражение, что никогда не замечалось за ней при жизни — полное презрения и ненависти. Рядом бился в конвульсиях Маркграф, тут же лежало знамя Арн-Дейла.

Под крики «Измена!» и «Маркграфа убили», воины во главе с Теодориком ворвались в оцепеневших дружинников, не верящих в происходящее. Знамя пало, в стане маркграфа суматоха… Нескольких мгновений хватило на то, чтобы они напрочь потеряли инициативу — теперь она была в руках атакующих.

Центр поспешно отступал, несколько воинов несли графа к Цитадели — оказавшийся недалеко лекарь влил в него противоядие, и тот перестал извиваться и выгибаться дугой.

Боясь флангового обхвата, дружинники по правую и левую руку от ворот отошли назад, едва не столкнувшись спинами с ополченцами.

Хелдор, полагая, что сейчас по противникам ударит их кавалерия, приказал своим бойцам перестроиться в колонну, чтобы вновь развернуть свои порядки для атаки. Рыцари и оруженосцы оказались не готовы к такому повороту событий, и легконогие рейдеры, проигнорировав отряд Хелдора, набросились на Арн-Дейлских дворян, не давая тем шанс пустить своих коней в галоп. Теряя скакунов и оруженосцев, рыцари под натиском оголтелой толпы вынуждены были попятиться. Хелдор, приняв единственно верно решение, чтобы не угодить в окружение, приказал своим воинам, экономя силы, идти к Цитадели, параллельным курсом с отрядом, которых защищал отравленного маркграфа. Кто-то, на счастье, догадался послать адъютантов, чтобы они предупредили всех о произошедшем.

Альберт, под угрозой быть окруженным с трех сторон, отвел воинов чуть назад, теперь их тылы хоть как-то прикрывали два дома, стоящие друг к другу углом. Городская стража встала там насмерть – но враги пока обтекали их, пытаясь пробраться вглубь города.

Варро приказал своим ополченцам отходить назад, и после того как и он, и стражники отошли, один из флангов береговой охраны оказался под ударом.

Пробиваясь назад и теряя бойцов, отряд дружинников, главенство над которыми взял Зануда — один из опытнейших воинов, стал отходить, по возможности прихватывая с собой отбившихся от прочих защитников – из какого отряда они ни были, пока была возможность, и вскоре после этого безопасный путь к Цитадели был отрезан.

Единый кулак Арн-Дейлцев, стянутый у стен города, в одно мгновение бессильно разжался, уступая противнику. Теперь каждый командир, каждый отдельный отряд, каждый боец — должны были принять свою судьбу — быть может, и в одиночку…

Рен, выйдя из оцепенения, увидел трупы северян, лежащих вповалку. Они были в путах, и сопротивляться не могли. Тайный лучник обнаружил, что он был весь в чужой крови, а короткий меч был жутко выщерблен о черепа и позвонки убиенных.

На улице все нарастал шум. Утерев кровь с лица, он открыл массивную дверь и пошатнулся в проеме, оглушенный и дезориентированный — кровью, криками, паникой, запахом страха и смерти. Недалеко от него, кое как держа оборону и забившись в закуток, чудом уцелевший после стольких штурмов, почти две сотни воинов. Многие бежали, не пытаясь даже к ним примкнуть. Переведя взгляд в сторону, он имел несчастье увидеть, как часть воинов, окруженных с трех сторон — падала под ударами недругов — мечи, топоры вздымались, убивая ополченцев наповал, которые упрямо пытались защититься от более опытного и многочисленного противника.

Кровь... Позади кровь... Перед ним кровь... Он весь в крови... Все в этом мире — кровь... Его убьют и польется — кровь. Нет, нет, нет, невыносимо. Рен, роняя оружие и хватаясь за голову, завопил не своим голосом:

- Убить... Убить... Убить всех! Убить вас всех мало! Мало! Малооо!

Ноги конвульсивно дергались. Грязные пальцы с обломанными ногтями скребли песок, а сам Рен вдруг упал ничком конвульсивно дергаясь.

- Я... Я у последней черты... я … не могу больше... Пусть, пусть это кончится...

Тьма, накрывавшая его, кутала, баюкала, обещала избавление и утоление... Спокойствие и спасение... Глубже, дальше, еще дальше во тьму, где никто уже не потревожит его разума.

Рен замер — в сжатых кулаках было полно песка, был он на мокром от крови лице, скрипел, отдавая пеплом, на зубах. Сердце часто билось, норовя выпрыгнуть из груди...

На песке- тоже кровь.

Рен, что есть сил зажмурился, закрывая лицо руками. Бой не прекращался, а багровые реки не могли повернуть вспять.

Глава 16

Дома дворян, равно как и пристройки для их слуг, стояли одним кварталом неподалеку от крепостных стен и угловой башни. Когда этот город был заселен вновь, здесь дома были наиболее сносными, и большинство из них сохранились практически целиком. Люду попроще в свое время пришлось селиться ближе к центру города, а то и поближе к реке — где от некоторых домов остался разве что фундамент.

Никаких стен или изгородей, чтобы отмежеваться от остального города, не было, дома отделялись от остального города богатым палисадником… и более дорогими заведениями, которые прочим были не по карману. Теперь же попытки остановить дорвавшихся до богатых домов рейдеров были стихийны -- и они не всегда помогали. Часть домов уже были взяты штурмом, налетчики без всяких жалости грабили, насиловали, убивали — белая кость Арн-Дейла в это время пыталась перегруппироваться под командованием Густава.

Дом у сира Ларса, рыцаря средних лет, был едва не на самом краю квартала, а значит, его родня была в серьезной опасности. Он, проигнорировав приказ Густава, успел заскочить в приоткрытую створку ворот, оказавшись на ставшее родным подворье. Ларс хотел было окликнуть своего оруженосца, но не решился, потому как мог привлечь к себе внимание.

Рыцарь закрыл на засов створки ворот, но они надолго не задержат налетчиков. Рыцарь прошел через парадный вход в дом — дверь тут была посолидней. Ларс запер дверь, после чего, стянув шлем и, отдуваясь, придвинул к двери находящийся поблизости резной шкаф. Он обернулся, поймав на себе взгляды испуганных домочадцев.

Его жена и две дочери стояли, прижавшись друг к другу, а мальчуган десяти лет обособился от них, с мрачной решимостью сжимая меч, который был ему явно не по руке.

- Они здесь. Нужно закрыть все ставни, чтобы выгадать время. Где все слуги?

В это время из дверцы, ведущей в небольшой пристрой, вышло шестеро. Две кухарки держали дрожащими руками самострелы, а конюший, лакей и еще двое были при укороченных копьях и небольших щитах. На них были кольчуги, впопыхах надетые прямо на повседневную одежду.

- Где остальные?

- Разбежались — решился сказать конюший. Сказали, мол, ваша светлость наверняка преставилась, а значит и надо продираться к тому краю города...

- А почему вы не убежали? - резонно спросил тот.

- Даже если и так, то мы не могли оставить вашу семью.

Ларс чуть кивнул, что можно было счесть выражением благодарности.

- Закрыть ставни, заложить их лавками. Стаскивайте мебель ближе ко входу, сойдет за баррикады. Рано или поздно они придут и сюда.

Подчиненные испуганно и хаотично заметались, выполняя приказы. Ларс вновь пожалел о том, что с ним не было его оруженосца.

Ждать долго не пришлось, кто-то сильно толкнул дверь, пробуя ее на прочность — та даже не шелохнулась. Во дворе послышался топот десятков ног, грохот — стучали в ставни, проверяя, были ли они заперты. На окнах первого этажа была простая, но надежная решетка — поставить Ларс повелел ее после того, как несколько лет назад кто-то попытался вломиться к ним в дом. На этот раз, она пришлась кстати — хотя кто бы мог подумать, что дойдет до подобного.

Налетчики, предположив, что дом охраняется, приготовились к массированному штурму — стена отозвалась стуком, словно ее ударили чем-то деревянным -судя по всему, ушлые рейдеры уже стянули лестницу из амбара, чтобы пробраться на второй этаж — где решетки не было.

Домочадцам, стоявших подле него, оставаться здесь становилось все более опасно.

- Вы — кивнул он женщинам-служанкам, имена которых он не удосужился узнать — отправляйтесь с моей семьей в погреб, да запритесь там, завалите двери всем, чем только можно — а главное, как начнется, сидите там тихо, не издавайте ни звука! -крикнул он уже им вдогонку.

Потянулись долгие минуты ожидания — и наконец, слева, где-то в комнате для гостей, сначала лязгнула решетка, а затем распахнулись и ставни, грохнув о стены. Сверху послышался топот сапог и сдавленная ругань — они были уже внутри.

- Вы четверо — к лестнице, не дайте им спуститься, я останусь внизу.

Ларс осмотрел еще раз небольшой зал, в котором находился. На стене на подвесах находился двуручный меч, которым он, еще будучи оруженосцем, сражался — у него так получалось лучше, чем верхом. Став рыцарем, ему пришлось освоить верховую езду как должно, а сейчас у него в руках был выгнутый линзой щит и обычный одноручный меч. С пару мгновений он подумал, не взять ли в бой своего старого друга, но тут дверь гостевой комнаты слетела с петель.

Не теряя ни мгновения, он бросился к проему. Походя он рубанул рейдера, который вставал с выбитой двери, а второго, почти не потеряв скорости, ударил рантом щита в челюсть, мгновенно выведя его из боя. Рейдеры, пробравшиеся внутрь, отпрянули к стенам, но Ларс не стал ждать, когда они соберутся с силами и дождутся подмоги — он атаковал их первым.

Латы надежно защищали его, а от коварных ударов в подмышки или горло его укрывало кольчужное полотно — поэтому он мог почти не защищаться, беспрестанно нанося удары. Ему удалось, убив и покалечив с полдюжины слабо защищенных противников, потеснить их, и в этом момент он услышал звуки сражение в зале. Хотя после короткой сечи пот заливал ему глаза и впитывался в подшлемник, делая его тяжелым и мокрым, он, не сбавляя прыти, бросился на подмогу.

К тому моменту, как он подоспел, двое слуг, успев вонзить копья в одного из рейдеров, погибли, а лакей и конюший успели отойти назад, прикрыв спины сваленной в кучу мебелью.

Ларсу удалось блокировать часть налетчиков на лестнице, прикрывая голову щитом и подсекая им ноги, но некоторые стали перескакивать через перила, пытаясь его обойти. Он не мог видеть, как погибли остальные — в то время как сам Ларс продолжал бой на лестнице. Его слуги сражались упорно, и не бежали, как многие другие, но были слишком неумелы в сравнении с безудержными рейдерами.

Ларс мог слышать, как отодвигают мебель от парадной двери, и как двигают засов на ней. Прикрываясь щитом, он стал медленно отходить, пытаясь занять оборону у одной — там он в своих хоть и теперь местами погнутых, но все еще надежных доспехах, будет им настоящим бельмом на глазу.

Один из рейдеров, смекнув, что рыцарские доспехи так просто не пробить, сорвал со стены двуручный меч и неумело, словно в его руках был лом, замахнулся на Ларса.

Арн-дейлец без особо труда блокировал удар щитом, поднырнув точно под рукоять, после чего резким выпадом достал невезучего противника. Его любимое и несправедливо забытое оружие само попало к нему в руки. Отбросил щит и одноручный меч, он поудобней ухватился за длинную рукоять. В этот момент парадная дверь была открыта после сильного удара, и целая гурьба налетчиков оказалась в зале.

«Тем легче будем по вам попасть» - с мрачной решимостью подумал Ларс.

Собравшись с духом, и убеждая себя в том, что сил у него ещё полно, ринулся прямо на них. Не жалея сил, Ларс рубил, колол, наносил тычки рукоятью, отталкивая назад противников, а улучая момент, наносил страшные по силе размашистые удары от плеча, с разворота — доставая в наступившем столпотворении сразу двоих или троих, если не четверых.

Двуручный меч был красным от крови, равно как и перчатки, его сжимавшие. При особо удачных ударах кровь брызгала то на стены, то на напирающих врагов, лишая их решимости связываться с ним.

Убитые мешками оседали на испачканный кровью ковер, раненые катались по полу с покалеченными руками и ногами, с разбитыми головами. Он тел у его ног Ларсу стал тесно, и он попытался сделать несколько шагов в сторону. Остальные налетчики не решались его остановить, предполагая это очередной фехтовальной уловкой.

Отходя с подшагом в сторону, стараясь не запнуться о скребущего пол раненого, выпадом достал еще одного противника, в момент удара удерживая меч в одной руке, и едва не привстав на одно колено. Товарищи убитого вновь набросились на него, но тот уже был в защитной стойке, из которой скупо, но точно отвечал на удары.

Один из командиров налетчиков зашел внутрь дома — и он впал в бешенство, увидел немало убитых и раненых — и всего лишь одного рыцаря, который, казалось, без устали наносил удары мечом.

Он стал обходить место схватки по широкой дуге, прикрываясь щитом. Опытный головорез встал так, чтобы его и непобежденного Арн-Дейлского рыцаря разделял только поваленный набок стол. На его глазах рыцарь опять провел страшный удар с плеча, развернувшись вполоборота, и матерый рейдер, улучив момент, толкнул стол прямо в сторону храбреца, не успевшего восстановить равновесие.

Ларс пошатнулся от неожиданности, завалился набок, одной рукой отпустив меч и опершись на пол. Не давая ему опомниться, рейдеры набросились на него выбивая оружие из рук и валя навзничь. Ларс отчаянно боролся, силясь встать, работая локтями, кулаками и головой, защищенной шлемом с забралом.

На него сыпались десятки, если не сотни ударов — немели руки и ноги, рвались ремешки, отлетали куски доспеха. Узкие кинжалы то и дело пробивали кольчужное полотно, больно жаля.

В последнюю свою минуту, он продолжал из последних сил, даже когда измятый шлем больно впивался в голову, бороться — при этом пытаясь не издать не звука, чтобы его криков боли не услышали домочадцы и случайно не выдали себя.

Чувствовать что-либо он перестал раньше, чем разъяренная толпа оставила его в покое. Скользя в небытие, он лишь надеялся на то, что рейдеры пошумят да уйдут восвояси, так и не найдя его семью. Наконец, оставив бездыханное, искалеченное тело рыцаря, рейдеры принялись обыскивать дом — однако сотник, получив весть о том, что дворяне Арн-Дейла организовали сопротивление — отправил своих воинов вновь в атаку, раздав пару зуботычин наиболее упрямым и жадным.

Ковер, на котором была самая ожесточенная схватка, насквозь пропитался кровью… Бои за рыцарские особняки вспыхивали то здесь, то там – все больше отдаляясь.

… Густав, а с ним рыцари и оруженосцы смогли отстоять добрую половину квартала, успев перегруппироваться и контратаковать налетчиков.Более сильные отряды, судя по всему, пошли прямо через город, а не по их души, иначе все могло бы обернуться по-другому.

Однако дальше их продвижение захлебнулось, и дворянскому ополчению пришлось закрепиться там, где это было возможно — в чем им и помогли трудолюбивые — или просто запуганные до смерти — слуги. В старых, тронутых ржавчиной кольчугах они выглядели весьма потешно, и многие рыцари жалели о том, что сэкономили средств на содержание собственного рыцарского «копья». Канули в лету те времена, когда у каждого рыцаря был свой собственный отряд жандармов или, на крайний случай, арбалетчиков.

Увидев, что теперь на баррикады стянулись все, кто возможно, командир рыцарского ополчения решил, что пора действовать.

- Где все кони? – спросил Густав у рядом стоящих.

- Когда началось все это... - один немолодой рыцарь неопределенно показал рукой, - некоторых из них нам удалось укрыть в конюшнях и запереть.

- Как много?

- Господин? - тихонько подал голос один из слуг.

- Чего такое?

- Я знаю, сколько... Я помощник главного конюха. - молодой паренек смутился, попытавшись спрятаться за копьем от пронзительного взгляда Густава.

- Говори же!

- В той конюшне, где убирал в этот момент... Было четыре десятка. А рядом еще кто-то может быть.

- Значит так, мы берем полсотни бойцов, и если надо, прорываемся к скакунам... После этого мы предпримем вторую контратаку. Всю шваль нам отсюда разом не выгнать. Но хребет мы им перешибем, уж будьте уверены.

- А что полсотни, идем все! - предложил оруженосец в видавших виды латах.

- Значит кто-то сядет на коней и сразу герой, а остальным как пехоте тут дерьмо месить? - хмыкнул в усы его сюзерен.

- Я пойду!

- Сначала я!

- Это с чего это?

- А кто тебя на турнире десять лет тому из седла выбил?

- Да у меня просто лошадь понесла!

- А мой род древнее твоего!

- А я родственник Густава! Он и возьмет меня с собой!

Обсуждение плана превратилось в балаган — каждый спорил с каждым, припоминая покрытые пылью победы, старые обиды, косые взгляды.

Густав страдальчески закатил глаза. Все будет еще сложнее чем он думал. Он схватился за рожок, и что было сил дунул — стоявшие рядом дворяне, должно быть, на несколько мгновений оглохли.

- Слушайте сюда, вы все! Пока вы спорите, рейдеры, насрав на ваши родословные и турнирные регалии, шарятся по вашим домам — а когда им надоест, они соберутся в один кулак и вдарят по вам ЕЩЕ раз, как это было у ворот — и все ваши споры и гроша не будут ломаного строить...

Взоры обратились к нему, рыцари и оруженосцы смущенно притихли.

- Со мной пойдут... НЕТ, МНЕ ПЛЕВАТЬ, что ты мой родственник. Слушать!!!! Не перебивать!!!

Приведя своих подопечных в чувство, Густав двинулся с рыцарями на соседнюю улицу — идя как можно более размашистым шагом. Одиночки или небольшие шайки рейдеров разбегались при виде них, не вступая в бой — возможно, они доберутся до скакунов довольно скоро и без приключений.

Рыцари шли следом, не издавая ни звука – лишь ремешки поскрипывали, да позвякивал металл. Создавалось впечатление, будто они только и ждали, когда преемник сэра Лонгарма наконец-то возьмется за них всерьез. Кое-где в квартале поднимался дым — налетчики не могли походя что-нибудь не сжечь.

- Плотнее ряды! Отходим! Отходим! - командовал своих бойцам Варро. - Перегруппировка у рыночной площади, без паники. Кастер, отводи бойцов, я организую арьергард.

-Ваше, благородие, может быть...

- Исключено! - начальник ополчения грозно сдвинул забрало. - Воины не должны видеть меня отступающим, я и так позволил себе слишком много.

Кастер кивнул, убегая вперед.

- Шевелись! Шевелись! - подбадривал он бойцов в голове колонны. Сдвиньте в сторону эти чертовы баррикады, успеется!

К счастью, недруг еще не поспевал за ними, и Варро во главе с разношерстным арьергардом спокойно дошел до поворота на рыночную площадь. Он увидел, что дружинники, не задерживаясь, преодолевали ее, спеша в Цитадель. Кажется, с маркграфом и правда случилось несчастье, но кто осмелился нанести столь подлый удар в спину?

А вот и баррикады -плотники потрудились на славу, и его отряд, который в общей сложности состоял из полусотни стрелков, пикинеров и щитоносцев, присоединился к равному числу ополченцев, которым выпало дежурить там.

Улица сейчас была пустой, похоже, что многие мирные жители успели бежать в другую часть города — тем лучше. На границе видимости слонялись одиночные рейдеры, которые выбивали двери, надеясь чем-либо поживиться, но Варро не без труда удерживал своих людей оставаться на местах — начав охотиться на одиночных мародеров, они, потеряв боевой порядок, могли нарваться на что-то более серьезное.

Справа от их позиций донесся грохот и уверенные голоса —через центральную улицу, на площадь, двигался Теодорик с лучшими своими воинами. Варро мог только по рассказам очевидцев знать, на что были способны Черные гвардейцы, вкупе со спешенными рыцарями и телохранителями.

Начальник ополчения молча молился, чтобы весь этот цвет стюрангардского войска неожиданно не свернул к ним. Вскоре по левую руку от них, со стороны улицы, ведущей вдоль реки, они услышали гул нескольких десятков голосов.

- На ловца и зверь бежит — полушепотом сказал Варро. Стрелки -на правую сторону, арбалеты наготове. Щитоносцы и алебардисты со мной, вдоль того дома, пикинеры, выйти из-за баррикад, идем следом.

Глаза немолодого начальника ополчения лихорадочно блестели, руки в латных перчатках едва заметно дрожали, а сам он неуместно не то хохотнул, не то просто хмыкнул — словно он задумал какую-то шалость. Мародеры, завидев это, убрались по добру-поздорову, предположив, что все эти приготовления были по их жадные и трусливые души. Гул все нарастал, неизвестные были уже у поворота.

Варро хватило заметить первого вышедшего из-за угла — павеза за спиной, внушительных размеров арбалет, бригантина поверх кольчуги и шлем с поднятым забралом — это был тяжелый пехотинец Теодорика.

Командир вломился во вражеский строй, вложив в рывок весь свой немалый вес, сбив нескольких с ног. Воины с алебардами и коузами бросились за ним, кромсая растерявшихся арбалетчиков. О том, чтобы выстрелить в такой скоротечной схватке не было и речи- был риск задеть своего, а за мечи хвататься тоже было поздно.

С ободрительными криками, полными азарта, они буквально растерзали три десятка стрелков, которым не повезло идти первыми- некоторые даже не успели испугаться, не говоря о том, чтобы реализовать свою несравненно лучшую, чем у ополченцев, выучку. Стюрангардцы были не дураки, и нападение предполагали — могли даже предполагать, что за поворотом баррикада — но те и ждать не ждали подобной прыти у ополчения.

На другом конце улицы щитоносцы и алебардисты быстро перестраивались, костеря зарвавшееся мужичье.

- Арбалеты и болты, хватайте, быстрее. Пикинеры, на угол, шагом марш!

Варро, показывая пример, схватил оружие одного из павших — на ложе даже чудом осталась стрела, и поспешил к арбалетчикам, в азарте своем чуть ли не в прыжке преодолев баррикады. Те, кто успел взять оружие, поспешили за ним.

- Ваш-бродие, а я того. Стрелять то не знаю, как... ну, целиться там.

- Стрелой от себя, это все, что тебе надо знать — легкомысленно отмахнулся Варро.

Разъяренные недруги выскочили из-за угла, сходу попытавшись вломиться в строй пикинеров. Натиск был столь яростен, что у тех едва доставало сил держать дистанцию, но большего и не требовалось.

- Товсь! - Крикнул Варро. - Бееей!

Не очень стройный, но уверенный залп ударил в открытый фланг стюрангардцев — а на таком расстоянии от тяжелых арбалетов и бригантина могла не спасти, не то что кольчуга. Потеряв с два десятка бойцов, те отступили назад.

- Пикинеры! Назад! Арбалеты взвести! Крути, крути эту хрень, все правильно! Готовьтесь! Они попытаются прорваться к площади... или надрать нам зад...

Стюрангардцы поняв, что этих, пожалуй, шапками не закидаешь, стали действовать осторожнее, на этот раз, выставив щиты, и выйдя на параллельной улице.

- По готовности! Пикинеры, алебардисты, за баррикады, не высовывайтесь!

Стюрангардцы, хоть их было сейчас почти в два раза меньше, горели желанием разделаться с ополченцами. Щиты надежно прикрывали их от стрел, болты из арбалетов ополченцев беспомощно втыкались в них.

- Бери на полпальца выше, бей по второму ряду — рявкнул Варро — увлеченный стрельбой, он поднял забрало и сбросил латные перчатки.

Его совет оказался кстати- то один, то другой стюрангардец падал на мостовую, или с руганью выдергивал засевшую в плече или руке стрелу. Приблизившись на расстояние уверенного выстрела, почти у самого поворота на рыночную площадь, из-за щитов показались во весь рост арбалетчики, сделав залп по ополченцам. Почти каждая стрела нашла свою цель, после чего стюрангардские пехотинцы с ревом бросились в бой.

Завалы хлама не смогли надолго задержать опытных пехотинцев, и пикинерам пришлось отступить, чтобы разорвать дистанцию. Варро в последний момент успел отскочить от удара клевцом, тут же ударив тяжелым арбалетом противника. Того на мгновение оглушило, чем воспользовался один из пикинеров, оставив у того в горле маленькую, но смертельную рану.

Задние ряды в суматохе столкнулись с передними, и строй ополченцев едва не затрещал по швам.

- Центр, шаг назад! Шаг назад!

Ополченцы, удерживающие центр, отошли назад, ожидая следующей команды:

- Выпад! Навалиииись!

Временный успех обернулся неудачей - провалившись вперед, стюрангардцы оказались в меньшинстве, окруженные с трех сторон.

Бой превратился в свалку — мечники и алебардисты, не мешкая, рванули на пики ополченцев, то и дело доставая то одного, то другого нападающего. Небольшой резерв противника, состоявший из арбалетчиков, тоже бросился в рукопашную. Стюрангардцы, теряя одного бойца за другим, и не думали отступать — надеясь убить каждого зарвавшегося холопа, вставшего у них на пути.

Чувствуя, что его бойцы сражаются из последних сил, Варро вломился в толпу противников, принимая немало ударов на свои доспехи. Воспряв духом, ополченцы с удвоенными силами набросились на хорошо защищенного и опытного противника Еще несколько мгновений - и атакующие лежали вповалку, пройдя лишь пару шагов за баррикады. Рядом с ними, или чуть поодаль, лежало немало ополченцев, которые насмерть встали против сильного противника.

Это была победа, хоть и маленькая, но ободрительные слова застряли где-то в горле горьким комком. Посмотрев на свой поредевший почти втрое отряд, Варро приказал взять с собой раненых и отступить назад, к своим.

Отряд Хелдора в полном составе двигался по второй по важности улице в городе — она была немного уже, чем центральная, но вела напрямик к Цитадели. Они старались двигаться быстро, но командир пикинеров старался координировать движение с отрядом Карви. На душе у него было неспокойно — судя по тому, что он услышал из слухов и домыслов — удар был нанесен тому слабый, не смертельный, однако Маркграф почти сразу упал, словно подкошенный. Вроде как его убил знаменосец — но кто в тот момент держал знамя он знать не мог. Может, Майсфельду и вовсе стало плохо просто потому, что у него не выдержало вдруг сердце — такое вполне могло быть, учитывая, как он был погружен в дела последние дни.

Колонна прошла вперед, Ивви был отдан приказ сделать небольшую остановку у площади перед Цитаделью — дождаться отряда Карви.

Сейчас рядом с бледными от страха, не понимающими, что происходит, ополченцами, остались стоять Хелдор с Халдыком и отряд Жастина, который был замыкающим.

- Удерживайте позиции, сколько сможете — как только будет завершена перегруппировка — мы вернемся. За работу — командир пикинеров снисходительно постучал по шапели главного и отправился восвояси. Жастин и его бойцы пошли следом, но вдруг командир щитоносцев зло сплюнул, останавливаясь. Хелдор собирался обернуться, чтобы узнать, что случилось — но в этот момент на рыночной площади донесся шум, и он со своим зеленокожим телохранителем прибавил шагу, не оглядываясь.

- По головам ведь идешь, Хелдор — скривился командир щитоносцев.

- Жастин? - окликнул его один из товарищей.

- Сколько эти сопляки удержат рейдеров? Минуту, две?

- Я замечу что...- возразил командир ополченцев

- Я замечу, что ты желторотый птенец, оборвал его Жастин. А если придут гномы?

- Ну, гномов тоже бивали...

-Даже если так — вы знаете, что вам за спину с рыночной площади может беспрепятственно ударить противник. И много вы так навоюете? Хрена лысого вы навоюете, вы даже неправильно поставили баррикады — а остальным на это было насрать - есть дела сейчас поважнее кроме сохранности пяти десятков сопляков.

- Так что же теперь... - стушевался ополченец. - не... не бежать ведь.

- Ну нет, это будет дезертирство- и в этом случае я поотрубаю вам бошки быстрее, чем до вас доберутся командиры… или противники.

Ополченец отпрянул назад, поняв, что сморозил глупость, которая в иных обстоятельствах могла бы стоить ему головы.

- Но пока не поздно — отходите назад, за площадь, там сваливаете в кучу все, что найдете в соседних домах и ждите... а лучше молитесь, чтобы к нам вообще никто не пришел.

-К... Нам?

- К нам, к нам. Или вы думали, что я брошу таких слюнтяев одних и дам вам спокойно передохнуть? А ну ка, налегли на бочку, она там, через улицу пригодится. А ну-ка, подхватили дружно, иии... Взяли! Ведро пота, потерянное при постройке укреплений, сбережет вам пару пинт крови — а это уж поверьте, немало. Разве вас тому не учили? Быстрей, быстрей, пока никто не решил прочесать эту улицу! — зло рыкнул Жастин.

-Командир, а нам не надо добраться до Цитадели? - осторожно спросил один из щитоносцев.

- Какой был последний приказ? Встать арьергардом? Вот, значит, сделаем. Сделаем хорошо – с нажимом добавил Жастин, понукая продолжить работу.

Не найдя ничего лучше, два рослых дружинника несли притихшего Майсфельда на ростовом щите. По сравнению с теми конвульсиями, которые терзали его тело несколько минут назад — могло показаться, что он уже пирует в Чертогах. Однако грудь его вздымалась и опадала, а голова металась из стороны в сторону, норовя соскользнуть с нагрудника, который ему подложили в изголовье.

Противник, почувствовав их слабину, шел по пятам, единый кулак стюрангардцев уверенно двигался к центру города.

В конце улицы две шеренги воинов с павезами, не ожидая ни команд, ни просьб, выстроились перед площадью, намереваясь выиграть немного времени для отступающих.

Ведомая Карви часть дружины, чуть сузив фронт, легко преодолели площадь и двигались дальше по улице — в то время как на их арьергард накинулись черные гвардейцы.

Лейтенант видел, что за тонкой линией дружинников был черно от их лат и пестро от плюмажей. Почти все они сражались без щитов, полагаясь на крепость доспехов. Огромные боевые молоты и секиры подымались и опускались на щиты его соратников. Позже он запоздало понял, что на рынке можно было бы организовать оборону — но тревога за Майсфельда вынудила действовать его необдуманно — скорее по зову сердца.

Вскоре заслон из дружинников — каждый остался на своем месте, никто из них и шагу назад не шагнул — был прорван, но противник не стал их преследовать. Вместо этого они организованно строились на площади, перекрывая все улочки — как бы намереваясь закрепиться там во чтобы то ни стало.

Лейтенант сжал кулаки в латных перчатках, так, что пластинки на пальцах больно впились в ладони. Ошибки. Слишком много ошибок. В центре площади реял штандарт Теодорика — выкроенный так, словно он уже был властителем этих земель, потому что его черным цветам добавилось серебро лилий, которыми свои гербы украшали в Столице. Центр города остался за ними — и непросто будет тем Арн-Дейлцам, которые не смогли или не захотели отойти назад.

Госпиталь с минуты на минуту мог оказаться в окружении, но ходу им никуда не было — ни отряженные ополченцы, ни тем более врачеватели бросать раненых не желали.

Поначалу раненых несли, не переставая — некоторым уже пришлось оказывать помощь прямо на улице — настолько много их было.

Потом шум от ворот покатился в их сторону, и когда можно было различить голоса — Джеремус не выдержал и, бросив хирургические инструменты, взялся за оружие.

- Скорее, помогите, они уже здесь!

Главный хирург увидел, как нескольких раненых несли на носилках, а за ними, словно дикие звери, спешили рейдеры.

- Быстрее, дайте и пройти! Заслоните их, заслоните! - крикнул хирург, нетерпеливо размахивая глефой.

Прежде чем санитары смогли оторваться от преследователей и их решительно заслонили бойцы со щитами и вужами, двое из них запнулись, роняя носилки. Раненый, у которого была распорота нога, закричал на тоскливой, животной ноте, когда приземлился на мостовую. Рейдеры без всякой жалости прикончили и раненого и двоих его товарищей, которые пытались его выручить.

Увидев произошедшее, ополченцы насели на вырвавшихся вперед налетчиков, убивая их без всякой жалости, после чего их сотник приказал тем перегруппироваться за баррикадами. Наступило затишье — оставалось надеяться, что больше сюда никто не сунется — а рейдеры так и вовсе займутся привычным для себя грабежом.

Нет.. Не стоит. Джеремус криво усмехнулся — то что они просто так, походя, убили раненого и двух его сопровождающих — случайностью быть не могло. Грабежом они не ограничатся. Бой на улицах города будет идти на подавление — они будут методично выбивать одного защитника за другим, надеясь сломить, запугать, втоптать в грязь — желательно метя в слабые места их обороны, на то они и рейдеры.

Госпиталь сейчас был одной большой брешью, которой они воспользуются.

- Смотрите в оба! -Закричал Джеремус. - они могут атаковать в двух направлениях. Немедленно отправьте всех раненых внутрь! Быстрее!

Теперь раненым пришлось ухаживать друг за другом — те, кому досталось меньше или просто выздоравливающие взялись за носилки, прочие взялись за оружие, готовясь к атаке. Сейчас на пятачке перед госпиталем было больше сотни раненых — а внутри, должно быть, под две.

Раненых на самом деле больше, намного больше — и речь не о тех, кто, презрев легкое ранение и наскоро перевязавшись продолжили сражаться — а о тех, кому нужна помощь, но ждать им ее неоткуда. Руки Джеремуса затряслись, едва не выронив оружие — масштаб катастрофы, с его точки зрения, был неописуем. А если Арн-Дейлцам не удастся выдворить противника из города — все станет в разы хуже.

- Идут! Джеремус! Гномы по левую руку!

- Стойте крепко! А вы уносите раненых, покуда их не затоптали! Быстрее!

- Рейдеры, рейдеры строятся справа от нас!

Джеремус на это лишь грязно выругался и, перехватив древко, двинулся к баррикадам. Низкорослые воины приближались медленно, методично, прикрываясь за щитами. Они казались менее опасными чем рейдеры в своей размеренности, но впечатление было обманчивым.

Джеремус же едва успел подойти к укреплениям — налетчики бросились напролом — размахивая мечами и топорами -столь беспорядочно, что многие их удары попадали в дырявые бочки, сколоченные колья - все, чем был загорожен проход. Далеко не все ополченцы были готовы к подобному натиску — и их чуть подвинули на левом фланге. Те ступали назад, не глядя. Один из бойцов наступило на раненого, тот дико закричал, на что обернулись стоящие рядом ополченцы. Воспользовавшись момент, рейдеры поднырнули под вужи и алебарды, стремясь развить успех. Рейдеры с рычанием набрасывались на защитников, ополченцы бранились сквозь зубы, пытаясь сдержать их напор, раненые, которых не успели оттащить внутрь, истошно кричали и звали на помощь... И в ходе боя раненых становилось все больше...

В бой вступил единственный, пожалуй, резерв защитников — Конрад, хоть и бледный, словно смерть, уверенно повел в бой наименее пострадавших. Рейдеры смутились, полагая, что раненые обычно лежат и умирают, а не сражаются. Конрад глефой рубил и колол их, не останавливаясь — не давая им остановиться и перегруппироваться — а остальные, в основном вооруженные короткими копьями, следовали за ним. Наконец, рейдеры были отброшены, и ополченцы взялись за арбалеты — кому-то приходилось их брать из холодеющих рук своих товарищей.

С другого фланга гномы медленно, сводя свои потери к минимуму, приблизились к баррикадам. Чем ломиться через укрепления, они, взявшись за молоты и топоры, принялись методично превращать их в кучу дров. Конрад вывел легкораненых из боя, осматриваясь.

- Дело дрянь -констатировал он. Хотя ополченцам удавалось достать гномов древковым оружием и даже стрелять по ним в упор — но тех было все еще довольно много. - Вы двое, дуйте внутрь, оставшиеся копья раздайте всем, кто может... Хотя бы стоять... Пусть займут оборону у входа в левое крыло. Проход узкий, авось удержат.

Десять человек— весь хлам в углу сваливаем сюда, чтобы гномы не зашли правому флангу в тыл — показал он на место, которое незримо делило всю прилегающую территорию пополам. - оставьте небольшой проход, чтобы можно было отойти назад.

Проследив за тем, как выполняются его поручения, он продолжил:

- Остальные — за мной, и будьте начеку.

Конрад повел бойцов к углу дома, где можно было наблюдать за боем с гномами — но при этом быть незамеченными ими. Эффект неожиданности — все что у них было.

Ополченцы отчаянно мешали гномам пройти — но упрямства тем было не занимать. Теряя бойцов, они в конце концов расчистили для себя проход, шириной в несколько метров, после чего, взяв небольшой разбег, ударили по ополченцам. Первые ряды ополченцев успели закрыться павезами, но натиск был свиреп — как они не рубили и не кололи противника, через десяток шагов их бы неизбежно прижали к стене госпиталя.

- Сейчас! - крикнул Конрад, и они ударили в открывшийся фланг гномов.

Колонну гномов едва не взрезало надвое, а ополченцы, собравшись с силами, контратаковали. Передние ряды коротышек отошли назад, задние продолжали напирать, а раненые дружинники с биллями и алебардами ровно посередке проделали кровавую просеку — кольчуги малых кланов особой крепостью не отличались.

Гномов было немало, и с другого конца улицы к ним подходили отвлекшиеся от рысканья по чужим домам одиночки.

- Вы! На! Зад! К Бар! Рикадам! БЫ! СТРЕЕ! - во всю глотку кричал Конрад между ударами глефой.

Ополченцы, временно превратив строй гномов в кучу-малу, ретировались, дружинники, против которых бородачи уже обратили свое оружие, поспешили следом.

Конрад и его бойцы выгадали краткую передышку. На том фланге, где после гибели сотника командование взял на себя Джеремус, дела обстояли немного, но лучше.

Теперь отряженные для защиты госпиталя ополченцы, занявшие практически круговую оборону, имели шанс выстоять — если конечно более многочисленные отряды не бросили их на произвол судьбы. Даже если те не поспеют к госпиталю, то в случае активных действий оттянули бы от госпиталя внимание.

Судя по шуму и лязгу, гномы попытались вломиться в дверь, но первых нескольких смельчаков встретили копья.

- В госпиталь, быстро, этим доходягам у входа долго не простоять.

Пройдя через вторую дверь, Конрад пробежал по коридору — но только для того, чтобы увидеть, что дюжина раненых в сенях стояли с копьями наготове. По углам еще несколько человек спешно натягивали арбалеты.

- А говоришь — доходяги! - покачал головой один из дружинников.

Раненые в сенях с подозрением воззрились на Конрада, но то, скорее было напускное. Вид перебинтованных вояк, у которых из-под ветоши местами проступала кровь, был довольно плачевный.

- Они полезли в окна! - услышал Конрад крик одной из врачевательниц.

- Кто не занят, распределиться по палатам, окнами выходящими к противнику. Осторожней с ранеными, там сейчас битком.

Конрад свернул в первый же проход — в угловую палату могли влезть аж с двух сторон, а ставни не были очень уж надежным препятствием.

Гномы — не лучшие штурмующие в мире, через окна им было лезть откровенно высоко — и когда они пытались протиснуться в окно — они были легкой добычей. Конрад и его четверо товарищей легко отражали приступы. Только один гном смог окно преодолеть — но получив пару отверстий в своих легких. Защитники смогли навязать гномам долгий, размеренный бой, растянуть их силы — но притом оттянуть внимание от сражающихся во дворе.

«Доходяги» в сенях не без труда, но справлялись — гномам вскоре пришлось думать, как убирать от прохода трупы своих товарищей, чтобы вновь попытаться пробраться внутрь.

Неожиданно Конрад скорее почувствовал, нежели услышал, глухой, но сильный стук о стену. За ним последовал второй, от которой посыпался потолок. Алебардист, насколько возможно, выглянул в окно:

- Они пытаются проломить стену, раненых отсюда, быстрее! -рявкнул он одной из врачевательниц.

- Как стену?

- Ваш долбаный сруб сейчас разберут по бревнышку! - заорал он, теряя терпение.

И правда — стены заходили ходуном. Лазать в окошки гномы не умели, но и делать им это было ни к чему — что они в очередной раз подтверждали. Проход в палату был узок, и едва ли половина раненых — с чьей-то помощью, или сами по себе, смогли убраться прочь, как раздался оглушительный треск и лязг металла о металл — гномы сбивали скобы, которые укрепляли бревна.

Пристройка была новой и зазор, по сути, прикрывал один только столб и некоторое количество известки. Стена, параллельная сеням, вдруг накренилась.

- Раненых, быстрее! - Конрад бросился одним из первых, подмышки схватив одного из бедолаг, который не мог даже подняться. В этот момент стена ухнула вниз.

Шлем Конрада жутко выгнулся, вдавливаясь вовнутрь, затем бревно садануло его по рукам, заставив выпустить раненого, который в ужасе закричал, когда обломки рухнули на его грудную клетку. Бойцы, находившиеся с ним, едва успели выскочить, как на Конрада рухнула балка. Весь угол здания сложился, как карточный домик, погребая под собой людей.

Каким-то чудом дружинник еще был жив. Из носа, ушей и рта шла кровь от сильнейшего удара по голове. Гномы, не теряя времени, уже карабкались по бревнам, сдвигая те, что могли им помешать. Проход завален не был, через него легко можно было проникнуть в коридор лечебницы.

Конрад упрямо схватил глефу, поднимаясь. Три шага в пыли и опилках дались ему нелегко, но он дошел до дверного проема. Теряя сознание, он выставил глефу перед собой диагонально, заслоняя проход.

- Хо...тите пройти — рубите мне руки, су... су....чьи коротышки. В этот момент он потерял сознание, заваливаясь назад. Глефа намертво загородила проход наискосок.

Хилия оттащила его в операционную, которая была еще набита не так, как остальные помещения. Товарищи Конрада тут же завалили проход столом, занимая оборону.

Девушка взрезала ремешки шлема, аккуратно стащила с головы то, что от него осталось. В бессилии покачав головой, она принялась за смертельную рану.

Дружинникам, что стояли слева от ворот, досталось крепче всего -связанные боем с рейдерами и гномами, они не успели перегруппироваться и сплотиться против латников Теодорика. Более того, резервы не подошли к ним на помощь – ведь у доков и у пролома в стене хватало своих проблем.

После того, как первая и вторая шеренга заметно поредели, с фланга на них насели гномы из малых кланов, которые ворвались следом за лучшими бойцами Стюрангарда.

Инициативу перехватил Рейнар, известный всем как Зануда.О чудо, его гнусавый голос внушал уверенность, заставляя перестать паниковать и начать думать головой. К разбитому отряду начали примыкать отбившиеся от отряда стражники, ополченцы и даже некоторые дружинники:

- Подравняться! Движемся этой улицей! Мой отряд — в арьергард, отходим медленно, раненых не бросать!

Рейнар на удивление легко, без надрыва перекрыл шум и хаос битвы- и он действовал отрезвляюще. Вопреки поганейшему характеру — это был дружинник, который был закален в сражениях и был в любой ситуации максимально критичен и спокоен — не считая того курьезного случая в деревне.

- Двигаемся к мэрии — там сможем их остановить! Шагооом! Ааааарш! Не стойте столбом посередь улицы!

