Последняя осень в Марчвуде

Глава 1

Осень в Марчвуде никогда не полыхает яркими красками. Другие сезоны – тоже, но именно осенью это чувствуется особенно.

В небе нет закатного стеклянно-сахарного багрянца, каким блестят ярмарочные леденцы, нет и прозрачной синевы по утрам. Не сверкают в последнем осеннем луче солнца озера и ручейки, не радуют взгляд яркими вкраплениям цветов луговые травы.

В Марчвуде все всегда погружено в дымку, окутано пеленой тумана. Будто весь город накрыт тюлем, как в конце августа хозяева покрывают в загородном доме диваны и столы, готовясь к отъезду. И все замирает, затихает, засыпает до следующего лета.

Вот только Марчвуд не пробуждается никогда.

Спит он и сейчас, и все его обитатели тоже спят.

Прохладный ветерок гоняет по скверу вчерашнюю газету, которую кто-то забыл на скамье у трамвайной остановки, тихо стучится в окно сухая ветка старой ивы – тук-тук, тук – будто незваный ночной гость осторожно просится на ночлег. Низко стелется туман, как призрачное покрывало, скрывая трещины мостовой, приглушая звук спящего города и наполняя его шепотками.

Да, у тумана есть свой голос, и поговорить он любит – с теми, кто умеет слушать, конечно же. Порой это ворчание недовольного старика, порой – нежный лепет младенца, мирно засыпающего после дня, полного открытий нового мира. Если прислушаться, если просто поверить и постараться расслышать этот тихий шепот – что он вам расскажет? Пожелает доброй ночи, предостережет от грядущей беды? Перескажет старые сплетни, о которых весь день без умолку трещала сойка, летая над крышами города? А может, просто окутает вас своим убаюкивающим дыханием и не скажет ничего – потому что вам, двум старым друзьям, слова будут не нужны.

Город молчит, окутанный тьмой. И лишь в “Сервизах Вивьен” еще горит свет, где хозяйка магазинчика ведет свой последний и, будем честны, далеко не самый приятный бой – бой с ежеквартальной отчетностью.

Мисс (или все-таки миссис? – весь Марчвуд знает Вивьен Локвуд, но толком не знает, как к ней обращаться) Вивьен сидит за конторкой, склонившись над гроссбухом. Маленькие круглые очки замерли на самом кончике длинного (не по-ведьмински длинного, а весьма себе благородно и аристократично вытянутого) носа, норовя вот-вот сорваться и, сделав кульбит в воздухе, плюхнуться в изящную фарфоровую чашку, до краев заполненную чаем. Черным, как чернила, густым и терпким, как ноябрьская ночь в ожидании первой вьюги. И, конечно же, с одним кусочком сахара (мисс Вивьен прекрасно знает, что пить чай с сахаром – дурной тон для настоящего ценителя, спасибо за напоминание, но ничего с собой поделать не может).

В комнате витает аромат сушеных трав, мяты, чабреца и чего-то неуловимо приторного – возможно, духов самой мисс Вивьен. За окнами туман все плотнее обвивает фасады домов, скапливаясь и взбиваясь в пухлую перину, как скапливается пена на закипающем в горшочке варенье. Вивьен поднимает взгляд от гроссбуха – в стеклах очках мелькает отблеск от настольной лампы – и смотрит в окно. Густой туман сделал улицу почти неразличимой, словно город погружается в сон глубже обычного. Взгляд скользит по мерцающим огонькам фонарей, которые едва пробиваются сквозь молочную пелену.

Она вздыхает и возвращается к цифрам и артикулам, вовремя ловя за хвост мысли, которые ускользнули было далеко-далеко, туда, где туманы видят разве что пару раз за год, где никто и слыхом не слыхивал ни про какой Марчвуд, а про нее, Вивьен Локвуд, наверняка уже давно забыли.

Мерно тикают наполные часы, строго и неумолимо напоминая о времени. “Пора, мисс Локвуд, пора. Время уходит”, – говорят они. И Вивьен знает, что речь не о позднем часе, не о ночи, когда она засиделась над глупыми, никому не нужными бумажками!

Формуляры о закупках и продажах, налоговые ведомости, отчеты по ассортименту… И все это надо тщательно заполнить, вписать каждую мелочи – сколько продано чашек, сколько трав и специй нужно заказать в следующий раз у мистера Грина… Какая непереносимая скука! И это она, лучшая ученица Школы Травников, отрада и надежда всего педагогического состава, сидит здесь, в богами забытом городке, не щадя спины и глаз своих, и из последних сил выводит:

- осенний чай (лаванда, шалфей, терн) – 3 шт.;

- чайник из дымчатого стекла для туманного утра – 1 шт.;

- блюдца с золотой каймой (без зачарования) – 5 шт.;

- чашки с золотой каймой (из того же набора) – 5… 6… 10 штук??

Вивьен откладывает ручку и перечитывает последнюю строчку. Нет, это никуда не годится. Понятно, почему чашек куплено в два раза больше – бережное отношение к вещам, особенно таким незначительным (тут Вивьен возмущенно фыркает) в Марчвуде не в чести. И хорошо, что она не стала возиться с зачарованием – пустая трата сил!

Еще немного поворчав и пофыркав, она вновь склоняется над гроссбухом, полная решимости разобраться с отчетом – но что-то опять мешает.

Тук-тук – раздается за окном. Тук-тук. И в этот раз – это не ива.

Вивьен встает и подходит к окну. Из густого тумана по ту сторону стекла на нее смотрит маленькая тень. Вивьен берется за оконную ручку и, едва поворачивает ее, как окно распахивается, впуская внутрь порыв холодного ветра. Вивьен возмущенно вскрикивает, когда ветер сметает со стола все ее бумаги, заметки, кропотливо собранные чеки и расписки за последние несколько месяцев – труд всего вечера насмарку! И посреди этого безобразия, в самом центре, торжественно, словно свечка на именинном пироге, лежит конверт с восковой печатью. Даже не глядя, Вивьен точно знает, что на ней изображено: вписанное в круг дерево с пышной кроной и разветвленными корнями, и девиз:

Vis in herbis, pax in mente.

Сила в травах, покой в уме.

Покой в уме. Вивьен делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Медленно она подходит к конверту, берет его в руки и четкими, собранными движениям вскрывает и читает короткое письмо. И тут же, позабыв о древнем (и, согласитесь, все-таки мудром) девизе, гневно выкрикивает в полной тишине:

– Ученицу? Мне?!

Туман, любопытно лезущий сквозь все еще распахнутое окно, отшатывается и стыдливо ускользает прочь. Даже он знает, что не стоит крутиться рядом с рассерженной ведьмой – а то можно попасть под горячую руку!

А Марчвуд, лишь на мгновение приоткрыв тяжелые веки, вновь проваливается в сон.

Глава 2

Утро в Марчвуде начинается так же как, и всегда – со звуков. Еще ничего не видно за молочной пеленой, еще не успел ускользнуть в свою обитель туман, но звуки уже меняются, просыпаются.

Сперва тихонечко, будто опасливо озираясь, постепенно набирая силу и пропитывая густой, влажный воздух. Хлопанье открывающихся форточек. Отголоски радио, наигрывающего неприлично веселую для утра буднего дня мелодию. Первые трели проснувшихся птиц и вторящий им из гаража храп старенького автомобиля, который просить еще пять минуточек подремать.

Каждое утро, сонное, лениво отряхивающееся от предрассветной белесой мглы, обещало новые события, встречи, сплетни. Чашки, второпях пролитые на только что отпаренные юбки и брюки. Хрустящие и еще пахнущие типографской краской газеты на стойке у входа на почту. Лаково блестящие и ароматные яблоки миссис Пейдж в плетеных корзинках на рынке, лишь пару часов назад сорванные с яблони. У кинотеатра повесят афишу нового фильма (его уже показывали за лето раз двадцать, но только сейчас, торопись увидеть в цвете). Если повезет, и в кафетерий “У Тео” завезут новый сорт мороженого. А может быть, наконец запустят тот самый второй трамвайный вагончик, блестящий и звонко гудящий, с бархатными сиденьями цвета фиалки?

Вивьен ненавидела это. Ненавидела каждое утро вставать, чтобы встретить какую-нибудь новую неожиданность – каждый раз неожиданнее другой. И, пережив ее, скрепя сердце ложиться вечером в кровать, не зная, что принесет день следующий. Вивьен была уверена, что те странные люди, что просыпаются с пением птиц уже бодрые и полные энергии, явно ведут род от злых ведьм и колдунов. Не таких, как сейчас, с аккуратными дипломами, сертификатами и ковенами, а какими их рисуют в детских сказках – лохматых, в дырявых шляпах и с бородавками на носу.

Но, увы и ах, утро было неизбежно, как закипающий чайник на плите. И прежде чем встать, нужно сперва уговорить себя встать. Открыть глаза. Ну хоть один глазок. Убедиться, что из-за плотных штор просачивается свет настырного солнца, а не от уличных фонарей. Прислушаться, не топчется ли у порога очередной ранний покупатель, вдруг вспомнивший, что сегодня-де он приглашен на чей-нибудь день рождения, а подарка-то так и нет, мисс Вивьен, как же я без подарка, а какая-нибудь красивая чашечка, или мешочек пряных трав для заварки, мисс Вивьен, ну так это отличный подарок! И, если вы спросите – да, такие покупатели действительно бывали частенько, и Вивьен стоило больших сил и парочки минут дыхательных упражнений, чтобы не послать их на все четыре блюдца.

Итак, Вивьен открыла глаза и убедилась, что вставать действительно уже пора. Потянулась, не выбираясь из пуховых объятий одеяла, чувствуя, как расправляется каждая косточка. Хорошо, полдела сделано. Теперь, самое главное, чтобы не попасть в обычную ловушку всех профессиональных лежебок, рывком – вот так, чтобы не передумать и случайно не заснуть обратно – соскочить с кровати и, прыгая с ноги на ногу на холодном полу, быстренько скинуть с себя пижаму и переодеться во что-нибудь более подходящее для дня, полного рабочих и домашних дел, суеты, разговоров с посетителями и соседями. В общем, для всего того, что Вивьен терпеть не могла.

Чтобы с честью и с наименьшими потерями для душевного равновесия провести наступивший день, Вивьен выбрала кремовую блузу с высоким жестким воротником и длинную юбку, с такой же высокой и жесткой талией. В такой одежде не то что прилечь обратно подремать, но даже просто присесть от безделья будет неудобно. У туалетного столика она прошлась пару раз щеткой по длинным, густым и все еще черным – ни одного седого волоска! – кудрям, небрежно заколола их на затылке в стиле “я строгая директриса пансиона, но сегодня я не в настроении, так что катитесь-ка на дно заварника, сударь”, и взгляд ее упал на вскрытый конверт, лежащий на краю стола. Красная сломанная печать багровела пятном крови.

– Ох ты ж сорняк ползучий, – выругалась Вивьен – скорее устало, чем злобно. – А я-то надеялась, мне это приснилось.

Но нет, письмо было реально, а воля декана Школы Травников – не терпящей отказа.

– Ученицу, вы подумайте только, – ворчала она, закалывая на блузе серебряную булавку в виде веточки шалфея. – Сами-то не боитесь, чему я могу ее научить?..

Сколько уже прошло лет, как она сама покинула стены учебного заведения? Пятьдесят два, пятьдесят три… Часы на первом этаже бомкнули, услужливо напоминая. Вивьен поморщилась. Да, да, можно было сколько угодно причитать и ссылаться на слабую память, но время не даст забыть о себе. Ровно пятьдесят пять лет прошло с того дня, как Вивьен получила диплом. И с тех пор не взяла себе ни одного ученика. И вот теперь – время пришло, хочет она того или нет.

Вивьен еще раз сверилась с отражением в зеркале, осталась удовлетворена тем, что увидела, и спустилась вниз, где на первом этаже дома располагалась ее лавка, “Сервизы Вивьен” – лучший (и единственный) во всем Марчвуде магазин чайных сервизов и травяных сборов.

И не сказать бы, что жители Марчвуда как-то особенно любили чай и травяные настои, или были приверженцами изящных чайных традиций и церемоний. Нет, марчвудцы были неприхотливы. Они пили с равной охотой и чай, и кофе, и газировку (Вивьен поморщилась, чувствуя, как одного даже мысленно произнесенного слова начинает сводить зубы, а во рту появляется кислый привкус), пили из стаканов, бокалов, пиал, блюдцев, да хоть прямо из горлышка. Вряд ли они могли бы отличить сорт “Лунный нектар” от “Шепота корней”. И все же…

И все же весь Марчвуд знал “Сервизы Вивьен” и регулярно захаживал в лавку. Иногда чтобы полюбоваться на стройные ряды баночек, блюдечек и флакончиков, аккуратно расставленных на полках, каждый с подписанной убористым почерком этикеткой. Кто-то приходил за очередной чашечкой – изящной, как хрупкий коралл, или округлой и пузатой, как нахохлившийся карликовый сыч. Другие же – за редким сортом чая: “Капля Росы” с жасмином, мягкий, словно первые утренние лучи; успокаивающая “Вечерняя Ива” – идеально перед сном; “Медовая Папороть” с легким медовым оттенком и сушеными цветками папоротника для тихого вечера.

Иные же искали и более личных советов. “Выпейте этот чай после ужина, миссис Бокк, и дурные сны пройдут”, – наставляла каждого Вивьен. – “А этот кристалл, мистер Мэйхью, подержите на подоконнике в самую лунную ночь, и возьмите с собой на деловую встречу – ваша тревога растворится, как кусочек сахара в кипятке”.

И, действительно, мигрени и дурные сны проходили, письма приносили долгожданные вести, а неверные возлюбленные, хлопнув дверью, уходили. И после долгих слез и залечиваний разбитого сердца (лепестки розы, ваниль, капелька вишневого сиропа), приходило понимание: и это тоже к лучшему. Вивьен тихо улыбалась, ощущая удовлетворение от своей маленькой магии, и день становился чуть легче, чем казалось утром.

Такова была Вивьен Локвуд и ее “Сервизы Вивьен”. Так она служила городу. И этому же она должна была научить… кого?

“Какая-нибудь самовлюбленная дуреха”, – думала Вивьен, сердито распахивая шторы на окнах. – “Молодежь сейчас ничему учиться не хочет, сколько ты сил в них ни вкладывай… Или…” – она открыла стеклянную дверь магазина, чтобы снять с ручки табличку “закрыто”, – “...избалованная девчонка из богатенькой семьи, которой только и нужен диплом для галочки, чтобы повесить его в красивую рамочку на стене почета над камином в гостиной. А может, еще хуже – хулиганка и прогульщица, головная боль всех учителей! Уж хорошую, потенциальную девочку с сильным даром и талантом ко мне не отправят…”.

Вивьен шипела и спорила сама с собой, готовясь к открытию магазинчика, и почти не задумывалась о том, что делает. Развернуть на полках чашечки и чайнички так, чтобы фигуристее смотрелись, смахнуть с подушечек для кристаллов осыпавшиеся чаинки, убрать раскрошившиеся и уже неопрятно выглядящие сушеные розовые бутоны, выставить в рядок ценники, поставить в уголок витрины чугунный чайничек с новым травяным настоем – там светилось маленькое заклинание, едва заметная золотистая искра, которая поддерживала тепло в чайнике, чтобы аромат трав разливался гуще и нежнее по лавке… Маленькие, привычные движения, но даже их достаточно, чтобы всякий, кто войдет сюда сегодня, сразу почувствовал, что этот магазин – не просто место для чая и тарелок, а отдельный, отгороженный от житейских неурядиц мир, где можно остановиться, выдохнуть и согреться.

Вивьен выглянула в окно, не подъезжает ли зеленый грузовичок мистера Моргана. Два раза в неделю он привозил в Марчвуд всякую всячину из соседнего города – от глянцевых журналов мод (обычно, увы, с опозданием в целый сезон) до садового инвентаря и резиновых сапог, и служил скорее магазином на колесах. По крайней мере частенько бывало, что привезенные им товары разбирали еще до того, как мистер Морган успевал довести их до рынка или бакалейной лавки. Вот и сейчас в окне дома напротив Вивьен разглядела лицо соседки Мэгги Ти, которая так же высматривала машину, чтобы успеть добежать до нее первой. Не ради покупок, а чтобы предупредить подруг – если сегодня мистер Морган привез что-то особенное (вроде механической игрушки-будильника, которая верещит и убегает от хозяина по всей спальне, как на прошлой неделе; или набора формочек-котиков для печенья, как на позапрошлой), стоило мчаться со всех ног, пока диковинку не увел кто-то другой. Если же нет, можно преспокойно остаться дома.

Звякнул колокольчик над дверью, возвещая о приходе первого покупателя.

– Мисс Ви!..

“Ну вот”, – сказала себе Вивьен, отвлекаясь от вида за окном. Она посмотрела на свое отражение в пузатом боку белоснежной сахарницы, которую держала в этот момент в руках. – “День начался”.

Покой в уме.

– Здравствуйте, миссис Купер, – поприветствовала она, оборачиваясь. – Вы сегодня рано. Как поживает… Ох.

Вивьен замерла, прерывая фразу, разглядывая посетительницу.

Та, застенчиво улыбаясь, держала в руке синюю чашку, определенно кофейную – об этом говорила и эмблема в виде кофейного зернышка, нарисованная на боку чашки, и… что это? Да, так и есть – кофейный осадок на дне, засохший и ломкий, как прошлогодний осенний лист.

– Миссис Купер, – вздохнула Вивьен, ставя сахарницу на причитающееся ей место. – Опять?..

– О, в этот раз я уверена, что это она!

Миссис Купер, сорока восьми лет отроду, была, в общем-то милой и общительной дамой. Пожалуй, на вкус Вивьен, иногда даже чересчур милой и общительной, а еще не в меру романтичной и мнительной. Так сложилось, что она, уже много лет вдова с тремя котами, заменяющими ей съехавших из родительского дома сыновей (крапчатый, полосатый и черный, как сажа – коты, не сыновья), не так давно обнаружила в себе новую страсть. А именно – любовь к мистическим историям, этим книжкам в ярких мягких обложках, что продаются на вокзалах и станциях автобусов дальнего следования, чтобы скрасить путешественникам пару часов пути.

Беда в том, что миссис Купер открыла с ними для себя не только мир опустевших старых поместий, туманных чадящих болот и городов-призраков, но и “очаровательного, остроумного и во всех отношениях гениального” мистера Икс (назовем его так, дабы никого не смущать, если вдруг эта история каким-то образом дойдет до самого вышеупомянутого мистера или его близких), автора тех самых произведений. Который, конечно же, умирает. Умирает от тоски и одиночества, и только спит и видит, как бы познакомиться и связать свою дальнейшую судьбу с какой-нибудь приятной дамой средних лет, еще лучше если она окажется преданной читательницей и сможет оценить по достоинству его очарование, острый ум, ну и так далее по списку. С такой читательницей, у которой, например, есть три кота (крапчатый, полосатый и черный, как сажа), и чья фамилия начинается на “к” и заканчивается на “р” (ну почему бы и нет?).

Словом, миссис Купер была самозабвенно и безнадежно влюблена в мистера Икс, который, впрочем, оставался глух к ее мечтаниям, как пустой чайник в полночь. Чтобы хоть как-то занять себя между ахами и вздохами по писателю, она по переписке вступила в клуб поклонников мистера Икс (Вивьен была уверена, что большинство участников клуба были такими же милыми и слепо влюбленными читательницами, и наверняка среди них тоже были кошатницы с фамилиями, которые начинаются на “к” и заканчиваются на “р”), и всеми возможными путям старалась раздобыть вещи, когда-то принадлежавшие мистеру Икс. Так в ее доме, в особом местечке в углу гостиной, появились (кроме книг, конечно же): потертые замшевые перчатки (явно с женской руки), скомканный носовой платок (нестиранный), вырванная первая страничка из книги с автографом (пожалуй, единственный предмет коллекции, за подлинность которого можно было ручаться), несколько изгрызенных авторучек (у мистера Икс была собака, спаниэль по кличке Принц), довольно дорогая, но пустая книжка для телефонных номеров, и… не менее трех десятков грязных кружек, вилок, чашек, блюдец и пепельниц (преимущественно, утащенных предприимчивыми поклонниками прямо из-под носа у официантов из баров и кофеен, где изволил трапезничать мистер Икс).

Именно с кружками и чашками по меньшей мере раз в неделю и наведывалась миссис Купер в “Сервизы”, отчего-то вдруг решив, что Вивьен может наложить на них заклинание приворота на бедного, ни о чем не подозревающего писателя.

Справедливости ради, надо сказать, что Вивьен действительно могла бы.

– Миссис Купер, – вздохнув, терпеливо повторила Вивьен. – Даже если она действительно принадлежала ему, я не могу…

– Ох, ну пожалуйста, – взмолилась та, подходя ближе и ставя чашку на прилавок. – Давайте хотя бы попытаемся!..

Да, Вивьен могла бы. Но, как и все разы до этого, не стала бы.

Во-первых, она не считала правильным с профессиональной точки зрения вмешиваться в тонкие струны любовной магии. А во-вторых, если эта вещь принадлежала кому-то другому? За все это время миссис Купер успела принести ей для приворота столько посудин, на этот раз это точно его, да-да, мисс Ви, я уверена, что Марчвуд уже заполонили б десятки влюбленных в миссис Купер мужчин всех возрастов и профессий!

Иногда, в особенно дурном настроении, Вивьен думала о том, что, может, так и надо было сделать. Магия – это вам не ярмарочные фокусы, не шляпа с кроликом и голубями, которую можно убрать в коробку с реквизитом, едва утихнут овации. Магия – это по-настоящему. И она влечет за собой самую страшную и абсолютно реальную вещь, о которой все почему-то забывают – последствия.

– Ох, миссис Купер, – вздохнул Вивьен, проведя пальцами по лакированной поверхности прилавка, будто колеблясь. – Ну, хорошо. Присаживайтесь.

Миссис Купер, рассмеявшись и захлопав в ладоши, мигом принесла из дальнего угла табуретку и уселась за прилавок, пока Вивьен, звеня фарфором и столовым серебром, доставала с самой верхней полки свою любимую шелковую шаль (иссиня-черную, расшитую серебристыми веточками плюща), серебряное блюдо на ножке (быстро, пока покупательница ничего не заметила, Вивьен стряхнула с него прилипшие крошки шоколадного кекса, которым она иногда балует себя, пока никто невидит) и свечу из тепло-желтого, как сливочное масло, воска.

– Я думала, свеча должна быть красной! – тут же забеспокоилась миссис Купер. – В прошлый раз вы использовали красную, как кровь, как любовь, как страсть!

Надо же, запомнила!

– Это, эм… Конечно, красную – для лета, – не моргнув глазом, соврала Вивьен. – Но уже осень, а для каждого времени года, конечно же, используются разные ингредиенты. Сегодня, – она торжественно поставила свечу в центр блюда, – будет желтая, как луна – спокойная, сильная энергетика, такая жа, как ваши чувства.

Миссис Купер кивнула, удовлетворенная объяснением.

Вивьен плавными, неспешными движениями развернула шаль и расстелила прямо на прилавке. Ведь настоящая магия может твориться где угодно. Для нее не нужны мудреные лаборатории с колбами и ретортами, пустые залы с черными свечами и бутафорскими черепами, расписанные звездами шатры с хрустальными шарами. Магия уже здесь – только протяни руку и позови. Вежливо.

Вивьен поставила блюдо со свечой на шаль, принесла из дальнего шкафчика красного дерева крошечные белые чашечки с блюдцами и белым чайничком, похожим на распустившуюся кувшинку.

– Черный дымный чай, – почти напевно произнесла она, отмеряя серебряной ложечкой ингредиенты из стеклянных банок и засыпая в чайничек. – Лист смородины. Имбирь.

Она залила смесь кипятком и по помещению вместе с паром взвился к потолку густой аромат. Вивьен накрыла чайник крышкой, и та с тихим щелчком встала на место, словно захлопнувшаяся шкатулка с драгоценностями.

– О-ооо, мисс Ви, – протянул миссис Купер, принюхиваясь и блаженно щурясь. – Какой аромат! Такой чувственный, загадочный – и очень мужественный! В этот раз точно сработает, я уже знаю это!

“Конечно, сработает”, – хмыкнула про себя Вивьен, следя за секундной стрелкой на ходиках у стены. – “Только совсем не так, как вам бы этого хотелось, миссис Купер”.

Когда время истекло, она разлила чай по чашечкам.

– А теперь, – Вивьен уселась напротив клиентки и сделала приглашающий жест, – Приятного чаепития.

Она, не глядя на миссис Купер, взяла обеими ладонями чашку. Она была горячей, но не обжигающей – в самый раз, чтобы от кончиков пальцев побежало по телу уютно тепло, мягкое, будто зарываешься руками в шерстку дремлющей на солнце кошки.

– Я чувствую, что меня наполняет… – миссис Купер сделала глоток и договорила, – Предвкушение! Ах, я буду очень удивлена, если в этом году мы не сыграем свадьбу!

Она игриво подмигнула Вивьен и осушила напиток до дна. Вивьен с трудом удержалась, чтобы не сделать ей замечание. Но за долгие годы она успела понять одну вещь, которая сильно облегчила ей жизнь – марчвудцы либо запоминают правила этикета с первого раза, или же никогда.

– Ну, – миссис Купер вскочила с табуретки, – Я побежала. Столько всего надо успеть сделать!

Она, не попрощавшись, выскочила из лавки, чуть не забыв свою драгоценную синюю чашку, и даже не заметила, что в сегодняшнем ритуале Вивьен ей не воспользовалась. Та, хмыкнув и поглядев ей вслед, под угасающий перезвон дверного колокольчика продолжила чаепитие. Дымный чай, смородина, имбирь. Отличное средство для иммунитета и от простуды – то, что надо в наступающей осени.

В оставшиеся часы, четко и неумолимо отмеряемые курантами, прошли в рабочей суете. Мелисса, лист мяты, душица и шиповник – для юной Харриет, переживающей из-за вступительных экзаменов в столичный университет. Граненый шарик кварца, искристый, как лучики солнца на водной ряби – для Помпона, любимого котика миссис Джонс, который опять где-то потерял свою предыдущую игрушку. Черный чай с брусникой, васильком и сушеной рябиной (и мешочек с домашним печеньем – совершенно бесплатно) – для почтальона Дэвида, чтобы работа спорилась, ноги не знали усталости, а все потерянные письма и телеграммы поскорее нашли своих адресатов.

Вивьен и опомниться не успела, как часы пробили пять часов. Хорошо еще, что в это время магазинчик был пуст – иначе ей пришлось бы самым нелюбезным образом выставить покупателей за дверь. Хороша она была бы тогда!

Она выскочила из лавки, вернулась, схватила с вешалки у входа пальто, убежала, вернулась чтобы закрыть дверь… Прибираться к завтрашнему дню придется уже вечером, после возвращения с автобусной станции. Вот и хорошо – будет чем занять ученицу!

И вот, ровно в 5:15 она была у автобусной станции. Запыхавшаяся, с растрепавшимся пучком на голове и раскрасневшимися щеками. Одна. Вивьен посмотрела на небо, уже подернутое предвечерней дымкой. Небо казалось мутным, как дно заварника с остатками позавчерашнего чая.

– И где эта девчонка? – проворчала она себе под нос, сердито притопывая ногой.

Автобус опаздывал тоже, позади домов уже начали собираться облачка тумана, выглядывая и будто спрашивая – ну что, пора, уже можно?.. Начал накрапывать дождь. Вивьен похлопала себя по карманам пальто, прекрасно осознавая всю бесполезность своих действий – письмо осталось на втором этаже лавки, где она и оставила его со вчерашнего вечера, и теперь Вивьен силилась вспомнить, не перепутала ли дату? Третье сентября – сегодня. Автобус, Марчвуд, 5:15 вечера – вот. Едва слышно застонав, Вивьен села на скамью и вытянула ноги. Что ж, остается только одно – ждать.

Наконец, спустя вечность (на самом деле минут семь), на дороге, фырча, показался желтый автобус с серой (когда-то, давным давно – белой) полосой вдоль борта. Подъехав, он вздохнул и натужно заскрипел, открывая двери и выпуская нескольких пассажиров – марчвудцы, все до одного. И ни следа ученицы, будь она неладна!

– Добрый вечер, мистер Барлоу, – наклонившись ко входу в автобус, громко сказала Вивьен, перекрикивая бульканье мотора, похожее на захлебывающийся кипятком котел, – А с вами не было девочки?

– Девочки? – переспросил водитель, снимая кепку и почесывая затылок.

– Девчонки, девушки, девочки… – нетерпеливо повторила Вивьен. – Кого-нибудь не из местных?

Она кинула косой взгляд на пассажиров автобуса, но те не спешили расходиться, предвкушая новую сплетню и старательно делали вид, что смотрят куда-то в сторону, сверяются с часами или, шевеля губами, перечитывают расписание рейсов на табло (которое, к слову, не менялось уже последние лет семь и давно было выучено всеми наизусть).

– Нет, не было, – пожал плечами мистер Барлоу, и вдруг его брови взметнулись вверх. – А, погодите-ка, была одна такая! Да только она не в Марчвуд ехала.

– Как это – не в Марчвуд?

– Она вышла на предыдущей остановке!

– Как – на предыдущей! – Вивьен всплеснула руками. – Да ведь там же болото!

– А она и искала болото, – кивнул водитель. Он облокотился на руль и добавил задумчиво, накручивая кончик пышных усов, – Сказала, ей нужна какая-то ведьма, а ведьмы, по ее словам, живут только на болотах.

– Вот ведь дурында, чтоб ей заварка комом! – воскликнула Вивьен. – Что ж теперь, придется нам с вами ее поискать.

Мужчина рассмеялся с тоном недоверия в голосе.

– На болото, в сумерках? Ну нет! Как же я поеду, – он махнул куда-то себе за спину. – Там же ведьма!

Вивьен закатила глаза.

– Вы тут всю жизнь живете, и прекрасно это знаете, что нет на болотах никакой ведьмы.

– А и правда, об этом я не подумал… Нет, – он пожевал ус и упрямо тряхнул головой, – Все равно не поеду. Жутко это как-то…

– Мистер Барлоу, – голос Вивьен посуровел, она встала, уперев руки в бока. – Не вы ли не так давно ввалились ко мне ночью…

– Вы что такое говорите! – испугался водитель, оглядываясь на зевак, которые все так же с наслаждением прислушивались к их разговору.

Но Вивьен безжалостно продолжала:

– …и попросили, нет, умоляли меня срочно приготовить зелье для…

– Нет, не говорите этого! – замахал на нее руками мистер Барлоу. – Я понял, понял! Я отвезу, так и быть!

Удовлетворенно кивнув, Вивьен, подобрав полы юбки, шагнула на подножку автобуса. Дверь за ней закрылась с хрипливым шипением и автобус, хрюкнув и затрясшись всем телом, двинулся в обратный путь.

Глава 3

Автобус хрипел и подпрыгивал на обочинах, в которых уже скапливались клочки тумана, они пугливо шарахались в сторону из-под колес, взмывая в воздух, рассеиваясь, но тут же оседая обратно. Упрямый туман будто говорил – ну нет, сейчас мое время, я тут полноправный хозяин и никуда не уйду до самого рассвета!

В салоне пахло бензином, обивкой сидений из искусственной кожи и чем-то сладковато-восковым, как нагретая на солнце кожица какого-то фрукта. Вивьен сидела рядом с мистером Барлоу, зябко кутаясь в пальто, и перебирала в уме предположения того, что могло случиться с ее чтоб ей сахарница треснула ученицей – одно неприятнее другого.

Забрела в болото и утонула? Заблудилась в роще? Встретила крапивного духа? Упала в овраг и сломала ногу? Недоброе начало, куда ни глянь – еще и доехать до Марчвуда не успела, а уже с ней одни беды.

– А все-таки, мисс Локвуд, с вашей стороны это было очень некрасиво, – проворчал мистер Барлоу, прерывая молчание.

Вивьен отвлеклась на его от своих мыслей, не сразу сообразив, о чем он говорил. Но, поняв по его обиженному взгляду, только хмыкнула.

– Подумаешь, тайна – выпавший волос из уса! – ответила она. – Вы тогда так вопили, что можно было подумать, у вас отвалился по меньшей мере нос!

– Все равно, некрасиво так шантажировать, – повторил водитель, проведя пальцем по усам, будто бы чтобы убедиться, что они еще на месте. Мимо окошка промелькнуло облачко тумана и, скорчив ему насмешливую рожу, ускользнуло. – Усы – это все равно что нос! Ну сами подумайте, как я без усов?

Если и было что-то, что мистер Барлоу ценил больше своего автобуса, так это усы. Они и правда выросли на славу, густые и золотистые, как спелая рожь. Усы и извечная кожаная кепка, коричневая и лоснящаяся, как шляпка гриба, были его постоянными атрибутами, сколько Вивьен его знала. И в глубине души подозревала, что под кепкой мистер Барлоу абсолютно лыс, как яйцо. То-то он так бережет последнюю растительность на своем лице.

Хотя, по мнению самой Вивьен, без усов он был бы гораздо симпатичнее – а так с ними и со своим вечно грустным взглядом он больше походил на потерявшего свой берег моржа, чем на актера с киноэкрана, как в тайне рассчитывал сам мистер Барлоу.

– Постыдились бы, мистер Барлоу! – укоризненно произнесла Вивьен. – Пропала девочка, а вы о своих усах переживаете!

Сумерки сгущались, петляющая дорога в свете фар белела, как вылезающий из-под земли костяной остов, изгибающийся китовый хребет тех времен, когда суша покоилась под водой, а предки будущих жители Марчвуда сидели в теплом иле и пускали пузыри.

Дорога приблизилась к подлеску, но, словно подразнив, нырнула не в него, а в сторону.

“Ох, сорняки ползучие”, – в который раз подумала Вивьен, глядя в пыльное окно. – “И как только меня угораздило?”. Автобус согласно вздрогнул, подтверждая ее слова – он и сам был бы рад оставаться в городе, а не трястись, незнамо куда, по проселочной дороге. Мотор гудел, как обеспокоенный рой пчел.

Сквозь синее вечернее марево и туман все казалось не совсем настоящим. Подлесок с одной стороны цеплялся за дорогу темными ветвями, поле с другой уходило в пустоту. Марчвуд остался где-то позади, его свет давно утонул в сумерках. Лампочки под потолком на мгновение потухли, оставляя салон в полной темноте, и в этот миг Вивьен показалось, будто за окном промелькнуло чье-то лицо – но это лишь отражение мистера Барлоу, подсвеченное приборной панелью.

А туман все ширился и расползался по земле, разбухая, и от этого дорога будто теряла форму. Подлесок то приближался, то исчезал в дымке, и ощущение, что за деревьями что-то движется вприпрыжку за автобусом, не отпускало. Где-то над головой ухнула сова, автобус рыкнул в ответ и, вздрогнув, остановился.

– Ну вот, – сказал мистер Барлоу. – Где-то тут она и вышла…

Дверь со скрипом распахнулась, открывая обзор на плешивую лужайку, бывшую когда-то автобусной остановкой. Знак автобуса еще был на месте, покосившийся и обсиженный птицами, на поросшем вьюнком столбе, но затоптанная когда-то ногами земля уже успела зарасти полностью жесткой травой и подорожником. От скамьи остались только четыре дыры, похожие на кротовые норы.

Вивьен вышла и вдохнула густой ночной воздух, пахнущий туманом и мокрой травой. Водитель с места не тронулся.

– А вы что же, со мной не пойдете? – оглянувшись на него, спросила она. Мистер Барлоу только помотал головой.

– Нет, мне-то там что делать? Я этих ваших ведьм не знаю и знать не хочу… Я лучше тут подожду.

– Да нет там никаких… Ох, ладно!

Вивьен, закатив глаза, сочла за лучшее не начинать этот спор.

“Вот погодите у меня, мистер Барлоу”, – думала она, шагая по заросшей осокой тропинке в сторону подлеска, в глубине которого скрывалось болото, – “В следующий раз я вам такое зелье наварю, что усы у вас в ушах прорастут!”.

Трава, с каждым шагом становившаяся все гуще, цеплялась за ноги, не пуская, уговаривая задержаться и никуда не ходить. Остаться здесь, в мягкой тишине, укутанной туманом – вязким и плотным, будто дыхание самой земли. Очертания кустарников и низкорослых деревьев окружали ее, в вечерней мгле похожие на потеки чернил, сквозь них пробивались остатки золотого солнца, подсвечивая туман и делая похожей на пыльцу фей из старых сказок.

Вивьен приходилось щуриться и все внимательнее смотреть под ноги, чтобы не сбиться с едва заметной тропы. “Да где же она может быть”, – продолжала причитать она про себя, прислушиваясь к звукам вокруг. – “Ну не может же она быть такой дурочкой, чтобы действительно прямиком в болото!..”.

Когда-то давно, во времена, в которые Вивьен еще не застала Марчвуд, здесь была лесопилка. Здесь шумели голоса, стрекотали пилы, пахло древесной стружкой и сырыми корнями выкорчеванных пней. Сейчас здесь остались только заросшие колеи, черные от пожара остовы хижин и ржавые инструменты, поблескивающие в лунном свете из-под корней и зарослей. Никто не знал, как начался пожар – возможно, местные уже и забыли и о нем, и о самой лесопильне. Будто бы болото и подступающая вода съели не только сами следы присутствия людей, но и воспоминания о них.

Тропа оборвалась внезапно, и подлесок расступился, словно сам не решался подойти ближе. Перед Вивьен раскинулось болото – темное, безмолвное, покрытое рваными клочьями тумана. Сквозь заросшую ряской поверхность проглядывали озерца черной воды, вырывающейся наружу толчками, будто от дыхания. Местами и тут, среди желтых кочек, торчали обглоданные временем и сыростью сваи – остатки лесопилки, наполовину ушедшие в трясину. Доски, почерневшие и скривившись, тянулись из воды, как кости из потревоженной могилы. Стоячий воздух пах сладковатой гнилью, все дышало заброшенностью, но за этим молчанием таилось что-то настороженное, будто болото осознавало постороннее присутствие.

Вивьен подошла к кромке воды, и болото отозвалось – туман чуть дрогнул, расступаясь, пропуская вперед, а вода подернулась кругами, приветствуя старую знакомую. Даже запах гнили смягчился, уступив место сырой прохладе и пряному духу болотных трав. Болото узнало ее и признало ее право быть здесь, как равной. Но было… что-то еще. Там, где должна было царить ровная, спокойная тягучесть, будто что-то сбилось, как потревоженная паутина, как след в примятой неосторожным шагами траве. Здесь был кто-то еще, – поняла Вивьен. Кто-то чужой.

Издалека, сквозь пелену тумана донесся отчаянный зов, приглушенный, как через ватное одеяло. И доносилось оно точнехонько с полянки на левому берегу, там, куда Вивьен сама частенько ходила за клюквой и морошкой в дни, когда у болота было особенно хорошее настроение и оно позволяло не только собрать ягоды, но и уйти с ними, не замочив ноги. Вивьен поспешила на крик, перешагивая через коряги и кочки.

Она ворвалась на поляну как раз вовремя, чтобы увидеть, как по пояс в мутной воде барахтается зеленое, покрытое тиной и травинками нечто, цепляясь за пучки багульника.

– Помогите, – пискнуло нечто, увидев Вивьен. – Болотная ведьма, она хочет меня утопить!

– Никто не пытается тебя утопить, – всплеснула руками Вивьен, осторожно приближаясь и чувствуя, как ботинки проваливаются в рыхлую мягкую почву. Не хватало еще самой изгваздаться в болотной жиже! – Это еще даже не болото, а какая-то лужа! Ну-ка перестань валять дурака и вылезай немедленно!

– Не могу! Она меня держит!

– Ох ты ж заварник дырявый! – выругалась Вивьен, понимая, что запачкаться все-таки придется.

Подойдя, она схватила свою будущую ученицу за руку – а вы уже догадались, что это была именно она – и потянула вверх.

Не тут-то было. Что-то действительно ее держало под водой, и крепко, не отпуская.

– Да что же здесь происходит! – в сердцах воскликнула Вивьен, не отпуская девчонку. – Что ты такого болоту сделала, что оно тебя не отпустит никак?

Ответ на этот вопрос болото готово было дать само. Внезапно, распространяя невыносимый удушливый запах гнили и стоячей воды, его поверхность вспучилась пузырями, которые лопались с противным липким причмокиванием, и из воды прямо позади тонущей девчонки показался череп. Старый и изъеденный временем, с горящими холодным пламенем глазницами, он всплыл по подбородок над водой и щелкнул челюстями, щеря остатки зубов. Вивьен охнула и от неожиданности выпустила руку, так что девица с воплем осела обратно в болотную жижу, уже по плечи. Внутри черепа что-то ликующе забулькало и из дыры в проломленной машкушке засочилась бурая жидкость.

– Помогите! – заверещала девчонка еще громче, барахтаясь и оттого увязая все глубже.

Череп с бульканьем захохотал, из глазниц потекла кровь, блестящая, живая, как ягодный сок. В воздухе резко запахло свежестью, травами и кислым запахом, таким, что сводило скулы. Таким… знакомым.

– Минуточку, – протянула Вивьен, принюхиваясь и хмурясь. – А это еще что такое? Госпожа Клюква! Так это вы безобразничаете?!

Череп замер и, пожевав челюстями, щелкнул зубами.

– Ай, ай! – Вивьен строго погрозила ему пальцем. – Ну-ка прекратите немедленно и отпустите девочку. Как вам не стыдно, в ваши годы такими глупостями заниматься!

Череп виновато погрузился под воду, так что только глазницы остались на поверхности – ну точь-в-точь как нашкодивший мальчишка, застигнутый за шалостью.

Девица, все еще попискивая от страха, беспрепятственно выбралась из воды. Вивьен недовольно рассматривала ее, чуть морща нос.

Конечно, под слоем тины и бурой воды мало что можно было разглядеть, кроме того, что девчонка была невысокой, худенькой, на вид – вряд ли старше пятнадцати лет. Сквозь облепившие ноги мокрые джинсы, рваные на коленках (Вивьен тревожило подозрение, что эти дыры были задуманы изначально, а не появились в процессе болотного приключения), проглядывали бледные исцарапанные коленки. Рюкзак живенького цикламенового цвета, каким-то чудом удержавшийся на ее плечах, выглядел так, будто его прополоскали в марганцовке и изваляли в компостной куче. Не лучше выглядели и волосы – некогда пшеничного цвета и заплетенные в две косы, они висели, как облезлые крысиные хвосты.

– Извинись, – велела ей Вивьен, закончив осмотр.

– Извините, – пролепетала та.

– Да не передо мной!..

– А, ой, да, – девчонка, опомнившись, повернулась к болоту и поклонилась. – Госпожа Клюква, простите, пожалуйста! Я больше не буду… И спасибо, что отпустили меня.

Вода, где еще виднелась макушка черепа, пошла пузырями. Болото заворчало, забурлило в ответ. Вивьен удовлетворенно кивнула.

– Теперь уходим. А ты давай рассказывай, что ты натворила!

Девчонка топталась в нерешительности, и Вивьен, не дожидаясь ее, пошагала прочь по тропинке, приведшей ее сюда. Луна уже светила вовсю, озаряя своим холодным сияние травы, кустарники и мокрые корни, торчащие из земли, как скрученные жилы. Тени, вытянутые по земле, казались живыми, они льнули к ногам, цеплялись за подол. Обернувшись на повороте, Вивьен убедилась, что ученица все-таки следует за ней. Неуверенно и осторожно озираясь на каждом шагу, но все же – следует. “Вот и хорошо”, – подумала про себя Вивьен. – “Напугается сразу – впредь будет осторожнее”.

– Я… Я ничего такого… – тихонечко произнесла та. – Меня отправили на обучение. А я… просто заблудилась, вот и решила использовать путеводную косточку.

Вивьен обернулась и всплеснула руками.

– Косточку! Да как… как тебе это в голову вообще пришло, использовать костяную магию в таком месте! Вот она молодежь, начитается страшных сказок, а думать своей головой – не думает!

