Последняя Ниирит

Часть первая. Петля времени. Глава 1

Двадцать два года назад

Инрад уже давно не был маленьким и провинциальным, он заметно подрос за последние два десятка лет, но все еще в дневные и ночные часы был пустынным, как и любой другой промышленный город окрестных земель. Трубы бесчисленных заводов, выросшие как грибы после дождя, чернили небо. Только вот в этот раз осенняя погода была настолько чудесной, что даже этот дым казался золотым в лучах опускающегося к горизонту солнца. Люди - чаще рабочие заводов - со своими семьями высыпались на улицы, радуясь возможно последним теплым денькам. Еще днем пустовавшие в рабочее время улицы были умыты поливальными машинами и оттого дышали свежестью. Диковинные цветы и вившиеся вокруг них последние в этом году бабочки и пчелы радовали глаза и слух горожан.

Кинару уже без малого месяц провел в Инраде, то отсиживаясь в скверах и парках, когда казалось, что город вымер, то бродя по улицам вместе с отработавшими очередную смену людьми. Осень припозднилась в этом году, и была совершенно не похожа на ту, которую Ина когда-то давно описывала ему: сильный дождь и ветер, срывающий последние листья с деревьев. Ни к чему более оставаться здесь.

- Полагаю, пришло время покинуть это место, - проговорил Кинару, поднимаясь со скамьи.

- А я о чем тебе последние два часа талдычил? Давно пора! – согласился с ним тоненький скрипучий голосок, донесшийся из-за пазухи, - у меня от этого дыма уже в горле першит. Иди уже что ли?

Кинару в ответ привычно усмехнулся. Он давно уже смирился с болтливостью своего магического компаньона по затянувшемуся и возможно бессмысленному ожиданию чуда. Так случилось, что только Нирит был тем, с кем Кинару мог поговорить, единственным, кто порой подтверждал, что та жизнь, которая так внезапно обернулась муками многовекового ожидания, действительно была.

Оглядевшись, ниемон, почти неотличимый внешне от людей, устремился вниз по улице, уходящей к реке. Полы тяжелого плаща развевались на ходу. Он легко обогнал стайку девушек в комбинезонах и с бантами в волосах, праздно шедших в ту же сторону. Наверняка они из одной бригады какой-нибудь фабрики.

- А где Маришка? – послышалось от стайки.

Ниемон, не сбавляя шага, окинул девушек рассеянным взглядом.

- Влюбилась наша Маришка, - ответил голосок потоньше, принадлежавший невысокой тоненькой блондинке, - мечтает поди, как с Вильком миловаться будут.

- Да здесь я! – возмущенно возразила самая высокая. - И ничего я не мечтаю.

- Ой, да ладно. Ты же к реке собиралась, - этот голос был почти мальчишеский. – А все ясно, чем девки в компании молодцев у реки занимаются.

Раздался дружный смех.

- А пойдемте и мы, поглядим заодно!

- Да вы что, девочки, нехорошо же.

- А что такого? И вообще, за Маришкой глаз да глаз нужен.

- Да ну вас.

Продолжая хихикать и даже что-то напевать, девушки ускорили шаг, почти поравнявшись с ниемоном. Маришка, немного приотстав, вынула из кармана истертую от постоянного перечитывания записку. Глаза девушки скользнули по прохожим, ни на ком не задерживаясь. Взгляды ниемона и человека на мгновение встретились, и Кинару узнал ту, которую разыскивал. Его сердце замерло, он не знал, что делать: идти ли следом или ждать. Только чего? Неужели он боится, что это случится вновь?

Девушки, подстегиваемые любопытством, спешили к набережной. Вскоре они скрылись из вида за оживленным перекрестком. Ниемон, опомнившись, поспешил следом, намереваясь, во что бы то ни стало выяснить, кто эта девушка, что посмотрела на него. Наверняка она лишь похожа на ту, которую он искал. Но нужно точно знать. Он догнал девушек, едва дождавшись разрешающего сигнала на перекрестке, только вот, как ни высматривал, не нашел среди них той высокой.

- Чего ты как ошпаренный носишься? Девчонок вот симпатичных распугал, – послышался голосок Нирита.

- Ты тоже узрел ее? – спросил Кинару. – Я прав? Ответствуй?

- Чего? Обидеть меня хочешь? Знаешь же, что у меня глазок тютю! Изверг!

Но Кинару было уже не до него. Он стремглав обежал улицу и прилегающие переулки, только не было больше ни одной девушки в комбинезоне, кроме тех, что давно уже спустились к реке. Ни высокой, ни низенькой. И потому он отправился туда же, чтобы еще раз внимательно вглядеться в каждую из них.

Девушки стояли на набережной, дружно облокотившись о высокий парапет, и смотрели вниз на одинокую лодочку у причала. В ней были двое и Кинару, остановившись рядом с захихикавшими девицами, сразу признал в одной из фигур ту высокую девушку, что посмотрела на него.

- Вы только гляньте на Маришку, - проговорила самая крохотная из подружек почти мальчишеским голосом, - вся зарделась. Эх, девчата, скоро у нас в комнате освободится койка.

- Ну, ты тоже скажешь, - возразила ей другая, самая тощая, - подумаешь, погуляли пару раз.

Пароходный гудок заглушил ее слова, отвлек. Когда Кинару вновь повернулся к лодке, ее не было. А вместо нее на волнах покачивались бревна и доски. И абсолютная тишина. Только через целую вечность совсем рядом послышался истошный женский крик, а потом над водой показался человек, мужчина. Он был окровавлен. Толпившиеся на причале люди поспешили на помощь.

- Маришка! Там же еще Маришка была! – одна из девушек бросилась к причалу. – Ищите, ищите ее!

Дальше Кинару уже не слушал. Он, не снимая ничего, перемахнул через парапет и бросился в воду. Маришка была на самом дне, придавленная тяжелой цепью, скреплявшей бревна. Она была без сознания, но жива. Еще жива. Разорвав цепь, ниемон осторожно подхватил девушку и всплыл на поверхность. Он, не обращая внимания на людей, которые пытались помочь, выбрался на пирс и положил девушку на его деревянный настил. Он едва ли что видел от застилавших глаза слез. Что же никто не помогает теперь?

Девушка захрипела и дернулась. Что-то забулькало у нее в груди. Кинару заставил себя посмотреть на нее, а она глядела на него. Она. Именно она, та, которую он искал. И опять смерть. Она смотрела на него всего несколько мгновений, а потом ее взгляд остановился. Хрип и бульканье затихли.

- Всё, - прошептал кто-то рядом, - отмиловалась, отлюбила.

Настоящее время

За прошедшие два десятка лет Инрад стал еще больше, и все больше напоминал людской муравейник. Теперь даже не верилось, что когда-то давно совсем ничего не было на берегах Рады и Инки, на пологих склонах гор, что окружали долину устья притока.

Серое осеннее утро едва началось, а город уже полон суеты. Казалось, здесь совсем не спят. Влажные от мороси автомобили, сытые хмурыми пассажирами, мчались по своим делам. Кому не было места в сухих и душных салонах, спешили каждый по своим делам, совсем не глядя по сторонам и на хмурое еще с вечера небо. Хотелось тоже куда-нибудь поспешно уйти, лучше подальше от этого города. Только вот не праздное любопытство привело сюда ниемона.

Остановившись, Кинару глянул на изломанную линию высоток, подпиравших тяжелое небо. Грязно-серые облака казались нанизанными на антенны. Ниемону, как и всякому одиночке, никогда не нравилась сумасшедшая жизнь современных городов-мегаполисов, и Инрад не был исключением. Кинару старался захаживать к людям как можно реже, но здесь, в Инраде, он бывал каждый год по осени, когда с деревьев начинала осыпаться позолоченная листва. Не зная толком что делать, бродил по его улицам несколько недель к ряду, наблюдая, как горожане одеваются все теплее, и за это короткое время успевал смертельно устать от круглосуточного шума и криков. И почти всякий раз выходило, что тратил это время впустую. Наверняка и эта осень будет такой же бессмысленной. Но иногда он думал, что лучше уж ничего, чем опять ее смерть, или, если быть точным, смерть другой, почти такой же.

Или все же это каждый раз она?

- Простите великодушно, - пробормотал Кинару, едва не столкнувшись с пухленькой женщиной в оранжевой куртке.

Дамочка хмыкнула, вздернула носик и ни слова не говоря, побежала дальше, а мгновением позже скрылась из виду, затерявшись среди столь же ярких курток и пальто.

- Это невыносимо, - вздохнул ниемон, остановившись и с раздражением разглядывая толпу, - смертных здесь на одной улице больше, чем когда-то бывало в ярмарочные дни на столичном базаре.

- Ой, правду-матку режешь, - послышался ворчливый голос Нирита. – А чего мы тут ворон считаем? Думаешь, дела сами сделаются?

- Ты тоже невыносим. Но ты прав, друг мой, тщетны наши старания.

- Не к добру ты завел этот разговор, - задумчиво пробормотал Нирит, - эх, не к добру. Да иди уже куда-нибудь, мне лучше думается, когда меня немного покачивает.

Кинару, больше напоминая грозовую тучу, присоединился к потоку людей. Как ни странно, в окружении суетливых смертных, чем больше было рядом людей, тем спокойнее ниемон чувствовал себя, ведь он всегда любил одиночество, а в толпе каждый одинок.

Разбрызгивая лужи, у обочины остановился большой автомобиль премиум класса, и из него выпорхнула высокая хрупкая девушка в чулках и не по погоде короткой плессированной юбке. Стриженные каштановые волосы тугими пружинками запрыгали вокруг милого личика, когда она встряхнула головой.

- Ина, надень плащ, - послышался властный мужской голос.

- Ты обо мне беспокоишься? – промурлыкала девушка, склоняя голову и заглядывая в салон. – Это так мило.

Плащ, который она накинула себе на плечи, оказался кожаным, с дюжиной металлических заклепок и шипов, под стать тяжелым шнурованным ботинками на высокой платформе.

- Конечно, беспокоюсь. В любом случае я заботился бы о тебе, а уж сейчас, когда выяснилось что ты возможно в положении… И будь добра, открой зонт. Ну, ведь льет как из ведра.

- Сима, не будь занудой, - ответила девушка, накидывая капюшон. – Тут же до подземки едва ли десять шагов.

- Ладно, тогда в два встретимся. Ты же не забыла о кастинге?

- Нет, не забыла, - вздохнула девушка и, подхватив с переднего сиденья рюкзачок, отстранилась от двери. – Но когда подтвердится, что я беременна, ты забудешь обо всяких кастингах! Ясно?

- Но только на время!

- Ладно, уговорил.

- И тогда ты точно ко мне переедешь.

- Ладно-ладно, - хихикнула девушка и, захлопнув дверь автомобиля, побежала ко входу в метрополитен.

А Кинару был не в силах сдвинуться с места, ведь он не ожидал, что может встретить именно ту, которую искал, а не еще одну похожую, чью смерть ему вскоре предстояло увидеть. Ее имя – Иная – и одежда – тяжелый кожаный плащ и высокие ботинки – подтверждали это. Когда же ниемон, наконец, очнулся и поспешил следом, то за запахом выхлопных газов, мокрого асфальта и тысяч людей, где каждый пах чудовищной смесью шампуней и порошков, еды и дезодорантов, едва отыскал след одной единственной девушки. И он обрывался у края перрона, а поезд, на котором она куда-то умчалась, уже скрылся во тьме тоннеля.

- Вот ты растяпа, - вынес свой вердикт Нирит. – Знаешь, мне стыдно висеть на твоей шее!

- Я отыщу ее, - проговорил ниемон, не обращая внимания на бормотание своего спутника. - Я исхожу этот проклятый город вдоль и поперек, но отыщу.

- А зачем? – удивился медальон. - Она же все равно скоро того. В следующий раз другую такую же найдешь. Может, тогда хотя бы погодка будет поприятнее?

- Не бывать больше другим. Именно эту девушку мы так долго искали.