Щитоносцы Рейнара перекрыли улицу, медленно отступая, их прикрывали и подпирали плечом копейщики и алебардисты, не давая оступиться и запнуться на радость преследовавших их гномов.

- Стрелки! Стрелков сюда! Кто-то еще тут есть с луком или арбалетом, или хватает ума только махать железками? Так... так... Ладно, сойдет. Готовься! И…. бей!

Несколько десятков стрел ударили по рядам противника, удачный угол стрельбы легко преодолел щиты.

- Дюжину шагов назад! Быстрей! Заряжай... Бей!

Гномы на мгновение смутились, однако сильный голос в их рядах заставил бородачей идти вперед. Зануда нервно икнул, увидев, что гномами была запружена сейчас вся улица — на место погибших подходили все новые — и несмотря на обстрел их становилось все больше.

В их рядах стало заметно брожение, будто они перестраивались для какого-то маневра. Когда движение арьергарда опять чуть замедлилось для нового залпа, первый ряд бородачей раздался в стороны, и из-за него во всю свою коротконогую прыть бросились гномы с небольшими узкими топориками и щитами. Все они, судя по раскрашенным бородам, были из какого-то одного клана.

Они насели на щитоносцев из арьергарда, пытаясь связать их боем. Зануда же не давал им остановиться, и дружинники, теряя товарищей из-за узких бронебойных топориков и отводя раненых в тыл, огрызались скупыми выпадами и отходили назад.

Выгадав момент, Зануда и остальные стрелки дали удачный залп по этим рассеявшимся по улице гномам, после чего, выхватив меч и оказавшись в первых рядах, он сам повел своих товарищей в атаку.

Стычка была быстрой, кровавой — уставшие отходить назад дружинники быстро расправились с поредевшими от обстрела противниками, и лишь немногие из них отступили, смешавшись с основным отрядом гномов.

- Кажется, мы сейчас оставили целый клан гномов без мужчин – гнусаво, но вместе с тем торжественно сообщил всем Рейнар. – Кто следующий, коротышки?!

Воспользовавшись временной сумятицей и хаосом, дружинники сноровисто разорвали дистанцию с преследователями — через несколько минут оказавшись возле нужного им здания.

Несколько посланных на разведку бойцов сообщили, что мэрию покинули абсолютно все. Тем не менее, небольшой пятачок перед ней и широкие лестницы дадут им возможность закрепиться здесь какое-т время. Само здание оказалось маловато для того, чтобы обороняться внутри него — этот вариант стоило оставить на крайний случай.

Древнее здание было окружено домами, находясь тем самым в тупичке. Это могло им дорого стоить, поэтому, пока было время, Рейнар распорядился о том, чтобы бойцы подготовили пути отхода:

- Это крыло пострадало при пожаре, и пристройки к нему, сможем ли мы выйти там?

Дружинники подсадили одного из мальчишек-адъютантов на покосившуюся почерневшую крышу, чтобы он мог осмотреться. Пару секунд — и он уже слезал обратно.

- Мы, в случае чего, выйдем на пепелище, а от него рукой подать к расположению стражи и ополчения – четко и громко доложил паренек.

- Стражи там сейчас нет... Но... Но в целом это идея.

- Ваше благородие, мы не будем защищать мэрию?

- Нехер в этой мэрии защищать — прервал его Рейнар. – Там пусто… А жизнь каждого из вас важнее этой груды камней и пыльных бумаг.

Те, кто знали Зануду достаточно хорошо, едва не уронили челюсти от проявленного им человеколюбия — раньше он этим особо не страдал.

- За дело, чего рты пооткрывали? Весь хлам на баррикады. Раненых выводим отсюда. Остальные - удерживаем это место ровно до моего приказа...Так что не дайте мне сдохнуть — хотя бы какое-то время.

Постройки, пострадавшие от пожара, были довольно хлипкие, доски отрывались легко, после чего ими загородили проход к мэрии. Когда гномы оказались на расстоянии выстрела – образовалась весьма добротная просека.

Рейнар кивнул, когда перед ним отчитались о проделанном — здесь вполне себе можно было пройти по четыре человека в ряд, или даже протащить носилки. Зануда устроил перекличку среди присутствовавших здесь сержантов и сотников - в первую очередь, всех ополченцев и легкораненых он отрядил для переноски носилок и их охраны. Едва между лучниками удалось поделить оставшиеся стрелы, как гномы, взяв небольшой разбег, ударились щитами о баррикаду, которая выглядела довольно хлипкой — впрочем, не рассчитав, что на них обильно посыпятся старые доски и прочий хлам.

Стрелки принялись за дезориентированных противников, почти беспрерывно посылая в них стрелы и болты — целиться в такую толпу особо и не требовалось. Зануда, выбрав удачную позицию, бил из своего лука по тем, кто слишком много горланил — по десятникам и сержантам, иначе говоря.

Гномы продолжали переть через кучи хлама, и стрелки отошли назад, заняв неплохую позицию на ступенях мэрии. Перед баррикадами тут же выстроились щитоносцы и копейщики с алебардистами. Они легко справлялись с одиночными противниками, которые добирались до их строя через все эти завалы. В глубине построения гномов вновь раздалась команда, и гномы чуть замедлились, теперь осторожнее ступая через кучи хлама и подбираясь к Арн-дейлцам.

Гномы выстроились в импровизированный клин, попытавшись вновь преодолеть шеренги защитников. Через некоторое время им, казалось, это удалось, и строй Арн-Дейлцев выгнулся дугой — однако же это было не более чем уловкой — небольшой резерв вдруг сомкнулся вокруг прорвавшихся, атаковав их со всех сторон. Немало гномов погибло, но их командир был, судя по всему, довольно опытен, и бросил в прорыв еще один отряд, не давая строю дружинников сомкнуться.

До этого момента, к чести сказать, у Рейнара все было под контролем – всех раненых удавалось вывести из боя и поставить на его место другого бойца. Однако схватка завязалась с новой силой, Зануда приказал стрелкам перенести огонь на тех, кто пытался пробраться через завалы.

Гномы рвались в бой отчаянно, дружинники теперь не отходили ни на шаг, теряя товарищей убитыми и ранеными. Атака гномов неизбежно захлебнулась — из-за погибших нельзя было и шагу шагнуть, не споткнувшись. В узкой городской улочке подобный вал из тел был неизбежен. Коротышки, прикрываясь щитами, отступили. Стрелы в них тут же лететь перестали — их осталось совсем мало. Зануда. Держа лук наготове, подошел к дружинникам:

- Что ж, мы достаточно хорошо им вмазали для того, чтобы вынудить их отступить. Берем раненых и уходим, быстро, пока они не опомнились.

Поток отступающих все не кончался — покуда на площади перед мэрией не оказались только три десятка стрелков — да чуть меньше, щитоносцев. Это все были бойцы из его отряда, и уходить без командира они не спешили. Если раньше его терпели за опыт и дельные советы – то теперь и вовсе были готовы перегрызть за него глотку, поняв в сей роковой день, что его занудное ворчание было напускным.

В этот момент гномы возобновили атаку. Трупы гномов никуда не делись, но теперь атакующих сдерживать было особо некому -гномы сообразили, сколь жалкие силы им противостояли.

- Быстрее, к проходу, все, валите за собой столбы! Бегом, марш! -отдал приказ Рейнар.

Гномы очень быстро оказались на площади, и отступление едва не превратилось в бегство. Щитоносцы успели отпрянуть к черному ходу, но у лучников не было времени спуститься по ступеням — и их отрезало от других бойцов. Части воинов, находившимся на левом фланге, удалось спрыгнуть с небольшой высоты к своим.

Зануда, закинув лук за плечо, взялся за меч, встречая первого противника и заслоняя собой других — он попросту столкнул его вниз по лестнице. Второй налетевший запнулся перед ним о ступеньку и дружинник, уйдя чуть в сторону, рубанул его по шее. По лестнице поднималось еще трое.

- Валите за собой проход! Отходите!!!!

Оставшиеся товарищи падали один за другим, Рейнар орудовал мечом, уклоняясь от мощных проносных ударов коротышек. Он вертелся волчком, жаля то одного, то другого, гномы рычали и грязно ругались, будучи не в силах его прижать и навалиться на него толпой. Воинская удача изменчива, и он уворачиваясь от размашистого удара боевой киркой, запнулся о своего умирающего товарища и рухнул с лестницы. Меч он удержал, но открытый шлем сполз с его головы. Едва он попытался вскочить и продолжить бой, как его припечатали по затылку чем-то тяжелым, и он мгновенно погрузился во тьму.

…Зануда со стоном схватился за голову, которую нещадно саднило. Правой рукой он, спохватившись, взялся за меч и попытался встать, опираясь на него. Гномов было не так много — проход, через который ушли его бойцы, был расчищен. Значит, гномы двинулись дальше. Из распахнутых окон мэрии летели книги, свитки, перья — гномы надеялись найти там хоть что-то ценное, доносился шум и лязг.

Кажется, многие гномы разбрелись, ища поживы, и у него был шанс улизнуть. Но вдруг кто-то из его бойцов укрылся в мэрии? Бросить их? Никогда. Зануда, справившись с головокружением, стал подниматься по ступеням. Его товарищи, хоть и были лучниками, но и в ближнем бою дорого продали свои жизни.

Рейнар вошел внутрь. Гномы сновали по коридорам, вламываясь в пустующие кабинеты, в полутьме здания словно не замечая его. Тем лучше. Подшаг, удар наискось — низкорослый противник упал лицом вниз, сжимая в руках пригоршню медных монет. Жалкая смерть. Выпад! Гном выскочил из-за угла и сам напоролся на его меч. Кто-то это заметил, окликнул упавшего, затем Рейнар услышал тяжелые шаги. Двое. Еще двое.

В конце коридора было небольшое окошко, подсвечивавшее их со спины, и когда он увидел две тени на полу, Рейнар решил действовать. Резкий рывок, он подтянулся за угол стены, придавая себе ускорение и резко замахиваясь — шлем спас противника, но с лязгом съехал на лоб, временно выводя его из боя. Второй гном схватился за топор на петле, но Рейнар ударил точно по незащищенной кисти, после чего, чуть пошатнувшись, с левой руки вмазал в ухо.Следующим ударом меча он пробил горло гнома, пришедшего в себя, а потом без всякой жалости добил и второго.

Неплохо. Может, характер у него был скверным, но вряд ли кто смог бы назвать его скверным фехтовальщиком.

Дальше по коридору в кабинете хозяйничали гномы — они так были увлечены поиском чего-то мало-мальски ценного, что не слышали схватки в коридоре. Сколько их там было? Наверное, не меньше десятка. Может, больше. Зануда бесшумно, стараясь вставать только на носки сапог, подошел к двери. Выглянул — они стояли к нему спинами.

Может, спокойно вернуться назад, попробовать пробиться к своим? Стоит ли? Его считали занудой, брюзгой, ворчуном — и все вернется на круги своя, если он, конечно же, вернется. Да и хрен с ним. Можно попробовать все начать сначала, в конце концов. Его ребят в здании не было, либо ушли, либо погибли – а он сегодня и так отличился.

Зануда шел к выходу. Может, его бы даже повысили. Кто там выше сотника? Лейтенант. Нет, лейтенант то у них один. А может, как Хелдор? А кто он вообще? Вроде бы так и называют «командир», да и все тут. Командир тоже неплохо, без уточнений. Важно не название, а его су....

- Сука. - Вслух произнес Зануда. –Отвлекшись от своих грез о продвижении по службе.

Один из гномов мародеров без всякий зазрений совести, сев на одного из его стрелков, стаскивал с его пальца перстень. Арлен, один из лучших лучников, этот перстень ценил — все что осталось ему от отца.

Гном поднял вверх косматую голову, удивленно воззрившись на Рейнара. Меч вонзился в шею и по локоть погрузился в плоть. Гном лишь дернулся и упал, покатившись по лестнице. Зануда посмотрел на окровавленный меч, затем на Арлена. На других своих товарищей.

Рейнар встал, как вкопанный, посреди ступеней. На площади было пусто, можно было рвануть к своим. Он посмотрел на свою разорванную котту, а затем на бригантый доспех, что был на нем надет.Ни долгие переходы, ни непогода так и не стерли с бригантины бурых пятен. Это была засохшая кровь человека, что спас его в тот день. Совершенно незаслуженно. Но, кажется, не напрасно.

- Ты не побежал – вслух сказал Рейнар – и ты тоже – обратился он к распростертому перед ним Арлену. – Вздохнув и коротко взмахнув мечом, словно разминаясь, Зануда снова нырнул в темный проход. Его шаги стали удаляться в полутьме.

… Когда все кончилось, нашли его не сразу — вокруг были ворохи бумаг, лужи крови, трупы гномов. Он полусидел, опершись на стол, словно вперив взгляд на одного из недругов — в сжатом намертво кулаке у него нашли перстень.

Если у Альберта и была мысль отступить к расположению стражи, то она была неосуществима. Когда они заняли оборону у стены, с одной стороны напирали рейдеры — с другой тяжелая пехота Стюрангарда, которая очень быстро вырезала один из флангов береговой охраны, а с другой гномы довольно таки бодро погнали перед собой дружинников.

- Дело дрянь — поделился Дьюни своими наблюдениями.

К стене из щитов, которую они выстроили, противники подойти близко не решались, ища себе жертву послабее и намереваясь расколоть этот крепкий орешек позже. Несколько шеренг рейдеров, утыканных болтами, порубленных мечами, топорами и переколотых копьями и пиками прибившихся к ним ополченцев остужал самые горячие головы.

- Нам здесь ничерта не навоевать. – Вздохнул Альберт.

- Почему? Мы так продержимся долго — сказал один из сотников.

- А смысл? Вы забыли, кто вы?

Его собеседник потупился, не зная, что ответить

- Вы! Вы все – городская стража. И вы кажется забыли, что вы защищаете город не потому что должны. Не потому что с вас соберут меньше налогов! Вы – мужчины, что хорошо работают, и усердно тренируются, а потому достойны сражаться за свой город.

Послышались одобрительные возгласы. Арбалетчики Святого Себастьяна, что-то одобрительно бурча, взводили свое оружие.

- Дружина верна своему графу – что бы с ним ни случилось. Вы верны городу. И сейчас в него прут полчища врагов! Вы готовы за него биться?!

- Да!

- Не слышу!

- ДААААА! - во всю мочь закричали стражники.

- Налееево!!!! К воротам ступай! Уланы – рассыпным на фланги!

Оставшиеся без лошадей уланы, у которых была самая хорошая среди бойцов броня, послушно перестроились из центра, держа длинные топоры наготове.

- Лупите так, чтоб мозги по топорищу стекали! - Альберт встал вместе с ними.

- Остальные — оказавшись у ворот — становимся в круг - чтобы и муха не пролетела здесь, вам ясно?

Противники, словно забыв о них, стремились вглубь города, и не заметили, как насели воины с длинными топорами.

В рассыпном строю можно было наносить страшные, размашистые удары, которые не могли не достигнуть цели — убивая, калеча, а то и просто сбивая с ног. Прочие стражники, не испытывая угрызений совести, добивали раненых и оглушенных.

Не останавливаясь, уланы быстрым шагом достигли ворот, где уже завязалась серьезная схватка. Арн-Дейлцы стали нести потери, однако Альберт и не думал отступать — стиснув зубы, он оказался поближе к врагу, нанося вертикальные удары, которые если и не пробивали шлема, но заставляли противников мешком падать наземь.

- Шииилтрооом! Стройсь! -один из сотников отдал приказ, и в свалку возле ворот незамедлительно вступили остальные. Они сбивал с ног щитам, рубили, кололи, стаптывали подкованными сапогами, отвоевывая себе место возле ворот. Арбалетчики, еще раз отстрелявшись практически в упор, тоже вступили в схватку.

Наконец, круг щитоносцев замкнулся, те чуть присели, прячась за щитами, а за ними наготове встали копейщики, алебардисты и стрелки.

Противники не заставили себя долго ждать — напор через ворота продолжался, да и некоторые недруги обратились вспять, чтобы стражники оказались зажаты с нескольких сторон. Строй стоял, не шелохнувшись, рыча, огрызаясь и отгоняя противников. В воротах словно возник огромный, растопыривший иглы еж, который был преисполнен решимости погибнуть на месте, но не уступить более крупному лесному соседу.... Сражаться приходилось на два фронта – к ним приближались противники, миновавшие берег и пролом в стене, потому как все, кто мог все еще там сражаться, был отброшен и прижат к тесно выстроенным домам.

Что дальше? Что дальше? Это падение не кончится никогда... Он будет погружаться во тьму, сотни раз умирая, сотни раз возрождаясь вновь... А потоки крови не схлынут. Его товарищи погибнут. Больше крови, еще, еще больше. Не кончится. Никогда не кончится. Все пропадет втуне...

Кто это остановит? А кто, если не он?

Рен не мог слышать, что происходило вокруг — пальцы скребли пустоту, на зубах не скрипел мокрый песок, он ослеп, оглох, онемел... и даже кровь более не имела запаха...

В глубине это черной дыры он услышал мерный, размеренный стук. Стук его сердца.

Оно перестало заходиться в горячке, медленными, но сильными толчками питая его тело. Он пошел на этот звук, следуя его вибрациям — он все еще не мог понять, что сердце тут — в его груди, а не перед ним...

Но Рен видел его... Огромное, сильное... Или это был неведомый ему зреющий плод...Или... Неважно. Тайный лучник тронул его рукой, и внешняя оболочка, казавшаяся нерушимой, вдруг потрескалась, посыпалась, подсвечивая нестерпимым белым светом. Столб света вырвался наружу, проник в него, сметая словно морскую пену багрово-черные сгустки страха, отчаяния, ужаса...

Рен, опершись на руки, резко вскочил с песка, хватаясь за лук и стрелы. Вокруг кипела битва — его бойцы, почти прижатые к дому и остаткам укреплений, продолжали сражаться. Длинные пики удерживали противника на расстоянии, то и дело смертельно жаля противников, а арбалетчики дружными залпами отстреливали противника, не давая ему собраться с силами. Пикинеры и арбалетчики не заметили, как их командир пришел в себя — а он и не давал о себе знать, все прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось, что-то в груди его пылало — и он обязан был нести этот огонь остальным.

Белкой он взвился на башню, чтобы толпящиеся враги были у него, как на ладони. На верхней площадке висела еще парочка колчанов — которые он сам здесь и оставил. Лук в одной руке, вторая заботливо треплет оперение стрел.

Вдох-выдох

Сейчас в центре командовал матерый, видавший виды налетчик — его доспехи не уступали рыцарским по защите, хоть и выглядели убого, собранные из разных частей его богатых трофеев. Такой вояка внушал своим бойцам уверенность, а ополченцы боялись его, подумав, что тот убьет их, не раздумывая — как и множество более опытных противников до этого. И когда он первым собрался нырнуть под пики…

Щелк! – Внушающий ужас великан упал ничком, пытаясь вырвать стрелу из шеи.

Щелк! Кто-то зря высунулся из-за щита.

Щелк! Этот Рену показался слишком резвым.

Щелк! Зря этот шнырь потянулся к арбалету…

Рейдеры падали, словно подкошенные, длинные, почти в метр, стрелы били наповал. Рен, увлеченный стрельбой вышибал из строя одного за другим — тех, кто выглядел более опытным, обтесавшимся. Против некоторых он, быть может, ничего в ближнем бою не стоил, но кому какое дело, если он с луком на башне, а противник— мертв. Пикинеры недоуменно оглядывались, кто-то показывал на башню.

- Командир? Командир... Командир! - гомонили они.

- Вы сражаетесь в едином строю! Подставьте своему товарищу плечо — и вы будете неуязвимы! Я здесь, с вами! Ничего не бойтесь! Подровнялись! Пора вернуть пару акров своей земли! Шаг! Шаааг! Шааааг!

Ополченцы, воодушевившись, дублировали строем его команду. Голос командира был им что глоток свежего воздуха в душную предгрозовую ночь.

- Шаг! Шаг! Бей! Шаааг!

Рен, выкрикивая команды, в такт своим словам посылал одну стрелу за другой, почти не целясь. Пикинеры прошли еще десятка два шагов, и противники, пораженные тем, сколь быстро изменился ход боя, не выдержали и отступили назад, напоровшись на гномов, которые втягивались в этот момент в соседнюю улицу.

Тайный лучник слез с вышки, увлекая за собой арбалетчиков.

- Пикинеры! Кругом! Превращать в решето прорвавшуюся шваль — шагоом... Коли!

Рейдеры, опомнились было, попытались двинуться за отрядом Рена следом, однако, едва они оказались на сдавленной домами улочке по ним дружно ударили из арбалетов — несколько залпов подряд. Увидев с полсотни убитых или корчащихся от боли товарищей, они решили прекратить преследование. На улице, где противник мог на них напасть только с двух сторон, сражаться стало не в пример легче.

Рен подгонял бойцов — участок у ворот, судя по всему, был захвачен почти полностью, и он не мог послать своих людей в эту мясорубку, однако наверняка в городе много кому требовалась их помощь — потому надо было спешить.

Пройдя пару кварталов, он понял, что в догадках своих не ошибся — судя по шуму, за госпиталь и его обитателей завязалась нешуточная битва. Рен, растолкав пикинеров, вырвался вперед, крича во все горло:

-Эти грязные, трусливые шакалы — не имеют чести! Они напали на госпиталь, надеясь перебить там всех и каждого! Но наши товарищи сейчас сдерживают их — посему подобная подлость не осталось незамеченной, вперед, перебьем их всех!

Пикинеры, зараженные воодушевленностью своего командира, едва ли не бегом бросились вперед. За ними спешили арбалетчики.

- Стой, перегруппироваться! Арбалетчики, стройся! Заряжай! Ублюдков в спины! Бей!

Вновь несколько залпов прорубили самую настоящую просеку в рядах противника.

- Заряжай! Залп!

Рейдеры смутились, одна наиболее опытные и расторопные успели подставить щиты. Несмотря на то, что налетчики сейчас были окружены со всех сторон, попыток развить успех со стороны обороняющихся не было. Судя по всему, дело у них было дрянь.

- Пикинеры! Стройся! Вперед!

Рен шел точно следом за ними, увлеченно равняя ряды своим луком.

- Дави сволочей! Ни шагу назад, даже для замаха! Дави, дави, дави, пока не опомнились!

Рейдеры, теряя одного за другим, попытались закрыться щитами с двух сторон — а защитники госпиталя тоже перестроились для контратаки, собрав свои последние силы. Вскоре от карательного отряда осталась лишь горстка, кто-то стал бросать мечи, топоры, поднимая руки, сдаваясь — но они не учли одного — тот, кто собирался громить госпиталь — пощады не заслуживал.

- Быстрее, сюда! Убирайте баррикады, дайте им пройти! Вы не представляете, как вы вовремя! – Кто, не пытаясь скрыть радости, отозвался из-за рядов защитников - Гномы почти пробрались в госпиталь, прошу вас, быстрее.

В смутно знакомом воине Рен с удивлением узнал Джеремуса — он привык что у хирурга в крови может быть исключительно фартук — но никак не кольчуга и глефа. Рен охнул, увидел, что с другой стороны вовсю напирали гномы.

Тайный лучник обратил внимание на невысокую крышу сруба:

- А ну-ка, подсадите меня! Бегом! Лук! Колчан! Еще колчан! Стрелы, больше стрел!

Оставалось надеяться, что у гномов туго с арбалетами, иначе его оттуда снимут на раз-два. Впрочем, бригантные доспехи, укрывающие руки и туловище, позволят продрежаться ему немного дольше.

Пикинеры выстроились у баррикад, сменяя изможденных товарищей. Рен , пройдя по плоской крыше два десятка шагов, увидел, гномы беспрестанно ломятся в дверь и через осевший угол дома.

- В госпиталь! Быстрее! Арбалетчики к окнам, пикинеры к проходам, быстрее!

Судя по шуму внизу, в госпитале была самая настоящая свалка, и в бою участвовали даже раненые — те, кто мог. Рен стрелял, как у него завелось, по сержантам да десятникам, и гномов начали уверенно теснить, медленно, но верно выстраиваясь уже за баррикадами.

Судя по усилившемуся шуму внизу, его бойцы подоспели вовремя, наведя там подобие порядка. Тем лучше. Его бойцы неплохо справлялись, и он сосредоточился на стрельбе. Вскоре ополченцы, кучно и дружно держа строй, поравнялись с обрушившимся углом. Лучник сделал два шага в сторону, встав у покосившихся балок.

- Дави их со двора! - во всю мочь закричал Рен — Развернуть строй, развернуть! Пробегай, пробегай, твою мать, не стой!

Гномов чуть отбросили назад, им прошлось уйти в глухую оборону, в том числе и из-за беспрерывной стрельбы, и вскоре две шеренги развернулись перед крыльцом госпиталя. Из него дружно посыпали все -и его бойцы, и те, кто оборонялся здесь до его прихода. На некоторых сражающихся было без слез не взглянуть —одежды были портки да рубаха — ну и бинты, очень много бинтов. Однако, желания поквитаться с гномами это у них не умаляло.

- Давай, на баррикады их, чтоб переломали свои короткие кривые ножки! Шаг! Шаг! Свалили из госпиталя, сраные бородачи! Что ты там кричишь! А на-ка.... Что, зубов теперь не достает? А горло ты было одно! Получай! Получай! И еще чуть-чуть!

Кто-то из гномов в отчаянии швырнул в него топор, но он с легкостью от него уклонился. Дурной пример, однако же, заразителен — но не все оружие даже долетало до крыши — им до Рена было уже далековато.

Пикинеры придавили гномов к обломкам, оставшимся от баррикад, без жалости убивая упавших и запнувшихся. Еще минута-другая отчаянного сопротивления, и менее сотни гномов под свист и улюлюканье скрылись за домами, пристыженные. Пойти на такую подлость и все равно быть разбитыми, какое унижение.

Рен спрыгнул с крыши, собираясь зайти в госпиталь. Это было непросто, потому как погибшими гномами и защитниками устлан был буквально весь пол. Дальше по коридору была самая настоящая разруха — гномы, раненые, те, кто их защищали.

Чуть в стороне, за дверью в палату, он услышал плач. Он приоткрыл ее, и вошел.

- Адель! - Рен бросил лук, кинулся к ней, не то обнимая, не то тормоша — ты цела? Что с тобой? Успокойся, я здесь.

Чародейка отняла руки от лица и выпалила между рыданиями:

- Смотри, смотри, что они сделали! Все мертвы! Они зашли и убили всех! А я... Я убежала, я ничего сделать не смогла...

- Ты уцелела - спасешь больше людей, после того как все закончится...

- Ничего не закончится — с надрывом закричала она, ударив Рена в грудь — ничего не закончится! - Адель от бессилия замахала руками, но лучник крепко прижал ее к себе — и через минуту она чуть притихла, лишь изредка всхлипывая.

Адель отняла голову от Рена.

- Твое сердце бьется так ровно. Вот бы и мне так.

- Я был в отчаянии, но... Но мне удалось.

- Значит, смогу и я. Чародейка решительно кивнула. Если что — я пойду с вами. Быть может, мне достанет сил вскипятить мозги парочке уродов... Таких, как те, что сюда вломились.

Адель поднялась, отряхнувшись, после чего пошла искать легкораненых и своих помощниц, чтобы отдать им новые распоряжения. Стражники стояли насмерть- если один щитов раскалывался, то из задних рядов подавали новый, а если погибал сам стражник — на его место вставал следующий.

Вокруг них было немало убитых и раненых, а в воротах так и вовсе был целый вал из тел. Атакующим то и дело приходилось оттаскивать их, чтобы пробраться внутрь.

На стенах не осталось почти никого из защитников, лишь эльфы и некоторые дружинники отступили к куртине, которая была ближе к лесу. Эльфы, однако, перед отходом весьма удачно обстреляли фланг противников, развернувшихся на Альберта и его воинов, что немного их пыл охладило.

Увы, бойцов становилось все меньше, а нападения со стороны ворот — все яростней- Альберт понимал, что еще немного, еще пара яростных атак через створ ворот — и их сметут. Нужно было что-то решать.

На счастье, начальник стражи обратил внимание на то, что с надвратной башни вниз довольно обильно сыпалось каменное крошево, что заставило его впервые за долгое время поднять голову вверх. На башнях тот тут, то там, сновали рейдеры, а подъёмный механизм у ворот, как он мог видеть, накренился, из-за чего даже отсюда было видно, что верхняя площадка серьезно перекособочилась.

- Дьюни! Дьюнииии!

- Командир?

- Своих ребят бери... Есть задание.

- Что я могу сделать ?— почти беспомощно развел он руками.

- Вам нужно добраться до надвратной башни, и найти способ обрушить верхнюю площадку, она там, судя по всему, едва держится. Мы сможем завалить проход.

- Ты... Ты все еще хочешь вывести меня из боя, где я буду воевать с камнями и досками? - с нотками обиды спросил тот. – Неужели я для тебя все еще хилый и трусливый барчук?!

Голос Альберта тут же обрел стальные нотки:

- Я не на прогулку тебя отпускаю.. Противников там немало. И если ты не решишь эту проблему — то рано или поздно нас пустят под нож. Всех. Ты меня понял?

- Так точно. - улан несколько смутился, поняв, как был неправ - Давайте-ка за мной — Дьюни скомандовал своим бойцам, которых осталось всего семеро.

Неполный десяток покинул строй и незаметно оказался возле лестницы на стену. Также они без приключений взобрались наверх — и столкнулись с рейдерами. Их было четверо, и они были удивлены даже больше улан, поэтому от ударов топорами они даже не успели толком защититься. Арн-Дейлцы не могли не поднять шума, и уже погибшим недругам пришли на помощь — и с башни, и с ведущей к реке куртине. Оружия, предназначено для рубки в столь стесненном помещении, у воинов не было, но броня помогла им драться на равных с насевшими налетчиками, тычками топоров расчищали они дорогу перед собой. Дьюни пробивался, помня о главной задаче, нанося удары то топорищем, то обухом, целясь в незащищенные лица. Наконец, схватив одного за шею топором, словно крюком, и отправив лететь кубарем с лестницы, командир улан выскочил на площадку. Тут же получил укол в левое плечо, развернулся с подшагом и сразил наповал рейдера, вооруженного коротким копьем — топор пробил шлем, после чего налетчик откинулся назад, приложившись затылком о каменную кладку.

Из проема башни вывалилось лишь четверо его товарищей, которые, собравшись с силами, стали сражаться с налетчиками уже в проходе. К тем в любой момент могла прийти подмога с другом стороны, так что долго это продолжаться не могло.

Дьюни увидел перекошенный поворотный механизм: доски подле него повело, основание потрескалось... Могло сработать. Он принялся топором крошить доски в мелкие щепы — работа спорилась, он размахивал топором, словно заведенный — но давала знать о себе рана, нанесенная копьем.

Его товарищи из последних сил сдерживали натиск, когда он, высекая искры, принялся проделывать дыру в полу. Когда дело было сделано, кровь сбоку стекала вниз, пропитав покрышку бригантины и капая вниз. Улан чувствовал, что слабеет.

Дьюни хотел окликнуть своих товарищей, но увидел лишь троих рейдеров, не без интереса осматривавших доспехи его бойцов.

Из последних сил он налетел на них. Один, сидевший на корточках и расстегивавший бригантину погибшего, получил стальных наколенником в незащищенное лицо, после чего Дьюни наотмашь рубанул его топором. Второй набросился на него, ударив щитом, однако боец подался назад и поймал кисть занесенной руки на крюк у обуха, мгновенно выведя его на болевой прием и раскроив голову лезвием. Третий, не теряя времени, рубанул Дьюни под бригантину, по ляжке. Арн-Дейлец едва успел выдернуть топор и разорвать дистанцию. Налетчик никуда не спешил, водя раненого Дьюни по башне, то и дело пытаясь его ложными атаками самому открыться — однако у Дьюни для атаки почти не осталось.

Так они подошли к поворотному механизму. Рейдер, не заметил дыру в полу, подался вперед, оступившись, а улан подцепил его щит, да и дернул в сторону. Ударившись головой о железо механизма, тот мешком, не издав единого звука, рухнул вниз.

Дьюни подковылял к огромной груде металла, при помощи которой раньше поднимались и опускались ворота. Она не была привинчена к полу — держатели с мясом вырвало, но она все еще была невероятно тяжелой. Дьюни сунул од нее свой топор в качестве рычага, но только сломал его. Плюнув с досады, он заметил валяющийся рядом лом, который оставили тут инженеры.

Восславил богов за невнимательность обслуги осадных орудий, он подсунул лом под механизм, и дернул вверх. Тот едва шевельнулся. И еще раз... И еще.. Теперь еще и по ноге стекала кровь... Хотелось упасть, свернуться калачиком и упасть, но никак нельзя. Стало холодно, руки стали слабыми. Жизнь буквально ручьем уходила из него.

- Да чтоб вам всем провалиться! -закричал Дьюни. Я не могу, не могу! Одному мне не справиться! – Он бросил под ноги лом и пошатнулся. Закрыл глаза, пытаясь отдышаться.

Он ощутил, как на плечо ему легла рука.

- Командир, может вместе, враскачку?

Он обернулся, не веря своим глазам - за спиной увидел он своих товарищей, которые помогли ему пробраться сюда.

- За нами должок. Давай-ка, за рычаг, и навалимся.

- Да... Да! Давайте! – Дьюни спохватился, сам не понимая, откуда у него достало сил - Дружно! И раааз! И два!!! Хорошо пошла, и да!!! Еще чуть чуть! Уже набоку!

Какие же сильные у него товарищи. Один бы он не справился.

- Ну-ка! - закричал Дьюни — еще на полкорпуса.... Так, присели, подцепили, и... ВЗЯЛИИИИИ!

Механизм окончательно проломил пол, полетев вниз, увлекая за собой доски и обломки — проход был завален, теперь через него едва ли удастся перебраться даже поодиночке.

Никто не мог увидеть и рассказать другим, как Дьюни, едва живой от ран, поднял такую тяжесть, сбросив ее вниз. Он с кем-то разговаривал? Или показалось? Никто не видел кровь на его подбородке, и то, как он вдруг схватился за живот, падая вместе с тем хламом, который обрушился на головы рейдеров и гномов. И откуда в нем нашлось сил?

Стражники встретили заваленный проход приветственными криками и их строй развернулся во фронт – воодушевленные, они отбросили назад разрозненные отряды рейдеров, перестраиваясь, поле чего они получили небольшую передышку перед тем, как в слепой ярости на них насели вновь.

Пусть разбирают завалы сколько хотят- через ворота сегодня вряд ли кто-то пройдет.

Глава 17

Глава 17

Мы словно в легенде очутились, мистер Фродо, в одной из тех, что берёт за душу. В ней столько страхов и опасностей, порой даже не хочется узнавать конец, потому что не верится, что все кончится хорошо. Как может всё стать по-прежнему, когда все так плохо?! Но в конце всё проходит... Даже самый непроглядный мрак рассеивается! Грядёт новый день! И когда засветит Солнце, оно будет светить ещё ярче!

Майсфельд, которого разом оставили силы, лежал на своей кровати, едва дыша. Приступ прошел, но человек, от которого так много зависело, был ужасно слаб.

Рядом стояли, понурившись, Карви и Хелдор. Лекс сидел в углу, схватившись за голову. Халдыка рядом не было, но его зычный голос можно было слышать сквозь открытое окно. Судя по всему, рейдеры сдуру попытались сунуться во внешний двор Цитадели, но бойцы Карви и Хелдора задали им трепку. Слышно было, как руководил обороной и Лейдл – вновь пришло время старого ветерана, заскучавшего на кухне. Сейчас дружинников тут было немало — да только недругов еще больше. И все они, хозяйничающие в городе, рано или поздно решатся на серьезный приступ.

Лекарь осмотрел графа – вены позеленели, дыхание было поверхностным, яд медленно добивал их правителя, и тот лишь смог облегчить его муки, не более того. Сейчас лекарь дал ему немалую целый флакон обезболивающего – мутная жидкость, полученная от южан, была на вес золота:

- Приходит в себя, помогло. Ненадолго. Мы облегчили его муки настолько, что он, возможно, сможет дать вам какие-то... Наставления. - Практично заметил врачеватель.

Тут же находился и казначей – и выглядел он еще более потерянным. Он сидел, облачённый в доспехи, вполоборота – словно готовый во время следующего приступа броситься через створ ворот, да там и сложить голову – лишь бы не видеть своего друга таким.

В этом момент Майсфельд открыл глаза, глубоко вздохнув. Два командира тут же склонились на него, едва не столкнувшись лбами.

- Мне.. Я... не думал, что умру вот так вот... От яда... Да еще и при столь нежданных обстоятельствах.

- Евик... Она... - Начал Хелдор.

- Лучше бы я ее убил, когда хотел... Те записки были фальшивкой... — Хелдор хотел о чем-то спросить, но Карви положил ему руку на плечо: «Потом».

- А еще лучше... Лучше — Майсфельд улыбнулся. - вытряс бы из нее дух, когда решил погостить в ее.. кх... - Граф натужно кашлянул - в ее покоях.

Хелдор натянуто улыбнулся, надеясь так поддержать Майсфельда. Карви тоже нацепил на себя вымученную улыбку.

- Вот, лучшие люди Арн-дейла… принимают грубые… шутки старого вояки, не то что… Да и хватит с нее. Что в городе? Не врите мне, я слышу.... Слышу, как бой идет у самой Цитадели. Не зря отстраивались, судя по всему. Что собираетесь делать?

- Жители в опасности, Ваша Светлость. Нам надо вернуться в город и защитить их. - Сказал Карви.

- Верно, верно... Вот бы вам перед этим узнать... Расположение врагов... Эх, кабы-кабы. Видимо, придется работать вам наудачу. Хелдор?

- Да?

- Твои пикинеры здесь?

- Да.

- Признаться, раньше я их недооценивал, и зря. Я видел, с какой яростью шли они на катапульты противника... Надеюсь, вам достанет этого огня и во второй раз, иначе город будет не спасти. А тебе сражаться так, чтобы они боялись даже приблизиться к тебе.

- Я сделаю все, чтобы защитить Арн-Дейл! – Отозвался Хелдор.

- Забудь ты про Арн-Дейл! - Майсфельд привстал, схватив его за руку слабой ладонью. Мы защищаем не Арн-Дейл, не короля, не столицу, не тех людей, что хотели казнить себя. Ты… ты будешь капитаном…Защити людей! Защити город! Их и только их!

- Ваша Светлость... - робко возразил лекарь.

- Плевать, яд прожигает меня насквозь, я не протяну и часа! Ох... -Майсфельду от малейшего усилия стало хуже, он завалился набок, опершись на локоть. - Поведи людей в бой, и спаси всех, кого возможно. Это моя последняя воля.

- Но Ваша светлость, разве не Карви должен...

- Карви? Ты... Ты молод… И заносчив, Хелдор. Это правда… Но люди охотнее за тобой идут. Не дружина – именно люди. Одна лишь дружина не спасет город. Жители верят в твою силу, сравнивают тебя с этим… Как его…Ах, неважно.

- Я исполню Вашу волю, Майсфельд. Хелдор, к чести его сказать, заботится о людях лучше, чем я, и… - лейтенант устало вздохнул — ошибается реже меня.

- Поклянись... - слабеющим голосом сказал Майсфельд.

Лейтенант решительно встал на одно колено, опираясь на фальшион.

- Я клянусь всем присутствующим, что выполню любой приказ Хелдора, даже если пошлет меня на верную смерть, клянусь защищать его, как Ва... кх... лучше, чем Вас, и направлять его советом и оказывать всяческую поддержку, коли таковая потребуется, я кля...

- Достаточно, господа. - прервал его лекарь. - Он впал в забытье – но отвлекся от снедающей его боли... Смотрите, он... Он улыбнулся, в конце концов... - Вдруг расчувствовался лекарь, голос его задрожал. -Идите же... Я останусь с ним.

Лекс вскочил с места:

- Он еще очнется?

- Боюсь, что нет, храбрый воин. Я дал ему слишком много, но… Это было необходимо. Теперь он просто уснет, без страданий.

Лекс вздохнул, берясь за двуручный меч и надевая шлем, после чего решительно направился во двор. Бывший наставник Хелдора ссутулился, став ниже ростом, двуручный меч он отстраненно тащил за собой, словно хвост.

Карви повесил фальшион на пояс, кивнул Хелдору.

- Какие буду приказы, капитан?

- Но… Все же вы командуете большей частью дружины, и…

Карви позволил себе невеселую ухмылку:

- Я слишком был верен этому человеку, чтобы ослушаться. Пойдем, Ваша поддержка нужна бойцам, как никогда.

Дверь захлопнулась, оставив целителя одного. Когда шаги стихли, лекарь украдкой забормотал молитву.

Густаву и дворянам, отправившимися с ним, удалось довольно быстро добраться до конюшен. Серьезного сопротивления они не встречали -рейдеры при их виде тут же предпочитали скрыться за поворотом, гнаться за ними было не с руки. На кону стояла многим более важная задача — да и не бегать же за каждым мародером.

Сделать в свое время для скакунов общее стойло было отличным решением- и не потому, что они были построены поодаль от домов, чтобы в домах не несло навозом, но и, как выяснилось, в противном случае им пришлось бы искать перепуганных животных в каждом подворье по отдельности. Это в лучшем случае — в худшем - в суматохе и негде было бы укрыть, и рыцари бы и вовсе остались без скакунов.

Они совершенно неожиданно оказались на окраине – конюшню встали вплотную к боковым стенам города. Налетчики сюда еще не добрались, да и делать им здесь было особо нечего. Ворота были заперты на внешний засов, там тихонько ржали кони.

Густав подбежал к деревянным воротам, убирая меч в ножны. В одиночку он отодвинул массивный засов в сторону, после чего створки распахнулись перед ним.

Конюших, естественно, не было, кто был возле баррикады, а кто-то наверняка сбежал. Они заперли коней и были таковы. Когда к денникам приблизились рыцари и оруженосцы, боевым коням передалось воинственное настроение людей — они заржали, забили копытами, наиболее ретивые вскакивали на дыбы.

Не все кони были знакомы с седоками, хозяева некоторых наверняка уже погибли. Но скакуны послушно подчинялись сильным рукам, хватающих их за уздечку, замирали перед тяжелой поступью рыцарей, подтягивавшихся на стременах.

Густаву повезло найти своего скакуна — он уже почти выбил двери денника. Командир дворянского ополчения порывисто приблизился к своему боевому дестрие, погладил его по гриве. Конь был не слишком высокий, но крепкий, широкий – но при этом довольно шустрый и смышленый – мог резко развернуться в галопе и ударить снова – за что многие противники Густава в свое время поплатились.

- Пойдем, Оттон, тебя слишком рано сюда увели. Мы еще повоюем.

Рыцари и оруженосцы — кто верхом, кто ведя коней на поводу, выходили из конюшен. Дальше, по улице, нарастал шум. Судя по всему, рейдеры совсем осмелели.

…Дворяне не были сильны постройке стихийных укреплений.Вооруженные слуги тоже, пожалуй, к такому никогда не готовились.

Налетчики, собравшиеся в отряд..., нет, сбившиеся в стаю — насели на группу арн-дейлцев. Они просачивались мимо наваленного хлама, заходя во фланги, лезли по сваленной посреди улицы мебели, бросаясь без всякого страха на рыцарей и оруженосцев. Они были в явном меньшинстве, и пусть кто-то из них погибнет — но наиболее удачливым достанутся одни из лучших доспехов — такие, какие носили дворяне Стюрангарда.