– Я думала! – надулась девчонка. – То есть – тогда мне казалось, что это хорошая идея..

– Но почему ты не попросила помощи у трав?

– Я… – она опустила взгляд и едва слышно произнесла. – Я не умею. Только косточку, вот. И вообще, всякое костяное только.

– Не умеешь? Как же… о нет.

Вивьен смотрела на виновато потупленную ученицу и в который раз за последние сутки думала о том, как же так ее угораздило, и чем она провинилась перед Травами, что они послали ей такое испытание. Это даже хуже чем она себе представляла – не разбойница и прогульщица, не избалованная девчонка, а…

– Ты костяная ведьма? – спросила она, уже зная, какой получит ответ.

Девица кивнула не поднимая глаз. Так, словно ожидала, что от одного ее признания болото вновь взъярится, нахлынет, увлекая ее на дно. Сова на дальнем дереве ухнул не вовремя, будто подтверждая ее вину.

Вивьен, вздохнув, отвернулась и продолжила путь. Ей срочно нужно было добраться до автобуса, вернуться в Марчвуд, выпить чашечку ароматного чая и… и связаться с магистром Школы Травников, чтобы высказать ему все, что она о нем думает. Но сперва – автобус, Марчвуд, чай. Мысли о чае стали единственным, что удерживало ее от того, чтобы не совершить что-нибудь непоправимое – например, не отправить сразу же девчонку, чумазую и мокрую, туда, откуда она явилась.

Горячий настой мяты и чабреца, пахнущий домом. Вот что ей сейчас было нужно больше всего.

– Подождите! – воскликнула за ее спиной девушка. – Но ведь мне надо найти болотную ведьму!

– В зеркало посмотри и найдешь! – не сдержавшись, рявкнула Вивьен, – Чумазая, как лесовичка! Позорище!

Она уже хотела шагнуть дальше, но остановилась. Ведь девчонка действительно дрожала, и не только от страха. Сырость болота и ночи въедалась в кости быстрее любой болезни. Подумав, Вивьен остановилась и скинула с себя пальто.

– Вот, надень, пока не продрогла. И чтоб я больше ни слова о болотной ведьме не слышала. Напугаешь мистера Барлоу – пойдешь до города пешком!

Глава 4

К тому времени, когда они добрались до порога “Сервизов Вивьен”, небо уже полностью затянуло облаками, сквозь которые просачивалась ночная синь, как через грязный тюль. Луна проглядывала сквозь него запыленным светильником, на фоне которого росчерками мелькали пролетающие мимо козодои.

Болотная грязь уже почти осыпалась с девчонки, она подсыхала и отваливалась хлопьями, как чешуйки или как лепестки сухоцветов, оставляя после себя бурые пятна и пыль на обивке салона. Всю дорогу мистер Барлоу ворчал что ему-де весь автобус сейчас запачкают, и Вивьен молча позволяла ему бормотать себе под нос, только поглядывая иногда с укоризной. У нее уже не было сил спорить и заниматься сейчас воспитанием (тем более, воспитанием взрослого мужчины, которого пора бы уже не воспитывать, а перевоспитывать, а это, как известно, гораздо сложнее, все равно как пытаться заварить чай в холодной воде – можно долго настаивать, но в итоге получишь только бледный намек на вкус). Но хотя бы про болотную ведьму никто больше ни разу не заикнулся, за что Вивьен была безмерно благодарна обоим своим попутчикам.

Весь Марчвуд уже спал, окутанный туманом и убаюканный его прохладными поглаживающими касаниями, легкими, как крылья мотылька. “Сервизы Вивьен” встретили хозяйку молчанием, чернея провалами в окнах. Вивьен подошла к двери и положила на нее ладонь, чувствуя, как нагревается под ней холодная деревянная поверхность – словно просто открыть ее было бы слишком невежливо, как грубо тряхнуть мирно спящего человека. И только убедившись, что дом проснулся и осознает, кто пришел к порогу, отворила дверь, пропуская ученицу вперед.

– А тут… миленько, – пробормотала девчонка, озираясь.

Больше из вежливости, потому что разглядеть все равно ничего было нельзя. Первый этаж был окутан тьмой, лишь снаружи плавал любопытный туман, от нетерпения уже фосфоресцирующий, настырно лезущий в окно, как щенок, которого выпустили погулять, чтобы не мешался под ногами, и не пускают обратно.

Вивьен критически осмотрела свое пальто, все еще болтающееся на плечах ученицы. Оно, и без того прожившее долгую жизнь, было безнадежно испорчено. Пятна грязи и травяного сока, застрявшие в петлицах репьи, травинки и сухие веточки… Казалось, даже швы на подкладке, размокшие от бурой жижи, держались на честном слове и чувстве собственного достоинства, словно пальто говорило – прости, хозяйка, но это было мое последнее приключение, дальше ты уж сама как-нибудь, без меня.

– Иди уже… – махнула Вивьен рукой. – Там, на втором этаже, первая дверь слева от лестницы – ванная. Помоешься и спускайся, будем… – она задумалась, бросая взгляд на напольные часы, – …видимо, уже завтракать.

Послушав, как скрипят ступеньки лестницы – гостья поднималась осторожно, то ли боясь в темноте сделать неверный шаг, то ли что подозревала, что под ее ногами вновь может разверзнуться вездесущее болото – Вивьен вошла на кухню и зажгла свет. Дом загудел, недовольный, что его разбудили в неурочный час и теперь, без свидетелей, высказывал хозяйке все, что о ней думает.

– Ну, ну, будет тебе. Не видишь разве, надо согреть девчонку, – пожурила его Вивьен прищелкивая пальцами. Огонь на плите вспыхнул, фыркая искорками пламени.

А теперь – самое главное. Чай.

Вивьен достала из кухонного шкафчика стеклянную баночку, пузатую, с плотно прилегающей крышкой. Черный чай с кусочками сушеного яблока, корицей и имбирем – идеальное завершение этого сумасшедшего дня. Для мягкости неплохо будет добавить несколько бутонов розы, чтобы аромат был окутывающим, как любимый свитер, а для сладости – ложку апельсинового джема.

На плите уже забулькала вода, Вивьен взяла фарфоровый чайник – кремовый с изящной золотой полосой по кромке. Прогрела его, обдав кипятком, и только потом высыпала туда пару ложечек смеси. Спокойно и неторопливо, так, каким на самом деле должен был быть этот вечер, если бы… Но нет, не сейчас. Вивьен отогнала непрошенные мрачные мысли. Сейчас важен только чай, об остальном она подумает потом.

Вивьен тонкой струйкой влила в чайник кипяток, и по кухне начало распространяться пряное тепло. Она накрыла крышку полотняной салфеткой и на мгновение прижала ее ладонями, будто делилась с чайником собственным теплом, делая его не просто согревающим напитком, а маленьким заклинанием от холода, усталости и тоски.

На верхней полке кухонного шкафчика еще оставалось немного яблочного пирога миссис Пейдж. Сама Вивьен была не умелица (да и не любительница, честно говоря) прочих кухонных чар, а уж выпечка давалась ей сложнее всего. Она чувствовала травы, могла интуитивно собрать новую смесь, руководствуясь только запахами и всплывающими в голове от них образами, знала, как их лучше сочетать и сколько минут настаивать, вода какой температуры подойдет лучше всего – как будто сами травы шептали ей, как будет правильно. Во всем же, связанном с тестом, она вязла, как мышь, провалившаяся в мешок муки. Начинка непременно вываливалась из пирогов, корка и бортики пригорали, сердцевина булочек никак не желала пропекаться, а печенье превращалось в черную и жесткую подошву с подгоревшими цукатами. Поэтому всю сдобу и прочую выпечку Вивьен, скрепя сердце, справедливо решила оставить тем, кто умеет с ними обращаться – и даже без всякой магии.

Она достала из шкафчика блюдо, накрытое кухонным полотенцем, и, развернув, поставила в духовку подогреться. Кухня наполнилась яблочным запахом, густым и теплым, как лето, сливаясь с терпким ароматом чайной заварки.

– Ух ты, пахнет вкусно!

Вивьен обернулась, как раз чтобы увидеть, как девчонка, щурясь от яркого света кухни после полутемной гостиной, заходит внутрь, укутанная в темно-бордовый банный халат, неловко поджимая пальцы ног, чтобы не соскользнули слишком большие ей домашние тапочки. С мокрых волос на плечи еще капала вода, и оставалось только надеяться, что она не простынет еще больше – чай не лето уже.

– Садись, пей, – велела Вивьен, все еще хлопоча у духовки.

Она взяла кухонные рукавицы и открыла дверцу духового шкафа, изнутри пахнуло жаром нагретой, пропитавшейся соком сдобы и яблочным сиропом. Достав пирог и разрезая его на куски прямо на блюде, краем глаза она наблюдала за ученицей.

Та неловко опустилась на стул и придвинула к себе чашку и заварник. Сняла салфетку и аккуратно сложила на краю стола. Придерживая крышку, налила чаю, поставила обратно на салфетку, осторожно отпуская ручку, будто опасаясь, что в любой момент чайник мог взбрыкнуть, вырваться из рук и грохнуться на пол. Затем обхватила чашку двумя ладонями и поежилась от приятного тепла, охватившего тело. Поднесла чашку ближе, глубоко вдохнула аромат, щурясь от пара, и только потом пригубила напиток.

Вивьен хмыкнула, отворачиваясь. Ладно, возможно, девица не совсем безнадежна.

– Вот, поешь, – Вивьен поставила перед ней тарелку с куском пирога и, налив и себе чашечку чая, присела напротив.

– Итак, как же тебя зовут?

Девчонка, набив рот пирогом, хмуро на нее глянула поверх чашки.

– Хизер, – буркнула она, прожевав. – Хизер Боунс.

И добавила, когда Вивьен, не удержавшись, приподняла в удивлении бровь:

– Да, да я знаю, звучит как шутка.

Хизер Боунс. Вереск и кости. Что же, вполне подходящее имя с учетом… обстоятельств.

– Если и шутка, то не смешная, – проворчала Вивьен. – И откуда же ты, Хизер Боунс?

Та пожала плечами, откусывая еще пирога.

– Из Лавернеля, само собой. А до этого – из Вирендаля, а еще раньше был Арквилль, и Фенмор, и Остмир и… – она перечисляла и перечисляла города, большие и маленькие, прибрежные и у западных гор, и брови Вивьен все поднимались вверх и вверх.

– Мой папа – преподаватель, читает курс лекций по эпохе региональных династий в разных университетах, так что больше года мы нигде не задерживаемся. Вот и приходится ездить с ним...

– Понятно, – кивнул Вивьен.

Про мать она спрашивать не стала. И так известно, что становится с матерями, когда у них рождается ребенок с даром костяной магии.

– И поэтому, когда ты приехала в Лавернель…

– Меня отдали в Школу Травников, да. Без разницы, все равно никто не знает, как меня обучать.

– Где еще ты училась?

– Ну… – Хизер посмотрела в потолок, будто там были написаны названия, и начала таким же скучным голосом перечислять, – В школе Арканум Вердиус, в лицее Ноктурис, потом еще ходила на подготовительные курсы в Академии Огня… Ну и в “Тенях” еще была, но это, – она поморщилась – можно не считать, я там и одного семестра не задержалась… В “Травах” я была на факультете Лечебных Корней, почти год проучилась – но… – ее голос дрогнул и упал, – ни одного годового экзамена я не смогла сдать…

Вивьен кивнула. Ожидаемо – Школа Травников хоть и называлась “школой”, но все же принимала в ученики тех, у кого уже должны быть базовые знания и навыки. Удивительно, что девчонку вообще взяли… Но этот вопрос она задаст позже – в беседе с тем, кто сможет на него ответить.

– Так сколько же тебе лет?

– Мне двадцать один, – Хизер, поймав взгляд Вивьен, поторопилась пояснить, – Знаю, я выгляжу младше. Просто я ростом не вышла и у меня быстрый… этот… обмен веществ, – она виновато посмотрела на остатки пирога, к которому Вивьен сама даже не притронулась.

Вивьен, проследив за ее взглядом, подвинула к ней ближе все блюдо.

– Ох, и как же мне тебя учить? – пробормотала она, больше самой себе, глядя, как ученица наливает себе чаю и берется уже за третий кусок пирога.

Либо девчонка совсем оголодала, пока добиралась от Лавернеля до Марчвуда – а путь, действительно, неблизкий – либо и правда не врала про обмен веществ. “Нам понадобится очень много пирогов”, – подумала она про себя.

– А вы… – Хизер слизнула яблочный сироп с нижней губы и продолжила, – Правда собираетесь? То есть – учить меня?..

– Ну что-то же мне с тобой делать надо, – всплеснула руками Вивьен. – Надеюсь…

Но сказать, на что именно она надеется, она не успела – гулко стукнула форточка, распахиваясь, и в кухню влетела маленькая крылатая тень, неся с собой в тепло нагретого помещения запахи осени, палых листьев и дождя. Хирез вскрикнула, пригибая голову и чуть не роняя себе на колени остатки пирога вместе с блюдом.

Вивьен вскочила, поспешно захлопывая форточку, пока теплый воздух не успел ускользнуть в ночь.

– Ну наконец-то! – сердито прикрикнула Вивьен. – Нагулялся? Я уже пару дней тебя не видела, как тебе не стыдно так заставлять меня беспокоиться!

Тень, оказавшаяся летучей мышью, издала серию трескучих щелкающих звуков, похожих разом по тону и на радостное приветствие, и на россыпь глубочайших извинений, и повисла под потолком, зацепившись за штору. В свете люстры крупинки дождя блестели на ее шкурке, как крошечные звездочки.

– Что это? – все еще дрожащим голосом спросила Хизер.

– Это – Чарльз, – ответила Вивьен таким тоном, будто бы это все объясняло.

– И… кто такой Чарльз?

– Мой бывший ученик, который задавал слишком много вопросов! – не удержавшись, ответила Вивьен.

Взгляд ученицы на мгновение стал паникующим и метнулся в сторону выхода, будто бы та действительно поверила и уже подумывала, как бы сбежать. Затем вернулся к столу с пирогом, весело шкворчащему на медленном огне чайнику, покачивающейся и источающей теплый свет люстры… Нет, все-таки не поверила.

Вивьен вздохнула и пояснила.

– Чарльз – это Чарльз, и все тут. Летучая мышь.

– Что-то вроде фамильяра?

Летучая мышь от такого предположения выдала серию кряхтящих смешков.

– Если бы, – проворчала Вивьен. – От фамильяров есть хоть какая-то польза. От Чарльза же – сплошные убытки!

Хизер улыбнулась – впервые за весь вечер, уголком рта, и хотела что-то сказать, но вместо этого широко зевнула, так заразительно, что сама Вивьен почувствовала непреодолимое желание сделать то же самое.

– Ох, и правда, – вспомнила она. – Пора уже ложиться спать, все дела оставим на завтра. Идем, я покажу тебе твою спальню.

Покидая кухню, она выключила свет – и тут же из темноты послышались чавкающие звуки. Чарльз, где бы он не провел последние дни, явно тоже притомился и сейчас с радостью наслаждался остатками печеных яблок, выпавших из пирога.

– Вот, это будет твоей комнатой, – сказала Вивьен, включая свет в небольшой комнатке на втором этаже, в самом конце коридора. – Пока что я ничего не успела приготовить, но завтра…

– Ничего страшного, – торопливо перебила ее Хизер, заходя внутрь и оглядываясь. – Мне нравится.

В комнате не было ничего, кроме широкого окна во всю стену, пустого одежного шкафа и свежезастеленного матраса на полу вместо кровати.

– Правда нравится, – повторила она, усаживаясь на матрас. – Здесь… уютно. У меня никогда не было своей комнаты, с тех пор как мы уехали из дома.

Ну, уж не совсем уютно – комната выглядела скорее, как черновик будущего уюта. Если бы Вивьен не была такой уставшей, она бы почувствовала стыд за то, что так встречает гостью. Но здесь было тепло, сухо, и в окно лился мягкий лунный свет, делая скучные светлые стены теплее, чем они были на самом деле. В воздухе держался запах чая и сухих трав, и даже матрас, накрытый простыней и пледом в спешке, выглядел так, будто его готовили с заботой, с мыслями о том, что здесь будет кто-то жить.

– Обещаю, мы все тут обустроим, когда будет больше времени. А пока – отдыхай, – велела ей Вивьен.

Выйдя в коридор и прежде, чем закрыть за собой дверь, она еще раз оглянулась на девчонку. Та сидела на на матрасе, задрав голову к окну, неловко поджав под себя ноги и кутаясь в халат, похожая сейчас на бутон какого-нибудь диковинного цветка. “Вересковые кости”, – пробормотала Вивьен, тихо возвращаясь в свою спальню. “Кости вереска”.

Придя в комнату, Вивьен первым делом заварила себе настой из своих запасов для особых случаев. Белый душистый чай, кардамон, лаванда и щепотка пудры засахаренных лепестков лотоса. Подумав, достала из закрытого на замочек секретера крошечную бутылочку из стекла и капнула две капельки в чай. Зачарованный чайничек-невыкипайка на подоконнике, чувствуя беспокойство хозяйки, выдувал из тонкого носика клубы пара, как комнатный дракончик. Пар оседал на оконном стекле и стекал по нему, так что казалось, будто внутри дома идет бесшумный дождь.

Собравшись с силами и мыслями, Вивьен достала с верхней полки книжного стеллажа серебряный поднос, сдула с него пыль – давненько она им не пользовалась. Травы миловали, повода не было. До этого дня… Поставив поднос на туалетный столик, она плеснула немного кипятка, так, чтобы вода лишь прикрыла дно и, отстегнув с блузы булавку в виде веточки шалфея, опустила ее в центр подноса.

– Уважаемый магистр Феннарис, – тихонечко, так, чтобы шепот сгладил язвительные нотки в голосе, позвала Вивьен. – Извольте уделить мне пару минут вашего времени!

Ничего не происходило. Вивьен, склонившись к воде, слегка подула на нее, вызвав мелкую рябь.

– Ну же, Каллен! – уже громче повторила она. – Я знаю, что ты там! Ответь!

– О, мисс Локвуд! – отозвалось зеркало. – Какая приятная неожиданность – видеть вас!

– Неожиданность, ну да, – Вивьен закатила глаза, опершись щекой на кулак.

Рябь на воде успокоилась – и на ее поверхности показалось широко улыбающееся мужское лицо, худощавое и загорелое. Гладкие зачесанные назад волосы, черные, но уже густо присыпанные сединой на висках, густые брови, щегольская бородка клинышком и лихо закрученные усы – ну просто не глава колдовской школы, а корсар из приключенческих романов. Каллен Феннарис за долгие годы преподавания, а потом и руководства “Травами”, хоть и выучился быть взрослым (или же умел им прикинуться, если ситуация того требовала), но в глубине души так и остался тем долговязым мальчишкой, что клянчил у Вивьен конспекты, чтобы списать прогулянные уроки и домашние задания.

– Прекрати, – нахмурилась Вивьен, надеясь, что ее улыбка осталась незамеченной. – Я знаю, что ты меня ждал, иначе не надел бы свой лучший костюм, да еще и в такой поздний час!

– Лучший? – с оскорбленным видом Каллен провел ладонью по шелковому галстуку, фиолетовому с золотой вышивкой, – У меня все костюмы – лучшие!

Вивьен фыркнула.

– Я знаю тебя, как облупленного. Признайся, если бы ты мог, ты бы так и ходил в том полосатом свитере и протертых штанах!

– А я и так в них хожу, – с готовностью отозвался он. – Хочешь посмотреть?

Он сделал вид, будто собирается привстать, чтобы продемонстрировать ей нижнюю часть тела, скрытую за гранью гидроскопа. Вивьен вскрикнула и замахала на него руками.

– Каллен! Это в конце концов просто неприлично!

– Да я шучу, Вивз, – посмеиваясь, Каллен сел обратно. – А ты, как всегда, придаешь слишком много значения формальностям.

– Ну кто-то же должен, – проворчала она. – Кстати, о формальностях. Тебе не кажется, что в твоем недавнем письме ты кое о чем забыл меня предупредить?

– О, так она все-таки добралась до тебя? – оживился он. – И как? Пробирает, да? Все эти загробные штучки, от них просто мороз…

– Каллен!

– Ну что?

Вивьен посмотрела на него, буравя взглядом.

– Ты должен был меня предупредить!

– О чем? – великий Магистр Трав Третьей Ступени легкомысленно пожал плечами. – Что отправляю тебе на обучение костяную ведьму? Так с тебя сталось бы сбежать бы куда-нибудь на болото и затаиться там до ее отъезда.

– К слову, о болоте…

Вивьен рассказала о своих ночных приключениях и о том, как ученица своей костяной магией умудрилась разозлить болотного духа.

– Путеводная косточка, святые ж травы… – протянул Каллен, качая головой.

– И что ты хочешь, чтобы я с ней сделала? – всплеснула руками Вивьен, начиная расхаживать по спальне. – Учить ее днем заваривать чаи и перебирать фарфор, а ночью заниматься столоверчением и призывом духов? О чем ты вообще думал, когда…

Каллен вздохнул.

– Вивз. Ты сама знаешь правила. И знаешь, что происходит, если ведьма не находит вовремя себе ученицу…

– Ой, только не говори, что ты заботишься обо мне! – фыркнула Вивьен, возвращаясь к столу.

– Забочусь, – повторил Каллен, – Хоть ты в это и не веришь. Считай это платой за все зачеты и экзамены, что ты помогала мне сдавать, – он ухмыльнулся, но лицо тут же приняло озабоченное выражение. – Но и девочка меня тоже беспокоит.

– Еще бы! Это же костяная магия, здесь, неподалеку от Разлома! Ты представляешь, что она может натворить, если…

– О, прекрасно представляю. Ночные кошмары, передвигающиеся сами собой вещи по всему дому, могильный холод и сырость, плесень в чайниках, голоса в тенях. Я представляю, Вивз.

Вивьен, замерев, рассматривала приятеля сквозь рябь гидроскопа и чувствуя, как по рукам побежали мурашки. Словно и правда дохнуло холодком, как из погреба, который давно не открывали.

– Это… это уже случалось в Школе? – тихо спросила она, уже зная, какой ответ получит.

Каллен кивнул.

– Да. И это одна из причин, почему мы отправили ее на ученичество до того, как она закончила учебу. Ей больше нельзя было находится здесь. Она должна научиться пользоваться своей магией, а ты будешь за ней приглядывать.

– Но я ничего не знаю о костяной магии! – воскликнула Вивьен.

– Не знаешь, – согласился он. – Ни ты, ни я, ни все наши преподаватели. Но травы знают. Где травы, где кости – все происходит из земли. Уважение к силе, покой в уме.

Покой в уме. Вивьен прикрыла глаза. Она не чувствовала покоя. Только желание взять этот дурацкий поднос и швырнуть в стену – возможно, после этого, да еще одной чашечки чая, она действительно смогла бы успокоиться.

– Научи ее этому, – продолжал Каллен. – Пусть она знает, что ее магия – это сила и дар, а не бремя, но пользоваться ей надо с умом и только на благое дело.

– Я тебя ненавижу, – призналась Вивьен, не открывая глаз.

Раздался тихий смешок.

– Да, я знаю. Расскажешь мне про это в следующий раз. И, надеюсь, ты все-таки когда-нибудь заглянешь в гости. Что скажешь?

Но ответить Вивьен не успела. Гидроскоп, испарив остатки влаги, умолк.

Глава 5

На следующее утро Вивьен проснулась от ужасных звуков. Нет, это был не новая утренняя спортивная радиопередача с зарядкой “Верните молодость суставам”, к которой последнее время пристрастился сосед мистер Макферсон (и, судя по всему, считал, что делает большое одолжение всем марчвудцам, включая ее на полную громкость) с кошмарно раздражительным диктором, который тошнотворно жизнерадостным тоном (и это в семь утра, чтоб ему полынь рассыпалась!) под веселую музыку командовал “И-ииии правую руку вверх!” и все такое, причем сопровождалось это мелодией, напоминающей смесь канкана с полькой.

Нет, эти звуки были другого рода – как будто кого-то резали живьем и при этом лупили крышкой от кастрюли (впрочем, надо признать, с неплохим чувством ритма). Вивьен подскочила в кровати, не сразу соображая, какой сейчас час, и где она вообще находится. За окном еще стояла рассветная хмарь, привычная для марчвудской осени, густая, словно дым от чадящего костра. Пытаясь проморгаться от остатков сна, она прислушалась – звуки чуть изменили тональность, и теперь это было похоже на гарцующую лошадь, под копытами которой рассыпали столовый сервиз.

Вивьен, едва накинув поверх пижамы халат, выскочила в коридор, босиком, шипя от касаний холодного пола к ногам. Звук шел из другого конца коридора, прямиком из комнаты ученицы. Она ворвалась внутрь, уже представляя себе худшее – что Хизер-таки призвала какую-то заблудшую душу и та воет, не умея уйти обратно, или что разверзлась пучина в ад, и все тысячи демонов и грешников рвутся наружу.

– Клятая мандрагора, что за ужас здесь происходит?! – воскликнула Вивьен, зажимая уши, когда грохот, треск, писк и вой хлынули на нее, подобно снежной лавине, оглушая и погребая остатки здравого смысла под собой.

Хизер, вскрикнув и выронив из рук джинсы, которые как раз вытряхивала в окно, подбежала к матрасу и зарыла руки в плед, что-то в панике пытаясь под ним найти. Еще мгновение – и наступила блаженная тишина. Казалось, даже сам дом испуганно замер, ошалев от такой перемены.

– Святые травы, что это было? – Вивьен осторожно убрала ладони с ушей, убедилась, что им больше ничего не угрожает, и строго посмотрела на ученицу, уперев руки в бока. – Звучало так, будто кто-то творил ритуал с жертвоприношением старого чайника, а он сопротивляется!

– А это… – девчонка смущенно улыбнулась, – Это была моя музыка!..

– Это что угодно, но только не музыка! Я уже почти составила список всех сущностей, который можно вызвать такими воплями. И ни одна из них не достойна того, чтобы явиться в такую рань, прерывая мой сон!

Хизер, все еще неловко улыбаясь, продемонстрировала ей свой плеер, выуженный из недр постели.

– Простите, что разбудила вас… Но мои наушники намокли в болоте и, кажется, совсем сломались.

Вивьен не знала, плакать ей или смеяться. Еще не ясно, что хуже – костяной дар новой ученицы или ее музыкальный вкус. Она потерла виски, пытаясь прийти в себя.

– Давай договоримся. Можешь слушать свою музыку – но не раньше, чем я выпью первую чашку чая! Даже в аду концерты начинаются не на рассвете!

– А вы бывали на таких? – оживилась Хизер. – В аду, я имею в виду?

Вивьен всплеснула руками и закатила глаза.

– Чары розмарина, я же не в прямом смысле! Впрочем… – она улыбнулась краешком рта, – …если адские выступления и бывают, то они наверняка мало отличаются от концертов “Яда Беладонны”.

– “Яд Беладонны”! – воскликнула ученица с восхищенным попискиванием. – Поверить не могу, вы!..

– Время, Хизер! – сурово напомнила Вивьен.

– О. Да, да, я поняла, я молчу, – она приложила палец к губам, – До завтрака больше – ни звука, обещаю.

Бросив на нее последний строгий взгляд, Вивьен вернулась в свою спальню. В сомнении посмотрела на свое отражение, взлохмаченное и невыспавшееся, в скособоченном халате, криво подвязанном поясом. Посмотрела и на часы (не было еще и семи часов!), на оставленный с ночи серебряный поднос, который ей было лень убирать после разговора с Феннарисом. Вздохнув, она решила, уже все равно нет смысла ложиться обратно и начала переодеваться.

Видимо, не одна она пришла к такому выводу, потому что не прошло и пяти минут, как в дверь тихонько постучали.

– Я приготовлю нам завтрак, – сказала из-за двери ученица.

– Хорошо. Я тоже скоро спущусь. Только…

“Только не трогай серебряную ложечку с оплавленной ручкой”, – хотела она добавить, но ученица уже ускакала, басовито напевая себе под нос. “Зверобой в крови моей, Пепел шалфея – огонь все злей”, – успела разобрать Вивьен.

Нет, определенно, музыкальные вкусы могут стать гораздо большим препятствием.

После утреннего переполоха Вивьен решила, что сегодня ее образу нужно что-то особенно строгое (а то еще разбалует девчонку!), но практичное. Она распахнула дверцы одежного шкафа и после минутных размышлений достала с вешалки темное платье в старомодном духе, без украшений, с идеально отутюженным воротничком и манжетами, с рядом перламутровых пуговиц до самого горла. Весь наряд будто бы говорил – тут вам, мисс Боунс, не хиханьки да хаханьки, сегодня мы будем заниматься делом! Подумав, Вивьен добавила к нему черные сапожки на низком каблуке – в таких можно было и в сад за травами сходить, и через кладбищенскую землю, а волосы привычно зачесала в гладкий низкий пучок.

Вивьен еще раз посмотрелась в зеркало – словно вся ушедшая эпоха, застывшая в амальгаме, отразилась в нем. Кивнув своему двойнику, Вивьен вышла в коридор. Вниз, по скрипучей лестнице, откуда уже слышался заливистый свист чайника и шипение масла.

В проходе на кухню она замерла, наблюдая зрелище, больше подходящее не на утреннюю идиллию, а на ярмарочное шутовское побоище – с той только разницей, что вместо картонного Дракона, изрыгающего пламя, была кухонная плита, способная дать нешуточный отпор Храброму Рыцарю.

Хизер у плиты, одетая в джинсы с дырами на коленях и рубашку с закатанными рукавами, пританцовывала и подпрыгивала, пытаясь ухватить за ручку плюющуюся маслом сковороду со шкворчащей яичницей. Та дымила, как паровоз, и в руки даваться не желала. Еще мгновение и…

– Осторожно! – воскликнула Вивьен.

– Бам! – ответила сковорода, падая на пол и разбрызгивая по кухне капли масла и остатки павшей смертью храбрых яичницы.

– Ну, похоже, ты только что открыла в себе дар новой магии, – саркастически заметила Вивьен ученице, проходя в кухню и присаживаясь у края стола, подальше от плиты. – Чтобы завтрак от ведьмы убегал – такое я впервые вижу.

– Простите, – буркнула Хизер. – Я… я все уберу.

– Швабра вон там…

– Ой!

Звякнул, разлетаясь вдребезги, заварник, который Хизер недальновидно оставила настаиваться на краю стола. Вивьен вздохнула, глядя, как по полу расплывается темно-коричневое пятно с лепестками жасмина, похожими на выброшенных на берег рыбешек.

– Простите… Я куплю другой!

– Других, боюсь, уже нет – это был чайник из сервиза королевы Изабеллы. Того самого, из которого она пила чай в последний раз.

– Извините, – тихонечко повторила девчонка.

– Ничего страшного, это всего лишь чайник. Просто собери осколки и положи их вон туда.

Облокотившись на стол, Вивьен наблюдала, как Хизер устраняет последствия наведенной ею самой же катастрофы – и берет с верхней полки шкафчика следующий чайник.

Во второй раз она справилась лучше – по крайней мере, ничего больше не билось и не валилось на пол, а яичница с поджаренными тостами и беконом добралась от сковороды до стола без особых потерь, если не считать пару капель пролитого масла.

– Недурно, – прокомментировала Вивьен, пробуя еду. – Но, в следующий раз постарайся не перепутать – сахар хорош в чае, но не в омлете.

– Ох, я… Просто сахарница и солонка так похожи, – ученица нахмурилась. – Странно, я была уверена, что взяла правильную…

Вивьен склонилась над тарелкой, чтобы скрыть улыбку.

– Так… ты и дальше собираешься ходить… – не найдя слов, она просто указала вилкой на одежду, в которой была Хизер, – в этом?

Та, не сразу сообразив, уставилась себе на коленки.

– Ну да, почему нет? К тому же, – она добавила, покраснев, – у меня нет другой одежды.

Вивьен мысленно сделала зарубку в памяти – раздобыть девчонке одежду. Если не поприличнее, то хотя бы чище. И желательно без дыр.

До открытия магазина оставался почти час. “Ну что же”, – подумала Вивьен, складывая грязную посуду в мойку, – “Значит, пришло время первого урока”.

– Будь добра, достань из шкафчика жаровенку, – велела она Хизер. – И горшочек, тот, синий, с кисточкой. Только не разбей – такого второго у меня точно не найдется. Сейчас я кое-что тебе покажу.

– Колдовство? – оживилась та, торопясь выполнить поручение.

– Ну, почти…

Вивьен осторожно взяла в руки осколки чайника, сложенные на краю стола. Бережно и нежно, как раненую птицу, она перенесла их к глиняной жаровне с остатками древесных углей, которую уже достала Хизер.

– Знаешь, есть вещи, – произнесла Вивьен, проводя пальцами над жаровней, которая тут же тихо заалела углями и задышала жаром, – которые, сломавшись, не теряют ценности. А иногда становятся даже дороже.

Она поставила синий горшочек на жаровню и сняла крышечку – внутри, уже почти на донышке, поблескивала золотистая смола, твердая, как стекло. В ней, как в янтаре, искрились крошки толченого минерала и щепотка магии.

– Вы хотите склеить чайник? – догадалась Хизер. – Но ведь трещины все равно будут видны.

– Их и не нужно прятать, – возразила Вивьен, деревянной палочкой помешивая уже закипающую смолу. – Их можно подчеркнуть, и тогда они станут частью вещи. Частью ее истории.

Хизер, как завороженная, смотрела, как Вивьен окунула кисточку в смолу, на кончике ее повисла золотая капля, тягучая и пряно пахнущая древесной сердцевиной. Вивьен осторожно провела по краю осколка, и тот заискрился, заиграл бликами в свете ламп. Затем она приложила к сколу второй кусочек, шов потускнел, но загадочный блеск, словно тайное волшебство, остался.

– Магия лишь помогает удержать форму, – пояснила Вивьен, повторяя те же действия с третьим осколком. – Главное, понять, что сломанное – не значит бесполезное. Особенно, если сломанная вещь была любима – и таковой она останется после. Ты тоже, – она мельком взглянула на ученицу, – будешь спотыкаться, падать и разбиваться. Но это не сделает тебя хуже.

Она протянула ей кисточку.

– Попробуй.

Хизер несмело подняла руку, и в этот момент соседней комнате звякнул звоночек, напоминая – на сегодня еще есть другие дела. Вивьен, вздохнув, улыбнулась.

– Что же, значит, продолжим позже. Разбитым чайникам, как и сердцам, нужно время.

Прищелкнув пальцами, она погасила жаровню и накрыла горшочек крышкой.

– Мисс Локвуд! – уже звал ее первый посетитель, у которого, судя по тону, случилось что-то из ряда вон выходящее – настолько, что он решил пренебречь правилами вежливости и табличкой “закрыто” на двери. – Мисс Локвуд, вы здесь?

– Идем, – сказала Вивьен Хизер, – Сегодня будешь просто помогать. А завтра…

– Мисс Локвуд!

– О, святые травы… – она закатила глаза. – Да, миссис Тилли, мы уже идем!

Итак, рабочий день начался.

Первой была миссис Агата Тилли, пожилая дама в цветастой шляпе, с острым языком и бесцеремонными манерами. У миссис Тилли было две беды – бессонница и страсть к непрошенным советам, которые бессонницу только подпитывали. Так, перед сном, она раз за разом проигрывала в голове диалоги с соседями, давала мысленно советы и указания, о которых ее не просили и зачастую, завидев ее на другой стороне улицы, попросту сбегали от нее. Поэтому к обычному лавандовому успокаивающему чаю Вивьен добавляла немного мелиссы от говорливости и корень солодки, чтобы подсластить едкость речей.

Затем пришел юный мистер Линден, студент с испачканными чернилами пальцами (а иногда и носом), в поисках особой чашки, которая держала бы подольше тепло напитка. Ему Вивьен продала компактную масляную лампу с выемкой наверху, куда можно было поставить кружку (не только особую, а вообще любую подходящую по размеру) – так от тепла лампы чай не остывал, а свет успокаивал глаза и позволял корпеть над учебниками, сколько вздумается.

Далее – мистер Эмбер Келлз, торговец, у которого была лавка садового инвентаря на рыночной площади, пришел с жалобой на “боли в горле и стремительно развивающуюся глухоту деловых партнеров”, которые, казалось, перестали его слушать. Он покинул “Сервизы Вивьен” с мешочком согревающих трав (шалфей для бархатного голоса, лист мать-и-мачехи от сухости, и щепотка аниса для ясности и четкости слов) и зеркальцем в подарок – для репетиции устных презентаций перед партнерами и коллегами по цеху.

Наконец, пришла и Мэрилин Слоу, которую Вивьен уже давно не видела. Портниха, загруженная по самую макушку заказами, она попросила что-нибудь от усталости (мята, чтобы убрать жар от исколотых иголками пальцев, корень имбиря для скоро работы и пассифлора от дрожания пальцев).

Так прошла первая половина дня – в суете и беготне в два раза сутеливее и беготливее, чем обычный рабочий день в “Сервизах”. Хизер, чувствуя вину за разбитый чайник и учиненный на кухне бардак, все пыталась услужить и быть полезной, из-за чего только больше путалась под ногами, ловила с полуслова – до только не дослушав до конца и поняв не так, а все, что она брала в руки, грозило упасть, разбиться, рассыпаться и стукнуть кого-нибудь по носу.

– Ох, сегодня как-то особенно много покупателей, тебе не показалось? – утирая пот со лба, спросила Вивьен Чарльза. Тот, как раз выспавшийся и довольный жизнью, влетел с чердака на первый этаж, чтобы проведать, как у хозяйки дела. – Как это – всего четыре? А мне показалась, целая толпа!

Чарльз, насмешливо протренькав, уселся на краю люстры, раскачиваясь на ней.

– Все, объявляю перерыв! – твердым голосом сказала Вивьен.

– Мисс Вивьен! – тут же донеслось от двери.

– Ох нет, святая полынь!..

Выпроводив осчастливленного пятого покупателя, Вивьен твердым голосом велела Хизер повесить обратно табличку “закрыто”.

– Вот, – сказала она, протягивая девушке кошель. – Сходи в овощную лавку, это недалеко. А то за этими разговорами о травах и чашках у меня аппетит разыгрался.

Выяснив дорогу, Хизер убежала. Обернулась она быстро, значит, обошлось без приключений. Но стоило ей только шагнуть за порог, как она споткнулась словно на невидимой кочке, и, выронив из рук бумажный сверток, шлепнулась прямо на него. По свертку поползло кровавое пятно, остро пахнущее травяным соком.

– Ох, простите, мисс Вивьен!

– Ничего страшного, – махнула рукой Вивьен, помогая ей встать. – Я все равно собиралась делать томатную пасту. А ты иди пока умойся.

К моменту, когда Хизер вернулась в кухню (по ее рубашке расползалось мокрое оранжевое пятно застиранного сока), обед уже был на почти готов и весело шкворчал, булькал и источал аппетитные ароматы.

– Подай, пожалуйста, прихватку, – невозмутимым тоном попросила ее Вивьен.

Дзанг! Крючок, на котором висела прихватка и кухонные рукавицы, со звоном упал на пол и закатился под стол.

– А теперь – стакан для воды. Да-да, там, в правом шкафчике.

Бум! Едва Хизер приоткрыла дверцу шкафчика, из него вывалился кулек муки, чуть не угодив ей на голову, и рассыпался, подняв белое облако.

– Понятно, – вздохнула Вивьен, лопаточкой помешивая тушеные овощи на сковороде. – Как я и думала…

– Простите, – в сотый раз за день пробормотала Хизер, сметая в угол просыпавшуюся муку. – Я знаю, я криворукая… Я нервничаю, и оно как-то… само…

– Это не ты криворукая, – покачала головой Вивьен, перекладывая еду на тарелки. – Это дом не хочет уживаться с твоей костяной магией. Да еще и Разлом этот…

– Разлом?

– Да. Садись, еда готова.

Вивьен расставила обед на столе. Простой и сытный, томатный суп с фасолью, овощное рагу, золотистый жареный картофель, и, конечно, чай – терпкий, с медом и чабрецом, чтобы взбодриться и не потерять сосредоточенность до конца рабочего дня.

– Так что там с Разломом? – спросила Хизер, не забывая жевать и накладывать себе добавку.

– Разлом – это Разлом, – сердито перебила ее Вивьен. – Когда-нибудь я тебе про него расскажу, но не сейчас. Сейчас – ешь.

Далее они ели в тишине, ложки тихо позвякивали о края тарелок, к ним примешивался шелест листьев за окном и скрип петель где-то на втором этаже. То ли Чарльз, заскучав, опять катался на дверце гардероба Вивьен, то ли сам дом давал о себе знать, напоминал о своем присутствии.

Вивьен ела неторопливо, аккуратно разламывая хлеб и поглядывая на ученицу. Та, искоса посматривая, старалась копировать ее движения, но крошки все равно рассыпались по всей скатерти.

– Так, – Хизер неловко кашлянула, заметив взгляд Вивьен, – Значит, дом не хочет, чтобы я была здесь?

Вивьен пожала плечами.

– Мало ли, чего он не хочет. Он просто капризный старик, который хочет, чтобы на него обратили внимание и относились к нему уважительно.

– Например, не слушали слишком громкую музыку? – неуверенно улыбнулась Хизер.

– Например, – кивнула Вивьен и улыбнулась в ответ, теплее и искреннее. – Не переживай. Вы поладите.

“И ты тоже”, – мысленно добавила она, обращаясь к дому. – “Возможно, это твоя будущая новая хозяйка, так что не надо тут безобразничать!”.

– Хорошо, – кивнула Хизер, поднимаясь со стула. И тут же задевая локтем тарелку – к счастью, уже пустую – которая соскользнула со стола и со звоном разбилась.

– Ох… Простите!

– Ну, – философски произнесла Вивьен, доливая себе чаю, – Ты уже знаешь, как это исправить.

Глава 6

Следующие несколько дней весь дом стоял на ушах.

Вивьен проснулась незадолго до рассвета от грохота – спросонья ей представилось, что дверь “Сервизов Вивьен” пытаются выбить не иначе как тараном, или же каменной булавой, с какой изображают в детских книгах Троллей, Живущих под Мостом. Ну в самом крайнем случае – мистер Барлоу обнаружил очередной выпавший волос из своих усов и примчался ни свет ни заря за чудодейственным лекарством. Оно, к слову, у Вивьен уже было наготове – хотя она все-таки решила, что было бы слишком непрофессионально и неэтично сделать так, чтобы усы проросли у него в ушах. Но несколько капель “Изумрудной росы” капнула – достаточно, чтобы драгоценный волосяной покров над губой мужчины приобрели приятный зеленоватый оттенок. Может быть, это научит его вежливости!

Как бы то ни было, выглянув в окно, Вивьен поняла, что дело не в тролле, не в мистере Барлоу, и порог ее магазинчике не осаждала никакая воинственная армия. Это был дождь.

Из тех внезапных и беспощадных дождей, что без предупреждения прорываются сквозь облака, будто бы на город кто-то выплеснул гигантское ведро с водой. Как если бы само небо решило устроить генеральную уборку и смыть с Марчвуда всю пыль, надписи на вывесках лавок, выцветшие афиши и расписание с табло автовокзала, пригвоздить к мощеным тротуарам туман, вымыть начисто все цвета и мельчайшие отголоски ушедшего лета. Капли размером с горох колотили в потемневшие остроконечные крыши, и каждая из них звучала по-своему: черепица отдавалась сухим барабанным гулом, жестянки гремели, словно кто-то лупил поварешкой по кастрюлям. Стекла окон вторили дребезгом, водостоки – птичьим клекотом, превращая город в гулкий оркестр, где у каждого дома была своя партия.