- Ты так думаешь? Тогда ты можешь прямо сейчас сигануть под поезд, чтобы избавить свет от своего существования.

- Ты как всегда прав, друг мой, нам нужен поезд, - сказал Кинару, продолжая вглядываться в тоннель.

С трудом отвернувшись от темного зева железнодорожного пути, он шагнул поближе с желтой линии, указывающей, где нужно ожидать посадки.

- Если ты и правда рехнулся и собрался размазать себя по рельсам, подари меня кому-нибудь. Лучше девушке. Глянь на ту рыженькую бестию. У нее высокий потенциал, она со временем смогла бы услышать меня. Да и грудь у нее высший класс, на ней, думаю, было бы приятнее лежать.

Порыв пропахшего мазутом воздуха, выталкиваемого из тоннеля приближающимся поездом, затрепетал полами плаща и неубранной челкой ниемона. Послышался гудок.

- Ты что, серьезно собрался помереть? Тебя же так не кокнуть! А если все же? Ты же за последние три века обленился совсем, разве что жиром не заплыл. Брось меня сейчас же! Я не хочу, чтобы меня закопали с тобой в одну могилу! А если я попаду под это жуткое чугунное колесо? Я же погнусь! Меня же расплющит!

- Умолкни уже, - проворчал Кинару, сжимая медальон в кулаке.

Поезд резко снизил скорость. Локомотив промелькнул, устремившись к въезду в тоннель, где несколько минут назад скрылся предыдущий состав, и, шипя вакуумными тормозами, остановился. Роль-двери разъехались в стороны, выпуская и нутра вагона многоликую толпу спешащих на работу людей.

Кинару всю дорогу стоял у дверей, и всякий раз выскакивал на перрон, надеясь учуять запах девушки, но все было тщетно. Так он доехал до конечной станции и был вынужден покинуть вагон.

- Ну и что ты будешь делать? – с издевкой в старческом голосе поинтересовался Нирит.

- Искать, - коротко ответил ниемон, отправляясь к выходу со станции. – Для начала отправлюсь туда, где мы повстречались. Она непременно вернется, ведь смертные всю свою жизнь ходят по кругу.

Дождь прекратился только под вечер. И весь этот день Кинару без устали бродил по улицам в том районе, где в этот раз повстречал девушку, похожую на его возлюбленную, потерянную несколько веков назад. Нет, не похожую, а ту самую. На этот раз именно ее.

- Разуй глаза, старик. Ты шкандыбаешь не туда! – воскликнул Нирит ни с того ни с сего.

- Откуда тебе знать? – хмыкнул Кинару.

- Я все на свете знаю! – самодовольно заявил медальон, поблескивая полированным боком из-за ворота рубахи. - Я же Нирит, если ты не забыл! Великий артефакт, созданный самой Ниирит! Да я почти что девайс! Да я круче девайсов! Минуешь перекресток, поверни налево.

Умытые осенним ливнем фасады зданий сверкали разномастной рекламой и неоновыми вывесками, тянувшимися до самого верха. Грозовое небо было перетянуто сеткой транспарантов, а плотная стена высоток, казалось, давила так, что ниемону хотелось сбежать поскорее.

На пешеходном переходе вспыхнул зеленый свет, запищал звуковой сигнал, автомобили, останавливаясь у линии разметки, заскрипели покрышками по асфальту. Спеша и толкаясь, плотный поток людей хлынул через дорогу. Кинару неспешно ступил на проезжую часть, и его тут же подхватило людским течением, в котором так легко было позабыть, куда и зачем идешь.

- Налево! – воскликнул Нирит. – Глухой что ли? Почему ты никогда меня не слушаешь? Разве я когда-нибудь ошибался? Да ни разу!

Ниемон, не желая приператься со своим спутником, последовал его совету. Ему было все равно куда идти.

- Вот так-то лучше. Знаешь, а мне нравится этот город, здесь столько жизни! Вот я тебя совсем не понимаю. Слышишь? Отказываюсь понимать! Ты почти все время торчишь в этой проклятой пещере и спишь как медведь. А я хочу жить в городе! Слышишь?! Почему ты молчишь?

- Тебе внимаю.

- Издеваешься? Впрочем, не отвечай, я и так это знаю. А ведь уже темнеть начало, а ты все продолжаешь наивно верить, что она сюда вернется. Ты совсем дурак что ли?

Не дождавшись ответа, Нирит продолжил.

- Я все же думаю, что это была она. Сколько уже раз мы встречали похожую девицу, а потом оказывалось, что это не она? А ведь мы уже целую вечность ее ищем.

Кинару остановился в раздумье и прикоснулся к медальону когтями.

- Мы ищем ее пятьсот двадцать шесть лет.

- Сколько-сколько? Да не щекочи ты меня. Ты что, считал? Впрочем, хм, о чём это я? Ах, да. Я повторяю, и никогда не устану повторять, что все это бесполезно. Время только тратим.

- Наши поиски не были тщетны, - возразил Кинару, - никогда не были. А сейчас… это была она. И я отыщу ее. Я запомнил ее человеческий запах.

- Что-то не очень это тебе помогло, как я погляжу. Да и как ты сможешь её учуять в этом многомиллионном улье? Конечно, здесь только людишки, и среди них узнать одного единственного ниемона не проблема, но эти чудовищные парфюмы, да еще выхлопные газы. Все это напрочь лишает меня обоняния. И мало того, людей все больше! У меня уже в глазах рябит. И уж ее-то мы от людей как-нибудь отличим, но я не могу даже сосредоточиться, и…

- Наслаждайся, тебе же по душе здесь.

- Не передергивай, - возмутился Нирит и замолк, правда, ненадолго.

От спешащих по своим делам людей улицы казались одинаковыми, от сезонной фабричной одежды и обуви все люди были одинаковы, и даже желавшие выделиться из безликой толпы неформалы тоже были одинаковы. Когда Кинару впервые встретил Ину, он был уверен, что сложно не заметить человека в такой странной одежде, но сейчас все были так одеты. И даже он. Время без Ниирит, хранившей равновесие, оказалось способно изменить до неузнаваемости всё в этом мире.

Вновь начал накрапывать дождь, ветер стих, и тяжелые тучи нависли над домами без движения. Плотнее закутавшись в плащ и накинув на голову капюшон, Кинару еще раз окинул взглядом улицу и пошел в направлении, ранее указанном его извечным спутником.

Редкие тоненькие деревца, отяжелевшие от проливных дождей, роняли последние грязно-коричневые листья. Листопад подходил к концу. Хлесткие порывы холодного ветра трепали рекламные плакаты. Умытые тяжелыми каплями автомобили, поднимая фонтаны брызг, проносились мимо. Проезжая часть обратилась стремительной рекой.

- Все! Мне надоело здесь мокнуть, - послышался голос из-за пазухи, - сырость мне вредна, и, я уверяю, тебе показалось, что ты видел ее! Инаи просто не может здесь быть! Да и что ей делать в этом городе? Кто она, а кто эти людишки-горожане!

Кинару, погруженный в свои переживания, ничего не ответил.

Дождь разошелся уже не на шутку, но людей на улицах не становилось меньше. Ощетинившись разноцветными зонтами, они бежали по лужам, глядя только себе под ноги. И без того одинаковые, все они одинаково ссутулившись, мокрые с головы до пят, спешили куда-то под своими почти бесполезными зонтами. Крупные капли сыпали с неба все сильнее, лужи разрастались, мутная вода бурлила у водостоков.

На следующем перекрестке, как и с десяток раз до этого, Кинару свернул в переулок, уходящий круто вверх, на Гору. Там было почти безлюдно, и даже казалось, что дождь не так яростен.

Где-то совсем рядом, громко запищал телефон. Ответили не сразу.

- Сима? Это ты?

Чуть хриплый женский голос заставил сердце Кинару встрепенуться. Обернувшись, он взглянул на обогнавшую его высокую девушку и замер на месте, не в силах сделать следующий шаг. Она, как и все вокруг, шагала не глядя по сторонам. В ее руках раскрытый зонт, но с завитушек коротких, едва достигающих мочек ушей волос капала вода. Тонкими пальцами она прижимала телефон к щеке. Взгляд печальных серых глаз скользнул по лицу Кинару, не задержавшись ни на миг. Мгновение – и девушка уже была далеко впереди.

- Это… это она, - прошептал ниемон, едва устояв на ногах. - Я нашел ее. Слава равновесию.

- Да ну, - возразил Нирит. - Она же тебя опять не узнала, да и… это же человек. Ошибки быть не может.

- Просто еще не время.

- Не время, а когда будет время? А что должно случиться?

- Если бы я знал…

- А чего ты стоишь? Ждешь, когда она уйдет подальше и затеряется в толпе? Ты уже один раз сегодня сдурковал. Неужели хочешь еще пару дней тут шататься, искать ее?

- Я боюсь вновь увидеть ее смерть…

Тряхнув головой, Кинару поспешил за девушкой в нескольких шагах позади. Всё что ему оставалось – следовать за ней, ждать и корить себя за то, что в прошлом не расспросил её как следует обо всем. Тогда бы он знал что нужно делать. И еще он смотрел на нее, узнавал и не узнавал одновременно.

Солнце, невидимое за пеленой тяжелых туч, опускалось все ниже, окрашивая высотки красным. Люди разбредались по домам, редкие уже автомобили проносились, не сбавляя скорости перед опустевшим перекрестком.

Остановившись, девушка закричала что-то в телефон, споря с собеседником. В голосе её были слышны слезы. Кинару остановился и притворился заинтересованным раскисшей афишей фэнтезийного фильма с изображенной на ней девушкой с белыми волосами. Послышались гудки, телефон выскользнул из ослабевших пальцев Инаи и упал в лужу, экран вспыхнул и погас. Неожиданный порыв ветра вырвал зонт, заставив на мгновение позабыть обо всем на свете. Не раздумывая, она бросилась в погоню, но тот, поломанный и измятый, был уже безнадежно далеко.

* * *

Вскоре дождь стих, опустился туман, смазав силуэты домов. Редкие прохожие спешили по своим делам. Бульвары, улицы и переулки мелькали перед глазами Ины как картинки в калейдоскопе. Когда начало смеркаться, девушка вышла к обнесенной дощатым забором стройке. Над куцыми деревцами нависла высотка с черными провалами окон и красным огоньком маяка на кончике стрелы башенного крана. Ничто не помешало Ине пробраться внутрь мертвого еще здания. Она забиралась все дальше, надеясь убежать от всего мира, но ей не переставало казаться, что вокруг толпы людей. Лестница была бесконечна. Бетонные коробки будущих квартир полны неясных шорохов. На одном из верхних этажей девушка, едва живая от усталости, вышла на балкон без ограждения и опустилась на корточки.

Солнце еще только-только коснулось горизонта, а под низкими тучами, уже совсем темно. Где-то далеко, на неосвещенных еще улицах, в клочках тумана, проплывали огоньки машин. Время шло, темнота сгущалась, огни города разгорались все ярче. Отсюда, с высоты порядка сотни метров, Инрад казался величественным.

- Да, что я как школьница, - воскликнула девушка, вскочив с насиженного места, - распустила сопли. Марш домой.

Она выпрямилась во весь рост, нерешительно переступая с ноги на ногу, а затем шарахнула кулаком по стене и яростно зашипела, дуя на разбитые костяшки. Кипя праведным гневом, Ина собралась было переступить через груду кирпичей - будущее ограждение - но запнулась об арматуру, торчащую из перекрытия. Пытаясь устоять, она взмахнула руками и шагнула назад, совершенно позабыв о том, что край плиты всего в полуметре. Мир перевернулся с ног на голову, и, вместо стремительно приближающегося бетонного пола, перед ее глазами предстало фиолетовое небо, затянутое спиралями тяжелых облаков и ослепительная вспышка молнии, а затем непроглядная тьма

В неведомом мире

Ина сладко потянулась и изрядно удивилась, осознав, что по какой-то причине лежит в постели в верхней одежде и обуви. Тело не отдохнуло за ночь и потому желания вставать, даже для того, чтобы раздеться, не было совершенно. Девушка принялась ворочаться, пытаясь поуютнее устроиться, но что-то кольнуло щеку. Приоткрыв глаза, Ина задумалась над тем, что трава может делать в постели. До сознания донесся шелест листвы и стрекотание насекомых. Кругом темная сочная зелень деревьев и травы. По небу, видимому в прогалине между кронами, плывут легкие облака, окрашенные розовыми красками заката.