Дворяне сражались стойко — невзирая на свою малую численность, множество ран, порезов, на кровь, пропитавшую поддоспешники под кирасами — им было не с руки отступать перед этим отребьем. Они не дадут случиться тому позору и смятению, что случилось ранее — теперь они не отступят ни на шаг.

Рыцари с оруженосцами как могли сужали строй, теряя то одного, то другого товарища, которого рейдеры нещадно добивали — о куртуазной войне с пленниками и выкупами им едва ли приходилось слышать, пока наконец слуги и прочая челядь, не выдержав, разбежались кто куда.

Налетчики не преминули этим воспользоваться, усилив напор. Баррикады разваливались на глазах, и дворяне отошли назад, вставая в круг -бесхитростное, но надежное построение, которое они переняли у пехотинцев. На каждый наскок рейдеров они отвечали мечами, топорами, уколами укороченных копий — но все больше раненных приходилось под руки утаскивать в центр, из-под удара зарвавшихся мародеров, иначе судьба их была незавидна. В одну из атак рослый рейдер подцепил молодого оруженосца за шею, выдернув его из строя, после чего его без всякой жалости добили.

Бойцы, хоть и далеко не все опытные, но тренированные — стоили всех этих простолюдинов, кружащих вокруг них, словно стервятники. Но усталость брала свое — рано или поздно атака рейдеров взрежет строй, и тогда самые отважные и опытные рыцари Арн-Дейла будут без всякой жалости перебиты.

Казалось, еще пара приступов и рейдеры своего добьются, но в другом конце улице раздался голос Густава:

- Дворяне, вперед! ЗА НАШУ ЧЕСТЬ!- Боевой клич, так давно не звучавший на поле битвы, словно окатил воинов холодной водой.

Боевой клич сэра Лонгарма придал сил и сражающимся пешком, и тем, кого вел Густав на помощь — что было сил они пришпорили коней, выставив вперед копья.

Грохот нарастал, а рейдеры, увлеченные схваткой, слишком поздно заметили их приближение. Лавина всадников опрокинула рейдеров, словно не заметив, многие пали замертво от ударов копьями. Побросав их, всадники взялись за мечи и топоры, понукая коней идти напролом. Они шли грудью вперед, суча копытами и ломая недругам кости. Спешенные воины последовали за ними, не давая опомниться и окружить скакунов.

Отряд рейдеров, с виду довольно опытный и тертый, попытался собрать оборонительный строй, прикрываясь щитами и давая бойцам второго ряда колоть копьями и рубить двуручными топорами коней и всадников. Не давая тем развить мимолетный успех, Густав пришпорил своего верного Оттона, дернул его за узду и тот, рыская из стороны в сторону, вломился в группу храбрецов, стоптав одно из них. Стало понятно, что оруженосец не зря днями пропадал, упражняясь в верховой езде. В его коня словно вселился бес – оказавшись в толпе врагов, Оттон, помогая хозяину, принялся брыкаться, убивая и калеча не ожидавших такого приема недругов. Конь лягался, кусался, крутился волчком - а плотная, с толком сшитая попона с кольчужным полотном поверх оставляла его невредимым.

Рейдеры дрогнули, побежали, пытаясь укрыться в домах, но их настигали всюду... молниеносная атака закончилась, кони устало храпели, а рыцари, дравшиеся пешими, бессильно падали наземь.

Густав поднял забрало, осматривая свое небольшое, но все еще сильное воинство.

- Немного отдыха и снова в путь! Не только наши дома — но и весь город в опасности.

Рыцари лишь тяжко вздыхали, словно не имеющие сил сражаться в этот день, но Густав, доселе пригрозив кнутом, решил подманить свое воинство пряником:

- Отряд Теодорика и его гвардия – вот достойная цель. Но они, скорее всего, либо на площади, либо у Цитадели. Мы найдем их и заставим склонить головы – а до этого порубим бесчисленное отребье, за которым они трусливо скрываются!

Дворяне встретили это с куда большим воодушевлением – некоторые порывались встать и отправиться стяжать подвиги незамедлительно – но таких было немного, ведь остальные, сняв шлемы и ослабив кирасы, пытались прийти в себя после лютой сечи. Менее чем через четверть часа дворянское ополчение готово было двигаться дальше – но сначала нужно послать разведчиков из числа оруженосцем, ведь как знать – теперь в ставшем в один миг чужом городе их везде теперь могла ждать западня.

Корнуэль отвлекся на шум у ворот, за что тут же поплатился, короткое копье змеей метнулось ему в лицо. В последний момент он уклонился, а широкое заточенное лезвие прошло в сантиметре от его глаза, проникнув под открытый бацинет и пропахав глубокую борозду на щеке. Уже вторая весьма досадная рана за столь короткий срок.

Рейдеры и гномы лезли со всех сторон, пытаясь помешать стрельбе эльфов и дружинников с ополченцами. Тем не менее, стрел у них и так было немного – и так уже собрали все, до чего могли дотянуться.

Корнуэль вскоре понял причину шума — рухнули ворота, похоронив проход под собой — да и противникам, идущим со стороны реки, теперь было к ним не подойти.

- Отходим к тупику! Быстрее! Подхватить раненых! Быстрее, пока мы их отбросили.

Осаждающие, не ожидавшие контратаки, были сметены с парапета, а уцелевшие теперь собирались с силами у подножия лестницы.

Не только эльфы, но и прочие стрелки беспрекословно повиновались — Корнуэль помножил личные умения на тактические уловки, почерпнутые из книг, и залпы, которые по мановению его руки обрушивались на противников или неожиданные вылазки из башни заставили и, дружинников, и ополченцев окончательно забыть о недоверии к «остроухому».

Противники, разгадав уловку, бросились вверх по лестнице, пытаясь ударить отходящим стрелкам во фланг — но по простоте своей не думали, что ловкие лесные воины сами атакуют их в копья.

Перемещение заняло лишь несколько минут — столько же ушло на проверку повязок у раненых и сбор стрел. Корнуэль взялся за лук, пристреливаясь. Внизу сражались стражники, на которых напирали свежие силы противника — с реки. Атаку возглавлял небольшой отряд тяжелой пехоты, который мог бы вполне опрокинуть их ослабевший строй. Одно плохо — эльф недобро усмехнулся. Они совершенно не смотрели за тем, что творилось наверху.

- Стрелки! Вниз четыре пальца! Цельсь! Бей! На тетиву! Цельсь! Бей! На тетиву! Пять пальцев! Бей!

Три дружных залпа оставили добрую просеку в рядах противника -кто упал замертво, кто замер, прячась за щитом. Стражники, улучив момент, контратаковали, вынуждая отступить и получая тем небольшую передышку.

- Куртина! Прямая наводка! На колено! Бей! - переключил Корнуэль свое внимание на другую группу недругов, которые полагали, что о них забыли.

- Копья! - Скомандовал эльф, а с ним две дюжины его соплеменников убрали луки и преградили собой остальных стрелков.

Противники, растерявшись и мешая друг другу, вновь отошли, теряя товарищей и даже не пытаясь лезть на наконечники.

Бой продолжался — но теперь и у них, и у стражников внизу был шанс выстоять. Где бы только взять побольше стрел...

К счастью, также думали и стражники, потому их строй, отыграв еще немного места, продвинувшись вдоль стены, расположился на новом месте.Уловка стала понятна не сразу -Альберт послал наиболее легко снаряженных бойцов на пустующую сейчас стену - там они собрали несколько десятков колчанов, многие из которых были полупустыми, а также пуки стрел, что были прислонёнными прямо к зубцам.Бесценный снаряды пришлось кидать прямо через провал, образовавшийся на месте ворот – иначе к эльфам было не подойти. Те не менее, стрелы поступили к стрелкам очень вовремя, и после еще одной самоубийственной атаки противник, кажется, стал выдыхаться… Воспользовавшись их смятением, стрелки плотно занялись штурмовыми лестницами, по которым все еще пытались проникнуть в город - у некоторых сыскались топоры, и деревянные конструкции быстро привели в негодность. Бой для стрелков и стражников еще не кончился, но, определенно, они более не были обложены со всех сторон.

Альберт, пусть и не подавал виду, но очень надеялся, что выстояли в городских боях не только они…

Не было ни громких провозглашений, ни воззваний. Хелдор также не стал с кого-либо требовать клятв верности– не до того было. Враг находился здесь и сейчас, и было жизненно необходимо его отбросить.

Галерея над входом в Цитадель обстреливалась из арбалетов. Судя по размеру стрел, стюрангардцам даже достало наглости протащить в самое сердце их города даже те, для стрельбы из которых требовался станок. Некоторые стрелы шли по дуге, падая во двор.

- Карви? Вы теперь… – подковыляв, спросил Лейдл. Над головой он удерживал щит.

- Майсфельд поручил командовать Хелдору.

Какое-то время ветеран удивленно смотрел на воина:

- Вот ведь как. – Слабо улыбнулся повар – надо было мне тебе накладывать побольше.

Хелдор криво усмехнулся, проводив взглядом стрелу, что пролетела над ним и упала на балкон Майсфельда, после чего перешел к делу:

- Что происходит на стене? У площади перед ней?

- Прижали нас серьезно, не выглянуть. – Посетовал Лейдл. Они ломают ворота, но нам даже некому высунуться, чтобы их остановить.

- Не будем их останавливать. Трубите сбор. Собрать ударный кулак из дружинников, пойду с ними.

- Капитан – робко возразил Карви -Вы и до этого слишком много на себя брали, но теперь идти в первых рядах, ну…

- Что… Ну?

- Будто подзорной трубой забивать гвозди… - ответил лейтенант.

- Боги, больше не говори такого! – окликнул их Фэм, осматривавший баллисту, которую они пытались починить, чтобы вернуть на башню около ворот – даже вообразить страшно.

- Тем не менее… Очень точное сравнение.

- Мои доспехи одни из лучших. Там, где уцелею я – падет десяток молодых парней от болтов и копий.

- Десяток молодых парней заменить проще, чем хорошего командира – процедил сквозь зубы лейтенант.

- Ты очень сильно изменился, Карви, с момента нашей первой вылазки. Как его звали?

- Кого?

- Того паренька, что погиб в лесу в бою с разбойниками? Сейчас заменили бы меня десятком таких?

Лейтенант отшатнулся от Хелдора, словно тот ему залепил пощечину. Шумно вздохнул.

- Его звали Оди, капитан. – ровно и безжизненно ответил Карви. – Проклятье!

Ворота с треском упали, через проход разом полетели стрелы- дружинники подались в разные стороны – но было ясно, что необходимо действовать иначе.

- Стрелки! Бей на подавление! Все арбалеты к проходу!

Ближе всех к воротам оказались стрелки из отряда Хелдора – потом подтянулись остальные. Некоторые стюрангардцы изгоном попытались броситься через ворота внутрь, но тут развернулась Белка со своими дротиками – воистину, она была рождена, чтобы сражаться с этим оружием. Почти не целясь, она начала бросать один дротик за другим - и каждый находил цель. Вот она метнулась в сторону –и через створ ворот ударили луки и арбалеты защитников. После этого Белка вновь встала у проема - закрывшись так, что висящая на одной петле створка прикрывала всю ее левую сторону туловища. У нее осталось лишь несколько дротиков, и применить она их хотела с умом. В этот момент на нее направили тяжелый арбалет, стоявший на станке, и тот со всей разрушительной мощью ударил по ней.

Воительницу развернуло, пластины бригантины погнулись, прорывая тонкий поддоспешник, и огромная стрела оказалась у нее в животе.

- Сука.. Подстерегли… - Надломленным голосом проговорила она, сползая по каменной кладке на землю. Фальд, находившийся рядом, сделал шаг вперед, готовый бросится к ней, но остановился, глядя вопросительно на Хелдора. Командир коротко кивнул, после чего его соратник, всучив свой новый, отливающий синевой топор и шлем одному из адъютантов, бросился к своей подруге.

- Хелдор… Я, мне… - Замялся Фальд, держа на руках свою подругу – Хелдор вблизи понял, сколь огромна была стрела - она уперлась в пластины доспеха на спине у воительницы, едва не пронзив ее насквозь, но все равно торчала на добрый метр.

- Проследи, чтобы сделали все возможное, друг. Мы справимся.

- Спасибо…- Надломленным голосом проскрипел старый товарищ Хелдора.

Едва Белку оттащили в безопасное место, как в проход попытались рвануть рейдеры. За ними подтянулись и тяжелые пехотинцы. Хелдор все еще был в растерянности, но дружинники знали, что делать - у проема ворот завязалась схватка. Первыми наперерез бросились щитоносцы, за ними - воины с алебардами и длинными мечами. Хелдор видел, как Лекс, влетел в толпу рейдеров с двуручным мечом, став наносить страшные, проносные удары – пока в конце концов не умудрился срубить две головы разом. Эта демонстрация силы и мастерства тронула противника до глубины души, и ближайшие воины отпрянули назад. Подтянулись пикинеры и противнику, прорвавшемуся в ворота, пришлось несладко – некоторым удалось уйти, но многие оказались в ловушке, прижатые к стенам – их без всякой жалости порубили и закололи пиками. Хелдор, кажется, впервые оказался так близко к схватке, но не принял в ней участия. Новые дела и необходимость действовать давили на него, а тут еще и ранение Белки, хотя та с самого его детства казалась быстрой, юркой – практически неуязвимой.

Арн-Дейлский зверь, на которого Теодорик, казалось, набросил крепкую сеть, начал огрызаться и наносить врагу серьезные раны. Но зверю нужен хозяин, что направит верно направит его силу –таковым должен быть стать Хелдор, но он был буквально оглушен тем, что на него навалилось…

…Камни, брошенные с парапета, заставили и остальных отступить. Теперь в проёме стеной стояли бойцы с павезами и каплевидными щитами — против летящих болтов они там могли стоять относительно спокойно. По обеим сторонам ворот были наготове алебардисты и пикинеры. На стене были лучники и арбалетчики, но они явно уступали в численности и почти не высовывались из-за зубцов.

Командир надел шлем, захлопнул забрало, собираясь подняться на площадку над воротами и осмотреться, с ним последовали несколько его бойцов. Не поднимая забрала, он поднял один из деревянных щитков на зубце, оценивая положение и численность противника. Рядом со скрипом поднялся второй щиток:

- Смотрите, - обратил его внимание Трубадур – с площади по главной улице подтягиваются ещ…

Дружинник булькнул, всхлипнул, от неожиданности ударился козырьком шлема о зубцы. Капитан с ужасом увидел, как арбалетный болт угодил ему точно межу оплечьем и трофейным шлемом. Хелдор, чувствуя, как от его лат срикошетило несколько стрел, подхватил Трубадура под руки. Нужно спуститься и осмотреться, может попало в ключицу…

Его надежды не оправдались — болт задел его не походя, как ему сначала показалось, а точно в кадык. К нему со всех сторон сбежались товарищи, не зная, как ему помочь. Было пробито горло. Болт оказался с широким наконечником. Кажется, еще чуть – и тогда бы и вовсе достал до позвонков.

- Ды… Ды..ш… - прежде чем капитан успел воспрепятствовать, Клаттер дернул болт назад, что не могло принести ему облегчения, а напротив, сделало все в разы хуже. Рядом лежал окровавленный щлем и горжет.

Клаттер, затыкая рану двумя пальцами, дергался, словно пытался встать — в глазах не было ни мольбы, ни страха — запредельное, нечеловеческое упрямство, которое не давало ему ускользнуть за Грань.

Желваки на худом лице играли, когда он почти перевернулся набок, пытаясь опереться на руки, но смертельно раненый слабел с каждым мгновением. Он пытался встать и продолжить сражаться с зияющей дырой в горле, но он был обычным человеком. Хелдор сел поближе к умирающему, глядя ему в глаза. Дружинники, скорбно стоявшие рядом, лишь еще больше понурились. Флера, придерживавшая умирающего за голову, прикусила губы и отвернулась – изо всех сил пытаясь не разрыдаться.

Командир стянул латную перчатку, и вместо уже привычной всем и примелькавшейся тугой повязки, они увидели его абсолютно здоровую кисть, испещренную множеством мелких значков. Он пробормотал под нос несколько непонятных слов, сжав руку в кулак — вязь на его руки засветилась алым.

- Получается... - одними губами произнес Хелдор. Упав с лязгом на колени, он разжал ладонь, тут же приложив ее изорванному горлу умирающего. Он дернулся от резкой боли, конвульсивности забился, но Хелдор, не растерявшись, чуть придавил его коленом, не отрывая руки от страшной раны. Резкая вспышка — знаки на руке погасли, и похоже, стали несколько бледнее.

Рана на шее Клаттера затянулась, но был он бледнее смерти и, казалось, не дышал. Командир резко отпрянул и пошатнулся, вставая. Его тут же подхватили товарищи.

- ЫЫЫЫкхыыыы!!ааааа!!!! -Трубадур выгнулся дугой, вдыхая воздух — кхххааааа... аАаа....

- Клаттер?

- Он жив?

- Он цел?

- Как?

Под недоуменные взгляды Трубадур, охая, стал подниматься с брусчатки, испачканной его кровью. Когда он разогнулся, на него во все глаза смотрел Хелдор.

- Наш храбрый Трубадур не умрет… Не сегодня … Ну или уж точно не сейчас – чуть менее оптимистично добавил Хелдор. – Спрошу тебя одно. ТЫ БУДЕШЬ СРАЖАТЬСЯ?

- Да! - его голос бы похож не то на лай, не то на хищный птичий клекот. Товарищи, передавая из рук в руки, подали ему укороченную пику, за которую он схватился, будто она была его спасением.

Хелдор, оставив изумленных товарищей, подошел к лестнице у ворот, поднявшись на несколько ступеней – так – чтобы его лучше было видно и слышно. – Весть о чудесном спасении стала водяными кругами расходиться по запруженному двору Цитадели.

- МЫ не можем стоять и ждать, пока нас будут штурмовать! - Громко закричал Хелдор, собирая дружинников для решительного удара. – Наши братья все еще сражаются! Я, все вы слышат звуки боя вдали!

Бойцы строились поотрядно возле ворот, сержанты следили за порядком.

- Им нужна наша помощь! Дружинники — мы та самая сила, которая может... и должна справиться с полчищами врагов! В городе, на площади, вольготно расположился Теодорик и его прихвостни! Мы не позволим ему там оставаться, бросая оттуда все новые отряды!

- Не позволим! -поддержали его.

- Они не выдавят нашей крови по капле, обессилив нас – потому что мы ударим его, что есть сил, и лишь потом залижем наши раны!

- Да! – гул все нарастал, дружинники, до этого рассредоточившиеся по Цитадели, собирались в одном месте.

- ВЫ ЛУЧШИЕ ИЗ ВОИНОВ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО ЗНАЛ! Поэтому я поведу вас за собой — для того, чтобы отрубить голову той гадине, что заползла в наш город!!! Мы нападем на лучших воинов Теодорика и решим все РАЗ И НАВСЕГДА!

- Веди нас! Мы готовы! Сколько можно ждать! - доносились крики со стороны дружинников.

- Строимся! К бою!

На площадке перед внешними воротами началось движение, дружинники перестраивались.

- Карви! Карви! - Хелдор нашел лейтенанта. - Прежде чем начнется – веди людей по той улице, что вдоль стены. Зайдете к площади с того конца.

- Сделаем, Хелдор, не проблема. – согласился лейтенант. – дело за малым – выйти отсюда. Старина Майсфельд этот момент немного не рассчитал и… У Цитадели только одни нормальные ворота, и перед ними сейчас торчит противник, ожидая, что мы выкинем нечто подобное.

- Сделаем так...

…Арбалетчики настолько обнаглели от собственной безнаказанности, что заняли позиции буквально в полусотне шагов от ворот. На таком расстоянии им удавалось то и дело найти зазор в стене щитов, после чего то одного, то другого бойца приходилось оттаскивать в казармы.

Неожиданно раздалась команда, и бойцы со щитами — кто, встав с одного колена, а кто, опустив щит на уровень плеча, с места бросились в атаку — и это была не спонтанная атака людей, изможденных непрекращающимся обстрелом — за ними уже выстроились новые шеренги.

Под крики лейтенанта, подгоняющего воинов, они, приняв большинство болтов на щиты, врубились в ряды арбалетчиков. Те оказались достаточно отважны, чтобы не отступить, а взяться за щиты, мечи и топоры. Однако теперь грозные стрелки были связаны боем, после чего из створа ворот повалили менее защищенные щитоносцы, а вместе с ними алебардисты и пикинеры.

Бойцов, которых лично вел Карви, пытались зажать в клещи тяжелые пехотинцы и рейдеры, но едва они приоткрыли фланги для этого маневра, как на них навалилось несколько групп пикинеров.

На небольшом пятачке перед Цитаделью стало тесно, что для плотного строя пикинеров было преимуществом - противникам было непросто уклониться от ударов пик, а порой даже и не было возможности парировать.

От слаженного напора дружинников стюрангардцам пришлось отступить — защитников оказалось неожиданно много. До этого противники предполагали, что большинство «черно-синих» уже погибло на улицах города.

Тяжелая пехота организовала оборону, после чего все уцелевшие, прихватив с собой всех раненых, что было возможно, стали отступать по улице к площади. Рейдеры мелкими группками разбежались кто куда — по узким городским улочкам, однако они все еще могли доставить неудобств в тылу.

Хелдор не стал преследовать ни тех, ни других, его бойцам нужно было перегруппироваться.

- Выходим! И заваливаем ворота! – Раздавал указания Карви.

Раненых в кратковременной стычке оттащили за стены, после чего дружинники из числа легкораненых и небольшого отряда стрелков заперлись в Цитадели. На смену дружинникам встали немногочисленные слуги, некоторые мальчишки-адъютанты. Хелдор, обернувшись, увидел Кварта и некоторых его мастеровых, которые взводили арбалеты на стенах.

Из своих домов выходили простые горожане, доселе забаррикадировавшиеся в домах, спешно вооружаясь тем, что оставили после себя погибшие стюрангардцы. Они собирались вокруг еще одного отряда - одноногому Лейдлу и покалеченному казначею тут нашлось дело. Казначей выглядел довольно бодро и резво – он весьма зычно покрикивал на своих подопечных.

Эти стихийно собранные отряды будут отлавливать грабителей и мародеров, чтобы никто не мог затаиться в переулках или домах.

Карви, организовав своих бойцов, двинулся вниз по улице. Он предусмотрительно оставил из числа дружинников небольшой арьергард, на случай, если рейдеры вновь наберутся смелости и ударят колонне Хелдора в тыл.

- Все ко мне! -скомандовал Хелдор, поднимая вверх полекс. - в колонну стройся!

Отряд Хелдора стал втягиваться в самую широкую улицу города — бойцы шли плотно, плечом к плечу, отчего строй стал таким плотным, что через пики и алебарды было бы противнику не протолкнуться.

Тылы были прикрыты, вдоль улицы плотно стояли дома, а впереди -самый опасный в их жизни противник. Совсем недавно, казалось, он был совсем мальчишкой, который пытался хотя бы не путаться в бою под ногами…Теперь же так много воинов было рядом, послушных его приказу, но он все равно невольно искал глазами своих самых давних товарищей.

- Пикинеры!!!- скомандовал Хелдор, заняв свое место в строю — гоните!!! Гоните их прочь из города!!! Шагом, МАААААРШ!

- Прочь! Прочь! Вперед! Шире шаг! - доносилось за его спиной. Новоявленный капитан сдвинул забрало и перекинул полекс через плечо. С другого края потянул клинки из ножен Халдык. В первых рядах шли все те же - что не дрогнули ни на той дороге, перегороженной бревном, ни в бою с наемниками, и даже гусар они, не дрогнув, приняли на себя. А кого-то из них даже, быть может — и смерть не возьмет — тут Хелдор мельком глянул на Клаттера, который, сдвинув брови, был тут как тут. Мишель, стоявший поблизости, чуть удивленно смотрел на своего соратника, чудом выжившего, приоткрыв рот. По его выражению лица могло показаться, что он меньше других понял, что произошло — но спросить стеснялся. Флера была немного дальше, со своим отрядом, но даже в такой толпе она следила за Хелдором, почти не отрывая взора. Неожиданно рядом с Фионой он заметил Лекса, который беспристрастно сжимал в руках не очень знакомое ему оружие. С такими бойцами он должен выбить противника с площади.

Не мог не выбить.

Варро с поредевшим отрядом прикрытия вернулся к основным силам. Ополченцы стояли возле бывшего вербовочного пункта поотрядно, сотники не давали им разбрестись и перемешаться. Много времени на отдых у них было. По другой улице, идущей от мэрии, кто-то приближался. Ополченцы, не дожидаясь команды, стали перестраиваться прежде, чем поняли, кто это был.

Вскоре, однако, пики и вужи были убраны и их оружие снова безобидно смотрело вверх. Черно-синие котты дали знать, что это был отряд дружинников.

Варро вышел вперед:

- Друзья, я рад, что вы выбрались, теперь мы сможем объединить силы, чтобы... - начальник ополчения осекся, поняв, что многие из них были ранены и едва-едва дошли сюда на своих двоих. - но сначала позаботимся о раненых! Быстрее, сюда, в этот пристрой.

Раненых повели куда следовало, рядом с Варро остался лишь небольшой отряд, прикрывавший отступление.

- Вы ведь с правого фланга?

- Так точно.

- Видел — сочувственно вздохнул Варро — крепко вам досталось, нечего сказать. У нас тоже было жарко, пришлось отойти.

- Вам удалось сохранить немало людей — вежливо сказал сержант дружинников. - Но Вы ведь не будете стоять здесь слишком долго. - сержант нетерпеливо посмотрел на товарищей, которые, позаботившись о раненых, вернулись в строй.

- Разумеется, нет. Нас достаточно много — мы можем пойти также, как здесь и оказались.

- По этой улице?

- Да.

- Есть идея получше.

- Какая же? — решил не спорить начальник ополчения.

- Нас... многовато для того, чтобы идти одной колонной. Мы можем прочесать все улицы и пустить под нож каждого рейдера или налетчика. Наша ведь задача в том, чтобы выдворить из города недругов и спасти как можно больше людей, а не прогуляться в другой конец города, всполошив их и заставив затаиться.

- Верно, сержант — Варро пропустил его тон мимо ушей. - сотники, все сюда!

Некоторое время ушло на то, чтобы ополченцы построились в три колонны. Дружинники, распределившись, усилили каждую из них. К отрядам присоединилось отброшенное сюда купеческое ополчение во главе с Милошем– они собирались драться пешими: пусть не очень умелые воины, но доспехи отменные.

- Немалые силы противника расположены на площади, но нам туда соваться пока не с руки... Я видел, что там гвардейцы.

- Без основных сил дружины туда и думать нечего соваться.

- И я о том же. Предлагаю этими тремя улицами выйти к докам и закрепиться там.

- Ждем приказа – легко поклонился командующий дружинниками.

Варро согласно кивнул, потянувшись к сигнальному рогу.

Три отряда, оставив за собой арьергард - в котором в основном бойцы были откровенно зелеными, двинулись вниз по улице. Везде были видны следы мелких стычек, некоторые двери были выбиты, бойцы то и дело заглядывали внутрь, в поисках уцелевших. Заходя в такие дома, лица разведчиков с каждым разом мрачнели. Некоторые двери открывались перед ними, после чего мужчины, подняв оружие, присоединялись к ним, а женщины, в большинстве своем, уводили детей подальше, пользуясь затишьем.

Мародеры были немногочисленны и чуть что бежали наутек. Некоторых дружинники, идущие в каждой из колонн, настигали уже в домах, где они пытались укрыться.

Варро ведший колонну, которая была ближе к торговой площади, готовился к встрече с врагом, заслышав за углом какой-то шум... Но разведчики, которых он послал, были встречены приветственными криками. Начальник ополчения ускорил шаг, чтобы разобраться в происходящем, после чего неожиданно наткнулся прямо на Рена.

- Рен! Ты здесь! Я.. я боялся, что ты погиб там... Вместе с ребятами. Думал, что и госпиталь…

- Мы потеряли немало хороших парней, Варро, но многие еще здесь. А покуда шли, нас даже стало больше.

- Рад слышать. - Варро пожал руку тайного лучника. Глаза последнего странно блестели, словно он был чем-то одержим — мы идем к докам, попробуем закрепиться там.

- Нам придется остаться здесь, чтобы эти паскуды не ударили вам в тыл.

- Спасибо, Рен. Тогда мы можем быть спокойны…

- Несколько опрометчиво — честно сказалРен. - парни, конечно, строят баррикаду, но если они очень захотят, то пройти смогут. Там столько латников — мне на всех стрел не хватит. Так что смотрите в оба.

- Спасибо за совет, Рен. По возможности я отправлю вам еще людей, но нужно узнать, что творится дальше.

- Лишним не будет – благодарно кивнул Рен - Дадут боги, свидимся. – Не дожидаясь ответа, он развернулся, поспешив к своим.

- Хватит, хватит, а то рухнет — сходу начал он командовать укреплением позиции -, хватит. Пикинеры, на позиции. Лестницы нашлись? Отлично, твой отряд со мной, берите болтов побольше. Адель, давай с...

Варро, увлекаемые своей колонной, не мог расслышать, что он говорил дальше. Адель, вроде бы, магесса из Ордена. Странно, что она на улицах города, а не прячется со своими коллегами в башне. Не похоже на их породу.

Колонна под командованием Варро прошла мимо госпиталя — там царил, на первый взгляд, полный хаос, но ополченцы и легкораненые на часах дали понять, что с мелкими неприятностями они справятся. Ну а отвести от госпиталя крупные -уже их задача.

Колонны перекликались рожками, чтобы идти более-менее параллельно. Время от времени доносился звон оружия и вопли - оружие ополчения настигало мародеров. Колонны почти одновременно вышли к стенам.

- Выжидаем! Занять позиции! Перегородить все улицы и глядеть в оба!

Площадь была все ближе — и их ждали. Рейдеры, бросившиеся наутек, были остановлены, призваны к порядку и перестроены. На рыночной площади, судя по всему, яблоку негде было упасть — кроме дворян, гвардейцев и личного отряда Теодорика там были и налетчики, и гномы, и тяжелые пехотинцы. Множество воинов противника оказалось там — и они почему-то не двигались дальше. Против них выдвинулся отряд рейдеров, которые сейчас выстроились у выхода на площади. Их было немало, и напиравшие задние ряды заставили налетчиков протолкнуться вперед, и несколько шеренг теперь стояло прямо поперек улицы, в стесненном пространстве — где от пик они едва ли смогли бы уклониться.

- Многовато их... Кабы потом на кишках не поскользнуться.

- А если бить по голове? - Спросил, ухмыльнувшись, Хелдор.

- Будет так же скользко, но хоть кишки не намотаются вокруг лодыжек.

Все, кто его услышали, рассмеялись — а рейдеры едва не дернулись наутек, услышав, что противник, стоя от них в тридцати шагах, беззаботно смеется. С такими лучше бы не связываться.

- Вперед! Вперед! Шире шаг! Их кровь — лишь масло для наших пик! - что есть мочи закричал Хелдор.

- Тоооовсь! Шаг! Шаг! Шаг!! - у рейдеров шансов не было, и Хелдор понимал, что построены они были исключительно для того, чтобы к бою успели приготовиться более серьезные бойцы.

Рейдеры, боясь тех, кто стоял позади них, не меньше чем противника — упорно не отступали — падая от ударов пик там, где стояли.

В шутке орка была лишь доля шутки - продвигаться приходилось медленно, порой ступая по еще теплым телам.

- А ну-ка, в стороны эту падаль! В сторону! - донеслась команда Ивви. - я ж сейчас ноги переломаю! - сварливо добавил он.

Не выдержав гибели товарищей, которые даже не смогли подступиться к пикинерам, рейдеры малодушно прыснули кто куда, освобождая путь. Однако свою задачу бедолаги выполнили — теперь напротив Арн-дейлцев стояла черная гвардия. Их было больше, чем в прошлый раз, но некоторые доспехи выглядели так, словно окрашены и починены были совсем недавно.

Их командир, которого от подчиненных отличал только пышный плюмаж — дал отмашку, и строй латников с мечами и длинными топорами наготове, двинулись навстречу пикинерам.

Опять гвардейцы... Хелдор вспомнил тот изнурительный бой в лесу, который мог закончиться для них плачевно... За ними так и остался старый, неразрешенный спор. И пусть он кончится здесь и сейчас, а скажут за них пики:

- БЕЙ! БЕЙ ПО ГЛАЗАМ! - во всю мочь крикнул Хелдор. Колонна вторила ему разъяренным ревом, ускоряя шаг и без страха идя навстречу закованному в металл противнику.

- Удар! Удар! Не дайте им опомниться, не дайте им даже посмотреть в вашу сторону!

Латники сносили удары многим лучше рейдеров, отчего в тесном, сжатом пространстве завязался нешуточный бой. Черные гвардейцы наседали, кто-то шел вперед, отводя мечом или топором как можно больше ударов. Кто-то, благо латы надежно прикрывали спину, пытался поднырнуть снизу, под пиками, сокращая расстояние.

Пикинеры почти не несли потерь, но все изменится, как только противнику удастся прорваться. Халдык и Хелдор изо всех сил не подпускали противника вплотную к строю — но за каждым было не уследить.

Командира пикинеров одним мощным ударом двуручного меча отбросило в сторону, и он едва не упал навзничь — а плечо неприятно засаднило. Гвардеец с двуручным оружием развернул корпус вслед за сильным ударом, и один из пикинеров тут же вонзил ему пику подмышку, изрядно умерив его прыть. Его товарищи усилили натиск, пики, пытаясь остановить, били все чаще, не целясь, а потому большинство из ударов лишь скользили по шлемам и кирасам. Строй подался чуть назад, а в этот момент один из латников, поднырнув под пики, бросился Хелдору точно под ноги -ровно тем же приемом, что он провернул со Свеном. Капитан завалился набок, но, не растерявшись, саданул противника древком полекса по затылку. Хелдор, вскакивая, навалился сверху на гвардейца, захватив его за шею подтоком. Противник сопротивлялся, и командир пикинеров, высвободил правую руку, принявшись что было сил лупить его по затылку и по забралу. Три удара, видимо, разболтали стопор, и забрало поднялось. Капитан потянулся к ронделю, чтобы добить противника, но тут его самого кто-то саданул обухом, валя наземь. Противник, не растерявшись, вскочил, атаковав Хелдора. В руках у него было короткий плоский меч, который без труда мог бы войти ему в стык между кирасой и нашейником. Хелдор перехватил его за запястье, и в этот момент на него фантаном брызнула кровь — кто-то из его товарищей, улучив момент, вогнал пику в открытое лицо почти на ладонь.

Командир мигом стряхнул с себя обмякшее тело, вырывая из слабеющих пальцев меч.

Гвардейцы были в шаге от строя, передним рядам оставалось только защищаться. Халдык на другом фланге ревел, понося противников последними словами и без устали раздавая удары.

Когда ситуация приближалась к критической, из середины строя показались алебардисты, которые оказались для недруга полнейшей неожиданностью. Сильными, сбивающими с ног ударами они отразили приступ латников, к тому моменту изрядно потрепанных.

- Вперед, не спать! За мной! -Хелдор увлек за собой алебардистов и те, атакуя вдвоем-втроем одного и того же противника, вынудили гвардейцев отступить.

Строй пикинеров, подобно ряске, сомкнулся, перешагивая через павших товарищей и недругов и оставляя за собой раненых товарищей, над которыми хлопотали сердобольные горожане.

Хелдор был измотан схваткой на перегороженной улице, сердце бешено колотилось, но он понимал, что если остановится — упадет без сил. Первым он выскочил на площадь — ударив по затылку зазевавшегося гвардейца, и вырвав из его рук полекс. За ним без страха высыпали алебардисты и наиболее отчаянные из пикинеров. Гвардейцам не оставалось ничего, кроме как , потеряв не меньше трети бойцов, перестроиться чуть поодаль, позволяя Арн-Дейлцам выйти на простор и перестроиться из колонны в несколько линий.

Во фланг им ударили — скорее из страха, рейдеры и некоторые дворяне, но на этот раз приступ удалось остановить вконец осатаневшему Халдыку. Вместе с ним без всякого страха бросился на противников, и Лекс- он сражался в привычной своей манере — спокойно, молча, не тратя силы впустую. Он был полной противоположностью Халдыка -благодаря чему они отлично дополняли друг друга.

- Укрепить фланги! Алебардисты на фланги! Быстро! Смотреть в оба!

- Слышали, что сказали капитан! Быстро, быстро, быстро!

Однако в этот момент у противника, закрепившегося на площади, забот прибавилось - с другого конца площади они могли услышать боевой клич дружинников:

- Арн-Дейл и Черный Ворон! За Майсфельда!

- За Майсфельда!

Карви бросил бойцов в атаку, а Хелдор мог увидеть, что среди них был и Жастин со своим отрядом! Все же им удалось выстоять и дождаться подмоги. Щитоносцы Карви навязали свой стиль боя – взрезав единый строй и теперь усиленно работая фальшионами, топорами и даже не забывая наподдать щитами.

-За Майсфельда! -поддержали боевой клич пикинеры, двигаясь вперед и тесня противника. Еще немного... и... Вот он! Это Теодорик! Еще немного, и их строй вступит в бой с его телохранителями.

Понимая это, Теодорик, кажется, занервничал, его конь заметался, после чего он со своими лучшими воинами попытался отступить назад, к воротам.

Хелдор, отпихнув древком одного из рыцарей противника, углядел, что владыка Стюрангарда замер, как вкопанный, остановившись. А немного погодя, капитан услышал то, что услышать уже и не чаял:

Ведя дворянскую конницу в бой, Густав, уперев ноги в стремена, крепко держа боевое копье он кричал, вселяя страх в сердца врагов:

- ЗА НАШУ ЧЕСТЬ!

Хелдор не мог видеть, как разогнавшиеся на пределе возможностей кони ударили в тыл подкреплениям противника, в мгновение ока разметав их и превратив несколько отрядов гномов и рейдеров в неуправляемую толпу.

Отряд Теодорика метнулся в единственном возможном направлении — подальше от пикинеров, бойцов Карви, дворянского ополчения и бросив в меньшинстве лучших воинов своего войска.

- Держаться! Держаться! Не дайте уйти никому! Ловушка захлопнулась!

Выгадав момент, Теодорик вместе со своими телохранителями послал коней в безудержный карьер, пытаясь с разбегу преодолеть препятствие – выстроенную людьми Рена баррикаду.

Штурмовавшие в тот момент стихийные укрепления подались в сторону, чтобы самим не оказаться под копытами.

Первый десяток телохранителей почти оказался на вершине, но из-за укрытия показались пикинеры, без особо труда спихнув вниз ретивых всадников, а стрелки на крышах довершили разгром, поубивав коней под седоками. Одного из телохранителей ополченцы ловко ухватили баграми, перекинув за укрепления — где без всякой жалости и добили.

- Вы неплохо постарались, бойцы! - поддерживал своих Рен. - даже дестрие телохранителей сюда не взобраться! Стойте крепко, и тогда дружина возьмется за них всерьез! - последние слова утонули в радостном гуле, и тайный лучник едва не сорвал горло, стараясь его перекричать.

Воин в отливающих синим латах отозвал телохранителей назад, после чего стал спешно шариться в седельной сумке. Его примеру последовало еще с десяток воинов.

Рен успел лишь заметить, как мелькнули искры, и странная на вид кухонная утварь полетела в баррикаду.

- Какого х…

Раздался взрыв, дома поблизости заходил ходуном.Послышался грохот – потом еще несколько. Угол дома обрушился, баррикада осыпалась, став более покатой, и прежде, чем Рен услышал крики раненых бойцов, он запнулся и скатился вниз. За ним, чуть позже, на обломке упала Адель, которая в тот момент перевязывала раненого стрелка.

-Что это -удивленно выдохнул Рен — но думать было некогда, телохранители сорвались в галоп, штурмуя баррикаду. Их приступ поддержали и прочие бойцы, надеявшиеся вырваться с площади.

Часть бойцов была убита и ранена, кого-то оглушило, а некоторые были далеко от места событий, поэтому лишь горстка пикинеров преградила дорогу кавалерии, заступив Рена и Адель.

Рен взялся за чудом уцелевший лук, стреляя поверх голов товарищей. Телохранители, понукая лошадей и раздавая удары мечами и топорами, шли напролом. Пикинеры отчаянно сопротивлялись, но закованные в латы воины и кони попросту разметали их в разные стороны.

Когда воин на передней линии был буквально в пяти шагах от Рена, Адель что-то заговорила скороговоркой, делая пассы руками, после чего сделала движение, словно она пыталась оттолкнуться назад. Ни огня, ни молний не было, один из телохранителей лишь глухо ойкнул и вывалился из седла, хватаясь за голову. Она повторила это заклинание еще раз, добившись того же эффекта – выглядело все зловеще, словно человек попросту умирал на ровном месте. Когда она повторила это в третий раз, то уже без сил осела на землю. Странная смерть товарищей не могла не напугать телохранителей, и они, наконец, прорвали строй пикинеров и карьером рванули на соседнюю улицу, покуда им не загородили проход подоспевшие ополченцы.

Рен не успел отскочить в сторону от лавины верховых и, сбитый с ног, оказался лежащим на земле — как и большинство бойцов рядом с ним. Пытаясь прийти в себя, он увидел, как один из всадников задержался неподалеку от него.

- А это интересно — произнес он -с чародейками у нас не очень, да еще и с такими смазливыми. Поможет решить одну задачку.

Рен чуть приподнялся на локтях, увидев, как его заклятый враг, доспехи которого оказались неуязвимы для стрел Рена, ехал прочь, перебросив через седло Адель, которая еще не пришла в себя.

Тайный лучник вскочил на ноги.

- Быстрее, к пролому! Перегородить пролом, больше никто не должен пройти! -понукал он подоспевших от Варро ополченцев, а сам задумчиво роясь в колчане.

- Хм, одна осталась. Должно хватить. -с этими словами Рен, пытаясь не привлекать внимания ополченцев, поспешил следом за Теодориком.

Кольцо вокруг брошенных без командира рыцарей и гвардейцев все сжималось. Главную улицу намертво преградили спешенные рыцари и оруженосцы Арн-Дейла, ополченцы вновь завалили проход, у подножия баррикады грудой лежали рейдеры вперемешку с небольшим отрядом черной гвардии, что свидетельствовало о том, что этих нахрапом, пожалуй, не взять.

С другого фланга подступалась дружина, ведомая Карви — часть из них, судя по удаляющемуся шуму, отправилась к стенам, однако остальные также преградили путь к отступлению.

А отряд Хелдора продолжал наступать, беря недруга в полукольцо с азартом стаи гончих

- Шаг!

- Коли!

- Еще!

- Я прижал! Прижал! Бей!

- Подсек, подсек, кончай его!

- Позади, не спать, отводи!

Пикинеры шли в бой, движимые лишь азартом, а не праведным гневом и жаждой отмщения... И это пугало еще больше. Фанатики и прочие воины света могли перегореть, утратить внутренний стержень, сломаться... а вот такие — никогда.