Вивьен распахнула окно, подставляя лицо ветру. Воздух пах мокрыми листьями, дымом из каминов, которые уже успели растопить самые шустрые и дальновидные марчвудцы. Садовые и уличные фонари размывались желтыми ореолами, зыбкими, как капли акварели на мокрой бумаге. Вивьен с удовольствием поежилась, чувствуя, как ее охватывает промозглая сырость. Вот она, пора, в которую особенно приятно слушать, как булькает закипающий чайник и потрескивает фитиль свечей, когда ароматы заварки и специй становятся гуще, обволакивая каждую косточку, каждую клеточку тела. Пора, когда особенно ценными становятся такие мелочи, как теплый шарф и вовремя предложенная чашечка чая.

Дождь все лил и лил. Набухшее небо опускалось все ниже, словно намеревалось придавить Марчвуд своей тяжестью. Будто бы одного вездесущего тумана недостаточно, и нужно окутать город настоящей тучей, чтобы не видно было ничего, кроме серого мрака. Чтобы остался один только звук дождя.

Впрочем, для марчвудцев это было не в новинку. Каждый, кто задерживался в городе хотя бы на две осени, уже знал, как пережить такую непогоду – а продлиться она могла от пары дней до пары недель. Поэтому к сентябрьскому ливню во всех домах уже были запасено все самое необходимое: дрова для камина и электрические грелки, банки с вареньем в кладовой и необходимая провизия в холодильнике, а теплый плед и хорошая книжка уже лежали у изножья кровати, дожидаясь своего часа.

Само собой, в такие дни никаких посетителей в “Сервизах Вивьен” не предвиделось. Для хозяйки это были дни тишины и покоя, своего рода время окончательного перехода в осень. Поменять летний букетик с двери (сухие веточки и бледные полевые цветы, ставшие хрупкими, как папиросная бумага) на венок из рыжих кленовых листьев, с вплетенными декоративными шишками, тыковками и желудями с золочеными шляпками. Расставить на застекленной витрине пузатые фонарики, масляные лампадки и плетеные корзинки с яблоками. Сделать перестановку следовало и на полках с сервизами – выставить на первый ряд чашки золотой каймой и чайники в теплых тонах. Разложить на стульях новые подушки, бархатные, цвета ржавой листвы и густого вина. Поменять ароматическую смесь, чтобы пахло меньше фруктовой спелостью и больше – пряным уютом, разгоняющим холод осенних ночей. Чтобы вечерами, после долгих, но совсем не утомительных хлопот по дому, было теплее сидеть у окна, глядя на дождь, пока не стемнеет окончательно.

Но то было раньше. Сейчас же…

– Хизер, пожалуйста, – уже в который раз за утро попросила Вивьен, сметая на совок налетевшие с улицы мокрые опавшие листья. – Если выходишь на улицу, то хотя бы закрывай за собой дверь. И зонт воспитанные люди отряхивают перед тем, как войти в дом, а не после.

– Простите, мисс Вивз, я больше не буду! – обещала ученица.

Но, конечно же, в следующий раз опять забывала. И еще это “мисс Вивз”, и откуда только нахваталась! Вивьен так называли только самые близкие друзья, давным-давно, еще в Школе Травников. И даже если предположить, что девчонка могла с ними быть знакома (как, например, с Калленом), они бы не стали делиться с ней такими интимными подробностями…

– Ой, я опять наследила, – сокрушалась Хизер, взлетая вверх по лестнице. – Я сейчас все уберу, мисс Вивз, обещаю!

Вивьен вздыхала и готовила себе очередную чашку чая с рябиной и базиликом. Похоже, первому, чему надо будет обучить новенькую – не искусству заварки и магии фарфора, а умению наслаждаться тишиной и ничегонеделанием. Хизер, страдая от рутины и бездеятельности, со свойственной ей готовностью “все исправить” нашла себе новое дело: она твердо вознамерилась подружиться с домом.

К этой задаче она подошла с тем же упорством и изобретательностью, какие свойственны многим костяным ведьмам. Сперва она решила, что любому дому понравятся цветы. Вивьен могла только догадываться, где ученица умудрилась их раздобыть. Само собой, цветочный рынок был закрыт, а марчвудцев, способных похвастаться собственным садом, настолько пышным и разнообразным даже в осеннюю пору, можно было пересчитать по пальцам одной руки, но очень скоро на каждой тумбе, подоконнике, в карманах банных халатов и даже в холодильнике обнаружились живописные букеты. Тяжелые, душистые белые пионы; композиции из кроксов и изящных орхидей; охапки пестрых гвоздик на длинных ножках; маленькие букетики фиолетовых анютиных глазок... Словом, “Сервизы” стали выглядеть точь-в-точь как марчвудское кладбище в День Памяти. А капризный дом сопротивлялся, отвечал сквозняками, протекающими трубами и хлопающими на ветру ставнями, грохот которых походил на оглушительный чих.

– Ты знаешь, – сказала наконец Вивьен после третей попытки за день починить подтекающий кран на кухне. – Мне кажется, у него аллергия на цветочную пыльцу…

Так что от цветов в доме Хизер пришлось отказаться.

Другой блестящей идеей, посетившей ее, было: раз дом принадлежит чайной ведьме, значит, и сам он должен любить чаи и травы. Но, конечно, просто расставить по дому чашки, как это было с букетами, представлялось Хизер слишком скучным решением. Поэтому с самого утра следующий день она ходила по комнатам и лестницам, окуривая дом благовониями из ароматических трав (шалфей, лаванда, тысячелистник) и обрызгивая углы чайной заваркой.

– Ты же не бесов из него изгоняешь! – возмущалась Вивьен, застигнув ученицу в тот момент, когда та тайком пыталась отмыть красные пятна с обоев в гостиной, после того как случайно взяла вместо белого чая заварку с каркаде. И эту затею пришлось отложить.

Далее, вспомнив слова Вивьен о том, что дому просто необходимо внимание и уважительное отношение, Хизер взялась с ним… разговаривать. Она ходила, беседуя с ним, то в полный голос, то бормотала что-то себе под нос, склонившись к камину, то вдруг бралась напевать ему песенки – к счастью, не из своего любимого репертуара, а детские считалочки и колыбельные. Это могло бы быть даже мило, но когда припев “Ночь пришла, спать пора, спят все блюдца до утра” пошел уже на двадцатый круг, Вивьен уже не то что не хотелось спать – хотелось рвать и метать.

Хуже всего, что и ночью концерт с перерывами на разговорами продолжился. В итоге Вивьен полночи проворочалась в постели, слушая приглушенный голос, идущий из спальни ученицы. Издалека он слышался так, будто потусторонние духи взывали к ней из загробного мира. Вздохнув, Вивьен взяла с прикроватного столика книгу – уснуть сегодня все равно не получится.

Но все выкрутасы Хизер еще можно было сносить. Это было бы еще полбеды, если бы и сам дом не продолжал капризничать и шкодить – а магия девчонки отвечала ему тем же, и порой даже сама Хизер не отдавала себе в этом отчета. По ногам веял холодный сквознячок, пахло ладаном, вспыхивали и мигали лампы. Чайники закипали медленнее, зеркала показывали не смотрящегося в них, а пустую комнату, тени шептали что-то на древних языках. Чарльз был в восторге – верещал в деланом испуге и раскачивался на люстре, отбрасывая на пол и стены зловещие искаженные тени, которые были очень кстати с учетом ситуации. Тени кружили и щерили зубастые пасти, чай выплескивался на плиту и шипел, ароматы корицы и пирогов смешивался с запахом восковых свечей и сырой земли.

– Ну все! – не выдержала в итоге Вивьен на четвертый день.

Она с грохотом захлопнула крышку мусорного ведра, куда отправилась очередная порция булочек к завтраку – часть из них подгорела до вида автомобильной покрышки, другие же остались сырыми внутри и никак не желали пропекаться.

– Мне нужен выходной день!

– Отличная мысль! – поддержала Хизер, которая в этот момент сидела за кухонным столом и по травы знают где найденному учебнику макраме пыталась в дар дому связать салфетку. Несмотря на все ее старания и активную помощь Чарльза получалась скорее пока петля висельника, только украшенная бутонами роз. – Чем займемся?

– Выходной – мне! От вас! – поправила Вивьен. Она решительно взмахнула прихваткой. – Вы с Чарльзом – уходите, и чтобы я до вечера никого из вас не видела!

– Но… – Хизер оглянулась на окно. – Там ведь дождь!

– Пару дней назад это тебя не останавливало! – строго напомнила Вивьен, не слушая возмущенных возражения Чарльза. – К тому же, он уже едва капает! Сядете на автобус до города, прогуляетесь…

Она вышла из кухни и вернулась со своей сумочкой.

– Вот, – Вивьен достала расшитый бисером кошелек. – Пройдись по магазинам и купи себе одежду. Только без дыр!

Вот это уже был другой разговор – Хизер, рассудив, что небольшое путешествие действительно не помешает, уже и думать забыла про недовязанную салфетку и, вскочив из-за стола, бросилась в прихожую.

Вивьен и сама была не любительницей прогулок под дождем, поэтому во всем доме не нашлось ни одного зонта и только один дождевик – зато почти новенький, ярко-оранжевый, такой, что при взгляде на него начинали болеть глаза. Казалось, он сам фосфорицирует и излучает радость, что его наконец достали из дальнего угла шкафа, где он грустно висел последние несколько лет. В пару к нему нашлись и резиновые сапоги из того же комплекта, только чуть более потускневшие, с прилипшими к подошвам сухих травинок и листьев морошки, которую Вивьен ходила собирать на болоте еще в июле.

– Вот и славно, – кивнула Вивьен, рассматривая Хизер со всех сторон. И сапоги и дождевик были ей великоваты, полы плаща чуть ли не мели пол, зато под капюшоном, наползающим до самого носа, хватило место и Чарльзу – он, юркнув под него, зацепился за косу девчонки и повис вниз головой, попискивая в предвкушении грядущего приключения.

– И не опоздай на обратный автобус, – крикнула Вивьен уже вслед Хизер, наблюдая, как она, похожая на гигантский и жизнерадостный гриб-лисичку, отрастивший себе ноги и вышедший погулять, скачет вдоль тротуара по лужам. – Пропустишь – будешь куковать в городе до завтрашнего утра!

Вивьен закрыла дверь и прислонилась лбом к прохладной поверхности, облегченно вздыхая. Наконец-то тишина.

– Ну что, теперь – по чашечке чая? – спросила она.

Дом в ответ довольно заскрипел.

По стеклу окон скользили дождевые струйки, оставляя блестящие дорожки. Витрина слегка запотела, превращая улицу в размытый пейзаж: серые и красные крыши, первые прохожие под зонтами. Пока закипал чайник, Вивьен достала любимую фарфоровую чашку. В общем-то, все ее чашки были любимыми, но эта особенно – белая, похожая на цветок кувшинки, с бледными голубыми цветочками в обрамлении золотых веточек. Она залила чайник кипятком, легкая жасминовая нота с цитрусовой кислинкой заполнила кухню, смешиваясь с влажным запахом дождя.

Оставив на кухонном столе брошенное макраме с мотками ниток, с чашкой и чайником она перешла в гостиную и села у окна, рассеянно поглаживая бок чайника в ожидании, когда напиток настоится. Прохлада от окна, обволакивающее тепло под ладонью. Дождь становился реже, но крупнее, капли со звоном били по крыше, разбиваясь на мелкие брызги. Вивьен налила чай и медленно сделала первый глоток, чувствуя, как тепло распространяется по груди, выравнивая дыхание и мысли. На мгновение показалось, что мир замер – только дождь и чай, только эта минутная гармония, которая так редко была ей доступна последние дни.

И именно в этот момент тихий стук в дверь нарушил магию покоя.

– Если это снова миссис Купер, – пообещала себе Вивьен, глядя в чашку, – Клянусь шалфеем, я влюблю ее в мистера Барлоу!

Стук повторился, уже настойчивее. Вивьен со вздохом встала и пошла к двери.

Но это была не миссис Купер.

– Доброе утро, мэр Вудс, – поздоровалась Вивьен, пропуская нежданного гостя внутрь.

– Скорее уж день, да и не сказать, чтобы добрый, – недовольно пробурчал мэр, проходя и отряхиваясь. Вивьен за его спиной только поморщилась, глядя на растекающиеся по ковру мокрые пятна.

Мэр Вудс был невысоким мужчиной, похожим на ягоду черники. Вечно в темно-синем костюме, как будто припыленным даже после стирки, такой же кругленький и с маленькой головой. Причем его тощие длинные ноги никак не сочетались с округлостью верхней части тела, но носил свою черничность мэр с неизменным достоинством и неспешностью. Что не мешало ему быть вместе с тем занудой и брюзгой. И, как давно с сожалением убедилась Вивьен – начисто лишенным чувства юмора.

Так, одним из его первых проектов по благоустройству города была попытка переименовать все улицы, чтобы они были расположены в алфавитном порядке. Беда в том, что улицы, как не переименовывай, на карте все равно сплетались и путались, как клубок змей, поэтому улица Амбер-Роуз обязательно так или иначе вдруг оказывалась поблизости от улицы Клеменс, которая в свою очередь превращалась в переулок Эшвуд, а тот самым возмутительным образом перетекал в площадь Марч-Инн. К счастью, мэр быстро осознал бесполезность таких нововведений и быстро нашел другое применение своей деятельности – а именно, организовал “Комиссию по ровности тротуаров” и перекопал половину улиц, чтобы добиться “эталонной параллельности плиток”.

За всем этим и многим другим Вивьен наблюдала с философским терпением, но пришла к выводу, что упрямству мэру Вудсу было не занимать, и предпочитала с ним не связываться. Лишь один раз она нарушила это правило, когда мэру вздумалось ввести “Единый регламент чаепития” – сколько кусочков сахара добавлять, кому можно пить без молока, а кому нельзя, и запретить на законодательном уровне пить чай “и прочие жидкие напитки”, не вынимая из чая ложечку. “Занимайтесь своими тротуарами и руки прочь от моего чая!” – заявила она тогда, придя к мэру в кабинет и размахивая пачкой объявлений о собрании для обсуждения чайной повестки дня. О “Регламенте” в тот же день как будто забыли, а на собрании в итоге обсуждали, в какие цвета допустимо красить входные двери домов, а в какие – строго запрещается.

– Присаживайтесь, господин мэр, – пригласила Вивьен, проведя его в гостинную. – Желаете ли чаю?

Мужчина с хмурым неудовольствием посмотрел на оставленные на подоконнике чашку с чайником. По мнению мэра, чай необходимо было принимать строго в столовой или на кухне, где ничто не отвлекает от вдумчивого приема пищи – никаких вам капелек дождя, кружащих в воздухе золотых листьев и прочей романтической туфты.

– А покрепче ничего нет?

Вивьен вздохнула и направилась к застекленному шкафчику в глубине комнаты. Разговор, судя по всему, будет не из простых.

– Собственно, мисс Локвуд, – начал мэр Вудс, приятно зарумянившийся после рюмочки рябиновой настойки, – Я к вам вот по какому вопросу…

И замолчал, словно прислушиваясь к мыслям в голове. Вивьен сидела напротив, сложив руки коленях, и терпеливо ждала. Мэр Вудс, закончив совещание с самим собой, решился.

– Я пришел поговорить с вами по поводу грядущего Праздника.

– А что с ним не так? – вежливо удивилась Вивьен, наблюдая, как он наливает в рюмку еще немного насыщенной медной жидкости. Праздник, всего-то! Эка невидаль.

Мужчина вздрогнул и строго посмотрел на нее.

– Вы, мисс Локвуд, таких слов не говорите! – нравоучительным тоном произнес он. – С Праздником, надеюсь, все будет так!

Мэр встал и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Наш великолепный, славный Марчвуд! – почти что декламируя, как на выступлении перед горожанами, восклицал он. – Мы покажем им, как богат наш город урожаем, как веселы и счастливы его жители!

– “Им”? – переспросила Вивьен, начиная немного беспокоиться, но мэр ее не слышал и продолжал, жестикулируя и с каждым словом распаляясь все больше.

– О, мы покажем! Марчвуд не ударит в грязь лицом!

– Простите, но я не очень понимаю, – предприняла еще одну попытку Вивьен. – Не ударит в грязь лицом перед кем?

– О! – мэр, наконец, остановился и уставился на нее в удивлении, будто задавал себе вопрос – кто эта женщина перед ним и что здесь делает. Спустя несколько секунд он опомнился. – Перед Комиссией, само собой! Разве я не сказал?..

Вивьен покачала головой. Но, кажется, она уже догадывалась, почему мэр так всполошился…

Праздник конца осени, как следует из названия, отмечался в конце осени. Последняя неделя ноября, когда небо уже по-зимнему низкое и серое, а вместо дождя сверху начинает сыпать снег, в Марчвуде жгли костры, устраивали ярмарку на городской площади, с музыкой и танцами, с жареными на открытом огне колбасками с пряным соусом, печеными в карамели яблоками на шпажках, пышными румяными пирогами, душистым ягодным морсом. И, конечно, с чаем.

Раз в год Вивьен устанавливала палатку, разрисованную оранжевыми, красными и золотыми полосками, ставила маленькую жаровенку с чугунным чайничком, раскладывала на столике баночки с травами и сборами, развешивала гирлянду и потчевала сладкими, приятно-горьковатыми, вяжущими с кислинкой чаями, душистыми и теплыми, как сама суть осени. Казалось бы – она делала все то же самое, что и обычно… Вот только простые горожане не замечали, что среди них, принюхиваясь и щурясь от пара, вдыхая ароматы трав и углей, а иногда тайком воруя со стола кусочки сахара, бродили те, кого не увидишь обычным, смертным взором. Те, кто населял эти земли до того, как Марчвуд стал называться Марчвудом.

– И откуда же, если это не тайна, – медленно заговорила Вивьен, – прибудет эта Комиссия?

– Из самого Лавернеля, откуда же еще!

– Понятно. Вам уже известно, кто будет в нее входить?

Мэр Вудс назвал пять имен, и Вивьен едва заметно нахмурилась. Как она и предполагала – несколько преподавателей Трав и представители лавернельского ковена. Вряд ли их будут интересовать капустные пироги Гарденеров или игра на банджо мистера Рута.

– Мы должны… – рябиновая настойка, похоже, начинала делать свое дело, и речь мэра Вудса стала менее разборчивой, а мысли путались. Он с детской растерянностью посмотрел на Вивьен и взмахнул руками. – Не знаю, что, но что-то должны! Этот праздник должен быть самым лучшим! По наивысшему разряду, понимаете?

– Понимаю, – кивнула Вивьен, не слушая его.

Конечно, мэр Вудс уже грезил о звании Самого Лучшего Мэра, может быть, о похвальной грамоте, которую можно повесить у себя в кабинете, и большой золотой медали на атласной ленте, или даже, дадут травы, о финансировании… Откуда ему было знать об истинной цели Комиссии? Даже Вивьен лишь строила догадки – и очень надеялась, что ошибается. И был только один человек, который мог подтвердить или опровергнуть ее опасения.

– Да-да, я понимаю.

Вивьен резко встала. Мэр, вздрогнув от неожиданного движения, отпрянул, когда она подошла к нему и взяла под локоть.

– Я прямо сейчас, сию же минуту, сяду и буду думать, как сделать наш праздник еще более замечательным, чем обычно!

– Правда? – чуть ли не растроганно переспросил мужчина. Обрадованный, он даже не заметил, что хозяйка дома плавно вела его к прихожей.

– Конечно! – заверила его Вивьен, накидывая ему на плечи еще не просохший плащ. – Предоставьте это мне. Я набросаю несколько вариантов и пришлю вам на рассмотрение. Как вам такая идея?

Мэр взял зонт из ее рук.

– Хорошо, – пробормотал он, все еще не веря, что нашел такого ярого единомышленника. – Но только – не менее трех вариантов!

– Я сделаю пять, – пообещала Вивьен, также под локоть выводя его за порог. – А теперь – мне пора!

Она захлопнула дверь и только тут вспомнила о законах гостеприимности, приоткрыла дверь и добавила:

– Хорошего дня!

Выставив мэра, Вивьен тут же помчалась к себе в спальню, уже забыв про чай на подоконнике. Впрочем, он к тому времени успел совершенно остыть. Какая бесполезная трата заварки! Какой суетливый и бестолковый день! И еще этот…

– Каллен! – рявкнула Вивьен, щедро плеща воды на серебряный поднос, который так и стоял с прошлого разговора нетронутым.

Водная гладь пошла рябью, сухой дубовый листочек, невесть когда залетевший в спальню, заметался, как застигнутый штормом кораблик. И спустя пару секунд:

– О, Вивз! – Каллен отразился в воде. На его длинному носу сидели круглые очки без дужек, которые Вивьен никогда раньше не видела у него. Опомнившись, он сорвал их с носа и покраснел, как будто его поймали врасплох за чем-то постыдным. – Какая неожиданная!..

– Признавайся, – перебила его Вивьен, склоняясь к подносу. – Это ты мне комиссию подсунул?!

– Какую комиссию? – удивился он. И, кажется, искреннее. Вивьен смягчилась – на самую капельку.

– Комиссию, которая должна прибыть на Праздник конца осени!

– Я не… Ох, нет, – изображения Каллена ухнуло куда-то вниз, как будто он упал в кресло и вышел из зоны видимости гидроскопа. – Так, сейчас…

Раздался скрип заедающих шарниров, и мужчина вновь показался в отражении на фоне спинки большого кожаного кресла со следами когтей (Крыс, любимый кот пред-предыдущего Магистра Трав и переходящий преемникам по наследству вместе с самим креслом, считал кресло своей личной когтеточкой, и еще никому не удалось убедить его в обратном).

– Ладно, ты только не ругайся…

– Каллен! – Вивьен всплеснула руками. – Я так и знала!

– Я просто не хотел тебя тревожить. Ну и да, признаюсь – я просто забыл! – сконфуженно добавил тот. – Разговоры об этом шли еще с прошлой зимы и я…

– Разговоры о чем?

Вивьен заметила, как забегал взгляд старого друга, и приготовилась услышать худшее.

– Ну, в общем, ходят слухи, что магистрат собирается возрождать ковен костяных ведьм и…

– И ты, конечно же, не посчитал нужным сообщить мне об этом!

– Говорю же – я забыл! К тому же, это всего лишь слухи!

Вивьен подошла к креслу и рухнула в него, свесив руки с подлокотников. Казалось, все силы разом покинули ее – их не осталось даже на то, чтобы отругать Каллена. Забыл он, видите ли!

– Кстати, милые шторки. Ты сделала ремонт? Почему ты ни разу не приглашала меня погостить в Марчвуд? – затараторил тот наигранно жизнерадостным тоном, пытаясь перевести тему разговора. Вивьен молчала, разглядывая потолок и солнечные зайчики, которые отбрасывал на него гидроскоп.

– Вивз, – в голосе Великого Магистра промелькнула тревога. – Вивз, ты здесь? Поговори со мной!

– Да, Каллен, – вздохнув, устало ответила Вивьен. – Я здесь. Просто пытаюсь придумать, как предотвратить катастрофу.

– Ты преувеличиваешь. Просто делай вид, что все идет, как обычно!

– Как обычно, ну да, – фыркнула Вивьен. – Ты просто не представляешь, что тут творилось последние дни. А что она может учудить на празднике?!

– Ты преувеличиваешь, – повторил Каллен. Вивьен собралась с силами и, встав с кресла, вернулась к туалетному столику. – Они просто хотят посмотреть, на что способна девчонка, а ты говоришь так, будто у нас начинается новая охота на ведьм!

Вивьен поморщилась от неприятных воспоминаний.

– К тому же, – добавил он, не давая ей возможности возразить, – У тебя еще почти три месяца, чтобы обучить ее. И она уже делает доброе дело – ты только посмотри, от тебя иногда по полгода весточки нет. А благодаря Хизер мы разговариваем уже второй раз за неделю!

Мужчина улыбнулся, широко и по-мальчишески, вновь на мгновение превращаясь в того парня за соседней партой, которого Вивьен знала когда-то давно. Того самого, что закидывал ее на скучных уроках бумажными самолетиками и записками со смешными рожицами.

– И, если тебе так будет спокойнее, – уже серьезнее предложил он. – Я могу приехать на Праздник.

– Что? – удивилась Вивьен. – Нет! Даже не вздумай!

– Я могу, – продолжал он настаивать. – Только скажи!

– Что-то плохо слышу тебя! Гидроскоп почти выкипел, пока-пока!

– Вивз, стой! Ты не можешь так…

Его голос потонул в шипении воды и затих окончательно. Вивьен, сердито ворча себе под нос, убрала поднос обратно на шкаф и пошла вниз, чтобы выпить, наконец, спокойно чашечку чая.

Глава 7

Хизер вернулась уже под вечер, когда от дождя в качестве напоминаний остались лишь подсохшие следы дорожек на окнах и широкие лужи на тротуарах, под темнеющим небом похожие на озерца чернил.

Вивьен к тому моменту почти оправилась от визита мэра Вудса и разговора с Калленом, поэтому, не дрогнув ни единым мускулом лица, невозмутимо рассматривала покупки, которые ей предъявила довольная и гордая собой Хизер.

Ладно, хотя бы новая пар джинсов была без дыр (хотя, по памяти Вивьен, клеш уже в пору ее юности начинал выходить из моды). По поводу футболки-размахайки она стойко промолчала, как и на счет чего-то, похожего на черный джемпер с длинными рукавами, только обрезанный выше пупа. Зато вполне искренне вынуждена была признать, что свитер с высоким горлом выглядит вполне теплым и уютным – если, конечно, закрыть глаза на то, что ее создатель явно имел целью свести всех окружающих с ума цветом ядреной фуксии.

– В следующий раз поедем вместе, – заметила Вивьен по окончанию демонстрации, делая мысленную зарубку себе в памяти поискать что-нибудь в закромах на чердаке – может быть, найдется что-то не такое (“безобразное”, – подумала Вивьен) вычурное.

Чарльз без гостинцев тоже не остался – он приволок с собой гигантский ботинок (только один, “зато по скидке” – пояснила Хизер), явно мужской, похожий на те, в каких ходят грибники и рыбаки, и с довольным попискиванием залез в него с головой. Только широкие уши, как локаторы, торчали из ботинка и чутко подрагивали.

– А я же и для вас кое-что прикупила!

– О? – вежливо удивилась Вивьен, с дрожью представляя себе, какой именно предмет гардероба для нее могла подобрать Хизер. – Это было вовсе не обязательно… О-оо…

Вивьен замолкла, внимательно разглядывая подарок – горшочек из толстой матовой керамики цвета чайных листьев, с тонким золоченым узором и плотно прилегающей крышкой.

– Вам не нравится? – робко спросила Хизер в затянувшемся молчании. – Я… я сразу подумала, что вам может понравиться – правда, не знаю точно, что это, но в ней можно хранить сахар, или заварку…

Вивьен вздохнула.

– Хизер, это погребальная урна.

– Урна? То есть… Ой!.. – она совсем стушевалась и путанно продолжила, – Мне показалось, что хозяин лавки на меня как-то странно посмотрел, когда я просила, есть ли у него что-то в розовом цвете, но я и подумать не могла!.. И магазинчик назывался так не подозрительно – “Клумба” или как-то так.

– Колумбарий, Хизер, – поправила Вивьен, тихонько встряхивая урну, просто чтобы убедиться, что она пуста (с Хизер лучше быть готовой и к такому повороту событий), – Колумбарий.

Она встала и отнесла урну на полку за прилавком – издалека, действительно, вполне можно было принять ее за сахарницу. С учетом особенностей магии Хизер, это было даже уместно – и Вивьен не сомневалась, что это не последнее приобретение “Сервизов” такого рода.

– Простите… Я правда думала, что это будет хороший подарок, – продолжала оправдываться та.

– Ну, он точно может стать очень своевременным, – проворчала Вивьен, – Стараниями Каллена, с высокой вероятностью урна мне скоро понадобится…

Она прикусила язык, но было уже поздно – Хизер мигом насторожилась.

– Вы разговаривали с магистром Феннарисом? Что-то случилось?

Первым побуждением Вивьен было соврать. “Ничего особенного, просто дружеский разговор”... И это даже не было бы полным враньем – с тех пор, как Вивьен покинула Лавернель, практически все их “дружеские разговоры” в итоге сводились вот к таким вот перепалкам и взаимным претензиям, после которых они подолгу опять не общались, пока один из них (и это всегда был Каллен, за что Вивьен самую капельку было совестно) не делал первый шаг к примирению.

Но какой смысл во лжи, если завтра все равно придется рассказать Хизер и про грядущий праздник, и про визит комиссии? Вивьен прикрыла глаза, не зная, как лучше подступиться к этому разговору.

– Не заваришь ли нам чаю? – предложила она. – Думаю, чайник королевы Изабеллы уже успел высохнуть.

Они переместились на кухню – Чарльз, не желая оставаться в стороне, почуяв серьезный разговор, шипел и кряхтел, волоча за собой ботинок.

– Какой заварить? – с готовностью спросила девушка, рассматривая баночки на полке.

– Выбери сама, – предложила Вивьен. – Надо же наконец начинать настоящее обучение.

– Тогда… – Хизер замолчала, склонив голову на бок, словно прислушиваясь к шепоту из дальнего угла кухни, – Черный чай, гибискус, имбирь. И капелька меда. Согревает и бодрит, а мед сглаживает горчинку. Как последняя чашка чая перед тем, как навсегда покинуть родной дом.

– Отличный выбор, – кивнула Вивьен, не выказывая удивления.

Хизер принялась за работу – текучими, плавными движениями. Будто боялась, что одного только неосторожного дыхания будет достаточно, чтобы вновь что-нибудь разбить, а стоит только моргнуть – и заварка разлетится по полу, а мед перемажет скатерть. Тихонько булькала вода, шуршали льняные полотенца, позвякивали серебряные ложечки и блюдца, как колокольчики, которые развешивают на ветвях на опушке леса в начале весны.

– Недурно, – оценила Вивьен, сделав первый глоток. – А перец даже придает пикантности.

Хизер покраснела – она все-таки в последний момент опрокинула с верхней полки перечницу. Та упала в раковину, но пылинки черного перца умудрились-таки проскользнуть в чайник.

– Я не сама это придумала, – призналась она, потупившись. – Я не про перец, а про чайную смесь. Это… она мне подсказала. Королева Изабелла, – она посмотрела на чайник, стоявший в центре стола. На его боку проступали бисеринки испарины и стекали вниз, подобно слезам. – Это был тот самый чай, что она пила перед казнью. Воспоминание об этом отпечаталось на чайнике. А я его считала.

– Что ж, – Вивьен поставила чашку на блюдце. – Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.

И она рассказала – про Праздник, про то, какую роль обычно исполняла она сама на неделе ярмарочных гуляний (о других она пока не стала распространяться подробнее, кратко обозначив их как “гости”, но Хизер понятливо кивнула). И, конечно же, о предстоящем визите из Лавернеля.

– Их не будет интересовать Праздник. Они приедут, чтобы посмотреть на тебя. И, – Вивьен поколебалась, но решила договаривать до конца, без утайки, – возможно, принять решение, приглашать ли тебя в будущий ковен Костяных Ведьм.

– Вам это, похоже, не нравится, – смущенно заметила Хизер. – Разве ковен – это плохо?

– Не всегда, – вынуждена была признать Вивьен. – Иначе бы они давно перестали существовать. По крайней мере, очень многим нравится: живешь по правилам, принадлежишь к определенному кругу людей, всегда знаешь, к кому обратиться за советом и помощью. Это дает так называемое чувство плеча.

– Но вам это не нравится, – повторила ученица. – Чувство плеча, я имею в виду.

– Никогда не любила толкучку, – попыталась отшутиться Вивьен и вздохнула. – Да, ты права. Жизнь в ковене не по мне. Да и вообще, в любом месте, где есть строгие правила. Я, конечно, не летаю на метле в неурочный час и уж тем более не творю темные заклинания, но я не люблю, когда мне указывают, что можно делать, а что нельзя.

Хизер хихикнула, должно быть, вспомнив их недавний разговор о музыке, но вновь посерьезнела.

– Значит, если я им понравлюсь, меня пригласят в ковен?

– Это будет не просто ковен, – подчеркнула Вивьен. – Там ты будешь среди своих. Тех, кто не боится магии костей, кто слышит дыхание земли и зов духов. Тех, кто, возможно, позволит тебе если не стать сильнее, то хотя бы чувствовать себя более защищенной.

– И я никогда больше не буду одна, – прошептала Хизер.

Ее рассеянный взгляд был направлен на чайник, и Вивьен догадывалась, о чем она думает. Королева Изабелла и ее последнее чаепитие. Одинокая, отвергнутая и преданная теми, кто когда-то ее любил. Что она чувствовала, когда делала последний глоток и ставила опустевшую чашку на стол? Горечь и печаль, или гнев и бессилие от невозможности отомстить тем, кто отвернулся от нее? Могла ли последняя капля быть слаще, если бы рядом был хоть кто-то, кто мог подержать ее за руку?

– Я не вправе тебя отговаривать, – мягко прервала ее мысли Вивьен. – И настаивать тоже не могу. Это решение может перевернуть всю твою жизнь, и только ты должна его принять.

– Но ведь, – Хизер неуверенно подняла взгляд, – я не должна решать прямо сейчас, верно? До праздника еще два месяца!

– Верно, – кивнула Вивьен, поднимаясь из-за стола. – И в любом случае, завтра я намерена начать твое обучение. Какое бы решение ты не приняла, тебе нужно уметь владеть своей магией.

– Да, да, конечно! – Хизер подскочила со стула, забыв о стоящей на краю стола сахарнице. К счастью, она успела подхватить ее у самого пола, так что очередной катастрофы на этот вечер удалось избежать. – Я буду очень стараться, обещаю!

– Вот этого-то я и опасаюсь, – покачала головой Вивьен. – Старательная костяная ведьма может быть разрушительнее урагана. Иди спать, Хизер. Я уже предчувствую, что завтра нас ждет насыщенный день.

Глава 8

“Насыщенный день”, как оказалось, было даже слишком мягким выражением для того, что началось с самого утра. Если раньше Вивьен считала, что одной только Хизер, мающейся в четырех стенах во время ливня, было нечем себя занять и она придумывала себе развлечения одно страннее другого, то сейчас она прекрасно видела, что и на марчвудцев нашло какое-то новое помутнение.

Колокольчик над дверью начал трезвонить, когда Вивьен еще даже не успела окончить утренний туалет.

– Да что ж это такое, – ругалась Вивьен, шипя и торопясь причесать волосы – не выходить же к посетителям растрепой! – Я была уверена, что запирала на ночь дверь!

– Мисс Вивз, – постучалась в дверь Хизер. – Там опять эта женщина с бессонницей! Эм… у вас там все в порядке?..

– В полном! – процедила Вивьен, прыгая на одной ноге в попытках засунуть другую в сапожок – тот сопротивлялся и, как оказался, был набит еловыми шишками. Кажется, Чарльз решил, что это отличное место для очередного тайника с сокровищами. – Клянусь травами, я сварю из этой мыши суп!

– Что-что? Плохо слышно!

– Я говорю, – повторила Вивьен, – будь любезна, обслужи миссис Тилли сама. Ее чайный сбор хранится в красной коробочке под прилавком.

– Хорошо, мисс Вивз!

Хизер с топотом убежала по коридору вниз. Вивьен потерла виски и посмотрела на сапожок с ненавистью, которая знакома каждому человеку, кого хоть раз выдергивали из привычной утреннеей рутины непредвиденными делами.

– Так, попробуем еще раз…

Когда она наконец спустилась, слегка прихрамывая, вниз, миссис Тилли уже не было.

– Доброе утро, мистер Бейнс, – поздоровалась Вивьен с покупателем, перед которым стояло сразу три фарфоровые суповые тарелки – элегантная серая, белая с нежными голубыми колокольчиками, и лазурная с зеленоватыми прожилками, будто была выточена из цельного минерала. При взгляде на них у нее заныло сердце.

Мистер Бейнс был как раз из тех людей, кто минимум раз в неделю что-нибудь разбивает. Вот и сейчас Вивьен казалось, что он выбирает не просто посуду, а следующую жертву. Причем делал это с неизменной разборчивостью. Вивьен даже пришлось отвернуться, пока Хизер заворачивала ему в красивую бумагу выбранную тарелку (ту самую, бирюзовую) и перевязывала ленточкой.

– Идите сюда, мои малышки, – тихонечко проворковала она двум оставшимся, унося их обратно к витрине. – Не бойтесь, вас купит кто-то другой, тот, кто будет обращаться с вами бережно.

Пришел посыльный с толстым конвертом из “Кофейной ассоциации” (Вивьен, только взглянув на адрес, тут же кинула письмо в камин, не распечатывая) и мальчишка из мэрии с напоминанием об обещанных “семи планов для проведения Самого Лучшего Праздника”.

– Уже семи, – ворчала Вивьен, глядя вслед мальчишке, что на ходу уплетал предложенное угощение – большое коричное печенье в форме звезды. – Надо поторопиться, а то так скоро и до десяти дойдем.

Пришла миссис Пэйдж за серебряной ложечкой в подарок на первый день рождения внука; мистер Морган с долгожданной коробкой приправ, которые давно уже требовалось пополнить; болтушка Мэгги за тростниковым сахаром… Все приходили, проходили, топтались, здоровались, просили показать “что-нибудь еще”, “хочется чего-то новенького”, “а давайте еще раз посмотрим первую”, “нет, все-таки выберете сами”...

У Вивьен голова шла кругом, даже при том, что Хизер, освоившись полностью, взяла на себя почти все общение с покупателями – ей только надо было подсказывать, иногда словом, иногда одним только взглядом, где что лежит.

Лежало все, к слову, как будто не там, где должно. Несколько раз сама хозяйка “Сервизов” впадала в ступор, вместо коробочки с кристаллами, лежащей в левом ящике стола под кассой, найдя горсть желудей, еще влажных, как будто только что принесенных с улицы. Или когда вместо новеньких льняных салфеток, расшитых гладью веточками рябины, обнаружилась стопка прошлогодних газет, которыми Вивьен прокладывала цветы, когда сушила их для гербария. Вивьен списывала это на проделки Чарльза или неуклюжесть Хизер, но терпение ее стремительно таяло.

– Хизер! – не вытерпела Вивьен. – Где смесь “Пряный мандарин” для мистера Гарденера?

– Не знаю, мисс Вивз, – откликнулась та из кухни, где как раз раскладывала привезенные мистером Морганом товары.

– Но я же только вчера поставила ее сюда, – Вивьен нахмурилась. – Не понимаю…

Она еще раз осмотрела все полки, ящички и шкафчики, залезла даже под прилавок, но не нашла ничего, кроме подсохших следов от резиновых сапог на полу.

– Хизер, я же просила – не ходи в грязной обуви по дому!

– Простите, мисс Вивз!

Открыв дверцу шкафчика, Вивьен в замешательстве застыла, глядя на красную коробочку.

– Хизер, – позвала она, открыв коробочку и убедившись, что там именно то, что она ожидала увидеть. – Я думала, ты продала миссис Тилли ее чай для сна.

– Я и продала, – подтвердила Хизер, выходя к ней из кухни.

– А это тогда что?

Девушка нахмурилась, рассматривая коробочку в руках Вивьен.

– Не знаю, мисс Вивз. Та, что я отдала миссис Тилли, была почти такая же – только к ней еще была прикреплена маленькая записка. “Не больше трех чашек в день”. Я и подумала…

Вивьен охнула и возвела глаза к потолку.

– Святая полынь, Хизер! Это был послабляющий сбор с черносливом для мистера Кэдволда! Но ведь он должен стоять…

Она бросила взгляд на полку в застекленном шкафчике. Конечно же, та была пуста.

Хизер хихикнула.

– Ну, по крайней мере, теперь миссис Тилли будет чем заняться во время ее бессонницы…

– Хизер, – строго одернула ее Вивьен, пряча улыбку. – С такими вещами шутить нельзя!

– Ой, ладно вам, мисс Вивз! – легкомысленно отмахнулась девчонка. – Может, теперь посидит и подумает как следует над своим поведением. У нее не было бы проблем со сном, если бы она следила за собой, а не за тем, какую одежду носят остальные, и не считала бы дырки на чужих коленках!

Вивьен нахмурилась.

– Так ты сделала это специально? – в голосе заскользили стальные нотки.

– Нет конечно! Я правда не видела другую коробочку!

Вивьен несколько секунд рассматривала ученицу, и все-таки пришла к выводу, что она говорит правду. Зазвенел колокольчик над дверью.

– Хорошо, я тебе верю, – кивнула Вивьен, оборачиваясь к новому покупателю. – Но пожалуйста, впредь будь осторожна. Добрый день, Элина. Сегодня как обычно?

“А ведь еще даже не время обеда”, – с грустью подумала она.

Элина Филипс, молодая и очень энергичная мать большого семейства (четверо детей, если не считать супруга), носила под сердцем пятого и раз в две недели приходила за мягкими тонизирующими травами – такими, чтобы не нанести вреда матери и будущему ребенку, но чтобы сохранять свою обычную жизнерадостность и силы справляться с делами по хозяйству даже в таком деликатном положении.

– Я сейчас вернусь, – сообщила Вивьен Хизер и поспешила к двери за задний двор, где у нее в маленьких горшках и на клумбах росли травы, которые нужно было срезать прямо перед приготовлением смеси.

В огородик с травами хозяйка “Сервизов” старалась никого не пускать, даже самых привередливых покупателей, которым обязательно надо было видеть своими глазами, что же такое Вивьен добавляла в их чаи. Поэтому и выглядело здесь все не как картинка из журнала, а как рабочее место, где все немного хаотично и не прибрано, но дышит силой.

Земля еще была влажной после дождей, в чашечках листьев блестела скопившаяся вода, а каждый шаг отдавался мягким чавканьем. Неровные деревянные дощечки, служившие тропинками между грядок, уже потонули в почве и заросли травой. Стебли отросших растений переплетались между собой и перевешивались через край горшков, где-то торчали колышки с потускневшими ленточками, уже давно не нужные. Вивьен шла, взглядом, а то и пальцами мягко прикасаясь и поглаживая обитателей сада: кустик с серебряными листьями, жесткими и кожистыми; темно-фиолетовые стебли, на которых застряли капли дождя, переливаясь на солнце; округлый и пушистый пучок с крошечными белыми цветами, похожими на маленькие любопытные глазки; раскидистый папоротник, цепляющий Вивьен за юбки всякий раз, когда она проходила мимо… Желтые опавшие листья усыпали землю, кое-где уже начали осыпаться каштаны с растущего на краю огорода дерева.

Вивьен склонилась над клумбой, укрытой тенью каштана, где росла туманная вербена – редкая и прихотливая разновидность, которой для правильно роста нужны туманные, приносящие росу утра. Не удивительно, что в Марчвуде она росла так пышно и быстро. Вивьен достала из кармана юбки крошечные серебряные ножнички и принялась состригать по веточке, выбирая те, где было больше всего еще не раскрывшихся бутонов.

Внезапно краем глаза она уловила движение, словно быстро промелькнувшее темное пятно за живой изгородью. Но стоило ей обернуться – там уже ничего не было, только стайка испуганных воробьев вспорхнула в небо.

Вернувшись в магазинчик, Вивьен обнаружила следующую сцену: миссис Филипс сидела на стуле, утешая рыдающую у нее на плече женщину, оказавшуюся миссис Джонс, хозяйкой кота Помпона. Хизер с растерянным видом стояла в стороне, явно не зная, что делать, чтобы облегчить страдания плачущей женщины.

– О, мисс Локвуд, – взвыла та, захлебываясь слезами, едва увидела Вивьен. – Вы должны что-то сделать! Я уж и не знаю, что думать!..

Вивьен аккуратно положила букетик вербены на стол и взглядом подозвала Хизер.

– Вот это надо аккуратно сложить в баночку с зеленым чаем, и добавить туда ягод шиповника и мяты, – велела она и повернулась к посетительнице, краем глаза наблюдая за ученицей, чтобы та точно ничего не перепутала. – А теперь, миссис Джонс, расскажите мне, что случилось.

– О, мой Помпон! – взвыла та, вновь утыкаясь лицом в плечо Элине, которая продолжала мягко поглаживать ее по голове, успокаивая. – Мой милый котик, моя бедняжечка!