Пробормотав проклятия, девушка перекатилась на живот и, надеясь, что вот-вот проснется, неспешно поднялась на ноги. Но сон не спешил заканчиваться. Навалились усталость и безразличие, не в силах сдвинуться с места, девушка отрешенно осмотрелась.

Солнце, невидимое за стеной деревьев, неторопливо опускалось за край горы, тени разрастались. Мелодичного щебетания дневных птиц сменилось уханьем сов и криками неведомых ночных зверей. Похолодало. Закатное небо темнело, ночные звуки слышались отчетливее. Шорох, скрип, дикие вопли - казалось, что среди деревьев и кустов, что окружающих поляну, скрывались десятки или даже сотни неведомых тварей. Где-то вдалеке завыл волк, а мгновением позже его поддержали еще несколько голосов и вот уже отчетливо слышен треск ветвей и шорох приминаемой лапами травы. Ину сковал смертельный страх.

Из кустов подобно тени выкатился волк, за ним еще и еще один, они неторопливо окружили девушку. Еще два зверя показались с другой стороны. Волки не решались подойти ближе, они принюхивались, шумно втягивая воздух. Какое-то время звери оставались спокойными, неподвижными, как изваяния, но когда вперед вышел самый крупный хищник, началась атака. Вожак зарычал. Первым бросился именно он.

Ина, едва ли осознавая происходящее, боролась за свою жизнь. Перед глазами плыло, в ушах звенело от злобного рыка, мутило от запаха шерсти и крови. Сознание разделилось на несколько частей. Казалось, тело действовало самостоятельно, оно с легкостью уворачивалось от стремительных атак волков, в то время как Ине не удавалось даже разглядеть их. Рычание, тяжелое дыхание волков и хруст веток, что подворачивались под ноги, были оглушительны, и девушке едва удалось расслышать жалобный визг. Каким-то неведомым образом она отшвырнула громадного зверя в сторону, так, что тот ударился хребтом о дерево и не смог подняться. Волки отхлынули. Замерев, Ина глянула на копошащегося в траве хищника. Не в силах сколь-нибудь удивиться, она тряхнула головой, отбрасывая ненужные сомнения, выпрямилась и оглядела окруживших её волков. Неожиданный удар сбил с ног, огромные когти полоснули по спине и руке. Ина кубарем прокатилась по траве, тут же вскочила, и, совершенно не раздумывая, бросилась бежать. Деревья мелькали перед глазами, неслись на нее в жуткой пляске и в самый последний момент отскакивали в стороны, среди них метались неясные тени. От мельтешения красок, едва различимых в темноте ночного леса, кружилась голова. Только чудом девушке удавалось уворачиваться от летящих в лицо ветвей. Волки отстали, неслышно было их тяжелого дыхания и сдавленного рыка. Еще немного, и они уже не смогли бы ее догнать.

Неловко оступившись, Ина кувырком полетела вниз по склону. Ночной лес десятки раз перевернулся с ног на голову, прежде чем сумасшедший спуск закончился. Сознание девушки померкло, но лишь на мгновение. В глазах плыло, тени кружили перед глазами.

Почти сразу из-за опушки, освещенной лунным светом, показались волки. Они не мешкая бросились к своей добыче. Отчетливо слышны были их громоподобные шаги, шорох пригибаемой травы и треск ломающихся сучьев оглушал, хриплое дыхание заставляло сердце болезненно сжиматься от страха перед неминуемой гибелью.

С большим трудом, но Ина, все же, смогла подняться на ноги. Опираясь о дерево, она сделала первый шаг, затем еще один, и еще. Все быстрее и быстрее она переставляла ноги, и вот уже она бежит, с легкостью перепрыгивая через кусты и поваленные деревья. Волки отстают.

«Не оступиться бы» - мелькнула мысль, перед тем как коварная неприметная в траве кочка подвернулась под ногу. Резкая боль в ступне и Ина снова падает. Твердая как камень земля вышибла разом весь воздух из легких, закружилась голова, в глазах потемнело. Девушка прокатилась по земле, до крови раздирая локти и колени. Каждый вдох отдавался оглушительной болью. В ушах грохотало обезумевшее от погони сердце, оно заглушало все звуки. Пересилив боль, Ина повернула голову навстречу смерти. Волки были так близко, что девушка рассмотрела светящиеся глаза, оскаленные зубы. Еще два-три шага, и они вцепятся, будут терзать, разрывать на части. Заживо. В ужасе Ина сжалась в комок и закрыла голову руками, ожидая неминуемую смерть, а время как назло вновь замедлило свой ход.

Сотни раз волки накидывались и впивались клыками в ее плоть за эти считанные мгновения, а она все повторяла и повторяла про себя, что все это всего лишь сон, страшный сон, и она сейчас проснется, непременно проснется.

Неожиданно над самым ухом раздался свист хлыста. Волки остановились едва ли в метре от девушки и зарычали, затем попятились, а когда донесся еще один свист, разбежались в разные стороны, скуля, как щенки. Уйти смогли не все.

Прошла целая вечность, прежде чем девушка сумела открыть глаза. В прогалине среди высокой травы, она увидела незнакомца. Он сидел под огромным деревом на опушке, привалившись к стволу. Холодный лунный свет серебрил его длинные волосы, рассыпанные по плечам.

***

Еще одна бессмысленная битва позади, или, скорее, побоище. Кинару потерял много крови и сил, отбиваясь от противников, что неожиданно окружили его. Но, все же, не это заставило его сейчас задуматься над жизнью. Сила избранного, предназначенная ему самой судьбой - цель всей его жизни, ускользает из его рук. Сколько столетий потрачено зря, и чем дальше, тем неосязаемее становится эта цель.

Он ниемон и никакие раны ему не страшны, но разодранный бок не дает покоя. Ночь уже почти миновала, а он все также сидит под этим проклятым деревом посреди безучастного леса. Он сбежал с поля боя - такое случилось впервые.

Кинару всегда побеждал, всегда был первым. Он был впереди именно потому, что никогда не отступал. За свою кажущуюся порой бесконечной жизнь он бывал не единожды ранен, и раны эти были куда более серьезными, но они исчезали за считанные минуты, особенно после победы. Победа, когда поверженный противник, не важно, силен он был, или нет, лежит у твоих ног, ничто не может быть прекраснее этого. В такие моменты сила переполняет, возвышает и приближает к цели еще на шаг.

Свирепый, беспощадный, легендарный - это все о нем. Смертные боятся его, боятся его имени, боятся накликать его гнев на свои головы, произнося имя, данное ниемону родителями при рождении. Он непобедим, но сегодня он сбежал с поля боя - именно так заканчиваются легенды.

Кинару опустил взгляд на окровавленную ладонь, серебристыми бликами в черной крови отразился рассеянный лунный свет.

- Если так пойдет и дальше, то я стану такой же беззащитной дичью, как и эта девчонка. То-то людишки потешаться будут.

Едва сдержав рык, ниемон прижал руку к саднящему боку. Разум заволокло пеленой боли. Когда боль утихла, до чуткого слуха донесся слабый стон и ненавязчивый шорох. Не задумываясь, он повернул голову.

- Жива еще?

В высокой жесткой траве виднеется изящный женский силуэт. Девушка, едва удерживая голову, смотрит на него. Правая рука ниемона потянулась к рукояти меча. Во взгляде девушки читается неподдельный страх. Спустя секунду она опустила голову и затихла, скорее всего, навсегда. Рядом - три волчьих трупа, остальным повезло больше, им удалось уйти.

Кинару стиснул кулак, всадив когти в ладонь и легким усилием воли заставил трупы вспыхнуть и рассыпаться пеплом. Ветерок развеял пепел, лишь запах паленой шерсти остался. Девушка, совсем еще молодая, лежит без сознания, сердце ее еще бьется, но все медленнее, любой его удар может стать последним. Вряд ли она доживет до рассвета.

Кинару отвернулся, ему нет дела до человеческой женщины. Смертные не стоят его внимания. Несчастную постигла бы та же участь, что и волков, если бы она не потеряла сознание.

Легкий ветерок, пару минут назад развеявший прах, резко сменил направление и, разметав его легкие шелковистые пряди волос, затих. Запах, принесенный ветром, запах умирающей девушки, заставил ниемона задуматься.

- Нет, она не человек! Но тогда кто?

***

Неистовое солнце, играя на пушистых ресницах, слепит приоткрытые глаза, его раскаленный белый шар, окруженный легкими, не дающими тени облаками, в зените. Высоко в небе почти невидимые носятся птицы, их крики едва слышны. Кругом сочная зелень. Шелест колышущейся листвы навевает истому.

Ина, лежа в пышной душистой траве, пытается припомнить события минувшей ночи. Воспоминания поддаются неохотно.

Отовсюду льется мелодичный перезвон птичьего щебетания. Где-то невдалеке журчит ручеек. В траве стрекочут кузнечики, от цветка к цветку порхают разноцветные бабочки, гудят пчелы и шмели. Лес полон звуков, но после круглосуточного шума мегаполиса кажется, что кругом абсолютная тишина.

Неожиданно на девушку нахлынуло всепоглощающее чувство тревоги, она ясно ощутила, что того, кто спас ее этой ночью нет сейчас поблизости. День когда-нибудь закончится, вместе с темнотой могут вернуться и волки. Поспешно вскочив на ноги, Ина осмотрелась по сторонам.

Спокойный безмятежный лес, куда ни глянь. Он напоминает волшебную детскую сказку, где не может быть ничего опасного, но Ине кажется, что вся округа вновь наполняется невидимыми, быть может, только для нее, и очень опасными дикими зверями, и они сейчас наблюдают за ней в ожидании удобного для нападения момента. От такой мысли все ее чувства мгновенно обострились, журчание воды стало намного отчетливее, словно ручей протекает не далее чем в пяти метрах, от легкого дуновения зашелестела трава, и шелест этот подобен раскату грома.

А лес, между тем, остается безмятежным, тихим. Не увидав ничего опасного, девушка немного расслабилась, но оглядываться по сторонам не перестала.

- Эй, вы здесь? - позвала Ина, обходя полянку. - Ау.

В ответ тишина.

- Неужели ушел?

Неожиданно для самой себя девушка поняла, что незнакомец ушел еще на рассвете, и сейчас на многие километры вокруг нет ни единой живой души, не считая мелких лесных зверьков и птиц.

Несколько раз она обошла вокруг дерева, под которым накануне видела своего спасителя. Трава как будто не примята, только легкий тошнотворный запах крови все еще висит в воздухе, от этого сами собой нахлынули воспоминания. Мельтешащие волки, парящие в воздухе клоки выдранной шерсти, и сладковатый запах крови смешанный с запахом страха, ее страха, точно такой же, как сейчас, только сильнее.

Ина содрогнулась всем телом, и принялась крутиться на месте, пытаясь глянуть на спину. Огромные волчьи когти должны были оставить страшные глубокие раны, но как ни странно, боли нет, и ран нет, однако, джинсовая курточка, похожая на накидку из рваных лент, пропитана спекшейся кровью.

Глава 2

Из-за поваленного дерева показалась тень, сверкнула сталь. Кинару вскинул руку, отражая неожиданную атаку, и отступил на два шага. Лес наполнился движением.

Лунный свет едва пробивается сквозь рваную пелену облаков. Безветренно. Кажется, что грязно-серое небо зацепилось за верхушки деревьев, так оно неподвижно. Кругом огонь и людские крики, лязг мечей, топот множества ног.