Ни рейдеров, ни гномов на площади уже не было — кто погиб в бою, кто улучил момент и бежал. Сейчас лишь цвет стюрангардской армии, теряя товарищей, отступал.

Оба фланга, не видя, куда идут, уперлись в выступающие дома и недавно построенную церковь. Ее двери были открыты настежь, что Хелдора насторожило. Строй, пытаясь втянуться в смежные улицы и отступить, походил на улитку, которой панцирь был мал — возникла заминка, и бойцы Хелдора не преминули ей воспользоваться, буквально растерзав прижатого к стенам противника.

Развязка была неминуема — вот уже строй Арн-дейлских дворян, стоявший в проходе, выдвинулся вперед. Еще немного, и им придется защищаться с двух сторон, даже трех сторон — без всякой надежды на успех.

- Стоооооой!!! - донеслось из середины строя осаждающих — хватит! Мы сдаемся! В этом бою нет смысла!

Удивленные, бойцы Хелдора замерли. Впрочем, капитан удивился не меньше.

- Хотя бы... Хотя бы одна причина, почему я должен бы вас отпустить? – Хелдор, столь же тщетно, сколь картинно смахнул с рукава упелянда грязь, приближаясь к позициям противников. Он смотрел куда-то вперед, поверх их голов. Он шел мимо замерших черных истуканов, словно не замечая, и они раздвинулись, словно ряска… Расслабились, надеясь, что сейчас будут переговоры.

- Мы уйдем, и больше вас не потревожим. Армия многое потеряет, оставшись без нас и наверняка вскоре отступит. – Хелдор окинул взглядом говорившего – какой-то дуболом Теодорика в черных латах. Мало чем отличается остальных.

- Вот как? Вы считаете себя ядром армии? – пройдя мимо него, Хелдор приблизился к храму и открытым настежь дверям. Все сени были забрызганы кровью.

- Хм... Да — подбоченясь, сказал командир гвардейцев, взявший слово. - Вся эта атака... держалась на нас. Теодорику не справиться без нас.

- Тогда я тем более не могу вас отпустить – буднично сказал Хелдор, ныряя вглубь храма. Полы были залиты кровью. Алтари перевернуты, а образа расколочены в щепу. Все, что блестело – рейдеры унесли. Среди множества тел он нашел, что искал – тяжелая булава, намертво сжатая в крепких, мозолистых руках. Затем он услышал испуганное девичье всхлипывание за главным алтарем. Хелдор, сотворив небольшой магический огонек, и заглянул за него – для того, чтобы в него кинули золоченым подносом.

-Тс… Спокойно… свои… - Хелдор зашел за алтарь снова, и нападения не последовало. Хелдор узнал эту девушку – это она подвязывала целебные травы у входа в храм, когда он впервые пришел туда. Кажется, ей чудом удалось спастись. Тьма возле нее зашевелилась, но Хелдор на это лишь облегченно вздохнул – за ней, словно мышата, прятались дети.

Все это время стюрангардцы нервно переглядывались, вытягивая шеи и глядя в темный проем. Шум, возня, грохот. Наконец послышались шаги.

- Мы оставим доспехи здесь... Это будет выкуп за нас… Эм…

Хелдор задумчиво повернулся к нему – одной рукой придерживая забрало, другой – массивную стальную булаву. Мимо строя противника быстро и тихо пробежала молодая девушка, еще почти подросток, и стайка детей - не меньше дюжины. На эту процессию удивленно смотрели воины и с той, и, с другой стороны. Капитан, немного помедлив, выждав, когда они шмыгнут за строй его воинов.

- Ваша жестокость и жажда убийства – их вы тоже сбросите, словно змея кожу?

- Клянусь! Это не мы! Вы должны нам поверить...

Хелдор вперил взгляд говорящего. Шрамы вздулись от натуги, что делало его лицо совершенно отталкивающим. Командир черной гвардии отшатнулся от неожиданности.

-Когда-то мы уже надрали вам задницу, оставив половину от вашего отряда. Но вы вернулись вновь, и стало вас вдвое больше...Рыцарей было больше, но намедни они тоже отведали наших пик. Вы как гидра, которую сколько не бей, она вернется вновь...

- Нет! Нет! Войне конец, мы больше вас не потревожим.

- Вы лжете. Вы вернетесь. Вас станет больше. С вами придут эти стервятники. Они будут грабить, убивать. Насиловать. –Шрамы на лице пульсировали, словно лиловые змейки.

- Я… Не лгу… мы никогда… Мы уйдем – переговорщик сквозь щель в забрале смотрел завороженно на метаморфозы, творившиеся с лицом Хелдора – куда пожелаете – в Пустошь, за море… Хоть в Новый Свет, если прикажете.

- А знаете ли вы тех, кто никогда не лгут? - Хелдор не слышал его. Решение было принято.

- Кто?

Хелдор вздохнул, закидывая на плечо булаву, перехватывая ее второй рукой.

- Мертвецы. - с этими словами он резко и жестко ударил говорившего по голове. Рев сотряс всю площадь, голова вместе со шлемом от чудовищного удара расплющилась в лепешку, а тело, словно куль, упало на залитую кровью мостовую. - ПЕРЕБИТЬ ЭТО СТАДО СВИНЕЙ В ЖЕЛЕЗЕ!!! ОТРЯД!!! ДАВИ!

Хелдор, перехватив булаву под боевую часть и вытянув меч, отошел ко входу храма, но стюрангардцы были в оцепенении, да и никто от страха не смел даже глянуть на него, не то что атаковать.

Противники падали, убитые и раненые, вповалку, прижимаясь друг к другу идо последнего сдерживая натиск... До тех пор, пока стоны раненых и умирающих не прекратились.

Хелдор, игнорируя мольбы о пощаде, вбил булаву в голову раненого, да там и оставил. Снял шлем, утирая пол с лица. С земли он поднял наплечник — краска на нем еще выглядела совсем свежей. Сам он был цел — лишь ременная петля оторвалась.

- А вот и обещанная контрибуция — мрачно пошутил он.

- Хелдор?

-Густав?

- Рад видеть вас в добром здравии! А Майсфельд...

- Эм.. – Густав… Я… Вроде как теперь вместо него.

- Значит, все же паника оказалась не беспочвенной – понурился Густав - Очень жаль. Как это не вовремя.

- Мы поговорим об этом позже. Да и вряд ли ты готов видеть меня на… этом месте. Но давай ты не станешь оспаривать это сейчас?

- Это неожиданно, только и всего. – миролюбиво пожал плечами вожак рыцарей.

- Не я выбрал это. Так решил Майсфельд. Давай покончим с этим. У стен еще полно врагов.

- Позвольте я поведу своих людей впереди, капитан?

- Не возражаю — пожал плечами Хелдор.

Путь по главной улице был невыносим... Немало добрых бойцов здесь погибло, в основном дружинников. Многих Хелдор знал по именам. Врагов они порубили не так много, как могли бы — им противостояли лучшие силы Стюрангарда.. Которые пережили их ненамного дольше.

Шум битвы у ворот нарастал... Рога противника беспорядочно трубили отход. С боевым кличем пошли вперед, на выручку сражавшимся, рыцари, за ними ринулись пикинеры, увлекаемые в бой рокочущим голосом Халдыка и ехидными замечаниями Ивви.

Как же он устал. Казалось, все это время он управлял не одной лишь своей бренной оболочкой, а всеми теми людьми, что шли за ним в бой. Странно, будто натянутые меж ними струны резко провисали, более их не связывая. Эйфория боя в едином, спаянном строю, отпускала его.

- А тут все началось.

В начале улицы была самая настоящая свалка, которую дружинники проиграли. Вся эта суматоха выбила их из колеи — иначе бы им стоять да стоять в этом проходе, пока враг не дрогнет.

Капитан поднял над головой изорванное, пропитавшее кровью знамя дружинников. Он, еще более пачкаясь кровью, снял его с обломанного древка, сложив и сунув за пазуху. В чьих же руках оно было?

На земле ничком лежала девушка в кольчуге и гербовой накидке. Хелдор, уже зная, кто это, без всякого почтения пинком перевернул ее.

Удар Лекса рассек ее лицо почти надвое, равно как и горло. Кольчуга, остановившая нисходящий удар, была порвана.

- Говорил мне Лекс так не делать, но...

С хрустом опустился на ее голову подкованный сапог, ломая хрящи и лицевые кости. Вытерев сапог — будто встал он на кучу навоза, Хелдор поспешил вослед своим воинам.

Альберт не без гордости смотрел на своих едва стоящих на ногах воинов. Они справились — и жертва их не был напрасной. Как настоящая стража — они защищали ворота до последнего. Казалось, еще бы чуть-чуть, и последний способный сражаться падет на землю, и рейдеры с гномами без всякой жалости уничтожат раненых и обессилевших. Судьба распорядилась иначе — рейдеры бежали через обвалившийся участок стены назад, теснимые рыцарями и пикинерами. Ополчение перешло в контратаку, идя сразу тремя улицами, отрезая части рейдеров путь к отступлению и прижимая их к плотам. Некоторым удалось спастись на них бегством — но и даже на воде они не были в безопасности. Для арбалетов — как и сделанных Квартом, как и трофейных, они были на тех плотах отличной мишенью.

-Хорош глазеть! - словно сам себе сказал Альберт — подхватили раненых и до госпиталя. За нами там особо никто бегать не будет, марш, марш!

Рен не заметил, как оказался за стенами — он продолжал бежать, да еще и в одной толпе с рейдерами и гномами — впрочем, внимания на него никто сейчас не обращал. Что-то у стены задержало отряд всадников, он был теперь от него меньше чем в сотне шагов. Многовато. Пусть подойдет ближе.

Рен натянул тетиву и, почти не целясь, угодил в круп лошади. Скакун вскочил на дыбы, воин в синих латах его успокоил, вырвав стрелу из раны. Оценив ее длину и замысловатое оперение он, кажется, все понял.

В это время зашевелилась Адель, переброшенная поперек седла. Похитель в сердцах швырнул ее вниз. Рен в испуге замер, но та сама поднялась с земли, хватаясь за голову. Отступающие люди и гномы стороной обходили отряд всадников, спеша укрыться в лагере.

После недолгой беседы телохранители остались на месте, а предводитель пришпорил легкораненого коня и поскакал в обратном направлении — наказать дерзкого лучника. Отступавшие спешно пытались убраться из-под копыт, но не всем это удавалось.

- Ну, не подведи. - Рен встал на одно колено, достал стрелу, отливающую синим, и стал медленно, с натугой, оттягивать тетиву. Сегодня он явно перетрудился — раненую руку, еще не зажившую, нещадно саднило. Как бы не отпустить тетиву раньше времени.

Еще на волосок, и еще.... Все ближе. Вдох, выдох.

Двадцать шагов. Противник, подняв меч над головой, дико закричал, заходя на лучника. Рен, вскочил на ноги — а всадник был уже в десяти шагах.

- Щелк! - больно ударило по руке тетива. Стрела, мигнув синим росчерком, пронзила насквозь голову коня и угодила наезднику в шею, с лязгом пронзая заговоренный металл. Всадник пошатнулся, завалился на круп скакуна. Рен не успел отскочить, и животное всем весом подмяло его под себя. Тайный лучник свернулся калачиком, закрывая голову, но дестрие все же саданул его по затылку.

Рэн очнулся, когда Адель, вся в синяках, в порванном платье, отчаянно хлестала его по щекам. Рейдеры и гномы все отступали, некоторые принялись второпях стаскивать доспехи с павшего, а телохранители, то и дело пуская в ход оружие отгоняли воришек.

- Рен? Рен? Идти можешь...

- Вполне...

- Так идем же, пока эти про нас не вспомнили.

Телохранители со скорбным видом подняли своего предводителя, перед эти обломав стрелу и выбросив древко.

-Стрела! Стрела же…

- Рен… Не стоит того. Уходим.

- Но эта последняя…

- Ну а кто еще бы стоил такой стрелы? ...

Выгнать всех и каждого из города было непросто — мародеров и убийц разъяренные жители убивали на месте. Кое-как заделали пролом в стене, обломки ворот растащили в сторону, поставив грубо сколоченные створки, чтобы через них, в случае чего, можно было выйти.

Горели, не переставая, погребальные костры. Несмотря на истребленных гвардейцев – недругов было все еще много. Они обязательно залижут раны и попробуют снова. Защитники заплатили тяжелую цену за то, что выдворили врага из города.

Рен, вырвавшись из-под опеки Адель, оказался на берегу реки. Сюда еще никто не добрался — своих бойцов схоронили, а северяне так и остались коченеть на песке.

Найти ее было просто, несмотря на наступившую ночь, уже по-зимнему темную. Среди соплеменников Аслейф выделялась — обычное платье и плащ горожанки на фоне кольчуг, копий, щитов и кожи. Ком подкатил к горлу, тайный лучник сел на песок перед ней. Осторожно, медленно протянул он к ней руку. Волосы были жесткие, спутавшиеся, песок под ней почернел от крови.

Выдохнув, он аккуратно перевернул ее на спину. На лице навек застыло удивление, перемешанное с мольбой... Закоченевшие руки, замерли в странном жесте — она не пыталась зажать рану, и защититься — лишь намертво вцепиться в свою убийцу — за плащ из тюленьих шкур, ворот кольчуги... Куда угодно, лишь объяснить, доказать, донести...

Не вышло.

- Ты была смелее каждого из своих соплеменников. Ты знаешь, я не поверил своим глазам, когда ты вот так вот вышла к ним... Стоило бы остановить тебя...

В неверном свете факела Рену показалось, что лицо Аслейф переменилось, словно, бы она хотела возразить... Показалось.

Все драккары превратились в кучу дров, но должны были остаться плоты...

Рен содрал меховой плащ с тела неподалеку, завернув в него девушку. Подумав немного, он, с трудом сложив ее руки на груди, вложил в них меч.

Со вздохом он взял ее на руки, двинувшись к реке. Он положил ее на плот, постоял немного, после чего спихнул его в реку.

- Ты была настоящим воином. – Нашел добрые слова Рен- Будь у каждого из северян воля, сопоставимая с твоей... Нас смели бы в первый же день.

Глава 18

Тела из храма выносили вереницей.Хелдор, несмотря на множество дел, счел своим долгом присутствовать. Без доспехов он выглядел ссутулившимся, подавленным. Когда адъютанты стащили с него кирасу, показалось, что его удерживала лишь эта скорлупа. Оставив доспехи на попечение отрокам, он кое-как, дрожащими руками, накинул поверх стеганки изодранный упелянд. Прорехи на нем были так велики, будто он специально их понаделал по моде имперских наемников. Кое-как он подпоясался мечом, и теперь ждал поодаль, держа в руках окровавленную булаву своего соперника в теологических спорах.

Сегодня на площади будет сложен огромный зловещий погребальный костер. Души погибших вознесутся, пока огонь напитывается маслом, дровами и обломками столов, дверей и прочего незамысловатого скарба.

Отдельно… Отдельно необходимо было попрощаться с Майсфельдом. Маркграфа не спешили сжигать вместе с прочими – было решено, что до рассвета следующего дня с ним должны будут попрощаться все желающие.

Вот, наконец, из черного зева храма вынесли Одо. Служитель Верховного – единственный, кто выхватил оружие под сенью храма и пытался защитить себя и людей с ним рядом. Остальные погибли бесславно – тратя мгновения жизни на молитвы.

Четверо дюжих ополченцев несли Одо на одной из павез – а заметив, как встрепенулся Хелдор уложили того прямо перед капитаном.

- Это твое, дружище – я сделал так, чтобы твоя булава наконец достигла своей цели - с этими словами он положил окровавленную булаву прямо на грудь павшего, после чего сложил на ней безвольные руки. Начали собираться жители города, оплакивая своих родичей и друзей. Хелдор хотел постоять и молча уйти, но на него смотрели. С ожиданием. С надеждой.

- Верховный Отец, быть может, способен позаботиться о вашей душе. - взял он слово - Свечи, благовония, изображения святых – все это может успокоить, наставить, заставить поразмыслить. Храм убережет от нечистой силы и ночных страхов. Но в город пришли люди. Чужие люди, из плоти и крови. Которые хотели убить вас. Стены храма здесь – бессильны. Как и молитвы.

Послышался удивленный гомон, люди стали напирать, пытаясь его расслышать.

- Одо слишком поздно понял, - продолжил Хелдор громче - что крепкая рука, сжимающая оружие –вот что может защитить от напасти. Но он пал для того, чтобы это усвоили вы.

- Они… если бы они уверовали, то, ни за что не посмели бы… - Голос подала девушка, которая чудом уцелела за алтарем.

Хелдор умолк, подошел к ней, всматриваясь в юное, наивное личики. Едва ли он бы сильно ее старше, но… какими они были разными.

- Смотри, милое создание, что тут у нас? – Хелдор сделал несколько шагов в сторону, где рядком укладывали погибших стюрангардцев. Кажется, это был один из латников - его уже освободили от доспехов, перевязи, сапог, но на шее все еще была…

- Это ладанка. – Толпа испуганно вздохнула, увидев, как Хелдор срывает с шеи кожаный мешочек – Такую носят те из вас, кто ходил в храм. Такую носил Одо. Такую носил этот закованный в железо мерзавец, что обагрил священное для вас место кровью.

Повисла тишина.

- Гусары шли со знаменами, на которых был вышит Лик Отца. Некоторые напевали молитвы, идя в бой. Пели молитвы, взывая к Верховному, пытаясь убить нас. Молитвы были у них на губах, когда в Грозде под их копытами гибли женщины и дети. Не обманывайте себя. Если Верховный увидел происходящее сегодня, то он в ужасе отвел глаза.

- Так и что теперь… Да как же это?! – Воскликнул ополченец, чья не то жена, не то сестра погибла в храме – мы носим те же ладанки, что эти… Звери? Почитаем тех же святых?

- Ваши святые не виноваты в том, что их ликами кто-то прикрывает свои гнусные дела… Не виноват и Верховный в том, что мерзавцы просят у него защиты. Приведите свой храм в порядок. Зажгите свечи… Поразмышляйте, помяните Одо добрым словом…. – Хелдор взял небольшую паузу – но как только опасность вернется – будьте готовы драться. Как это сделал ваш капеллан.

… В следующую ночь и все последующие на смену смертельно уставшим стражникам и дружинникам заступали все, кто мог держать оружие в руках, и как нельзя вовремя – ведь никто не знал, когда враг решится на еще один приступ. Однако, предстояло еще одно важное дело.

Простые дрова никак не годились для того, чтобы проститься с Майсфельдом. Маркграф умело командовал войсками, бесстрашно сражаясь в первых рядах – и враг был бы разбит у городских ворот, если бы не тот подлый удар отравленного ножа. Он так и не был побежден в бою – а Теодорик так и не сумел обставить его в искусстве ведения сражений.

Городская площадь была пуста, за исключением осиротевшего без Одо храма. Там же, где сначала были оживленные торговые ряды, а потом кипела злая сеча – сложили внушительных размеров погребальный костер. Лишь для одного человека.

Топливом ему не были ни поленья, ни тем более разбитая деревянная рухлядь – мудрого правителя должно было проводить так, чтобы он, несомненно, оказался в Чертоге. Погребальным костром ему были обломки вражеского тарана, расколотые щиты, расщепленные топоры и стрелы, обломанные пики.

За обустройством погребального костра наблюдал Хелдор. Площадь и улицы к ней была запружена дружиной, стражей и жителями города. Мальчишки, как водится, облепили ближайшие крыши – те, что были целыми.

Последнее ложе, на котором из Цитадели несли Майсфельда, было тоже под стать: несколько павез, сколоченных вместе. Несли его с десяток воинов, чтобы с ним с самого начала – Карви в их числе.

Маркграф безмятежно покоился на расстеленной шкуре ледяного медведя, а у его ног была утверждена голова волколака. Его верный меч остался при, как и нагрудник с чеканкой. На последнем была вмятина и следы крови после того сражения, но решили оставить, как есть. На голове ему утвердили широкий обруч из серебра, который ему полагалось носить - но надевал он его нечасто.

Была еще одна вещь, что принадлежала Маркграфу, но она была остро необходима живым – Рог Арн- Дейла.

Когда покойного утвердили на погребальный костер, Хелдор приблизился к нему, после чего положил возле Майсфельда еще одну драгоценную вещь – шлем с серебряной, искусно отделанной личиной, которую преемник маркграфа снял с вождя горцев. Он хотел, вернувшись из похода, вручить этот трофей лично но… Хелдору помешали.

Вот последний подарок оказался на положенном ему месте, Хелдор, сходя с небольшого помоста, кинул факел точно на залитые маслом обломки штурмовых лестниц, после чего к занимавшемуся костру тоже стали швырять головни.

Пламя сначала прижалось к низу, придавленное тяжелым, сырым воздухом, но затем, напитавшись силой, взревело, взметнулось вверх, стреляя искрами. Вместе с этим в небо взметнулись громкие, раскатистые слова, напоминавшие о том, что все здесь присутствующие еще живы и будут сражаться:

-Арн-Дейл! Черный Ворон!

Тут же воины закричали, затопали, стали бить древками пик и алебард о мостовую, загремели щиты, после чего Хелдор с благоговением взял в руки массивный медный рог, выдав сильный, раскатистый звук, зависший на одной ноте.

Рейдеры Бакха перевернули вверх дном все окрестные деревни в дневном переходе от города. Те словно вымерли, но стало очевидно, что к приходу незваных гостей подготовились очень и очень хорошо - крестьяне не просто бежали, все бросив - они унесли весь провиант, что могли.

Налетчики, рассредоточенные по всей округе, едва могли прокормить себя, находя те крохи, что оставили местные жители. Каждый амбар разбирался по бревнышку в надежде найти хоть несколько горстей зерна по углам. Одно было хорошо – колодцы не отравили: хотели вскоре вернуться обратно.

Из лагеря осаждающих отправляли одного вестового за другим, требуя прислать провизию, но слать было нечего. Найденного зерна, подмерзших ягод и того немногого, что удавалось добыть охотой, едва хватало им самим.

Облазав все окрестности, пришлось двигаться дальше – тем более, что в отдаленных деревнях иным ясным вечером удавалось разглядеть даже дымок из труб.

Молодой боец, завербованный из числа охотников, сообщил об одной особенно большом поселке - и сообщил, что жители были на своих местах. Что это было за большое поселение они узнали уже в сумерках, и щека Бакха предательски дернулась, памятуя о старом провале – Это были Пять Деревень.

Бакх со своим отрядом засел в почти голом подлеске – с собой бойцов у него было не более полутора сотен и как знать, не подготовят ли ему и на сей раз крестьяне горячий прием. Пришлось послать за остальными. Заночевать пришлось прямо в лесу - лишь к ночи к ним подоспело две дюжины фуражиров, а под утро – еще три десятка. Плюнув, Бакх решил действовать.

Нечего сказать, троим часовым удалось разместиться с комфортом – крыша, которая раньше была просто из наброшенных веток, теперь обмазана глиной - а сверху ее еще переложили мхом, теперь и осенний дождь был не страшен. Щели в стенах тоже были вымазаны изнутри, а выкопанная на метр земля, от которой тянуло холодом, теперь была переложена лапником – а сверху еще и шкур старых набросали.

Стоять… Нет, лежать на часах было одно удовольствие. Односельчане вчера до ночи занимались тем, что убирали остатки урожая, снимали в зиму яблоки… Хорошо, что удалось махнуться сменами именно сейчас, когда дел было невпроворот.

Трое молодых парней оставались в одних поддоспешниках – наручи были отстегнуты едва они вышли за околицу, шлемы сейчас беззаботно лежали в углу, равно как и щиты. Топоры, тесаки и лук их старшего тоже были задвинуты за угол, потому как мешали отдыхать - в центре полуземлянки грел небольшой костерок, на нем медленно поджаривалось мясо. Предыдущая смена оставила тут пару бутылок вина, и надобно их добить прежде, чем отправляться обратно. В полдень их сменят.

- Слушай, и как Ян согласился с нами сменами поменяться? – Паренек, поковыряв ножом в ногтях, снова отпил из оплетенной бутыли. – Он же теперь в праздник стеречь.

- Да мы и в праздники тут с ним будем – улыбнулся старший, потрепав оперение на стреле. На ней он держал краюху хлеба, поджаривая на огне.

- Это как это? Пирушку пропускать? – парень обиженно отбросил тесак в сторону – мне так с Иллет и не потанцевать, ее этот здоровый, с кривыми ногами, себе захапает.

- Не беспокойся – отмахнулся лучник, пробуя на вкус поджаренный хлеб – сначала потанцуешь, потом наберем снеди, выпивки, девок – и сюда.

- И тут где-нибудь ее заодно поваляешь – оживился третий, отрываясь от бутыли с вином и вытирая рот рукавом.

- Что? Да нет! Она не такая! Сказала, значит, оголится лишь когда мы перед Верховным станем мужем и женой…

- Я тебе такую вещь скажу – хмыкнул лучник – намякни, что ведь можно и не раздеваться, можно и юбку задрать.

- Эй! Да ну тебя! – парень стал пунцовым до кончиков ушей.

- Тсс… фьи это фаги? – Пробурчал лучник, жуя поджаренную корку хлеба.

- Кого еще принесла? – Третий спрятал бутыль – если кто из старших, то сейчас уши нам надерет…

- Да не, больно быстро идет. Эй, кто там?

- Смена.

- Вы придурки, вам в полдень заступать! Упердывайте отсюда!

- Что-то шумно, сколько их принесло?

В этот момент у входа под навесом появился незнакомый воин с копьем - доспех был весьма добротный, из бригантных пластин, но у самого щеки были впалые, а под глазами круги. За ним вышел стрелок с арбалетом и еще несколько человек.

Лучник сообразил быстрее всех:

- Это не… Ых… - Его тут же пригвоздило к земле копьем, и он, булькнув, упал навзничь. Третий все так же обалдело держал в руках бутыль, пока ему точно под ложечку не прилетела стрела. Последний уцелевший подхватил тесак и попытался броситься на ближайшего, надеясь сбить его с ног и улизнуть, но не тут-то было – он напоролся на молниеносно выставленный откуда-то сбоку меч и рухнул на колени, хрипя. Умирая, он видел, как пришельцы судорожно поглощают то, что было разложено вокруг костра и роются в их котомках.

Едва начало светать, налетчики, продрогшие и злые, двинулись к деревне. Напасть было решено с двух сторон, теперь то уж они точно прорвутся к их сельской управе, где хранилась большая часть оружия. Ожидая хоть какой-то подмоги, им пришлось с голоду объедать стоящие неподалеку осины, словно они какие-то зайцы, поэтому вариантов было два – захватить эту проклятую деревню или начать слабеть, умирая от голода…

Секреты вокруг деревни были вырезаны, запоздало нападение с каланчей заметили часовые, забила рында, зажглись сигнальные костры, но налетчики были уже в деревне и, памятуя о прошлых ошибках, сначала прорвались к центральной площади и к оружейной, и уже оттуда собирались действовать. Однако, теперь это точно не было западней – заспанные жители действительно были застигнуты врасплох.

Мужчины, способные держать оружие, чуть забили тревогу, бросились к центру деревни, но там их встретили арбалетчики – когда почти два десятка крестьян осталось лежать на площади, стало ясно, что единственным спасением было бегство.

Бросая и скотину и все прочее свое добро, местные жители бежали врассыпную. Никакого сопротивления не было – даже часовые, выстрелив несколько раз из луков для острастки, бросились прочь.

Наконец-то – удача! За четверть часа деревня опустела, у них было вдоволь еды и скота, и, что очень даже неплохо, лошади. Едва изможденные налетчики наелись от пуза, как тут же занялись своими прямыми обязанностями, послав подводу в сторону лагеря – почти без охраны, понимая, что они едва ли на кого успеют напороться. Но потом, ополченцы, конечно, спохватятся – однако об этом пусть волнуется Теодорик, если хочет прокормить свою армию.

Войт, найдя свое призвании в управлении ополчением, не думал, что ему придется делать выбор… Увы, пришлось. Что правильнее? Собрать вместе всех мужчин, и ударить по Пяти Деревням, чтобы раздавить эту коварную голодную гадину? Но тогда небольшие отряды рейдеров продолжать действовать, нападая на деревни, откуда ушла большая часть мужчин.

Распалить силы, вылавливая небольшие отряды налетчиков, стараясь успеть везде и всюду? Но чем дольше рейдеры находятся на их земле, тем лучше они смогут закрепиться, тем больше обозов доставят осаждающим и… Скорее всего, тем больше деревень, в общей сложности, пострадает.

Налеты с каждым разом становятся все свирепей, рейдеры, теряя людей в стычках, звереют, и теперь не просто забирают провиант – но калечат и насилуют. Еще немного – и начнут попросту убивать всех без разбору.

Конечно, второй вариант с изнурительными засадами и переходами менее желателен, но поди объясни это ополченцу, который увидел свой дом сожженным, а жену и старшую дочь – поруганными, покуда он пытался не дать стюрангардцам послать еще один обоз.

Рейдеры смогли тайными тропами послать весточку в ныне разоренные земли Фахро, и теперь еще несколько отрядов рейдеров, пусть и не таких больших, начали хозяйничать в землях вдоль реки Шустрая. Они даже осмелились зайти в «родную» деревню старосты, но, на счастье, Войт заблаговременно превратил ее в подобие крепости, которую могли теперь от довольно серьезных налетов защитить даже мальчишки с пращами и женщины с дрекольем да луками.

Войт полагал, что в его руках огромные человеческие ресурсы, но на деле его подопечные должны были сражаться с налетчиками пять к одному, чтобы избежать неоправданных потерь. Таким образом, даже десять стюрангардцев, занявших оборону в амбаре, удерживать более полусотни крестьян. Еще и угрожая его поджечь…

К счастью к Пяти Деревням свое воинство привел Ундвик – от каждой деревни явилось «о пяти ратниках и пяти стрелках», а где-то даже больше. Тем более что многие были снаряжены по последней «моде» ополчения – при пиках и грубых, сделанных прямо в деревенских кузнях, бердышах…

Пять Деревень укреплялись - все ходы перекрыты, окольные избы пущены под бойницы, а кое-где, на крышах покрепче, тоже соорудили позиции. Местное ополчение, собиравшееся со всей округи, было многочисленным и, что страшнее всего – свирепым. Бакх думал, что оставленные в живых с отрубленными кистями рук и насаженные на колья лазутчики, пойманные в лесу, отпугнут местных, но как бы не так – в ответ они тут же разделались с одним из рейдерских отрядов и прямо ввиду околицы, метрах в двухстах от них, казнили каждого из взятых живьем. Что ни говори, их методы были действенны, и самое жуткое, что именно Бакх довел врагов до такой злобы: крестьяне, одурев от скуки, крови и безнаказанности, заставили бедолагу Ослера наматываться на столб своими же внутренностями, подгоняя его каленым железом… Несчастный истошно орал, что едва не привело к катастрофе – кое-кто бросился на вылазку, чтобы прервать его страдания, но те словно ждали подобной глупости… Потерять три дюжины бойцов на ровном месте… Командир налетчиков был на ту вылазку страшно зол, но лишь потому, что, пожалуй, поступил бы также - Ослер один из последних, кого он знал со времен Ордена.

Бакх сидел мрачнее тучи, выслушивая доклады подчиненных. Крестьяне расходиться не собираются, и не факт, что даже снег их прогонит. Им регулярно подвозят еду, они могут сменять друг друга на постах. Попытка провести последнюю подводу показала, что взялись за них крепко.

- Кто командовал казнью, скажите мне лучше? Кто этот крепкий старик?

- Это Ундвик, командир ополчения – наравне с Войтом.

- Войта знаю, опытный малый, но это вот кто? И почему этот хрыч такой кровожадный?! – Бакх, вспомнил мучения Ослера, вздохнул и допил кувшин залпом.

- Ходят слухи, что его сын погиб в Нейтральных землях – доложил ему копейщик из молодого пополнения.

- Кто? Из стражи, из дружины?

- Вроде как, его схватили в ущелье, а потом казнили на глазах у…

- Проклятье! – Бакх вскочил с лавки, воинственно сжимая мечи. - Что же вы сразу не сказали?

- Что не сказали, командир?

- О нем!

- Командир, я не…

- Конечно, ты тогда еще был сосунком, даже ни разу не бравшийся за топор… Ведь, знаешь ли, его сына схватили мы…- Бакх вскочил, нервно заходил из стороны в сторону - это можно использовать. Собери всех командиров у меня. Есть идея.

Кто бы мог подумать, что ополчению придется буквально брать в осаду несколько деревень, сросшихся околицами. Но такова правда – орда головорезов расселилась по домам выгнанных оттуда жителей и превратила поселение в крепость. Пусть у них было втрое больше людей, но бандиты чувствовали себя внутри в относительной безопасности, а на вылазки они больше не решались – теперь просто сидели в деревне и проедали чужие припасы.

Ундвик получил весть о том, что Войт собирает бойцов и тоже готов выдвинуться в ближайшие пару дней – как только убедится, что по лесам больше никто больше не прячется. Однако, за эти пару дней крестьяне могут начать роптать и собираться по домам – опять же, приходится возводить навесы и даже какие-никакие укрепления, ведь главарь налетчиков явно воин опытный и может подгадать момент для вылазки.

Командир ополчения укрылся в шатре – он даже не подозревал, что тот ему может когда-нибудь понадобится, но все же решил заказать его в свое время у местных мастериц. Сейчас подобное решение отлично спасало его от промозглого ветра, то и дело бросавшего в глаза то листья, то дождевые капли.

Ундвик отдыхал, сидя за грубо сколоченным столом, попивая подогретое вино. Вроде даже еще толком ничего не делал, а уже устал… Следующей весной, пожалуй, пусть избирают нового олдермена. Сейчас немолодого мужчину вела лишь почти потухшая ярость и скорбь по сыну. И стоило так далеко заходить? Как изменилась бы его жизнь, если бы он не решился на тот удар? Или запретил бы сыну идти в дружину? А послушался ли бы он его?

От тягостных размышлений его отвлек мальчишка- пращник, сунувший нос в шатер. Кажется, паренек из соседней деревни.

- Простите… Там…

- Что, там? – Ундвик весь подобрался, хватаясь за перевязь с мечом, прислоненным к столу.

- Ну, вроде как, переговоры предлагают.

- Серьезно?!

- Там ихний главный… И десять человек стоят в поле. С флагом белым.

- Должно быть… Уловка… -Проговорил он, застегивая пояс – доложи командирам, пусть строят людей за изгородью. А я выберу, с кем пойду…

Ундвик выбрался наружу – пока отдыхал, немного прояснилось, дождь перестал, однако под ногами, ожидаемо, разверзлась хлябь. Перекликались простые пастушьи рожки, и под их звуки заскучавшие без дела ополченцы стали собираться вокруг своих командиров. Звякали бердыши, до этого мирно уложенные шалашиками, вздымались рощицами пики – вся линия «осады» пришла в движение. Ундвик довольно хмыкнул - быть может, посмотрят налетчики на их перевес, да договорятся об отходе. Откровенно говоря, он уже устал и очень хотел домой- пусть бы шли своей дорогой и сражались бы с такими, как они, вояками.

Старик принял из рук отрез бело-серого полотна, привязанного к палке. Должно было изображать флаг парламентера. Отлично, скоро все кончится, он снимет эту опостылевшую кольчугу и больше ни в жизнь не наденет. Сопровождать его взялись, напротив, ребята молодые да крупные, а судя по трофейным бригантинам – в стычках побывавшие. Ундик, вздохнув выпрямился, приосанился. Шест упер концом в бедро, что бы было видно белый флаг, а левую руку положил на меч в ножнах.

Парламентеры с противоположной стороны находились метрах в ста от околицы. Однако, можно было рассмотреть, что прочие засевшие в деревне тоже не дремали – то и дело мелькали силуэты в окнах, а возле рогаток на дорогах они особо и не скрывались.

- Кажется, вы главный у ополчения? -Спросил человек, сжимавший мечи на поясе.

- Именно так – Ундвик пытался сказать это как можно более грозно и весомо.

- Вы довольно жестко обратились с нашими пленниками. Оставь вы их в живых…

- Но мы не оставили их в живых – возразил Ундвик. – Они грабили, жгли, насиловали и убивали. С такими у нас разговор короткий.

- Я не могу проконтролировать каждого – уклончиво сказал воин - тем не менее нашей целью было раздобыть провизию. Если бы ее отдавали добровольно, то… Подобных жертв можно было бы избежать.

- Вот как? Может, отдать вам все, что у нас есть, и отпустить восвояси? А самим пухнуть с голоду?

- Старик, война кончится рано или поздно. Может, мы не с того начали?

-Что ты предлагаешь?

- Взять ваши деревни под защиту. Даже если город выстоит, то им долго, очень долго будет не до вас. Наступит идиллия. Мы будем вас охранять, а вы прекратите этот маскарад с переодеванием в воинов, да займетесь своими делами. Вы же деловой человек. Сколько людей торчит в поле уже неделю? Неужели никому не надо чинить крыши, плетни? Убирать на зиму скотину? В конце концов, ремесла…

- Очень, очень мягко стелите, господин, э…

- Бакх.

-… Господин Бакх – но мы таких охранников и господ уже навидались. Потом будете сдирать с нас три шкуры. Никакого прибытка нам тут не будет.

- Жаль… Очень жаль – Но что тогда будем мы делать в… сложившейся ситуации?

Ундвик задумался, окинул взглядом бойцов, что стояли возле него. Молодые парни сурово хмурились, сжимая в руках наточенные бердыши. Рвались в бой, только не понимали, что такой волчара, как Бакх, даже один сможет выпотрошить их, словно окуней.

- Вы можете взять провизии в свои котомки и убираться вон из деревни. Достаточно вы попили нашей крови.

Сопровождающие Ундвика заворчали, тот, что стоял рядом с ним, даже выругался. Пальцы судорожно сжимали древки бердышей. Бакху хватило взгляда на них, и он продолжил:

- Очень, очень разумное предложение, господин Ундвик - самодовольно хмыкнул в усы, собираясь уходить. - Ваш сын тоже отзывался о вас исключительно хорошо. Обещал, что не обидите и не обделите, если его отпустят на все четыре стороны…

Староста замер, улыбка спала с лица:

- Что ты сказал?

- Ваш сын. Он называл ваше имя, и положение… Да, это точно вы.

- Откуда… Что… Что стало с моим мальчиком? – надломлено, с надрывом спросил он.

- Ну понимаете, это война… Он вез донесение в город, а мы допустить того не могли.

- Что… Что вы с ним сделали? – Белый флаг упал в грязь – Ундвик упер руки в боки.

- Мы-то просто стащили его с коня и пленили… Конечно, думали отпустить, пешком, да депешу отнять, мальчишка же еще…

Ундвик на ватных ногах сделал шаг вперед.

- Но требовалось, чтобы его казнили на глазах осажденных, чтобы напугать их.

- Напугать… Арн-Дейлских дружинников… Казнью шестнадцатилетнего парня? – Подборок Ундвика мелко задрожал, но пытался держать себя в руках.

- Мы не видели, но, говорят, он умолял о пощаде… И визжал, как поросенок, извиваясь… Но ему все равно перерезали горло.

Старик в порыве ярости схватился за меч и потащил его из ножен. Бакх будто и ждал того – воин вытащил меч намного быстрее старосты, что делал это не часто. Росчерк, хруст – и можно было увидеть, как рука, сжимающая меч, упала на землю. Ундвик ошарашенно посмотрел на обрубок, торчащий из кольчужного рукава. Стеганка под ней быстро пропитывалась кровью. Он поднял глаза на налетчика, но лишь для того, чтобы увидеть, как меч вонзается ему под ложечку.

Тут же на Бакха обрушился бердыш одного из ополченцев, но он с легкостью увернулся он размашистого удара. Место переговоров взорвалось сталью и криками. Ополченцы, взбешенные убийством, бросились вперед, атакуя сопровождающих Бакх. Их яростный напор оказался для них полнейшей неожиданностью, ближайшие к ним противники сразу упали – ополченцы знали только два удара, но знали отлично – один из налетчиков упал с разрубленной головой, троих других пырнули в лицо. Неожиданно, но первый темп боя оказался за крестьянами. Те обступили полукругом рейдеров, которые были вооружены лишь мечами, и прежде чем Бакх кровавым росчерком остановил самого ретивого – на ногах осталось лишь четверо его сопровождающих. Командир стюрангардцев понял, что несколько недооценил резвость противника, и, сбив еще одного здоровяка с ног, стал отходить, пятясь. Оставшиеся четверо тоже смогли уйти – правда уже бегом. В ополченцев полетели стрелы, но прежде чем отойти, они без всякой жалости добили двух раненых, которым в скоротечной схватке подрубили ноги.

Вновь стали перекликаться рожки, но теперь они перемежались злобными, гневными криками. Ополченцы выходили из-за временных укреплений, грозно потрясая пиками и бердышами, строились напротив проходов в деревню. Стал собираться целый рой лучников, пращников, арбалетчиков. В целом, кажется это и был план Бакха – заставить крестьян атаковать укрепления – навязать бой в своих условиях… Да еще и оставшись без командира.

Бакх приказал удерживать позиции и вести стрельбу по толпе наступавших – благо шли они целой гурьбой, лишь обозначая строй. Крестьянам пришлось идти прямо по грунтовым, загаченным дорогам, поскольку пройти в другом месте возможности не представлялось. Снова пошел дождь.

Налетчики взводили и разряжали арбалеты так быстро, как могли, но ополченцы словно не замечали потерь – Бакх видел, как почти вся шеренга, о десяти человека, упала наземь, раненые откатились в сторону, умерших оттащили – и строй пошел дальше. Вскоре к селению подобрались крестьянские пращники и стрелки, начав бить по крышам и окнам. У баррикад обороняющиеся ощутили всю силу крестьянского гнева - крестьяне били кучно, дружно через рогатки, заставляя от них отходить, воины с бердышами, добравшись до околиц, бесстрашно влезали в окна и всюду настигали стрелков, засевших в домах. За стенами слышался шум, грохот, предсмертные крики. Бакх, стараясь удержать бразды боя, разослал вестовых, приказывая отходить к площади. Налётчики, неся потери, выполняли приказ, теперь не пытаясь в лоб атаковать крестьян с пиками – уж слишком много их было, и слишком крепко и умело они держали оружие. Крестьяне, гомоня и скандируя имя своего убитого командира, рвались к центру.Сопротивление как будто бы было сломлено, они беспрепятственно стали собираться на площади, громко гомоня и радуясь победе. Воины с бердышами и стрелки шныряли по околицам и ближайшим к ним домам.

Бакх выгадал момент – вдруг на крышах домов у площади стало черно от арбалетчиков, и они начали быстро, не целясь, бить по площади.Шиловидные наконечники проходили сквозь кольчужные звенья, оставляя глубокие раны. Ополченцы заметались, пытаясь спрятаться за плетнями и телегами, но болты собрали кровавую жатву. Едва строй оказался разобщен, как ополченцев с двух сторон атаковали воины Бакха – вооруженные щитами, мечами и топорами, они ворвались в неповоротливый строй с пиками. Большинству пики пришлось бросить, схватившись за бедренное оружие. Ополченцы не хотели просто так лишаться победы, и бой завязался с невиданным упорством. Бакх был на острие атаки, резким выпадом убивая то одного, то другого, но, памятуя о своей неудаче на стене, он действовал уже не столь дерзко. В один момент, потеснив ополченцев, удалось занять центр деревни. Множество убитых отрезвляло крестьян, они начали пятиться, а кто-то уже даже бежал, бросая оружие. Бакх приказал стрелять вглубь строя, сколько хватит болтов, сам продолжил с щитоносцами наступление. Отход ополченцев угрожал превратиться в бегство, а затем – в резню.