Оказалось, что “милого котика” и “бедняжечку” хозяйка не видела уже второй день. Блюдечко с молоком осталась нетронутым, любимая подушечка у камина не примята, а к еде в миске уже очевидно давно никто не притрагивался.

– А сегодня утром я обнаружила вот это! – миссис Джонс протянула руку, и на ее ладони Вивьен увидела хрустальный шарик, из тех, что продала хозяйке кота пару дней назад. – На обочине через дорогу!

– Может быть, Помпон просто решил прогуляться? – предположила Вивьен, беря шарик и вертя его в пальцах – тот искрил и разбрасывал солнечные зайчики, как праздничная гирлянда.

– Что вы! – воскликнула женщина, от возмущения даже прекратив лить слезы. – Помпон – такой чистюля! Он за всю жизнь и шагу из дома не сделал, тем более в такую погоду!

Миссис Джонс решительно шмыгнула носом, и продолжила:

– Нет, мисс Локвуд, я уверена – моего котика похитили!

– Какая глу!.. – воскликнула Хизер, которая все это время прислушивалась к разговору. Вивьен закашлялась и строго на нее посмотрела.

– То есть, я хотела сказать – какая подлость!

– Точно! – подхватила миссис Джонс. – Уж не знаю, кому пришло в голову навредить моему крошке, но вы, мисс Локвуд, просто обязаны его найти!

– Я? – удивилась Вивьен. – Но как я…

– Пожалуйста, мисс Локвуд! – взмолилась женщина. – Кроме вас я не знаю, к кому обратиться!

– О да! – неожиданно присоединилась к ней Хизер, почуяв новое приключение. – Пожалуйста!

Противостоять им обеим Вивьен уже не могла. Миссис Филипс, которая привыкла чуть ли не под десяток раз на дню сталкиваться с просьбами и слезливыми мольбами от своих детишек по любому поводу и без, лишь посмотрела на нее с сочувствием.

Подумав, Вивьен кивнула.

– Что же, я ведь обещала, что буду учить тебя. Почему бы и не сегодня? Элина, я могу попросить вас…

Та поняла с полуслова.

– Конечно, я останусь тут и присмотрю за миссис Джонс, – она обернулась к женщине, давящейся уже слезами облегчения и благодарности. – Мы посидим тут и подождем, а мисс Локвуд и эта юная леди сходят поискать вашего котика. Уверена, что все будет хорошо!

– Ты слышала, – Вивьен посмотрела на Хизер. – Заканчивай чай для миссис Филипс – и живо одеваться!

– А я уже! – весело заверила ее девчонка, завинчивая крышку стеклянной банки. – Я мигом, уже бегу!..

Глава 9

Они шли по омытым дождем улочкам Марчвуда. Хизер с наслаждением топала по лужам в резиновых сапогах, Вивьен же старательно их обходила и неодобрительно хмурилась на разыгравшуюся ученицу, что так и норовила ее обрызгать. Но замечаний не делала, пусть уж дитя порезвится, пока есть такая возможность.

– Кому понадобилось вредить коту миссис Джонс? – размышляла вслух Хизер, не прекращая с шумом и плеском вздымать в воздух тучи брызг. – Тем более, если он все время сидел дома и не мешал никому из соседей! Глупость какая-то...

Вивьен молчала, думая больше о темной тени, что видела на заднем дворе. Может быть, это и была миссис Джонс, разыскивающая своего питомца по всем кустам? Но почему тогда она сразу не отозвалась и не спросила, не видела ли хозяйка “Сервизов” Помпона? И почему каждый раз, когда Вивьен пыталась воссоздать в памяти этот мимолетный эпизод, по спине начинали бегать мурашки, а чутье говорило о том, что тень не просто искала что-то в кустах, а таилась. Подглядывала… и вряд ли с целью выведать какой-то секретный рецепт чая.

–...глупость! – вырвало ее из размышлений сердитое восклицание Хизер. – И что прикажете нам теперь делать? Обшаривать все кусты?

– Ты сама высказалась за эту идею – идти искать кота, – напомнила Вивьен.

– Мне просто хотелось убраться подальше от этой женщины, – сконфуженно призналась девушка. – Терпеть не могу, когда рядом кто-то плачет – я всегда теряюсь!..

– Справедливости ради, коту действительно может быть нужна помощь. Но ходить и шарить по кустам мы, конечно же не будем. Вот.

Вивьен достала из складок юбки хрустальный шарик, который так и не вернула миссис Джонс.

– И что мне с ним делать?

Наморщив лоб, Хизер приняла из рук Вивьен кошачью игрушку и глядела на нее, вертя и так и эдак.

– То же, что и с чайником королевы Изабеллы.

– Хотите, чтобы я его разбила?

– Да нет же, дуреха! – Вивьен закатила глаза, сетуя на недогадливость девчонки. – На шарике должен быть отпечаток памяти Помпона, ты можешь считать его, как с чайника.

– Вы шутите! – ученица неуверенно рассмеялась. – Тогда, с чайником, было по-другому – он словно сам желал быть услышанным. К тому же, я не разговариваю по кошачьи!

– Тебе и не нужно говорить. По крайней мере, не голосом. Просто почувствуй. Оглянись, – Вивьен взмахнула руками, будто хотела разом охватить улицу, дома, серое небо, осторожно, на цыпочках выползающий уже из-за всех закоулков туман, и влажно блестящие корой деревья. – Эта земля полна костей, а воздух – духов. Ты можешь спросить их, и они откликнуться на твой зов.

– Ну уж нет! – Хизер вздрогнула. – Что, если получится, как тогда на болоте?

– Не получится, – уверенно возразила Вивьен. – Если ты будешь не требовать, а просить о помощи. Давай же.

Хизер мешкала, разглядывая искристый шарик хрусталя. Вивьен улыбнулась, приободряя:

– Смелее. Представь, что твоя магия – любопытный и невоспитанный щенок, который рвется на прогулку. Если держать магию в клетке, она либо угаснет, либо станет агрессивной и вырвется сама, круша все вокруг. Отпусти ее, но будь готова перехватить поводок.

Хизер все еще колебалась и хмурилась.

– Я не уверена, что смогу, – прошептала она, не поднимая взгляда. – Мои предыдущие учителя твердили, что я безнадежна…

– Ну, мы все еще здесь и Марчвуд не заполонили толпы разгневанных духов, – пошутила Вивьен, но тут же поморщилась собственной бестактности. Не к месту поминать духов, не сейчас. Потому что если к Празднику девчонка так и не научится управлять своей силой, засилье призраков может наступить уже на самом деле.

Девушка молчала, уставившись на ладонь с шариком. Он покачивался по ней, ритмично перекатываясь, направляемый мимолетными и почти безотчетными движениями, какими в задумчивости перебирают бусины на шнурке. Вперед, назад, по кругу и вновь в ложбинку в центре ладони. Вперед, назад… Хизер вдруг уронила руку, словно на мгновение забыла о лежащем на ней шарике, и он упал на мостовую плитку с глухим стуком и замер, не отскочив. Словно упал не на камень, а на мягкий мох. Затем качнулся, вперед, назад, по кругу… и покатился вперед, подпрыгивая на стыках плит.

– Скорее! – поторопила Вивьен, хватая ученицу за рукав. – За ним!

– Но… я не думаю, что это я! – неуверенно возразила та, все-таки следуя за ней.

– А кто же еще? – Вивьен усмехнулась уголком рта и крикнула, обращаясь к шарику. – Эй, эй, помедленнее, пожалуйста!

Шарик и правда слегка замедлился и, убедившись, что расстояние между ними сократилось, покатился дальше, слегка петляя – даже не как шаловливый щенок, выпущенный на долгожданную прогулку, а взявшая след гончая, уверенно идущая вперед, опустив нос к земле.

– Я просто подумала, как это могло бы быть, – пояснила Хизер.

Ее голос от быстрого шага звучал прерывисто, даже фразы стали короче. Волосы, выбившиеся из прически, прилипали ко любу и раскрасневшимся щекам, и Вивьен подозревала, что и сама выглядит не лучше.

– Ну, ответ на вопрос, где искать кота, – продолжила Хизер. – Только представила. Что вот явился бы призрак... – ее передернуло при этой мысли. – Знаете, я их немного побаиваюсь. Тени еще ладно. И к голосам я привыкла. Но те, что выглядят как люди… Мертвые. Жуть. И от них так холодно!

Вивьен кивнула. Если не считать гостей на Празднике, ей не часто приходилось встречаться с призраками из потустороннего мира, и уж тем более в полном воплощении. Но она слышала рассказы о них. Те, кто был хоть немного чувствителен к магии, обычно чувствовали лишь легкий холодок, будто где-то открылась дверь в погреб, и тревогу. Ведьмы и колдуны могли в некоторых случаях видеть их, и иногда даже общаться жестами, поскольку разобрать слова в шепоте, от которого изморозь набегала на стекла, не способны были даже они. Это было доступно лишь владеющим костяной магией, и Вивьен думать не хотелось, какими они видят духов, застрявших в смертном мире не по своей воле.

– Вот. И я подумала, было бы хорошо получить что-то вроде путеводной нити, – договорила Хизер. Она приноровилась к ритму и ее дыхание постепенно выровнялось, чего о себе Вивьен, к своему стыду, сказать не могла.

– И ты получила ее, – кивнула она. – Путеводную нить. Еще бы она была… не такой шустрой.

На улицах было безлюдно, и тем было лучше. Иначе марчвудцы уже к завтрашнему утру обсуждали бы между собой очередную сплетню на тему того, почему и зачем хозяйка “Сервизов” и ее новая подручная мчались, взлохмаченные, перепрыгивая через лужи. Шарик, несмотря на постоянные окрики и просьбы, замедляться совсем не хотел и бежал вперед. Им пришлось перейти на бег, и все они едва поспевали. Вивьен уже всерьез начала опасаться, что, как только путь свернет с открытой мостовой, они потеряют свою путеводную нить в траве и кустах.

Хрустальный шарик катился, и в дрожащих отблесках солнца на его гранях и бликах на земле угадывалось беспокойство, как будто он и сам знал, что нужно поторапливаться, иначе быть беде. Вивьен и Хизер сбивались с ног, стараясь не отставать. Гладкие булыжники мостовой скользили под подошвами, воздух был полон влаги, в нем гулкое эхо каблуков и плеск луж отдавались гуще, словно застревая в нем.

Широкие улицы менялись на узкие переулки и вновь расширялись в площади и скверики с мокрыми лавочными вывесками, а потом опять сжимались в коридоры из камня и кирпича. Город от бега смазывался перед глазами Вивьен, превращаясь в осколки зеркала – отражения домов и клумб в лужах, в окнах домов, в забытых кем-то на лавочке очках в тонкой оправе, в стеклах автомобилей у обочины. В каждом отражении дрожали вспышки света солнца и радужные блики от хрустального шарика.

Они петляли мимо разноцветных ставен, захлопнутых в спешке перед ливнем, мимо бочек с дождевой водой. Шарик ускользал все дальше, спотыкаясь о мокрые корни, вылезшие из трещин в мостовой. Дышать становилось все труднее, но казалось город сам толкал их вперед. Ветер гнал запахи мокрых трав и птичий переклич над головой.

– Кладбище, – проронила Вивьен, ее дыхания хватило на одно только короткое слово, но и оно было излишним.

Впереди уже маячила ограда из черного железа увенчанная тонкими пиками, и за ним – силуэты надгробий и старой часовни. Вивьен уже начала беспокоиться, что шарик ведет их не по следу Помпона, а просто туда, где чувствует больше всего силу костей и духов. Но у ворот он, не замедляясь, свернул направо и покатился вдоль ограды.

– Ух, спасибо, – пробормотала Хизер, опасаясь того же, о чем думала Вивьен.

И они продолжили путь вдоль ограды, а кладбище за ними лежало тихим, влажным морем камня и желтеющей травы, укрытых туманной вуалью.

Мокрые надгробия и обелиски казались покрытыми тонкой стеклянной коркой. Среди буйной растительности стояли озерца воды, отражая небо и редкие силуэты нахохлившихся ворон, рядочками сидевших на ограде. Дорожки между могилами почти заросли мхом, молодые побеги сорняков торчали у подножий памятников. Старые ивы, пригнувшиеся к земле, роняли с ветвей тяжелые капли при каждом порыве ветра.

Еще один виток пути, и внезапно дорога под ногами стала уже, плиты мостовой сменились на рыхлую землю с бугристыми корнями, проросшими сквозь нее. Стволы, темные после дождя, теснились рядами, словно стражи, а кроны шуршали, стряхивая остатки влаги. В тени деревьев начинало казаться, будто шарик светит, то тусклее, то ярче, пульсировал, словно сердцебиение, увлекая их все глубже в рощу за кладбищем. Бежать стало сложнее, корни так и норовили подставить подножку, а ветви орешника и шиповника цепляли за одежду, дергали волосы и лезли в глаза.

– В следующий раз попрошу не путеводную нить, а навигатор с точками координат, – проворчала Хизер, отмахиваясь от очередно назойливой ветки. Ее щеки и лоб украшали тонкие царапины, а в косе болтались невесть как уже в нее попавшие сухие листочки. Ну точь-в-точь как в их первую встречу, подумала Вивьен.

– Что-что? – переспросила она.

– Я говорю…

Хизер, не договорив, охнула и провалилась по колено в ров с мутной водой, рыжей от скопившихся на дне прошлогодних листьев. Вивьен помогла ей выбраться, одной рукой держась за ствол дерева. Пальцы скользили по коре, и сама она чуть не плюхнулась в ту же грязищу.

– Надеюсь, Помпон действительно здесь, – недовольно пробормотала она, разглядывая содранную ладонь.

– Вы надеетесь? – таким же тоном возмутилась Хизер. – У вас хотя бы сменная одежда есть!

Она продемонстрировала свои ноги, по колено заляпанные грязью и илом. Вивьен не стала говорить, что, на ее взгляд, джинсы едва ли стали от этого сильно хуже, чем были до этого.

Хрустальный шарик, почувствовав, что хозяйке все сложнее передвигаться по рытвинам и глубоким, чавкающим лужам, сам замедлился и рыскал из стороны в сторону, будто бы брезгливо выбирал себе дорогу почище. И все же он вел дальше, и продолжал сверкать и пульсировать, как будто вся эта слякоть была ему нипочем.

Где-то над головой шуршали и трещали ветки, словно деревья переговаривались между собой.

– Слышите? – спросила Хизер. – Птицы.

Вивьен прислушалась. Ни птичьих голосов и клекота, ни вспархвивания крыльев. Она помотала головой.

– Вот и я о том же… Разве здесь не должно быть птиц?..

Роща темнела, сгущаясь в тенях и белесом тумане, шарик светился ровнее, увлекая в глубину. Иногда он подпрыгивал на корнях, и его отблеск выхватывал из темноты пятна бурого мха на камнях и красные ягоды на кустах бузины, похожие на тлеющие угольки. Чем дальше они шли, тем сильнее казалось, что лес смотрел на них. Пока еще не враждебно, но с любопытством, как на случайных гостей. Будто размышляя, оставить их в покое или задержать.

Вивьен могла бы поговорить с ним. Объяснить причину их появления, попросить прощения за вторжение. Но этот лес спал так давно, и было бы невежливо внезапно разбудить его. Возможно, им удастся прошмыгнуть незаметно, не выдернув его из тяжелой дремы.

– Что-то не так? – спросила Хизер, заметив, что Вивьен все чаще оглядывается, замирая и прислушиваясь к тишине за спиной.

Вивьен помолчала.

– Мы идем к Разлому, – наконец, произнесла она. – Он все еще далеко, но направление верное.

Что-то в ее голосе заставило ученицу остановиться и тоже оглянуться себе за спину. Казалось, деревья и кустарники смыкались там, где они проходили, как бы говоря, что назад пути нет, пока они не завершат то, ради чего пришли.

– Так… что это за Разлом все-таки? Тогда вы так ничего и не рассказали.

Вивьен против своей воли поежилась. Она никогда не была излишне мнительной и суеверной, но вспоминать историю Разлома в такой близости от него не казалось здравой идеей даже ей. И все же…

– Ты ведь слышала об охотах на ведьм? – спросила она, возобновляя путь, медленно и осторожно, подобрав юбки и внимательно глядя, куда ставить ногу, чтобы не угодить в капкан из скрученных корней или очередную лужу по колено.

Хизер кивнула, следуя за ней, ступая шаг в шаг.

– Конечно. Эта тема входит в обязательный курс истории, хотя… мне казалось, что ее как-то уж больно быстро проходят. Словно учителя боятся на ней останавливаться, чтобы ученики не стали задавать слишком много вопросов.

Вивьен усмехнулась. Еще бы – ведь на некоторые вопросы не знают ответа даже сами преподаватели.

– Всего было их было четыре. И последняя, сама жестокая, завершилась здесь, – она повела рукой в сторону склонившихся над ними крон деревьев.

– Здесь?! – воскликнула девушка, и вжала голову в плечи от того, как пронзительно и тревожно ее голос прозвучал в тишине, среди потрескивающих ветвей.

– Здесь? – шепотом повторила она. – Вы хотите сказать – прямо в этом лесу?

Вивьен кивнула.

– Да. Именно в этом лесу охотники настигли укрывшийся от них клан ведьм, который впоследствии назвали орденом Трех Сестер…

– Знаю, знаю! – перебила Хизер, торопясь похвастаться собственными познаниями. – Потому что возглавляли клан три ведьмы-сестры, и они вышли навстречу охотникам, чтобы сразиться, и дали им отпор, и…

Вивьен, не останавливаясь, покачала головой.

– Нет.

– Нет?..

– Не было никакого сражения, Хизер. Это было побоище. Охотников было вдвое больше, а среди ведьм настоящих, владеющих магией – единицы. Было столько костров, смертей, столько крови, что… – она вздохнула и подняла лицо к небу. Где-то там, выше деревьев, вновь начался дождь, но сквозь густую крону просачивались пока только редкие капли. Хизер, задержав дыхание, ожидала продолжение.

– Ткань мироздания не выдержала, и завеса, укрывающая от смертных мир духов, лопнула. Там, где она была тоньше всего, появилась прореха. Разлом.

– И обитатели того мира хлынули в наш, – шепотом продолжила за нее ученица. – Голодные, одинокие. Разъяренные.

– Да. Марчвудский Разлом – не единственный в наших землях. Но до сих пор, – Вивьен вздохнула, – исследователи расходятся во мнении, появился ли он случайно, или кто-то из ведьм спровоцировал его намеренно. А ни одна из сестер пока не согласилась ни опровергнуть, ни подтвердить ни одну из точек зрения. Вспоминать события тех дней они не очень любят, сама понимаешь...

– Сестры? – Хизер заметно вздрогнула. – Они еще здесь?

– Конечно. Но, само собой, об этом знают только посвященные. Как и о том, что на самом деле здесь произошло.

– Но вы знаете, значит, вы посвящены?

Вивьен кинула на Хизер выразительный взгляд.

– Подождите, – до нее наконец дошло, и она даже замедлила шаг, встав посреди чавкающей лужи и не заметив этого. – Вот почему вы тут живете? Вы охраняете Разлом? Чтобы он не повредил людям?

– Скорее, чтобы люди не повредили ему, – Вивьен не сдержала усмешки. – Разлом – это часть истории, к сожалению, почти забытой. Это рана, которая еще только зарастает. И я помогаю ей зарасти тем, что не позволяю никому ее тревожить. Хотя в такие дни, как Праздник, Разлом становится особенно беззащитным…

– А туман? Его здесь так много, это тоже из-за Разлома?

Вивьен кивнула и добавила:

– Кое-кто из моих коллег, излишне склонных к поэзии, даже называют марчвудский туман “слезами” Разлома. Другие говорят – что это отголоски потустороннего мира, что просачиваются наружу. В любом случае, когда брешь затянется окончательно, он тоже уйдет. Словно пыль, стряхнутая с дорожного плаща после долгой дороги. А нам, – она внимательно посмотрела вперед, куда вела извилистая тропинка и где, уже в нетерпении подпрыгивая, сверкал хрустальный шарик, – тоже надо поторапливаться. Поверь мне, ты не захочешь оставаться в этому лесу в сумерках.

Глава 10

Они какое-то время еще шли по тропинке, теряющейся в высокой траве и осыпавшихся листьях. Корни становились все настырнее и коварнее, выныривая в самый неподходящий момент из-под мха и растительности. Начали встречаться бледные нездорового цвета грибы, растущие пучками, тонкие и похожие на раскачивающиеся в воде водоросли. Даже дышать становилось тяжелее в густом воздухе.

Вивьен все реже оглядывалась – не потому что перестала чувствовать тревогу, а потому что уже махнула рукой на попытки запомнить дорогу. Если что-то случится с их путеводной нитью а она не сможет достучаться до леса, то они безнадежно заблудятся и просидят в лесу до следующей зимы.

У ног увивался клочьями и завихрениями туман, жался все ближе и ближе, но выше земли не поднимался. Внезапно деревья и кустарники расступились, и они вышли на открытую местность, заросшую кустами чертополоха среди островков серой гальки. Через полянку, перепрыгивая через камни и тихо журча, бежал ручей, такой же звонкий и переливчатый, как хрустальный шарик. Вода, наскакивая на булыжники, разбивалась, и ее капли зависали в воздухе, искрясь в лучах солнца, что пробивались сквозь деревья. Паутина, растянувшаяся на засохшем кустарнике, развевалась на ветру.

Едва сделав первый шаг на поляну, Хизер охнула и схватилась за лоб.

– Ты в порядке?

Вивьен посмотрела на девушку, чтобы в любой момент подхватить ее – такой побледневшей она выглядела, будто была готова вот-вот упасть в обморок.

– Да… Я… Просто, не знаю, что-то нахлынуло. Что-то… – она потерла лоб и огляделась внимательнее, ее глаза расширились и она прошептала в ужасе, – Что здесь произошло?

Вивьен молчала, разглядывая то, что и сама не сразу заметила.

Между камней с черными подпалинами и следами кострищ, в буйной траве и на дне ручья белели тонкие косточки, хрупкие, омытые дождями и ветром. Здесь же, сливаясь серой пестрой шкуркой с землей, лежали бездыханные тельца мышей, птиц, ежей и прочих мелких лесных зверьков. Вивьен склонилась над трупиком землеройки, лежавшем на боку с поджатыми лапками.

– Она мертва уже давно, – пробормотала Вивьен больше самой себе. – Никаких ран.

Хизер ее услышала.

– Но этого не может быть! – воскликнула она. – Их здесь… так много! Целое кладбище! Они ведь не могли все просто прийти сюда и умереть?!

Вивьен молчала, прислушиваясь к своей магии, к шорохам леса и плеску воды. Беспокойное жужжание мошек, кружащих в лучах солнца, как золотая пыль. Треск надломившейся сухой ветки где-то над головой. Даже здесь, в этом мрачном лесу, ее магия должна была петь, взывая к духам. Но вместо этого – лишь тишина. Никакого отклика, словно бы все травы вокруг тоже были мертвы, как и эти животные, и ветер играл их высохшими оболочками.

– Послушайте! – воскликнула вдруг Хизер. – Слышали?

Где-то по другую сторону ручья, из темных зарослей терновника донеслось жалобное мяуканье. Хизер, не слушая предостережений, тут же бросилась на зов, почти падая в ручей и в очередной раз замочив многострадальные джинсы.

– Ох, он тут, мисс Вивз! Скорее, мне его не достать!

Вивьен, осторожно ступая по торчащим из воды камням, перешла на другой берег.

– Мы тебя достанем, – ласково приговаривала тем временем Хизер, склонившись к кусту. – Все будет хорошо, пушистик!

“Пушистик” отвечал ей надрывным мявком, в котором смешивался и жалобный плач и утробное урчание, предупреждающее не подходить ближе.

Вивьен приблизилась, рассматривая заросли. Терновник, скручивая колючие ветви коконом, оплетал Помпона – а Вивьен уже убедилась, что это он, разглядев белую пушистую шерсть, сейчас уже грязную и серую, с отличительным черным пятном на лбу, похожую на бабочку. Кот тяжело дышал и даже не пытался бороться, а просто жался к земле, пригибая уши. По носу его шла длинная царапина, уже переставшая кровоточить.

– Я не могу его достать, не повредив ему, – пожаловалась Хизер, показывая покрытые царапинами и уколами руки. – Куст не поддается!

– Позволь мне, – произнесла Вивьен, слегка отодвигая ученицу в сторону, и прикрыла глаза, обращая мысленный зов к терну. Ничего, только пустота и ватная тишина.

– Ну же, давай, – едва слышно прошептала она, – Я знаю, ты еще там. Отзовись.

Листья растения, такие темные, будто поглощали сам свет, едва заметно дрогнули. Отклик, едва слышный и заметный, как на миг блеснувшая искорка в темноте.

– Отпусти, – мягко попросила Вивьен. – Выпусти это существо. Оно здесь не по своей воле и не желало тебе вреда. Не вреди и ты ему.

Зов усилился, лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы уловить в нем голос, полный страха, отвращения и … стыда.

– Никто тебя не винит. Отпусти.

Хизер тихонько ахнула, когда куст, поколебавшись еще немного, задрожал и, цепляя длинными колючками сам себя, распустил кокон. Помпон, почувствовав свободу, рванул наружу с воем, попытавшись прошмыгнуть между юбок своей спасительницы, но был перехвачен Хизер.

– Да стой же, глупый котяра! – рявкнула она, прижимая к себе кота, который шипел и царапался, извиваясь, чтобы выскользнуть из ее рук. – Что это тут у тебя?

Она прижала к себе кота локтем одной руки, другой удерживая его переднюю лапу. В нее, сверкая холодным металлом, была воткнута булавка с нанизанными на нее бусинами, неровными, будто выточенными кем-то в ручную. При взгляде на нее Вивьен почувствовала, как виски пронзило тупой болью.

– Нет, не трогайте! – воскликнула Хизер, едва она протянула руку, чтобы выдернуть булавку из лапы Помпона. – То есть…

Она отвела взгляд, на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Вивьен поняла – девчонка тоже узнала эту иглу.

– Я… – промямлила она, – Он вас поцарапает. Я сама. Вот.

Хизер, осторожно подцепив булавку за головку, быстрым но плавным движением вытащила ее. Вивьен забрала у нее кота, в ее руках он мигом успокоился, хотя еще делал робкие попытки выбраться из рук, пока ученица, держа булавку иглой вверх, чтобы с нее не рассыпались бусины, вынула из карман джинс платок.

– Теперь идем? – спросила она, быстро убирая обратно в карман платок с булавкой. Смотрела она при этом вниз, будто боялась встретиться с наставницей взглядом.

– Да, – кивнула Вивьен. – Надеюсь, в обратную сторону твоя путеводная нить тоже нас отведет.

Они с облегчением покинули поляну с ручьем, ведомые хрустальным шариком. Тот бежал медленее, чем раньше, но весело подпрыгивал на кочках и корнях, будто и сам был рад покинуть это гиблое место. По мере того, как они шли, вокруг становилось светлее, деревья пропускали все больше света, а поганок и болезненно-красных ягод, похожих на воспаленные нарывы, становилось все меньше. Даже дышалось легче. Вивьен уже и припомнить не могла, чтобы она так радовалась, покидая царство трав, где должна была чувствовать себя, как рыба в воде.

Едва выскочив на мостовую, шарик сделал последний круг и безжизненно замер.

– Кажется, все, – сказала Хизер, поднимая его с земли.

– Сохрани, – посоветовала Вивьен. – Помпону я подарю новую игрушку. А путеводная нить, может быть, нам еще понадобится.

Хизер, послушав ее, убрала шарик в карман, туда же, куда спрятала и булавку.

Когда они подошли к “Сервизам”, с порога им уже махала рукой миссис Джонс, которая, должно быть, увидела их возвращение из окна. Выглядела она гораздо веселее и румянее и, судя по идущем от нее аромату, успела найти запасы рябиновой настойки.

– Помпончик мой! – засюсюкала она, бросаясь к питомцу и беря его на руки. – Ох, мисс Локвуд, как я вам признательна! И вам, юная леди!

– Он немного поранился о шипы, – добавила Вивьен, глядя, как миссис Джонс тискает кота, а тот, бедняга, придушено мяукает в ее объятиях. – Будет лучше, если вы заглянете к ветеринару – я в лечении животных не сильна.

– Конечно-конечно, – закивала женщина.

За ее спиной показалась и миссис Филипс, вид у нее был утомленный, но она явна была рада воссоединению кота и хозяйки. Попрощавшись, обе женщины удалились.

Дом встретил их возвращение тишиной и запахом засахареной рябины. Вивьен с наслаждением вздохнула и поежилась, чувствуя, как ее покидает последний колючий холодок, засевший в душе после их лесной прогулке. Перед глазами все еще стояла та поляна, трупики животных и скрученные чужой враждебной волей заросли терновника.

– Мне надо переодеться, – быстро сказала Хизер, показывая на свои грязные джинсы и поспешила вверх по лестнице. Вивьен не стала ее задерживать, только проводила ее задумчивым взглядом и двинулась следом.

Войдя в спальню, она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, вдыхая ароматы мыла, пудры и заварки. Сквозь задернутые шторы просачивалась полоска солнца, уже по-вечернему охряного цвета. На прикроватном столике лежала раскрытая книга рядом с кружкой со вчерашним чаем, как укоризненное напоминание, насколько сумбурными стали ее утренние пробуждения за последние дни. Покрывало на кровати скомкано, Вивьен сердито взбила его, расстилая, и несколько раз провела ладонью, чтобы пригладить залом. Обведя взглядом комнату, она уселась за туалетный столик, распустила волосы, выбирая из густых локонов сухие веточки и листочки, пару раз прошлась щеткой, заново собирая прическу в аккуратный пучок. Неспешно, оттягивая неизбежный разговор, приводя мысли в порядок.

Отложив щетку, Вивьен поправила ворот платья, встала и несколько раз прошлась по спальне, словно наводя последние штрихи – поправить подушку на кресле, выровнять корешки книг на полке, чтобы были, как по линеечке, расправить бахрому на шторе… Чувствуя, что мысли успокоились, а откладывать больше не имеет смысла, она достала со шкафа гидроскоп.

“И это на следующий же день, как я пообещала себе больше не прикасаться к нему!”, – сердито думала она, наливая тонкой струйкой кипяток из чайничка.

– Каллен, – позвала она, садясь за столик. – Каллен, ответь. Это срочно.

– Срочно? – услышала она насмешливый голос, и только после этого на поверхности воды возникло изображение. – А я-то уж решил, что ты просто хотела поболтать.

Он был все также у себя в кабинете, перед вертикальным гидросокопом – немного усовершенствованной моделью, благодаря которой не приходилось общаться, склонившись над подносом в три погибели, как Вивьен. Кресло стояло наискосок и были видны стеллажи со свитками за ним, полки с артефактами и кристаллами на бархатных подушечках, укрытые стеклянными колпаками, уголок резной рамы с портретом предыдущего Магистра Трав – Вивьен знала, что злые языки пеняют Каллену за то, что он никак не хочет заказать и повесить свой портрет, мол, сам знает, что слишком молод и недостоин занимаемого поста. Но тот только смеялся и говорил, что просто недостаточно “картиногеничен” и ему не нравится, как на картинах и фотографиях выглядит его нос.

– Каллен, – Вивьен медлила, глядя на старого друга. Наконец, вздохнув, она продолжила. – Никогда бы не подумала, что скажу это, но мне нужно, чтобы ты приехал на Праздник.

Мужчина задумчиво потер переносицу, вся насмешливость разом сошла с него.

– В другой ситуации я бы обрадовался, но… Что случилось, Вивз?

Она рассказала – про кота, виденные у ручья тельца зверьков и булавку.

– Игла Морриган? – переспросил Каллен, внимательно ее выслушав. – Ты уверена?

– Да. Ты понимаешь, что это значит? Кота поймали и удерживали с помощью магии трав. А потом использовали иглу, чтобы кот, пока оставался жив, подпитывал кого-то своей силой. И там были другие, уже увядшие.

Каллен молчал, жуя губу, медленно кивая каким-то своим мыслям. Вивьен знала, о чем он думает. Травы и кости. Здесь, неподалеку от Разлома. Как раз после того, как сюда прибыла костяная ведьма.

– Кто еще знал про девчонку? – спросила Вивьен, – Кто решил отправить ее в Марчвуд?

Каллен поморщился, откидываясь на спинку кресла.

– Вивз, ну ты же знаешь, – он развел руками, почти виновато. – Мы просто школа. Кто бы что ни думал, мы подотчетны ковену Лавернеля… Еженедельные собрания, педагогические советы, ежеквартальные отчеты…

– Значит, кто угодно мог знать, – вздохнув, резюмировала Вивьен. – Как минимум, все в Травах и в ковене.

Они помолчали. Вивьен думала о том, что же за клубок интриг и магии сплетается вокруг Марчвуда, и какая из этих ниточек верная, а какая поведет в никуда.

– Может мне приехать пораньше? – прервал молчание Каллен.

– Пока нет нужды. Еще не произошло ничего, с чем я не могла бы справиться сама.

– Спорить, как я понимаю, с тобой бесполезно, – проворчал он. – Пусть так, но обещай, что позовешь на помощь, как только будет нужно. И что будешь осторожнее.

Вивьен улыбнулась, легко и искренне, впервые после возвращения из леса.

– Обещаю. Как только узнаю что-то новое, сразу дам тебе знать.

После разговора она спустилась на кухню. По ногам уже задувал холодный сквозняк, казалось, уже сам дом начал медленно засыпать и остывать, а ведь их не было всего несколько часов!

Вивьен размышляла, заваривая чай, когда к ней присоединилась Хизер.

– Будешь? – спросила Вивьен, кивая на чайник и, не дожидаясь ответа, потянулась за второй чашкой. Хизер молча села за стол, наблюдая за ее действиями исподлобья.

– Мисс Вивз. Я должна сказать вам… – девушка провела ладонью по скатерти, смахивая невидимые крошки. – То, что мы видели в лесу, и эта булавка. Это ритуал костяной магии, игла увядания. Ее еще называют…

– Иглой Морриган, я знаю.

Вивьен поставила две чашки и уселась напротив.

– Но спасибо, что призналась, – добавила она.

Звякнула серебряная ложечка, когда Вивьен кинула в чашку кусочек сахара. Подумав, потянулась за вторым – сегодня это точно лишним не будет.

– Вы не думаете, что это была я? – спросил Хизер. К своей чашке она так и не притронулась.

Вивьен покачала головой.

– Нет. Ты же всегда была у меня на виду. К тому же, эти зверьки были мертвы еще до того, как ты появилась в Марчвуде.

– Но костяная магия…

– Пока не думай об этом, – мягко перебила ее Вивьен. – Но смотри в оба. Некоторые приемы костяной магии известны и другим магам и ведьмам. Мне например, – она невесело усмехнулась своим мыслям. – Так что с тем же успехом это могла бы быть и я.

Она рассмеялась уже легче, когда ученица посмотрела на нее с ужасом, готовая с горячностью возразить, что этого не может быть, что она бы никогда не подумала, что Вивьен на такое способна.

– Пей чай, – сказала она, прежде чем Хизер успела вставить хоть слово. – Рабочий день еще не закончился. Уверена, скоро будут еще покупатели.

– Ох, точно, – вздохнула Хизер, двумя ладонями обхватывая чашку. – Хотя сейчас я бы лучше выпила кофе.

Вивьен поморщилась, но ее лицо тут же разгладилось.

– У меня есть кое-что получше, – сказала она, поднимаясь со стула. – Думаю, нам обеим немного туманника не повредит. Сейчас вернусь.

В огороде уже стало гораздо прохладнее, чем было утром. Наступал вечер, и все было окрашено в теплые землистые тона. Кроны деревьев, за которым садилось солнце, горели по контурам ярким огнем. Вивьен склонилась над клумбой с туманной вербеной, и вновь почувствовала на себе чужой взгляд, от которого холодком покалывало кожу. За изгородью шевельнулась тень, пригибаясь к земле.

– Миссис Джонс, – громко позвала Вивьен. – Опять что-то потеряли?

Ответа не последовало. Вивьен, подобрав юбки, подошла сквозь заросли травы ближе к ограде, даже не сразу поняв, что по-прежнему сжимает в руке ножнички, так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Миссис Джонс?..

Поколебавшись, Вивьен раздвинула окутанные тенью кусты. Среди них, уже заполняясь дождевой водой, но еще различимые в сумерках, в рыхлой земле виднелись следы от больших резиновых сапог.

Глава 11

На следующее утро Вивьен провела воспитательную работу с домом, чтобы больше не пускал в дом чужаков. Ей было даже немного совестно, что мысленно она обвиняла Хизер в грязных следах по дому и переставленных вещах. И еще она ужасно злилась. На себя, слишком легкомысленно воспринявшую появление в доме костяной ведьмы. На Каллена и его вечные недомолвки. Даже Чарльзу досталась порция ворчаний и взмахов полотенцем (не всерьез, конечно), когда он, расшалившись, до того раскачался на люстре, что чуть не улетел вместе с ней в стену. В итоге и ему тоже было поручено важное дело – охранять “Сервизы”, если Вивьен и Хизер опять придется куда-то отлучиться, и докладывать обо всех подозрительных случаях.

Надо сказать, к своей роли летучий мышь отнесся очень серьезно, даже перетащил на подоконник ботинок (свою новую любимую лежанку), чтобы с него было удобнее наблюдать происходящее на улице. Это оказалось действительно полезным – теперь Чарльз загодя предупреждал писком и хлопаньем крыльев обо всех покупателях, так что Вивьен встречала всех за прилавком уже с гостеприимной улыбкой. Даже Хизер она старалась не показывать, что на душе у нее было неспокойно.

Но девушка и сама догадывалась, что гложет хозяйку чайной лавки. Или, может быть, тоже думала о том же.

– Разве внутрь может пройти кто-то, кроме нас? – спросила она вечером, когда, утомленные беготней рабочего дня, они домывали посуду после ужина. На кухне висело марево от горячей воды, пахло мылом и веточками мяты, разложенными у окна на льняной салфетке.

Вивьен помешкала с ответом.

– Может, – наконец кивнула она. – Дом может пропустить кого-то, кого хорошо знает или кто смог задурить его.

– Или запугать? – добавила Хизер, беря из рук Вивьен фарфоровое блюдо и насухо вытирая его полотенцем. – Как с тем терновым кустом? Когда вы разговаривали с ним, на мгновение мне показалось что я почувствовала… что-то темное.

Вивьен кивнула еще раз.

– Похоже, ты гораздо более чутка к магии трав, чем я думала, – одобрительно улыбнулась она. – Но ты права. С любой магией можно договориться – или принудить с помощью другой, более сильной. Все как у людей…

Она выключила воду и потянулась к полотенцу для рук.

– Все как у людей, – повторила она самой себе, глядя в окно, где в сгустившихся сумерках горели уличные фонари теплым желтым светом.

“Потому что магия сама по себе безвредна, и становится опасна, только когда ее направляет чья-то воля”, – подумала она, но произносить этого вслух не стала. Хизер не дурочка, и сама уже должна догадываться, что где-то там, в городе, прячется не бесплотный дух, не зловредная трава, а человек из крови и плоти, желающий навредить им. А может, – и Вивьен поскорее отогнала эту мысль, – даже и не прячется, а ходит, не таясь, улыбается, общается с другими жителями Марчвуда… Кто-то, кого она сама хорошо знает, или думает, что знает…

Дни потекли ровно, похожие один на другой. Скрип дверей и перезвон колокольчиков, нескончаемые разговоры о сортах чая и тонком фарфоре рассыпались по дням и неделям, как сахар по скатерти, заполняя собой все свободное пространство и время. Вивьен вновь почувствовала, как растворяется в этой привычной рутине, которую не могли поколебать даже мелкие неурядицы. Разбитая чашка, забытый кем-то зонт в углу, оставленное открытым окно, через которое дождь замочил ковер… Погода становилась все тяжелее, туман соревновался с дождем, кто промочит больше ног и собьет в серость золотые листья, облетевшие с деревьев. Ветер гнал тучи все ниже и каждый день становился короче предыдущего, и Вивьен замечала, что все раньше и раньше задергивает шторы и включает лампы.

И на утро – все то же самое. Звон колокольчика, первые покупатели с сонными лицами и каплями дождя на плечах. В перерыв – выпить чашечку согревающего чая, пройтись по полкам, чтобы смахнуть с них вездесущую пыль, выстроить по порядку чайные банки, вытереть темные следы от обуви, зажечь душистую палочку, чтобы выгнать запах мокрой шерсти с пальто посетителей… Чайники закипали все медленнее, и уже не от костяной магии Хизер, а от холода, который пробирался в комнаты тайком, стоило только выйти за порог. Свежевыстиранное белье и промоченные сапоги сохли дольше, и даже тени, стоило включить лампу, разбегались по углам все медленнее, как будто с неохотой.

Все это складывалось в ровное, тягучее течение жизни, которое притупляло внимание и усыпляло тревоги. Казалось, мир замедлился, задержал дыхание и только ждал, когда кто-то нарушит это зыбкое равновесие. Но покуда этого не случилось, Вивьен наслаждалась этим затишьем.

А вот Хизер с каждым днем становилась все беспокойнее. Довольно быстро освоив работу в магазине и общение с покупателями (обходилось почти без происшествий вроде перепутанных травяных сборов), ученица начала откровенно скучать, хоть и старалась не показывать этого.

– Знаешь, – сказала ей однажды утром Вивьен, с наслаждением вдыхая аромат первой чашки чая. – Думаю, сегодня я сама справлюсь в лавке. Для тебя у меня есть другое задание.

– Правда? – мигом оживилась девушка. – Какое?

– У меня уже давно не доходили руки до уборки на чердаке…

– Убо-ооорка? – разочарованно протянула она. – Серьезно? Вы хотите отправить меня копаться в пыли?

Но все ее возражения испарились, когда Вивьен показала ей чердак.

Он встретил их запахом пыли, старых досок и чем-то сладковато-едким, вроде лаванды, которая пролежала слишком долго, отчего в носу сразу же начинало свербить. Воздух был тяжелый, словно само время не двигалось здесь годами и застыло окончательно. Вивьен щелкнула выключателем, лампа под потолком загорелась на мгновение и с хлопком погасла, от нее потянулась струйка дыма.

– Ну, что ж… – философски протянула Вивьен. Она откашлялась. – Как я и говорила, я уже давненько сюда на поднималась.

Свет пробивался только сквозь узкое слуховое окно, делая все вокруг еще более странным и зыбким. Паутина, висящая по углам, превращалась в тонкое кружево, пляшущие в воздухе пылинки – в золотую пыльцу, а силуэты предметов сливались и преображались, так что даже было невозможно узнать их, пока не подойдешь ближе или не возьмешь в руки.

Хлама было немерено. Старые чемоданы с облупившимся лаком, некоторые – с безнадежно сломанным замком, который больше никогда не откроется. Коробки без крышек, полные пожелтевших стопок газет и журналов. Голые портняжные манекены для пошива одежды и шляпок, рядом – треснувшая рама с чьим-то портретом по пояс, лицо на холсте расплылось от влаги и времени и можно было разглядеть лишь белые ухоженные руки, сложенные поверх атласной юбки.

Но среди бесполезного старья встречались и вещи, от которых невозможно было оторвать глаз. Хизер, окунувшись с головой в уборку, каждую такую находку сопровождала возгласом кладоискателя, наткнувшегося на сундук с сокровищем, и с топотом мчалась вниз, вся раскрасневшаяся и пыльная, чтобы показать наставнице очередную диковинку. Иногда это происходило на глазах у изумленных покупателей, впрочем, Вивьен быстро перестала делать замечания ученице, когда поняла, что вместе с чаем и фарфором клиенты не прочь приобрести и какую-нибудь безделушку, найденную на чердаке.

Так Хизер нашла: медный подсвечник, украшенный резьбой в виде переплетающихся змей; шкатулку, обитую внутри выцветшим бархатом, но вставки из перламутра на крышке еще были целы и красиво переливались на свету; связку ключей, тяжелых, с изогнутыми бородками и витыми узорами, наводящие на мысли о забытых тайнах и старых заброшенных поместьях; странная фигурка из слоновой кости; пустой пожелтевший от времени дневник в кожаном переплете и с золотым тиснением на корешке; старую карнавальную маску с длинным клювом, недобро глядящую пустыми прорезями на месте глаз.