Кто бы мог сомневаться, что этот день будет таким же как предыдущий, как десятки предыдущих дней. И это нападение ничем не отличается от вчерашнего, оно так же бессмысленно. Вчера это были свирепые монстры, порожденные чьей-то больной фантазией, безобразные и безмозглые, сегодня – разбойники, вооруженные ржавым хламом. Сегодня этот мир сошел с ума – люди напали на ниемона.

Вековые деревья по краям совсем еще свежей просеки горят как щепки, кругом завалы бревен и смердящие трупы дровосеков, и, если судить по запаху, гниют они уже не первый день. Запах смерти столь плотен, что невозможно дышать, но гогочущие разбойники как будто не замечают этого. Их сотни, десятки сотен. Сложно представить, что могло заставить их собраться всех вместе.

Кинару вновь отступил назад, уворачиваясь от брошенного кем-то топора и тут же наотмашь полоснул когтями, заставляя противников спасать свои жизни. Окруженный со всех сторон, он остановился, лежавший у ног зазубренный меч сам собою прыгнул в раскрытую ладонь. В то же мгновение мир закружился вокруг ниемона, наземь повалились обезглавленные трупы, хлынула кровь. Разом умолкли десятки голосов, умолкли навсегда, стихли крики, но лишь на мгновение. Подобно морским волнам разбойники нахлынули с удвоенной силой. Они наступают и наступают, как обезумевшие, наступают, не страшась неизбежной смерти, и вот уже ниемон сражается стоя на распухающей горе трупов. Люди легко умирают, слишком легко, кажется, стоит только подуть, а они уже падают замертво.

Кинару никогда не задумывался об участи противников, раньше никогда. Самым важным всегда было - идти вперед, и неважно чем при этом будет устелен путь. Цель всегда была важнее средств, но сейчас цели нет, а на душе такое поганое чувство, что ее и не было никогда.

Схватка все продолжается, точнее бойня, только неясно, кто кого бьет, лес полыхает, сталь звенит. Кинару с бесстрастным лицом орудует ржавым заляпанным кровью мечом, каждый его удар отражает десяток атак. Разбойники гибнут, не в силах уследить за молниеносными движениями ниемона, рычат от бессилия, стонут от боли, зажимая кровоточащие раны, но с упорством лезут вверх, поскальзываясь на погибших товарищах.

Совершенно некстати вспомнился младший брат, самый близкий и одновременно самый чужой на свете. Сколько всего было пережито вместе, и как все это было давно. Кинару всегда и во всем был на полшага впереди, не замечая, чего желает и что чувствует его брат, Минару. Даже имя его на языке праотцев означает второй сын.

- Твой старший брат, не смог тебя защитить, - пробормотал ниемон, едва не оступившись.

В разрыве облаков показалась луна, высветив белки выпученных глаз нападающих, на их заляпанной кровью одежде заиграли блики. Бессмысленное сражение вдруг показалось донельзя противным. Ниемон замер и изучающее глянул на меч, которым только что сражался, его лезвие черно от крови, а некоторые из многочисленных зазубрин едва ли не в половину ширины, того и гляди переломится пополам. С омерзением в душе, но все с той же бесстрастностью на лице Кинару отбросил меч.

Разбойники растерянно замерли и с недоумением уставились на задумавшегося ниемона, еще бы, люди во все времена были уверены, что только они способны на это, что только они умею мыслить. Кинару тоже был удивлен, он был удивлен самому себе, своими мыслями, своим поведением. С не меньшим недоумение он осмотрел себя. Его одежда – светло серые узкие штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги, того же цвета безрукавка и длинный темно серый, почти черный плащ - нисколько не пострадала в бою, словно бы не он сейчас сражался, проливая чужую кровь. Ниемон опустил голову, от чего на глаза упала спутанная прядь, и едва заметно улыбнулся, вспомнив что-то милое из своего далекого детства.

- Он еще и лыбится, - взревел здоровенный бугай, с ног до головы заляпанный кровью, и замахнулся огромной шипастой дубиной.

- Давайте разом, ребята. Навались на него, - закричал другой, перекидывая кривой меч из одной руки в другую.

Услыхав крики товарищей, разбойники опомнились и разом заголосили, боевой клич разнесся над просекой. Их возня у подножия кургана из тел возобновилась, гомон напоминает гудение разворошенного осиного улья. Кинару коротко глянул на людей и вновь уставился себе под ноги. Губы ниемона разомкнулись в усмешке, показались белоснежные клыки, послышался рык.

Ниемон перестал сопротивляться, но разбойники так и не смогли приблизиться, словно что-то держит их. Они размахивают оружием и рычат не хуже зверей. Когда глаза ниемона, невидимые в тени рваной челки, на мгновение вспыхнули ослепительным белым светом, разбойники, подобно листьям, сорванным с ветвей ураганным ветром, разлетелись в разные стороны. Усмехнувшись еще раз, Кинару легонько подпрыгнул и стремительно унесся ввысь.

Он летит как выпущенная стрела, не смея остановиться. Ему кажется, что если он хоть на мгновение замедлит скорость, тот час перестанет существовать, воспоминания вытеснят все из его сознания, даже собственную душу. Именно из-за этого он только что покинул поле боя, оставив врагов живыми. Он сбежал, вновь сбежал. Отвратительная тенденция. Он стал проигрывать все чаще и чаще, и это, несомненно, был проигрыш.

От огромной скорости, от свиста в ушах в голове проясняется. Далеко внизу, под облаками проплывают горы, покрытые лесами, безлесые долины, мелькают реки и озера, города и деревни.

Где-то внутри, в душе ниемона, зародилось странное и опасное чувство, что все, что он делал раньше, все к чему стремился, изначально было бессмысленным и глупым. Может, стоит начать с самого начала, а началось это, эти безумные поиски, заменившие жизнь с человеческой легенды об избранном. Впервые эту легенду Кинару услышал в затерянном в горах человеческом храме пять веков назад. Незадолго перед этим пропал Минару. Кинару тогда искал брата.

Сказывали, что в пещере, называемой среди людей пещерой сокрытой тайны, спрятан сильнейший артефакт, ожидающий повелителя. Тот, кто сумеет отыскать его и взять в руки, будь то демон или человек, станет непобедимым. Этот счастливчик будет править миром. Но проблема в том, что расположение этой пещеры никому неизвестно.

Всего за год рассказ чудаковатого странника обошел весь свет и обратился легендой, всего через полвека о ней все позабыли. Все, кроме Кинару.

Не останавливаясь и не замедляя хода, ниемон закрыл глаза и сосредоточился. Всякий раз, желая узнать направление к цели, куда угодно, ему достаточно закрыть глаза, но, всякий раз, когда он пытается отыскать пещеру, в ответ лишь пустота, как будто бы эта пещера не существует.

Ощутив цель, Кинару остановился и распахнул глаза. Удивлению его нет границ. Некоторое время он неподвижно висел в воздухе, веря и не веря своим ощущениям, а затем вновь закрыл глаза, пытаясь как можно точнее определить направление.

- Пещера совсем близко, и… кто-то уже там.

***

Ина неотрывно смотрела на мерцающую отраженным солнечным светом гладь воды. От ярких бликов глаза начали слезиться. Над противоположным берегом реки возвышается огромная гора, густо поросшая смешанным лесом. Местами виднеются небольшие скалистые выступы. Отсюда лес кажется непроходимым.

Кромка едва заметно колышущейся воды невероятно живописна. Тут и там из реки выглядывают крупные белесые камни, много их и на берегу, вокруг каждого ютится высокая жесткая трава. Местами разбросаны проплешины песка, пышущего жаром. Над водой носятся большие разноцветные стрекозы. Изредка доносится плеск – ловя насекомых, рыбки выскакивают из воды, и некоторые из них становятся добычей чаек, проносящихся над водой, почти касаясь её.

Некоторое время Ина стояла и смотрела по сторонам, пытаясь впитать каждой клеточкой тела окружающую красоту, но позабыть о навалившихся снежным комом неприятностях удалось всего на пару минут. Как ей не задумываться о том, что с ней случилось, что за неведомая сила забросила ее сюда… и что значит «сюда»? Хотя, сейчас ее больше волнует, что ей делать, чтобы выжить в этом неведомом мире.

Но даже эти мысли в итоге отступают перед величием первозданной природы.

Приятно пахнет мокрыми камнями и илом, плеск воды и шорох жесткой осоки успокаивает. Окружающий мир неописуемо прекрасен, все до последней травинки здесь прекрасно.

Тряхнув головой, Ина разулась, и прямо в одежде зашла в реку. Вода, несмотря на полуденную жару, оказалась невероятно холодной, и потому каждый шаг сопровождался охами и ахами. Собравшись с духом, девушка нырнула, а затем, отдышавшись немного и привыкнув к обжигающему холоду воды, принялась стягивать с себя одежду.

Джинсовка, а затем и джинсы были тщательно застираны, прополосканы и развешаны на прибрежных кустах.

- Ну, я прямо как неформал буду, - проворчала Ина себе под нос, расправляя изодранные штанины.

Отмытые до блеска ботинки отправились сушиться на огромный раскаленный валун, а изрядно продрогшая девушка, крадучись и оглядываясь, зашла в реку, погрузилась в воду по самый подбородок, и чуть не захлебнулась, снимая футболку.

- Вот ёлки, - прохрипела она, откашливаясь и смеясь.

Через несколько минут на нависшей над водой ветке рядом с прочей одеждой оказалась и мокрая, с ярким цветным принтом, футболка, тоже изрядно пострадавшая.

- Ина, ты бесстыжая, плаваешь в одном нижнем белье, вдруг тебя кто увидит!

Девушка упрекала саму себя, и при этом беззаботно рассекала ребленую поверхность реки. Она плескалась в воде как ребенок, плавала, ныряла, сопровождая все это криками и визгом. Она плавала до тех пор, пока были силы, и потом продолжала плавать. Позже, на подгибающихся от усталости ногах она отправилась на берег, на ходу расправляя спутавшиеся волосы.

- Вот же… ёлки, - девушка зажмурилась от боли, волосы не желали поддаваться, - сейчас бы расческу.

Пройдя немного вниз по кромке воды, Ина вышла к небольшой заводи, берег которой устелен светло желтым, почти белым обжигающим песком. Она повалилась на колени на самом краю у воды, зачерпнула руками влажный песок и принялась растирать покрасневшую кожу, не забывая про руки и лицо. Ей казалось, что волчья, а может быть и ее кровь так и не отмылась. О вчерашнем нападении напоминают лишь белесые полосы на раскрасневшейся коже, на руках и ногах, с трудом верится, что волчьи когти не причинили ей вреда.

- Ай, - вскрикнув, Ина ополоснула порезанный палец в реке и сунула его в рот, - стекло что ли?

Когда кровь унялась, Ина принялась разглядывать мелкий золотистый песок, оставшийся на ладони. Нет ничего подозрительного, только лишь сверкающие золотом песчинки. Пожав плечами, она смыла песок с ладони, затем зачерпнула прохладную воду и, зажмурившись, окатила лицо. Умывшись, Ина попыталась рассмотреть себя в отражении, но тщетно – вода невероятно прозрачна. Вдоволь налюбовавшись мальками, играющими в ее, кажущихся в воде каштановыми, волосах, Ина резко выпрямилась, откидывая волосы назад. Мокрые пряди описали полукруг и хлестнули по нагретой солнцем спине. Взвизгнув для порядка, девушка принялась осматривать порезанный палец.

- Ну и ладно, - пробормотала она, не найдя раны, и присела на заготовленную заранее охапку травы, - не велика…

Она оборвала фразу на полуслове, и было от чего, ведь она увидела, что ее пальцы на руках и ногах украшают внушительного вида крепкие серые когти.