- Мужики! Наших бьют! Навались!

Положение спасла подоспевшая подмога – на стрелков на крышах снова обрушились стрелы и камни, а во фланг налетчикам ударили ополченцы с бердышами. Остальные воспряли духом и, распределив оставшиеся в руках пики, отбросили налетчиков.

Воспользовавшись заминкой, ополчение стало отходить под прикрытием пращников – а Бакх, оценив весьма поредевшие и помятые порядки своих людей, не стал их преследовать. Последним аргументом был булыжник, что со свистом и звоном ударил его по шлему.

- Отыщите раненых… - если они вообще остались – Бакх задумчиво посмотрел на одного из налетчиков, чье лицо было разрублено пополам.

Вся деревня была перевернута вверх дном, повсюду лежали убитые. У Бакха осталось не более пяти сотен воинов. Битва за урожай вышла весьма кровавой и тяжелой. Ополчение, впрочем, сейчас к ним не сунется – только если дождется подкреплений. Тем не менее оставаться в этой кровавой каше, которую он же и заварил, никак не хотелось - а уж тем более убирать трупы.

… Ночью отряд Бакха, погрузив все, что возможно, на телеги и забрав всех уцелевших лошадей и тягловый скот, отступил из деревни. В пути его застали тревожные новости – однако же, решив, что это может быть и его шансом, командир налетчиков все равно приказал двигаться к осажденному городу.

Стоять на башнях было всего холоднее — ни метелей, ни серьезных снегопадов так и не было, но ветер пробирал до костей. В иные ночи эльфы сменяли друг друга на башнях едва ли не каждый час, после чего, продрогшие, отогревались в наспех заколоченных домах, уцелевших близ крепостных стен. Там за очагом и едой присматривали бойцы из дневной смены, преимущественно стражники да ополченцы. Простой люд частенько таскал им еду, горячую воду и поленья, а наиболее сердобольные тащили еще и одеяла.

Голова Свена так и торчала на пике, но разбитые остатки гномов упрямо оставались в лагере. Словно этого было мало, гномам удалось собрать парочку онагров, - из того, что могли собрать. Стреляли они не так мощно, да еще и, судя по всему, ломались с завидной периодичностью, однако поврежденный участок стены, в котором доселе была заваленная досками и щебнем брешь, рухнула. На счастье- на том участке никого в тот момент не находилось.

Убитого Теодорика никто не видел, может статься, он выжил – телохранители покинули лагерь, увезя тело своего господина в неизвестном для Арн-Дейлцев направлении. Казалось бы, осаде конец, несмотря на численное преимущество, но... Явно что-то затевалось. Все силы стягивались в лагерь осаждающих, вылазки стали более дерзкими, пусть и не такими масштабными, но они немало изнуряли обороняющихся, ведь со стороны реки был огромный пролом, на месте ворот было невесть что — да и рядом с ними почти целый участок стены, зацепив с собой угол башни, рухнул. Об угрозе с реки тоже забывать не стоило. Оборонять такие развалины было практически бесполезно, а значит большинство защитников, разобрав часть домов и прибрежных баррикад, возвели новые линии укреплений буквально в полусотне шагов от стен. Там обороняющимся едва-едва работающие катапульты уже не угрожали. У них постоянно дежурило немало гномов, опасаясь атак защитников. Однако у Арн-Дейлцев на активные действия сил не доставало — велся счет убитым, отлавливались, то и дело, укрывшиеся в городе мародеры, трофейные команды собирали все мало-мальски ценное, тушились пожары — и при этом многим бойцам приходилось дежурить на развалинах и баррикадах. Крестьян и горожан, имеющих и оружие, и добротные доспехи, было немало, но для лобовой атаки они годились мало – только для защиты своих семей и домов.

Последнее было необходимо. Кажется, самой грозной силой в лагере оказались рейдеры, и за главного там был какой-то матерый волк – дежурить теперь приходилось на всех участках стены, потому как небольшие отряды сорвиголов то и дело пытались по лестницам, с помощью крючьев или даже вплавь, с кожаными бурдюками, пробраться в город.

Если хоть кому-то удавалось проникнуть – жди беды, ведь исступленные рейдеры убивали до кого могли дотянуться – женщин, детей, стариков; для устрашения перебить могли даже скот, домашнюю птицу или кошек с собаками – просто чтобы запугать и залить улицы города кровью.

Хелдор, на которого свалилась такая ответственность, едва справлялся — во многом ему приходилось полагаться на прочих командиров. Проблемой, касающейся раненых, он сразу после боя занимался в первые же часы - иной раз он пользовался вновь обретенной силой – вязь рун порядком поблекла, и Хелдор с омерзением думал о том, что ему придется все эти знаки подновлять. Собственно, с этого самого момента новоявленный комендант и не мог толком отдохнуть.

В зале, где раньше заседал Майсфельд, сейчас никого не было, поэтому Хелдор, отхлебнув вина из большого тяжелого кубка, задремал. Вдалеке послышался шум, и лязг, но он быстро стих: Наверное, кто-то решил размяться на плацу. Он проснулся от возгласа Адель, пришедшей на, как это принято было называть, аудиенцию.

Чародейка, увидев вязь, испещрившую его руку, пришла в ужас, смешанный с восторгом, после чего схватила его за руку и стала рассматривать:

- Я... я не думала, что такое возможно сейчас... Тем более, что ты не обладал секретами болеутоления, и резал все эти значки на живую... Подумать только!

- Это... не каждому поможет — устало и разочарованно пожал плечами Хелдор — я чувствую себя ужасно. - Он побледнел и осунулся, а шрамы, равно как и значки на руке, напротив, выступили отвратительными рубцами.

- Сейчас будет еще хуже.

- Что?

Адель вдруг сильно сжала его руку, изуродованную магическими знаками:

- Шшшшш… Аай!

- Ты что устроил за стенами?!

- Когда?! – Обалдело спросил Хелдор

- Когда притащил мерзкую башку этого трольего выкормыша?

- Это… Ну… Волколаки это…отпусти … Отпусти руку.

- И почему так до сих пор воняет серой?

- Ну… Я… Я просто призвал…

- Призвал тварь из ада?

- Не говори так о Колючке, она была моим питомцем – начал привычно ёрничать Хелдор.

Адель шумно выдохнула, делая шаг назад, стараясь взять себя в руки – хотя очень хотелось отвесить этому балбесу, невесть как заменившему собой Майсфельда, затрещину.

- Это было очень хреновой затеей. Призвав оттуда Гончую, ты показал лазейку прочим… не только гончим. Лишь богам известно, что оттуда вылезет.

- Может, как-нибудь… Запе… запечатать? – Спросил Хелдор, задумчиво вертя в руках кольцо, которым маркграф запечатывал письма. Магесса искала подвоха в вопросе, но он был искренен:

- Жаль, что такому остолопу попала в руки подобная сила – ничего же не знаешь, а лезешь. Но, к слову сказать, тебе удалось сделать то, чего не сумели те чернокнижники из Стюрангарда. Ну, помнишь, я ездила в…

- Да, ты говорила, что оттуда вырвалось пламя и всех поглотило.

- Был шанс, что произойдет тоже самое, но по какой-то причине, ты вот так вот, второпях, и без…без жертвы…?

- Схватил одного гнома – Хелдор пожал плечами – но его и так ждала смерть – добавил Хелдор на осуждающий взгляд Адель.

- Не знаю, чем это кончится. Если провал в бездну начнет расти – то отсюда придется уходить. Всем.

Пока Хелдор обдумывал ее слова, в дверь постучали. После этого дверь отворил Халдык, внутрь поспешно прошел Карви:

- Капитан, снова попытались прорваться. Их вылазки все наглее.

- Насколько наглее? – Уточнил Хелдор.

- Три десятка попытались с помощью кошек взобраться на стену… Цитадели.

-То есть… Сейчас в паре сотен шагов от меня был бой? – Холодок пробежал по спине Хелдор.

-Бой громко сказано, командир. Там дежурили ваши люди. Одного ранили, но пришла подмога.

-Нигде нет покоя… Вздохнул Хелдор. Они ждут, когда мы ошибемся. – А кто был ранен?

Внутрь вошла Флера. Она двигалась немного странно, правой рукой она словно придерживала левую. Рыжие волосы из косы выбились – видимо, только что сняла шлем:

- Командир… Та виновато улыбнулась – простите, такой глупый удар.

- Флера… То есть, сержант, что с вами?

-Думаю… Ключица – она тихонько поморщилась – не волнуйтесь, я до Джеремуса… Доковыляю как-нибудь…. В этот момент она пошатнулась, но ее подхватили под руки, предлагая проводить. Карви понимающе покивал вслед, затем сел на лавку перед Хелдором:

- Шестопер или кистень. Джеремус ее починит, капитан. Твоя подруга службу знает, была в доспехах. Некоторые во внутренние караулы их не надевают…

-До сих пор?

- Я прослежу, будьте покойны. О, Адель? Вы еще что-то хотели? – Лейтенант виновато всплеснул руками, заметив магессу, замершую на краешке лавки.

-Ваш боец Конрад жив. Я его голову по частям собрала, не без помощи магии… Но не знаю, что будет дальше.

- Спасибо - устало кивнул Хелдор – я знаю, что было сделано все возможное. Можете идти. А, прошу прощения, что там с…

- Какое-то взрывчатое вещество. Раньше секрет хранили гномы, но… - помявшись у входа, сказала Адель.

- Порох! - сразу догадался Лейтенант.

- Но как? Ведь они погибли, там, в горах. И весь порох вышел…

Магесса тихонько скользнула за приоткрытую дверь.

- Или не весь, Хелдор. Кто-то мог смалодушничать, бежать… Или…

- Жаль, лучше бы это осталось там, в горах.

- Думаю, если бы это попало тебе в руки, а не Теодорику…

Хелдор сердито взглянул на лейтенанта, но потупился, хмыкнув:

- Может статься, что ты прав…

- Пока мы одни… - зыркнул командир дружинников в сторону закрывающейся двери.

- Лейтенант? Карви?

-Надо было врезать им тогда, после того, как пустили гусар на конскую колбасу. Они бы не устояли.

Хелдор подлил себе еще, и добавил Карви, подставившему кубок:

- Хочешь повозить меня носом по карте города за упущенную возможность? – горько ухмыльнулся Хелдор. – валяй.

- Боюсь, Майсфельд не позволил бы, Хелдор. Или ты бы опять нарушил приказ…

Хелдор вдруг скрипнул зубами, после чего выпил кубок залпом. Кубом с грохотом опустился на стол, после чего сведенные судорогой пальцы сжали тонкое олово гармошкой:

- Но тогда он был бы жив – капитан внимательно посмотрел на своего старого товарища. – Я даже согласен, чтобы мне за ослушание всыпали полсотни палок.

- За такое – не меньше сотни – грустно улыбнулся Карви - не кручинься – это лишь мое предположение. То, что мы сделали… тоо, что в частности, сделал ты – это чудо. Ну а уж когда ты исцелил того беднягу «наложением рук» … Ох… Люди сплочены вокруг тебя, как никогда. Не знаю, надолго ли, но сейчас...

Новоявленному капитану на месте не сиделось. Его с трудом удалось отговорить лично отражать каждую вылазку, каждый приступ налетчиков, хотя он и негодовал. Однако, когда выяснилось, что Конрад смог прийти в себя… Это ли не чудо? Нужно было обязательно навестить раненых.

- Хелдор? Капитан? - поправил себя Джеремус- все под контролем, я думаю, что у вас много других дел, кроме выздоравливающих…? - главный хирург снял доспехи, но глефа, тем не менее, была у него под рукой, прислоненная к массивному бревну. Баррикады не только не разобрали, но и, воспользовавшись где гвоздями и скобами, а где и просто веревками, превратили в подобие изгороди. Такое укрепление нахрапом уже было не взять — осаждающим коли до того дойдет, придется волочь по улицам таран, ну а уж лазутчикам тут ловить и вовсе нечего.

- Как Конрад? - спросил тот сходу. – Он правда пришел в себя?

- Конрад... - он... пойдем со мной.

-Что-то не так?

- Учитывая, что ему на голову упало полдома… Грех роптать на судьбу. Идем. Адель, конечно, расстаралась, но первой именно Хилия собрала его по частям. Спокойно, хладнокровно. Вот помру – она главной будет! - С долей фатализма выпалил Джеремус.

Угол сруба для раненых был поднят, крыша залатана. Всех, кто не могли там разместиться, расселили в соседних домах. Однако возле госпиталя рядом с очагами грелись раненые в ожидании перевязки. Лица у многих были хмурые, задумчивые, и все они были при оружии, если имели хоть малейшую возможность таковым сражаться. Между ними прогуливалась Флера. Когда она заметила Хелдора, гримаса боли с ее лица словно спала, и она вымученно улыбнулась. Наверняка увечье причиняло ей боль, но она старалась этого не показывать своему капитану.

Хелдор вошел в сени, оказавшись в коридоре. Вдоль стен тоже лежали раненые -этого было никак не избежать. Было душно, но скорее из-за огромного количества больных. Полы скрипели от чистоты, почти везде были развешены мешочки с травами и еловые лапы... Иначе проходя мимо иных палат запах был бы невыносимым.

- Сюда, капитан — Джеремус открыл узкую дверь, которая раньше вела в подсобное помещение. Окон там не было, лишь тускло горели свечи.

- Ты не подумай, я не со зла так его держу... Просто больше негде. Остальных сторонится… Отпустить… Отпустить не могу.

Хелдор едва заметно взмахнул рукой, свечи загорелись ярче. В углу, на матрасе сидел Конрад. Голова его была туго перебинтована, в остальном с виду он был в порядке.

Хелдор сел на корточки перед раненым, тот не шелохнулся.

- Что с ним?

- Он... Он не в себе. Кажется, особо сильный удар повредил его мозг. Мы поставили ему пластину, но…

- Я не понимаю... Каким образом? Разве разум исходит не от сердца?

- Сердце, с твоего позволения, лишь мышца, перекачивающая кровь по телу. -с ноткой покровительства сказал немолодой хирург - Не более того.

- Гм... И долго он... Вот так?

- Всякое бывает. Он ест, пьет, но не говорит. В уборную, слава богам, сам добредает. Но если не спит — то сидит вот в такой позе.

- Я могу попробовать с ним поговорить?

- Сколько угодно. - согласился Джеремус выйдя в коридор.

Хелдор поднялся на ноги:

- Я присяду рядом, ты не против? А то колени ноют, набегался за сегодня…

Конрад поднял на него голову с каким-то нездоровым удивлением, будто только что его заметил. Губы были плотно сжаты, а глаза, напротив, распахнуты как можно шире.

- Ребята спрашивают, как ты.Сейчас у всех полно дел, только я вот и нашел время, чтобы тебя навестить. Ты уж не серчай на них, ладно?

Конрад повернулся на его голос, смотрел неотрывно. Руку и колено он упер в матрас так, словно собирался в любой момент вскочить на ноги и убежать.

- Я слышал, вся оборона госпиталя едва ли не на тебе держалась. Молодец. Хоть и не оправился, но был в первых рядах. Без тебя пострадавших было бы намного больше. Ты помнишь?

Конрад чуть оживился, словно вспоминая, немного расслабился, теперь он уселся поудобнее.

- Жаль, что ты пострадал от такой подлости... Сами ранить тебя не смогли, так обрушили на тебя половину сруба.

-Еще... – хрипло, с надломом он выговорил

- Что?

- Еще... – с трудом он протолкнул слово.

- Говори, не стесняйся!

Конрад заговорщицки склонился над капитаном проговорив вполголоса:

- Они все охотились на меня. Они все хотели меня убить. Чтобы их не убил я…

Хелдор ухмыльнулся, но спал с лица, увидев смутившего Конрада. Разве это не было шуткой?

- Еще на их топорах были мухи. Они пробрались ко мне в голову. И они там у меня…роятся. - Конрад был абсолютно серьезен. – Роятся… Роятся… дружинник, потеряв интерес к Хелдору, лег набок, массируя голову – Роятся… Роятся…

Капитан Арн-Дейлцев, чувствуя ком в горле, похлопал соратника по плечу, после чего как можно скорее выскочил в коридор.

Лагерь северян на том берегу выглядел обезлюдевшим. Неужели они были так отчаянны и свирепы, чтобы всеми силами броситься в бой, и настолько глупыми, чтобы погибнуть ради чужих интересов?

Линию обороны у реки пришлось серьезно перекраивать – теперь баррикадами и рогатками надо было закрыть еще и изрядный пролом в стене. Башню, теперь сиротливо стоявшую у реки, разобрали ровно наполовину – во-первых, там теперь не засядут вражеские стрелки в случае удачного прорыва, а во-вторых камень пошел на насыпи возле реки. Туда же подсыпали и то, что разрушил гномий колдун. В целом, если кто-то попробует сунуться через пролом – будет встречен перекрестным обстрелом, а пикинеры под прикрытием рогаток смогут жалить тут и там вне досягаемости от более опытного и бронированного противника. Враг, тем не менее, не оставлял попыток укусить побольнее, потому приходилось быть начеку.

Маловероятно, что рейдеры предпримут самоубийственную попытку прорваться к ним на плотах, потому Рена по большей части беспокоил пролом. Людям был необходим отдых, потому в темный и промозглый вечер бойцов на всех вверенных ему постах не набралось бы и двух сотен. Два раза по столько спят поблизости в домах, держа в руках оружие и подложив под голову шлемы. Этого хватит, чтобы сдержать некрупный налет – так две ночи назад сотня рейдеров, не более, попыталась сунуться к ним, но увидев подкрепления, выбегающие из домов, поспешно отступили. Ну а не проворонить крупный приступ – забота эльфов, благо в темноте видят они хорошо.

Рен замер, укутавшись в плащ, выжидая. Арбалетчики и пикинеры при нем шумно вздыхали, переминались с ноги на ногу, терли ладони. Рену было привычно ждать что-либо или кого-либо и в менее удобных условиях. Однажды примерно в то же время года он стоял за старой ивой по колено в болотной жиже, выжидая свою цель. Бойцы сменяли друг друга каждый час, а он, как водится, стоял до зари, полагая, что незаменим здесь. Отоспится днем – там проснутся прочие командиры, и если что за него будет кому думать и командовать, но в этой промозглой ночи…

Неожиданно послышался плеск. Рен встрепенулся, плащ в мгновение ока был брошен на рогатки, а сам он вскинул лук на звук. Приступ?! Плеснуло раз, другой… Нет. Судя по всему, лодка. Одна. Лазутчик? Очень глупый лазутчик, раз воспользовался лодкой, но какой есть. Надо брать живьем. Рен опустил лук, после чего молча, парой пинков, поднял двух пригревшихся у жаровни ополченцев с бердышами: им частенько приходилось теперь дежурить по ночам. Жестами приказал прислушаться, и отправил идти на плеск.

Два молодых, но здоровых детины, откровенно трусили соваться в темноту, но возражать не смели. Нацепив шлемы и озираясь, они покинули круг света, тихо шурша по песку.

Через пару минут послышался тихий стук борта о чудом уцелевший причал, а затем крик, возня, звуки тумаков, за которым последовал жалобный писк. После этого боец, одетый как ополченец, но без оружия и с разбитым лицом, вывалился на свет – за ним шли двое с бердышами, несказанно довольные собой.

- Хорошо сработали. -Одобрительно сказал Рен. Конечно, по его разумению топали и дышали, как загнанные псы, но этого оказалось достаточно, чтобы подкрасться к высадившемуся. - И кто тут у нас?

Пойманный насуплено молчал.

- Лазутчик? Выкладывай все, как есть. Промолчишь – отправим палачам. Если выложишь как на духу – удавим по-быстрому, испугаться не успеешь – предложил Рен суровый, но не самый мучительный вариант.

- Да вы что! Я свой!

Рен осмотрел лазутчика. Простоват с виду. Не лазутчик. А может, шпион, и хорошо играет свою роль? Но нет, приплыть на лодке? Верх глупости для профессионала.

- И что ты там делал? – хмыкнул командир караула

- Это все… Военная… Ко… Коре… Корреспонденция. Мне нужно ее немедленно доставить!

- Кому? Хелдору?

- Хелдор не знает... То есть, эм, это секретная переписка.

Детина за спиной ткнул бердышом. Допрашиваемый громко ойкнул и подпрыгнул, потому как кончик бердыша больно ткнулся ему в зад.

- Да что вы делаете? Пустите!

- Чье это нахрен письмо?! – Рявнул Рен. Если бы Хелдора, то я бы тебя пропустил без вопросов. – Здраво рассудил Рен. Но если кто-то другой, то право знать я заслужил. Благодаря моим парням и их смелости – добавил он под одобрительный гул собравшихся. Говори.

- Но…

- Обыскать!

Древко бердыша больно бьет под колено, посыльный падает, после чего сразу несколько человек, вдавив его в песок, начали шарить по сумкам, пазухам, стащили даже сапоги. Как ни странно, сложенный вчетверо листок бумаги с двумя печатями легкомысленно лежал в ташке на поясе.

Рен понял, что парень точно свой, и полагал, что делает что-то очень важное. Он приказал его отпустить, махнув рукой, и тот встал, отряхиваясь и выплевывая песок.

Бывший тайный лучник прочел листок, затем перевернул его, увидев, что там же второпях и был написан ответ. Глаза у него полезли на лоб.

- Вы, здоровяки- обратился он к ополченцам. Идите прямо к Хелдору, пусть он перестает дрыхнуть и решает, что с этим делать. Вот… Вот кольцо мое, чтоб пропустили.

- А что с этим -уточнил один из арбалетчиков, указав на посыльного.

- Да отпустите его. – Махнул рукой Рен - Он не знал скорее всего. Думал, хорошее и важно дело делает… Так что получил по морде и будет с него…

Хелдор вернулся в Цитадель ближе к ночи. Он увидел, что горничные хлопотали в его порядком запущенной комнате, и не стал стоять у них над душой. Прикрывая дверь, он лишь буркнул им, чтобы нагрели бадью с водой.

Не мылся он, казалось, вечность, и выглядел он чуть чище, чем эльфы, вернувшиеся сегодня с лесной вылазки за свежатиной. Только мха и опавших листьев не хватало до полного сходства. Мерзкое ощущение от того, что все тело нещадно чесалось, дополняло его состояние опустошенности и усталости. Сегодняшний же визит к Конраду вконец его вымотал, обход укреплений утомлял, жителей вдохновить удалось едва ли. Даже посещение переехавшего вглубь города его любимого заведения радости не принесло – девчонки выглядели уставшими, вымученными. Они похудели, осунулись, руки загрубели от тяжелой работы – сейчас они самоотверженно занимались тем, что было необходимо городу. В чанах теперь они кипятили бинты, ветошь и прочее необходимое в нелегком осадном хозяйстве. Не мешать же им теперь. Тем не менее, для него нашлись копчености из старых запасов и преотличное пиво. Наверное, от сердца оторвали. Еще и денег брать не хотели, но он настоял.

Остаток дня он напряженно думал, что хуже, смерть, или...

- Или вот так... - прошептал вслух Хелдор.

- Ты чего там бормочешь? - пробурчал Халдык на Хелдора, бездумно вперившегося в карты. Тебе третий раз разогревают, ешь.

- Эм... Да, хорошо, спасибо — кивнул капитан. Даже с луком. Здорово.

- Ты пробуй, пробуй.

- Не присоединишься?

Халдык смущенно погладил немаленький живот, уже начавший нависать над ремнем:

- Мне пока хватит, это бы переварить.

- Как скажешь. -Хелдор воздал должное оленьей печенке, приготовленной Халдыком. Большую часть дичи отдали детям и раненым — а это то немногое, что он позволил взять именно себе.

Аппетит пришел во время еды, и он не заметил, как уже подчищал поднос краюхой хлеба. Увидев это, орк одобрительно хмыкнул:

- И как только пропустили охотничий отряд? Совсем службы не знают.

- Они тоже устали. У них еще и холодно – безразлично пожал плечами Хелдор.

- Что-то не так здесь -нахмурился Халдык, растерянно отхлебнув из винного кувшина.

- Ладно, наверное, эти копуши там прибрались.

Хелдор отправился в свою комнату, Халдык чуть задержался, пригасив часть свечей в зале, после чего ненавязчиво двинулся за ним.

В комнате Хелдор увидел комплект сменной одежды на убранной кровати, деревянную бадью и поднос с едой. На ужин он посмотрел с некоторым раздражением -нет, в городе голода не предвиделось, но кормили его явно лучше, чем дружинников или ополченцев.

- Халдык, отнеси поднос часовым, будь добр, печенки мне было более чем достаточно - Хелдор освободился от кирасы, в который ходил постоянно, после чего повесил ее на крюк, рядом с остальным гарнитуром. Сняв сапоги и бросив в как можно более дальний угол опостылевшую грязную одежду, он нырнул в горячую воду. Ему невольно показалось, что она перестала быть такой же прозрачной.

Он намочил водой находящееся под рукой ветхое, но отстиранное до белизны полотно и принялся остервенело тереть лицо.

Стало не так гадко, но отрез ткани был теперь похож на портянку и полетел в тот же угол, что и грязная одежка.

В дверь бочком зашла горничная. Обычно он гнал прочь тех, кто пытался нарушить его одиночество в такой момент, но на сей раз капитану было все равно. Не обращая на нее внимания, он потянулся за мылом и вторым куском ветоши. Девушка, зашедшая в комнату, не стала собирать вещи — неожиданно он почувствовал, как она оказалась позади него, и положила мягкие, теплые ладони ему на плечи.

Хелдор, устало вздохнув, запрокинул голову, вопросительно посмотрев на нее. Он мог видеть только небольшой, чуть загнутый нос, голубые глаза, высокий лоб и светлые волосы...

- Вам... Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила та, налившись краской.

Капитан впал в некоторый ступор, а девушка вдруг смутилась.

Памятуя о том, как давно у него не было женщины, он, быть может, затащил бы ее в бадью, совершенно не церемонясь… Но не сегодня.

В Хелдоре смешалось все - усталость, раздражение на то, что ему не дали спокойно отмыться (охота тебе плескаться в грязной воде, дура?) ... а еще ее белые локоны напомнили об Альде.

- Изыди… С полувздохом-полустоном отмахнулся от нее Хелдор, погрузившись в свои мысли.

После этого он закрыл глаза и нырнул в воду с головой. Когда он вновь осмотрелся, ни грязной одежды, ни горничной не было.

- Уф – недовольно посмотрел он на мутную воду – надо было все же полежать в кипятке вместе с тряпками, как предложила Инесса, чтоб пара слоев грязи слезла… эх, ладно, сойдет, - вздохнул он, вылезая из бадьи.

Едва Хелдор бросил кусок полотна, которым вытирался, на пол и потянулся к порткам, как в дверь постучали.

- Ну? Что там еще?

- Капитан! – Услышал он чуть простуженный голос. – мы от Рена – срочно.

- Заходите! - Закончив надевать исподнее, ответил он.

В дверь ввалились двое детин - в меру чумазых и уставших. В руках были бердыши. Выглядели они настолько грозно, что Хелдор едва подавил желание рвануть к стойке и взяться за меч. Он после довольно скверной, но все же помывки, резко контрастировал с этими бедолагами.

- И как вас таких красивых ко мне пропустили – усмехнулся Хелдор, после чего, сунув ноги в пулены, подошел к своему столу, где молча налил в два деревянных кубка вина, которые протянул воякам

-У нас… - тот, что стоял слева, сделал долгий глоток - От Рена кольцо.

-Понятия не имею, какие у него кольца, но судя по песку, который с вас сыпется, вы оттуда.

- Из… Извините, мы тут насорили.

- Перед вами извиняться в пору мне – Хелдор кивнул, намекая на то, что отдыхал в то время, как они были в дозоре.

- Да это, но что вы, Вам тоже отдыхать надобно – проговорил второй, допивая бокал.

- Так и какие новости? - Терпеливо уточнил Хелдор.

- А, извините – вот. Изъяли у … Лазутчика?

- Да не лазутчика, капитан. У посыльного. С вражьего лагеря.

- Чего?! – Хелдор развернул листок и увидел печать Милоша, городского головы. – Не понял? Это как?-уточнил он, тыча пальцем в печать.

-А, ну, посыльный… Его вот голова городской посылал в лагерь ворожий. - Здоровяк отчаянно жестикулировал, едва не уронив Хелдору бердыш под ноги - С этой запиской. Там вопрос и ответ…. Вроде – потупился отвечавший – я с грамотой не особливо.

- Дело дрянь. Спасибо. Пусть новость и не очень приятная, но… Вы открыли мне глаза. Идите на кухню, вас накормят. Сейчас на кухне дежурят постоянно.

- Так мы не из дружины…

- Вы прямиком из караула, на самом опасном рубеже - повертев в руках листок, возразил Хелдор – кому как не вам столоваться прямо в Цитадели.

… Была глубокая ночь, которая вот-вот на востоке подернется серой хмарью. Хелдор спал урывками. На улице гвалт не стихал — снующие там и тут патрули перекликались друг с другом. Время от времени он мог слышать отдаленный грохот — снаряды, пущенные из онагров, достигали цели. Он знал, что порой снаряды преодолевали стену, руша ближайшие дома. На счастье, там никто уже не жил.

Однако этот обстрел мешал спать всему городу -не для кого не секрет. Это отнимало силы, заставляло то и дело смотреть в темное ночное небо, а то и вовсе в потолок — безотчетно ожидая, что тяжеленный булыжник сейчас со свистом взрежет ночную мглу именно по твою душу.

Хелдору не нужно было знать баллистику, чтобы понимать, что даже теоретически ему ничего не угрожает. Но как в этом убедить самого себя?

Осаждающим не нужна стена. Она им уже не мешает. Им нужно сломить решительность каждого их воина. Как только они решат, что Арн-дейлцы дали слабину, они осмелеют, после чего начнутся ночные приступы.

Сколько в них погибнет, и достойной ли будет эта гибель? Едва ли. Рано или поздно, своего они добьются. Очередной булыжник, грохнул о стену, отвлекши его от размышлений:

- Это можно обратить в свою пользу – убеждая сам себя, вымолвил Хелдор.

Все командиры уже были на месте – даже Варро и Рен у смогли добраться в другой конец города. Это был первый совет, на который они могли собраться вместе после череды прошедших в напряжении дней – обычно кто-то всегда был на переднем крае. Один раз даже Кварт с арбалетом дежурил на стенах, приглядывая за ополченцами – на не самом опасном направлении, но рейдеры так обнаглели, что прогуливались и по кромке Древнего Леса.

Хелдор чувствовал себя неловко на месте Майсфельда – столы были расставлены так, что теперь его видел каждый.

- Хелдор… Эм, Капитан, мы ждем кого-то еще? – уточнил Варро.

- Да – он повертел в руках листок бумаги, исписанный с двух сторон – виновник торжества еще в пути.

- А что там? – полюбопытствовал Корнуэль.

- Пусть он сам нам и прочитает.

- А вы? Разве не умеете?! – удивился эльф.

Хелдор и остальные сдержанно рассмеялись.

- Полагаю, не хватает Милоша – догадался казначей.

- Именно его. Халдык, Лекс, если попытается уйти – схватите его.

Прочие командиры удивленно переглянулись – но стало ясно, что дело серьезное. Наконец, послышались уверенные, быстрые шаги, и Хелдор легким кивком приказал открыть створки в зал настежь.

-Господа – обратился Милош, входя внутрь, прошу прощения, были дела, не требующие отлагательств.

- Наверняка искали подходящий шейный платок к своей кирасе – не особо дружелюбно сказал Хелдор, намекая на щеголеватый вид мэра. Замечание командира было очень кстати: луженая кираса была надета поверх суконных одежд с бесполезно длинными рукавами - сейчас они болтались, подвязанные за спиной, а руки у Милоша торчали сквозь прорези в рукавах. Тонкого сукна шоссы были перехвачены дорогими пряжками под коленями, ну а носы на обуви были неприлично длинные.

Несколько человек сопровождения пытались войти за ним следом, но прямо у них перед носом створки захлопнулись. Мэр этого не заметил, аккуратно усаживаясь на лавку:

- Итак… Мы можем начинать?

- Да, начинайте. Вот, прочтите письмо, что послали нашим врагам. Ну и ответ на него. А то вы еще не в курсе – с деланым сожалением произнес Хелдор.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл слов дошел до остальных. Командиры повыскакивали с мест, и каждый обещал Милош одно наказание страшнее другого.

- Пусть читает – чуть повысив голос, прервал Хелдор перепалку.

Милош, запинаясь, начал читать. Судя по всему, попытка к переписке была не первая, и даже не вторая. Мэр договаривался с врагом. Но с кем? Теодорик, если он все же выжил, в переговорах был не силен. Рейдеры? Очень вряд ли, тем более учитывая то, как агрессивно они себя вели после того, как смогли прорваться в город, но были отброшены.

- Право свободного прохода для дворянских фамилий… До столицы. Интересное требование. – Хелдор как бы невзначай глянул на Густава, прерывая воцарившуюся тишину.

- Капитан – главный над дворянским ополчением возразил – погибнуть мне на месте, если я знал об этом. Быть может, кто-то из прочих фамилий… Я выясню. И сообщу вам -сказал родич Лонгарма, нахмурившись. Точь-в-точь как раньше его сюзерен.

- Интересно, что еще планировалось? Наверняка хотели увезти отсюда все свою деньги, семью, слуг и всяческих дружков-купцов. Верно? А ценой чего? Моей головы?

- Вы и ваши воины постояли бы… могут постоять за себя. Я надеялся спасти простых людей… В конце концов, это бы развязало вам руки!

- Судя по налетам рейдеров, что стали только чаще – ваши усилия были тщетны. - Хелдор задумчиво посмотрел на план города и его укрепления - лишь до греха довели, Милош – со вздохом добавил он.

- Отнюдь! Рейдеры, ясное дело – неуправляемы. Но ни гномов, ни дружинников Стюрангарда к стенам больше не подступало.

- Может, потому что бы им крепко вмазали по сусалам? – Едва не сорвавшись на рык, спросил Альберт. После тяжелых боев он выглядел неважно – зубы выщерблены, стеганка, кое-где заштопанная и плохо застиранная от бурых пятен. Еще и шрам на щеке прибавился.

- Дружинники Стюрангарда пострадали меньше всего - твердо возразил Милош. – Почти никого из них не было на площади. К осадному лагерю стягиваются те, кто стоял до этого по гарнизонам - в Грозде и в Южных городах. Стюрангард выгребает все, что можно для решающего удара и боюсь, что гибель Черной Гвардии решила не так много, как хотелось.

- Не того боитесь, Милош. – Лейтенант сверкнул глазами- как минимум, мы отрубили башку гадине. И теперь она злобно стучит хвостом, пытаясь кого-то зацепить. И думает задницей.

- Осмелюсь сказать, что Стюрангардская задница все еще принимает решения – в тон ответил Милош. И если переговоры прервутся, то после изнуряющих ударов налетчиков – ударит дружина. В тот момент, когда вы… Когда мы не ждем.

Воцарилось молчание. Милош не был предателем. Он был абсолютно уверен, что действует во благо.

- Так. Отход дворян. О чем еще вы договорились? - Устало переспросил Хелдор – излагай.

- Предлагаете мне самому выкопать себе могилу? Я ведь понимаю, что…

- А предлагаете отдать вас на Суд Пик?! – услышав это, Милош стал белее снега. Остальные командиры тоже вспомнили методы воздействия своего капитана не без содрогания. – Вы виноваты хотя бы потому, что делали это за моей спиной. Выставив меня идиотом. Но вы еще можете послужить Арн-Дейлу. Этого ведь вы хотели, поступая подобным образом?

- Я… ну…

- Милош – Хелдор встал, угрюмо глядя на мэра – не будем опускаться до банального шантажа, не буду говорить, что мне известно, в каком имении скрывается ваша жена, дети… - Милош, громко задышав, присел на лавку – и что ваши … Владения тоже хотелось бы оставить за ними…. Поэтому – выкладывайте все, без утайки. А потом будете думать, как помочь это разгрести.

Мэр, отхлебнув вина и от волнения залив вином свои роскошные одежды. Несколько минут он помолчал, затем ответил:

- Кажется, я излишне увлекся игрой, не совсем понимая ее правил. Пытался выбиться в дамки, играя в карты…Я скажу, все что знаю.

Хелдор в такт кивал, то и дело позволяя командирам задавать вопросы. Рассказ занял не менее четверти часа.

- Что ж, Милош. Жаль, что вам не достало ума сообщить мне о своих планах… Как только мы отбили нападение на город. Все могло бы решиться иначе. Так говорите, лично с ним встречались, как его, Хагбертом?

- Лишь однажды, на том берегу, но…

- Очень. Очень хорошо - кивнул Хелдор. - В одном вы правы – у нас много провизии, и это может скорее с наступлением зимы раззадорить налетчиков, а не стать преимуществом. На Войта рассчитывать мы не можем – вестей оттуда нет, и нам неизвестно, сколько мародеров пришло в те земли, и насколько у них все плохо… Решать это надо сейчас.

- Что… Что я могу сделать? Чтобы все исправить.

- То, что хорошо умеете. Садитесь, пишите. Господа – пока пошлите за своим командным составом - всех вплоть до сотников – сюда. Можно даже наиболее толковых сержантов. Пора действовать.

- Прежде они придут…

-Милош?

- Я сделаю все, что от меня требуется. Но пусть это будет моим… Судом Пик. Прошу господа, сохраните мое имя… Как мэра, что бы ни случилось. И не дайте в обиду мою семью.

- Несмотря ни на что, ваша служба в дни мира была полезна. Город процветал в тот краткий миг. И мы вместе с ним. – С горькой усмешкой сказал Хелдор - Мы скажем сотникам, что такой наша задумка была с самого начала.

Глава 19

Глава 19

Город полнился слухами. Приступы и налеты кончились – но липкий страх перед неизвестностью был еще хуже. Он клубился в тенях, куда не достигал свет факелов и очагов, заглядывал защитникам через плечо, когда они ели или спали, жадно и больно покусывал пальцы на утреннем морозе.

Что будет дальше? Одни говорили, к городу идет подмога? Но для кого? От других было слышно, что Хелдор и его командиры сдали с потрохами город и намерены бежать, унеся всю казну. От других шли обнадеживающие вести – дескать, стражник у Зала Советов сам слышал, что мэр проворовался и теперь его отдадут осаждающим, после чего они отступят… Ложь порождала еще большую ложь, и нельзя было в ней разобраться.

Однако Флера видела, что кузницы и оружейные продолжали работать – света и топлива не жалели до третьих петухов. Наметанный глаз ощущал, что патрули были удвоены, а людям передались спокойствие и мрачная решимость. Что-то затевалось. Воительница, пусть и находилась под присмотром Джеремуса в госпитале, понимала, что все это затевается вокруг Хелдора…

Рука машинально сжалась на рукояти меча, и Флера тихонько зашипела от боли, которая пронзила ей плечо. Вот ведь угораздило! Мысль о том, что после этого удара она с одной, правой руки, вонзила рейдеру копье точно под ложечку успокаивала, но немного.

Джеремус как мог зафиксировал перелом, но малейшее усилие отдавалось болью. Меч перекочевал в другую руку и она, положив его на плечо, поднялась с лавки и прошлась по темному коридору. Изредка его освещали отблески факелов и фонарей. Надо выйти подышать. У дверей ее встретил старый хирург, который только что вышел из палаты:

- Опять с мечом таскаешься. – Неодобрительно буркнул тот.

- Чтобы рука не отвыкала.

- Хочешь вернуться в Цитадель? Ты обещала…

- Пока мое место здесь. На улице посторожу.

- Прошу, береги себя, и потерпи – Джеремус отер вспотевшее лицо, хотя в коридоре было прохладно - если кость надломится, то…

- Знаю, Вы уже говорили. Вам бы отдохнуть.

- Ты права, надо… Надо прерваться… Завтра разбиваемся ближе к стене – понизив голос, сказал Джеремус.

- Что? Зачем? – в тон ответила Флера.

- Вестовой приходил, передал устно. Значит так нужно.

- От Хелдора?

- Ух, ну а от кого же. Подумать только, я его ругал, что у него руки не тем концом… Надеюсь он не злопамятный - устало улыбнулся хирург. – да, пойду прикорну, честно – ответил он на внимательный взгляд Флеры. – И ты долго не шляйся, завтра поможешь мне. – С деланой строгостью добавил Джеремус.

- Бу-сделано – скороговоркой выдохнула Флера и отправилась на улицу. Там возле жаровен кучковались такие же, как она, «годные к санитарной службе доходяги», как их называл главный хирург. Сейчас перетаскивать раненых не требовалось, поэтому раненые и выздоравливающие стали просто по странной привычке стеречь госпиталь. Хотя она не была такой уж и странной - несколько дней тому несколько рейдеров попытались сюда пробраться по узкой смежной улице… Не ушел ни один.

Среди присутствующих молчаливо смотрел в огонь Конрад – наконец, он стал выходить на улицу. Но преимущественно по ночам. В целом он вел себя странно, но ты было ему простительно после пережитого. Остальные его немного сторонились – он почти не отвечал на вопросы, бесед не поддерживал, но внимательно слушал, пристально глядя на любого говорившего, что весьма смущало. Флера подошла к нему поближе, неловко вернув меч в ножны. На тихий шелест раненый боец повернулся, внимательно на нее глядя. Сначала он выглядел угрюмо – насупленные брови жутковато гармонировали с обритой головой, на которой отчетливо были видны заживающие рубцы. Однако, узнав Флеру,Конрад улыбнулся:

- Привет. А ты что здесь? – он показал на ее перевязанную руку – гномы? Они искали меня, и за это били тебя? Прости…

Флера тяжело вздохнула:

- Нет. Рейдеры. Они о тебе не знали.

- Тогда ладно – облегченно вздохнул Конрад, после чего стал снова смотреть на огонь.

- А ты… Как себя чувствуешь? – девушка пыталась разговорить изувеченного товарища.

Конрад снова посмотрел на нее, очень внимательно:

- Спасибо, меня давно никто не спрашивал это. Обычно ругаются...

- Кто ругается?

- Другие. Говорят, я ненормальный… Калека.

- Они? – Флера указала на остальных раненых – стражников, дружинников, ополченцев.

- Да… Нет, не говори им ничего…- Конрад поник и съежился так, словно стал даже ниже Флеры – Они правы.

- Правда в том, что ты спас многих людей - девушка аккуратно положила руку ему на плечо – и все эти горлопаны не видели, что здесь творилось… а вот мне рассказывали об этом – те, кто дрались с тобой плечом к плечу. Ты ведь помнишь?

- Да… Да! – Конрад оживился – но потом будто провалился в темноту.

- Пусть возможно твой разум затуманен – но ты все еще тот человек, что возглавил защиту госпиталя. Надеюсь, ты еще станешь прежним.