Каждый предмет хранил намек на чужие истории, но, сколько Хизер ни спрашивала, Вивьен не могла ничего толком рассказать о прежних владельцах этого дома. Да она и не старалась узнать, когда впервые въехала сюда, и без того было слишком много мороки с тем, чтобы устроить здесь лавку сервизов.

– Если хочешь, можешь сходить в мэрию как-нибудь, – предложила Вивьен. – Может быть, остались старые записи… Но я очень сомневаюсь, что там тебе помогут. В Марчвуде с архивными документами обращаются едва ли внимательнее, чем с чайными традициями.

В один из таких дней Хизер нашла плотно закупоренную банку с сухими травами, без каких-либо опознавательных знаков.

– Интересное сочетание, – протянула Вивьен, принюхиваясь к пряному запаху, в котором угадывалось что-то солоноватое, как дыхание далекого моря.

– Как думаете, что это? – спросила ученица. – Кажется, я вижу чайные листья, но остальное…

– Если скажу, будет не так интересно, – хмыкнула Вивьен, склоняясь над гроссбухом, от заполнения которого ее отвлекло появление девушки. – Попробуй узнать сама.

– Но как?!

– Просто поговори с ним.

– Мы с вами это уже проходили, – Хизер раздраженно закатила глаза. – Травы – это не мое, вы же знаете!

– Просто попробуй, – терпеливо повторила Вивьен. – Ты обратила внимание, что во всех школах и академиях, где ты училась, учатся маги и ведьмы самых разных способностей? Ты можешь с рождения быть предрасположенной к той или иной магии, и она будет проще тебе даваться. Но это не значит, что ты не можешь освоить другую.

Хизер помолчала, хмуро глядя в банку. Травы в ней с шуршанием перекатывались, как галька в прибрежной волне.

– Значит, поговорить?

Вивьен кивнула.

– Ты можешь спросить, и получить готовый ответ. Это путь студента, – медленно, чтобы девушка осознала смысл ее слов, произнесла она. – Можешь прочитать кучу книг по гербологии и ботанических атласов, сравнивая иллюстрации, даже провести опыты – это путь ученого. А можешь, – она легко улыбнулась. – Открыть свое сердце и почувствовать то, что травы сами расскажут тебе о себе. Чему они служат, как их сочетать, какой будет вкус и аромат. Это самое верное средство, больше похожее на интуицию. Тонкое искусство творца.

Она продолжала улыбаться, глядя в строчки гроссбуха, слушая ворчание Хизер, удаляющейся в обнимку с банкой. Она надеялась, что этой загадкой займет девчонку хотя бы на пару дней. Но, как всегда, недооценила ее целеустремленности.

– Я знаю! – объявила Хизер на всю кухню на следующее утро, едва Вивьен спустилась со второго этажа к завтраку.

Ученица уже вовсю пыхтела над плитой, как и закипающий пузатый чайник на огне, а на столе стоял заварник, укутанный толстым полотенцем, так, что только крышка торчала из ткани, как шляпка гриба.

– Вот! – Хизер разлила чай в две чашки. – Основа – черный чай. Горький иссоп и жгучий имбирь – для тепла и аппетита, и против воспалений и простуд. Морская соль, гвоздика и цедра апельсина – для пряности и бодрости, чтобы сердце билось сильнее, кровь горячила, а мысли меньше блуждали в голове.

– Неплохо, – одобрительно улыбнулась Вивьен и закашлялась, сделав первый глоток. – Правда, в следующий раз надо бы добавить капельку сахара. Ну или не заваривать так крепко…

И в самом деле, чай оказался недурен. Пряность и горчинка обволакивали небо, а соль слегка пощипывала язык.

– Думаю, это можно приберечь до Праздника, – кивнула Вивьен, – Будет новинка зимнего сезона, для любителей экстравагантных вкусов.

Хизер, довольная собой, улыбалась от уха до уха.

– Я еще поэкспериментирую, – пообещала она. – Думаю, надо попробовать добавить немного молока – оно может сгладить горчинку.

“Или соль свернет его в масло и сыворотку”, – усмехнулась про себя Вивьен, но говорить ничего не стала. Иногда собственный опыт – лучший учитель.

– К слову, о Празднике, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Мэр Вудс мне уже четыре раза напоминал. Пожалуй, пришло время подумать над идеями, как сделать в этом году Самый Лучший Праздник…

Она вздохнула и посмотрела за окно, где, беснуясь, ветер кидал в стекло мокрые листья.

Вивьен и в самом деле уже успела продумать небольшие нововведения, которые собиралась презентовать мэру, использовав такие умные слова как “душа города”, “аутентичность” и “экономически оправданно” – по ее расчету, последнее должно сработать лучше всего. А если точнее, она собиралась призвать мэра Вудса не делать никаких глобальных изменений, потому что комиссии, мэр Вудс, захочется увидеть именно наши традиции, как мы справляем Праздник обычно, понимаете, мэр Вудс, из года в год. К тому же, испробованный путь самый лучший. Просто немного добавить украшений, радушия, осени, парочку новых рецептов. И тогда, если что-то пойдет не так (а Вивьен знала, что обязательно что-то пойдет не так), это будет не катастрофа, а просто маленькие привычные накладки, над которыми все только посмеются.

– Кстати, – вспомнила Хизер. – Сегодня уже с самого утра приходила какая-то женщина. Спрашивала вас, говорит, хотела убедить, “не забыли ли вы про завтра”.

– Не забыла о чем?

– А я откуда знаю, – пожала девушка плечами.

– Хизер! – Вивьен закатила глаза. – Как звали эту женщину?

– Сказала, некая мисс Марджори…

Вивьен застыла, а потом со стоном схватилась за голову.

– О нет! Завтра уже первое октября?.. Я действительно забыла!

– А что будет первого октября? – занервничав вместе с ней, с тревогой спросила Хизер.

– Ежемесячное собрание “Книжного клуба мисс Марджори”, само собой! Здесь, в “Сервизах”!

Глава 12

Собрание “Книжного клуба мисс Марджори” проходило первого числа раз в несколько месяцев. Вивьен до сих пор корила себя, что в минуту слабости однажды пообещала мисс Марджори предоставлять участникам клуба место для их ежемесячных сборищ, но сил забрать слово обратно так и не нашла.

И не то чтобы Вивьен была противницей самого клуба или книг, которые они выбирали на обсуждения (хотя последние действительно были не в ее вкусе), да и следить за тем, чтобы во время обсуждения чай в чайнике был всегда горяч, а блюдо с пирожными и печеньями не пустело, было не сложно. Больше всего Вивьен не нравился бардак, который оставался после них в гостиной, а расходились члены клуба уже далеко после обеда, всласть наговорившись и напившись, так что зачастую, осоловевшие, даже “спасибо” сказать забывали. И вообще спустя пару таких встреч вели себя до безобразия самоуверенно, будто бы гостиная на самом деле принадлежала именно им, а Вивьен здесь только дозволялось быть.

По крайней мере, самой мисс Марджори доставало совести уже прощаясь на пороге “Сервизов” просить не стесняться и прислать ей счет за все закуски и напитки. Что Вивьен и делала – совершенно не стесняясь. Правда, оплачивала их мисс Марджори через раз, да и то после второго или третьего напоминания.

В клуб, кроме самой его основательницы, входили: грустноусый водитель автобуса мистер Барлоу (Вивьен подозревала, что книги для него были единственным увлечением, кроме автобусных рейсов и заботой об усах); миссис Купер (к сожалению которой в клубе читали не одни только романы гениального и очаровательного мистера Икс, но и других, гораздо менее талантливых авторов); вечно уставший мистер Филипс, муж Элины (приходивший исключительно подремать в уголке вдали от своего шумного семейства); супруги Холлоу (он – коллекционер старых энциклопедических томов, она – любительница зачитывать вслух из книг отрывки, навсегда изменившие ее жизнь, каждый раз новые); юный Себастьян Кроу, в тайне от всех пишущий собственную поэму в прозе (Вивьен он как-то признался, что пока еще только размышляет над названием); и, наконец, страстная любительница детективов с предсказуемым сюжетом вдова Кэтринс (она так и просила, чтобы ее называли не мисс или миссис, а вдовой, и неизменно носила свою шляпку с черной вуалью, хотя сама Вивьен подозревала, что вдова Кэтринс и замужем-то никогда не была).

Итого – всего-то восемь человек, успокаивала себя Вивьен вечером накануне встречи книжного клуба, сидя у зеркала и расчесывая волосы. Чаю в магазинчике – хоть обпейся, на закуску в морозилке, кажется, еще должны были быть пачки готового теста для печенья с шоколадной крошкой. С этим и Хизер может справиться, всего-то надо нарезать тестяные колбаски на кружочки в сантиметр шириной. Если толще – не пропечется равномерно, если уже – сгорит… Подумав, Вивьен решила, что печенье нарежет сама, а Хизер поручит следить за чаем. Лучше будет взять чугунный чайник, чтобы точно ничего не разбилось… Так в четыре руки они и за книжным клубом приглядывать успеют, и обслуживать покупателей, если таковый вдруг явятся. Что может пойти не так?

Утро первого октября выдалось на удивление ясным и теплым. Вивьен открыла настежь все окна, впуская солнце. Чарльз, почувствовав ажиотаж, оставив свой наблюдательный пост на подоконнике, верещал и летал из комнаты в комнату, оглашая дом пронзительным писком. На кухне пахло нагретым деревом, свежей мятой и приторно-сладким печеньем, которое Вивьен, встав пораньше, уже успела поставить в духовку. Солнечные лучи лезли в окна нагло и бесстыдно, словно торопились ощупать стены и мебель, пока выдалась подходящая минутка и тучи не сомкнулись вновь.

Сама хозяйка сервизов методично раскладывала банки с чайной заваркой на столе. Даже закупоренные, они уже испускали ароматы, в нетерпении ожидая, когда их откроют и дадут раскрыть свой характер. Жасмин лениво благоухал, как будто нехотя одаривая своей сладостью, бергамот требовательно рвался наружу, зеленый чай с мелиссой и лимоном держался особняком, добавляя нежной кислинки воздуху.

Хизер, спустившаяся на кухню лишь на пару минут позже, звенела приборами и блюдцами так, будто репетировала выход на сцену в составе одной из своих обожаемых музыкальных групп.

– Если Себастьян попросит “что-нибудь утонченное” – просто дай ему чистой воды, – инструктировала Вивьен ученицу тем временем. – Вдова Кэтринс три раза попросит принести ей другой чай, потому что “этот” напоминает ей о ее ушедшем супруге. Без разницы, можешь каждый раз принести ей одну и ту же кружку, она не заметит.

Хизер кивнула, придирчиво разглядывая свое отражение в серебряной ложечке и проверяя, достаточно ли она блестит.

– От остальных, – продолжила Вивьен, – никаких сюрпризов быть не должно. И держи Чарльза подальше от них, в прошлый раз он подбросил в чашку мистеру Холлоу паука.

Чарльз, довольный собой, выдал на своей тренькающем языке что-то вроде “сам виноват”.

– Да, я знаю, что он неодобрительно отзывался о летучих мышах, – ответила ему Вивьен. – Не догадываешься, почему?

Солнечный квадрат от окна на полу постепенно полз к дверям, тускнея. Первой, как обычно, пришла сама мисс Марджори.

Это была полная и громкая женщина с невозмутимым характером айсберга – если она что-то себе надумала, переубедить ее было невозможно, только сбежать и надеяться, что айсберг просто проплывет мимо.

– Доброе утро, Марджори, – поздоровалась Вивьен, пока Хизер принимала у женщины пальто.

– И тебе того же, дорогуша, – добродушно отозвалась та. – Сегодня мы обсуждаем “Библиотеку пепла” Маргарет Эйнсворт, – продолжила она без всякого перехода. – Вы, конечно же, ее читали?

Хизер, поколебавшись, покачала головой, Вивьен просто промолчала. Она уже знала, что ответ не требуется. И правда, мисс Марджори уже шла в гостиную, на ходу разматывая шарф и восклицая:

– Это просто что-то с чем-то! Я уже предвкушаю, как горячо сегодня будет!

– Она ведь в переносном смысле, да? – шепотом спросила Хизер за ее спиной.

– Однажды мистер Филипс чуть не устроил пожар, уснув с сигаретой и выронив ее на ковер, – также шепотом ответила Вивьен. Видя беспокойство ученица, она ободряюще улыбнулась и добавила. – Не переживай, это всего-лишь книжный клуб. В конце концов, что может пойти не так?

Хизер, хмурясь и ворча себе под нос, вернулась на кухню, ни капельки не убежденная ее словами.

Постепенно в “Сервизы” начали стекаться остальные участники клуба. Вивьен встречала каждого, здороваясь и перебрасываясь парой ничего не значащих фраз, прислушиваясь одновременно к грохоту из гостиной, где Хизер переставляла кресла под чутким руководством мисс Марджори, решившей, что они стоят недостаточно “одухотворенно”. Вивьен только усмехнулась – пройдет время и Хизер поймет, что Марджори везде, где ни появится, устраивала вокруг себя ураган из деятельности. Которой нагружала всех вокруг, но не саму себя, конечно же. И единственный выход терпеть ее – эту деятельность лишь имитировать и, улучив мгновение, незаметно ускользнуть, когда внимание женщины переключится на другую жертву.

– Библиотека – метафора тщетности человеческой памяти! Это же очевидно! – уже доносился из гостиной голос Себастьяна.

– Вовсе нет! – пылко возражала Марджори под вторящее ей бормотание мистера Барлоу.

Кажется, книга и впрямь была “что-то с чем-то”, раз клуб решил начать обсуждения, не дожидаясь прихода всех его участников. Вивьен высунулась в дверной проем и поманила к себе Хизер, чтобы та помогла ей раскладывать печенье.

– Ах, это так напоминает мне о моем милом супруге, – утирая слезинку, печально проронила вдова Кэтринс, свободной рукой лениво листая книгу.

– Фух, – пропыхтела Хизер, доставая противни из духовки. – Мне кажется, я уже устала!

– Это последняя порция, – утешила ее Вивьен. – Должно хватить до самого конца, а если нет – в холодильнике еще осталось немного сыра и ветчины.

– Да я не о печенье! – воскликнула девушка и взглядом указала в сторону гостиной, откуда голоса слышались все громче. – Я о них! Я с ними в одной комнате и пяти минут не пробыла, а они меня уже утомили!

Вивьен понимающе улыбнулась, но ответить не успела. В дверь вновь постучали.

– О, – удивилась она, впуская очередного посетителя. – Доброе утро, мэр Вудс. Я не знала, что вы записались в книжный клуб.

– Книжный клуб? – удивился мужчина, от неожиданности едва не запинаясь о порог, так что Вивьен пришлось придержать его за локоть. – Глупости! Я пришел по нашему с вами общему делу. Вы мне обещали пятнадцать идей для Праздника, помните?

Вивьен вздохнула, радуясь своей предусмотрительности – именно столько она и подготовила, выписав их в ровный столбик с нумерацией, заранее догадываясь, что с каждым днем количество пунктов в мечтаниях мэра только увеличивалось. Она вернулась к прилавку, у которого лежала папка, и мистер Вудс тут же схватил и прижал папку к себе, словно бы Вивьен могла попытаться отобрать ее. Даже не попрощавшись, он покинул дом, в дверях столкнувшись с Дэвидом, почтальоном.

– Письмо, опять? – с усталостью спросила Вивьен, протягивая к нему руку.

– Письмо? – в свою очередь удивился он. – Нет… Я на встречу книжного клуба. Он ведь… здесь проходит?

– Хизер! – крикнула Вивьен, вешая его пальто. – Нам понадобится еще одна чашка и приборы!

– Поняла, мисс Вивз!

Но стоило ей отойти, как в дверь постучали снова.

– Добрый день, – настороженно поздоровалась Вивьен, разглядывая молодого человека, которого видела первый раз.

– Добрый, – он кивнул и улыбнулся, легкой, почти незаметной улыбкой. – Вы не возражаете?

Вивьен и слова сказать не успела, а он уж скинул с плеч плащ и вешал его на крючок. Под плащом оказался серый костюм из добротной ткани. Поправив галстук, молодой человек обернулся к Вивьен и с той же улыбкой склонил голову.

– Позвольте представиться, мисс Локвуд. Я племянник Марджори. Был проездом неподалеку, вот, думаю, заскочу проведать тетушку. Она ведь рассказывала вам обо мне?

– Вообще-то… – начала Вивьен.

– И мне тоже очень, очень приятно познакомиться с вами, мисс Локвуд, – кивнул молодой человек через плечо, уже направляясь в сторону гостиной уверенным шагом, будто бывал здесь тысячу раз.

Вивьен с открытым ртом смотрела ему в спину.

– Так, как вы сказали, вас зовут? – переспросила она, но незнакомец уже скрылся в глубине дома. Вивьен потерла виски, чувствуя, как накатывают усталость и раздражение.

– Еще две чашки, Хизер! – крикнула она в сторону кухни.

– Так точно, мисс Вивз! – бодро ответил ей звонкий голос ученицы.

И вот опять – стук в дверь.

– Святая лебеда, да кого еще принесло! – рявкнула Вивьен, распахивая дверь. И, замерев, уставилась на того, кто стоял на пороге.

– Если ты тоже скажешь, что пришел на собрание книжного клуба, я выставлю тебя вон, – пообещала она, распахивая дверь шире.

Каллен рассмеялся и, чмокнув ее в щеку, вошел.

– Здравствуй, Каллен, рада тебя видеть, – произнес он, вешая на место свое пальто густого баклажанового цвета, до неприличия жизнерадостное по соседству с унылой одеждой прочих гостей.

Вивьен закатила глаза.

– Здравствуй, Ка-ааллен, – повторила она, растягивая слова.

– Вот, – кивнул он. – Уже гораздо лучше. Но над улыбкой еще надо поработать.

– А я и не улыбалась!

– Я о том и говорю. Ну, – он хлопнул в ладоши, осматриваясь. – Где моя любимая ученица?

Вивьен саркастично приподняла бровь и скрестила руки на груди.

– С каких это пор Хизер стала твоей любимой ученицей?

– Прямо с сегодня, – ничуть не смутившись, ответил он. – А что не так, я что, не могу…

Из гостиной донесся грохот и перезвон, который, впрочем, не мешал членам клуба продолжать оживленную беседу.

– Кажется, твоя любимая ученица только что уронила поднос с посудой, – прокомментировала Вивьен, прислушиваясь. – А вот и она сама!

Виновница беспорядка действительно как раз вышла из гостиной с подносом подмышкой и чайником в руке. Вивьен только лишний раз похвалила себя за предусмотрительность, что достала для сегодняшнего заседания клуба прочный чугунный заварник.

– Магистр Феннарис! – взвизгнула Хизер, завидев его, и бросилась обниматься, забыв о том, что держала в руке.

– Ох, – Каллен схватился за ушибленной подносом нос и прогнусавил, мягко отстраняя от себя девушку. – Я тоже рад вас видеть, мисс Боунс. Но если вы решили меня зашибись, становитесь в очередь, первое место уже занято.

Он хитро подмигнул Вивьен. Та упрямо поджала губы, чтобы не дать им расползтись в улыбку.

– Дорогуша, – прогудел из гостиной зов мисс Марджори. – Мы все еще ждем!..

– Ох, да, сейчас, – всполошились Хизер, бросаясь обратно, но Вивьен придержала ее за локоть.

– Я все сделаю, – она забрала у нее поднос и чайник. – А ты пока передохни, пообщайся с Магистром Феннарисом…

– Сколько официоза, – проворчал вышеупомянутый Магистр. – Я-то надеялся хоть здесь от этого отдохнуть…

– В общем, – Вивьен скинула на него сердитый взгляд. – Уйдите оба с глаз моих и займитесь чем-нибудь.

К чести Вивьен, продержалась она довольно долго. То есть минуты три в компании членов клуба, галдящих, перебивающих друг друга, с шумом листающих книги в поисках той самой цитаты, навсегда изменивших жизнь, сыплющих крошками и пеплом на ковер и обивку кресел и вообще, ведущих себя, если уж честно, просто по-свински. Причем Вивьен, хорошо знавшая всех из присутствующих, могла еще терпеть каждого отдельности, но вместе они становились невыносимы! Один только Дэвид, почтальон, еще не успевший вкусить книжной лихорадки, стеснительно улыбался и делал попытки хотя бы помочь и подать Вивьен грязную чашку или блюдце.

– Ох, я не могу, – простонала она, заходя на кухню и прислоняясь к дверному косяку. – Сил моих больше нет! Ты бы видела, во что они превратили мой ковер! А подставками под чашки и вовсе пользоваться не умеют, круги ведь останутся!

– А что, собственно, здесь происходит? – спросил Каллен с набитым ртом, отвлекаясь от беседы с Хизер.

Он жевал бутерброд с ветчиной и сыром, попивая чай из самой большой кружки, что ему смогла раздобыть ученица. Обычно Вивьен использовал ее, чтобы разводит подкормку для растений в огороде и не была уверена, что хорошо ее ополоснула с прошлого раза. Но ничего, Каллену только на пользу пойдет. Его пиджак висел рядом, перекинутый через спинку стула, рукава рубашки закатаны, а галстук ослаблен. Увидела бы это Кристи, строгая и бессменная секретарша всех Магистров Трав (кажется, она начинала свою службу еще при втором Магистре), она бы хлопнулась в обморок от такого зрелища.

– Происходит книжный клуб, – упав на стул, пояснила Вивьен. Она поставила поднос с горой грязной посуды на стол, та звякнула и опасно накренилась, норовя обрушиться. – То есть – самая настоящая катастрофа!

– Книжный клуб! – воодушевился Каллен. – Это интересно! Как думаешь, они не будут возражать, если я присоединюсь?

Вивьен только вяло махнула рукой, мол, делай, как знаешь.

– Я тоже пойду, – подскочила тут и Хизер. Кажется, за Магистром Феннарисом она готова была и в огонь, и в воду, и в логово книжного клуба. Вивьен возражать не стала, сейчас ей хотелось только одного – тишины.

Дождавшись, когда стихнут голоса в глубине дома, она встала и понесла поднос с посудой к мойке. Набрала новой воды в чайник, поставила его кипятится и приступила к мытью посуды. Спокойно и размеренно, вбирая в себя жар упругой горячей струи из крана, скрип чистой поверхности фарфора, легкий перезвон ложечек и блюдцев, когда она выкладывала их на полотенце для просушки.

Вивьен почувствовала, как с щек постепенно сходит гневный румянец, но было все равно слишком жарко. Она обернулась к окну, оно оказалось закрыто. Должно быть, опять проделки Каллена – он был из тех людей, которым вечно сквозит в самый теплые дни и делается жарко в холодные, и кто затевает споры по поводу того, должно окно оставаться открытым или закрытым. Вивьен всегда подозревала, что Каллен делает это исключительно чтобы подразнить ее.

Она распахнула окно и облокотилась на подоконник, подставляя лицо прохладному ветерку с ароматом лавра и зверобоя, листьями которых они с Хизер подбили оконные и дверные рамы в доме после того случая в лесу. Вивьен прикрыла глаза, вдыхая запах, но тут же вновь их открыла, почувствовав, как пальцы коснулись чего-то липкого. На подоконнике влажно блестела капелька цвета брусничного сока с увязшим в ней пушистым перышком. Она осторожно взяла его двумя пальцами и поднесла к глазам, разглядывая.

– Мисс Вивз! – прервал ее голос ученицы. – Мисс Вивз!

– Ну что еще? – проворчала Вивьен, выпуская из пальцев перышко. То словно ждало этого момента, чтобы сорваться и на порывах ветра унестись прочь.

– Мисс Вивз, теперь они хотят горячего шоколада, представляете! – Хизер горестно взмахнула руками.

– Обойдутся обычным какао! – отрезала наставница, вытирая салфеткой пальцы. – Порошок на верхней полке. Ты готовь, а я пока займусь гостями. Кстати, – уже на выходе из кухни обернулась она. – Это ты закрыла окно?

– Нет, мисс Вивз. Оно так и было, когда мы с Магистром Феннарисом пришли сюда…

Подхватив блюдо с очередной порцией печенья, Вивьен направилась в гостинную. Там, тем временем, обсуждения книжного клуба внезапно приняли совсем другой оборот.

Мисс Марджори стояла у окна, глядя на улицу и всей своей спиной выражая обиду, и Вивьен очень быстро поняла, что к чему. Кажется, появление Каллена произвело гораздо большее впечатление, чем “Библиотека пепла”. По крайней мере все участники (за исключением основательницы клуба, само собой) сгрудились вокруг Великого Магистра, который, с полным комфортом вытянув ноги, и умудряясь одновременно жевать печенье и попивать чай (который ему услужливо доливала миссис Купер, позабывшая на мгновение об обожаемом мистере Икс), воодушевленно вещал что-то на тему книг, библиотек и лично знакомых с ним писателей.

– Не может быть! – восклицал юный Себастьян. – Вы знакомы с самим Шарлем Гримо?

– Само собой, – благосклонно кивнул Каллен. – Ведь это я подсказал ему ту темку, которую он использовал в своей “Песне Трав”.

“Врет и не краснеет”, – хмыкнула про себя Вивьен, ставя блюдо на стол, чтобы не привлекать к себе внимания. То, что он мог знать Гримо, она вполне допускала, в конце-концов, великий поэт учился всего-то на три курса старше их самих. А вот что Каллен мог питать какой-то интерес к поэзии было уже очень сомнительно.

– Невероятно! – томно произнесла вдова Кэтринс. Она сидела на подлокотнике того же кресла, что и Каллен, как бы невзначай закинув руку на спинку. – Вы так похожи на моего супруга – у него тоже был талант к сочинительству.

– А… – протянул Каллен, немного сбитый с толку таким поворотом. – А где сейчас ваш супруг?

Вдова затрепетала длинными ресницами, скрытыми под вуалькой.

– Ах, он умер. Уже очень давно. Несчастный случай, упал с лестницы. Но я все время вспоминаю о нем…

Каллен, переварив информацию, опасливо отодвинулся от нее подальше. Вивьен покачала головой, не переставая удивляться, как другу удавалось каждый раз становится душой любой компании, в какой оказывался. Даже в такой вот странной.

– Мисс Вивз… – донесся до нее от двери придавленный свист. – Мисс Вивз!..

Вивьен вышла и прикрыла за собой дверь.

– Да, Хизер, что такое?

– У нас кончилось все какао!

– Как это – кончилось! – Вивьен всплеснула руками. – У нас ведь была целая банка!

– Ну… – Хизер потупила взгляд, переминаясь с ноги на ногу. – Я решила, чтобы долго не бегать, приготовить сразу с запасом… И все уронила в раковину.

Из-за плеча ученицы показалась мордашка Чарльза и трескучей тирадой подтвердила – да-да, все именно так и было! Глядя на его мордочку, всю перемазанную шоколадом, Вивьен думала о том, что хотя бы уборкой заниматься не придется – кажется, Чарльз уже обо всем позаботился.

– Я тут подумала, – тараторила тем временем девушка, не давая Вивьен возможности ее отчитать. – Может быть, предложить гостям наш чай? Ну тот, с морской солью.

Помедлив, хозяйка “Сервизов” кивнула.

– Да, давай. Только в этот раз не заваривай так крепко. И, пожалуй, капелька меда будет не лишней, для сладости.

Обрадованная, Хизер помчалась исполнять приказание, а Вивьен вернулась в гостиную, где Каллен, не жалея обаяния и дипломатических уловок, уже во всю очаровывал саму мисс Марджори. Та все еще хранила горделивое молчание, но по крайней мере повернулась к нему лицом и даже иногда кивала. Вивьен тихонько прошла в уголок и устроилась в дальнем кресле, предоставив Каллену самостоятельно покорять этот айсберг.

В гостиной повисла послеобеденная разомлевшая атмосфера, когда гости, уже напившись и насытившись, наговорились достаточно, чтобы утомить даже самих себя звуком своего голоса, но для того чтобы расходиться по домам было еще рановато. На улице продолжало светить солнце, отбрасывая на ковры и стены косые тени деревьев цвета разведенных чернил. Бойкая беседа сменилась монотонным жужжанием, участники клуба разошлись по комнате по двое-трое, тихо переговариваясь и посмеиваясь. Так что в настроении общей вялости никто не обратил внимания на Хизер, вошедшую с подносом и новым чайником, пузатым и источавшим пряно-солоноватый аромат.

Девушка огляделась, и поймав одобрительный взгляд Вивьен, начала разливать по чашкам настой.

– Не пора бы им уже… того, – Хизер многозначительно указала взглядом на дверь, когда Вивьен подошла к ней, чтобы помочь расставить посуду.

– Не надейся, – криво усмехнулась она. – Сейчас они отдохнут немного и начнется второй раунд.

Осторожно ступая, будто боясь слишком резким движением или громким звуком спугнуть сонливость, они расставили чашки поближе к участникам собрания. Как раз проснувшийся мистер Филипс, принимая свою чашку, вяло поблагодарил Хизер сквозь плохо сдерживаемый зевок.

– Что-то новенькое? – тут же поинтересовался Каллен, принюхиваясь. Вивьен вздрогнула оттого как незаметно он подобрался к ней, и расплескала всю чашку.

– Ах ты ж крапива жгучая! – выругалась она сквозь зубы, глядя на расплывающуюся по лаковой поверхности стола лужу. – Не трогай это, там имбирь.

– Имбирь, фу, – Великий Магистр скорчил кислую мину и с разочарованным видом отошел. Вивьен, вздохнув, поспешила за тряпкой на кухню, пока лужа не потекла на и без того настрадавшийся ковер.

– Да где же она, – ворчала Вивьен в поисках чистого полотенца открывая один ящичек за другим, но находила только банки со специями, книги с рецептами и отчего-то шнурки от ботинок. Все полотенца будто разом исчезли.

Она раздраженно выдохнула и отерла пот со лба, чувствуя, как вновь накатывает духота. Ну конечно – окно опять кто-то закрыл! Вивьен попыталась распахнуть его, но задвижка не поддалась.

– Чертова мандрагора! – процедила она, дергая задвижку, и в этот момент ее настиг пронзительный визг, идущий из гостиной. Она на мгновение замерла, застигнутая врасплох… Нет, в этот раз виноват точно не подброшенный Чарльзом паук!

Когда она ворвалась в гостиную, она увидела, что мистер Филипс, наполовину сползший с кресла на пол, дергается в судороге, держась за грудь, а Каллен придерживает его за плечи. За его спиной Хизер боролась с мисс Марджори, которая изображала глубокий обморок, повиснув всем телом на девушке, в то время как остальные что-то бессвязно орали и размахивали руками.

– Вивз! – крикнул Каллен, едва завидев ее. По его ладоням, лежащим на плечах задыхающегося мистера Филипса, перебегали едва заметные золотистые искорки. – Это сердце! Ниточку, срочно!

Вивьен с порога развернулась и помчалась обратно на кухню. Хизер, стряхнув с себя наконец подвывающую мисс Марджори, увязалась за ней.

– Что мы ищем? – крикнула она, врываясь следом.

– Узкий красный флакон, – ответила Вивьен, распахивая дверцы кухонного шкафчика. – С запечатанной воском пробкой, с биркой “Сердечная нить”. Скорее! Ох, куда же я его положила?!

Она металась от полки к полки, чуть не сбивая с ног Хизер, которая пошла по более простому пути и не осматривала содержимое ящиков и шкафов, а просто вываливала сразу все на пол. Ложки рассыпались по плитке, баночки с засахаренным имбирем и порошком корицы разлетались по углам, чай рассыпался прямо на стол. Вивьен распахнула дверцу буфета так, что петли жалобно заскрипели, чуть не срываясь.

Кухня наполнилась запахами пряностей, от черного перца свербило в носу, а куски мыла, весело подпрыгивая и отскакивая от стен, катались по полу.

– Нашла! – победно выкрикнула Хизер, подняв руку с флаконом, в котором переливалась красная, как кровь, жидкость.

“Вивз!” – в тот же момент услышала Вивьен мысленный зов Каллена.

– Идем! – крикнула она вслух и, выхватив из рук Хизер заветную микстуру, побежала обратно в гостиную, на ходу ломая печать.

Оттолкнув в сторону вдову Кэтринс, бестолково мнущуюся у тела мистера Филипса, Вивьен опустилась перед ним на колени.

– Держи его, – скомандовала она, поднося к губам мужчины флакон. Каллен, обхватив одной рукой его поперек груди, другой помог откинуть голову назад, и Вивьен тонкой струйкой влила зелье. На мгновение ей показалось, что они опоздали, но тут горло мистера Филипса дернулось, послышался булькающий звук и, хрипло застонав, он вздохнул.

– Ох… Кажется, я…

– Все хорошо, – заверила его Вивьен. Они с Калленом помогли ему усесться в кресло.

– Ох, дорогой, как же вы нас всех напугали! – с облегчением выдохнула мисс Марджори. Все, словно дождавшись, загалдели с ней наперебой.

– Ужасно!

– Кошмарно напугали!

– Бедняга!

Мистер Филипс слабо улыбнулся, смущенный таким вниманием к собственной персоне.

– Жарко, вот мне и стало худо… – извиняющимся тоном пробормотал он, оглядываясь. Его взгляд упал на опрокинутую чашку, так и оставленную на ковре. – Пить хочется…

Вивьен быстро метнула взгляд на Хизер, та, поймав его, сделала молниеносное движение, скидывая чайник с остатками чая на пол.

– Ой-ой, как неловко, – затараторила она, собирая со стола остальные чашки, к счастью, еще не пригубленные. – Ну ничего, я сейчас еще принесу.

– Вот, возьмите мою, – сделала попытку миссис Холлоу, протягивая быстро розовеющему мистеру Филипсу свою чашку, но ее тут же отобрала Вивьен.

– Этот чай уже остыл, – натянуто улыбаясь, ответила она, передавая чашку Хизер. – Сейчас моя помощница заварит вам свежего.

Каллен, внимательно следивший за каждым движением мистера Филипса и готовый прийти в любой момент ему на помощь, бросил на нее мрачный взгляд.

– Какое счастье, что я не успела презентовать им чай! – простонала Хизер, едва они с Вивьен вернулись на кухню. – Я как раз думала сказать что-то вроде того, что это наш новый специальный рецепт с изюминкой!

– Да-аа, – протянул Каллен, не отставая от них ни на шаг. – Изюминка вышла знатная.

Не удержавшись он хихикнул и толкнул Вивьен локтем, которая как раз собиралась ставить на плиту чайник для новой заварки.

– А помнишь, как тогда, на обряде травников, мы с тобой подкинули в котел с зельем пару зернышек смешливки и…

– Каллен! – зашипела на него Вивьен, выразительно указывая взглядом на Хизер, которая уже с широко раскрытыми глазами приготовилась слушать. – Не при детях же!

Он закатил глаза и одними губами произнес: “Зануда!”.

– Как вам вообще в голову пришло испытывать новый чай на гостях? – уже вслух спросил он.

– Я тебе больше скажу! – сердито ответила Вивьен, хлопая по столешнице наконец-то найденным полотенцем. – Мы собирались готовить его на Праздник!

– На Праздник? – переспросил Каллен, став серьезным. – Ну-ка, покажите мне этот ваш чудесный чай.

Хизер послушно принесла банку с остатками заварки. Мужчина, сведя брови, осторожно принюхался и заглянул внутрь, едва ли не засунув в банку свой длинный нос.

– Та-аак, – протянул он, выуживая из заварки длинную синюю ягодку, похожую на жимолость. – А это что тут у нас?

– Этого здесь не было! – воскликнула Хизер. Вивьен кивнула, подтверждая ее слова.

– Это костянка, – со знанием дела пояснил Магистр, разглядывая ягоду. – Вызывает мгновенный и скоротечный сердечный приступ, даже у самого крепкого здоровьем человека.

– Костянка не растет в наших краях, – возразила Вивьен.

– Тем более, странно. Говоришь, прибегали этот чай для Праздника? Кто-то еще об этом знает?

Вивьен и Хизер переглянулись.

– Нет, только мы, – тихонько произнесла Хизер.

А Вивьен, хмурясь, вспоминала то утро, когда Хизер рассказывала ей про раскрытый секрет соленого чая. Вот они вдвоем на кухне, больше никого в доме. Кто мог подслушать? Окно, она ведь смотрела тогда в окно – была ли там тень, или ей показалось, или придумала ее только сейчас?

Вивьен устало потерла виски.

– Я не знаю, – призналась она. – Столько суеты было в последние дни.

– Понятно, – Каллен кинул ягодку обратно в банку и вытер пальцы о лацкан пиджака. – А кто чужой был в доме с тех пор?

– Кто был в доме? – переспросила Вивьен и всплеснула руками. – Да целая толпа! Члены книжного клуба, мэр Вудс, и почтальон, и племянник мисс Марджори…

Она вдруг замерла, не договорив, закрытым ртом. И, ничего не поясняя, помчалась обратно в гостиную.

– Мисс Марджори! – позвала она, ворвавшись в комнату. – А где же ваш племянник?

– Племянник? – удивилась женщина, отвлекаясь от тихого разговора с мистером Холлоу, во время которого он хвастался своим очередным пополнением в коллекции энциклопедий. – Дорогуша, но у меня нет никаких племянников!

– Ох, святая лебеда! – воскликнула Вивьен, поднимая взгляд к потолку.

Глава 13

Каллен уехал вечером того же дня, забрав с собой банку с остатками вредоносного чая и пообещав сразу сообщить, если узнает что-то интересное по поводу возможных поставщиков ягод костянки.

– А она какая-то редкая? – спросила Хизер, пока они наводили порядок после встречи книжного клуба (хотя сама Вивьен считала, что слово “побоище” подошло бы лучше).

– За исключением того, что она не растет в Марчвуде – не очень, – покачала головой Вивьен, печально разглядывая пятна на ковре, который уже ничто не способно было спасти. Разве что поставить сюда тумбу или горшок с папоротником и сделать вид, что так и было. – Ее часто используют в мазях для наружного применения, от воспалений и ожогов.

– То есть, в любом случае это нам ничего не даст, – вздохнула Хизер.

– Похоже на то.

В целом, Вивьен должна была признать, что октябрьское собрание книжного клуба прошло гораздо лучше, чем могло бы быть. По крайней мере – никто не умер, хоть и был к этому близок. Страшно представить, что случилось бы, если бы не припасенный на крайний случай флакон ниточки. Или, если бы испить смертоносного отвара успели все гости – тогда кому-то эликсира не хватило бы, и пришлось бы срочно выбирать, кому жить, а кому нет. Каллен хоть и был весьма неплох по части лечебной магии, но поддерживать биение нескольких сердец одновременно вряд ли ему под силу.

– А еще говорят, чтение продлевает жизнь, – проворчала Хизер, как и Вивьен прокручивая в голове события дня.

– Это же в метафорическом смысле говорится, – поправила ее Вивьен.

– Да, я знаю, прожить несколько жизней и все такое, – Хизер нагнулась, доставая из под стула брошенную серебряную ложечку, и пробормотала, рассеянно вертя ее в руках. – В таком случае я начинаю понимать тех, кто любит скучные истории, в которых не происходит ровным счетом ничего…

Если не считать безнадежно испорченного ковра, мероприятие обошлось малыми потерями – всего-то гора грязной посуды да куча крошек, завалившихся между диванными подушками. Сами гости тоже покинули “Сервизы” в благодушном настроении. Мистер Филипс уверял, что все прошло хорошо и он отлично выспался. Мистер Барлоу даже соизволил попрощаться и ни разу не завел разговора о своих усах. Мисс Марджори с неожиданной горячностью попросила пригласить “этого очаровательного молодого человека” вновь, имея в виду Каллена. Вивьен так растерялась, что пообещала, но в тайне надеялась, что следующее собрание не состоится вовсе. Если раньше надо было следить, чтобы у всех был чай и закуски, то теперь – чтобы никто не отравился, а это уже ни в какие ворота!

– Интересно, кем же был этот загадочный племянник… – продолжала бормотать Хизер, взбивая подушку с таким остервенением, что можно было подумать, она представляла себе вместо нее самого вышеупомянутого “племянника”.

Вивьен молчала, все еще коря себя за эту оплошность. А ведь еще ругалась на дом, что тот пропустил чужаков, а сама? И, странное дело, сколько она ни пыталась, никак не могла вспомнить, как он выглядел. Помнила костюм, вежливую улыбку, и больше ничего. “Уж не пригрезился ли он мне?”, – думала она. И как потом сумел выбраться из дома, никем не замеченный? Впрочем, не мудрено было – в такой суматохе хоть десяток незнакомых молодых людей могли ходить туда сюда без помех!

За весь день в “Сервизы” так и не заглянул ни один покупатель. Поэтому, окончив уборку, Вивьен выждала для приличия еще полчаса и со спокойным сердцем повесила табличку “закрыто” на дверь.

Выпив чаю (после внимательного изучения всех банок, не обнаружатся ли и там продолговатые голубые ягодки), Хизер с Вивьен тщательно обошли дом по кругу, осматривая окна и двери в сгущающихся сумерках. Обрадованная солнечным днем жужжала мошкара, норовя залезть в лицо и глаза, пригибались к земле травы и сорняки, корочка подсохшей сверху почвы с хрустом надламывалась, стоило поставить на нее ногу, и проваливалась в чавкающую жижу. Неугомонный Чарльз, все еще возбужденный после насыщенного дня, помогал. Именно он и нашел в траве у заднего крыльца пару капель крови и тельце пестрого воробья, почти сливающегося с тенью.

– Как думаешь, это костяная магия? – спросила Вивьен, разглядывая птицу.

Хизер неуверенно пожала плечами.

– Я не знаю. То есть… тогда, с иглой, было очевидно. Но я вообще мало что знаю о костяной магии, – она потупила взгляд и добавила. – Простите.

Вивьен только покачала головой.

– Тебе не за что извиняться. Многие знания костяных ведьм были утрачены, и не твоя вина, что некому было тебя учить.

К стыду самой Вивьен, травы тут тоже мало чем могли помочь. Безмолвные с ней, они тихо переговаривались между собой, она слышала их тревожные перешептывания, но ничего, что могло бы дать хоть какую-то подсказку. Ей хотелось бы списать это все на стечение обстоятельств, что именно сейчас, осенью, природа готовится к зимней спячке, становится капризнее и неуступчивее, но… Вивьен подняла голову, глядя снизу вверх на остроконечную крышу дома, на черепице которой играли блики заходящего солнца.

– Слишком много стечений обстоятельств, чтобы быть случайностью, – пробормотала она, направляясь к двери в дом и ежась от вечерней прохлады, уже забирающейся под одежду.

После легкого ужина и очередной чашки чая они разошлись по спальням, задумчивые. Что творилось в голову у ученицы, Вивьен не представляла. Сама же она твердо решила сделать как можно скорее все от нее зависящее, чтобы оградить дом от дальнейших… стечений.

Войдя в спальню, она уверенным шагом направилась к книжной полке, где, по старой привычке за дверцами с навесным замком, хранились ее книги с заклинаниями и формулами, некоторые – еще со студенческих времен. Она открыла замок булавкой с веточкой шалфея, которую неизменно носила при себе, и… замерла, даже не представляя себе, с чего начать. Затем, вспомнив недавнюю сцену, как Хизер искала в кухне ниточку, решила применить ту же стратегию.

Спустя час, когда туман уже расплылся по городу настолько, что начал с любопытством заглядывать в окна второго этажа, Вивьен все еще сидела на полу среди книг, которых оказалось гораздо больше, чем можно было подумать, глядя на полку. Старые корешки хрустели, страницы шуршали под пальцами, некоторые плотные, словно кожистые, другие – почти прозрачные, как крыло мотылька.

– Нет, это не то… – бормотала Вивьен, откладывая в сторону очередной том и хватая следующий. – А этот круг продержится часа три, этого слишком мало…

Книги шелестели, словно наперебой подсказывали ей, или просили – меня, меня, открой меня! Вивьен перекладывала закладки между страницам, колеблясь, шевелила губами и щурилась в попытках разобрать сделанные карандашом пометки на полях (недаром все как один преподаватели ругались, что она пишет, как курица лапой!).