***

Бесцветный мир наполнился режущими глаза контрастами, небо затянуло пеленой свинцовых туч. Мимо нескончаемой чередой, сливаясь воедино, проносятся слепые оконные проемы. Их провалы пугающе черны. Искрящиеся росчерки капель кружат голову, соединяясь где-то далеко вверху в одну точку. Падение бесконечно, как само время. Так странно, падение должно захватывать дух, но все внимание поглощено облаками, закрученными в спирали. Ослепительная вспышка молнии вытеснила из сознания все мысли. Окутало тьмой, со страшной силой потянуло вниз.

Ина, устроившаяся на ночлег на толстой ветви разлапистого дерева, дернулась во сне, вскрикнула и полетела вниз. Перед ослепленными ярким дневным светом глазами заплясали размытые пятна зеленого, коричневого, желтого цветов, стремительно сменяющие друг друга. Корни дерева, окруженные жесткой травой, мелькнули перед глазами. Ина невольно зажмурилась. Земля упруго встретила ее ступни, окружающий мир показался небывало четким.

Переведя дух, девушка глянула вверх на переплетенные ветви и улыбнулась, но радость от благополучного приземления мгновением позже вытеснилась ощущением неполноценности, проказы. Нахмурившись, Ина пристально посмотрела на свои руки, крепкие когти перламутрово-серого цвета по-прежнему украшают пальцы.

- Может, это из-за того, что меня волк поцарапал? - пробормотала девушка. - Интересно, это не заразно? - Она попробовала коготь на зуб, и протянула уныло, - что же мне делать?

Впрочем, решение готово еще с вечера. После долгих и мучительных терзаний и рассуждений Ина решила, что пойдет искать какое-нибудь поселение, которое вероятнее всего может встретиться ниже по реке и, скорее всего, путь туда неблизкий, а значит медлить не стоит.

Повздыхав немного, девушка поднялась на ноги и отправилась вдоль реки, петляя между деревьями и зарослями кустов. Берег с каждым шагом все круче, все чаще встречаются обнаженные скалистые выступы, покрытые зеленым и рыжим пружинящим мхом. На пути то и дело попадаются глубокие овраги, все дальше приходится отходить вглубь леса.

- Не потерять бы реку из вида, - забеспокоилась Ина, неуверенно шагая вперед.

Она, не переставая, вертит головой. Журчание воды даже издалека кажется ей оглушительным, но деревья кажутся одноликими.

- Не заблудиться бы! – пробормотала девушка себе под нос, заглянув в очередной овраг. - Хотя, если подумать, как я могу заблудиться, если все равно не знаю куда идти?

Пришлось вновь свернуть в чащу леса.

Солнце нещадно палит, изнуряя зноем, лишая воли. Из-за жары, вся лесная живность, крупные и мелкие звери, птицы и насекомые засели по норам. Тихо, безветренно, невыносимо. Тишину нарушает только шорох травы и хруст веток под ногами, да, где-то вдалеке, стрекочет кузнечик.

Единственное развлечение для одинокого путника, да еще способ не сойти с ума – разговор с самим собой.

- И зачем он только спас меня, а? Чтобы бросить одну в лесу на съедение волкам, чтобы я умерла здесь от голода и холода? Вот если встречу его, все-все скажу что думаю. Тоже мне герой, эх.

Ина пересекала небольшую ярко освещенную прогалину, когда из-под ног, обиженно каркая, взлетел огромный черный ворон. Девушка вздрогнула и отпрыгнула в сторону на пару метров. Ворон уселся на тонкую ветвь на самой макушке дерева, прогнувшейся от его веса, и проницательно уставился на незнакомку, попеременно глядя то одним, то другим глазом.

- Чего ты так на меня смотришь, - крикнула Ина и потрясла кулаком, - смеешься над такой трусихой как я? А ну пошел отсюда!

Ворон, презрительно каркнув, улетел, Ина же, горестно вздохнув, стала осматриваться. Впереди, как раз там, где сидел ворон, в невысокой жесткой траве лежит краюха свежего еще хлеба.

- Вот раззява! – воскликнула девушка, когда сообразила что к чему. - Дорогу не разглядела! Да, кабы не ворон, вообще мимо прошла бы, тоже мне венец эволюции!

После нескольких минут метаний взад и вперед по дороге, Ина решила идти в ту же сторону, куда плелась все утро. Основательно заросшая травой, но, все же, легко угадываемая дорога уводит все дальше от реки, в лес, отчего-то кажущийся густым и жутким.

- Что это? - неожиданно Ина остановилась и принюхалась. – Навозом пахнет. Лошадиным! А если где-то рядом есть лошади, то и люди должны быть.

Девушка просияла от счастья и бросилась вперед. Она, что есть силы, бежит, стволы деревьев мелькают перед глазами, ветки хлещут по лицу. Ине кажется, что уже не осталось сил, но она боится остановиться, ведь люди могут идти в ту же сторону, что и она. Они могут уйти далеко, если она замешкается, и тогда она уже никогда не сможет их догнать.

Далеко впереди, среди частокола деревьев, за несколькими поворотами дороги, показалась повозка с запряженной в нее гнедой лошадью. Рядом - два или три человека. До слуха донесся глухой цокот копыт, людские голоса и смех. Ина даже не успела задуматься, как оказалась в стороне от дороги, за толстенным кедром. За первой повозкой показалась вторая, затем третья, четвертая. Рядом с каждой из них идут люди – мужчины и женщины, и почти в каждой из них сидят старики и дети, ютясь между горами домашнего скарба.

Простые рубахи из грубой мешковины, и на мужчинах, и на женщинах, и на детях, и на стариках. Длинные юбки и широкие штаны из темной шерсти, босые ноги, неопрятные косы до пояса.

Присвистнув, Ина скептически осмотрела себя: короткая стрижка, волосы торчком, темно синие джинсы, тяжелые ботинки, белая футболка с несуразным кислотно-желтым рисунком и джинсовая куртка, завязанная вокруг талии. Это не говоря о том, в каком это все плачевном состоянии.

- Они либо никогда не видели такой странной одежды, и при моем появлении попадают в обморок, либо они ее не приемлют, и тогда в обморок упаду я, - прошептала Ина и тяжело вздохнула.

Процессия, между тем, приблизилась, у самого уха послышалось фырканье лошади, скрип колес и агуканье маленького ребенка.

- Нашу деревню тоже разорили, камня на камне не оставили проклятые нелюди, - донесся хриплый мужской голос, - вот мы на юг и подались, слухи ходят, там тихо.

- Да уж. Эх, у нас, то же самое, нежить разбойничает, - ответил голос повыше, - и с чего вдруг они нападать-то стали, ведь столетиями мирно уживались?

Ина невольно прислушалась и даже высунулась из-за дерева, повозка оказалась настолько близко, что девушка смогла рассмотреть плетеные кожаные ремешки упряжи и немолодые бородатые лица разговаривающих мужчин. К ним спешит, семеня босыми кривыми ножками, сухонький старичок в пыльном дорожном плаще и плетеной соломенной шляпе.

- Ой, а я-то что слышал, Агрипп Озорыч, Йвай, Ордон Микулич, вы наверняка еще не знаете, храм богини равновесия разрушен, - начал он взахлеб, едва поравнялся с первой повозкой. - С полгода как! С тех пор, поговаривают, нечисть и лезет без страха.

Все, в том числе Ина, затаили дыхание, старухи, шипя на галдящую ребятню, повысовывались со своих насестов.

- И самое-то страшное, - воодушевленно продолжил рассказчик, - было сожжено древо равновесия. Сколько оно охраняло наш покой, почитай пять столетий, и теперь вот все. Не жить нам более спокойно!

- Ой, батюшки, древа больше нет!? - прошамкала дряхлая старушка, отстранившись от полога повозки, и еще сильнее прижала к себе малолетних внучат.

Мужчины растерянно переглянулись, не зная как реагировать на неуместную реплику старой женщины.

- Одни стены от храма-то и остались, никто не уцелел. Ни служителей, ни святынь никаких не осталось. Да, вот как оно было! - мужичок явно пребывает в родной стихии. - И красивейших подземных галерей, почитай, больше никогда никто не увидит, затопило их. Вся священна гора, таперича, больше похожа на разоренное пожарище.

- Эх, а я-то, старый дурень, мечтал на старости лет отправиться постранствовать чуток, поглядеть на мир, на людей, на святые места, - покачал головой пышнобородый мужчина. - Ай-яй-яй! Кто же это мог сделать-то?

- Кто знает, кто знает. Все, кто был тогда в храме, погибли. Эх-хе-хех. Поэтому неизвестно кто. Я много путешествую, жизнь у меня такая, постоянно перехожу с места на место. Чего только в дороге не слыхал за все эти годы, но такое…

Мужчины, идущие рядом с первой упряжью, ушли далеко вперед. Мимо уже проехала шестая или седьмая повозка, а последней всё невидно. Все повозки, как и первая, полны.

Когда обоз скрылся за деревьями, Ина вновь осталась одна.

- Ну вот, мало того, что я чёрт знает где очутилась, так еще и обстановка здесь далеко не самая спокойная, - простонала девушка, обессилено опустившись на землю. - Где же я? Хочу домой…

Из уголка глаза выкатилась слеза, Ина негромко всхлипнула, хотя ей так хотелось зарыдать во весь голос.

- Что же мне делать? Не хочу умирать, не хочу, чтобы меня загрызли волки, хочу домой к Симе. – Не сдержавшись, девушка заплакала.

***

Вволю наплакавшись и растерев слезы по лицу, она отправилась следом за беженцами, естественно на приличном расстоянии, чтобы никто не смог ее заметить.

Странники шли весь день без остановок, и только когда начало смеркаться остановились на ночлег. Оставив разнузданных и стреноженных лошадей пастись на берегу ручья, где травы сочнее, они быстро составили повозки кругом на большой поляне, а в центре круга организовали костер, большой и яркий. Скворча подгорающим жиром, на небольшом вертеле жарится упитанный поросенок, рядом - несколько кур. В куче тлеющих углей печется картофель, подогреваются горшочки с разнообразными яствами. Вокруг костра расположились все, от мала до велика, и все как один сидят с дымящимися мисками в руках.

- Я же два дня уже не ела, - пожаловалась Ина сама себе, подсматривая за переселенцами, - что-то не очень они похожи на обездоленных.

Беженцы с аппетитом уплетают сваренную на костре кашу. Закопченный чугунок источает умопомрачительный запах, разносящийся, кажется, по всей округе.

- Так вы думаете, что там случилось то? - сухощавый путешественник до сих пор продолжает рассказ. - Эдак месяца три или четыре назад два паломничка пришли проситься во служение, а храм-то разорен, и никого из служителей-то там и нет. Тогда-то подумали, что они все спаслись и отсиживаются где-то.

Пышнобородый мужчина, начавший было разделывать поросенка, замер с ножом в одной руке и большой двузубой вилкой в другой. Все без исключения поразевали рты и, позабыв об остывающих чашках, уставились на рассказчика.

- Ан нет, приехал из столичного города книгочей один, умище, говорят, во, - старичок развел руки как заправский рыбак, - так вот, он сказал, что все, как один, мертвы.

По поляне прокатился тяжелый вздох, какой-то впечатлительный ребенок захныкал, прижимаясь к матери. Ина, между тем, не спеша кралась от одной повозки к другой.

- Микель, кажись, кличут того всезная, или Микуль? Он тогда долго ходил по храму, весь его сверху донизу обошел, и все с какими-то стекляшками, крохотными вениками, стопками пергаментными. Да что обошел, можно сказать, обползал! Все пузом обтер, - старичок рассказывал неспешно, с расстановкой, не забывая отправлять в рот аппетитные куски мяса и овощей, - и нашел-таки следы смертоубийств. Все, говорит, мертвы.

Многие застыли с не донесенными до рта вкусностями, у кого-то из наклоненной кружки тоненькой струйкой за шиворот себе или соседу потек квас. Ина, в пол уха слушая рассказ, замерла от наступившей тишины, не завершив шага.

- Только пепел. Жалкие горстки пепла, вот все, что от людей-то осталось. Вот, эх! - мужичок, кряхтя и вздыхая, глотнул из кожаной фляжки и утер губы полой плаща, - видать все сожжены были. Все, кто где был, там и помер, даже костей не осталось.