- И… И я… - В это время мимо них по дороге прошел довольно крупный патруль, Конрад занервничал, засуетился, словно лесной зверек –прости, мне пора!- с этими словами он юркнул внутрь, оставив девушку одну. Флера, сделав вокруг здания пару кругов, тоже заторопилась внутрь, поскольку успела слегка озябнуть.

Попав внутрь, она прошлась по коридору, думая отправиться на боковую, но возле двери она замерла, вдруг услышав стон. В их комнатушке была только она и Белка, и последние пару дней она…

- Воды…

Она пришла в себя.

- Да, сейчас - Флера дрожащими руками убрала в сторону ножны с мечом, потом, несколько раз промахнувшись, налила воды в деревянную кружку.

Белка, держась за живот, неловко приподнялась на локтях, едва не рухнув на подушку – теперь она, полусидя, приняла кружку, держа ее двумя руками – но Флере все равно пришлось придерживать здоровой рукой. Напившись, воительница громко закашлялась, после чего, откинувшись назад, пыталась отдышаться.

- Долбаная баллиста, так ее и эдак.Джеремус говорил, дело плохо. Едва смог меня зашить обратно… Но сказал, что уже... Могло быть поздно. Кишки воспалились. Есть чего-нибудь… Кроме воды?

-Я боюсь, что тебе нельзя…

Белка с укором посмотрела на девушку:

- Милая моя, мне нельзя было щелкать клювом и лезть под стрелу … Остальное, в общем-то уже… Херня… Ох, хоть набок… перевернусь… Спину отлежала…

Флера покопалась в вещах – в полумраке и одной здоровой рукой это было непросто, но она выудила кожаную флягу.

- О, это твое, это-самое… - Белка понюхала горлышко - Короче говоря, Хелдор очень нахваливал.

- Да… Хорошо получилось.

- Ммм, вкушно… Может заодно и пожрать? Колбаски не припасла?

- Ну этого тебе точно нельзя – вздохнула Флера.

- Жануда – пробурчала она, не отрываясь от напитка.

-Да ты допивай…

- Все равно – зануда. – Улыбнулся воительница бледными губами.

- Зануда был один – говорят, не сплоховал.

- Да он никогда плохим не был. Только что на Хелдора взъелся, но это бывает…. Мм… - Белка отхлебнула еще – чего там говорят, он теперь за старшего? Или мне тогда почудилось?

- Нет… Это правда.

- Вот так ни хрена себе – восхищенно прошептала Белка. - А еще в дружину идти не хотел…

- В самом деле? Он не говорил.

- И не скажет. Он пошел то с нами… Ну, скорее на противоречии с этим говнюком… Бакхом. Мне кажется, то главная причина была.

- Ну, что ни делается, то…

- Да, кстати, чего там за шум?

- Готовятся к чему-то…

- К чему же?

- Ну, одни говорят, быть драке… Другие что… Будем город сдавать.

- Хелдор? Сдавать город? Ты то не поверила в эту чушь? Сдаться после той славной трепки врагу… Он на арбалеты был готов броситься, лишь бы не сдаться, а ты говоришь… А, тоже не рассказывал? Скромняга… Интересно, как там Фальд у меня… - Вдруг задумалась раненая.

- Он вчера приходил, потоптался, да и ушел.

- Вот ведь… И что я тогда не очнулась, а сейчас…

- Вроде Адель использовала целительный сон…

- Хрена лысого только он помогает, как видишь… Эх - она протянула пустую флягу. - вот ведь, кукуем здесь… а завтра нашим мужчинам драться. Мы бы прикрыли их, мда…

- Хелдор – не мой мужчина… - чуть помедлив, сказала Флера. Мой командир. А теперь… Капитан, или комендант… Не знаю.

- О, дорогуша… - Белка откинулась на спину, вздохнув - он просто еще не знает об этом… Или еще не догадался… - раненая грустно улыбнулась.

- Ты… Ты думаешь?

- Он твой с потрохами, Флера. – просто он еще бестолковый и не знает, какая женщина ему нужна… Но уж точно не... – Белка фыркнула – не какая-нибудь принцесска.

- Но Альда…

- Знаешь… Он думал было оставить отряд, остаться с ней, но… Это бы мало что поменяло.

- Почему же? – Флера не слышала этой части истории и насторожилась.

- Да сбежал бы он вслед за нами через месяц- фыркнула Белка. Ну что бы он там делал? Ну помиловались бы они там немного, а потом что? Коз пасти, урожай выращивать? Эх, ладно… Надо поспать… Опять. И ты ложись.

- Да, пожалуй, - Флера стала неловко, одной рукой, раздеваться.

- На него столько свалилось – сонно бубнила Белка – а я его вот таким бутузом помню – она неловко махнула рукой – береги его… - Белка сонно, прерывисто засопела.

… Под утро Флера проснулась от необычной, звенящей тишины, встрепенулась, и посмотрела на противоположную койку. Она дрожащими пальцами дотронулась до спящей… Горестно вздохнув, она запрыгнула в свои кожаные башмаки и бросилась искать Джеремуса. Помочь он ей, конечно, уже не смог. Белка - лучшая метательница в этой части материка, покинула этот мир. Сколь свирепа она в бою – столь же тихим и мирным стал ее конец.

В лагере осаждающих заметно оживились. Город был все эти дни тих, спокоен, словно обреченно и смиренно ждал своей участи. Хагберт – мужчина тучный, неприятный, но приближенный ко двору Теодорика, вертел в руках последнее письмо, смотря на город, словно на спелый плод, готовый упасть ему в руки. Только он смежил веки, как вдруг картина поменялась. В несколько минут город выстрелил в небо мечущимися, то вздымающими, то опадающими огнями.

- Что? – удивленно воскликнул он, словно обращаясь к своим охранникам в черных бригантинах.

-Это вылазка, мессир?

- Поднять передовые посты!

- Подъем, подъем, не спать! – волной прокатились слова по всему просыпающемуся лагерю.

Первыми отреагировали рейдеры, многие из них второпях потянулись поближе к камнеметам, приготовившись их защищать, но никто спешил покидать города — а свет так и не угасал... Потянулись томительные минуты. Рейдеры, совсем недавно готовые угостить сталью арн-дейлцев разочарованно гомонили, плевали под ноги и проклинали командира-паникера. Сказал же, что город будет сдан? Никак нервы сдали?

Гномы так и вовсе, ругаясь сквозь зубы, расползлись обратно по шатрам и навесам, надеясь, что их спальники и одеяла еще не успели сильно остыть.

- Начальник, что за дела? Они идут, не идут? - К командиру осаждающих обратился Урс. В темноте его лицо было жутким из-за старых и новых шрамов.

- Кажется, этот свет... Неужели пожар?

- Хм… - Бывалый рейдер сощурился. – Вроде как, железом бренчат.

- Какие-то разборки. Милош сказал, единства меж ними нет, так может кто и воспротивился…

Зарево выглядело внушительно, если не пугающе. Что же могло так заполыхать? Мародеры? Бунт? И мог ли онагр так удачно выстрелить, чтобы спровоцировать пожар?

- Тем сговорчивей будут – сухо буркнул Урс, хм, командир, я…

-Ты про Бакха? Всю вашу стаю поведешь завтра ты, будь спокоен. Вы первые войдете в город. Прочие договоренности тоже в силе.

- Ну хорошо… - Прохрипел Урс – Надеюсь…

Ранним утром лагерь вновь стоял на ушах — но атаки не последовало. Одно время кавалерия, пробирающаяся через расчищенные ворота наружу, должна была заставить поднять тревогу, но не сегодня. Верховые, держа копья по-походному, без шлемов на головах, спешили вдоль стен восвояси. С ними двигались крытые возы… Дворяне спешили убраться из города, а в подводах видимо были их родичи, слуги… А может и фамильные ценности.

Хагберту едва удалось удержать свору рейдеров на месте.Сколь бы богатств не забрали с собой благородные беглецы, но самые опасные отряды все еще в городе, а если договоренности окажутся нарушены, то… Откровенно говоря, начальник осадного лагеря не вполне был уверен, что его разношерстное воинство не выгонят вновь поганой метлой из города, как это было совсем недавно. Пусть уж убираются.

Рейдеры выли, стучали оружием, рвались следом, но они остались, как и было условлено, подле лагеря. Наконец, возле молчавших несколько дней камнеметов была организована встреча –выборный командир Стюрангарда решил все обставить с необходимой помпой - как никак, это день запомнят надолго… Погода только немного испортилась, посмурнело, но ничего, потом летописец погоду подправит. На четырех столбах был натянут полог, в его центре черной неуклюжей вороной взгромоздился на походный табурет Хагберт. По левую и правую руку от него встали прочие командиры черной дружины, да парочка человек из благородных и один из гномьих вождей – не Верховный весть из какого клана, но самые сильные уже обратились в прах. Сопровождение было не очень большим, чтобы его не загораживали от… художника, который и должен был запечатлеть, как Милош Малодушный (так пусть его назовут) передаст ему ключи от города… Или цепь… Или ленту. Неважно, что-нибудь.

А вот и важный момент… из ворот показались пикинеры… Они топали неспешно, понуро, с пиками, воздетыми в серое небо. Кажется, тот самый Хелдор тоже участвует в сделке. А где сам командир? Что если… Нет, со стен на них кричат, трясут кулаками самые упрямые, что решили остаться в городе – насколько можно судить, горожане, которым нечем было откупиться, останутся в городе… Когда туда хлынет лавина рейдеров – они пожалеют.

Художник срочно стал делать наброски, не отрывая взгляда от воинов с пиками.

Хагберт привстал, осматриваясь. Что же, славно. Пикинеры замерли поодаль, ожидая своей участи.Меж ними протиснулся знакомый человек, в броских алых одеждах. Вот и Милош. Он был без доспехов, при нем был только свиток и меч на поясе – скорее дорогая игрушка, чем оружие. Как сделать лучше? Пусть смиренно протянет ему свиток с унизительным договором… Или бросит к его ногам меч? Нет, пусть лучше встанет на одно колено и… Хагберт тщеславно поглядывал на художника, пытаясь сделать выбор.

- Господин, прошу прощения… - Запыхавшийся войн, кажется из вспомогательных отрядов дружины, прибежал к нему, после чего, пытаясь отдышаться, оперся на походное кресло Хагберта.

- Ты что творишь, смерд?! Руки убрал!

- Извините… Я… Бежал… Устал, там…

- Ну что опять? Что опять?! – плаксиво спросил Хагберт.

- Наши пикеты заметили вооруженных людей… Они идут через лес… Много, и не считают нужным скрываться.

- Тихо! Он может услышать! Начнет еще юлить! - он опасливо посмотрел в сторону парламентера – Или угрожать… У нас целый лагерь головорезов! Духу тем лапотникам не хватит! Да отцепись ты от моего кресла, пшел вон, держите лагерь, пока мы не закончили!

Молодой посыльный отшатнулся, два воина в черных бригантинах оттащили его и толкнули прочь. Арн-Дейлский парламентер наверняка это заметил, но виду не подал.

Франтовато одетый мужчина встал от походного кресла шагах в десяти, смиренно склонив голову. Головной убор дорого сукна, подоткнутый брошью, сполз ему на брови.

Хагберт неспешно встал со своего места, поправляя одежды:

- Господин Милош. – услышав свое имя, переговорщик прерывисто вздохнул, утирая пот со лба. Парламентер отер лицо своим головным убором, теперь теребя его в свободной руке, не зная, куда деть. – подойдите сюда, ближе.

-Да, господин… - каркнул уже бывший мэр города в ответ – тут… Опись. Все снесено и спрятано… во вверенных мне помещениях. Чтобы не растащили – Милош стрельнул глазами – ни те, ни другие.

- Да, я как-то не подумал, что вам не дадут унести из города… все это. Значит… Мы пойдем сразу к мэрии?

- Да.

- А те… С дрекольем – они уберутся наконец в сторону, или нет.

- Господин Хагберт – голос Милоша стал чуть тверже, и он отбросил бархатный головной убор в сторону, под ноги стоявшему чуть поодаль охраннику. На фоне грязно-белого тающего снега он виднелся алой каплей крови. – могу ли я попросить у вас… - он воровато обернулся на пикинеров, замерших с пиками на плечах.

-О, конечно, вам обратно идти никак нельзя… Посмотрите, самая настоящая банда. Как по мне – заковать бы их всех в колодки, от чего их спасает лишь ваша добрая воля… Но ничего, пойдете со всеми- Хагберт заулыбался и разрумянился - и эти псы уйдут прочь, поджав хвосты.

Милош грустно улыбнулся:

- Иного я и не ждал. Тогда, разрешите, подарок от меня. Раз вы беретесь защитить меня сами, то в знак моего доверия, этот меч…- Милош придержал пояс левой рукой, взявшись за рукоять правой.

- О, это щедро, надо думать, качество клинка не уступит богатству его отделки… - Хагберт подался вперед, вперив взгляд на оружие – даже ножны были искусно отделаны золотыми нитями и жемчугом.

- Так отведайте этого клинка! – Мэр города, собрав в кулак все свое мужество, выдернул меч из ножен – резко размашисто, тут же нанося удар. Кончик клинка взрезал горло точно под жирным подбородком Хагберта, нанося резаную смертельную рану. Комендант осаждающих квакнул, словно жаба, хватаясь за горло и заваливаясь назад на свое кресло.

Милош, прежде чем стоявшие рядом осознали, что произошло, гортанно крикнул и с выпадом, помогая себе второй рукой, воткнул свой клинок так, что острие пригвоздило недруга к креслу. Толстяк оцепенел, затих, наколотый на свое резное сиденье, словно муха. Мэр уже не успел выдернуть меч, как к нему подскочили телохранители убитого, разя его мечами, вымещая на нем злость от своей ошибки. Милош уходил молча, полный достоинства – и не успел он упасть, как округу сотряс утробный, пробирающий до костей звук.

Можно было увидеть, что всадник в синем налатнике, восседавший на некрупной сивой кобыле, приложился к огромному медному рогу:

- Туу-ру-ру-рууууууу!

Ему в ответ последовали гортанные приказы:

- Пики к бою – уложи! Прямо ступай!

Пикинеры двинулись вперед, на окаменевших от ужаса стюрангардцев –продвижение ощетинившегося пиками строя оказалось стремительным – они даже не тратили время на то, чтобы сомкнуть ряды , и не стали медленно напирать – но ударили лавиной.

- Ту-ру-руруууууууу!! - всадник, находившийся за спинами пикинеров, выдал еще одну трель. Офицеры осаждающих, которые тащили с собой булькающего в судорогах Хагберта, могли видеть, как за их спинами разворачивают свои порядки и прочие – кто через ворота, кто через проломы в стенах.

- ХААААААА! - заорали сотни, тысячи глоток. Раздался лязг металла, грохот опрокидываемых заслонов, которые доселе закрывали бреши. Арн-Дейлцы шли нескончаемо — через проломы в стене, перебирались через обвалившийся гребень стены, через расчищенные ворота.

Они строились не в линию — в добрый десяток ощетинившихся пиками, копьями, вужами колонн - между ними клиньями строились щитоносцы, неистово молотя мечами и топорами о щит.

Запоздало завизжали вороты на арбалетах стюрангардцев, но лавину пикинеров было не удержать - прежде чем стюрангардцы изготовились к стрельбе, пикинеры, миновав место несостоявшихся переговоров, настигли врага.

- С шагом! Коли! - донеслись зычные приказы Арн-Дейлских командиров, и противника словно отбросило назад. С шагом! Коли! - Вновь удар, и десятки дружинников в черных одеждах падают наземь мертвые или раненые. Впереди сплошь пикинеры да алебардисты, в основном на три четверти и более закованные в металл. Вкупе с длинномерным оружием они были в этот момент практически неуязвимы.

- Строиться! Арбалетчики рассредоточиться! Отразить натиск! – стали наперебой раздаваться команды. Из лагеря медленно, но неумолимо пошли на помощь гномы -все, что остались. От лагеря потянулись рейдеры. Стюрангардские дружинники поверили в свои силы, останавливаясь и пытаясь сбить крепкий строй. Однако, стоило им закрепиться, как, расталкивая ряды, вперед выдвинулся великан – зеленоватый, с огромными клыками. За ним показались воины с двуручными мечами и топорами. Без команды, не сговариваясь, они бросились на выстраивавшихся щитоносцев, разрывая их строй в клочья. Один из воинов, вооруженный двуручным топором, бился особенно свирепо – не замечая чужих ударов, он прошел через две шеренги, быстро найдя командира, вокруг которого все сплотились – ни выставленный меч, ни броня – ничего не спасло его. От единственного удара, в который была вложена вся ярость, тот упал, мгновенно замолчав. Стюрангард продолжал отходить.

Хелдор вертелся позади строя, следя и за порядками, выходившими в поле, и за станом противника. Всей душой он желал влиться в начавшуюся схватку, но с горечью понимал, что сейчас должен быть вне ее, дабы ничего не упустить. Рискованно. Очень рискованно.

Сейчас им удастся пустить в пыль глаза невесть откуда взявшимся крупным войском, но правда была такова, что сегодня пошли в бой все мужчины, что были способны удержать хотя бы копье или легкий арбалет ополченца. За исключением его «личного» отряда, сейчас теснившего Черную Дружину, у всех грозных, шумных и таких свирепых с виду построений в последних двух- трех рядах были безусые юнцы, старики, раненые… Даже командирами он там поставил Йозефа и Лейдла – старых, опытных… И серьезно искалеченных.

Отряд, который сейчас вели Ивви и Фиона, вырвался вперед – настолько, что это могло стать проблемой: Хелдор разгадал замысел рейдеров, большинство из которых стали обходить отряд пикинеров сбоку – судя по всему, там достанет ловких и матерых для того, чтобы ударить отряду во фланг, окружая его и вынуждая остановиться.

Хелдор дал несколько коротких сигналов горном, после чего, подняв меч, покрутил им над головой – к счастью, этот оговоренный жест заметили и стали оттягиваться назад. Этим воспользовались вражеские арбалетчики, начав беспорядочную стрельбу по отходившим. Отрывистая команда, и часть стрелков, вместо того, чтобы бить навесом, вышла вперед перед своим строем и дали довольно слаженный залп. Тяжелые арбалеты били ощутимо – кирас пробить они не могли, но немало болтов угодило пикинерам в сочленения доспехов – и некоторым из первого пришлось срочно отходить назад. Несколько человек рухнуло замертво, а Халдык, как мог увидеть Хелдор, получил болт в незащищенное бедро.

Могло показаться, что близлежащие кусты ожили — но там уже пару часов находились Корнуэль и его эльфы. Ошибочно было полагать, что в крытых повозках и в самом деле отбывали дворяне со своими семействами, посему в дело пошел один из козырей, подготовленных Хелдором.

Предводитель отдал приказ, стрелы сорвались с тетив. фланговый обстрел вышел серьезным – стюрангардским арбалетчикам резко стало не до отступавших пикинеров, но те в долгу не остались, почти вслепую дав залп по опушке.

Лесные воины, видимо, не ожидали, что им столь быстро дадут отпор, однако, не дрогнув, сосредоточили обстрел на арбалетчиках. К ним довольно споро перекинули пару банд рейдеров, чтобы они смогли связать остроухих боем, да не тут-то было – отрывистая команда и эльфы, неспешно отойдя в лес, накрыли их несколькими залпами. Оставшиеся в живых поспешно отступили; тем не менее в этот момент арбалетчики Стюрангарда, оставив в покое отходивших пикинеров, выстроились напротив леса. Перед ними выстраивались щитоносцы, вооруженные копьями и топорами.

Таким образом Стюрангардцы двинулись дальше, на дистанцию прицельной стрельбы — после чего арбалетчики, построившись в две линии и вогнав павезы в землю, принялись методично стрелять по эльфам. Тем пришлось, спешно подхватывая раненых, отступить в лес. На их счастье позади них был хвойный участок леса, и стюрангардцы вновь стали стрелять в белый свет. Щиты надежно защищали от стрел, но в какой-то момент арбалетчикам стало затруднительно показываться из-за щитов — лесные воины пристрелялись на раз-два, посылая стрелы в обход павез.

Против эльфов медленно выдвинулись щитоносцы с менее массивными павезами: они надеялись загнать эльфов вглубь леса.

Насколько опрометчиво драться с эльфами лесу они так и не узнали, потому что в этот момент их до глубины души потряс боевой клич:

- ЗА НАШУ ЧЕСТЬ!!!

Дворяне никуда не отступали — и слишком поздно тем удалось понять, что это уловка. К ним присоединились и всадники из числа богатых горожан, и уланы, сохранившие коней, которых на сей раз вел один из самых опытных Стражей Границ – Хробак. Насколько медленно он ковылял на своих двоих – настолько же ловко он двигался в седле. Та заимка, где они укрылись во время первого полевого сражения, отлично сработала и на этот раз - осаждающие не ожидали, что кавалерия Арн-Дейлцев настолько нагло, впритирку к их лагерю, будет выжидать момента для удара.

Тонкая линия щитоносцев и арбалетчики за ними – легкая добыча для кавалерии. Бойцы под командованием Густава, даже не растеряв кавалерийских пик, разметали рассыпной строй противника, теперь спешно перестраиваясь в тылу вражеских войск. Черные фигуры лежали на мокром снегу, словно переломанные игрушки. Прочие дружинники Стюрангарда могли, заслонившись щитами, медленно пятиться подальше от опушки, но эльфы осмелели, двигаясь следом и стреляя едва ли не на ходу. Они вернулись на прежние позиции, и к ним теперь мало кто мог подступиться -шайки рейдеров, избегая возобновившегося тылового обстрела, попятились, прячась за щиты тяжелой пехоты. Всему флангу стюрангардцев вновь пришлось вернуться к обороне. Кавалерию Арн-Дейлцев вынудили отойти лишь подоспевшие гномы - коренастые, хорошо снаряженные бойцы с длинными топорами выдвинулись вперед строя, и попытка их смять была бы очень рискованной.

Несколько ретивых оруженосцев попытались наскочить на бородачей, полагая, что без длинных копий они ничего не смогут им противопоставить. Густав едва успел их окликнуть, как взметнулись чудовищные топоры - разрывая плоть обученных боевых коней и роняя наземь их седоков. Быстрая и жестокая расправа быстро отрезвила остальных, заставляя четко выполнять команды.

Хелдор, как бы направляя всадников, подал еще один сигнал указывая мечом влево - кавалерия прошла впритирку с пикинерами, выстраиваясь чуть поодаль и выжидая случая для удачной атаки.

Отряд пикинеров отошел назад, выравниваясь с прочими отрядами -воины под командованием Фионы с Ивви замерли, переводя дух, в центре выстроившихся порядков. Справа можно было рассмотреть Альберта, командовавшего городской стражей. Тот выглядел неважно, но все равно наотрез отказался побыть на вторых ролях — он все еще чуть прихрамывал, неудачно упав с башни. Приталенная бригантина старательно скрывала пятна крови на стеганке, как и наспех зашитые проколы на ней. Приказы он отдавал четко, отрывисто, чуть присвистывая из-за сколотых зубов.

По правую руку от центра встал Карви. Его доспехи после тяжелого сражения было довольно поспешно отрихтованы, а зеленый набивной поддоспешник, кажется, уже держался на одних только швах – тем не менее, сам лейтенант был невредим. Как водится, все ветераны были впереди, но после городских боев, увы, их осталось мало. В задних рядах стояли довольно молодые бойцы, но неопытными назвать язык не поворачивался – в самый темный час каждый из них хлебнул лиха. Некоторые вырвались из окружения возле мэрии, а уж если пережил ту схватку – то уже точно не новичок.

Больше всего людей, ясное дело, оказалось под командованием у Варро и Рена - маршал ополчения был быстр, бодр, и в своих доспехах теперь едва ли не порхал. Бывший тайный лучник выглядел его противоположностью – он выглядел не выспавшимся, злым, в руках он опять держал арбалет, понимая, что в затяжной схватке многострадальная рука уж точно его подведет. Строй ополченцев выглядел наиболее разношерстно, пусть и многочисленно.

Хелдор мог разглядеть, что им навстречу вел рейдеров некто хорошо снаряженный, но вместе с тем одетый необычно – редко какой воин на голову и плечи наденет медвежью шкуру. Оскаленная медвежья пасть, посаженная прямо на шлем, притягивала взгляд. Хелдору было не рассмотреть, но личина шлема была грубо раскрашена, изображая звериный оскал. Общий вид дополняли разношерстные, но дорогие и добротные доспехи. Как минимум, такого предводителя рейдеры должны бояться сильнее, чем Арн-Дейлцев – а потому налетчики бросятся вперед сломя голову.

Хелдор невольно искал глазами Бакха – но знакомой фигуры с двумя мечами не узнал: затаился и ждет удара? Или, напротив, собрал часть своих людей и удрал…

Как только противник стал робко приближаться к их порядкам, стало ясно, что у того толком и не осталось стрелков. Арбалетчики ополчения и стражи, стрелки дружинников и эльфы на опушке представляли серьезную опасность –но никогда еще битвы не выигрывались одним лишь обстрелом, и едва ли такое случиться на этот раз.Противник точно это понимал, поэтому попытается захватить инициативу, рванув вперед. Пусть бы их… Если бы более половины Арн-Дейлцев не были ополчением. Уйти в оборону заманчиво – но для того ли они выходили за стену? Да и дать атаковать рейдерам не самая лучшая идея, ведь именно в лихом наскоке на противника так они сильны.

Враг медлил, не решаясь перешагнуть незримую черту – в полутора сотнях шагов. Отсюда уже доставали стрелы и болты, но не то что бы с особой смертоносностью. На это дистанции враг мог ждать, когда подтянутся остальные. Решать надо быстро. Держать дистанцию как можно дольше, но дать врагам собраться вместе и понять, что у них перевес? Или же…

Дилемму Хелдора решило одно невероятное обстоятельство -в прозрачном, прихваченном морозом, воздухе, вдруг послышались знакомые звуки – это были простые берестяные рожки – один, второй, пятый… Вот, кажется, из леса их перекликается дюжина, две… Сливаясь в низкий, но резкий и сердитый звон.

Довольный этим, капитан Арн-Дейлцев заулыбался во весь рот. Он все еще восседал на Сивке, ближе к нему стояли Ивви с Фионой и Карви, удивленно на него глядя. Вдалеке стали доноситься еще и звуки волынок.

- Вот и она, дубина народного гнева – ухмыльнулся он, в конце концов, и снова поднес рог к губам:

- Туууууууурррррр… - Задал на одной ноте горн, расползаясь по окрестностям, забираясь под доспехи, заставляя кожу идти мурашками, а сердце – биться чаще, разгоняя кровь. Хелдор спешился, отдавая поводья неизвестному ему адъютанту и принимая из его рук верный полекс. Молодому воину хотелось сказать что-нибудь эдакое, но понимал, что всем его услышать никак не дано. По этой причине он просто пошел вперед, заткнув правую руку за пояс, а левой держа полекс на плече. Послышались отрывистые команды – его одинокую фигуру было видно из одного конца строя в другой. Стена людей сделала шаг, второй, третий. Шаги невольно делались все отчетливей, воины старались шагать дружно, в ногу. Топот кожаных сапог и латных башмаков сливался в унисон, работая лучше всяких команд. Пехота дружно покатилась на удивленных Стюрангардцев, а стрелки, перестраиваясь за их спинами, изготовились стрелять поверх голов, по дуге. Противника было все еще много – трудно было не попасть.

- Арн-Дейл! Наступай!!! ШААААГОМ, АААРШ!

Капитан сдвинул забрало, колонны, дублируя его приказ, качнулись вперед, ускоряясь. Маневры и ухищрения кончились. Тут уж кто кого сломит. Помявшись, противник нехотя двинулся навстречу.

Бакх лениво поглядывал из-за ограды полевого лагеря на разворачивавшееся действо. План изначально был дерьмо. Ему удалось избежать той заварушки в городе, и о том, что там произошло, он знал лишь по рассказам, все сильнее обраставшим небылицами. Дошло до того, что командира Черной Гвардии поразило молнией за то, что он осквернил храм. Свежо предание.

Слухи о гибели Теодорика Бакх тоже считал лишь слухами, в противном случае он бы вместе с обозом двинулся в противоположную от осажденного города сторону. Если Теодорик жив, то такого он точно не одобрит. Одно дело вывести людей из-под удара, как он сделал это раньше, а другое – буквально дезертировать из войска с фуражом.

Бакх знал и понимал – после столь упорного боя защитники уж точно не сломились бы. Гибель Графа так и вовсе сплотила их всех. Надолго ли? Покуда есть враг в их лице – точно не стоит всерьез ждать, что арн-дейлцы начнут собачиться меж собой.

Доносились хриплые команды Урса, рейдеры спешили от лагеря вперед, на выручку. Те, кто отдыхали в лагере, двинулись вслед, поспешно вооружаясь. Все, кроме его небольшого войска. Самые молодые и порывистые попытались было отправиться следом из лагеря, но их остановил цепкий взгляд Бакха. Салаги замерли, как вкопанные, при этом командир ничего не делал – лишь молча сунул в суму на поясе руку и достал пригоршню сухарей.

- Я думаю, это не все сюрпризы – тихо, спокойно ответил он самым ретивым, - флегматично хрустя сухарями - и его бойцы остались в проходе, в замешательстве глядя на поле.

Через пару минут послышался шум, Бакх перестал жевать и, не даже не оборачиваясь, поднял руку к верху.

- Вот. Подойдите к частоколу. – Ближайшие бойцы сделали так, как он велит – лишь для того, чтобы увидеть, как у них прямо под носом выскочила кавалерия, топча разрозненные кучки рейдеров и прорываясь дальше, к Черной Дружине.

- Ну и вот – Бакх кивнул в сторону шума битвы. – Сейчас там бы лежали. Кто сказал вам идти?

- Ну… Вестовой… От Урса… - Нашелся, что сказать, один из молодых.

- Урс даст Арн-Дейлцам нанизать вас на пики за здорово живешь, чтобы выгадать несколько мгновений в бою. А будете слушать меня, глядишь, выберетесь из передряги. Вот… - Бакх схватился за мечи, от былой расслабленности не осталось и следа - Эти вот по наши души. Давайте, на позиции.

- Это… крестьянские рожки? – вдруг возмутился молодой с оспинами на лице – мы опять будем драться с селянами?

- А с кем ты хочешь драться? – Уточнил Бакх упавшим голосом – тем, кто его знали, стало ясно, что Командир старательно подавлял гнев. Прочие налетчики вокруг зашикали, чтобы рябой вояка замолчал, а лучше пропал из поля зрения командира.

- Ну… с настоящими противниками…. И трофеями! А то что с них взять…

- Ну давай, догоняй – Бакх указал рукой на поле битвы – завалишь пикинера из первой шеренги, заберешь его кирасу.

Рябой паренек неуверенно посмотрел на лес пик, выраставшийу стен:

- П-простите, командир.

- Думай о том, как пережить битву. Не доживешь до ее конца – и гроша ломаного не получишь. А теперь по местам! – громко и зычно крикнул Бакх, обращаясь уже ко всем.

Со стороны дороги отчетливо доносился шум – там было несколько заслонов, но едва ли часовые оттуда ожидали вражеских подкреплений, а значит, бой будет недолгим. Со стороны леса тоже доносился шум… Нет, скорее, гул. Бакх взобрался на небольшую башенку, пристроенную прямо к частоколу, всматриваясь в окрестности. Большинство деревьев уже были голыми, а подлесок весь вымер, оставив лишь переплетения сухих сучьев. Немногочисленные ели не могли скрыть тех, кто двигался к ним – темные силуэты устало, но целеустремленно брели по неглубокому снегу – в руках у каждого было или копье, или бердыш. Немногие тащили с собой небольшие щиты. Можно было увидеть менее рослые, но юркие фигурки молодых селян – они были без каких-либо доспехов, несли при себе пращи да самострелы. Бакх не был бы Бакхом, если бы не начал прикидывать, в какую сторону, ежели что, рвать когти. Вариант через лес, по мере приближения противника, становился все менее привлекательным. Людей становилось все больше, они перестраивались, переводили дух, прикидывая, что делать дальше. В этот момент один из отроков заметил Бакха и весьма ловко запустил камень в его сторону. Командир налетчиков поспешно надел на себя шлем, до того, находившийся на сгибе локтя. Камень, тем не менее, со свистом попал в частокол, издав глухой стук. Это был только первый камень - дробно застучали по частоколу и остальные, а один ловко попал прямо в лоб одного из рейдеров и тот, издав стон и хватаясь за ушибленное место, упал на колени.

- Не спать! Где ваши шлемы? Поднять щиты! Удерживать лагерь!

Рейдеры встрепенулись, собираясь у проходов -один выходил на дорогу, где сейчас, к ужасу стюрангардцев, ополченцы - либо с пиками, либо с топорами и овальными щитами опрокидывали оставшийся заслон, а другойсмотрел прямо на лес.

- Корбрей – окликнул Бакх своего товарища, одного из последних, кто был когда-то в Ордене.

- Командир?

- Видел, где лошади в лагере?

- Да, туда, ближе к реке.

- Очень хорошо. - Бакх кивнул, козырек шлема ненадолго скрыл его глаза. -Если что… Туда и отходим.

- На всех лошадей не хватит, Бакх.

- А кто сказал обо всех? – окатил командир безразличием своего подчиненного.

Корбрей, поиграв желваками, кивнул:

-Мы их бросим?

Бакх, помедлив, ответил:

- Мы дадим шанс каждому. Лес большой. Куда пробираться – знают.

-Надеюсь. Не хочется начинать все сначала.

- Ну тогда собери людей и вдарь клином по тем, с дрекольем – резко оборвал его Бакх – а не трись возле меня, как будто я красна девица.

Тот, слабо улыбнувшись, поспешил выполнять приказ.

Войт упорно переставлял ноги, несмотря на преклонные годы и весьма тяжелое снаряжение. Последний переход он решил совершить пешком, наравне с прочим ополчением. Лесная раскисшая почва чуть схватилась льдом, и идти по ней стало немного легче – каждый шаг впечатывался в землю с тихим хрустом, надолго оставляя следы на земле, мхе, палых листьях.

Когда мародеры покинули их пределы - впору было бы распустить ополчение, да вернуться к своим делам. Но Войт не мог так поступить - второй лендлорд был, по слухам, подло убит во время переговоров, а ополченцы, бросившиеся в порыве ярости в укрепленную деревню, поплатились за это.

Люди требовали отмщения. Даже иные женщины рвались с ополченцами в бой, но пришлось им отказать. Часть бойцов тоже он отправил домой, иначе иные отдаленные деревни в их отсутствие так обезлюдеют, что по их улицам начнут бродить волки.

Войско Войта вышло внушительным, но все равно не так много, как осаждающих. В их планах было пошуметь, выманить к себе патрули, поохотиться на секреты, дозоры, может быть, вытянуть на себя фуражиров. Однако, когда они стояли неподалеку от лагеря Стюрангардцев и методично вешали отловленных рейдеров на приглянувшейся им раскидистой сосне, пришли очень интересные слухи. Иного бы они встревожили, но Войт не мог поверить, что Майсфельд погиб и город будет сдан… Конечно же, это была уловка, и нужно было поспешить на подмогу.

Ополчение держалось вместе, огромным походным лагерем, никуда не разбредаясь – зачем, если у них при себе было провианта на несколько дней, и даже бересту с сухими поленьями они прихватили с собой?

Сработали быстро - Войт послал одного из своих сыновей обратно на дорогу, возглавить отряд с пиками и павезами. Второй его сын, под присмотром, повел ватагу стрелков, пращников и здоровых да ражих вояк с бердышами, прямо на лагерь. Вперед, конечно же, послали самых молодых и быстрых, чтобы сообщили о том, что творилось в лагере. Сначала оттуда потянулась тяжелая пехота, с которыми им было не сдюжить, потом удалось разглядеть, что гномы тоже вышли в поле – а за ними и рейдеры.

Ополченцев, выстраивающихся прямо на дороге, заметили издалека, они еще и известили о себе заранее пастушьими рожками и воинственным перестуком пик о мощеную дорогу – Войт издалека слышал их громкие песни, что и стало сигналом остальным бойцам. Возможно, дозорные не сразу и сообразили, кто это, увидев весьма разношерстно, добротно снаряженных воинов – можно было подумать, что это пришедшие на подмогу банды рейдеров, кабы не длинные пики.

Передвижения по лесу теперь отчасти перекрывал теперь отдаленный шум боя и разгоряченные радостные крики – со стороны дороги и встревоженные, пополам с конским топотом – со стороны города. Именно поэтому всерьез на них обратили внимание лишь когда за частокол полетели увесистые камни, посланные пращами.

Все-таки, кое-какую охрану в лагере оставили, войти туда просто так не выйдет - в проходах толпились налетчики, выстроившие стену из щитов. Камни и болты теперь не достигали их - оставалось лишь посылать снаряды в центр лагеря, надеясь внести там сумятицу.

Войт остановился, тяжело дыша. Годы начинали брать свое – переход дался не так просто, да и последние недели старый вояка был на ногах. Раз-два… Грудь переставала ходить ходуном. Ополченцы строились подле него , готовые действовать. Однако, опытных головорезов, закрепившихся в узком проходе, преодолеть будет ой как непросто. Всех, кто при пиках он перекинул на дорогу, опасаясь вражеской конницы, но , похоже, ее у осаждающих почти не осталось… Кабы знать – и бойцы с пиками довольно быстро расковыряли бы рейдеров, ушедших в глухую оборону. Ну да что уж теперь.

Староста смотрел на поспевающих за ним мужчин – их становилось все больше. Почти все прерывисто дышали, но вместе с тем им не терпелось действовать – шум и крики на дороге поторапливали их. Войт сжимал рукоять меча на поясе, вдруг задумчиво переведя взгляд на частокол.

- Хм, дай-ка сюда, сынок. – Войт спросил у молодого парня возле себя бердыш – тяжелый, потемневший - а зазубрины делали его похожим на пилу.

- А… А как же я? Без оружия.

- Да на вот тебе – войт задумчиво отстегнул ножны с мечом и протянул ополченцу. Не порежься только!

Юный ополченец принял оружие с благоговением – когда Войт отвернулся, тот так и пялился на него, не решаясь достать из ножен. Староста перехватил крепкими и умелыми руками древко, отдавая приказы:

- А ну-ка давай мужики, свалим этот плетень! Ломать не строить!

Со столбами воевать не в пример легче, чем с обороняющимися, так что столь бесхитростный прием был встречен с воодушевлением.Если у рейдеров и были арбалеты, то у частокола не было настила, чтобы с него нормально стрелять, посему толпа вскоре, галдя и подбадривая друг друга, принялась за частокол. Послышался треск дерева, звук лопающей пеньки, вылетающих скоб, а Войт под одобрительные крики, найдя в ограждении слабину, подтянулся и потащил вниз целый пролет, через который свободно могло пройти три, а то и четыре человека.

Из лагеря послышались гневные, властные крики:

- Давай, собаки сутулые! Шевелись! Они уже там!

После чего у проделанного Войтом прохода возникло несколько рейдеров. Первый пытавшийся прорваться внутрь ополченец упал замертво, получив укол меча в глаз – потом за ним упал третий, четвертый. Двое попытались прорваться вместе, но их встретили щитами и безжалостно зарубили. В это время ополченцы, не утратив воинственного пыла, полезли внутрь в других местах -протискивались через бреши, или просто перелезали через покосившийся тын.

Ополченцы с пращами, прикрытые товарищами, начали забрасывать тех, кто еще держал основной проход, не давая дернуться - Войт увидел, как один из рейдеров, опустив щит и отвлёкшись на лезущих справа от него, получил увесистый булыжник, брошенный ему точно в лицо. На его месте тут же образовалась кровавая каша и тот, застонав и закрыв лицо руками, рухнул на снег.

В частоколе было все больше дыр, но ополченцы все никак не могли прорваться внутрь - убитых было не столь много, но вот кричащие и стонущие от боли раненые, заливавшие кровью снег и пожухшую траву, не вселяли уверенности и задора.

В этот момент шум у дороги усилился – он даже стал ближе.

- Пикинеры близко! Все арбалеты сюда! Быстрей! По готовности! Не пускать ближе.

Войт, увидев непродолжительное замешательство среди противников, перекрывавших зияющий проход, бросился вперед - первого щитоносца он что было мочи рубанул по шишаку – шлем выдержал, но его владелец отшатнулся в сторону. Другому он, перехватив бердыш прямо под лезвие, ударил в лицо – острием бердыша. Тычок не самой острой, но массивной железкой, разом оставил рейдера без зубов, воткнувшись куда-то небо. Войт дернул оружие на себя – полилась кровь. Тут его попытались рубануть топором слева, но он принял удар на древко, сводя оружие в сторону, после чего, переведя оружие, ткнул бердышом точно под бригантину. Умирать с такой раной теперь противнику долго - если кто-то милосердно его не прикончит.

Ополченцы гурьбой бросились внутрь за своим вожаком, попутно снеся еще не несколько кольев в заборе – все более и более запруживая лагерь. Началась форменная свалка – вскоре общая оборона лагеря рухнула – кто-то пытался из рейдеров держаться товарищей, но все чаще то один, то другой падал под градом ударов. Но были и такие, кто весьма умело избегал сильных, но неумелых ударов ополченцев.

Судьба осадного лагеря оказалась предрешена, когда в него, сохраняя строй, ввалились ополченцы со стороны дороги- а перед этим рейдеров, удерживающих проход, буквально отбросило назад лесом пик.

Казалось бы, никому из этих душегубов сегодня из лагеря не уйти, но тут послышалось конское ржание и топот, а знакомый злобный голос возвестил:

- В разные стороны! Валим из лагеря!

Некоторые рейдеры весьма умело и проворно, словно того и ждали, стали выполнять приказ, передавая его друг другу, силясь перекричать гвалт и шум битвы. По одному, по двое они, бросая лишнее, просачивались в лес, или пытались затеряться в палаточном городке, чтобы оттуда уже убраться восвояси, кто-то и вовсе рванул к реке.

Способствовал их повальному, но довольно успешному отходу, воцарившийся хаос – Бакх и еще с десяток бойцов, умевших править лошадьми, врубились прямо в толпу ополченцев, отсекая их от рейдеров. Это была капля в море, потому свободных лошадей попросту выпустили из лагеря, погнав на ополченцев – а там уже испуг животных и их умение отчаянно сучить копытами сделали свое дело.

Войт заприметил командира рейдеров – его коня в гуще боя занесло прямо на пики, и тот , заржав, остановился, не желая лезть на них. Тут он заметил своего сына, что, покрепче перехватив древко, ударил по шее лошади, оставляя неглубокую, но болезненную рану. Следующий удар он нанес по самому всаднику, но острие бессильно скользнуло по броне, и командир налетчиков, понукая коня развернуться, легко отбил его мечом, отчего пику рвануло из рук. Спеша на помощь своему отпрыску, Войт подскочил и рубанул коня по задним ногам, отчего тот завалился на круп. Всадник, дернувшись, высвободил ноги из стремени и спрыгнул с раненого животного.