– Формула Хаггерна, – в сомнении повторила она. – Слишком громоздко…

Она уже почти сдалась, когда из одной из книг, отложенной в сторону, вдруг выпала тонкая тетрадь. Чернила внутри выглядели свежими, словно кто-то писал в ней еще вчера.

“Феннарис – дурак! Не суй свой длинный нос в мои вещи!” – прочитала Вивьен на первой же странице, и не сдержала ухмылки.

Да, это была она – ее тетрадь для собственных заклинаний. Или, если точнее, неуклюжих и по большей части неудачных попыток составить самостоятельно магические формулы.

– Ни выдумки, ни изящества, – снисходительно прошептала Вивьен, бегая глазами по строчкам. – А вот это… – она замерла, рассматриваю одну из формул. – А это… может сработать.

Она вскочила и бросилась к туалетном столику, отодвигая в сторону щетку, шкатулки и склянки. Все нужное было под рукой – веточки крапивы, мелок и еще не сгоревшая до конца свеча. Прямо на столике, не тратя времени на поиски более подходящей поверхности, она начертила окружность, слегка неровную от спешки. Вивьен разложила пучки крапивы по четырем точкам, символизирующих стороны света на меловом компасе. Четыре стража, охраняющие подступы к крепости.

– Жгучее, колючее, – прошептала Вивьен, зажигая фитилек и ставя свечу в центр. – Держи чужое, сохрани свое.

Свеча затрещала, пламя заметалось из стороны в сторону. Воздух стал плотнее, как перед грозой.

– Домашних береги, – продолжила Вивьен, – Беду отведи. Злое в пепел, доброе в зелень.

В груди странно защемило, будто и вокруг сердца крапива пустила побеги, упрямые, колючие, жгучие. По линии мела разлилось тусклое свечение, как отблеск луны в воде. Вивьен положила ладонь на грудь и прокашлялась, дышать стало легче.

– Вот и все, – прошептала она, отступая от круга. Тот тут же погас, но по спальне разлился густой, свежий травяной запах, как свежескошенное поле.

Вивьен вдруг почувствовала, как на нее накатила усталость, смешанная с чувством удовлетворения. На подгибающихся ногах она добралась до кровати и со вздохом откинулась на нее. Едва голова коснулась подушки, она тут же уснула, тихим, безмятежным сном, под охраной невидимых стражей.

На следующее утро, первым делом встав с кровати, Вивьен подошла к окну и выглянула наружу. И ахнула. Весь двор заполонили зеленые, сочные заросли крапивы выше человеческого роста! Они колыхались и шелестели, как море, из глубин которого просматривалась ведущая к двери дорожка и медные набалдашники ограды вокруг дома.

– Ох, что же я наделала, – прижав руку к губам, прошептала она.

– Мисс Вивз! – донесся до нее крик из соседней спальни. – Мисс Ви-иииивз!

Вивьен, вспомнив об ученице, опрометью бросилась к ней. Она ухватилась за ручку двери и тут же отдернула руку, не обжегшись, а скорее инстинктивно, почувствовав под ладонью шершавые стебельки, лезшие из замочной скважины. Ростки крапивы и тут пробивались наружу, шевелились, как усики насекомого, ощупывали и оценивали – свой ли, чужой пришел?

– Мисс Вивз!

Вивьен распахнула дверь в спальню Хизер и замерла на пороге.

Вся спальня заросла крапивой. Она пробивалась из оконной рамы и ножек стула, коконом оплетала брошенный в углу рюкзак, вырывалась из-под обоев и сквозь щели деревянного пола. Сама Хизер, поджав ноги, сидела на краю матраса, боясь ступить на пол.

– Мисс Вивз, – простонала она, чуть не плача, завидев наставницу. – Я проснулась, а тут… это! Что это такое?

– Ох, тресни мой заварник, – вздохнула Вивьен, перешагивая через свернувшиеся жгутами корни на полу. – Кажется, я немного перестаралась…

Остатки утра они потратили на то, чтобы оценить нанесенный крапивой ущерб. Оказалось, из всех неудобств было только то, что от проросшей в трубах травы вода слегка окрасилась в зеленоватый оттенок (но приобрела приятный свежий аромат), да колышущиеся в тени заросли по углам коридоров выглядели жутковато. Но сама крапива не жалила, не безобразничала и вела себя довольно воспитанно, согласившись после недолгих уговоров расступиться там, где Вивьен ходила чаще всего, а над дорогой к двери “Сервизам” смыкалась аркой, отбрасывая красивые ажурные тени.

– Ну что, – удовлетворенно кивнула Вивьен, окончив осмотр. – Теперь можно и завтракать.

– Я… что-то не хочу, – буркнула Хизер, не глядя в глаза. – Аппетит пропал.

Вивьен удивленно посмотрела ей вслед, пока та возвращалась к себе в спальню, но не стала удерживать, решив, что она еще дуется после испуга.

Позавтракала она в одиночестве, уже радуясь забытом ощущения тишины и покоя. Руки сами наливали в чайник ровно столько воды, сколько нужно было ей одной, не нужно было вспоминать, со сколькими ложками сахара пьет чай Хизер, и что по правилам гостеприимства не следует хватать с блюда последний кекс прежде, чем убедишься, что на него больше никто за столом не претендует.

По полу кухни растекались зеленоватые зыбкие тени, пахло свежестью, как ранней весной. Уже когда она допивала вторую чашку, за входной дверью послышалась возня.

– Хизер! – крикнула она в сторону лестницы по пути к двери. – Рабочий день начался!

– Да, я сейчас! – донеслось в ответ. – Пять минуточек!

– Доброе утро, мистер О’Нил, – поздоровалась Вивьен, запуская внутрь первого покупателя.

– Если бы доброе, – проворчал он, переступая через порог. – Эти мотыльки... Никакого спасу от них!

У мистера О’Нила, живущего на самой окраине Марчвуда, была фобия – огромные, размером с ладонь, мохнатые мотыльки с глазами-бусинками, которые, по его заверению, наблюдали за ним по ночам, пока он спит. Сама Вивьен в жизни таких здоровенных мотыльков не видела. Впрочем, сам мистер О’Нил тоже, но это не мешало ему верить в их существование.

– Да, мотыльки, – рассеянно пробормотала Вивьен, проходя к полкам за стойку. – Значит, как обычно?

Лаванда и мелисса – для спокойствия ума, пассифлора, серебристая полынь и хмель – чтобы прогнать дурные сны (а Вивьен была уверена, что именно из мира сновидений и приходят к мистеру О’Нилу его “мотыльки”, во что сам бы он ни за что не поверил). Окончив перевязывать брусочки трав нитью, Вивьен аккуратно сложила их в бумажный пакет.

– Что-нибудь еще? – спросила она, поворачиваясь к мужчине.

– Что-нибудь еще, – эхом повторил он, глядя куда-то поверх ее головы.

Вивьен подождала, разглядывая его – он так и стоял, безучастно глядя в стену, слегка покачиваясь. Будто уснул с открытыми глазами. Вивьен слегка нахмурилась.

– Если это все, – повторила она чуть громче, – то вы можете идти.

– Хорошо, – покладисто откликнулся мистер О’Нил. И, не попрощавшись, вышел из “Сервизов”.

Бумажный пакет так и остался лежать на прилавке. Вивьен, проводив покупателя долгим взглядом, покачала головой. Убирать пакет она не стала далеко – на случай, если мистер О’Нил все-таки за ним вернется. “Должно быть, действительно высыпается все хуже и хуже”, – думала Вивьен, улыбаясь входящей следующей миссис Тилли. – “Надо будет попросить Хизер сходить к дому и послушать, что ее магия скажет на счет мотыльков”.

Для миссис Тилли у Вивьен всегда был наготове ее сбор от бессонницы. Не потому что Вивьен так уж торопилась угодить ей – скорее, выставить вон, чтобы та не успела заговорить ее до смерти придирками, сплетнями и прочими многословными речами, которые вырывались из нее сразу же, как она переступала порог лавки, и вызывали у Вивьен желание предложить ей не чайный сбор, а кляп.

Но в этот раз миссис Тилли и слова не проронила, и только терпеливо ждала, пока хозяйка “Сервизов” осторожно пересыпала травы в холщовый мешочек. Вивьен, не удержавшись, вопросительно посмотрела на покупательницу, и, на мгновение отвлекшись, ее рука дрогнула и травы посыпались на пол.

– Ах, крапива жгучая! – выругалась Вивьен.

– Сейчас, – бесцветным тоном откликнулась миссис Тилли. И, на глазах изумленной Вивьен, вышла из магазинчик, чтобы уже через минуту вернуться с охапкой крапивы. Которую, судя по красным пятнышкам на коже, нарвала голыми руками.

– Крапив жгучая, – медленно повторила Вивьен. И, внезапно догадавшись, крикнула на всю лавку. – Хизер!

– Да-да! Я же сказала – сейчас буду!

Что-то в голосе ученицы заставило Вивьен бросить миссис Тилли с ее охапкой крапивы и со всех ног помчаться наверх. Она ворвалась в спальню Хизер, где та, ругаясь и лягая зеленые ростки, которые так и норовили оплести ее по рукам и ногам, спешно стирала с пола меловые следы.

– Только не ругайтесь! – взмолилась она, не прекращая возить по полу ладонью – следы слегка размазывались, но все также оставались различимыми. – Честное слово, я сейчас все исправлю!

Круг со следами оплывшего воска от свечей, похожие на узлы руны и в центре – символ глаза. Вивьен схватилась за голову.

– Хизер, что ты наделала!

На первом этаже звякнул звоночек. И еще, и еще. Как будто баловался ребенок.

– Я просто нашла один заговор, чтобы все вошедшие в дом становились покорны и безвредны...

– Хизер! Это же заклинание подчинения! Ты сделала из наших покупателей послушных марионеток!

– Ну это должно было не так работать! – чуть не плача, воскликнула девушка, поднимаясь с колен. – Сейчас, я…

– Ты ведь понимаешь, что просто стереть круг будет недостаточно?

Звоночек все звенел, и Вивьен пришлось спуститься обратно в на первый этаж. Миссис Тилли и след простыл, но по лавке уже бродили пятеро новых покупателей с пустым взглядом, натыкаясь друг на друга. Они были похожи на овечек, оставшихся без присмотра пастуха.

По лестнице кубарем скатилась Хизер, но вместого того, чтобы помочь ей с посетителями, на что рассчитывала Вивьен, метнулась в кухню и тут же помчалась обратно. В руках ее была тряпка и кусок хозяйственного мыла – судя по всему, круг подчинения души так просто не сдавался.

Чтобы предотвратить поток новых одурманенных магией горожан, Вивьен нацепила на дверь табличку “закрыто” и, для надежности, закрыла ее на замок. Так они полезли из окон! Оказалось, оконная задвижка из-за крапивной поросли плохо закрывалась, и прежде, чем Вивьен это заметила, лавка пополнилась еще на пяток марчвудцев, которые осоловело бродили по магазину с приоткрытым ртом, запинаясь об углы и стулья.

– Медом им тут что ли намазано! – в сердцах воскликнула Вивьен, за руку отводя сплетницу Мэгги от шкафа, где на подставках стояли блюдечки – женщина так завороженно на них смотрела, будто узрела ответ на самый волнующий вопрос всей своей жизни. – Нет, мистер Грей, не трогайте это, пожалуйста!

Даже Чарльз в кои-то веки предпочел не участвовать в этой суматохе и где-то затаился. Его место заняла крапива, с радостью раскинувшая свои корни и побеги и цепляющая всех за ноги и одежду.

– А ну-ка! – не вытерпев, рявкнула она. – Всем встать в ряд!

Ее приказ удивительным образом сработал – засуетившись и почти улыбаясь, будто радуясь, что получили хоть какое-то задание, не обращая внимания на толчки и пинки друг от друга, они выстроились плечом к плечу вдоль прилавка. Из-за невыразительных взглядов можно было подумать, что это ряд пластиковых гигантских кукол, выдавало их лишь дыхание, да пошмыгивание носом мистера Грея (аллергика, все-таки залезшего в тот самый шкафчик, где Вивьен хранила мешочки с собранными по весне травами).

– Ну, я сделала! – радостно заявила Хизер, спускаясь в лавку. Она замерла, оглядывая этот импровизированный строй марионеток. – Ой, а что у вас тут…

– Ничего ты не сделала, дурында! – рявкнула Вивьен, оборачиваясь к ней. – Круг нужен был для активации заклинания, и то что ты его стерла, ничего не изменило!

– А… Но… – Хизер виновато потупилась. – И что теперь делать?..

Вивьен, всплеснув руками, отправилась на кухню, оставив Хизер топтаться в помещении.

– Ну, ты идешь? – донесся до девушки голос наставницы. – Ты напортачила, тебе и исправлять.

– Иду!

– Твое счастье, – проворчала Вивьен, смерив влетевшую на кухню ученицу строгим взглядом, – что у нас есть чайник и плита. Посмотрела бы я, как ты сейчас возишься с котлом… Ну, что стоишь, ставь кипятиться воду.

Хизер зажгла плиту и с трудом водрузила на нее самый большой чайник, какой только был на кухне. Под руководством Вивьен она достала крошечные медные весы с гирьками, стеклянные баночки с узким горлом и ложку на длинной тонкой ручке.

– Главно, не чихай, а то разлетится по всей кухне. Дальше…

Хизер отмеряла, высыпала, смешивала, пока чайник шипел, набираясь жара, под мерный голос Вивьен, которая диктовала инструкцию, расхаживая по комнате с заложенными за спину руками, как преподаватель на лекции. Ложка протертых сушеных корней фиалки-перевертыша для стойкости воли, сыпучей и летучей, как пыльца фей. Шалфей – вернуть сознанию его исходный путь. Три капли настойки белладонны – не больше, чтобы не свалить всех в обморок а только предотвратить панику при возвращении из забытья.

Хизер, торопясь, едва не добавила двойную порцию шалфея, но впопыхах ровно половину же просыпала на скатерть. Запахи дыма и травянистой сладости заклубились по кухне, подогретые густым паром, уже вовсю вырывающимся из носика чайника.

– Ну, теперь по глотку каждому, – разливая настой по чашкам, сказала Вивьен. И добавила, – Имей в виду, если кто-то из них превратиться в лягушку, расколдовать обратно поцелуем уже не получится.

Хизер вздрогнула и с ужасом на нее посмотрела. Вивьен вздохнула – она-то думала просто пошутить, чтобы ученица чуть расслабилась перед завершающим этапом, но, кажется, та испугалась только еще больше.

– Иди, все получится.

Покупатели в лавке все также смирно стояли в ряд, так спокойно и тихо, что у Вивьен даже мелькнула мысль – а не оставить ли их такими?

– Отпускаю волю твою, – произнесла Хизер, поднося чашку к губам первого из них. – Пей и твой разум освободиться.

– Хорошо, – кивнула Вивьен. – Только побольше уверенности в голосе.

– Отпускаю волю твою…

Посетители один за одним отпивали по глотку, и на их лицах проступало осмысленное выражение. Они морщились, покашливали и удивленно озирались, недоумевая, что здесь делают. Вивьен, не забыв отпереть дверь (не выпроваживать же их обратно через окно!), доводила их до порога и глядела вслед, чтобы убедиться, что они дойдут до ворот без приключений и не завалятся в крапиву.

– Ну вот и все, – подвела она итог, глядя в спину последнему покупателю – шмыгающему носом мистеру Грею. – Оставь на всякий случай немного, если вдруг вернется миссис Тилли. Хотя, полагаю, вдали от дома ее наваждение рассеется само…

Над головой зашелестела крапива и Вивьен мысленно погрозила ей пальцем. То, что случилось с посетителями “Сервизов” и ее вина тоже. Заклинание Хизер поймало их разум в ловушку, но приманились они сюда не из-за него. Держи чужое, сохрани свое. Да, если впредь ей придется еще раз использовать крапивный оберег, нужно будет поработать над точностью формулировок.

– Мисс Вивз… Мне что-то нехорошо…

Хизер, бледная и с покрытым испариной лбом, едва держалась на ногах.

– Вот тебе урок, что бывает, когда пользуешься магией, которая тебе не под силу, – ворчала Вивьен, помогая ей добраться до кресла в гостиной и укутывая в плед. – Сиди уж, горемыка.

За окнами все плотнее росла крапива, еще больше делая похожей комнату на укрытый тенью и зеленью грот на берегу шуршащего моря. Вивьен принесла Хизер горячего чаю с медом и посмотрела на нее внимательнее.

– Пожалуй, тебе лучше поспать.

– Нет, – девушка помотала головой и склонилась над чашкой, вдыхая пар. – Просто надо немного отдохнуть. Тем более что в спальне… эта, – она кинула опасливый взгляд за окно.

Вивьен вздохнула и опустилась в соседнее кресло.

– Крапиву я уберу. А ты в следующий раз предупреждай заранее, когда соберешься опять колдовать.

– Простите, я хотела как лучше.

– Знаю. И Магистр Феннарис, – Вивьен усмехнулась и откинулась на спинку кресла, – поддержал бы твой интерес к экспериментам. Но, в отличие от него, у меня нет наготове аптекарского запаса со всевозможными мазями и зельями.

– Расскажите, как вы познакомились, – попросила вдруг Хизер.

Она держала чашку двумя ладонями, но осторожно дула на чай, хотя он уже должен был остыть. Как будто специально медлила и тянула время, потому что с последним глотком закончится и эта пауза.

Вивьен удивленно приподняла бровь и переспросила:

– Как познакомились? Мы учились вместе, – пожала плечами она. – А после выпуска он остался в Школе.

– А вы?

– А я – нет, – лаконично ответила она, тоном показывая, что не хочет распространяться на эту тему. И вдруг вспомнила о вопросе, который так и не успела задать до сих пор. – Кстати, почему, когда ты прибыла в Марчвуд, ты вышла на остановке у болота? Ты в самом деле думала, что я болотная ведьма?

– Ну, мне так сказали, – смущенно ответила Хизер.

– Сказали? – нахмурилась Вивьен. – Кто?

– Сам Магистр, конечно.

Вивьен нахмурилась сильнее. Каллен славился своими шутками разной степени умелости, но отправлять девчонку на болото? Это уже и розыгрышем назвать нельзя было.

– То есть, не прямо сказал, – поправилась Хизер. – В письме с билетом на поезд была приписка… Сейчас.

Она вскочила и выбежала из комнаты с бодростью, удивившей Вивьен. Похоже, девчонка куда быстрее восстановила силы, чем показывала это. Наложить а затем снять заклинание такой силы – после подобного сама Вивьен бы провалялась в кровати до утра, страдая мигренями.

– Вот!

Вернувшись, Хизер показала наставнице короткое письмо, составленное на бланке Школы Травников.

– Уважаемая мисс Боунс, – прочитала Вивьен написанное знакомым почерком послание. – В конверте вы найдете билеты… Так… Вам необходим поезд на…

– В самом конце, – подсказала Хизер, перебивая.

Ведьма, под чью опеку Вы поступаете, живет на марчвудском болоте, неподалеку от старой лесопилки. Удачного пути и да уберегут Вас травы.

С наилучшими пожеланиями, Великий Магистр Трав III Ступени

Каллен Максуэлл Феннарис.

– Вот, видите, – чуть ли не обиженно произнесла Хизер. – Я не сама придумала!

– Вижу, – кивнула Вивьен, разглядывая небрежную роспись Каллена, похожую на колючую плеть с завитушкой в конце. Один в один, как настоящая. Вот только…

– Вот только, – медленно добавила она, не поднимая взгляд от письма, – Откуда Каллену было знать про лесопилку, если он только вчера первый раз был в Марчвуде?..

Глава 14

– Лесопилка? – ожидаемо удивился Каллен, когда вечером Вивьен связалась с ним через гидроскоп. – Первый раз слышу!

А вот когда Вивьен рассказала ему про поддельную инструкцию для Хизер, он почти не удивился, только помрачнел и уставился куда-то в стену, рассеянно поглаживая бородку.

– Похоже, кто-то из ковена, или даже из Школы в этом замешан, – со вздохом подвел он итог.

– И ты так просто об этом говоришь, – проворчала Вивьен.

Она сидела у туалетного столика, расчесывая еще влажные после ванной волосы, и даже не глядела вниз, на отражение. Она и так знала до мельчайшего движения, как Каллен морщится, смущенно потирает лоб или кривится, словно репетирует заранее неприятный разговор. Отложив щетку она со смирением вынуждена была признать, что такие вот вечерние беседы со старым другом постепенно встраиваются в ее рутинный распорядок дня. И они еще даже ни разу не поругались, удивительное дело!

– А что мне еще остается, – невесело протянул старый друг.

Откинувшись в кресле, он теребил ворот старого свитера, который Вивьен знала еще по студенческим временам. Толстая вязка некрашеной шерсти странно смотрелась в сочетании с изумрудным перстнем на его пальце – символе директорства Школы.

– Я уже давно чуял, что что-то неладное происходит, – продолжил он. – Ты бы видела, какой мне план командировок поставили на октябрь и ноябрь. Будто я не директор школы, а коммивояжер, торгующий с порога пылесосами или соковыжималками!

Он обиженно нахохлился, возмущаясь такому отношению, при том что сам никогда не хвастался своим статусом директора. Вивьен отвернулась, делая вид, будто ищет шпильку в ящичке стола, чтобы он не заметил ее улыбку.

– Конференция в Халлсе, собрание травников в Оустене, открытие новой школы в Гермингтоне! – продолжил он перечислять. – Ты хоть знаешь, где находится Гермингтон? Я до этого и названия-то такого не слышал! Как будто все делают, чтобы ноги моей в Лавернеле не было!

– И все – как можно дальше от Марчвуда, – заметила Вивьен.

Она на мгновение отвлеклась на туман за окном. Ей все-таки, скрепя сердце, пришлось снять крапивный оберег, и зеленые заросли засохли и рассыпались в прах уже к ужину. Теперь, без шелеста стеблей за окном, наступившая тишина казалась дурным предзнаменованием.

– Именно.

– А что по поводу костянки?

– Как я и предполагал – аптекарей и травников с лицензией на ее продажу пруд пруди. И… еще кое что… – мужчина покраснел и отвел взгляд. – Я не хотел тебе говорить, чтобы не беспокоить тебя…

В этом был весь Каллен. Вивз, не хотел тебе говорить, но я где-то потерял все твои конспекты по лекарственным травам. Я не хотел, чтобы ты беспокоилась, но я провалил экзамен у Мориенна и меня хотят оставить на второй год. Вивз, я тут случайно подал документы на степень магистра… Вивьен закатила глаза, уже предвкушая очередную “замечательную новость”.

– Мне дали… – Каллен поморщился, подбирая наиболее приличное слово, – напарника.

– Напарника, – хмыкнула Вивьен. – Надсмотрщика, ты хотел сказать.

Каллен кивнул и продолжил:

– Предполагается, что это новичок Старшего Круга ковена. Мол, он просто осматривается, изучает, так сказать, изнутри, как строится педагогический процесс, общественные связи…

– Ерунда какая, – нахмурилась Вивьен. Общественные связи! О каких связях может быть речь, если члены ковена почти что не общаются ни с кем, кроме своих.

– Он из тех, кто ратует за возобновление костяного ковена. И он мне не нравится – не из-за его магии, – мужчина задумчиво посмотрел на перстень на своем пальце, словно размышлял, продолжать ли. – Я готов поклясться, когда я возвращаюсь после долгого отсутствия, мои вещи в кабинете лежат не на тех местах, где были. Он в них роется! Кристин уверяет, что никто в мой кабинет не заходит, и я ей верю, но… Это все очень странно.

– Как его зовут? – чувствуя нарастающую тревогу, спросила Вивьен.

– А это еще одна странность. Какая-то фамилия такая… простая, но я каждый раз с трудом ее вспоминаю. Что-то… Смит? Браун? Блэк? Кажется, Блэк. И выглядит он так, – Каллен сделал неясный жест рукой. – Незапоминающеся. Обычный, вежливый, улыбается. Ничего особенного.

– Ничего особенного, – эхом повторила Вивьен.

– Но знаешь, после одного из возвращений в Школу я нашел кое что…

Мужчина склонился куда-то за раму гидроскопа, раздалось шуршание и хлопки закрываемых ящиков.

– Вот. Лежало на ковре под столом, я бы и не обратил внимание, если бы не стал искать специально хоть какие-то следы проникновения.

Вивьен, хмурясь, рассматривала то, что двумя пальцами держал Каллен. Маленькое перышко с пестрыми крапинками.

– Сперва я решил, что оно случайно залетело с ветром – у нас до сих пор жара, окна открыты нараспашку, но…

– Но для случайностей их становится уже слишком много, – договорила за него Вивьен, думая о том, что, возможно, она поторопилась, снимая крапивный оберег.

– И это объяснило бы, как он проникает в мой кабинет незамеченным.

– Каллен, для заклинания оборотничества нужна огромная сила, которой не обладает ни один из ныне живущих магов! И тебе это прекрасно известно!

– Огромная сила, – многозначительно повторил мужчина, глядя на нее. – Источник которой находится как раз у тебя под боком.

Вивьен молчала, глядя в сторону. Ей не нравилось, в какую сторону повернул разговор.

Она ведь специально укрылась здесь, вдали от политики, ковенов и чужих амбиций! Отказавшись от учеников, ради этого спокойствия она даже готова была пожертвовать своей магией, чтобы просто провести остатки отпущенного ей срока в рутине, чаях и мелких заботах. И вот надо же было Каллену подсунуть ей эту девчонку, с появлением которой все так закрутилось!

– Вивз, – настойчиво позвал Каллен. – Отведи ее к Разлому. Она должна быть готова.

Вивьен вздрогнула, против своей воли ощущая, как по рукам побежали мурашки.

– Я не знаю, как ее магия отреагирует на Разлом в такой близости.

– Тем более лучше узнать это до Праздника.

– Я тебя ненавижу.

– Я знаю, – Каллен слабо улыбнулся. – Увидимся на Празднике – скажешь мне это лично. Мне пора идти. Буду на связи.

По гидроскопу пробежала рябь и связь оборвалась, но Вивьен еще долго угрюмо смотрела на опустевшую поверхность воды.

Октябрь тянулся медленно и вязко. Серые дни сменялись серыми ночами, весь мир за пределами чайной лавки выглядел, как выцветшая от времени фотография, разом составрившаясь на десяток лет. Низкое небо проливало редкий мелкий дождик, который даже не в силах был прогнать туман, а лишь делал его гуще и плотнее. Полуголые деревья с мокрыми листьями и потемневшими стволами с трудом удерживали пожелтевшую крону, которую упрямый ветер сдирал с них с таким же остервенением, с каким пытался вырывать зонты из рук прохожих.

И только в доме еще держалась пора теплой сухой осени. Запах прогретого дерева и сушеных трав висел в воздухе, оберегаемый запотевшими окнами и плотно задернутыми шторами. Чай в такие сырые дни, даже самый простой, казался пьяняще сладким, и эту сладость не могли прогнать запахи мокрой шерсти и дождя, что приносили с собой внутрь покупатели.

Вивьен и Хизер, будто сговорившись, разом решили не упоминать больше тот инцидент с крапивой и заклинанием душ. Хотя хозяйка “Сервизов” подозревала, что еще не раз и не два ей придется поучать девчонку и исправлять выходки ее магии (о том, что она и сама показала себя не с лучшей стороны со своим оберегом, она старалась не думать вовсе). Каждое утро Вивьен раскладывала травы по баночкам, перебирала запасы сборов и сортировала по новым мешочкам – в такую погоду, даже в тепле, необходимо было делать это чаще, чтобы у сырости и плесени не было даже шанса покуситься на ее драгоценные чаи.

Протирая чашки и блюдца, она прислушивалась, как капли монотонно барабанят по крыше и ежилась, представляя себе, какой холод разливался снаружи. Влага настойчиво пробиралась в дом, Хизер уже неоднократно жаловалась, что на чердаке, где она продолжала разбирать хлам, скоро станет совсем невыносимо от сырости и запаха мокрой пыли. Книги, старые акварели и альбомы с фотографиями, которые она нашла слишком поздно, успели покрыться темными пятнами плесени, даже на полу за ночь умудрялся нарастать странный темный мох. Поколебавшись, Вивьен дала добро на то, чтобы разжечь старенькую печь, потому что плиты для обогрева уже не хватало. Но и это не сильно спасало дело, а Хизер пришлось в итоге надеть на себя все теплые свитера разом, какие только нашлись в доме. Вдруг выяснилось, что она та еще мерзлячка (впрочем, как и многие костяные ведьмы, которые постоянно чувствуют холодок из потустороннего мира), и теперь ходила, похожая на шерстяной клубок на ножках.

Даже покупатели, утомленные серостью и однообразием дней, стали удивительно похожи в своих вкусах и запросах. В один из дней Вивьен с удивлением обнаружила, что у нее почти закончился чай с сушеными яблоками и гвоздикой, который больше пользовался популярностью в сухие зимние дни.

– Зима близко, – загробным тоном подвывала Хизер, бродя по дому, как будто вкладывала в эту фразу какой-то особый смысл, который от Вивьен ускользал.

– Не говори глупости, – отвечала она. – До зимы еще полтора месяца!

Но на душе было неспокойно. Зима действительно была ближе, чем должна была быть. На полках с баночками Вивьен стала замечать какой-то странный налет, похожий на изморозь, который быстро рассеивался. Как будто остаток магии, которой сами склянки пытались обогреваться по ночам, пока все спят. Чайники все разом вдруг перестали свистеть, закипая, а только натужно покряхтывали.

– Завтра идем к Разлому, – объявила однажды вечером Вивьен, когда они уже заканчивали ужин.

Они сидели за столом, и круг теплого света от лампы очерчивал их, отбрасывая резкие тени от чайника, тарелок с густым супом, корзинки с хлебом. Запах лаврового листа и тушеных овощей держался в воздухе, вплетая в душистую горечь трав, что сушились у печи. Снаружи дождь сыпался, как мелкая крупа.

Хизер мельком подняла на нее взгляд и тут же опустила, отламывая от горбушки кусочек и макая его в суп. Похлебка уже остыла, что она продолжала делать вид, что ест, лишь бы занять руки.

– Больше тянуть нельзя, – продолжила Вивьен спокойным тоном, будто оглашала список покупок.

Ученица кивнула, продолжая бездумно крошит хлеб на скатерть.

– Думаете, там что-то неладное происходит? – спросила она наконец.

– Надеюсь, что нет, – невесело усмехнулась Вивьен и поднялась с пустой тарелкой в руках. – Если все обойдется, это будет просто ознакомительная экскурсия.

– Но моя магия…

– Твоя магия всегда будет с тобой, – прервала ее наставница. Не сурово, а решительно, как человек, который уже все решил за двоих, и дальнейшие споры бесполезны. – Как и Разлом. Рано или поздно вам придется встретиться, и лучше пусть это будет тогда, когда ты готова. Смелее, – ободряюще добавила она, видя, как приуныла девушка. – Интуиция и уважение – вот и все, что тебе будет нужно. С домо же ты в итоге справилась.

– Ага, – проворчала Хизер. – Это еще вопрос, кто с кем справился…

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Вивьен включила воду в раковине, тугая парная струя ударила в посуду, и та задребезжала, вторя подвывающему за окном ветру. Октябрь подходил к концу, медленный, тягучий октябрь, укутанный туманной пеленой, за которой ничего не было видно.

А когда наутро Вивьен выглянула в окно, на земле лежал первый рыхлый снег.

Глава 15

К завтраку снег уже почти успел растаять, оставив после себя только лужицы воды на земле и скопившиеся в чашечках листьев капли. Вивьен, хмурясь, рассматривала через окно свой огородик, покрытый хрупкой снежной крупой. Большинство трав выглядели еще сносно, но некоторые особо капризные пожухли и вряд ли оклемаются после этой внезапной ночи заморозков.

– Похоже, в этом году придется укрыть их пораньше, – со вздохом сказала она Чарльзу, который висел рядом, раскачиваясь на занавеске. Тот ответил согласным клекотом. Его коричневая шерстка за последние дни стала заметно гуще, и теперь он походил не на летучую мышь, а скорее на пушистый помпон с крыльями. Не удивительно – почти все свободное время он проводил с Хизер на чердаке, так что волей-неволей пришлось утеплиться и самому.

– Я готова! – отвлекла ее от размышлений Хизер, на ходу завинчивая крышку термоса. – Отвар с ягодами, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Вивьен. – Решила, что в такую погоду может пригодиться.

– Хорошая идея, – одобрительно кивнула та.

Жар для тела, сила трав и ягод для души – то, что будет очень кстати в их маленьком путешествии к загробному миру.

Сила в травах, покой в уме.

Они вышли из дома, оставив его под опекой Чарльза.

– Нам снова… туда? – Хизер махнула рукой в сторону кладбища, не видного с этой стороны города. Но словно в ответ на ее слова ветер донес отголоски гулкого колокола, похожие на далекое карканье.

– Нет. Сегодня пойдем другим путем, – Вивьен махнула в сторону, туда, где в небе сквозь плотную завесу облаков едва заметно светил бледный диск солнца. – Он чуть длиннее, но легче.

Туман жался к земле и подрагивал, будто бы и ему было зябко. Камни мостовой блестели темными пятнами там, где еще недавно лежал снег. На черепичных крышах еще кое-где свисали сосульки, дым из труб каминов и печей, которые марчвудцы кинулись топить еще жарче, вился длинными хвостами.

Вивьен куталась в пальто, изо рта ее вырывались облачки пара. Хизер до самых глаз была обмотана шарфом. Шаги звучали гулко, разлетаясь по опустевшим улицам, ветер срывался в лицо ледяными иголками, редкие прохожие спешили по делам, пряча лица за воротниками.

Город казался настороженным. За окнами, запотевшими изнутри и подсвеченными пятнами желтого и оранжевого цвета, казалось, никого не было. На мгновение Вивьен ощутила постыдное желание бросить все и вернуться в дом, к теплу печи и горечи травяного чая, но дорога вела все дальше, мимо домов, оград, лавок и изгородей. Внезапно закончились и они.

Впереди, сразу за последними домами, раскинутыми в разнобой, открывалось поле, сизое от тумана и стеклянно поблескивающее корочкой от еще лежащего местами снега. Мостовая оборвалась и под ногами заскрипела подмерзшая земля, неровная и ломкая.

– Понимаю, выглядит не так живописно, как наш прошлый путь, – усмехнулась Вивьен, видя, как озирается по сторонам Хизер. – Но так будет проще.

Ученица только кивнула в ответ, крепче прижимая к себе термос, не то греясь об него, не то в попытках сберечь его тепло.

Хрупкая после заморозков трава желтела пятнами, из которых торчали кустарники с кривыми колючими ветвями. Ветер в поле был еще безжалостнее, чем в городе, он свободно разгуливал по равнине, цеплялся за одежду и срывал шарфы, гнал по земле клочья сухой травы и норовил очередным порывом сбросить в рытвины и овраги, коварно укрытые туманной пеленой. Холод все настойчивее пробирался под одежду.

– Хорошая идея, – повторила Вивьен, с наслаждением делая глоток ягодного отвара и возвращая термос Хизер. Пряный, сладкий и бодрящий, напиток обжигал небо и прояснял мысли.

– Здесь все меньше трав, – как бы между прочим отметила Хизер, но Вивьен поняла, о чем она говорит.

– Ты верно заметила. И с каждым шагом моя магия все слабее, – она ободряюще улыбнулась, – именно об этом я тебе и говорила. Не всегда все решается одной только магией.

Хизер улыбнулась в ответ, немного натянуто, как будто возвращала улыбку только из вежливости, и повторила:

– Интуиция и уважение.

– Да. В заваривании чая или в разговоре с духами – одни и те же приемы работают одинаково, – шутливо кивнула Вивьен, но тут же нахмурилась, видя, как ежится ученица. Она и сама чувствовала этот холод – не от ветра, а от Разлома, который был ближе с каждым шагом. Ноющее ощущение в груди, от которого становилось тяжелее дышать.

– Я чувствую, – словно прочитав ее мысли, пробормотала Хизер. Она глядела вперед, где туман становился все гуще, поднимаясь над землей и сливаясь с серым небом. Казалось, за этой завесой земля обрывается, а дальше – пустота и забвение. – Нет, не так. Я слышу. Он зовет – и одновременно предупреждает.

Путь пошел под наклоном вниз, и скоро они уже шагали по коленом в тумане, даже не видя пути. Да это было и не нужно, Вивьен помнила эту дорогу, хоть сама не была здесь уже очень давно. Силуэты кустарников уже были едва различимы, пару раз они-таки поймали ее, зацепившись за полы пальто, да так, что освободиться она смогла только с помощью Хизер.

– Ох. Здесь и заблудиться недолго, – пробормотала девушка, потирая расцарапанную о кусты ладонь.

Они уже с трудом видели друг друга, сами похожие больше призраков или же на отражения в пыльном зеркале, чем на живых существ.

– Я уверена, ты найдешь верный путь, – Вивьен протянула руку, чтобы положить ее на плечо ученицы, но ладонь нащупала лишь пустоту.

– Я? – раздался встревоженный голос совсем с другой стороны, – Разве вы со мной не пойдете?

Наставница покачала головой, но спохватилась, что сейчас этот жест бесполезен.

– Нет, Хизер. Сегодня это твое испытание.

– Но… Но как же я сама!.. Я одна там потеряюсь, я не дойду до Разлома!

В голосе девушке сквозила уже неприкрытая паника.

– Разве ты не видишь? – спросила Вивьен и невесело усмехнулась про себя, потому что не видеть это все что они сейчас могли. – Мы уже у него. Прислушайся к себе, к своим чувствам и магии. Ты дома.

Вивьен прикрыла глаза, страстно желая, чтобы и она сама могла почувствовать себя также. Но ее магия была слишком другой, не зов костей и духов прошлого, а живых трав, тянущихся к солнцу, раскрывающихся в горячей воде чаинок и распускающихся бутонов. Она поморщилась, преодолевая дрожь, тоже слыша голос Разлома, гулкий, рокочущий. Только ее, в отличие от Хизер, он не призывал, а гнал прочь, скорее, пока еще не истлела твоя душа, маленькая ведьма, и ты сама не стала таким же бесплотным призраком, как мои обитатели, или тебе мало было в прошлый раз?

– Хизер? – позвала Вивьен, открывая глаза. – Ты слышала меня? Хизер?..

Она была одна, а вокруг было лишь поле, серое и зыбкое, будто само сотканное из дымки. В паре шагов туманная завеса колебалась, будто предупреждая не подходить ближе к Разлому, проглотившему Хизер. Вивьен, ежась, спрятала руки в рукава, чтобы сберечь остатки тепла. Теперь надо набраться терпения. Им обеим.

В мутном сером небе не было видно птиц, будто они нарочно избегали этого места. Только серость, редкие голые кусты и камни. Вивьен ходила у края завесы, в одну сторону, в другую, считая шаги, чтобы хоть чем-то занять разум, уже готовый сорваться в пропасть самых страшных видений того, что сейчас может переживать Хизер. Тишина вокруг, ватная, окутывала и заползала в уши, искажая звуки. Скрип камушков под подошвой сапога казался далеким вскриком, принесенным эхом, а шелест кустарника – перешептываниями теней за спиной. Несколько раз, задумавшись, она вдруг обнаруживала, что почти вступила в стелющийся по земле туман. Или это он подползал к ней все ближе?..

Вивьен потерла ладони, согревая их, на мгновения жалея, что термос с отваром остался у девчонки, но тут же одернула себя – Хизер немного тепла сейчас будет нужнее. Туман колыхался и опадал, затем вновь раздуваясь, словно дыхание. Внезапно он дрогнул и вглубине него проскользнула невысокая тень, неясный силуэт, и только потом раздался звук шагов. Торопливых, спотыкающихся. Из молочной пелены, пошатываясь, вышла Хизер.

Едва увидев Вивьен, девушка бросилась к ней в объятия и разрыдалась.

– Вы живы! Живы! – повторяла она, уткнувшись лицом ей в ворот пальто. – Я видела!..

– Я знаю… – шептала Вивьен, поглаживая ее по голове. – Но это не правда. Что бы ни показал тебе Разлом.

– Вы умирали, – захлебываясь слезами, продолжала Хизер. – А я не могла ничего поделать, и они… – она с всхлипом вздохнула, и голос ее на мгновение сделался ниже и глубже, словно в нем заговорил сам потусторонний мир. – Духи, они сказали, что я могу использовать силу Разлома, надо только слегка приоткрыть его. Я костяная ведьма, говорили они, я в своем праве!..

Вивьен покачала головой, приобнимая ее за плечи. Она вынула из ее рук термос, который ученица продолжала цепко прижимать к груди, как оберег. На дне еще плескалось немного отвара.

– Вот, – она открыла термос и поднесла к губам девушки. – Выпей.

Хизер послушно сделала глоток и закашлялась, из ее рта вырвалось облачко пара.

– А потом… – продолжила она, прерываясь на всхлипы, – Потом все исчезло, и я ходила в тумане, а он все не заканчивался. Не знаю, как долго. И нашла вас. Как… как давно меня не было?

– Ну… – Вивьен посмотрела на небо, прикидывая по солнцу, тускло просвечивающему сквозь пелену. – Минут двадцать, думаю.

На зареванном лице ученицы отразилось изумление.

– Всего-то! – воскликнула она. Ее взгляд постепенно прояснялся, к бледным щекам возвращался румянец. – Мне казалось, прошла целая вечность!

Вивьен коротко взглянула ей за спину, на завесу тумана. Та клубилась и темнела, как грозовая туча. Казалось, еще немного и промелькнут вспышки молний.

– Идем. Мы сделали, что было нужно.

Подхватив девчонку под локоть, Вивьен повела ее прочь, оглядываясь украдкой, чтобы снова не встревожить.

Беги, беги, маленькая ведьма.

Измученной Хизер подъем по склону дался сложнее, но выйдя на ровную тропу она выпрямилась и вздохнула с облегчением. Только тут Вивьен решилась отпустить ее руку.

– Вы сказали, что знаете, – медленно проговорила Хизер, глядя назад. – Вы тоже прошли через подобное?

– Да. Давным давно, когда… – Вивьен невесело усмехнулась, – …самонадеянно решила, что справлюсь. Молодая была, глупая.

– Что вы видели?

Кровь цвета клюквенного сока, стекающая по подбородку, обвиняющий взгляд. Вивз… Вивз, если бы ты не струсила, этого бы не случилось. Если бы ты осталась со мной… Если бы была сильной. Это твоя вина.

– Это не твое дело, – резко ответила Вивьен, но смягчилась, поймав испуганный взгляд ученицы. – Духам ведомо то, что скрыто в твоей душе. Они пользуются этим, чтобы запугать тебя. Проверить, готова ли ты злоупотребить силой, что таится в Разломе. Устоишь ли.

Тогда она устояла. Даже несмотря на то, что духи говорили правду.

Она была слабой и трусливой.

– То, что произошло там, принадлежит только тебе, – добавила она, провожая взглядом колючий клок травы, уносимый ветром вдаль. – Ты не обязана никому этого рассказывать.

– Это нечестно, – пробормотала Хизер, плотнее запахивая на себе куртку. – Нечестно требовать такой стойкости от человека, будь он маг, ведьма или простой смертный.

Вивьен еще слышала зов Разлома, но холод в душе постепенно отступал. Они шли обратно, неспешно перешагивая через рытвины и цепляющуюся за ноги сухую поросль сорняков. Как бы Вивьен ни хотелось поскорее вернуться обратно, она принуждала себя не торопиться, чтобы дать Хизер время перевести дух. В холодном воздухе удлиняющиеся тени казались цвета синюшных кровоподтеков.

– Когда я только приехала в Марчвуд, – заговорила вдруг Вивьен. – В лавернельском ковене случился переворот. Ты вряд ли слышала об этом…

Хизер помотала головой. Она смотрела вперед, где заканчивалась пустошь и тенью начинался кустарник, но Вивьен знала, что она вслушивается в каждое ее слово.