Голос рассказчика дрогнул и смолк, плечи его размеренно вздрагивали, казалось, он вот-вот заплачет. Некоторое время путники сидели в тишине, слышно было лишь всхлипывание ребенка, затем, видимо опомнившись, продолжили свой ужин, не обращая более внимания на своего случайного попутчика, который изредка еще что-то бормотал себе под нос. Поднялся гомон, обеденная суета - шумно делили поросенка, кур и все прочее. Ина, воспользовавшись суматохой, выскользнула из-за кустов, легкими шагами проскочила открытое место и скрылась в тени повозки.

Повозка, которую Ина облюбовала, оказалась единственной о четырех колесах. Сверху донизу она обтянута добротно-выделанной кожей, украшенной бусинами и заклепками.

- Это же надо так нуждаться, - протянула Ина, глядя на все эти украшения, - не телега, а погремушка!

Некоторое время девушка внимательно осматривала кожаный полог, но так и не нашла уязвимого места. Цветные куски крепкой тонкой кожи, сшитые кожаными же ремнями, украшенными пряжками и кажется даже бубенцами. В общем, войти бесшумно можно только спереди.

- Что же делать? - она вздохнула, постучала кончиком пальца по носу, и тут же бесшумно воскликнула - о, а что если…

Немного полюбовавшись идеально ровным перламутрово-серым когтем, Ина легонечко провела им по коже полога наискосок. На месте до того целого покрытия повозки появилась черная прореха.

- Опасная, однако, штука, - девушка подула на коготь, довольно усмехнулась и заглянула внутрь повозки. - Ну и темнотища же тут! Фонарик бы.

Теперь предстоит придумать, как влезть в повозку. Прореха высоко, опереться не на что, уцепиться не за что, да и многочисленные пряжки начинают позвякивать при малейшем прикосновении. Девушка немного потопталась на месте, решительно выдохнула и легко, как кошка, впрыгнула внутрь и огляделась. Темнота плавно расступилась. Каким-то чудом Ине удалось приземлиться на единственный свободный от хлама пятачок. К бортам навалены мешки и корзины, в центре повозки стоит сундук, на нем под свертками ткани угадывается что-то похожее на швейную машинку. Съестным и не пахнет. На перекладинах висит цветное тряпье, возможно одежда. В считанные секунды Ина перебрала вещи. Схватив первое попавшееся, и даже не рассмотрев толком что именно, она бесшумно спрыгнула на землю и выпрямилась. Снаружи оказалось очень светло.

- Может луна взошла? - прошептала Ина, глядя на небо.

- А, да ну, брось, я тебе не-ве-рю, - послышалось невнятное бормотание, изрядно пьяный мужчина вывернул из-за угла повозки. - О, девка! Не может быть, чур, меня, чур, - он замахал руками, отгоняя наваждение и пятясь назад.

- Понкрат, ты куда пошел? - послышался еще один нетрезвый голос, - иди сюда, я кому говорю.

Ина вздрогнула, помедлила секунду и, прикусив губу, чтобы ненароком не закричать, метнулась в ближайшие кусты. Она уверена, что сейчас переполошится весь лагерь, лес наполнится криками женщин и детей, мужчины бросятся догонять ее, свора собак понесется за ней по пятам. Никогда раньше ей не приходилось так быстро бегать, деревья и кусты мелькают так, что кружится голова. Девушка бежит, не помня себя, проворно перепрыгивая овраги и заросли кустарника, преодолевая баррикады из поваленных деревьев.

Миновав крутой подъем, и едва дыша, Ина приземлилась на четвереньки на пружинящий мхом скалистый край обрыва. Затаив дыхание, и не смея шелохнуться, девушка прислушалась, вокруг абсолютная тишина, кажется, что даже ветер затих.

- Вроде тихо, - вздохнув с облегчением, Ина медленно выпрямилась и обернулась.

Далеко внизу у подножия скалы простирается бескрайний, серебрящийся в ярких лучах полной луны, могучий сосновый лес, недвижимый в безветренную погоду, макушки некоторых, самых высоких деревьев, едва достигают её вершины.

Глава 3

Извилистая цепь скалистых гор, опоясывающих долину семи мерцающих рек, в зыбком свете убывающей луны фантастична. Изумительные изгибы хребтов и падей, кудрявые щетки лесов, неведомо кем проторенные просеки, редкие и едва заметные дороги. Кое-где на пологих склонах виднеются разноцветные лоскуты полей. Израль, одна из семи мерцающих рек прославленной долины, расположенной много выше этих гор, из спокойной полноводной красавицы, здесь превращается в неукротимую бестию. Она вспенивается на бесчисленных порогах и водопадах, распыляется тысячами искрящихся брызг. Мелодичный звон, дробящийся о скалы, слышен издалека.

Пещера сокрытой тайны расположилась в самом основании безлесого склона огромной и потому кажущейся одинокой горы. Рядом с входом, обработанным рукой искусного мастера, бушует стремительный поток.

Похожая на тень бесформенная сизая дымка, едва видимая в свете ущербной луны, проскользнула в черный провал пещеры. Она рыщет по сырым расселинам и темным нишам, по всем до единого закоулкам, в поисках чего-то, что ведомо только ей.

В ясном безоблачном небе, над цепью гор, появилась стремительно растущая точка. Через несколько секунд стала различима фигура, это ниемон. Он опустился на землю перед самым входом.

- Это место кажется мне знакомым, - проговорил Кинару, оглядев скалистый склон и черный провал пещеры.

Чуть помедлив, ниемон направился внутрь, бездонная темнота показалась ему, умеющему видеть без света, непроницаемой. Не успел он сделать и пары шагов, как его обдало иссушающим жаром огня. Испепеляющие языки пламени вырвались из глубины пещеры. Ниемон остановился, гаснущие огненные клочки, тая, унеслись вверх, руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Редкие струйки дыма щекочут ноздри, под ногами тлеет трава. Выждав немного, Кинару продолжил путь, и вновь наружу вырвались языки пламени, они облизывают его, облизывают одежду и волосы, не причиняя вреда.

Этот ярко оранжевый огонь недостаточно жарок, чтобы навредить ниемону, но, все же, Кинару решил не искушать судьбу. Шагнув в сторону, он прикоснулся к отшлифованной скале. Опущенные веки ниемона подрагивают от напряжения, пока он смотрит сквозь каменные стены пещеры. Спустя несколько мгновений Кинару распахнул глаза.

- Так я и думал, - проговорил он сквозь стиснутые зубы и опустил голову, в его хищном взгляде промелькнуло что-то опасное, - это лишь очередная обманка. Сколько времени потрачено впустую.

Ниемон ушёл не оборачиваясь.

Где-то в глубине пещеры бесплотная тень, провожая соперника проникающим сквозь камень взором, мерзко ухмыльнулась безобразным подобием лица и просочилась в щель между арочным проемом и огромным камнем, заменяющим дверь. Внутри, в просторном зале с кирпичными стенами, едва мерцающими зеленоватым светом, в самом центре возвышается каменный столп.

- Ха-ха-ха, - пророкотал низкий, похожий на скрежет голос.

Тень разрослась, заполнив собою все пространство, стала плотнее и осязаемее, забурлила, изменяя форму, и вот уже огромная когтистая лапа тянется к вершине столпа.

- Ха, Ниирит, ты не смогла спрятать его от меня. Еще чуть-чуть и он будет мой!

Лапа почти достигла того, к чему тянулась, но полупрозрачные пальцы уперлись в незримый барьер. Замахнувшись, лапа сжалась в кулак и, что есть силы, ударила по столпу, но без толку.

- Почему!? - взвыв как раненный зверь, тень закружилась на месте, а затем унеслась прочь, ударяясь на поворотах запутанного лабиринта пещер о необтесанные стены, выламывая куски породы.

Тень оказалась не бесплотна. Едва она скрылась вдали, стены лабиринта пещер начали рассыпаться огромными камнями, потолок покрылся сетью трещин, грозя в любой момент обрушиться. Пол сотрясается, местами открылись зияющие провалы. Воздух заволокла пыль. В опустевшем зале постепенно становится светлее, кирпичи светятся все ярче и ярче, стены начинают подрагивать, все отчетливее досюда доносятся звуки обвала.

- Фух, - послышался вздох облегчения, - чуть не сцапали. Остались еще кое-какие силенки! Хорошо хоть проснулся, - на верхушке столпа что-то начало припрыгивать. - А чёй-то я проснулся?

Теперь и в зале посыпалась каменная крошка, свечение стен стало неровным, мерцающим, несколько кирпичей выпало, провалы, оставшиеся от них черны. Стены содрогаются все сильнее и сильнее.

- Ой-ёй-ёй, однако, нужно поскорее смываться отсюда, - запричитал голос.

Нечто, до того мельтешащее на столпе, замерло, затем, подрагивая, поднялось в воздух, и с негромким хлопком исчезло.

***

Ночь Ина провела на вершине скалы в небольшом гроте, вход в который скрывают чахлые деревца. Она долго ворочалась на твердом каменном ложе, но никак не могла заснуть, хоть глаза и слипались, а проснулась с первыми лучами солнца, скользнувшими по лицу, и сразу принялась разглядывать свою вчерашнюю добычу, затем, путаясь в рукавах и гачах, натянула на себя.

- Нда, ну что на это можно сказать, - протянула она, оттягивая широкие кожаные штанины в стороны, - что-то нужно с этим делать.

Рубаха тоже оказалась велика, рукава свисают ниже колен, а если подпоясаться, то получится что-то среднее между плащом и халатом. Тяжело вздохнув, девушка опустилась на землю, обхватила колени руками, и, поминутно вздыхая и изредка поглядывая на ясное синее небо, просидела так едва ли не до полудня.

- Эх, - простонала Ина, стянув с себя рубаху, затем встряхнула и принялась разглядывать ее, - а кожа хорошая, почти новая. Неужели натуральная?

Девушка провела ладонью по мягкой шероховатой поверхности, а затем отбросила рубаху в сторону. Та же участь постигла и штаны.

- Ну вот, мало того, что я своровала одежду у простых добрых людей, и теперь не посмею показаться им на глаза, - запричитала девушка, - так она еще и бесполезной оказалась.

Редкие птичьи щебетания, еще совсем недавно робкие и неуверенные, сменились настоящим концертом. Разномастные трели и свист доносятся со всех сторон, их дополняет шелест листьев и скрип старых деревьев.

Ина откинулась на скалистую стену грота и уставилась на небо, всеми чувствами погружаясь в его успокаивающую бездонную синеву, разбавленную клочковатыми облаками. Всю ночь напролет моросил мелкий дождь, недвижимый влажный воздух не позволял вдохнуть полной грудью, а теперь, когда золотистые солнечные лучи согревают воздух, поднимается плотный туман.

- Эх, вот если бы у меня с собой была сумка, - простонала девушка, бросая разочарованный взгляд на сваленные в кучу вещи, - я бы смогла себе что-нибудь выкроить из этого. Я ведь весь набор с работы забрала, тяжесть такую домой перла, а когда надо…

Ина подалась вперед и, бормоча под нос проклятья, принялась аккуратно складывать штаны и рубаху, затем резко выпрямилась во весь рост, едва не стукнувшись о нависающую скалу, и торопливо вышла из грота.

- Когда я падала, и сумка и плащ были у меня в руках, - бормотала она, - значит, они тоже должны быть здесь, на той поляне, где я впервые очнулась в этом… мире. Ой, ну хоть бы они были там!

Стараясь не вспоминать, что в прошлый раз встретило ее на той злосчастной поляне в глуши леса, с тугим свертком одежды в руках, Ина вышла к оврагу и взглянула вниз.

Ночью в полутьме девушке показалось, что обрыв, на который она запрыгнула, обрамляет лесной овраг, крутой, но не глубокий, но перед ее глазами предстал бескрайний океан леса. Гигантские стволы деревьев-исполинов уводят взгляд далеко вниз.