Сын Войта, воинственно крикнув, перехватил пику и ударил Бакха, целя в горло. Тот перехватил его свободной рукой, дернув на себя и подскочив ближе. Староста, понимая, что происходит, страшно закричал и бросился на выручку, но запнулся об агонизирующую лошадь… старый вояка видел, как его сын бросает пику, неловко тянется за топором и в петле… Поздно, да и помог ли бы он? Другие ополченцы пытались прийти на выручку, но сделать ничего не успели – один удар прорубает руку, тянувшуюся к топорищу, после чего второй обрушивается на ключицу, прикрытую лишь кольчужным полотном. Кровь хлещет из руки, которая едва не оказалась отрублена одним ударом, а могучее плечо изломано под невероятным углом. Придержав смертельный удар – не из-за милосердия, а из-за пик, начавших жалить его, противник рывком бросился в противоположную сторону, улучив момент.

Не помня себя Войт подскакивает к сыну, пытаясь перевязать изуродованную руку. Молодой ополченец слабел на глазах:

- Отец… Как так… - Прошептал он синеющими губами – победили же.

- Победили сын, победили – успокаивающе проговорил Войт, пытаясь пережать руку выше раны – вишь, бегу, поджав хвосты. Ох, проклятье – пробурчал он, хлопоча на теряющим сознание воином – ты! Давай ремень сюда! Быстро, ну!

Бой вдали продолжался. Видимо, Войт не ошибся, и сдавать город уж точно там никто не собирался. Ополчение переворачивало вверх дном лагерь, но Войт никак не мог отойти от тяжелораненого. Заметив стоящего подле себя младшего сына, судорожно сжимавшего бердыш, он коротко кивнул, веля тому как можно быстрее навести порядок…

Мужчины ушли… Все. Каждый, кто мог если не сражаться — то хотя бы стоять на ногах — покинул город.

Вот покинули город, минуя незримую черту, отроки и старики. Флера видела среди них одноногого повара, что еще не растерял своего боевого пыла и подбадривал немолодых мужчин, вставших на защиту города.За ними, под командованием Джеремуса, нырнули за стену хирурги, санитары, сиделки – и просто раненые из госпиталя. Девушка могла увидеть и Конрада, что задумчиво, пялясь в одну точку, тащил носилки.

Шум занимающегося было боя стих, наступила гнетущая тишина.Женщины, проводив своих мужей, братьев, сыновей в бой, остались бестолково стоять на месте испуганно вытягивая шеи и пытаясь понять, что происходило.

Звуки рога вспороли тишину, а из нее посыпались крики, эхом отзывающиеся от стен города. Мужчины Арн-Дейла бросили врагу вызов – не дожидаясь, когда он вновь войдет в город. В едином порыве они поверили Хелдору, вверив судьбу в его руки. Как кто-то считал – в руки Верховного Отца, но тот был далеко и не мог отдавать приказов и следить за ходом боя.

Флера в задумчивости смотрела на сваленное прямо на столах, лавках, помостах снаряжение. Перед решающей битвой к стене стащили все, что можно, вооружив каждого мужчину настолько хорошо, насколько это возможно. Однако же в большом количестве лежали сваленные в кучу шлемы, набивняки, щиты, даже старые кольчуги и бригантины – надеть их было уже некому. Копий, топоров, цепов и вовсе было без счета – не хватало лишь рук, что могли их взять.

Воительница в нагруднике и шлеме, но с туго зафиксированной рукой прохаживалась мимо безмолвных горожанок, которые растерянно между собой переглядывались. Все ушли, а они здесь? Зачем? Ждать, снова ждать исхода, и молиться… Да знать бы еще, кому…

Арн-Дейлцы в едином порыве потеснили противника — сходу опрокинув где две, а где и все три шеренги, но недругов было почти в два раза больше. Смирившись с потерями и отступив, рейдеры под командованием Урса вновь собрались в кулак, а место по центру заняли собравшиеся с силами гномы — среди них были и хирдманы, и даже горстка уцелевших гвардейцев, имевшие непререкаемый авторитет среди прочих бородачей.

Колонна, ведомая Хелдором, вынуждена была остановиться, а щитоносцам — пусть под командованием такого вояки, как Карви, не удалось продавить строй гномов.

С фланга, что был ближе к лесу, основную линию держали тяжелые пехотинцы Стюрангарда, и не подоспей туда бойцы дружины, то стражникам, разбавленным огромным количеством ополчения, пришлось бы несладко. Наступление на том фланге тоже остановилось, дружинники и стража перестроились в шеренги, за которыми укрылись бойцы ополчения, которые кололи пиками и стреляли из арбалетов поверх голов товарищей. Трофейных арбалетов у тех было немало, а значит броня не могла надежно защитить тяжелую пехоту противника.

Рен держал строй со стороны реки — там были и его бойцы, и некоторое число дружинников. Стрелки били по его команде, перемежавшейся забористой руганью, залпами, Пикинеры-ополченцы выстроились в строгий прямоугольник, отражая натиск с трех сторон, а дружинники по своему наитию действовали наскоками, не давая рейдерам продавить и ошеломить менее опытных товарищей.

Бойцы стояли в обороне лишь немногим хуже, чем личный отряд Хелдор, посему им удавалось держать строй, а порой и, по команде Рена, двигать шеренги на пару шагов вперед –медленно, натужно, словно они отталкивали от себя сапогами земли, но тяжело и грозно.

Урс отвел часть бойцов в центр, чтобы перераспределить силы. В лагере сейчас творилось богам лишь известно, что, но чутье воина подсказывало, что, как бы то ни было, исход боя решался именно здесь.

Бывалому рейдеру перешли в руки бразды правления - вся свита выборного командира бестолково металась, не зная, что делать. Центр держался на упорстве гномов, да на толковых сотниках из черной дружины, которые знали свою службу, но не были способны охватить и оценить все происходящее здесь целиком.

Еще, кажется, Арн-Дейлцы переоценили свои силы - пусть они довольно успешно потеснили их, но...у Стюрангарда все еще был приличный численный перевес. Пикинеры, до этого работавшие, как заведенные, остановились, завязнув, не в силах наступать дальше.

Обстрел из-за их спин был все еще довольно сильный – но больше не был неожиданностью, не воспринимался как кара небесная. Большинство в задних рядах теперь довольно успешно принимали стрелы и болты на щиты.

Однако, как-то взять над Арн-Дейлцами верх возможным не представлялось – воины держались, но были в невыгодной позиции, против древкового оружия, эльфов, беспокоящих из леса и кавалерия, которая только и дожидалась их слабины.

Да что же происходит в лагере? Бакх мог бы сейчас решить исход боя одним лишь ударом, но… Вестовой сообщил, что сейчас его громили лапотники, собравшиеся с окрестных деревень. Судя по всему, их было очень много, раз они решились на открытый бой, так что Бакх ему не помощник.

Старательно Урс, пытаясь не обвалить линию сражающихся, выдергивал бойцов в резерв - рейдеров, или дружинников – неважно. Последние отдавали должное его авторитету, выполняя его приказы. Где-то брал двух, трех бойцов, где –то сразу десяток. Пусть многие из них не сражались друг с другом плечом к плечу, но это было необязательно. Нужен один сильный, резкий и хлесткий удар – а лучше два.

Урс разбил резерв на две неравные части – один отряд пошел к кромке леса, как было заявлено, на выручку остановившейся стюрангардской дружине. Многим более сильный отряд он повел к реке.

Первый отряд заметили быстро, но центр, ведомый Хелдором, не мог с ним ровным счетом ничего сделать. Атака вышла самонадеянной и дерзкой -налетчики, в большинстве своем, исполнительные, но неопытные, смогли под прикрытием тяжелой пехоты пробежаться по опушке, практически под носом у эльфов, которые увлеклись обстрелом стюрангардцев, засевших за павезами.

Из облезлого подлеска они смогли выйти точно на арбалетчиков Святого Себастьяна - те, кто стояли ближе всего к ним, пали замертво под множеством ударов, но остальные под зычный приказ командира взяли за топоры и шестоперы, собравшись гурьбой и прикрывая друг друга. Этого хватило для того, чтобы отряд ополченцев встал между ними и зарвавшимися рейдерами, а там уже подоспел и Альберт, лично возглавив стражников с алебардами и гедендагами.

Налетчики, встретив сопротивление, попытались втянуться обратно в лес, но не тут-то было - эльфы неожиданно взялись за короткие копья и набросились на рейдеров. В сомкнутом строю с коротким копьем против щитоносца выйти победителем не так просто, но остроухие вместо боя устроили самую настоящую охоту за разрозненным противником — гнали налетчиков по кругу, заставляя сталкиваться с товарищами, выманивая то одного, то другого бойца из общего строя — после чего, выгадав слабину, наносили молниеносные удары.

Между замешкавшимися и отошедшими к центру Карви, подоспев из центра, вбил свой отряд, подобно клину, и на расстроенные порядки тут же обрушились рыцари и уланы под командованием Густава. Сопротивление было сломлено — раненых и бросающих оружие сбивали с ног щитами и древками. Если кто-то пытался вскочить и взять за оружие - его без всякой жалости убивали.

Послышались команды Хелдора из центра построения — колонне удалось самую малость продвинуться, воспользовавшись замешательством гномов. Альберт и Корнуэль, объединив усилия, возобновили натиск, вместе наступая на все еще сильный центр, где намертво встали гномы.

Густав вновь вывел бойцов из боя, чтобы дать лошадям небольшой отдых и подгадать случай для следующей атаки.

Флера могла ощутить, что даже воздух стал меняться-кажется, он стал набухать количества пролитой этим утром крови. Стали другими и звуки – ото общего шума и гвалта стали отделять крики, стоны и сбивчивые молитвы, перемежавшиеся надсадным дыханием и сдавленной руганью. А потом вереницей понесли раненых – сначала их переносили за стену, но тех становилось все больше, и их начали складывать на плащи и ветошь прямо перед подъемом. У большинства раны были перемотаны тряпицами, кусками бинта и прочим столь поспешно, что стало ясно – на каждого времени уже не хватало.

Женщины стали плакать, выть, причитать… И кажется, это настроение передавалось всем прочим. Глядя на это, во Флере закипал гнев. Она вынуждена стоять с этими клушами, вместо того, чтобы…, впрочем, среди них всех самообладание, кажется, сохраняла лишь одна девушка - с темными волосами, забранными назад. Лицо был худое, да и сама она роста была небольшого. Она была в мужской, более удобной одежде — раздельные шоссы, которые были ей велики и в льняной же рубахе, закатанной по локоть и с плохо застиранными пятнами крови. Из госпиталя.

- Как тебя зовут?

- Я?

- Я на тебя смотрю...? Или у меня косоглазие?

- Нннет.. не косоглазие...

- Как тебя зовут? - Чуть повысив голос, повторила воительница.

- Раффи.

- Чего ты ждешь, Раффи?

Девушка, словно спохватившись, схватила со стойки двухметровый вуж. Древесина на нем потемнела, лезвие было темным не то от ржавчины, не то он крови. Казалось, что видавшее виды, но грозное оружие ее перевесит, но Раффи перехватила его двумя руками. Мышцы на тонких, но сильных руках, которыми ей приходилось таскать не один десяток раненых, напряглись. Ее глаза завороженно смотрели на выщербленное, но все еще опасное лезвие.

По толпе женщин и девушек пошли боязливые шепотки. Раффи, тихонько ойкнув, отложила грозное оружие и потянулась за ничейной стеганкой – в бурых пятнах, с несколькими грубыми латками.

- ЧЕГО ВЫ ВСЕ ЖДЕТЕ???? – Набрав в грудь воздуха, выпалила Флера. Она сама испугалась, произнеся это. Казалось, что это не ее мысли и слова – а словно кто –то подталкивает ее, направляет. – хотите стоять здесь и ждать своей участи? Отдадите своих мужчин в руки судьбе, надеясь, что они вернутся?! Или вместо них придут рейдеры и живого места на вас не оставят?! - Сорвавшись на крик, добавила воительница.

Горожанки бросились врассыпную, хватая стеганки, шлемы, разбирая оружие. Слышались причитания, вздохи, то одна, то другая вскрикивала, когда кольчуга больно дергала за волосы. Раффи, оказавшись поумнее остальных, сначала повязала чепец, а потом уже стала влезать в кольчугу. После этого она надела шапель со скошенными полями и удлиненным назатыльником — судя по всему, «подарок», оставленный кем-то из имперских наемников.

Грохот и крики усилились где-то со стороны реки. На это женщины стали причитать пуще прежнего.

- Хватит квохтать, как безмозглые курицы! -Гневно выпалила Флера - Собираться, быстро! Быстро, я сказала! – девушку было уже не остановить - мужчинам причитаниями не поможешь! Еще быстрее!

Запасы снаряжения сходили на нет, но это никого теперь не могло остановить: в руках некоторых замелькали, вилы, косы — даже лопаты и ухваты.

- А сами догадаться не могли! - почти рычала воительница от злости. - Раффи, ты самая сообразительная, гони этих дур к насыпи! Да быстрее же!

Бой за стенами прекращаться и не думал. Первой на насыпи оказались Флера и Раффи, которые наблюдали за происходящим — воительница со знанием дела, пытаясь понять, что происходит, а ее новоиспеченная напарница — раскрыв рот от удивления.

Пикинеры-ополченцы держались из последних сил, на решительную атаку у них уже не было сил, теперь они могли лишь отражать один натиск за другим. Все больше оказывалось раненых под ногами арбалетчиков, все более неопытным бойцам приходилось вставать в первые ряды. Один из клиньев дружинников со щитами, изможденный бесконечными наскоками, зазевался и попал в окружение к рейдерам. Около сотни уставших щитоносцев успели закрыться щитами, заслоняя собой ослабевших товарищей, но теперь фланг пикинеров оказался открыт перед налетчиками.

Урс воспользовался последним своим шансом, приказывая немедленно атаковать — и хрупкое равновесие пошатнулось.

- ЕЩЕ НЕМНОГО! МЫ ТЕСНИМ ИХ!!! ВПЕРЕД, ПЕРЕБИТЬ ЭТИХ СЕЛЯН В ЖЕЛЕЗЕ!!

Рейдеры, которых он повел за собой, были оснащены не хуже тяжелой пехоты, но они были намного более опытные и отчаянные. Проскочив между связанными боем дружинниками и рекой, рейдеры ударили пикинерам во фланг.

Если этот натиск они еще могли отразить — не без помощи арбалетчиков, то массированная атака остальных оказалась сокрушительной. Пикинеров отбросило назад, строй вспучился, прогнулся, треща по швам. Варро бросился в центр построения ополченцев, а Рен, стараясь спасти положение, выхватил короткий меч и, попутно прикрываясь от ударов и толчков арбалетом, бросился в гущу боя, увлекая за собой и других стрелков. Там он, подавая пример, бесстрашно подскочил к одному из матерых налетчиков, ударив его острием точно в подбородок, и толкнув в реку:

-Стоять! Стоять! Стоять как вкопанные!! Позади раненые, позади город!

Рейдеры едва не прорвались: тогда бы и центр во главе с Варро оказался под угрозой, но там был Рен, понукавший воинов не сдаваться.

- Нам помогут! Еще немного! - кричал он, наотмашь ударив арбалетом. -Обязательно помогут! – Следом меч вошел в подмышку противнику, он отпихнул его назад, пикинеры за его спиной смогли подровняться. -Помогут... - убеждал он себя, разбив в щепки арбалет о шлем налетчика. - Помогут... - переносица податливо вошла в мозг, когда он коротко и зло ударил оглушенного яблоком. -Хелдор — перешел он на шепот, пытаясь уже убедить себя, а не окружающих. - Хелдор... - вырванный из ножен кинжал умирающего рыбкой скользнул в руку, оставив искореженный и вдруг такой тяжелый арбалет. - Помоги нам... - исступленно пробормотал он, ловя топор на перекрестье клинков и делая молниеносный выпад. - Ты... Ох! - Ты что-нибудь придумал, правда? - Удар булавой больно саднил бок, но бригантина уберегла его. - Хоть несколько человек... Или... Одного... Орка.

Ополченцы практически спотыкались о раненых, держа линию из последних сил. Подопечные Джеремуса едва успевали выдернуть их из-под подошв товарищей. Шилтром окруженных дружинников стал вдвое меньше. Второй отряд дружинников, получив небольшую подмогу, бросился наперерез оголтелой атаке рейдеров, но этого было мало...

Вдалеке слышалось ржание коней, хускарлы гномов своими бродексами умело подрезали конницу Густава, не дав им довершить таранный удар. Эльфы по дуге обходили гномов, стреляя в спины противникам, но они были слишком далеко. Хелдору и всему центру как бы самим не требовалась помощь — рейдеры осмелели, пристраиваясь всей их группировке во фланг.

Рен, добив очередного противника, лишь покачал головой, проговорив с укоризной.

- Ладно, я знал, что ты меня угробишь. -Перехватив кинжал лезвием вниз, он поднырнул под щит противника, нанося удар в горло. Стоящие рядом не ожидали такой прыти, и он рванул в толпу растерявшихся противников.

- ХУУУУНРЕЕЕЕЕ!!! - закричал он во всю мочь, плюясь кровью, нанося врагам удары и не ощущая чужих.

- Назад! Перегруппироваться!Спокойно, спокойно! Никто не бежит! Не бежит! В три шеренги, в три шеренги! Ивви, Фиона, равнять ряды! Вы — раненых в тыл! Быстрее!

Особо ретивые гномы рванули за отходившими дружинниками — но для того, чтобы напороться на уверенно выставленные пики. Сражение заходило в тупик, никто не хотел уступать. Обе стороны то и дело ошибались, неся потери и обливаясь кровью.

- Хелдор!!! – Новоиспеченный капитан услышал сиплый, надсадный голос… Можно было подумать, что это казначей, но то был Карви: лейтенант с трудом дышал, нагрудник был промят ударом секиры, и наверняка ребра были сломаны — ихк.... Густав отходит, еще раз сунутся – всех своих положит. У реки… У реки… Командир, не спи – напоследок крикнул он, из последних сил бросая свой резерв наперерез гномам – еще немного, и они прорвутся к стрелкам.

Бросок проверенных, закаленных ветеранов подействовал словно гулкая затрещина – гномы отошли на десять, двадцать шагов, а там и на полсотни. Появилось время для короткой передышки. Пикинеры Хелдора сменяли друг друга, пока было можно, в первые ряды вставали бойцы посвежее. На место раненых вставали ополченцы, но…

- Нам некого отправить к Рену – конницу едва не угробили, эльфов слишком мало, а люди Войта засели у противника в лагере… Тоже дело, но… правый фланг Альберт оставить не может, а мы… Центр нам не покинуть – Хелдор поник, словно из него вырвали стержень. Левый фланг… Это левый фланг. Без него мы бой еще выиграем. Без нас в центре – все кончено…

- Хелдор… - Осторожно начала Фиона.

- Там твой друг. - Строго и жестко сказал Ивви. - И еще прорва людей, которые поверили тебе.

-Если они будут достаточно стойки, то…

- У каждого свой предел. Они надорвутся. И мы… за ними. - вмешался Лекс, который был тут же. Он поднял голову, чтобы это сказать, после чего опять уронил голову на навершие двуручного меча, на который опирался, пытаясь отдышаться. Хелдор невольно заметил, что кираса на нем была погнута, ремешки перебиты – держалась она уже на одном лишь поясе.

- Начальник — рассудил Клаттер, - Иди один.

- Что? - Хелдор едва не выронил из рук полекс. - Парень, ты меня переоцениваешь.

- Нет. Мы им наваляем. Потому что ты нас научил — как им навалять. У нас все уже вот здесь – он опершись на пику, постучал свободной рукой по козырьку шапели.

В этом момент к ним подошел тяжело дышащий Халдык, который с ненавистью пялился на гномов — на его плече была глубокая рана, на которую он неверяще уставился.

- Ого, как тебя угораздило? - удивился его приятель Мишель. - Кто мог подумать, что тебе может так влететь?

Орк промолчал, свирепо зыркнув на пикинера.

- Бери зеленомордого и делай, что должно. - продолжил Ивви

- Халдык? - со вздохом спросил капитан.

- А? Я?

- Ты со мной?

- Куда? Я не закончил здесь, надо закончить. За кровь... За рану вождя орков требуется воздаяние...

Никто не мог заметить, как Хелдор зло поджал губы, отвернувшись от зеленокожего.

- Капитан! Где капитан??? – К их строю рысью подъехал адъютант - верхом на Сивке. – Варро ранен, его уводят из боя. Там…

- Давай сюда! – решился Хелдор, беря лошадь под уздцы. - слезай, подержи – молодой парень принял из рук командира полекса – весь в чем-то красном и липком – от одного его вида едва не сомлел. Капитан влетел на невысокую лошадь, словно и не был облачен в доспехи, после чего выхватил из ножен меч.

- Давай, Хелдор. Увидимся. – Негромко сказал Ивви.

- Тут уж само собой – согласился командир, трогаясь с места.

- Пикинеры! - что есть мочи кричал за его спиной Ивви — слышите меня? СЛЫШИТЕ??? Эти коротышки — масло для наших пик! Равняйсь! К бою!!! Шаааг! Шааг!

Гномы не ожидали, что пикинеры атакуют первыми, и это застало и врасплох.

Прежде чем Хелдор услышал позади лязг пик о щиты — до него донесся рев Халдыка, который, не дожидаясь команды, бросился на гномов.

Сивка, недовольно хрипя, перешла в галоп. В последний раз, когда хозяин гнал ее в атаку, усевшись верхом – доспехи на нем были вдвое легче, да и сам он был уже в плечах… Тем не менее, преданная кобылка послушно повела Хелдора в самую гущу боя.

Хелдор понимал, что под ним не рыцарский конь, потому, развернув лошадь боком, нанес несколько сильных ударов, привстав в стременах. Этого хватило, чтобы прикрыть фланг заваливающемуся строю пикинеров.

- Я здесь! Узнаете меня? – Крикнул он ополченцам – я сражаюсь вместе с вами! Подравнялись! - Он проскакал вдоль строя пикинеров, едва не касаясь их пик – а рейдеры машинально отскакивали назад. Пики на пехоту уложи! Плотнее! С шагом! Коли! Второй ряд! Коли! Третий! Не спи! Второй! Закрыться!

О последней команде ополченцы, кажется, напрочь забыли, но многие часы на плацу свое дело сделали – вторая шеренга по команде стала поднимать пики кверху, прикрывая товарищей импровизированным домиком.

- Лейтенант Кварт приведет щитоносцев! Лишь дайте им шанс прорваться! На мой счет! Удар! Закрыться! Удар! Закрыться!

Пикинеры, не веря в успех, вдруг стали отвоевывать – медленно, шажок за шажком, себе место. Вновь заворочались арбалеты, на флангах показались ополченцы с вужами и алебардами.Строй развернулся, расправил плечи, вздохнув чуть свободнее.

- Собрались жить вечно?! Испугались крестьян с дрекольем! Вперед, трусы, или я вас сам всех порешаю! - Донесся крик из вражеского строя. Дрогнувшие рейдеры раздались в стороны, пропустили вперед отдохнувших товарищей.

- Павезы во фронт! Первые ряды – пики от себя! Вторые ряды! Коли! – Мгновенно сориентировался Хелдор, но забыл, что оказался в довольно уязвимом положении. Он не успел ничего сделать – лишь здоровенный воин со страшной личиной на шлеме с медвежьей головой поверх возник перед ним. Капитан Арн-Дейлцев взмахнул мечом для сокрушающего удары сверху, но противник быстро оказался подле него – резко дернув за стремя. Хелдор завалился вбок, едва не выронив меча и машинально потянув лошадь за поводья. В этот момент он услышал удар где-то снизу от себя, и лошадь, страшно заржав, упал набок. Хелдор очень быстро соскочил на другую сторону, на несколько шагов откатившись в сторону. Странно, рейдеры его не заметили, пробежавшись по нему вперед. Пикинеры, судя по всему, снова начали отходить, а сбоку послышался звон мечей – ополченцам смогли прислать помощь.

Доспехи защитили Хелдора от падения, но подняться было трудно… Бой сместился в сторону от него, у него было несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

В стороне услышал от себя жалобное ржание.

- Сивка? Сивка! – Поднимая забрало, он сделал несколько шагов вперед, сжимая в руках меч и постоянно озираясь. – Погоди, что у тебя… Проклятье.

Тот, кто нанес эту рану, знал, что делает - буквально вспорол животине живот, не оставляя никаких шансов. Ноги Хелдор подкосились, он сел возле ее морды. Сивка приподняла голову и Хелдор, уже ни на что не обращая внимания, сначала потрепал ее холку, потом погладил там, где ей всегда нравилось – аккурат между глаз.

- Милая, не повезло же тебе связаться со мной. Твой хозяин идиот. Прости меня…

Кобыла притихла, лишь бока судорожно поднимались и опадали.

- Вот так, вот так… Хелдор медленно, чтобы ее не напугать, потянулся к поясу. – Сейчас… Сейчас все кончится.

Резкий взмах кинжала, лошадь булькнула, а Хелдор прижался ее голове, обняв. Однажды он спрашивал у Хробака, что делают с искалеченными лошадьми. Очень надеялся, что вопрос был праздный… Но нет.

- Другой такой лошади у меня не будет – прошептал Хелдор, глядя в ее затухающие глаза. Аккуратно опуская на землю застывшую ее голову, Хелдор поднялся, подхватывая меч. Весь налатник и часть доспеха была залита теперь кровью. Бой был уже достаточно далеко в стороне. Раненые и отступившие рейдеры, видя его, шмыгали мимо, будто мыши. Да, воин в столь хороших доспехах был вдалеке от своих, но позариться на его снаряжение дураков не было. Хелдор, играя желваками пропускал их мимо себя – эти уже дрогнули, убей он одного, двух – да хоть вылови он с десяток таких дезертиров – что толку? Исход решался не здесь.

Только он хотел сдвинуть забрало и направиться в самую гущу боя, как услышал чуть поодаль от себя стон и сдавленную ругань - да и загибы были весьма залихватские, смутно знакомые...

Следующий враг оказался страшно тяжелым и грузным — или Рен вконец ослабел. Огромная туша, в полтора раза здоровее его, накренилась вперед, падая на тайного лучника. Он не успел отскочить в сторону, падая вместе с убитым.

- Ах, мать-твою-бога-в-душу – пробормотал он скороговоркой, на выдохе.

Сил встать уже не было... Или воли, как посмотреть. Налетчики ушли вперед, не обратив на него внимания. Кипел бой, разгоревшийся с новыми силами, где-то вдалеке вновь заговорили арбалеты.

Вдруг светлое по-зимнему небо кто-то застил — высокая фигура в латах и в изодранном в лапшу, окровавленном налатнике нависла над ним.Сильные руки выдернули его из-под мертвеца, затем гулкая, со стальным звоном затрещина привела его в чувства.

- Вставай! Сражайся!

- Хуунре... тьфу...Хелдор?

- Нет, Непорочная дева, глефу ей в жопу! Живой?

- Капитан, так точно, капитан! - встрепенулся Рен, словно черпая силы из слов Хелдора.

- Идем же, вставай!

- Да...Да... Я... - Лучник схватил меч, лежащий на земле, затем потянулся к небольшому круглому щиту. Хелдор на это лишь скептически хмыкнул.

- А Вы где это так изгваздались? Вы ранены?

- Нет – сухо ответил Хелдор, прерывая всякие расспросы.

Чуть в стороне кипел бой, на помощь их флангу подошел небольшой отряд дружинников, чем и прервал наступление противника, ополченцы Рена смогли перестроиться. И как его занесло так далеко от своих?

- У него бойцы бодаются из последних сил, а ты тут прохлаждаешься под этим боровом, - резко перешел капитан на привычный язвительный тон - давай, делай как я – Хелдор пихнул товарища стальным налокотником, увлекая за собой. Двое человек слаженно ударили в тыл противника: такого никак не ожидали.

Меч Хелдора поднимался и опускался, раз за разом, прежде чем рейдеры что-то заподозрили в общем хаосе. По меньшей мере, с полдюжины было сражено наповал, прежде чем седьмой, наконец, повернулся и попытался предупредить своих. Зарождающийся в горле крик оборвался, перейдя на мычание – Хелдор что было сил саданул крикуна гардой в зубы, заставив бросить оружие и закрыть лицо руками.

Атака рейдеров совместными усилиями была остановлена, но они могли в относительной безопасности подготовиться к новому приступу – гномы и Черная Дружина держались, в то время как отряды рейдеров сновали меж ними, намереваясь укусить Арн-Дейлцев побольнее, держа в напряжении и раздергивая те жалкие резервы, что им еще удавалось сохранить.

Ополченцы медленно отходили, едва успевая оттаскивать раненых, несмотря на все усилия дружинников.

Хелдор и Рен пробивались к своим – тайный лучник бил больше баклером и пытался протиснуться меж врагами, командир же пер вперед, перехватив уже меч наподобие молота – раздавая скупые, но сильные тычки гардой -при этом не забывая работать локтями – а где и головой. Доспехи пока хранили его, но все больше и больше тянули вниз... Остановиться бы на мгновение, но тогда рейдеры облепят его, словно муравьи, да и собьют с ног, утянут на дно, где копошатся раненые и вповалку лежат убитые с обеих сторон.

Раненые были уже почти у самой стены, у заброшенного фашинами и настилом рва, пикинеры и дружинники, собравшиеся под командованием Карви, прикрывали их ряды, но дело для этого фланга шло к трагической развязке.Как Хелдор не сражайся своим мечом — заслон падет, и тогда рейдеры перебьют растерявшихся пикинеров и тяжело раненых подобно скоту.

С изможденным воплем Хелдор вывалился из строя врагов, сам едва не налетев не пики ополченцев, после чего, получив должны простор, заработал мечом. Длилось это недолго – рейдеры, кажется поняли – чуть надави, и они ворвутся в город. Рейдеры, уставшие ничуть не меньше, чем защитники, решились на последний, отчаянный рывок через пики. Многих нанизало на наконечники, но пикинеров вновь удалось потеснить. Хелдора едва не снесли, но он устоял, начав остервенело бить по затылку противника, пытавшегося пройти ему в ноги. Чей-то удар, и он выронил меч. Неловко он достал кинжал из ножен, тут же вонзив его в подмышку рейдера, стоявшего слева от него, а потом нанес смертельный тычок под ложечку тому, кто был напротив. Образовалась толкучка, переходящая в кучу-малу, и кинжалу тут было самое место.

Хелдор работал им, словно заведенный, иногда наподдавая правой рукой в латной перчатке. Сколь он ни бился, но был похож на муху в паутине – на место каждого зарезанного или сбитого с ног приходил новый. Обе половины кирасы сдавило, ворот жал горло, дышать становилось все тяжелее. Командир Арн-Дейлцев чувтсвовал, как в груди в ответ заклокотала первобытная ярость. Она придавала сил, заставляла бить снова и снова, не обращая внимания на усталость.Хелдор не знал, что дальше ждет его – упадет ли он обессиленный под ноги напиравшим налетчикам, или ярость, поддерживающая его, с криком вырвется наружу, и он продержится здесь еще какое-то время… Но было ясно, что теперь ему отсюда не уйти. Он не отступит, не покажет спины -двигаться можно было только вперед, ведь только так он сможет остановить неизбежную резню в городе. Что толку, что центр и правый флаг устоят, если прийти они успеют лишь на пепелище…

В тот момент, когда взор Хелдора подернулся было кровавой поволокой, он услышал…

Со стороны реки донесся оглушительный, многоголосый вопль. Хелдор растерялся, не могущий представить — на что это похоже — не той волчий вой, не то ор мартовских котов — но он расслышал в многоголосице человеческую речь и ободряющие крики.

Из-за насыпи валом валили воины — размахивая оружием и воинственно крича. Не дрогнув, не теряя ни секунды, они бросались на врага, остервенело молотя его вужами, копьями, топорами… В ход шли цепы и вилы.

Хелдор помотал головой, и, вспомнив беднягу Конрада, подумал, не тронулся ли и он умом. Но нет... Это была правда! Кто пришел им на помощь?

Неизвестные воины бросились на рейдеров, без всякого умения — но отчаянно и воодушевленно рубя и коля их, после чего Хелдор мог их рассмотреть хорошенько, обратив внимание на худые фигуры, волосы, выбивающиеся из под шлемов... Это были женщины! В решающий момент они собрались с силами и ударили, идя наперекор своей природе и навязанной им роли...

Их гнев направила Флера – она воинственно размахивала мечом, подбадривая женщин, а одна рука так и была перехвачена тугой повязкой.

Воины под рукой Урса могли выдержать немало — многодневную осаду, лишения, атаку конницы, град эльфийских стрел, неправдоподобно упертых ополченцев — но меньше всего они ждали этого. Женщины, наспех снаряженные, словно фурии или банши обрушились на тех, кто пришел захватить их город — оружие в неумелых, но привыкшим к тяжестям руках, не разбирало, кого подмять под себя — молодого искателя поживы, опытного душегуба. Плевать им было на контратаки, перестроения, стену щитов — они просто обрушили копившуюся все эти томительные дни злость.

Бойцы из них были никудышные — но тем решительнее они молотили противника. Урс холоднокровно бросился им наперерез, без зазрений совести убил одну, вторую, третью - но остальные, взбешенные смертью своих товарок, свалили его с ног. Когда остальные рейдеры увидели, как многоопытного Урса полдюжины горожанок превращают в решето пиками, вилами - всем что под руку попалось — это стало последней каплей.

Налетчики, поняв, что у Арн-Дейлцев в один миг появилось несметное количество свежих и отчаянных до безумства бойцов — побежали, не разбирая дороги.

Фланг гномов открылся, туда тут же ударили бойцы Рена, преодолевая смертельную усталость. Альберт и Ивви мгновенно атаковали малые кланы с двух сторон, а эльфы оказались в тылу у окончательно сбитых с толку налетчиков.

Тяжелая пехота Стюрангарда, предвидев свое поражение, бросала щиты, алебарды и арбалеты, бросившись наутек к лагерю, но из лагеря, собравшись с силами, уже выходили деревенские…

Хелдор впервые увидел, как драпают гномы, но в силу природных особенностей они так выгадали лишь самую ничтожную толику времени.

Густав, желая поквитаться за совершенные сегодня ошибки, повел дворян в атаку. Избавившись от копий, верховые рубили мечами и топорами, топтали недругов одуревшими от крови конями.

Те, у кого были силы, с ревом бросились за бегущими, рубя раненых, упавших - лучники и арбалетчики без пощады били тех, кто пытался переплыть реку.

Удалось улизнуть лишь тем, кто сиганул прямо в лес, а не в лагерь – и до того, как на них насела конница. Эльфы недолго преследовали беспорядочно отступивших — они были в приличном меньшинстве, а значит, те могли осмелеть и напасть на лесных воинов толпой.

В затихающем шуме боя стали звучать тихие, нестройные возгласы. Никто так и не решился крикнуть: «Победа!». Да и делает ли так кто-то… К небу возносили облегченные вздохи, молитвы, кто-то молча, порывисто, хлопал стоящих рядом товарищей по плечам. Среди всего этого женщины, так отчаянно молотившие рейдеров, побросали оружие, до сих пор, кажется, не веря в произошедшее. Слышались прерывистые всхлипы и рыдания.

Хелдор стоял посреди поля брани, опираясь на подобранный меч и придерживая шлем на сгибе локтя. Пытался отдышаться, прийти в себя – и понять, что делать дальше.

Первой к нему подошел не кто-то из командиров, а Флера, шла она быстро, решительно, так, что капитан едва не растерялся. Тем не менее, говорить начал он первый:

- Флера… Ты… Ты и эти женщины… Вы спасли всех нас… Возглавленная вами атака…

Девушка с укоризной посмотрела на Хелдора, едва заметно прикусив нижнюю губу.

-… Просите… Проси, что хочешь. Звание сотника? Или... Может. Ты что-то говорила про поместье, так я сделаю так, чтобы…

- Будь я проклята. – Прервала его Флера – если я сейчас рисковала свой головой за поместье. И если пошла за тобой ради него.

- Так что же…

Девушка порывисто подошла к нему, погладив его по щеке.

- Флера… - Щеки Хелдора стали такими красными, что шрамы и вовсе будто пропали из виду – здесь… Здесь все…

- Мне плевать, Хелдор.

- Что?

-Сейчас всем плевать. – Прежде чем он успел что-то возразить, рыжая воительница привстала на цыпочки и поцеловала его.

Хелдор прерывисто вздохнул, шлем в дрогнувшей руке упал на раскисшую землю. Флера уже удалялась от него - он увидел, как та махала рукой кому-то из своего отряда.

Пока он переваривал столь неожиданный порыв, к нему приближались командиры, что сегодня вели воинов в бой…

Победа победой, но вопросов после нее стало лишь больше…

Глава 20

Глава 20 или эпилог

Вокруг Хелдора тихо, словно тени, стали собираться прочие командиры. Карви был уже без нагрудника, держащийся за ребра, подле него едва стоял Альберт, еще более помятый после боя.Корнуэль из-за открытого шлема и бригантины был нанего похож, только выглядел не столь измученным. Чуть запоздав, подоспел и Густав, ведя усталого боевого коня на поводу. Подошел позднее Фэм, но скромно, понурив голову – словно генерал, оставшийся без войска. К делегации присоединился и Кварт – в стороне он не остался и сражался сегодня в качестве арбалетчика. К ним на лошади неспешно приближался Варро – его сильно ранили в ногу и передвигаться он мог разве что верхом –и то неспешно - причем коня под уздцы вел Рен. Последними подошли еще трое – во-первых, Хамфри, командир роты Святого Себастьяна, сегодня командовал всеми стрелками в центре, посему решил, что и ему стоит побывать на совете, пусть и стихийном, а за ним брели казначей Йозеф и его одноногий товарищ Лейдл. Сегодня почти все тылы держались на них. Если казначей и вернется к своим обязанностям после произошедшего, то второго ветерана держать на кухне после этого сражения было бы преступлением. Выглядели они довольно плачевно, да еще и в бою успели побывать, потому казначей чуть ли не на ходу скинул себя и бригантину, и поддоспешник, пытаясь отдышаться, а повар передвигался с помощью обломка пики, потому как опираться на свою деревянную ногу он без боли не мог.

Хелдора все по очереди, вполголоса, словно стесняясь, поздравили с победой.

- Я благодарен, что вы доверились мне, и все… получилось. Конечно, если бы не женщ…

-В столице мы дадим знать, что это было заранее продуманно, и это было твое взвешенное и хладнокровное решение.

- А мы... Отчитываемся туда? – Настороженно спросил капитан. – Зачем?

- Формальности. – пожал плечами Йозеф. Раньше вести о важных победах рассылали всем соседям. Нам остается поставить в известность наших изгнанных князей и… Столицу.

- Неизбежное зло, Хелдор - постанывая от боли в ноге, добавил Варро.

- Это бы не было формальностью, пришли они войска на помощь своему вассалу – посетовал молодой воин, потерев шрамы на лице. Впрочем, -а в Стюрангард может тоже пошлем письмецо?

В ответ остальные рассмеялись, оценив шутку.

- Кроме прочего, мы можем попытаться передать весть южанам. Это может их… Взбудоражить и навредить нашим врагам, таким образом.

- Хм…Хелдор, заметив, что его обступили полукругом и внимательно ждут, что он скажет дальше, смутился и сделал пару шагов назад:

- А кто у нас теперь главный? Ммм.. У Майсфельда остались дети, племянники? М… Сестры... -Те, кто могли об этом знать, неопределенно мялись - Ну может хотя бы любимая гончая?

- К счастью ли, сожалению – проговорил Густав – на фронтире семейные узы в этом деле решают немного. Зная его родичей, наверное, к счастью…

- Иначе я бы выдвинул кандидатуру гончей – через силу улыбаясь, добавил Варро.

- Ну… В таком случае… - Замялся Хелдор – враг разбит, и… кто теперь командует? Карви? Может Густав? Только его надо кому-то произвести в рыцари, и…

- Хелдор – прервал его лейтенант – наш сюзерен сказал все очень четко, несмотря убивавший его яд. Я тому свидетель, а посему…

- Он… Он сказал мне спасти город… я… то есть, конечно же, мы его спасли. А теперь…

Наступило молчание, становившееся все более неловким.

- Скажем там, морщась от боли в ноге, начал Варро – Милош всех бы устроил в качестве управляющего в дни относительного мира. И откровенно говоря, мы, уповая на положительный исход для всех нас предполагали, что вы вернетесь к своим военным обязанностям ну или останетесь… Капитаном нашего войска, – Но Милош, как мы все видели, почил.

Карви демонстративно сложил руки на груди, но пожалел о том, задев ноющие ребра:

– Мгф… Если Варро хотел намекнуть, что решение его было неверным, то смею заверить, что…

- Без заверений – добавил Альберт – Хелдор поверил, что тот нас не предаст ради своей шкуры и позволил уйти героем. – По закону его бы четвертовать, предварительно надрав ремней со спины…

Корнуэль испуганно выпучил глаза, поглядев на стоящего рядом с ним.

- Начистоту, Хелдор – Взял слово казначей - понятное дело, что в ведении финансов ты мало что понимаешь, а с дворянством ты уж точно не поладишь. Но для этого есть мы… Ты же в свою очередь…

- Но есть же, ну, скажем… Варро. Он в этом всем разбирается, хотя бы понемногу…

Начальник ополчения, кажется, едва не упал с лошади:

- Я очень польщен, Хелдор, - воин на коне поймал на себе предостерегающие взгляды Альберта, Густава, Карви и Йозефа – но… я только начальник ополчения. Как только наши задачи будут выполнены я должен буду его распустить и отойти от дел… До поры до времени. И то, если на мое место не назначат кого-то еще.

- В этом деле вы очень компетентны, насколько можно судить – вытерев поникшие усы, сказал Фэм. - Тут было бы глупо выбирать кого-то еще.

Хелдор стал догадываться, почему он сейчас на своем месте - командиры, кроме эльфа, довольно давно друг друга знают, так или иначе, и отношения у них на поверку были сложными, а где-то и вовсе натянутыми. Он же в какой-то степени ладил со всеми или, по крайней мере, не вызывал раздражения.

- Я могу сказать… - Начал Хамфри – эм, простите, господа, не так, можно ли мне сказать? – все одобрительно покивали командиру арбалетчиков. – Хелдор, вам пытаются сказать, что после того, как вы смогли выкинуть врага из города Вы для людей… Простых людей, вроде меня – герой. -Арбалетчик смущенно почесал затылок -кто-то думает, вашество так и вовсе Архистратиг Михаил, который помогает нам одолеть врага в трудный час… Поэтому… Ну… Тут за каждым стоят люди, которые верны ему. Но это не все жители города, не все люди, что сегодня защищали город. А вот за вами народ простой потянется…

- Людям не важно, какой ты казначей, политик, дипломат. – добавил Карви - На самом деле даже не важно даже, что ты отменный воин. Но ты теперь их лидер. Они послушаются тебя.

- И нас – добавил Лейдл без обиняков – если мы будем отдавать приказы, кивая на тебя.

-Ну… В таком случае, если все так решили… - Хелдор развел руками - что дальше? Должна быть… Присяга, или какая-то церемония или… Что?

- Капитан, вам нужно что-то более весомое, чем слово Маркграфа Майсфельда? - с легким раздражением спросил Густав. - Прошу, приступайте, ради всех богов!