– Сейчас ковенами управляет совет из десятка магов и ведьм, который зовется Старший Круг, – Вивьен помедлила, с преувеличенной осторожностью обходя лужу с грязной мутной водой, из которой торчала коряга, похожая на притаившуюся рептилию. – В те же времена у каждого ковена был только один Глава, и титул передавался самому сильному. К сожалению, сила не всегда означает мудрость и доброту, зато часто идет рука об руку с амбициями.

Ветер постепенно затихал, будто и ему тоже было интересно послушать историю.

– Вот и тот Глава решил, что ему мало одного ковена, и он хочет управлять всеми.

– Всеми пятью? – переспросила Хизер. – Но это же глупо, думать, что кто-то может держать в подчинении такую кучу магов!

– Тогда их было семь. Не считая лавернельского, – уточнила Вивьен. – Но ты права, это большая глупость. К сожалению, тогда нашлись и другие глупцы, которые его поддержали. И вот в день Летнего Солнцестояния, когда представители всех ковенов собрались в Лавернеле на празднество…

– Подождите, – перебила ее Хизер, морща лоб. – Об этом я читала! Вьюга теней, обрушившаяся на город – но я никогда не знала, с чем это связано, все говорили о загадочной магической аномалии!

Магическая аномалия. Вивьен скривилась. Ну да, лучше обосновать аномалией весь тот кошмар, чем признать, что во всем виноваты сами маги.

– На праздник было приглашено много гостей, – продолжила она. – В том числе и из Школы Травников.

Хизер охнула.

– Магистр Феннарис, – догадалась она.

Вивьен кивнула.

– Да. Он был там. Все пять дней, в самом эпицентре Вьюги, когда тени вырвались из-под контроля лавернельских магов. И я тоже должна была быть там.

Она прервалась, делая вид, что пытается убрать в прическу выбившиеся пряди волос, но пальцы не слушались и в конечном итоге пучок распался совсем, а в волосы тут же вцепился ветер, дергая их и путая.

– Но как раз незадолго перед этим я отказалась от предложенного места преподавателя в Школе, мы с Калленом разругались, и я уехала. В Марчвуд.

Хизер молчала, глядя себе под ноги. Она все больше сутулилась и хмурилась, и Вивьен не знал – от усталости после пережитой встречи с Разломом или под гнетом ее истории.

– Узнала я о произошедшем уже здесь, – тихо договорила Вивьен. – И все пять дней терзалась незнанием, потому что проникнуть через завесу Теней не могли даже великие маги, и никто не понимал, что на самом деле творится по ту сторону.

А потом, уже узнав, что Каллен выжил, она еще почти неделю стыдливо отводила взгляд, натыкаясь на разложенный на столе гидроскоп, боясь связаться с Калленом и услышать новые обвинения – или не услышать ничего, и в итоге вовсе запихнула устройство на шкаф, чтобы не видеть больше.

– И в таком состоянии вы решили сунуться к разлому?! – воскликнула Хизер.

– Говорю же, мозгов ни на грамм было, – весело ответила Вивьен. – Думала, это меня отвлечет от дурных мыслей.

Хизер не сдержавшись фыркнула.

– Да уж, отвлекает будь здоров! А… – она скосила взгляд, будто опасаясь обернуться полностью. – А на Праздник будет также?

– Нет, – заверила ее наставница. – Просто явятся гости – те, кто ближе всего к Разлому, по обе его стороны. Можешь расценивать их как туристов. Многие из них осознаю важность хранить покой Разлома, и беды не будет.

“Надеюсь, что не будет”, – добавила она про себя.

– Тогда… зачем это все было?

Вивьен улыбнулась.

– Нужно было убедиться, что ты не станешь злоупотреблять силой Разлома, ни при каких обстоятельствах.

– Кому нужно было? – проворчала Хизер, надуваясь. – Не мне так точно…

– Тебе – в первую очередь! Если ты останешься, с каждым разом будет расти соблазн. Только представь, такая сила – только протяни руку!..

Впереди уже маячили силуэты домов, дорога из ухабистой и заросшей травой стала ровнее и плотнее, так что Вивьен неосознанно ускорила шаг, торопясь вернуться домой.

– Но вы все равно умрете, – едва слышно пробормотала Хизер.

Вивьен, застигнутая врасплох этой фразой, чуть не споткнулась.

– Умру? – переспросила она, оборачиваясь к ученице.

Та брела, глядя в сторону, все такая же нахохлившаяся.

– Я знаю, что умрете, – упрямо повторила она. – Я… на чердаке я нашла эту книгу… про древние ритуалы и магию. Вы готовите меня в хранительницы Разлома, и вы передадите мне свою силу. Разве не так делается?

Вивьен с облегчением рассмеялась.

– Нет! – воскликнула она, но тут же поправилась. – То есть, да – я передам тебе свою силу. Все то, что накопилось во мне за долгие годы. Но я не умру!

– Нет?.. – в голосе Хизер все еще сквозило сомнение, не обманывают ли ложными надеждами, но на губах промелькнула тень улыбки.

– Напротив, моя сила начнет новый виток. Это как перерождение. Как пересадить растение на новую землю из ставшего ему слишком тесным горшка.

Как бы оно само не противилось переменам и не цеплялось корнями за прошлую жизнь.

– Вам не будет жалко? Отдавать силу?

– Жалко! – Вивьен всплеснула руками. – Мы же говорим о магии, а не торгуется за безделушку на базаре. К тому же, если я этого не сделаю – магия пожрет саму себя, и я стану обычным человеком и буду доживать оставшиеся годы. Очень… – она покачала покачала головой, – …немногие оставшиеся годы.

– Но ведь вы не хотели ученика? – не отставала с расспросами Хизер. Казалось, только сейчас она решилась спросить то, что терзало ее очень давно, и боялась передумать, если промедлит. – Магистр Феннарис предупреждал меня, что вы можете быть против.

– Не хотела. Старость и естественная смерть – это то, к чему я была готова, лишь бы сохранить покой. Или думала, что готова. Только взгляни, – она взмахнула рукой, очерчивая встречающие их дома – покосившиеся, с расположенными вразнобой окнами и облетевшей черепицей, – Разве Марчвуд не прекрасен? Разве это не прекрасное место, чтобы провести здесь спокойную жизнь?

– Эм… – сконфуженно промычала Хизер, очевидно не разделяя ее чувств. – Может быть, если удастся уговорить миссис Тилли переехать в какой-нибудь другой город...

Вивьен хмыкнула.

– Не надейся – она одна из важнейших достопримечательностей Марчвуда. Посмотри, благодаря ее придирками ты уже неделю не носишь те дырявые штаны!

– Просто в них холодно! Через дырки сквозит! – возмущенно начала оправдываться Хизер.

– Ну-ну. Идем, Чарльз нас уже, должно быть, заждался.

Глава 16

После визита к разлому в Хизер будто что-то изменилось.

Не внешне – она носила все те же джинсы с дырами и бесформенные свитера, а в ее растрепанной косе по-прежнему болтались сухие веточки и листочки, даже в дни, когда она не покидала “Сервизы”, а где бы она ни проходила чувствовался потусторонний сквозняк, на котором хлопали двери и развевались занавески.

Но травы в ее присутствии шептали все громче, чашки приветственно позвякивали, и даже упрямый пузатый чайник будто бы торопился закипеть поскорее, чтобы угодить.

– Ты тоже чувствуешь это? – спросила однажды Вивьен Чарльза, поздно вечером перебирая травы для просушки у печи. Летучий мышь, прекратив играться с бахромой льняного полотенца, расстеленного на столе, довольно надулся и выдал трескучую порцию звуков, как будто говорил: “А я знал, я всегда это знал!”.

Нет, в Хизер не проснулась вдруг магия трав, но появился свой внутренний стержень. Вивьен, поглощенная подготовкой к неделе Конца Осени, все чаще оставляла ее за прилавком, но продолжала краем глаза наблюдать за ученицей. Как она, не глядя, брала нужные банки, будто на затылке у нее были глаза, не прекращая болтать и шутить с покупателями. Как смешивала чаи, пусть все еще половину просыпая на скатерть, но в точных пропорциях. Плавными осторожными движениям заворачивала в бумагу чашки и блюдца, перевязывала их лентой, и в кои-то веки вместо петли у нее выходили аккуратные банты, похожие на нераскрывшиеся бутоны. А иногда она словно знала заранее, с какой бедой приходили покупатели, еще до того, как они переступали порог магазинчика.

По вечерам у них с Вивьен завязалась маленькая игра – наставница предлагала ей самой смешивать и заваривать чай, на свое усмотрение. Руководствуясь чутьем, а не рецептом. Так в сумерках кухня наполнялась новыми ароматами, звонкими и искристыми, как сама магия.

Отвар из лунного василька, зверобоя и мяты холодил и словно замедлял само время, превращая вечернее чаепитие, этот краткий миг тишины перед отходом ко сну, в долгие и неспешные посиделки, когда можно говорить о всяких пустяках, или просто сидеть и прислушиваться к шороху дождя за окном, и только спохватишься, что время-то уже заполночь, поглядишь на часы – а прошло не более четверти часа.

Лаванда, мелисса и лист ежевики – и сны становились красочнее и ярче. Шалфей, розмарин и лепестки фиалки с капелькой меда – и Вивьен вдруг вспоминала, куда убрала те самые праздничные гирлянды, которые уже сбилась с ног искать по всему дому. Черный чай с бузиной и щепоткой гвоздики делал бдительнее и помогал избегать мелких ребяческих ловушек, подстроенных Чарльзом, вроде колючих шишек под подушкой. А после зеленого чая с мятой и сушеной вишней Вивьен, почувствовав внезапный прилив творческих сил, потом полночи провела за составлением венков и композиций из веточек, золотых лент и сухоцветов, чтобы украсить ими витрину и столы на Празднике, а наутро проснулась свежа и бодра, будто крепко спала всю ночь.

Самые удачные решения Вивьен записывала на последний лист своего гроссбуха, чтобы не потерять.

– Повторим на Празднике, – пояснила она Хизер.

Та, посерьезнев, кивнула. Вивьен знала, о чем она думает. Праздник уже со дня на день, суета, Комиссия, будь она неладна, столько дел, беготни – за всем не углядишь! И обе они, хоть не высказывали опасений вслух, знали – тот, кто все это время тайком чинил им неприятности, тоже будет на Празднике, хоть его мотивы и до сих пор оставались неясны.

С середины ноября снег уже шел почти каждый день. Он падал крупными, ленивыми хлопьями, превращая давно опавшие листья в заледеневшую корку, которая хрустела под ногами, как леденцы. Снег оседал на крышах и тротуарах, мороз гнал прохожих по улицам все быстрее, из их ртов вырывались белые облачка пара, ботинки скрипели по наледи. Из ярких окон лавок и домов лился свет, густой, словно его можно было пощупать.

Утро накануне первого дня Праздника выдалось холодным, но безветренным, и нападавший за ночь снег еще не успел сбиться в твердую корку. Проснувшись как всегда рано, Вивьен наблюдала из окна спальни, как улица под ней наполнялась людьми, все как один спешащих в сторону городской площади. Кто-то нес мешки с украшениями, увитый гирляндами, как разноцветным удавом, тележки со свернутыми палатками и складывающимися столиками и стульями, вот мимо протарахтел грузовичок мистера Моргана, груженый досками для строительства маленькой танцплощадки. Задернув шторы, Вивьен спустилась вниз.

На кухне Хизер уже кружила вокруг стола с разложенными на нем баночками и мешочками.

– Ройбуш, гибискус, шиповник, – бормотала она, делая пометки карандашом в карманном блокноте. – О, доброе утро, мисс Вивз!

– Доброе, – откликнулась Вивьен, медленным взглядом обводя творящийся на кухне хаос.

Чаи и травы на столе, коробка с фонариками и гирляндами у окна, похожий на красно-золотой кокон сверток палатки в углу, на столе, придавленная сахарницей стопка еще неподписанных этикеток с мотком бечевки, груда чашечек и блюдечек, завернутых на всякий случай в бумагу, чтобы точно по дороге к площади ничего не разбилось (Вивьен была ярой противницей бумажной и пластиковой посуды).

Как ни странно, при виде этого беспорядка она не чувствовала привычного раздражения – только приподнятое оживление и немного усталости.

Раздался стук в дверь.

– Ты ведь повесила табличку “закрыто”? – спросила Вивьен.

– Я ее и не снимала.

Стук повторился. Вивьен, ворча по привычке, пошла открывать назойливому покупателю.

– Если это снова мистер Барлоу с его усами, я его… – бормотала Вивьен, отпирая замок. – О, это ты…

– Если ты ждала Зимнего Старца, то вынужден тебя разочаровать, – ухмыльнулся Каллен.

Вивьен подозрительно посмотрела на чемодан, стоящий у его ног, но ничего не сказала и только посторонилась, пропуская гостя в дом.

Каллен повесил на крючок пальто, все того же цвета спелого баклажана, но в этот раз под ним был не щегольской костюм, а привычный свитер грубой вязки. Вивьен уже начала подозревать, что официальные наряды магистра для Праздника томились в том самом чемодане, что Каллен поставил под вешалкой, и уже заранее ужасалась при мысли о том, как потом будет их отпаривать и выглаживать (кто же еще, если не она?).

– Магистр Феннарис! – Хизер, как и в прошлый раз, обрадовалась его появлению, – Вишня в сахаре, ванильная пудра… А мы вас ждали только к концу недели!

Мужчина, осторожно переставив со стула переносную плитку на пол, уселся за стол и пояснил:

– Тайком ускользнул, вырвался на пару дней пораньше.

– А как же твое насыщенное расписание встреч и конференций? – усмехнувшись, напомнила ему Вивьен.

Каллен ответил фразой, от которой Хизер захихикала, а Вивьен укоризненно покачала головой, пряча улыбку. Все-таки, несмотря на свой титул, он как был, так и остался мальчишкой, недовольным, когда кто-то пытается его поучать и контролировать.

– А у нас тут, вот… – Хизер для наглядности помахала блокнотом в руке. – Подготовка идет полным ходом!

– Да уж вижу, – кивнул Каллен, закидывая в рот пару засахаренных вишен из банки.

– Каллен! – возмутилась Вивьен. – Это для угощения гостям!

– Ой, ладно вам, мисс Вивз, – вступилась за магистра Хизер. – У нас этой вишни навалом. А вот сушеных яблок совсем не осталось!

– Как не осталось? Мы же недавно покупали еще целый мешок!

Девушка только развела руками. Вивьен со стоном схватилась за голову – опять проглядела! А ведь знала же, что чай с яблоками уже давно пользуется наибольшим спросом у покупателей!

– Хорошо, – Вивьен лихорадочно соображала. Впереди был еще весь день – но и дел невпроворот, поэтому с решением этого вопроса лучше было не откладывать. – Я схожу на рынок – миссис Пейдж наверняка уже там. А пока меня нет, ты… – она с сомнением посмотрела на Каллена, который, вольготно развалившись на стуле, уже успел слопать полбанки вишен, выуживая их оттуда прямо пальцами, и повернулась к Хизер. – Нет, лучше ты – пригляди за ним.

– Эй, – возмутился мужчина, – Я вам что, дитя малое?

Вивьен смерила его выразительным взглядом и, выскочив в прихожую и накинув пальто, выбежала на улицу.

Рыночная площадь, и в обычные дни шумная и оживленная, уже полнилась голосами и суетой. Рабочие сколачивали в центре сцену, отбивая оглушительный ритм молотками, пахло древесной стружкой, разлетающейся во все стороны. Торговцы расставляли палатки и украшали прилавки, развешивали шуршащие тканевые занавески и гирлянды из бус, фонариков и бумажных кленовых листочков из золотой фольги, крепили вывески и самодельные указатели.

Супруги Гарденер, привычно расположившиеся у входа на площадь, уже предлагали всем прохожим свои имбирные леденцы, медовые пряники и засахаренные сухофрукты на шпажках, с которых традиционно начинали торговлю, приберегая пышные и румяные пироги до середины праздничной недели, когда толпа расшевелится и особенно проголодается. Проходя мимо них Вивьен вежливо кивнула машущей с противоположной стороны площади вдове Кэтринс – у той в лавке будут продаваться шляпки с вуальками, накладные усы и карнавальные маски – Вивьен эту бутафорию не одобряла, на ее взгляд в такие дни следует открывать сердце и лицо, а не прятать их за шутовскими нарядами, но развлекаться другим не мешала.

Воздух был наполнен смесью запахов – хвоя, корица, горячий шоколад, деревяшка, масло… Праздник еще не наступил, но сквозь заботу и сосредоточенность марчвудцев уже проглядывало мечтательное ожидание, то и дело кто-нибудь замирал вдруг, прислушиваясь к шелесту флажков на ветру, или всматриваясь в мигающие огоньки гирлянд на дереве, и по лицам расползались робкие, детские улыбки.

Палатка миссис Пейдж, зеленого цвета и блестящая, как шкурка весенней ящерицы, стояла как раз по соседству с тем местом, где обычно устраивалась сама Вивьен. Внутри уже почти все было готово – корзины с яблоками всевозможных сортов, источавшими терпкий и сладкий аромат, полки с банками варенья, джема и пюре (яблочных, само собой), завернутые в вощеную бумагу плитки мармелада…

– Доброго утречка, мисс Локвуд, – приветствовала ее хозяйка лавки, не прекращая двигать, спокойно и уверенно, подставляя корзины к свету, чтобы их кожица особенно ярко блестела, раскладывая каскадом коробочки с яблочным зефиром, отодвигая чуть в сторону, чтобы не мешался, ящик апельсинов и лимонов – обязательный ингредиент к горячему и пряному сидру, которым она будет угощать продрогших покупателей.

– И вам доброго, миссис Пейдж, – кивнула Вивьен, подходя ближе, под навес, чтобы укрыться хоть ненадолго от противного мелкого дождика, который вдруг решил, что сейчас самое подходящее время заморосить вновь.

Договориться о еще одном мешке сушеных долек яблок не составило труда – женщина сразу же все поняла и пообещала к утру все доставить, прямо сюда, к палатке.

– Мы с вами все-таки почти соседи, – подмигивая и протягивая яблочную дольку в карамели, добавила миссис Пейдж. – А соседям надобно помогать.

Поблагодарив и приняв угощение, Вивьен медленно двинулась в обратный путь. Она не спешила, разглядывая людей, улавливая обрывки разговоров. Один раз она чуть не наткнулась на мэра Вудса, который бдительно наблюдал за подготовкой к празднику. Он, завидев ее, уже вцепился было в нее, чтобы рассказать о некоем важном госте, но тут отвлекся на рабочих, по его мнению недостаточно ровно устанавливающим шест с флагом и гербом Марчвуда, и Вивьен ускользнула.

Пару раз она даже остановилась, чтобы кое-что прикупить: плитку темного шоколада для Каллена и порошок какао для Хизер, красивый брелок в форме кленового листа для Чарльза, и сейчас стояла у прилавка болтушки Мэгги, чья дочь, любительница лесных прогулок не меньше самой хозяйки “Сервизов”, выставляла плетеные корзинки с ягодами и баночки с джемами.

Вивьен как раз подумывала, не купить ли болотного крыжовника – крупных, мясистых ягод насыщенного чернильного цвета, произрастающих в окрестностях города (приторные и вяжущие, они могли бы стать интересным ингредиентом для чайных экспериментов Хизер), когда почувствовала, что ее толкнули в локоть, легко, но словно нарочно привлекая внимание.

– Чудесные ягоды, – произнес этот некто, выдержав паузу. – Никогда не видел таких крупных.

Вивьен кивнула, не оборачиваясь, наблюдая за тем, как младшая мисс Ти насыпает ей ягод в бумажный кулек.

– Вы, без сомнения, знаете легенду о том, что чаще всего они растут на местах битв, где когда-то проливалось много крови, – продолжил этот голос, ничуть не смущаясь, что ему никто не отвечает. – Не удивительно, что они растут именно здесь в таком изобилии.

Вивьен наконец обернулась, внимательным взглядом смерив незнакомца. Вежливый взгляд, полурассеянная улыбка на самом обычном, ничем не примечательном лице, под серым плащом – добротный костюм с галстуком.

– Мистер Блэк, полагаю? – осведомилась она прохладным тоном, забирая из рук мисс Ти свою покупку.

Молодой человек улыбнулся шире, в то время как взгляд его стал острее. Он слегка склонил голову, приподнимая шляпу.

– Рад знакомству, мисс Локвуд.

– А мы ведь уже виделись, – невозмутимо ответила Вивьен. – В октябре, на собрании книжного клуба, помните?

– Книжного клуба? – удивился он, глядя ей в глаза. – Вы меня с кем-то путаете.

Ничего не ответив, она обошла его и двинулась дальше, стараясь идти размеренно и неспешно, чтобы этот наглец не решил, что она пытается от него сбежать. Краем глаза поймав свое отражение в стекле витрины, она убедилась, что он не отстает от нее ни на шаг, причем совершенно бесшумно. В воздухе запахло дымом и жаром углей от жаровни, которую уже разжигал мистер Джонс, сын хозяйки Помпона – пока еще без своих знаменитых колбасок и “косточек по-джонсоновски”, как он называл свои стейки, но люди уже начали собираться вокруг, протягивая к огню продрогшие руки.

– Не знала, что комиссия уже приехала, – обронила Вивьен, не оборачиваясь.

– Пока что только я, – живо откликнулся мистер Блэк, словно ожидал такого вопроса. – Вот, решил прибыть немного пораньше, чтобы осмотреться, влиться… – он усмехнулся каким-то своим невысказанным мыслям, – в атмосферу. Господин мэр любезно уступил мне на пару дней комнату в своем доме.

Так вот про какого важного гостя мэр Вудс пытался ей сказать, поняла Вивьен.

– А где же ваша ученица? – продолжил молодой человек. Он сделал несколько быстрых шагов и теперь они шли вровень, почти плечом к плечу, а толпа людей словно подсознательно расступалась перед ними, давая дорогу.

– Хизер? Помогает с приготовлениями, где же еще ей быть, – равнодушно ответила Вивьен, пожимая плечами. – А почему вы ей так интересуетесь?

– Ну как же! – воскликнул мистер Блэк, по-детски удивляясь ее недогадливости. – Костяная ведьма, одна из носителей древней магии, каких так мало осталось!..

– Стараниями других ковенов, – сухо напомнила Вивьен.

– Вы правы, глупо это отрицать…– мистер Блэк опустил голову и шел какое-то время молча, заложив руки за спину. Задумчиво глядя вперед, он пробормотал, как будто самому себе, – Я сожалею, что мои предшественники так опасались этой магии, что почти уничтожили всех костяных ведьм и колдунов. Но, – он повеселел и улыбнулся Вивьен с уверенностью, что и она разделит его энтузиазм, – я собираюсь все исправить. Вы знаете, я ведь и сам потомок одной из трех сестер. Тех самых!

Вивьен стоило больших трудов, чтобы не сбиться с шагу от такого откровения. И тем не менее, все также не оборачиваясь к спутнику, она самым скучающим своим тоном переспросила:

– В самом деле?

– Увы, увы, – мужчина развел руками, – магии во мне почти нет, только…

– Как же вы попали в Старший Круг, – уже не стесняясь грубости, перебила она. – Без магии-то?

Мистер Блэк рассмеялся, словно услышал удачную шутку.

– Как всегда – хорошие приятельские и родственные связи, – с усмешкой ответил он и вдруг замер на месте, так резко, что Вивьен неосознанно прижала сверток с ягодами к груди, готовясь в случае чего швырнуть его прямо в лицо обидчику. – Что же, мне пора откланяться. Передавайте привет мисс Боунс и магистру Феннарису.

– Разве магистр уже в Марчвуде? – деланно удивилась Вивьен.

Мистер Блэк снова только рассмеялся и приподнял шляпу, прощаясь.

– Еще увидимся, мисс Локвуд.

Вивьен проводила его долгим взглядом в спину, пока он не затерялся среди других горожан, толкущихся, смеющихся, спешащих по делам с тюками и коробками. И стоило ему скрыться с глаз, она уже и припомнить не могла, как он выглядел. Кроме одной детальки – крошечного пестрого перышка, прилипшего к тулье шляпы.

Переступив порог “Сервизов”, она первым делом почувствовала запахи специй и бульона, и только после этого – как продрогла за проведенное на улице время.

Чтобы потянуть время, Вивьен несколько раз энергично встряхнула пальто, убеждаясь, что на нем не осталось ни одной капли или снежинки, повесила его на крючок, еще провела ладонью по ткани, разглаживая несуществующие складки…

– Мисс Вивз, мисс Вивз! – выскочила к ней на встречу Хизер с горящими глазами. – Вы не поверите, там!..

– Поверю, еще как, – усмехнулась Вивьен, передавая ей покупки. – Каллен взял на себя приготовление ужина?

– Да, и еще… О, какао!..

Вдвоем они вернулись на кухню, где Каллен, засучив рукава свитера, ловко орудовал лопаткой, переворачивая на сквороде шкворчащие кусочки.

– Вивз, как раз вовремя, – поприветствовал он ее, – Ужин почти готов!

– Ох, скорее бы, – простонала Хизер, высыпая крыжовник в дуршлаг и промывая его водой. – Умираю как есть хочу!

При этом она едва следила за тем, что делает сама, во все глаза глядя на мужчину у плиты. Вивьен усмехнулась, проходя к столу.

– Ты, похоже, никогда не видела, чтобы мужчина готовил.

– Ну… – Хизер задумалась. – Мой папа умел пользоваться микроволновкой. Это считается?

– Вполне, – совершенно серьезно кивнула Вивьен, которая и сама микроволновки видела от силы пару раз, не говоря уж о том, чтобы разогревать в ней пищу.

– Считается, если потом это можно съесть! – отозвался от плиты Каллен, с энтузиазмом помешивая соус в сотейнике так, что тот чуть не выплескивался через край.

– Магистр знает, о чем говорит, – подтвердила Вивьен, уже давно знакомая на собственном опыте с его кулинарными талантами.

Готовил Каллен… своеобразно. С рвением и фантазией, как почти все, за что принимался – и без особой аккуратности. Неровно нарезанные овощи, разлитый по столу соус, кусочки мяса, словно их не нарезали ножом, а отрывали сырыми прямо зубами. Каждое блюдо из-под руки магистра выходило ужасным на вид, вопиющее безобразие, но при этом…

– Вкуснотища! – заявила Хизер, уплетая за обе щеки.

– Ну вот, – широко улыбаясь, прокомментировал Каллен, – Не всякая еда должна выглядеть, как фото из глянцевого журнала.

Вивьен покачала головой и сделала глоток чая – черного, густого и сладкого, как сироп. Его, судя по всему, тоже заваривал Каллен.

Когда первый голод был утолен, Вивьен рассказала им о встрече с мистером Блэком на рыночной площади.

– Не нравится он мне, – поморщился Каллен, накладывая Хизер добавки. – Хитрый и скользкий.

– Думаете, это он… – Хизер неопределенно ткнула вилкой куда-то в потолок. – Ну, замешан во всем этом?

Вивьен обернулась к Каллену.

– Он сказал, что у него почти нет магии, и место в ковене он получил за счет связей.

– Никакого стыда, – мужчина покачал головой. – Но да, так говорят.

– Ты не веришь?

Каллен сосредоточенно ковырял вилкой в еде, хмурясь.

– Слишком теплое местечко, – проворчал он наконец, – чтобы получить его просто так, какими бы ни были эти связи. Иногда мне кажется, будто в нем что-то мелькает…

Он кинул быстрый взгляд на Хизер, которая с видом пай-девочки сидела, опустив голову к тарелке, и делала вид, что ни капельки не прислушивается к разговорам “взрослых”.

“Я ведь и сам потомок одной из трех сестер…” – вспомнила Вивьен слова мистера Блэка. – “Магии во мне почти нет”.

Ложь, все до последнего слова ложь, в этом она не сомневалась. Кровь не водица, а кровь костяных ведьм – тем более.

– Завтра прибудут еще двое из комиссии, – тихо напомнил Каллен.

– Надеюсь, они будут приятнее этого вашего Блэка, – проворчала Вивьен.

– О, на это я бы не рассчитывал.

Глава 17

Первый день праздника ознаменовался снегопадом, который шел всю ночь накануне и закончился только под утро.

Снег ложился мягкими перьями, будто кто-то всю ночь вытряхивал над городом перину с прорехой. Крыши утонули в пуховых шапках, еще не тронутые отпечатками ног сугробы сверкали, ветви деревьев прогибались под тяжестью снега и разноцветные гирлянды горели сквозь него приглушенно. На фонарях от тепла ламп снег таял быстрее, отбрасывая на землю узорные тени, похожие на кружево.

На главной площади уже назревала атмосфера праздника, подобно вот-вот закипающему чайнику. Воздух, свежий и колючий, разносил по округе ароматы выпечки, хвои, ягод и корицы. Люди спешили с корзинами, отряхивали снег с прилавков, ватага детишек у танцплощадки визжала с восторгом и кидалась снежками, пользуясь вовсю благодушным настроением взрослых.

Вивьен возилась с палаткой, красной с широкими золотыми полосами, развешивая украшения и гирлянды. По краям навеса шла бахрома с тяжелыми кистями, которые хозяйка подвязала лентами с золотыми бубенчиками. Каждое ее движение было размеренным и плавным, округлым, будто она вместе с порядком развеивала вокруг себя атмосферу не только порядка, но и волшебства, задавала ритм этому утру. Даже когда она проводила ладонью по ткани, расправляя складку, это выглядело так, будто она разглаживала и очищала сам воздух вокруг себя.

Пузатый чайник-закипайка уже бурлил на жаровенке, выдувая струйку пара из тонкого носика. Запахи трав клубились, смешиваясь с морозным воздухом и обволакивая все вокруг. В аромате чувствовалась кислинка шиповника, густая черная смородина, сладость меда и горькая нотка полыни. Вивьен вдохнула глубже, будто хотела, чтобы запахи окружали ее не только снаружи, но и наполнили изнутри.

– Еще немного, – пробормотала она, подвязывая последнюю ленту, – и можно начинать.

Но начинать пока не позволял мэр. На танцплощадке, украшенной флагами, он встал перед толпой и с важным видом заложил руки за спину, готовясь к многословной речи.

– Дорогие марчвудцы! – начал он, и толпа вежливо зашумела, раздались даже жидкие хлопки. Дождавшись, когда тишина восстановится, он продолжил. – Сегодня наш славный город…

Далее шло то же самое, что Вивьен слышала каждый год. Славный город, процветание, древние традиции… Она почти не слушала его, глядя вокруг и от нетерпения притопывая ногой, желая поскорее перейти к делу. Но кое-что все же привлекло ее внимание – мэр то и дело косился в сторону, словно пытался смотреть прямо на толпу, но что-то неумолимо влекло его, и взгляд своевольно сползал.

– Что это с ним? – удивилась Вивьен. – Не замечала за ним раньше такого косоглазия.

Каллен, стоявший рядом, ухмыльнулся. Он держал в руках пряник, расписанный белой глазурью, с хрустом откусывая большие куски и не особенно заботясь об аккуратности – крошки глазури опадали на лацканы пиджака, с которым совсем недавно Вивьен мучилась битый час, приводя его в порядок.

– Видишь ту женщину, в шляпе с розами? – он указал взглядом. – Это Камилла Тремейн, из Лавернеля. А вон за ней, с кожаной папкой, мистер Элиот, имя запамятовал. Тоже из Комисси.

Вивьен внимательно посмотрела на них – от прочих Марчвудцев их отличало только кислое выражение лица, как будто бы присутствовать на Празднике их заставили под пытками. Хотя, кто знает, может так и было – скажи сейчас Вивьен ехать куда-нибудь, ну скажем и в столицу, на какое-то грандиозное событие, она бы тоже стояла вот с таким выражением лица и зудела, как ей все не нравится, слишком шумно, холодно, скучно…

– Тогда почему мэр не представит гостей всему городу? – спросила она.

– Ну, – Каллен пожал плечами, слизывая с пальцев остатки сахарных крошек. – Это вроде как должен быть то ли сюрприз, то ли тайное поручение.. Я сам толком не понял, чего они хотели добиться.

Речь подошла к долгожданному концу и толпа, очнувшись от нагнанной мэром дремы, вяло похлопала. В первых рядах Вивьен заметила знакомую шляпу – мистер Блэк, в отличие от своих коллег, ни от кого не скрывался и аплодировал громче всех. Мэр улыбался, широко и немного натянуто, и уходить с трибуны не торопился. Судя по всему подумывал, что бы еще сказать такое одухотворенное, чтобы закрепить свой ораторский успех, но горожане уже расходились.

Праздник закрутился. По площади разносили жареные орехи в шоколаде и глазури, леденцы на палочках, печеные яблоки и крендели в обсыпке из крупной соли. Музыканты разминали пальцы и настраивали инструменты. Площадь становилась все шумнее и радостнее, стряхивая с себя последние следы морозной снежной ночи.

Вивьен разливала чаи в тонкие фарфоровые чашки, заботливо расставляя их на блюдечках с кусочком сахара. Она смотрела, как люди благодарно вдыхают ароматы трав, греют о чашки замерзшие пальцы, и украдкой улыбалась. И все же ее мысли упорно возвращали к одному – гости, пришельцы из потустороннего мира. Обычно они тоже появлялись к самому началу праздника, ожидая его с не меньшим нетерпением, чем марчвудцы. Легкие тени, прохладные шепоты и едва уловимые движения на грани видимости.

Но сегодня до сих пор ничего подобного она не замечала.

– Странно… – бормотала Вивьен, присшлуиваясь к ощущениям. – Они уже должны были быть здесь.

Мимо прошла миссис Тремейн, та дама из комиссии с украшенной цветами шляпой, с Калленом под руку. Судя по поджатым губам и остекленевшему взгляду последнего, ему уже что-то недовольно выговаривали. Вивьен оставалось только посочувствовать ему – Каллен терпеть не мог, когда ему читали нотации.

Потом подошел и мистер Блэк, в сдвинутой на затылок шляпе и небрежно распахнутом пальто. Он вежливо кивнул вместо приветствия, терпеливо дождался своей чашки чая (бергамот, лимон, три кусочка сахара), и все это время ни разу не взглянул на Хизер, делая вид, что она вовсе его не интересует, несмотря на свои вчерашние слова.

Вивьен хмурилась все сильнее. Она подозвала ученицу.

– Хизер, – Вивьен протянула ей блюдечко с парой кусочков сахара. – Обойди-ка площадь, поищи наших дружков. Может, они стесняются…

Хизер, понимающе кивнув, взяла блюдечко и ушла.

Вернулась она, когда Вивьен уже отпустила последнего осчастливленного чашкой согревающего напитка покупателя. Бледная, с застывшей на лице улыбкой, слишком широкой, чтобы быть настоящей. Без сахара, но с чем-то, что прятала на груди под курткой, придерживая полы одежды руками с побелевшими костяшками.

– Мисс Вивз, – прошептала она. – Мисс Вивз, я должна вам что-то показать. Срочно.

Они отошли в уголок палатки и Хизер достала из-под куртки… Вивьен даже не сразу поняла, что, ей показалось, что ладони ученицы пусты. Но потом – слабое подрагивание воздуха, проблеск тени. Дух, такой крошечный, что помещался в горсти… Ослабевшая малютка, только в такой близости от него Вивьен почувствовала холодок вдоль позвоночника.

– Я нашла его там, под кустом, – продолжила Хизер. – Там были и другие, они обеспокоенно кружили и вроде бы пытались помочь… – она неуверенно повела плечами, даже ей еще было трудно понимать намерения и мысли духов. – Но они сбежали, как только увидели меня. А в этом была…

Она полезла в задний карман джинс и достала платок, и Вивьен уже знала, что в нем, до того как девушка развернула находку.

Игла Морриган.

– Ох, храни нас Чертополох, – вырвалось у Вивьен. – Это… это очень плохо. Я не понимаю даже, что это значит, и это еще хуже! Никогда не слышала, чтобы из духов пытались тянуть силу напрямую!

Хизер мрачно кивнула, продолжая глядеть на иглу, которую держала двумя пальцами. С такими же неровными бусинами, потемневший металл, чуть искривленное острие – ей уже пользовались, и не раз. От иглы тянуло пустотой, холодом. Тем, к чему Хизер должна была уже привыкнуть, но в этот раз даже она чувствовала, как на загривке поднимаются волоски.

– Ты, оставайся здесь, – наконец собравшись с мыслями, велела ей Вивьен, забирая иглу. – Присматривай за духом. А я пока найду Каллена. Он должен это видеть.

Она сунула Хизер в руки теплую чашку, чтобы хоть немного отогреть замерзшие пальцы, и, осторожно выглянув из-за полога палатки, вышла наружу.

Вивьен шла быстро, нацепив на лицо маску спокойствия и занятости – так никто из празднующих ничего не заподозрит, но зато решит, что она спешит по делу, и не будет приставать с пустыми разговорами.

Что ж, с горожанами это действительно могло бы сработать. Но не с мистером Блэком, который, не смотря ни на что, перегородил ей дорогу с легкой улыбкой на лице.

– Мисс Локвуд! – сказал он мягко, почти дружелюбно, и приподнял шляпу, словно они увиделись лишь первый раз за день. – Куда же вы так торопитесь? Я надеялся, мы сможем поговорить спокойно.

– Не сейчас, – оборвала его Вивьен, даже не пытаясь блюсти приличия и правила вежливости.

– А мне кажется, сейчас – самое лучшее время.

Мужчина, коснулся ее локтя рукой и встал вплотную. Не меняя улыбки, он едва слышно прошептал:

– Кажется, здесь происходит что-то странное.

Вивьен машинально сжала кулак вокруг иглы, которую по глупости не успела спрятать в карман юбки. Мистер Блэк замер.

– Что у вас в руке? – спросил он, и в голосе не было и следа от той показной мягкости.

– Ничего, – слишком быстро ответила она.

Осторожно касание у локтя превратилось в стальную хватку.

– Не лгите мне, мисс Локвуд. Я чувствую это… Холод потустороннего мира.

Вивьен вскинулась и резко вырвала свою руку, не сдержавшись.

– Может, это вам пора прекратить лгать и увиливать? – прошипела она, глядя прямо ему в глаза. – Это ведь ваших рук дело, верно? И не говорите, что не знаете об игле Морриган!

– Игле… Морриган?

Впервые на его лице маска напускной вежливости треснула, брови мистера Блэка изумленно взлетели вверх, и Вивьен вдруг поняла – он не играет. Он действительно был удивлен!

Мужчина отстранился, улыбка из дежурной превратилась в гримасу недоверия и брезгливости.

– Игла Морриган? – повторил он с усмешкой. – Вы пытаетесь задурить мне голову? Это сильный ритуал костяной магии, даже ваша ученица не смогла бы его наложить. Не говоря уж обо мне!..

Вивьен подняла руку и разжала кулак, демонстрируя раскрытую ладонь. Мистер Блэк смотрел на то, что лежало на ней, в молчании. Наконец он поднял на нее темный взгляд и открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в этот момент воздух разрезал визг, тонкий и резкий.

Толпа всколыхнулась и загалдела, празднующие закрутили головами в поисках источника крика. Сперва никто ничего не понял, кроме того, что происходит что-то страшное, и только потом Вивьен разобрала в визге слова:

– Там, там! Призраки!

Сперва один голос, затем его подхватили несколько, и еще больше. Призраки! Призраки! Толпа отхлынула в сторону, чуть не сбивая Вивьен с ног, она чудом устояла благодаря помощи мистера Блэка, который крепко держал ее за руку, другой рукой грубо отталкивая горожан, что неслись на них, не разбирая дороги.

– Туда! – сориентировавшись быстрее нее, мужчина потянул ее в сторону.

На площади вдруг заклубился туман, из него проступили силуэты. И далеко не все они принадлежали волнующимся горожанам. Неясные, колышущиеся тени, похожие на сгущенный дым. Не были они похожи и на привычных Вивьен гостей…

Эти были другие, от них не просто пробегал холодок по коже, а от мороза ломило зубы и дыхание застревало в горле.

– Все в порядке! – отчаянно кричал где-то дальше мэр Вудс. – Это всего лишь туман!

Но едва ли его кто-то слушал. Раздался еще один тонкий крик – не напуганный, а злой и возмущенный, и доносился он от чайной палатки.

– Они пришли за малюткой-духом, – догадалась Вивьен. – Хизер!

И тут же она наткнулась на кого-то, кто стоял к ней спиной, не шевелясь и даже не покачнувшись от толчка. Фигура словно принадлежала не человеку, а обледеневшей статуе.

– Это же мэр Вудс! – воскликнула Вивьен, обходя фигуру и заглядывая ей в лицо – замершее, равнодушное, с остекленевшими глазами. – Что же здесь происходит?!

– Спокойно, Вивз, – ответил в паре шагов из тумана знакомый голос, чуть приглушенный. За голосом из дымки вступил Каллен, а вместе с ним показались и представители лавернельской комиссии.

– Это я. Пытался успокоить панику, да чуток перестарался… – виновато ухмыльнулся магистр.

Только тут Вивьен заметила золотистые блестки, похожие на пыльцу, лежавшие на плечах и полях шляпы господина мэра. Та же мерцающая пыльца продолжала медленно сыпаться сверху, искрясь. Да и крики и толчея вокруг прекратилась: толпа, как и мэр, замерла, и городская площадь превратилась к безмолвную картину.

Вивьен перевела взгляд на спутников Каллена – миссис Тремейн выглядела решительно и грозно, мистер Элиот за ее спиной был бледен и дрожал, держась за сердце.

– Не обращайте на него внимание, – поймав ее взгляд, пояснила женщина. – Легкий испуг. Мы, знаете ли, не были готовы к тому, что придется сражаться.

– Хизер… где она? Я же слышала ее,– Вивьен оглянулась, но туман обволакивал все, превращая очертания людей и торговых палаток в зыбкие тени.

– Миссис Тремейн, могу я попросить вас… – Каллен чуть наклонил голову к женщине, и та поняла с полуслова.

– Конечно, – с готовностью откликнулась она.

Она прикрыла глаза и сделала несколько четких пассов ладонью. Воздух вздрогнул, налетел резкий ветер и разметал пелену. На миг площадь очистилась, шатры и фонарные столбы выступили из тени, но через несколько секунд туман вновь начал затягивать пространство, хотя теперь полз понизу, клубясь не выше колен.

Их окружала площадь, но не та, что Вивьен знала так хорошо, до каждой трещинки на мостовой. Камни под ногами стали полупрозрачными, будто из стекла, и сквозь них просвечивали бесконечные ряды одинаковых плит, уходящие вниз, вниз, как слоеный пирог. Фонари, стоявшие по краям, горели не теплым светом, а зернистым сиянием, будто внутри ламп вспыхивали крошечные молнии. Лавки и палатки вокруг дрожали, их линии перетекали и сливались, наплывая друг на друга, и от этого они походили на отражения в воде. Витрины и пространство у прилавков то вытягивались в узкие щели, то расширялись, словно распахнутые рты. От них тянулся запах сырости, как от каменных подвалов, где столетиями лежали кости.

Горожане, застывшие в остолбенении, выглядели не людьми, а высеченными из соли статуями. На их лицах застыло выражение безразличия и капелька вежливого удивления, с каким обычно реагируют на мелкую оплошность вроде случайно просыпанного на скатерть сахара. Вивьен казалось, что если она поднимет руку и дотронется до щеки ближайшего марчвудца, прикосновение будет похоже на касание к высохшей яичной скорлупе, шершавой и хрупкой.

– Мы в ловушке, – сказал мистер Блэк, оглядываясь. Слова прозвучали не столько удивленно, сколько сухо, как от человека, прекрасно контролирующего ситуацию. – Это петля. Узел Мглы. Я читал про него, и…

– И мы не выберемся, пока не завершим то, зачем оказались здесь, – кивнула Вивьен. Поймав на себе недоуменный взгляд, она добавила:

– Я уже была в таком, в Разломе.

– А-аа, – протянул мистер Блэк. И в этот миг ей показалось, что во взгляде его мелькнуло странное чувство, похожее на зависть. Неужели он и в самом деле мог завидовать ее опыту, который для него был лишь теорией из учебника?..