- Ого, - пробормотала Ина, глянув на ровную, отвесную стену скалы, только редкие жухлые травинки и мох смогли кое-где сумели уцепиться за маленькие незаметные уступы, - и как я отсюда буду слазить? Я уверена, что именно по сюда к гроту пробиралась, но как…

От высоты закружилась голова, а в животе что-то неприятно перевернулось. Ина попыталась сглотнуть ком, подступивший к горлу, и судорожно осмотрелась. Куда ни глянь – кругом океан леса. На душе похолодело, сердце принялось грохотать в груди. Стараясь выровнять дыхание, девушка по периметру обошла макушку, как оказалось крохотную, одиноко стоящей в бескрайнем лесу скалы. Малюсенькая, относительно ровная площадка перед гротом, единственное место, по которому можно ходить, не боясь переломать ноги.

- Как же меня сюда занесло-то?

Ина еще раз приблизилась к самому краю и заглянула вниз. У подножия скалы деревья не растут, ближайшее из них в семи метрах, остальные еще дальше. Мысленно выругавшись, девушка закатила глаза, а затем в упор уставилась на злополучное дерево и, бубня что-то нечленораздельное себе под нос, попятилась, перекладывая сверток из одной руки в другую.

- Я допрыгну до дерева, по нему будет легче спуститься, до него совсем не далеко, - уговаривала она себя фальшивым срывающимся голосом, - беда пяток метров, или сколько там, я ведь вчера смогла сюда забраться, даже не заметив этого, значит, и сейчас смогу.

Присев на одной ноге и отклонившись назад, Ина бодро сорвалась с места, но перед самым обрывом резко затормозила, едва не рухнув вниз, и снова попятилась.

- Так, еще раз, - проговорила девушка упрямо и снова побежала к краю.

***

Большая часть дня позади. Солнце опускается к горизонту, окрашивая облака в красный цвет. Измученная безрезультатными попытками пересилить страх, изнемогая от жажды и голода, Ина неподвижно сидит под чахлым деревцем, практически не дающим тени. Одежда, вчерашний трофей, до того аккуратно свернутая и давно уже в сердцах сброшенная вниз, висит у подножия скалы на макушке маленькой елочки.

Не известно уже в который раз, Ина встала и побежала к обрыву. Она уже была готова в который раз остановиться, но большой камень на краю обрыва покачнулся под ее ногой, и, не удержавшись, девушка кувырком полетела вниз.

Подножие скалы, усеянное осколками камней, когда-то упавших сверху, густо засыпанных сухой хвоей, мелькнуло перед глазами. Еще одно падение, и вновь Ина осталась не только жива, но и невредима. Это не может не быть чудом. Девушка для порядка посидела немного на четвереньках, как приземлилась, пытаясь ощутить все ли цело, затем выпрямилась и посмотрела вверх.

- Ого, это же где-то этажей десять, - задумчиво протянула она, часто моргая, - все, перестаю чему-либо удивляться, во сне всякое бывает. Может, я даже летать умею, - она начала прыгать, махая руками. - Наверно я стукнулась головой и теперь в коме, в какой-нибудь больнице лежу.

Напрыгавшись, девушка невесело вздохнула, собрала полдня дожидавшиеся ее вещи, и пустилась в путь.

- Надеюсь, те люди уже ушли, - простонала Ина, чувствуя себя ничтожеством и воровкой, - не хочу с ними встречаться. И мимо не пройдешь, иначе дорогу ни в жизнь не найду.

Девушка торопливо идет вниз по склону, то и дело удивляясь тому, как это ей накануне так легко удавалось перепрыгивать эти огромные овраги. Сейчас на преодоление каждого из них у нее уходит минут по десять. Вскоре начало смеркаться.

- Не уж то я заблудилась? - пробормотала девушка, выбравшись из очередного оврага. – Сколько иду уже, а ни дороги, ни того ручья не видать.

Все окружающее кажется знакомым, Ина уверена, что ночью, спасаясь от погони, которой, судя по всему, никто не организовывал, бежала именно по сюда. Вот огромное поваленное дерево, поросшее мхом, о которое она вчера едва не расшиблась, невдалеке полусгнивший пень, неглубокий извилистый овражек с колючим непроходимым кустарником, шеренга валунов, неизвестно кем выстроенных в ряд. Все это ей встречалось накануне. В какой-то момент девушка начала склоняться к тому, что все же заблудилась, а окрестности лишь кажутся знакомыми.

- Что это? – воскликнула она, сняв с ветки кусок плотной синей ткани. - Это же кусок моих жутко рваных джинсов, а я даже и не заметила. Ха, им уже ничто не сможет навредить.

Сунув лоскут в задний карман, девушка отправилась дальше. Она прошла еще шагов пятнадцать или двадцать и выбралась из кустов на большую круглую поляну, в центре которой темнеет выложенное камнями кострище. На стоянке прибрано, только притоптанная трава, да свежие угли подтверждают недавнее присутствие людей. На противоположной стороне, в сплошной стене леса виднеется прогалина, именно там начинается дорога, ведущая к реке. Видимо беженцы покинули поляну еще рано утром, остатки костра по всей видимости были залиты водой, которая испарилась под палящим солнцем. Примятая трава еще не успела расправиться, а остатки съестного, если таковые были, растащили лесные зверьки.

Пересекая поляну, Ина едва не упала, запнувшись о невидимую в густой траве кочку, беззвучно выругалась, припомнив все кочки, о которые запнулась за последние несколько дней, и призадумалась, почему у нее один и тот же путь, путь до одинокой скалы и обратно, получился столь различным по времени.

- Так, - девушка решительно хлопнула в ладоши, - может быть, стоит немного пробежаться. По дороге, пусть и заросшей, у меня есть шанс не переломать ноги, - и она тут же перешла на легкий бег.

С каждым шагом Ина ощущает все большую легкость во всем теле. Вскоре за очередным поворотом дороги, сквозь частокол деревьев, показались красноватые блики водной глади. Еще немного и девушка у реки. Дальше путь пролегает вверх по склону, на этот раз без дороги, даже без тропы, но она бежала, не сбавляя темпа. Вот и поляна, на которой повстречался таинственный спаситель, совсем немного осталось до опушки леса, где Ина впервые проснулась в этом мире. Теперь вся прошлая жизнь кажется сном, а жизнь настоящая берет свое начало именно здесь.

На опушку Ина вышла крадучись, слишком свежи воспоминания о нападении волков. Вокруг царит безмятежное спокойствие, легкой шорох травы, мелодичные, но редкие уже трели певчих птиц. Здесь ей все кажется знакомым, но отнюдь не из-за того, что она была здесь несколько дней назад.

- Вот если бы в долине реки был город, то, как раз здесь размещалась бы та злосчастная новостройка, - пробормотала Ина, вглядываясь в просветы между деревьями.

У подножия, скрытая тенью горы, что напротив, лентой вьется река. Воображение дорисовывало строгие линии высоток и высоковольтных линий, росчерки дорог и вереницы огней автомобилей. Сомнений быть не может, это именно то самое место, где стоит новостройка, должна стоять.

- Но если это действительно так, то, - протянула Ина, - в том направлении должен быть ручей, как там он называется? Инрад, что ли? Хотя нет, это название реки.

Она не спеша двинулась в указанном направлении сквозь густые заросли черемухи и ивы.

- Это же надо, даже отсюда реку слышно, - пробормотала Ина, не желая верить в невозможное, а плеск между тем становится все отчетливее, но она упорно не допускает мысли, что там может быть ручей.

Еще шаг и девушка оказалась на крутом каменистом берегу маленькой бурной речки. Кристально чистая прозрачная вода мелодично звенит небольшими водопадами и порогами, взлетая вверх мельчайшими сверкающими пылинками. Шаткие камни, нависающие над водой, покрыты плотным разноцветным мхом, и лишь кое-где они до блеска отмыты ледяными брызгами.

Девушка увидела перед собой чистый лесной ручей, прекрасный как в сказке, но сознание городского жителя добавило к этому привычные бетон и асфальт, и прочие атрибуты цивилизованной жизни, в основном мусор, и вот уже перед ней большая водосточная канава с мутной водой, замурованная практически на всем протяжении.

- Но, так же не бывает, - проговорила Ина грустно, но затем весело добавила, - ах да, это же сон, а во сне всякое бывает. А может это бред?

Она вернулась на опушку и отыскала дерево, под которым очнулась на закате три дня назад. Ей померещилось, что густая трава до сих пор примята. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, как и тогда, девушка даже поежилась от неясного страха.

Внимательно осмотрев окрестности, Ина вскоре нашла плащ и сумку.

- Ура! Моя сумка! – вскричала девушка и, бухнувшись рядом на колени, принялась выкладывать её содержимое на траву. - Где-то тут была вода, наконец-то я напьюсь, - почти полная литровая бутылка минеральной воды в считанные секунды опустела. - Ах, вкуснотища!

Отложив бутылку в сторону, Ина продолжила опустошать сумку. Столько вещей, как же их не хватало. В первую очередь расчески! За все это время девушка ни разу нормально не расчесывалась, и потому боялась даже представить, в каком состоянии сейчас пребывают ее волосы.

- Это же надо, как сильно отросли!? - Ина поправила прядь волос, скосив на нее глаза, - а ведь только неделю назад подстригалась.

Кончики волос, упругими локонами касаются лопаток. Оставив волосы в покое, девушка вынула из косметички зеркало, влажные салфетки и, тщательно оттирая грязь, принялась разглядывать себя. Сложно что-то разглядеть в малюсенькое зеркальце, но девушкам это всегда удавалось.

Отложив третью по счету салфетку в сторону, Ина насторожилась и пристальнее уставилась в блестящую поверхность зеркала. Собственное лицо вдруг показалось ей чужим, что-то изменилось в нем за эти дни. К своему ужасу девушка вдруг поняла, что именно изменилось: кожа, зачастую досаждавшая юношескими прыщами, стала идеальной, зрачки глаз – вертикальными, а глазные зубы – острыми.

***

Все утро Ина легкой поступью шла вдоль бурной речушки, ловко перепрыгивая с одного шаткого камня на другой, проворно пробиралась сквозь густые заросли тальника.

Перед девушкой стоит нелегкая задача: необходимо перекроить одежду, да так, чтобы не страшно было одеть на себя, и не стыдно на людях показаться. За спиной привязана набитая до отказа сумка, в руках бутылка с водой. К трофейным вещам добавился плащ, сейчас для него жарковато, но бросать нельзя, ночью может быть холодно, да и, вполне возможно, что она застрянет здесь до зимы, хотя думать сейчас об этом совершенно не хочется.

Речка на всем своем протяжении не шире двух-трех метров, берега ее круты и обрывисты, но местами она разливается, образую большие глубокие заводи, со всех сторон окруженные хвойными великанами и кустами черемухи и ильма, чьи кроны, свисая, касаются воды. А порою она так узка, что на противоположный берег можно с легкостью перешагнуть. За долгие столетия поток промыл себе глубокий овраг, обильно поросший низкорослым кустарником и жесткой травой. Русло завалено вымытыми из толщи земли валунами.

- Вот то, что надо! - воскликнула Ина, выйдя на пологую полянку - редкое явление для берегов этой бурной лесной речушки.

Маленькая уютная полянка завалена огромными камнями, один из которых имеет почти идеально ровную поверхность.

- А вот и раскроечный стол!

Бросив вещи на этот самый камень, девушка тут же разделась и полезла в воду. После купания она принялась за работу, сгущающиеся сумерки не стали ей помехой.

Ина провела на полянке у лесной речки двое суток, ночевала, как и до того, на дереве, ей казалось, что так безопаснее, днем же мастерила себе наряд. Он, не смотря на несколько неподходящую для работы обстановку и ограниченность в материалах, получился приличным, и на взгляд девушки, и по меркам этого странного места. По крайней мере, Ина надеялась на это. Она ушила брюки, местами снабдив их шнуровкой, а из рубахи выкроила безрукавку.