- Последний глупый вопрос к казначею, как знатоку всего этого крючкотворства, прежде чем я… начну. Я все еще капитан? Как об этом будет доложено в Столицу?

- Я доложу о вас как о фельдмаршале. -Удовлетворил его любопытство Йозеф –это ближайшей, что может тут подойти.

- То есть…

- Ну это значит, что вы в поле командуете всеми наличными у нас войсками – тот пожал плечами. - Но обстоятельства таковы, что вам придется брать на себя и некоторые иные обязанности… Да простят меня остальные, но в том числе и по причине гибели Милоша.

- А то что меня пытались… Отвезти в столицу в цепях?

Йозеф посмотрел на прочих присутствующих, затем ответил:

- Это дело замяли. Было решено, что тот гвардеец взял на себя слишком много, не разобравшись в случившемся. Да и… что уж теперь, Хелдор. – С некоторым сочувствием добавил Йозеф, подробно зная всю эту историю.

- Благодарю за ответ. В таком случае… За дело. – Хелдор набрал в грудь побольше воздуха. Вы… Я буду говорить, а вы выполнять – новоиспеченный маршал привык драть глотку в бою, неплохо держался в сложных обстоятельствах, но с наступлением относительно затишья он был в растерянности точно школяр, которого заставили отвечать прогулянный урок. – Лейдл, мне неловко просить после того, как вы вели отряды в бой, но сегодня вы отвечаете не только за дружину – сделайте так, чтобы хотя к вечеру люди поели, как следует. И раненые тоже.

- Сейчас искать человека, что разбирался бы в этом лучше меня, нет времени, посему - очень мудро. Немедленно отправляюсь. Идти мне… Долго.

- Корнуэль? Я понимаю, что своим шумом мы распугали всех в округе, но… Нужна свежатина. Сколько сможете. Так мы сможем сохранить наш скот, которого не так уж и много. Сани, носильщики, тачки – все что нужно – берите.

- Мы знаем, где залегает живность, но может уйти пара дней… Постараемся к ночи прислать крольчатины, для раненых самое то.

- Фэм, я не думаю, что нам нужно срочно заниматься баллистами, потому проверьте целостность телег, подвод, и мне нужен один из драккаров. Надо наведаться в лагерь через реку.

- Рад быть полезным, Хелдор. Сделаем.

- Густав… Пусть дворяне выделят своих слуг для работы. Дел невпроворот. Пусть уж обслужат себя сами некоторое время.

- Им это не понравится, но кто их спросит. Будет исполнено.

- Кварт – сегодня и в ближайшие дни ты с помощниками соберете весь металл с поля боя. Нам понадобится все до последнего гвоздя, полагаю.

- Это займет время – но это необходимо. Металл брать нам новый неоткуда, добытое у гномов не безгранично – да и водяной молот рано или поздно встанет.

- Варро, Карви, Рен – займитесь напрямую нашим костяком – посты, патрули, дозоры – большая часть ляжет на вас. Альберт – Хелдор остановил жестом начальника стражи - горожанам придется вернуться, в первую очередь, к своим обязанностям. Не ради денег и торговли, но всех нужно одеть, обуть, воинскую сбрую привести в порядок. Даи хлеб кто-то должен печь! Спроси с Хробака, сколько у вас осталось лошадей. Пошлите людей до границ с Гроздом, разведайте там обстановку – и насколько безопасны дороги.

Командиры отрядов согласно покивали – это был тот случай, когда Хелдор приказал то, что от него более всего ждали.

- Хамфри – мой вам первый приказ. И одна просьба.

- Будет исполнено! – не задумавшись, выпалил арбалетчик, задумчиво роясь в сумке с болтами.

- Первое, прошу вас найти, как человека верующего в Верховного, выбрать или назначить нового капеллана. Честно сказать, бедняга Одо укреплял сердца даже таких безнадежных грешников, как я - Хелдор улыбнулся лишь уголками губ – его нам не заменить никем – но нужно хотя бы попытаться.

- Я постараюсь, Хелдор. Это была просьба, и она мне по душе. А приказ…?

- Все арбалеты, что сыщете на поле брани – под запись. Более мощными снарядите своих людей, раздайте остальным гильдиям… Остальное ополченцам, если есть кто потолковей. Остальные самострелы пригодятся, в случае чего, подросткам, старикам и женщинам.

- Если позволите – отозвался Кварт – один бы стюрангардский арбалет мне. Я смогу тогда хотя бы знать, как чинить старые арбалеты со столь сложным механизмом… Ну и попробую сделать свой.

- Мысль здравая, пусть так и будет… Остался Йозеф… Пока попрошу вас встретиться со старостой, Войтом. Можете утрясти с ним какие-то дела, спросить, что могут нам дать деревни, а что мы можем дать им, но встретиться нам будет нужно лично.

- Его людей надо бы разместить на ночлег…

- Если не захотят расселяться в городе, пусть разобьют лагерь под его стенами. Благо палаток и шатров у нас полно теперь… Ну а частокол уйдет на дрова. Кстати, Лейдл, этих тоже накормить…. Если на этом все, то я наконец подойду к нашим спасительницам… Мда, постараюсь их успокоить – добавил он, вызвав сдержанные улыбки. - В таком случае – выполняем, господа. К вечеру… Нет, видимо, к ночи жду вас в Зале.

Отправив командиров с поручениями, он еще раз окинул взглядом поле боя. На фланге по левую руку развернулась самая настоящая кровавая баня — многострадальный отряд Рена, сдержавший страшный напор, стал вдвое меньше, а на ногах стоять осталось... Чего греха таить, как только рейдеры бросились бежать, они прямо там все и рухнули — даже неважно было, куда. Идя мимо, Хелдор не сразу мог понять, где мертвые, а где живые – пока не увидел одного из пикинеров, который был настолько уставший, что просто сидел на распростертом рейдере и держал голову руками.

Назвать их ополчением уже язык не поворачивался, столько пережить.Храброму, пролившему реки крови отряду теперь помощь оказывал лично Джеремус - подлатать ребят пытались прямо там, ведь некоторых до лазарета было иначе даже не донести.

- Джеремус…. Эм… Джеремус?

Хирург лишь на мгновение поднял глаза на него, после чего словно в трансе продолжил работу - было видно, что бойцу, раненому в живот, от очистил рану от всего, что в нее попало.

- Холод наш друг, но недолго – потом нужно в тепло. Запомни это, Хелдор – пробубнил Джеремус. – Нет травы, земли, насекомых… Но холод может быть опаснее – Это твой урок на сегодня.

Хелдор лишь кивнул, но Джеремус того уже не увидел.

- Хилия – обратился он к подруге, пробегавшей мимо – пошли кого-нибудь по всем кабакам… и даже по домам, где увидишь свет.

- Зачем?

- Кто здесь врач? Теплая вода бы…

- Да, конечно. Лучше ей промыть ведь все раны…

- И кого –то за Адель, у нее был…

- Был, да вышел, Хелдор - магесса возникла из ниоткуда – ее серый балахон был заляпан кровью - я здесь, конечно же – и даже выгнала нескольких нахлебников из башни. Но уж слишком они нежные – показала она на одного из тощих юношей, который стал лицом белее снега при виде разрубленной кисти руки.

- Не заметил тебя…

- Куда нам до графьев…

- Меня графом никто не назначал – огрызнулся Хелдор на ее раздраженный тон.

- Как освободишься - подходи… Сам понимаешь, куда. Есть что обсудить. - Сердито обронила Адель вдогонку.

Флера хлопотала вокруг горожанок и крестьянок, едва приходивших в себя. Хелдор заметил, что меч, убранный в полуножны был в крови – несмотря на ранение, она успела одного из рейдеров приголубить лично.

Кого-то из горожанок трясло, кто-то сидел, раскачиваясь, кто-то плакал навзрыд — обуявшее всех воодушевление схлынуло, оставив напуганными, растерзанными и раздавленными.

Хелдор молча смотрел на них, женщины, его замечая, переставали плакать — только всхлипывали. Среди них он узнал и спасенных у северян девушек –главная среди них до сих пор не верила, что сама взялась за оружие и бросилась на грозного, вооруженного врага – теперь она удивленно смотрела побуревший от крови цеп и ощупывала шишку на лбу – видимо, шлем спас от удара, но не в полной мере.

К вящему удивлению Хелдора, тут были и его приятельницы из трактира – они так и стояли, в обнимку друг с другом, дрожа от запоздалого страха. При виде Хелдора, правда, привычка взяла верх, и они заулыбались и радостно защебетали, а самая молодая из них даже кокетливо стрельнула глазами и сказала, что пора снова, пожалуй, начать использовать бадьи для купания по назначению.

Командир лишь подивился их жизнерадостности – пусть и несколько натянутой.

Одна только девушка выглядела спокойно, а кровь, не отертая с лица, придавала ей воинственный вид, несмотря на хрупкое телосложение. В кольчуге было несколько прорех, но сама она была в порядке.

Флера, заметив Хелдора, двинулась к нему.

- Это... Раффи. Она мне помогала...

- Без вас бы мы не справились — покачал головой Хелдор.

- Да полноте, толпа визжащих от страха баб обратила врага в бегство? - скептически спросила девушка.

- Я бы от таких побежал — на полном серьезе сказал капитан. Он приблизился к хрупкой девушке, которая тут же неумело, но порывисто встала «на караул»

- Ваше благородие, сводный отряд визжащих от страха баб приказ выполнил! Противник, не выдержав столь жалкого зрелища, поспешно отступил! - отчеканила она. Некоторые ее соратницы рассмеялись сквозь слезы.

Флера немного опешила – не зная, оценит ли уставший Хелдор довольно дерзкую шутку. Впрочем, ее саму неумолимо тянуло посмеяться, но приходилось делать вид что она хочет не то чихнуть, не то кашлянуть.

- Раффи, скажите Джеремусу, что у вас новое назначение. Жду на плацу вас и тех, кто над вашей шуткой рассмеялся… Через пару деньков, ладно?

От удивления та вдохнула, но забыла выдохнуть, застыв, будто истукан.

- Ну вот видишь – вполголоса сказала Флера – теперь ты, как странно это не звучит, можешь стать сотником… Эм, уж не знаю, сотником кого, но тем не менее.

- Мой брат погиб в самом начале осады – перестав балагурить, сказала девушка – он бы гордился мной.

- Определенно, Раффи – Флера порывисто обняла девушку здоровой рукой, после чего поспешно отвернулась, пока подбородок предательски не задрожал.

В иной раз Халдыку очень быстро указали бы, где его место. Квартал, где обитали все дворяне с домашними, раньше хорошо охранялся, входов было лишь два – все остальное прикрывала живая изгородь. Сейчас она вся была вытоптана, переломана – рейдеры, врываясь в этот квартал, очень спешили добраться до домов побогаче.

Сейчас все здесь было в запустении – дома где заколоченные, где, напротив, с открытыми настежь окнами и дверьми, ведь закрыть их теперь стало некому. Тела рейдеров и защитников убрали, но тут и там лежали обломки копий, мечей, звенья и пластины доспехов. Кровь, никем не замытая густо краснела из-под недавно выпавшего снега.

Все, кто остались здесь, и носу не казали из дому, тем более что почти все главы семейств со своими родичами отправились в бой –и до сих пор не вернулись.

Действительно странно идти по пустым улицам. Орк привык, что в городах людно, и все на него озираются…

Кажется, это здесь. Дом в конце улицы непрозрачно намекал о том, какого плана услуги здесь предоставляют - Ставни, наличники, даже сами двери и стены были изукрашены искусными, но весьма и весьма скабрезными картинами. Тем самым, бордель, или как тут говорили, салон, даже и не пытался скрываться от глаз добрых горожан. Тут другая публика, и другие клиенты - и богато украшенный дом должен был быть виден издалека, а в ночи он еще и светился разноцветными фонарями – но при условии, что какой-то бедолага за ними приглядывал, чтобы не начался пожар.

Заведение на счастье его хозяевам и обитателям, было в сердце квартала и чудом уцелело. Доберись сюда налетчики…

Тяжелая дверь была заперта. Халдык дернул за массивное бронзовое кольцо, но та не подалась. У орка появилась мысль просто вышибить ее, но он в себе ее подавил. Сначала он сильно, но аккуратно постучал ручкой об дверь, но ответа не было – простояв минуты две, он решил вдарить по ней кулаком.

- Ну? – Донеслось по ту сторону - я и в первый раз прекрасно слышал! Закрыто!

- Как закрыто? Средь бела дня?

- К нам никто не ходит средь бела дня, дубина! Это тебе не столовая!

Халдык немного растерялся. Действительно, резонно.

- Да кого там нелегкая принесла? Чьи в городе?

- Наши, вестимо.

- Наши это чьи?

- Арн-Дейл! - Рявкнул Халдык, теряя терпение.

- А что, прямо приперло?

- Я… Только поговорить.

- Конечно милейший, к нам же все приходят разговоры говорить – ехидно ответил голос. – Ладно уж, вчерась не было никого, дело такое, всем не до девочек, посему так и быть. Чем платить есть?

- Само собой. Я же телохранитель. Нашего командира… Э… Капитана.

- Ой шутник – донеслось со стороны шуршание и звук сдвигающегося засова - это же, знамо дело, тупая зеленая скотина, и по слухам он любится с козами, даром что… - Дверь открылась, на свет появился тщедушный человечек в бархатных одеждах, сжимавший в руках трость - орк… - побледнел разом привратник, поняв, что сболтнул лишнего.

- У вас есть темная эльфийка – процедил Халдык, словно игнорируя оскорбление – хочу к ней.

- М… Экзотика, знаете ли. Понимаю, что вас привели сюда слухи – точеная фигура, белые, бесцветные волосы, кожа цветом, что заморское эбеновое дерево. – гм… это стоит очень дорого. Если любите кого-то с ушками, то подойдет одна… м… - в свободную руку мужчины попал целый кошель серебра – у того рука от неожиданности опустилась вниз. Тот, отвернувшись от орка, дрожащими руками положил кошель на небольшой выступ возле входа, прикинул количество серебряных и медных монет.

- Вы можете проходить… Оставайтесь тут, сколько угодно… Да и потом еще как-нибудь заходите… - тихо и подобострастно добавил тот, ведь на эти деньги, в принципе, можно было бы отгрохать еще один бордель. – Вам принесут… Что хотите, вино, лучшее пиво, есть даже бутылка рома с дальних берегов.

- Я проголодался – перебил его орк, сделав выбор.

Халдык прошел по коридору, вошел в пустующий зал, потом поднялся на второй этаж- то и дело ловил удивленные взгляды работниц, не понимающих, кого нелегкая принесла в такую рань.

- Вот – провожающий указал на ничем не примечательную дверь – она не предупреждена, но ради такого, хм, дорого клиента… Пусть расстарается.

Орк открыл деревянную дверь, прошел через нее, нагнувшись -и словно оказался в другом месте - комната была довольно просторной, потолок и стены были разукрашены рядами сталактитов и сталагмитов, словно он был в пещере. Освещение было необычным, синеватым – таким, каким его делают дроу, чтобы не слепило глаза. В середине комнаты, нет, небольшого зала, располагалось огромное ложе, что своими размерами походило на странный алтарь. Действительно, хозяева борделя очень расстарались.

Халдык щурился, вглядываясь в темноту, пытаясь увидеть местную обитательницу. Наконец, в самой густой тени, он заметил шевеление.

- Вам придется немного подождать – послышался вкрадчивый голос – если не хотите испортить себе такой… подарок. – Орк понял, что чувственный и многообещающий голос был уставшим и насквозь фальшивым.

В этот момент он увидел два желтых глаза – они блеснули ярко и неожиданно даже для орка. Который мог обычно ориентироваться в темноте. Послышался удивленно вздох, глаза стали еще шире от удивления.

Наконец, из густой тьмы показалась невысокая, худая фигурка – темная эльфийка была в самой обычной сорочке, в которой было удобно спать, волосы распущены – сама она была в смятении, рот приоткрылся, явив Халдыку ряд белоснежных зубов с чуть выступавшими клыками.

Ее взгляд заметался в стороны, словно она искала, где укрыться. Халдык понял, что, увидев девушку дроу, машинально схватился за мечи. Исправив эту оплошность, он выставил вперед ладони в примирительном жесте:

- Я… Халдык… Ты давно здесь? Ты слышала о том, что произошло у Степных Врат?

-… Нет… Я здесь очень давно. Но я слышала о вас. Ты орк, слухи дошли даже до меня. Ты… Ты пришел убить меня? Мы ведь враждуем… там… На воле…

- Что ты, как можно… Я просто поговорить.

Удивленная дроу осторожно присела на край кровати, внимательно глядя на пришельца – потом согласно кивнула.

Прежде чем повидаться с Войтом, Хелдор собрал подле себя поредевшую орденскую братию. Йозеф отправил посыльного, который сообщил, что староста находится в лагере, в главном шатре. Надо думать, старый пройдоха выбрал самый большой и богатый – наверняка полагая, что именно там обитал раньше Теодорик.

Шестерка бойцов двигалась по полю брани - уже были в той части, где не было видно никого из павших Арн-Дейлцев, но вот осаждающих уже лежало густо - сначала одних догоняли ополченцы, не давая убежать из лагеря, других порубили в спины дружинники и стража, преследуя…

Глядя на лежащих вповалку рейдеров, поразительно тихий и съежившийся Фальд вдруг выдал:

- И почему я еще жив… Обещал же… Ей. Что будем вместе.

Воины Ордена остановились, собрались вокруг отчаявшегося друга.

- Трус… Даже не смог…

Хелдор поспешно положил товарищу руку на плечо:

- Ты весь бой бы в первой линии. Не давая себе передышки. Если ты цел и невредим после такого, то… Так нужно.

- Кому нужно?

- Помнишь, сколько нас вышло из нашего укрытия? А сколько осталось? Ты прежде всего нужен нам, Фальд.

- Не спеши оканчивать земные дела раньше времени. Нам всем без нее погано – всхлипнув, добавила Норка. - Я весь бой посматривала через плечо, надеясь, что она…

Фальд посмотрел на то, как дрожит подбородок у лучницы – и он нашел силы взять себя в руки:

- Я думал сейчас только о себе, простите.

- Ты в праве горевать – успокоила Фиона. – Никто из нас тебя не осудит. А кому другому – сразу по морде.

- Но я не должен умалять вашего горя. Вы потеряли сестру по оружию. Пусть мы все выбились в… люди, а Хелдор так и вообще…- Фальд неверяще помотал головой – но нам ее заменить некому. Так что, как раньше, держимся вместе.

- Будто были другие варианты, дружище. – Ухмыльнулся Хелдор. - Ладно, Войт нас заждался.

В лагере ополченцев был военный порядок - обобранные трупы рейдеров рядком лежали за оградой, все ценное стаскивалось в кучу, у проломов и проходов дежурили часовые, захваченных в плен методично вешали на сколоченном прошлыми хозяевами помосте. Иронично, если бы на нем повесили кого-то, кто приложил к его строительству руку, но все же очень маловероятно.

Наконец, вот и большой, пурпурного цвета шатер. Однако же, недешевое решение. Теодорик мог его себе позволить.

Хелдор первым вошел в шатер – внутри, кажется, все вещи были нетронуты – стол, лавки, сундук и прочая утварь. На кровати, у ее изголовья, сидел Войт, напротив него, на лавке, казначей. Юношу, лежащего на походной кровати, предводитель Арн-Дейлцев признал не сразу… Кажется это был один из сыновей старосты. Он лежал, тяжело дыша – кажется, провалился в дрему.

- Войт. – Вполголоса начал Хелдор – Благодарю за то, что подоспели вовремя - сумей Стюрангард подтянуть резервы – неизвестно, чем бы все кончилось. Говорю от лица… Ну, получается, коменданта города, или вроде того.

-Город то ты удержал… а как с Альдой то получилось?

Этим вопросом у Хелдора буквально выбило землю из-под ног.

- Мне очень жаль, но…

- Жаль ему. Не ты ли обещал оберегать ее и защищать?

Хелдор с полминуты молчал, бестолково таращась перед собой. Нарочно ли, без умысла ли - но Войт ударил по больному.

-Но… Он правда пытался ее спасти, он ночью побежал к ней, один, чтобы… – нашлась вдруг Норка, привлекая внимание старосты, поднявшего на нее тяжелый взгляд.

- Осмелюсь заметить – прервал Ивви подругу– что эмоции и личные привязанности были второстепенны – жестко заметил он, делая шаг вперед - на момент гибели Альды он командовал более чем шестьюстами бойцами. Их боевая готовность, обеспечение и прочее были на порядок выше… Чем одна единственная девушка. Погибнуть опытному командиру, спасая помощницу в госпитале - непозволительная роскошь – жестко он добавил.

Войт от удивления аж привстал, нахмурив брови, но тут зашевелился его сын, скидывая с себя одеяло. Стало видно, что его рука была перетянута жгутом.

- Еще немного и он останется без руки – заметила Фиона.

-И так останется! - злобно буркнул Войт. - Или кровью истечет... – Староста тяжело вздохнул - Альда мне была как дочь. А тут еще и он … Ногой в могиле…

- Я помогу - возразила Фиона. – хорошо, - добавила она, подойдя ближе. - Рана вроде чистая - ваши лекари постарались.

- Она, говорят, на одном кольчужном рукаве держится….

- Это близко к правде, но… Нет. Хелдор, или ты сможешь?

Он машинально снял с руки перчатку, показав руку в побледневших знаках.

- Ох матерь всего – присвистнул Войт – ты свою руку с пергаментом перепутал?

- Бледновато, но этого хватит. Не дай ему истечь кровью, я сделаю остальное. Войт…, и кто-то еще, держите за плечи. Это больно.

Хелдор подержал руки над жаровней, потер, после чего подошел к раненому. Фальд взялся помочь, обхватив раненого своими ручищами.

- Ну… что же. Начали - Фиона ослабила повязку, затем еще и еще, давая Хелдору время. Он приложил руку прямо к зияющей ране, а сам задрал голову, закрыв глаза и сосредоточившись на пульсирующем тепле, исходящем от значков на пальцах.

Раненый застонал, заметался.

- Еще терпит - сказал Свен.

- Держите за ноги, сейчас перестанет.

Хелдор помнил, как она тогда ловко заговорила ему рану. Потом видел многажды, как она наложением рук возвращала легко раненых бойцов в строй. Сейчас это было нечто иное – свет затопил комнату, раненый задергался, закричал, едва не упав с ложа, но Фиона, продолжая что-то бормотать, продолжала водить руками над раной. Под удивленный вздох Войта сначала с треском кость начала срастаться в том месте, где она была разрублена, потом пришел черед вен, сухожилий… Наверное, очень больно, когда тебе тянут жилы, и раненый это ощутил в полной мере, крича и брыкаясь. Потом с чавканьем стало прирастать мясо к костям, а потом зашевелились лоскуты подрубленной кожи – это выглядело наиболее жутко. Наконец, рука с виду стала как новая, раненый затих, провалившись в забытье.

Войт продолжал неверяще смотреть на сына.

- Боги! Спасибо! Спасибо! И… И простите меня.

- Мы все немного на нервах – Хелдор пожал старосте руку.

- А что у него с другой рукой? – уточнила Фиона

- Это… Да просто перелом… Или трещина – не трудитесь, само прирастет – зачастил староста, до сих пор впечатленный увиденным.

- Ну а что, если… Ох нет, пожалуй, хватит – у Фионы носом пошла кровь – многовато на сегодня… Тут есть вино?

- Да, что-то бряцало в сундуке – Войт полез за выпивкой и бокалом, а Йозеф в это время выудил оттуда же ворох бумаг, сильно его заинтересовавших. – давайте всем налью рассаживайтесь, в конце концов – староста сделал воинам пригласительный жест. – Стало быть, шатер мой, а вы мои гости.

Посидели несколько минут в относительной тишине – только казначей возился с бумагами, да Фальд кину пару поленьев в жаровню. Хелдор задумчиво посмотрел на верх шатра – дым вытягивало к нему, через небольшие отверстия, которые были перекрыты небольшим тентом. Весьма изобретательно.

- Итак, Хелдор. Как же так вышло? Откровенно говоря, ты может и командир хороший, то ноша для тебя уж слишком большая, да и методы твои такие порой, что половина Арн-Дейла в Пустоши от тебя убежит.

- Майсфельд сказал, что я могу принимать правильные решения. Ну или, - признался Хелдор –принимать их быстро, а они при этом криво, косо, но работают. Так и случилось, враг был у Цитадели, мы их отбросили… Потом одно, другое, десятое… Ну а потом прочие офицеры сказали, что кроме меня лучше сейчас не выбрать. Ни один присланный из Столицы наместник меня не заменит.

- Что, все настолько у них хреново? – Войт обратился к Йозефу, что, оторвав от бумаг глаза лишь на мгновение, тут же продолжил читать.

- Видимо – ничуть не обидевшись, согласился Хелдор. – люди мне верят, но во многих вопросах я совершенно некомпетентен. Без советников я такого наворочу…

- Мда – потерев бороду, добавил Войт. – Значитца, пару дней, и нам надо будет обратно вертаться. Второго лендлорда, знаешь ли, порешили.Пять Деревень разве что не спалили, но там совершеннейший погром. Так что свою задачу мы выполнили, пора по домам. И еще у вас кто-то из деревенских в городе осел, тоже ты гони их к нам. Не нужны вам там в городе лишние рты. А у нас урожай хороший, многое попрятали – прокормим.

- Думаю, так и сделаем – возможно, понадобятся рабочие, чтобы привести город в порядок, можно бы нам твоих работников – им заплатят, само собой, монетами или…

- Хеел-доор – настороженно протянул казначей – тут это… Не знаю, изменит ли это твои планы, но ты должен знать…

Командир удивился – обычно так казначей нервничал, если у него расходы с доходами не сходились:

- Что, узнал, что где-то сукно дешевле можно было взять?

- Ты прочитай, потом зубы скаль. – Буркнул Йозеф в ответ.

Хелдор небрежно взял листок, пальцами, но, пробежавшись по первым двух строкам, вцепился в него обеими руками, а на середине послания и вовсе встал с места.

- То есть ландскнехты отвалили отсюда не просто так… Проклятье. Жаль наших командиров - без обиняков сказал Хелдор казначею. - На их победные реляции я вывалю вот это.

- Просто вывалишь? А решение какое? – спросил Лекс, ознакомившись с письмом.

- Ну, сказку про соломинку и веник я тебе рассказывать не стану, ты уже взрослый – съехидничал Хелдор.

Лекс крякнул от неожиданности, но ничего не сказал, призадумавшись.

- Искрящийся порошок все же покинул горы, но вот как? – Заметила Фиона.

- Может, гномов предупредить? Так они смогут… - начал Фальд.

- Так они смогут собрать манатки и прийти на нашу землю. Войт, конечно, поводит их за нос, но…

- Так какой план? Готовиться к вторжению? – Уточнил староста. – Откочевать всем в Пустоши? – Тогда хоть обожди, как морозы пройдут, да может полозья спра…

- Вы сегодня приглашены на совет. - мягко прервал его Хелдор. Там и решим.

Всю ночь горели погребальные костры. Своих бывших соратников поручили стаскивать в кучу пленникам — всего таковых было около трехсот. Они не роптали -да и вели себя тише воды, ниже травы. Их буквально спасли он рук разъярённых горожанок, что жаждали перебить их всех. Ополченцы тоже лютовали до тех пор, пока перекладина виселицы не переломилась, на чем решили и закончить. Почти все — налетчики, причем у некоторых еще даже усы не проклюнулись.

Работа была не из легких, но и горячей пищей их не обделяли. Арн-Дейлцы своих товарищей отправили в Чертог еще с ночи, а трупы павших недругов закоченели, отчего плохо избавлялись от мало-мальски ценного, плохо стаскивались в кучу, а потом еще и крайне отвратительно горели. Мимо пленных бедолаг проследовал воин в кирасе и синем, пропитанном кровью налатнике. Неожиданно он свернул к погребальному костру. Задумчиво поглядывая на пламя, медленно занимавшееся у основания, он потер ладонь о ладонь, затем, шмыгнув носом, сказал не то сам себе, не то оторопевшим пленникам:

- Наивные идиоты. Бежали бы еще с неделю назад отсюда.

Никто не ответил, стоявшие возле костра с полтора десятка бывших рейдеров лишь потупились.

- Знаете ведь Бакха?

- Д-да… Слышали… У него сильный отряд. Был.

- И будет. Он хитрый лис. Видите, были бы при нем, глядишь – не жгли бы своих покойников.

- Вульф… Вульф…

- Он был хорошим воином – честно признался Хелдор – может хорошо, что я не встретился с ним один на один. Не воин – убийца. На вот – капитан Арн-Дейлцев кинул фляжку ближайшему. Позади послышались шаги.

- Лекс, ты?

-Ну а кто же. Измываешься над этими бедолагами?

- Ну их… Посмотри на эти физиономии. Вот те двое едва старше Крисса… Или Орова уж точно…. Мда… а сколько таких на пиках у нас повисло?

- Рейдеры уже не рейдеры… Теодорик греб за единую провинность. Ну и денег обещали.

- Слышал он жив, господа – нерешительно сказал один из юнцов.

- Слишком легко подставился, но доказать нельзя – ответил Лекс. Кабы Бакха поймали, да повесили за яйца, может, что бы и выболтал.

- Так а может этих… - хищно ухмыльнулся Хелдор – вдруг вспомнят. Удовлетворенный испугом в глазах подневольных, предводитель арн-дейлцев ухмыльнулся – да успокойтесь – стал бы я на вас выпивку переводить…

- Он… Он - Зачастил один из пленных…. Он бы не пошел в город сам.

- Это почему же?

- Он… Боялся.

- Теодорик? Неужели?

- Его… Ах, да чего уж – молодой парень махнул рукой – его едва не завалила бабка из Грозда… прямо вилы сунула в забрало ему. С тех пор он… опасается.

- Да ладно? – не поверил Хелдор.

- Старуху то он изрубил потом, сталбыть. Так и стал – Грозой Старух.

- Прозвище забавное, а старушку жаль… – Хелдор порылся в сумке, у него там по привычки была припрятана провизия - на сей раз круг колбасы – на вот, за интересную историю. Если он жив, то обязательно напомню ему об этом почетном звании.

- Хелдор, мы идем? – послышался за спиной женский голос? Сколько можно… Ой.

- Адель, не бойся, эти уже не кусаются.

- Гм… Пошли уже. Мне надо кое-что подновить.

Оставив позади работяг, трескавших колбасу, они двинулись на запах серы.

Хелдор , подойдя, с интересом посмотрел на следы своих трудов:

- Однако же… я и не думал, что…

- Ты вообще тогда не думал. Точка – прервала его Адель. Если посередь зимы тут начнут у стен гулять бесы, то виноват в этом будешь ты.

- Бесы… Я таких убил…. Много убил – беззаботно махнул рукой Хелдор.

- У тебя мозгов, как у моих практикантов. Разве что о грудастых демонессах не думаешь.

- Честно говоря, не попадались. – Пожал плечами Хелдор.

- И слава богам. Бесы лишь жалкие слуги. То, что за ними полезет следом… Гончая, на которой ты тут катался, как на лошадке, покажется тебя милым щеночком. Могут вылезти и более гнусные слуги человеческого рода. А если покажется один из Князей, то лучше вообще отсюда убираться. Река его разве что остановит, и то, быть может, то все байки, насчет бегущей воды.

- Ну, к счастью, мы будем уже далеко… Но может, все же, стоит как-то это… Запечатать?

- Сделаю что смогу. Стоп, где далеко?

- Адель… Демоны вылезут или нет, а имперцы…

- В таком случае – с фатализмом приняла Адель – я пошлю весточку в Столицу. Есть один заклинатель, что сможет, если найдет нужные амулеты и глифы.

- На этом и решим…. – Хелдор задумчиво осмотрел пока еще спящий портал. – А…. Может оттуда какой бесенок вылезет? Или выманить его?Я бы его того… Для устрашения – Хелдор воинственно подергал меч в ножнах.

Адель посмотрела на предводителя Арн-Дейлцев, как на умственно-отсталого:

- Я поражаюсь, ты смог мало того, что не поджарить себя, так еще и вызвать не самую слабую тварь, думая, что это все шуточки… А десяток демонологов, увешанных своими побрякушками и знающими своими гримуары до дыр, превратились в пепел и кости. …

Хелдор лишь удивленно развел руками:

- Может, я что-нибудь почитаю и его де… деактивирую, или как ты говорила?

- Лучше не надо! – В ужасе отшатнулась Адель – иди… У тебя там… Совет… Тренировка… Эм… Что еще. Давай, давай, не маши руками возле отметин, а лучше даже не смотри! - Не на шутку заволновалась чародейка.

- Ладно, ладно, ухожу - немного разочарованный, Хелдор поплелся исполнять свои прямые обязанности.

Дела привели Хелдора обратно в город. Он по-новому смотрел по сторонам -но не на людей, которые, несмотря на усталость, праздновали: жгли факелы, свечи, пели, а добродушные трактирщики выставляли им на улицу выпивку… Он смотрел дальше. На ошметки баррикад, разрушенные камнеметами дома – держал он в уме и проплешину, оставленную пожаром.Если он сам не объявит о том, что они снимаются с места — и не сделать это в течение полутора-двух недель, то некоторые семьи, чего доброго, сами разбредутся куда глаза глядят. Эйфория пройдет, люди останутся один на один с зимой, начнут делать глупости. Людям нужна общая цель, он им ее даст. Командир хотел сказать людям честно о сломанном портале, предупредив, что он потенциально опасен – но были и более веские причины, так что ни к чему пугать людей этой чертовщиной. Найденного письма было более чем достаточно.

Халдык вернулся незадолго до того, как предводитель Арн-Дейлцев отправился на предстоявший совет. Был в довольно добром расположении духа, что-то напевая под нос. Так и не заговорили — он, небрежно побросав оружие и доспехи в своей каморке, завалился спать.

Капитан, не задавая никаких вопросов, двинулся в Зал, готовиться к встрече. Ему было не до странностей зеленокожего, разговор с офицерами будет нелегкий.

…Тем не менее, разговор – не главное. Хелдор уже не помнил и половины того, что они ему доложили. - но живо его взор запечатлел, как его, капризами судьбы, подчиненные удивленно смотрели на разложенный свиток и вчитывались в витиеватые буквы. В глазах каждого читалась мрачная решимость и желание встретить свою судьбу в честном бою. Зал вдруг стал совсем темным, неприветливым. Тени от светильников плясами по потолку и лицам командиров, стылые стены смыкались, давя собой.

Дольше всего пришлось говорить с Квартом — он доложил, сколько возов он сможет собрать для не самой близкой дороги -и ответил ему еще на дюжины вопросов, в которых полуэльф разбирался лучше остальных. Кое о чем Хелдор, честно признаться, и представления не имел.

Кварт попрощался и ушел обратно в кузницу, капитан остался совсем один в пустом зале. Вечно находившийся тут казначей – и тот поспешил в свои покои. Возможно, он продолжил свою работу там, но… Видимо тоже не хотел находиться в осиротевшем чертоге дольше, чем нужно.

Хелдор подпер голову руками, словно удерживая в ней разбегающиеся мысли. Попытки вчитаться в разбросанные бумаги ни к чему не привели - черные, масляно блестевшие загогулины пустились в пляс вместе с его мыслями, не позволяя сосредоточиться.

- Как было... - отчетливо выговорил он сам себе — как совсем недавно все было просто! Зачем мне все это? - осуждающе он обратился к ворохам бумаг на столе.

Неожиданно он вскочил и одним движением смахнул все, что было перед ним, на пол. Следующим движением он хотел было с грохотом опрокинуть стол, но замер, досадно хлопнув по столешнице. Разозлившись еще больше из-за проявленной слабости, он настежь распахнул окно, впуская в зал холодный воздух. Долго и упрямо он пялился на кусок стены, загородивший собой лес.

Кто-то почти бесшумно вошел в зал — капитан даже не обернулся. Шаги затихли, сначала он понял, что свечи стали гореть ярче, отчего в зале стало заметно светлее. Затем споро зашуршали бумаги, а под успокаивающее бормотание они будто сами укладывались в стопки и возвращались на стол.

Шуршание прекратилось, к нему подошли.

- Спасибо, Флера — выговорил Хелдор, прежде чем обернуться. Нигде потом тебя не мог найти.

- Еще бы, там было столько девок в доспехах, что было, из кого выбирать.

- Ну... Хм...

- Там не было твоих подружек из кабака?

- Были, сразу их приметил. Очень странно было их видеть… при оружии.

- Раньше встречи были при более приятных обстоятельствах?

- Ты частенько там тоже бывала и все…

- Хелдор — Флера со вздохом, закатила глаза.

Капитан подошел к ней ближе в некотором недоумении:

- Что?

- Я не замолчу, пока ты меня не обнимешь. – девушка зябко поежилась.

- Да?

- Да.

Хелдор притянул девушку к себе, крепко обняв, она не то пискнула, не то выдохнула с облегчением. Он стал растерянно гладить ее, словно ему в руки попала рыжая дружелюбная кошка - Стало немного легче.

- Флера... Понимаешь, я не.. Ты...

- Заткнись. - девушка шмыгнула носом, уткнувшись ему в дублет и что было сил прижавшись - Просто заткнись и обнимай меня - ощутимо ткнула она его кулачком под ребра – Пока не… Уф, заткнусь и я - решила она, положив руки ему на плечи.

Вместе с зимой на Арн-Дейл двигалась новая, более серьезная опасность. Были те, кто, не колеблясь, засобирались ей навстречу, но кто-то стоял перед непростым выбором.

Земли, люди, собранные Майсфельдом, вновь оказались расколоты. На этот раз виной тому была не распря, а напротив – желание устоять.

Империя давно не воевала, и им был дан отличнейший повод. Пустоши не поглотить ту силу, что двинется на них, что бы про нее не говорили, каких бы легенд не слагали.

Князей-изгнанников, измотанных боями и отходами, она точно прожует и выплюнет, после чего имперские солдаты, злые и голодные, придут к их стенам. Разрушенным стенам. Отходить к столице, чтобы защитить ее? Ради кого? Или отойти от города к старым владениям Аррена, стараясь удержаться там?

Старые, полузабытые инстинкты говорили Хелдору, что хищного зверя не бьют, когда он уже в твоем жилище… Когда алчущая пасть ищет женщин и детей – может быть поздно. Это не было воспоминаниями предводителя Арн-Дейлцев, но он помнил, чувствовал… понимал, что зверя надо выслеживать и навязывать схватку на своих условиях.

Никто праздности не предавался — инженеры стали наводить мост на месте переправы, рабочие забивали сваи в ледяной воде. На мост шли куски драккаров, стаскивались бревна из лагеря северян.

В лагере налетчиков обнаружились солидные припасы, сундук, оставленный Теодориком для них, да еще и три дюжины перепуганных детей, незнамо как тут оказавшихся. Неизвестно, что они думали об Арн-дейлцах, однако им пришлось пойти с ними — это было лучше, чем замерзнуть в лесу без взрослых. Радовало хотя бы то, что они не набросились на «врагов», когда те вошли в лагерь.

В городе собиралось по возам все, что можно было увезти, а на поле брани собирали весь металл, что было возможно. Позже это шло либо в обоз — либо на переплавку. Как быстро на новом месте им удастся возвести нормальную кузницу было неизвестно, но найти железо там будет еще труднее.

Хелдор обходил своих людей, подбадривая им и помогая. Часто он находился на плацу, где горожанки, так кстати вооружившиеся, учились основам боя.

Он везде был в сопровождении своего рыжеволосого сержанта — и с вороном на плече. Кем приходилась ему девушка так никто и не выяснил, но слухи ходили разные. Впрочем, какая разница — тех, кто не любил попусту молоть языком, больше интересовала черная как ночь птица. То, что ворон вернулся — было добрым знаком — эта примета еще ни разу не подводила. И в это верили теперь не только дружинники.

- Эй, Кастер? Так чего там за птица-то у капитана.

- Еще знал бы кто, Дори. Но говорят, как она появлялась — вроде бы и дела спорились.

-То есть мы то что с этой рухлядью возимся ею одобрено, или как?

- Мною одобрено, рядовой. Вот утопаем мы в пустошь, и долби потом дерево каменным топором? Лучше уж сейчас попотеть, зато у кузнецов работки прибавится.

- Эх... Кабы вот... Как герои в книгах.

- То есть?

- Ну они, как отвоевались, воды из реки зачерпнули, напились и дальше какое чудище в землю вколачивать.

- Ну это уж какие герои были. Вот боги может так могли. Драться, драться, драться...Потом идти, идти... Ну ты знаешь. Только этим и занимались.

-И не мололи попусту языком перед врагом, да ведь, Баркли? - Дори поддел заслушавшегося и отвлекшегося от работы ополченцы.

- Ихи накхер, иритин! - Вполне отчетливо ответил ему тот.

- Отставить! - рявкнул Кастер. - будете болтать — полезете в реку сваи держать. Зубы сведет, до самой печки не разожмете.

- Ладно, ладно, командир, мы не всерьез... Хм... А героям, приходилось мосты строить, интересно.

- Может и приходилось. А еще они ели, спали, из-за баб дрались. Только это никому ж неинтересно было бы. Сказителям надо это... Ну, бои, героизм, это вот все.

- Почему ж неинтересно?

- Ну... а зачем все это?

Дори замолк. Молчал минуту, вторую. Кастер пожал плечами, рассматривая очередной погнутый меч. Да, на переплавку только, ну и дрянь. Ополченец задумчиво вытряхивал грязь и траву из кольчуги — сотнику показалось, что он уел своего подчиненного одним вопросом. Когда тот заговорил, Кастер вздрогнул от неожиданности.

- А вот потому что стоишь с пикой наперевес — пот градом, спину ломит, живот от страха крутит — а ты стоишь насмерть - и делаешь свое дело. Или капитан наш — в крови в грязи, сам орясиной машет, командовать успевает... И сам знает, что не то скажет — его ребята помрут ни за что. А потом еще переживать за каждого, если он виноват. Или — Рен, что чуть гусей там, у берега не погнал, но встал на ноги и стал драться... Легко скакать верхом на единороге, или на драконе летать, да бошки рубить, как в побасенках этих. А вот попробовал бы кто-то из этих эльфийских принцев или еще каких паладинов - в грязи, в дерьме, в крови - и победить. Вот я бы посмотрел на них.

Зло поджав губы, Дори с удвоенной силой принялся за работу. За стеной вкусно пахло обедом, а дел было невпроворот.

… Город засыпал, сиротел под крики и ругань работников, скрип телег и возов. Стены становились стылыми, неприветливыми, все более походя на руины. Возы разъезжались – одни к верховьям реки, под мудрую и сильную руку Войта – другие – вслед за Хелдором и его войском. Провожали их раскрытые настежь ворота, абсолютно пустые улицы, да рассеивающийся запах дыма. Остывали кузнечные горны, стояло сиротливо водяная мельница, чей молот так долго помогал ковать доспехи, темнели и холодели печи , в которых на дорогу испекли простых, но сытных лепешек. Вскоре пошел густой, крупный снег, накрывая все и вся.

Словно город так и стоял две сотни лет – нетронутый. Неосторожный путник или дерзкий мародер – любой, кто приблизится к городу, не заметит ничего странного… Кроме легкого запаха серы.