Оглядываясь и ступая осторожно, они двинулись через площадь. Пространство будто расширялось, то вытягивалось, то закручивалось петлей, уводя их кругами. Казалось, они топчутся на месте… И вдруг вновь раздался пронзительный крик, указывая верное направление.

– Это Хизер! – Вивьен резко вскинула голову. – Скорее, туда!

Они ворвались в знакомую палатку с чаями. Полотнище шатра трепетало от сквозняка, внутри пахло пряностями и дымом. В самом центре стояла Хизер, прижимая к груди крошечного духа, светящегося голубоватым огоньком. Вокруг нее сгущались призрачные тени, медленно вытягивая к ней полупрозрачные руки.

– Нет, не трогайте его! – выкрикнула девушка, крепче прижимая к себе призрачного малютку.

– Хизер, что ты творишь?Й – Вивьен бросилась к ней, невзирая на инстинктивную дрожь, вызванную потусторонним присутствием. – Это существо принадлежит их миру. Отдай его им!

– Нет! – упрямо повторила ученица, насупившись. Она не отводила взгляда от теней, следя за каждым их шагом. – Они хотят ему навредить!

– Пропащий… проклятый… – откликнулись тени, их шепот был как ветер в сухих ветвях мертвого дерева, хриплый и скрежещущий. – Его коснулось проклятие.

– О чем они? – нахмурилась Вивьен. Живые могут не ладить с гостями из того мира, но она никогда не слышала, чтобы они восставали против своих же!

– Я понял, – неожиданно сказал мистер Блэк и шагнул вперед. Его пальцы нырнули в карман, доставая оттуда тонкую иглу Морриган. Вивьен ахнула – она даже не заметила, как в суматохе он у нее ее забрал!

Мужчина поднял иглу, показывая ее призракам.

– Вы знаете, что это. Этот дух больше не во власти заклятия, – громко произнес он. – Мы освободили его. Игла извлечена!

Вивьен показалось, что она и сама попала под заклинание Каллена, потеряв счет времени. В мгновение ока все переменилось, призрачные силуэты колыхнулись, их очертания смягчились, а злоба ушла, словно ее и не было.

– Отдай, – шепотом обратился мистер Блэк к Хизер, будто боялся слишком громким голосом вновь настроить гостей против себя, разрушить это хрупкое перемирие.

Хизер поколебалась, но все же с трудом разжала руки, протягивая теням маленького духа. Те приняли его и тут же растворились в воздухе, унося с собой остатки тумана. Площадь вернулась к обычному состоянию: свет фонарей снова был теплым, камни вновь обрели цвет.

– Каллен, может теперь… – Вивьен кивнула в сторону застывших марчвудцев.

– Ах, да, – спохватился он. – Сию минуту!

Несколько быстрых пассов – и заклятие остолбенения спало. Люди приходили в себя, озирались, не понимая, что произошло. Мэр Вудс, моргая, пытался восстановить дыхание.

Мистер Блэк шагнул вперед, подняв руку, чтобы обратить на себя внимание, и прокашлялся. Его голос зазвучал над площадью, уверенный, почти торжественно:

– Друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить традиции!

– Да, да, традиции… – неуверенно зашептались горожане. Они еще не поняли, что произошло, но о традициях ведь говорил и мэр на приветственной речи, и разумы зацепились за знакомое слово. – Традиции, Праздник!

– И то, свидетелями чего вы стали, – продолжал мужчина ровным голосом, поочередно заглядывая каждому в глаза, – было напоминание об истинной сути недели Конца Осени. Праздник создан, чтобы почтить память духов, наших предков, призраков… – он сделал акцент на последнем слове, – …прошлого.

Он помолчал и улыбнулся, широко, немного смущенно:

– Правда, сегодня мы слишком увлеклись в желании развлечь вас, и переборщили с играми света и зеркал. Если кого-то это маленькое иллюзионистское представление испугало, я искренне об этом сожалею!

Толпа загудела увереннее.

– Так это было представление? – облегченно выкрикнул кто-то. – Иллюзия?

– Конечно, – заверил его мистер Блэк. – От и до – хотя, согласитесь, довольно эффектная!

– Ох, а я уж и правда испугался… – зазвучали голоса толпы вперемешку со смехом, пока еще слегка сдавленным. – Да, да, сработано отлично! Ох, ну и придумщики же вы!

– Ловко, – невольно признал Каллен, скрестив руки стоя в стороне, пока марчвудцы, приходя в себя, смеялись все громче и хлопали друг друга по плечам, говоря “А я и не испугался вовсе! А вот ты! Да я!.. Да это ты чуть в обморок не хлопнулся, я видел-видел!”...

Мистер Блэк, убедившись, что горожане вновь расходятся по делам, возвращаясь к суете празднования, вернулся к ним. Теперь его взгляд был сосредоточен.

– Так. А теперь, думаю, нам всем нужно поговорить.

Глава 18

Внутри чайного шатра царил покой, какой редко удавалось сохранить в самом сердце шумного праздника. Сквозь задернутый полог доносились отдаленные голоса и звонкая музыка, то скрипка жалобно протягивала ноту, то барабан вдруг глухо ухал, перекрывая смех толпы и топот каблуков по деревянным перекрытиям танцплощадки. Порывы ветра налетали на ткань, она чуть вздувалась, словно живая. Вивьен заранее повесила на веревку табличку “Закрыто” и, как и положено внимательной хозяйке, делала все, чтобы у них было хоть несколько минут тишины и уюта.

Они расположились тесным кругом на складных стульях, Вивьен поставила маленький походный столик, на него – белый фарфоровый чайник, из которого еще поднимался легкий пар, и сахарница. Она заботливо разлила по чашкам янтарный напиток, не забыв подложить каждому по маленькому печенью. Ее движения были размеренными и сдержанными, будто она пыталась заглушить нарастающее напряжение мелочами – звоном фарфора, ароматом чая, струйкой льющегося в тонкие чашки, стуком серебряной ложечки о блюдце… Нотки бергамота и мяты взвились под потолок шатра.

– Скажу сразу, – начал мистер Блэк, и голос его прозвучал глухо и твердо, будто он произносил речь, к которой готовился давно. Он откашлялся, – Пусть вам и понадобится время, чтобы мне поверить…

Вивьен подняла на него глаза. Сдержанная вежливость в ее лице не скрывала легкой настороженности. Хизер, наоборот, сдвинулась на краешек стула, во все глаза глядя на него. Каллен скрестил руки на груди и откинулся назад, опираясь спиной о стойку с травами, и насмешливо прищурился. Казалось, его ничем нельзя удивить, но он все равно ждал, чем закончится эта история.

Мистер Блэк поднес чашку к губам, сделал крошечный глоток и продолжил:

– Я действительно тот, за кого себя выдаю. Да, я недавно вступил в Старший Круг. И да, я интересуюсь костяными ведьмами. Я их потомок. Настоящий. И я не желаю вам зла.

За словами последовала тишина, нарушаемая только стуком барабанов снаружи. Хизер нахмурилась, а Вивьен поставила свою чашку на блюдце, чтобы не дрожали пальцы.

– То есть, – медленно уточнила она, – то, что вы оказались именно здесь… Это чистое совпадение?

Каллен едва слышно фыркнул, давая понять, что он думает о таких вот “совпадениях”.

– Не совсем, – Блэк чуть качнул головой. – Я попросился в комиссию сам. Из-за Хизер.

Девушка недоуменно уставилась на него, хотя эти слова и не были для нее откровением.

– Значит, вы в самом деле хотите возродить ковен костяных ведьм?

В ее голосе звенела смесь любопытства и опаски.

– Да, хочу, – он не отвел взгляда. – И я хочу узнать правду. Хочу узнать, что случилось здесь много веков назад. Хочу показать, что костяные ведьмы – не зло сами по себе. И поэтому хотел увидеть Хизер, посмотреть, на что она способна.

Тишина снова сгустилась, а за стенами шатра продолжался праздник, смеялись дети, раздавался звон и топот. Но здесь, в маленьком круге света от лампы, казалось, они были отрезаны от остального мира.

– Вы и сами кое-что умеете, – напомнила Вивьен. – Знаете про Иглу Морриган. Про Разлом. Про Узел Мглы.

Блэк слегка улыбнулся уголком губ, почти устало. Только сейчас Вивьен подумала, что он был едва ли старше самой Хизер. Две противоположности – костяная ведьма и их потомок, лишенный магии. Она, все никак не способная получить диплом и он, так высоко забравшийся в столь молодые годы. Девчонка, которой едва ли можно было дать шестнадцать лет на первый взгляд, и юноша с холодным, расчетливым взглядом человека, прожившего долгую жизнь.

– Я всю жизнь изучал костяных ведьм и их наследие. Или, скорее, его останки, – его улыбка стала печальной, он опустил взгляд на свои руки, обхватывающие чашку, и продолжил тихо, будто говорил сам с собой. – Все, что только мог найти. Обрывки воспоминаний, сожженные страницы из старых гримуаров, дневники и письма предков. Я не могу колдовать костяную магию, но могу ее чувствовать. Она для меня как запах дыма в воздухе. Когда я слышу его, я знаю, что где-то неподалеку есть и огонь.

– Для этого вы пробрались в “Сервизы” на книжный клуб в октябре? – резко спросила Вивьен.

– И в мой кабинет, между прочим, – добавил Каллен, он насмешливо улыбался, но глаза его холодно блеснули. Вивьен же почти ожидала, что Блэк начнет выкручиваться. Но он только кивнул, подтверждая их слова.

– Да. Не самое достойное поведение, согласен. Но… – он повернулся к магистру, – Мне показалось, вы сразу невзлюбили меня.

– И решили, что лучший способ расположить к себе – взлом? – голос Вивьен дрогнул от возмущения.

– А вы бы мне поверили?

– А зачем вы заманили Хизер на болото? – в голосе Вивьен теперь зазвенел металл. – Это ведь тоже ваших рук дело?

Он пожал плечами, будто и в этом обвинении не видел ничего серьезного.

– Хотел посмотреть на нее в действии. Как проявится ее магия, если она окажется в опасности.

– Посмотрели? – обиженно надулась Хизер. – Ваша “опасная ситуация” чуть меня не угробила!

Мистер Блэк вместо ответа сделал еще глоток чая, пряча в чашке взгляд.

Вивьен выглянула в узкую щель между пологом. Мимо шатра уже прогуливались марчвудцы, будто случайно, хотя взгляд их то и дело скользил то по табличке “Закрыто”, то на часы. Того и гляди, какому-нибудь особенному любителю чая станется заглянуть внутрь.

– Пора заканчивать перерыв, – негромко сказала она, обернувшись.

– Значит, смотрим в оба, – подвел итог Каллен, тут же поднимаясь со стула. – Мы до сих пор не знаем, кто главный злодей.

– Мэр! Наверняка он! – выпалила Хизер, вскакивая следом.

– Хизер, – строго одернула ее Вивьен. – Если он тебе не нравится, это не повод называть его злодеем!

– Но вы же сами считали злодеем его, – девушка ткнула пальцем в Блэка. – Просто потому что он вам не нравился!

– У меня были веские причины его подозревать! – вспыхнула Вивьен, чувствуя, как начинают краснеть щеки.

Каллен рассмеялся, а мистер Блэк криво ухмыльнулся.

– Полагаю, я это заслужил, – заметил он, принимая это заявление с таким же спокойствием, с каким встретил ранее все обвинения.

Остаток дня прошел куда спокойнее. Праздник продолжался, гирлянды фонариков подрагивали от ветра, яблоки в карамели блестели, дети носились с бумажными фонариками, смех и музыка заполняли все пространство. Мэр Вудс с важным видом расхаживал среди горожан, кивая каким-то своим мыслям, и, кажется, был вполне удовлетворен тем, как проходит мероприятие.

Вивьен и Хизер вернулись к работе, продавали травяные настои в мешочках и баночках, помогали заворачивать сладости, наливали чай. Дела затягивали, давали странное ощущение нормальности, будто все недавние разговоры о ведьмах, призраках и тайнах были только сном. Холод осеннего вечера отступал перед теплом фонарей и толпы. Люди улыбались, согревали друг друга шутками, а когда их не хватало – в ход шли чаи Вивьен и горячительный сидр миссис Пейдж, которая как раз успела подготовить первую порцию. Казалось, что впереди не зима, а бесконечный праздник.

Под ногами хлюпала мокрая листва, фонари начали зажигаться один за другим. На площади все постепенно стихало, и, наконец, Вивьен поняла – все, этот день закончился.

– Завтра у меня будет ощущение, что мы никуда и не уходили. Что все – продолжение одного и того же сна, – сказала она ученице, смахивая с прилавка осыпавшиеся чаинки.

– Главное, чтобы сон не обернулся кошмаром, – нахмурилась Хизер, – Вы только посмотрите на эту гору грязной посуды!

Вивьен опустила полог. Перемытые чашки и блюдца были расставлены обратно на полку, где, звеня и перешептываясь, они будут ждать следующего дня. От чайника все еще шла тонкая струйка пара, распространяя запах жасмина. По ту сторону палатки слышались перезвон гирлянд на ветру и шаги горожан, что, смеясь и пританцовывая под последние звуки скрипок, тоже разбредались по домам. Вивьен потянулась, чувствуя, как устала за день. Не удивительно, с учетом того, каким насыщенным он выдался.

Мэр, к тому моменту уже полностью оправившийся и, казалось, даже забывший о призрачном инциденте, пригласил комиссию к себе на ужин. Отказался только Каллен, сухо сославшись на дела.

– С меня хватит общения с коллегами, – заявил он. – Надо и от них отдыхать.

– А когда мы будем отдыхать от тебя? – не удержалась Вивьен.

– А если я приготовлю ужин? – насмешливо поднял он бровь.

– Идет! – радостно поддержала Хизер, прежде чем Вивьен успела что-либо сказать.

Воздух был холодным, напитанным влагой, пахло дымом из печных труб и мокрыми листьями. Фонари подсвечивали лужи, превращая их в озерца расплавленного золота. Вивьен шла, покачивая корзинкой в руке – на дне ее бряцали пустые баночки из-под джемов и чая. Хизер – рядом, чуть сутулясь от усталости, но радостно хихикая над байками Каллена, который, кажется, решил за один вечер выдать все забавные истории о своем студенчестве, которые сама Вивьен предпочла бы никогда не вспоминать, и уж тем более не пересказывать в присутствии ученицы.

Дома их встретил Чарльз, зевающий и взъерошенный. Судя по его мордочке, он так и проспал весь день и ни сном ни духом не ведал, от какой напасти они сегодня уберегли Марчвуд. Каллен сразу же прошел на кухню, где тут же взялся за обещанный ужин.

Он шумел кастрюлями, ронял ложки и не жалел специй, но все равно из кухни потянуло аппетитным запахом жареного лука и трав, от которых отступал холод, глубоко засевший где-то под кожей. Вивьен подшучивала над его неуклюжестью, Хизер помогала, больше мешая, чем облегчая работу. Они сидели втроем за столом, ели горячее рагу, смеялись, и казалось, что так было и будет всегда. Тепло лампы, тиканье часов, уют — все это словно приглушало тревогу.

Но ночь принесла совсем иное. Вивьен проснулась от того, что ее звали по имени. Она открыла глаза и увидела Хизер, стоящую у ее кровати босиком в пижаме.

– Хизер, что такое? – сонно пробормотала она, потирая глаза и щурясь в темноте.

Голос, что сорвался с губ девушки, не был ее. Мужской, сдавленный и низкий.

Знакомый.

– Помогите мне… – сказал этот голос. – Мисс Локвуд, помогите… мне.

На ладони Хизер дрожало маленькое пестрое перышко.

Глава 19

– Мэр! – задыхаясь от бега, бормотала Хизер, и изо рта ее вылетали облачка пара, – Я же говорила, что это он во всем замешан!

– Говорила, говорила, – проворчал Каллен, все еще злой на судьбу, выдернувшую его из постели среди ночи. Он, как мог, придерживал полы своего баклажанового пальто, накинутого прямо на пижаму, но оно все равно развевалось за ним, как крылья летучей мыши. – Под ноги смотри, провидица наша, а то лоб расшибешь раньше, чем до мэра добежим.

Вивьен молчала и не принимала участие в их перепалке. Она берегла дыхание, но мысли метались без остановки, как мыши в подполье. Хизер уверяла, что во сне к ней пришло видение, или дух, или… что-то иное, связанное как с миром мертвых, так и живых. Кажется, сама девушка не могла точно объяснить, что именно случилось. Но в ее рассказе звучало одно: мистер Блэк явился среди ночи и поведал, что вместе с двумя остальными членами комиссии угодил в ловушку, расставленную мэром Вудсом.

И вот теперь они мчались по пустым улицам, и с каждым шагом тревога все возрастала в ней. Слишком уж похоже все это на подстроенный фарс. Вивьен верила, что Хизер не лгала. Но вот Блэк… С него бы сталось одурачить доверчивую девчонку, прикинуться жертвой и нашептать, что попал в беду. Слишком удобно для него, и после всего, что он натворил, такого поворота можно было ожидать. А может, он попросту испытывает Хизер, проверяет ее, “на что она способна”, как он тогда выразился?

Но мэр… Неужели это правда он? Вивьен не могла в это поверить, хотя факты говорили об обратном. Он шнырял по городу, всюду совал свой нос и занудствовал, придираясь к любой мелочеи, так что все уже нарочно отводили от него взгляд, лишь бы не попасться ему на пути и не зацепиться разговором. Он готовил праздник, он знал всех в городе, и Помпон вполне мог даться ему в руки. Он мог знать и о той поляне у ручья. Он был в день заседаний книжного клуба, он мог подслушивать под окнами!..

– Поверить не могу, – задыхаясь, бормотала Вивьен, пряча лицо за воротником. И какой дурой она будет чувствовать, если окажется, что за всеми этими бедами стоит действительно мэр!

Ноябрьский ветер, словно в ответ на ее встревоженные мысли, лютовал сильнее обычного. С неба уже слетали первые колкие снежинки, они цеплялись за волосы и тут же таяли, оставляя сырой холод. Город спал, редкие фонари бросали мутный свет, туман стелился по брусчатке робко, словно не желая мешать, и взвивался клубами под их шагами.

Они остановились перед домом мэра. Фасад двухэтажного здания темнел глухо и пусто, ни одного огонька в окнах, ни одного движения за тусклыми окнами.

– Ну что, – хмыкнул Каллен, из-под прищура оглядывая крыльцо, – Сперва постучим по-людски, или сразу будем бить окна?

Вивьен закатила глаза и одернула его.

– Не время для глупых шуточек, Каллен!

Она склонила голову и поднесла ладони ко рту, будто согревая их дыханием. От шепота заклинания сухая лоза, оплетающая садовую скамью у входа в дом, дрогнула, словно пробудившись от долгого сна, и послушно поползла к дверям. Витиеватым изгибом она втиснулась в щель над порогом, скрылась за косяком, и через пару мгновений мелькнула в замочной скважине с наружной стороны. В тишине ночи оглушительно громко щелкнул тугой замок, и тяжелая дверь приоткрылась.

– Отлично сработано, – одобрительно кивнул Каллен.

Хизер, не дожидаясь, шагнула внутрь, будто ее тянула невидимая сила.

Дом мэра встретил их той же пустотой, что и снаружи. Воздух внутри был спертый, будто помещение стояло без движения долгие месяцы, и все же пахло не только сырой штукатуркой и пылью. Вивьен учуяла слабый запах табака, кислый дух недопитого кофе... Как будто тот, кто обитал здесь, довольствовался малым и не утруждал себя наведением уюта. Вполне похоже на мэра Вудса – среди горожан давно ходили шутки, что он живет на работе и чуть ли не ночует в кабинете. Возможно, так и было на самом деле...

Первый этаж тянулся темными коридорами, и каждый шаг отдавался скрипом рассохшихся половиц. Почти вся мебель пряталась под белыми накидками, и эти холмики напоминали склепы, тянущиеся вдоль стен. Только редкие детали выдавали присутствие человека – грязная кружка с застывшей на донышке коркой, небрежно брошенная газета, будто вырванная из привычного беспорядка, а на полу под полом в прихожей темнели пятна только недавно высохшей воды, принесенной с улицы.

– Прямо как в музее, – пробормотал Каллен, осторожно приподнимая накидку и заглядывая под нее. – Или как в доме, где хозяин давно умер, а новые жильцы так и не объявились.

– Тише, – зашипела на него Вивьен. Каллен приложил палец к губам, как бы говоря – все, молчу, молчу.

На втором этаже была та же атмосфера запустения. Те же чехлы, та же пыль. Лестница скрипела так громко, что казалось, кто-то должен вот-вот выйти им навстречу, возмущенный их вторжением. Но ничего, только напряженная тишина.

Хизер вглядывалась в темноту, прикусывая губу. Она уже готова была признать, что здесь никого нет, как вдруг с потолка посыпалась пыль, тонкой вуалью падая на их волосы и плечи. Девушка вздрогнула.

– Чердак, – беззвучно произнесли ее губы.

Над ними определенно кто-то ходил.

– Ну вот, – Каллен скривился, поднимая взгляд следом за ней, – А я как раз начал надеяться, что мы зря сюда пришли.

Лестница на чердак жалобно скрипела под их шагами. Наверху пахло пылью и сухой гнилью, будто за годы сюда ни разу не ступала хозяйская нога. Низкий потолок был весь оплетен паутиной, балки нависали, и каждый вдох давался тяжело от затхлого воздуха. Единственная лампа тускло мерцала, свисая с центра потолка на голом шнуре, кидая длинные, дрожащие тени по полу. И здесь же, в дрожащем пятне этого тусклого света, был нарисованный мелом бледный магический круг, сложенный из символов, похожих на сросшиеся кости. И в центре его лежали трое: мистер Блэк, миссис Тремейн и мистер Элиот. Их тела казались безжизненными, как манекены, но у Блэка подрагивали ресницы, будто он отчаянно цеплялся за реальность и продолжал бороться.

– Мистер Блэк! – Хизер сорвалась с места, прежде чем Вивьен успела удержать ее за руку. Ее голос эхом зазвенел под крышей.

Вивьен и Каллен вошли осторожнее, словно чувствовали, что каждый неверный шаг может запустить ловушку. У Вивьен по позвоночнику пробежал ледяной холодок. Хизер, остановившись у границы круга, опустилась рядом с пленниками и наклонилась, вслушиваясь в их дыхание.

– Они живы! – воскликнула она.

– Конечно, живы, – отозвался Каллен, внимательно оглядывая стены и потолок, щурясь, словно пытаясь разглядеть на них какие-то подсказки. – Они должны оставаться живыми.

Вивьен обвела взглядом круг. Линии, нарисованные мелом, испускали холодное сияние, слабое и прерывистое. Откуда бы ни взял силы тот, кто его сотворил, мастером он не был. Символы складывались в узор, который она знала лишь частично, да и то – по старым свиткам. Нарисован неумело, но старательно, дрожащей рукой, или даже скорее переведен, скопирован, без особого понимания, как это должно работать.

– Это круг для вытягивания силы, принцип действия похож на иглу Морриган, – сказала она медленно. – Я чувствую это.

Она протянула руку к телам, ладонь опалило ледяным огнем. Она действительно чувствовала, каждой клеточкой своего тела, как темная сила пытается скрутить ее, подчинить, сделать своей. Выпить все жизненные соки, как паук из жертвы, чтобы стать сильнее. Чтобы направить эту силу… Куда? Для чего?

– Костяная магия… – прошептала Хизер, в ее голосе звучал уже не ужас, а скорее недоумение. – Но… я никогда не слышала о таком ритуале!

Из угла раздался смех – низкий, довольный, полный яда.

– Конечно, не слышали! – отозвался голос, в котором сквозило торжество. – Я сбился с ног в поисках его упоминаний в архивах. А когда нашел – сделал все, чтобы больше он никому не достался!

Резко, словно вздох самого дома, захлопнулся люк, через который они поднялись, отрезая им путь к отступлению.

Из мрака угла выступила фигура. Лампа осветила круглое, упрямое лицо мэра Вудса, в котором не осталось ничего от того занудного, вечно суетливого чиновника, которого знала Вивьен. Даже его тень, что обычно так напоминала чернику на ножках, разрослась по стенам, приобретая монструозные очертания.

– Вы! – Хизер отступила на шаг, голос ее дрожал от гнева. – Я так и знала. Вы мне сразу не понравились!

Мэр Вудс скривился с презрением.

– Не то чтобы мне было интересно мнение соплячки, – небрежно ответил он и повернулся к Вивьен. – Мисс Локвуд, а что же вы молчите? Или тоже скажете, что вы не удивлены?

Вивьен смотрела ему в глаза, намеренно не отрываясь, чтобы мэр не отвлекся на Каллена, который одним плавным движением сдвинулся в сторону, выходя за пределы освещения. Тень, где он стоял, дрогнула, в ней послышался тихий шорох, похожий на шуршание змеиной кожи.

– Это все вы! Вы убивали зверюшек в лесу! – Хизер снова закричала, и мэр обратил на нее внимание. – И пытались погубить кота миссис Джонс, и того маленького призрака! Зачем вам это?!

Мэр расхохотался и всплеснул руками, словно поражаясь ее наивности.

– Зачем? – повторил он. – Глупая девчонка, разве не ясно? Я все говорю, говорю, а меня не слушают! Все ради одного, – он поднял руки к потолку, словно пытался объять само небо, или же призвать его в свидетели. – Ради величия Марчвуда!

Вивьен уловила шепот в голове, едва заметное касание: “Вивз, помоги”. Она кивнула и спрятала руку за спиной, ладонь опустив к полу, прикрыв глаза.

Сила в травах. Покой в уме.

– Величия?! – Хизер указала рукой на круг и лежащие в нем тела. – Какое это имеет отношение к величию города?!

Лицо мэра побагровело и искривилось в гримасе ненависти и отвращения.

– Пока вы возитесь со своим Разломом и нянчитесь с ним, – выплюнул он, – Я видел то, что вы не видите. Его нужно уничтожить! Для этого нужна сила! Игла Морриган, Сердце Костей – все это лишь инструменты!

При этих словах Вивьен резко открыла глаза, в последний момент хватаясь за тонкую нить заклинания, которая уже едва держалась в пальцах.

– Что? – выдохнула она. – Разлом? Причем тут он?..

– Эта зараза рядом с моим городом! – проговорил мэр, и в его словах слышался страх, маскирующийся гневом. Он нервно заходил взад-вперед, жестикулируя. – Сколько я отправлял запросов, прошений, приглашений!.. В развитии туризма отказали, сетевой универмаг – отказ, вокзал – отказ! Люди уезжают, остаются одни немощные старики!.. Туман, сырость, призраки... Какой тут рост и развитие, пока эта дрянь рядом с нами?!

– Но если вы разрушите Разлом… – попыталась воззвать к его рассудку Вивьен, – Если вы изучали его, вы должны знать – тогда призраки ворвутся в наш мир и поглотят нас всех!

– Вранье! – фыркнул мэр, отмахиваясь от ее слов. – Сказки, придуманные, чтобы оправдать бездействие!

– Сказки? – повторила Хизер, широко распахнутыми глазами глядя на него. – Это не сказки! Вы же не маг, и понятия не имеете, с какой силой играете! То, что было на празднике, произошло по вашей вине – вот что бывает, когда нарушаешь покой духов!

Она кинулась к мэру, будто хотела напасть на него голыми руками. Он увернулся, словно только этого и ожидал, и схватил ее за запястье. В другой руке у него блеснула игла.

– И ты, маленькая ведьма, тоже послужишь мне и величию города, – с торжествующим видом ухмыльнулся он.

Игла сверкнула, и вонзилась Хизер в грудь, прямо в область сердца. Она тонко вскрикнула и начала оседать на пол.

– Вивз! – рявкнул Каллен, выходя из тени. – Сейчас!

С его рук рванули во все стороны золотые пылинки. Они жужжали, как рой разъяренных пчел, и впивались в кожу мэра жалами. У ног Вивьен уже ползла лоза, извиваясь, словно удав. Она развела руки в стороны – из-под половиц прорвались тонкие, но крепкие побеги, обвивая лодыжки мэра Вудса и сжимая их все туже, пока змея-лоза взбиралась по его телу.

Мэр взвыл, отряхивался, упирался — в нем будто открылся новый, чудовищный источник силы.

Вивьен метнулась к осевшей на пол Хизер, подхватила ее и оттащила в сторону.

– Вивз! – крикнул Каллен низким от напряжения голосом. – Он сопротивляется! Он вбирает всю силу!

Но Вивьен и сама уже видела – тело мэра менялось. В чертах проступало нечто нечеловеческое, он раздувался в размерах, словно кости и волокна трав переплетались между собой, и мэр становился чем-то костяно-растительным, чудовищным.

Лозы продолжали расти, извиваться и хлестать все вокруг, Вивьен уже даже не могла сказать точно, на чье они стороне, подчиняются ли ее воле и Каллена, или мэр завладел и ими. Пригнув голову, чтобы не угодить под очередной удар, она выдернула из груди Хизер иглу, и та задышала глубже, лицо порозовело, но сознание никак не возвращалось. Сила магического круга все равно лилась в мэра.

– Вивз, уходи! – проревел Каллен, перекрывая треск ломаемых балок.

– Вот еще! – рявкнула она в ответ, прижимая крепче тело ученицы к себе. – Если ты снова собрался пасть геройской смертью, даже не надейся, что я тебя оставлю!

Мэр боролся с лианами, и, срастаясь с ними, становился все более жутким. Вивьен судорожно искала выход. Взгляд ее зацепился за лицо мистера Блэка – тот хмурился, словно пытался сбросить чужое наваждение. Она метнула вперед руку, выплеснув остатки силы. Пол вокруг нее, повинуясь ее магии, тут же пророс мягким мхом, и половицу под кругом будто толкнуло изнутри, она треснула – и меловая линия прервалась с тонким звуком, с каким обрывается струна. Блэк распахнул глаза и со свистом втянул воздух полной грудью. Еще мгновение, и его одежда мягко осела на пол пустой оболочкой, а из нее рванулась стайка пестрых птиц, разлетелась во все стороны и тут же, закружившись вихрем, обрушилась на мэра Вудса.

Они били крыльями, клевали его лицо и руки, царапали когтями, сбивая с толку. Стая двигалась живым облаком, то взвивалась под потолок, то падала на жертву стремительным каскадом, отвлекая его, мешая отбиться от все туже сжимающихся лиан и побегов. Травяные плети впивались в плоть, и птицы словно усиливали их натиск, подгоняли, вторя жужжанию рассерженных золотых ос. Мэр хрипел, его крики становились все менее человеческим – скрежетом, ревом, сухим треском. И в этот момент в комнате поднялся холод, будто разом распахнули двери в подземный мир. Воздух сгустился, на полу заплясали тени, и через стены один за другим начали проскальзывать призраки.

Сначала – тонкие силуэты, будто сотканные из тумана. За ними – фигуры плотнее, темные, с просвечивающими сквозь них огоньками глаз. Их становилось все больше, пока весь чердак не наполнился тихим гулом чужих голосов, приглушенным рыданием, скрежетом ногтей по дереву. Лампа под потолком дрожала и тускнела, как свеча на ветру.

Призраки, сбившись в одну массу, волной накинулись на мэра. Они тянули его в разные стороны, прилипали к нему, впивались ледяными руками в грудь и голову. С каждой секундой он становился все слабее, кричал и захлебывался собственной яростью. Птицы продолжали клевать и рвать воздух вокруг, а лианы держали тело, не позволяя вырваться. Шипение духов, птичий клекот и шелест трав слилось в единый хор, заглушая крики. Они пили силу жадно, без остатка – и украденную за все это время силу костей, и силу жизни, которой он пренебрег, которую попрал.

– Скорее, – задыхаясь, Каллен помог Вивьен подняться на ноги, и вместе они оттащили Хизер к стене, подальше от визжащего и извивающегося кокона.

С ужасом они смотрели на то, как из мэра уходят последние силы. Наконец, когда крики смолкли, призраки отступили, бледнея и растворяясь в воздухе, возвращаясь туда, откуда пришли. Осталвляя лишь сухую древесную оболочку, истончившаяся и выжженная, висящая на лозах между полом и потолком.

– Они пришли… – прошептала Хизер, приоткрывая глаза. Голос ее был слаб, но в нем звучало облегчение и почти благоговение. – Я не была уверена, что они услышат...

– Ты – костяная ведьма, – улыбнулась Вивьен, все еще держа ее голову у себя на коленях. Она слегка коснулась волос девушки. – Конечно, они услышат твой зов.

Каллен вздохнул и осел на пол, утирая пот со лба.

– Отличная работа, все вы, – раздался спокойный голос мистера Блэка из темного угла. – А теперь, не будете ли так любезны подать мне мою одежду? Я, видите ли, немного не при параде…

Хизер хихикнула и снова закрыла глаза. Вивьен вспыхнула, отводя взгляд.

– “Для оборотничества нужна огромная сила”, говорила она, – ворчал Каллен, собирая с пола разбросанные по всему чердаку в пылу схватки вещи. – “Как ни у кого из ныне живущих магов”...

Глава 20

Остаток ночи они отпаивали чаями всю комиссию. Чайники сменяли друг друга, над столом все время стоял пар, а воздух в доме пропитался горечью трав и сладковатым запахом меда. К счастью, члены комиссии оказались лишь измотаны до предела, но вполне живы, и это уже казалось чудом после всего пережитого.

Миссис Тремейн, как ни странно, быстрее всех пришла в себя. В ней словно открылось второе дыхание, и стоило ей сделать пару глотков, как она уже сидела прямо, с глазами, сверкающими от возмущения, и громким голосом, который не давал никому забыть, что чуть было не произошло. Сначала она отчитывала мэра, чья беспечность едва не стоила городу жизни. Потом обрушилась и на лавернельский ковен, пославший их в Марчвуд без всякой подготовки, будто на прогулку. И, наконец, дошла до самой себя. Тут, надо признать, она проявила редкую честность и не пожалела собственную гордость, в пух и прах разнося собственную невнимательность.

– Я ведь почувствовала, что у того вина был странный привкус! – возмущалась она.

Мистер Элиот сидел напротив, кивал и молча опустошал чашку за чашкой с таким отчаянием, что, казалось, пытался утопить воспоминания о случившемся в чае.

Мистер Блэк позволил себе только одну чашку с бергамотом, как всегда неизменно чопорный и собранный. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и выглядел так, будто отдыхал, хотя на самом деле прислушивался ко всему, что происходило вокруг.

Оставшиеся дни праздника все же состоялись. По площади тянулись ряды фонарей, горожане пекли пироги, играли музыканты, дети носились с бумажными фонариками, но вся эта радость казалась теперь самой Вивьен чуть приглушенной. Словно бы марчвудцы, хоть и не ведавшие, какой беды избежали, не просто бездумно веселились, а своими радостью и плясками возносили благодарность самому городу и магии за спасение.

Отсутствие мэра никто особенно не заметил. Его место весьма уверенно занял мистер Блэк, он спокойно ходил среди празднующих, помогал поднять шатры, перекидывался фразами с горожанами. Все принимали его как должное, и выглядело так, будто он всегда здесь и был. Держался он достойно, хотя был мрачнее тучи – сразу после той ночи он обратился к Хизер с предложением вступить в ковен, который собирался возрождать. Хизер отказалась.

– Чего я там не видела, в этом ковене, – ворчала она, сердито намыливая блюдца. – Лучше уж возиться с посудой, чем с вашей бюрократией.

Она мыла тарелки с вызывающей решимостью, и звон фарфора в ее руках звучал как точка в споре.

Праздничная неделя наконец подошла к концу. Призрачные гости приходили и уходили так же бесшумно, как и явились, а Вивьен почти не сетовала, когда они утаскивали лишний кусочек сахара. Горожане ликовали и ели пироги с тем же аппетитом, как и всегда. Наступил Конец Осени, воздух стал резче, ветви деревьев обнаженнее, и в каждом дворе чувствовалась готовность к зиме, что уже стояла у порога.

Когда город уснул окончательно, Вивьен тихо вошла в спальню Хизер и осторожно потрясла ее за плечо. В доме было еще тепло от недавних чаепитий, но в коридорах уж пахло прохладой и воском, которым они не так давно запечатывали коробки с осенними украшениями.

– Идем, – прошептала Вивьен, не позволяя Хизер даже полностью проснуться. – Я должна тебе кое-что показать.

Они шли по спящему городу, и уже повсюду был снег. Не хлопья, но тонкая, плотная пелена, лежавшая как белая ткань на крышах и ступенях. Город был похож на стол, застеленный белой скатертью, с которого только-только убрали столовые приборы. Улицы отражали свет редких фонарей, луна давала серебро, а шаги сопровождались сухим хрустом. Изредка ветер приносил запах дыма и печеных яблок – признаки того, что кто-то еще не успел уснуть после бурного дня.

– Мы идем опять к той поляне у ручья? – спросила Хизер, беспокойно озираясь.

– Не совсем, – ответила Вивьен коротко. – Терпение, скоро сама все увидишь.

Она повела ученицу в чащу. Деревья стояли плотными рядами, их голые ветви плели над ними сеть из теней, присыпанную белым. Чем дальше они шли, тем тише становился мир, пока не осталось лишь их дыхание и редкий скрип ветвей.

Вскоре они пришли к огромному дереву, старому, что можно было подумать, оно видело, как рождался сам мир. У подножия его белели кости, которые свете луны казались осколками фарфора, заросшие обледеневшей травой.

“Вереск и кости”, – про себя улыбнулась Вивьен.

– Подойди, не бойся, – она подозвала ученицу. – Знакомься – это Три Сестры.

Глаза Хизер округлились, в них читались страх и любопытство одновременно.

– Это значит, что... – начала она, не уверенная, как продолжить.

– Да, – тихо подтвердила Вивьен. – Те самые сестры, что погибли здесь в последнюю охоту на ведьм. То, чем они стали. Подойди, поздоровайся.

Хизер подошла ближе и неловко взмахнула рукой.

– Э-ээ.. Здрасьте...

Она замолчала и прислушалась. Вокруг стояла такая тишина, что можно было услышать биение собственного сердца. Было ощущение, что сама земля в этом месте прислушивается, чуткая, укутанная снегом.

Вивьен усмехнулась.

– Сейчас они спят, – объяснила она. – Но иногда просыпаются. Я должна была тебя познакомить. Возможно, однажды тебе придется обратиться к ним за советом. Или им к тебе – за помощью.

Хизер перевела взгляд с костей на Вивьен. В ее глазах промелькнуло понимание.

– Сегодня последняя ночь ноября, – прошептала девушка.

– Да, – кивнула Вивьен. – И моя последняя осень в Марчвуде. Я должна передать тебе силу.

Слова повисли в воздухе. Вивьен сделала шаг ближе и взяла Хизер за руки. Кожа у нее была теплая, несмотря на мороз, и Хизер почувствовала, как под ладонями пробежало легкое покалывание.

– Но вы... вы точно не умрете? – спросила Хизер.

– Нет, я же говорила тебе.

Вивьен сжала руки ученицы крепче, и от прикосновения поднялся холодный ветер, где-то далеко в чаще послышался тихий шелест. Три Сестры, как безмолвные свидетели, заскрипели корой. Внезапно Хизер ощутила, как ее начала наполнять сила, которую ранее озузала лишь отдаленно. Она был как весна, которая приходит тихо, сначала едва заметное тепло, проходящее по венам, и наконец – сочная, яркая свежесть распускающихся трав. Вивьен отпустила руки и сделала шаг назад, но тепло осталось. Хизер смотрела на свои руки с выражением детского недоумения, будто до конца не веря, что и руки, и эта сила принадлежат теперь ей.

Вивьен рассмеялась, но тут же закашлялась и, покачнувшись, осела на землю.

– Мисс Вивз! – воскликнула девушка, подскакивая к ней и хватая за руку. – Нет, не умирайте!

– Да не умираю я, дуреха! – проворчала Вивьен с трудом, прикрывая глаза. – Просто… Надо немного отдохнуть. Дай мне минутку.

Ее лицо было удивительно спокойным и безмятежным. Как у человека, который, наконец, выполнил свой долг, от которого пытался увильнуть долгие, долгие годы.

– Я буду рядом, – добавила она мягко, все еще чувствуя напряжение ученицы. – Пока нужно. Но теперь часть того, что было во мне, живет в тебе. И это место…

Она открыла глаза и посмотрела на Трех Сестер.

– Это место, и Марчвуд, и Разлом. Это все часть тебя тоже.

Хизер вдохнула глубоко. В ее груди все еще теснился страх, и облегчение, и странная, теплая гордость. Три Сестры молчали, но она все равно чувствовала их присутствие – а не только костей в корнях дерева, о которых так многие забыли.

Они долго сидели в тишине, пока звезды не начали бледнеть перед первыми проблесками рассвета, а в городе уже просыпались люди и начинали день. Осень подошла к концу.

Теперь начиналось что-то новое.

Глава 21

Зима в Марчвуде никогда не блистает яркими красками.

Она приходит степенно и тяжело, дни становятся короткими и серыми. Даже солнце, если и появляется, то сквозь мутное стекло облаков, бледное и равнодушное. Мороз пробирается в щели, стягивает окна ледяными узорами, воздух звенит, и каждый вдох отдается в груди хрустальной прохладой. Дома стоят укутанные пеленой, крыши скрыты под ровным слоем снега, и кажется, что город задремал под большим белым одеялом.

Сумерки мягко растекаются по улицам, фонари рассыпаются желтыми пятнами в белом тумане, а внутри “Сервизов” горит теплый свет. Хизер снимает с витрины гирлянды сухих листьев и уносит корзины с увядшими травами, а вместо них ставит банки с пряностями. Палочки корицы, засахаренная клюква, сушеные апельсиновые дольки. На прилавке появляются маленькие букеты еловых веток, перевязанные лентами, и керамические пиалы с золочеными орехами.

Она вешает над дверью еловый венок, перевитый красной лентой с шишками, которые пахнут смолой. На полке рядом с чаями она выставляет бутылочки с густыми сиропами от простуды, и добавляет к ним бумажные этикетки, украшенные снежинками. Воздух в магазине наполняется терпким ароматом хвои и цитрусов.

За окнами медленно сгущается вечер. Снег ложится плотным слоем на подоконники и водостоки, фонари освещают сугробы золотым светом, а из каминов соседних домов тянутся тонкие струйки дыма. Марчвуд замирает, как будто весь город прислушивается к собственному дыханию.

Снаружи в окно раздается стук, и Хизер поднимает голову от гирлянды, которую только что закрепила. Там, в густой темноте ночи, юркая тень прижимается к стеклу, оставляя на нем крошечные росчерки крыльев.

– Чарльз, – ворчит она, распахивая окно, – ты себе уши отморозишь, если будешь так пропадать ночами!

Мышь радостно стрекочет, влетает в помещение и, отряхиваясь, сыплет на пол снежинками. В лапках у него оказывается конверт, который с легким шорохом опускается прямо в руки Хизер.

Она садится за прилавок и вскрывает письмо, свет от лампы ложится неровными бликами.

Дорогая Хизер.

У меня все хорошо. Каллен несносен, всю дорогу допекал меня шуточками и заботой. Думаю ответить ему тем же и поучить его готовить – пусть уж страдает вместе со мной.

До меня дошли слухи, что мистер Блэк продолжает труды по поиску костяных ведьм для своего ковена. Будь готова, он еще не раз пристанет к тебе, чтобы ты передумала.

Так странно оказаться вновь в Травах после стольких лет отсутствия. Толпы студентов слишком шумны, даже не верится, что когда-то и я была такой же. Думаю, на каникулы мы с Калленом навестим тебя.

С любовью, мисс Вивз.

Пока Хизер читает, по городу начинает стелиться туман, продолжая свое соперничество со снегом за место в городе. Он тянется узкими полосами по мостовым, скользит меж домов, подбирается к дверям и окнам. В его шепоте слышатся истории, старые и новые. Одна из них рассказывает тем, кто готов слушать, что в Марчвуде появилась новая хозяйка.