В конце второго дня, когда солнце уже нависло над горизонтом, девушка принялась собираться в дорогу. Новая одежда она аккуратно расправила на камне, все остальное упаковала в сумку, перешитую в рюкзак, там же лежит наполненная водой бутылка.

Для Ины нет смысла оставаться на одном, ведь чтобы выжить здесь, необходимо двигаться вперед, и потому не стоит задерживаться даже на ночь, ведь при необходимости она легко может взобраться на любое дерево. Все это время девушка обдумала план дальнейших действий. Если судить по тому, о чем разговаривали беженцы, ситуация в этих краях мягко говоря не самая спокойная, даже если предположить, что они преувеличили свои беды. Люди не станут просто так уходить с обжитых мест, да еще и с малыми детьми на руках. Беженцы идут на юг, значит и ей стоит пойти именно туда. Лучше всего будет вернуться на дорогу, и пойти следом за караваном. Возможно, повстречается кто-то, кто примет девушку себе в попутчики. Окончательно утвердившись в своем решении, Ина тряхнула головой и отправилась в путь. Ну, почти сразу. Девушка решила искупаться напоследок, кто знает, когда в следующий раз представится такая возможность.

Ина собрала волосы, ставшие еще длиннее, в пучок, чтобы не намокли, скинула с себя белье и забралась в воду. Девушка еще накануне облюбовала уютное местечко, немного в стороне от поляны под скалистым берегом. Раскаленные на солнце камни с двух сторон нависают над маленькой заводью, крохотный водопад прекрасно дополняет идиллию этой природной купальни. Пару раз окунувшись с головой, она принялась плескать на себя пригоршни воды и визжать от восторга.

- Эх, почти как на курорте, - взвизгнула Ина, вскинув руки и закружившись на месте, - климат шикарный, природа потрясная, только не кормят, и крыши над головой нет.

В какой-то момент, еще два дня назад, вода перестала казаться холодной, и поэтому сейчас девушка плещется в ледяной реке как ребенок дома в ванной. Ина так увлеклась этим веселым занятием, что не сразу расслышала негромкий треск в зарослях на другом берегу. Приближающийся треск.

На берег, в единственном месте, где можно спуститься к воде, прямо напротив девушки, вышел большой бурый медведь. Не успела Ина испугаться, медведь попятился, ловко развернулся и скрылся в кустах.

- Наверно не стоит мне более задерживаться здесь.

Стараясь не обращать внимания на оглушительный стук сердца, девушка поспешно выбралась на берег, и кинулась к одежде. Некоторое время спустя, к тому времени Ина уже успела одеться, ниже по течению тот же самый медведь, с опаской поглядывая в ее сторону, спустился к воде и начал шумно лакать воду. Немного погодя зверь вдруг вскинул голову, на какое-то мгновение замер, прислушиваясь и принюхиваясь, а затем вдруг ломанулся через речку, взлетел на крутой склон и исчез в чаще леса.

- Что-то не нравится мне все это. Даже больше не нравится, чем присутствие медведя, - пробормотала девушка, провожая обезумевшего зверя взглядом, позабыв на мгновение о собственной безопасности.

Ина кожей почувствовала жуткий шум за спиной, стволы и ветви затрещали так, словно сквозь них проламывается кто-то неимоверно огромный. Девушка боялась пошевелиться, но, все же, медленно повернула голову, чтобы глянуть через плечо. Над верхушками деревьев показалась огромного голова неведомого монстра, похожего на медведя. Стоя на задних лапах и ломая передними деревья, монстр озирается и шумно принюхивается. Сложно даже представить, насколько он огромен.

Этот исполин не может быть обычным медведем, и дело не только в его гигантизме. От монстра веет жутким холодом, кажется даже, что солнце померкло. Возможно, он тоже пришел на водопой. Увидев девушку, гигант взревел, он явно не ожидал, что кто-нибудь встанет у него на пути, повел носом в бок, принюхиваясь, и тут же бросился вперед. Не задумываясь, Ина отпрыгнула в сторону, демон, а это, скорее всего, именно демон, ломая по пути толстенные стволы деревьев, пробежал десяток метров, тяжело остановился и приготовился к следующему рывку. Девушка уже хотела было бежать, но вспомнила, что ее сумка так и лежит на камне, рядом с плащом, а она не может бросить вещи, без них будет невозможно выжить.

Медведь неустанно нападает, быстро разворачивается на месте и молниеносно нападает вновь. Несмотря на гигантский размер, он не кажется неповоротливым, но Ине, все же, удается уворачиваться, пусть и в самый последний момент. Не смотря на весь ужас, девушка совершенно не чувствует страха, и от этого ей не по себе. С каждым рывком Ина старается хоть на шаг приблизиться к сумке, и вот, наконец, она совсем рядом. Увернувшись от огромной лапищи, которой демон собирался размазать ее о скальный выступ, девушка бросилась к вещам, а как только схватила их, тут же пустилась со всех ног прочь от демона, а он следом, ломая кусты и деревья.

Девушка бежала быстрее ветра, и вскоре треск затих далеко позади, но она все продолжала бежать, не решаясь остановиться. Вдруг прямо перед ногами из ниоткуда появился обрыв. Ина конечно легко и без проблем спрыгнула бы и с большей высоты, но сознание никак не хочет перестраиваться, поэтому она попыталась остановиться. Естественно, у нее не очень хорошо это получилось, и она кубарем полетела вниз по крутому склону.

***

В небольшой ложбинке между развесистыми кустами ильма сидят бок обок парень и девушка. Небольшой бездымный костерок примостился к серому шершавому валуну, поросшему лишайниками. На костре что-то готовится, над закопченным котелком поднимается ароматный пар.

Немного в стороне на мягком пружинящем мхе, на большом расстоянии друг от друга, разложены два спальных места. Небольшая скала, нависшая на северо-западе, закрывает полянку от ветра.

- Как вкусно, - юноша облизнулся, заглянув в котелок, - мне кажется, или пахнет мясом? Гэлл, где ты взяла мясо? А почему я не знал, что у нас есть мясо?

- А у нас его больше нет, - ответила девушка, не отвлекаясь от поисков чего-то важного в большой холщевой сумке, - и вообще, Мису, если бы ты знал, то у нас его уже давно не было бы.

- А когда мы будем есть? - Мису нисколько не смутило ворчание подруги, - я что-то жутко проголодался.

- По-моему, ты всегда жутко голодный, - проворчала Гэлл, неспешно выкладывая съестное на домотканое полотенце, - вот только не надо прикрываться словами «я же мужчина».

В последнюю очередь, когда все уже было разложено, Гэлл вынула из сумки деревянные ложки и керамические миски, и стала аккуратно разливать похлебку.

- Сегодня мы нормально выспимся, без дежурств, - проговорил Мису, протягивая руки к наполненной миске, - места здесь тихие, нам точно ничто не угрожает.

- Ты уверен, - Гэлл подняла на него глаза, - сейчас такое неспокойное время.

- Ты конечно права, но ты посмотри вокруг, - Мису, с трудом отвлекшись от еды, махнул рукой в неопределенном направлении, - эта поляна идеальна.

Гэлл перевела взгляд, куда указал Мису. Вокруг их маленького оазиса широкой полосой лежат крупные шаткие камни, словно кто специально их навалил. А между ними растет жесткая шуршащая трава.

- А если учесть, что я поставил тревожные растяжки, - Мису самодовольно облизал ложку, протягивая миску за добавкой, - мышь не проскочит, так что не переживай.

Словно в ответ на его слова сверху, вперемешку с листьями, посыпалась каменная крошка и на маленький пятачок между юными путешественниками и их маленьким костерком упала девушка. Она довольно грациозно для такого падения приземлилась на одно колено, распущенные волосы, прикрывая скулы, рассыпались по плечам, ее глаза кажутся совершенно черными, лишенными белков. Девушка не издала ни звука.

Гэлл, взвизгнув как ребенок, повисла у Мису на шее, уткнувшись лицом в плечо, от чего у того, хотя может и от удивления, глаза стали раза в два больше. Юноша что-то попытался промычать, но незнакомка прижала палец к губам, призывая помолчать.

Ина удивлена не меньше молодых людей, которых так неожиданно повстречала, но сейчас демон беспокоит ее намного больше. Некоторое время она настороженно прислушивалась, но ничего подозрительного не услышала, и потому облегченно вздохнула. Только сейчас она перевела взгляд на ребят, глядящих на нее со смешанным чувством ужаса и любопытства.

Глава 4

Последние несколько дней Кинару ощущает какое-то неосязаемое, неясное беспокойство. Он непрестанно следует за неведомым зовом, природу которого никак не может понять. И это само по себе странно, ведь его чутьё прекрасно развито. Кинару всегда знал все наперед, но сейчас все иначе.

Ему так часто казалось раньше, что он вот-вот настигнет свою цель, а теперь все чаще и чаще он понимает, что не видит никакой цели в своих странствиях. Вот и сейчас цели нет, он просто бредет вперед, не видя ничего перед собой, ни о чем не думая.

Ни с того ни с сего плоский серый мир заполнился контрастами цветов. Тишина сменилась какофонией лесных звуков. Ниемон огляделся по сторонам, пытаясь определить, что вывело его из раздумий. Места кажутся незнакомыми, давно Кинару не забирался так далеко на север. Только здесь в разгар лета может быть так неуютно и холодно. Дуют холодные ветра, завывая в дуплах старых деревьев. Несмотря на вечный холод, хвойные деревья достигаю огромных размеров - величественный реликтовый лес, простирающийся на сотни километров.

Во влажном сумрачном воздухе висит затхлый запах болот, которых кругом бессчетно много. Лес и болота - непостижимое сочетание. Лес полнится звуками жизни. До чуткого слуха Кинару отовсюду доносятся писк и щебет. В лесах на севере всегда было много живности, и все потому, что людей здесь нет. Только редкие хищники - одиночки и стаи, но это ничто по сравнению с человеком.

Кинару остановился на небольшом пригорке у озерца с заболоченными берегами, поросшими жесткой травой. Безмятежная тишина, ничто не нарушает ее, кроме глухого кваканья сонных лягушек и карканья ворон.

- Как мне все надоело, - вздохнул Кинару, опустив голову. - Что, что я сделал неправильно?

Но вековому лесу нет дела до чьих-либо проблем, даже если это касается бессмертных.

- Все это бессмысленно. Всегда было бессмысленным, - кажется, что от остановившегося взгляда ниемона начала замерзать вода.

Кинару резко развернулся и уже собирался уходить, когда его внимание привлекло что-то мелькнувшее на берегу чуть в стороне. Ниемон медленно обернулся. У кромки воды суетится согнувшаяся практически пополам старуха. Видимо она собирается набрать воды, рядом стоит зеленоватая деревянная фляга.

Ниемон остался недвижим –нарастающее раздражение сковало его. Когда что-то неведомое вело Кинару сюда, он, пусть не отдавая себе отчета в этом, наделся, что найдет здесь что-то важное, или встретит того, кто сможет направить его, указать верный путь. Но человек в этом явно не помощник.

Старуха заметила ниемона, но виду не подала. Она неспешно, ковшик за ковшиком, набрала воду, ополоснула руки и лицо, пригладила свою заношенную одежду, затем приподняла флягу, теребя немощными руками лямки, нарочито долго пыталась накинуть их на плечи, но, видимо не выдержав, поставила флягу и выпрямилась, потирая поясницу.

- Так и будешь там стоять? - голос ее оказался на удивление молодым, - вижу же, что ты не просто так пришел.

***

Вскоре совсем стемнело, из-за горы поднялась полная луна. Когда Ина впервые увидела луну здесь, в этом мире, то подумала что она другая, намного ярче. Хотя это оказалось не так, что-то случилось с самой девушкой. Смешно получается, Иная стала иной.

Ина сидит вместе с юными странниками у костра. Сначала девушка хотела уйти, но новые знакомцы уговорили ее остаться с ними хотя бы до утра. Ина сидит в стороне от ребят и старательно отворачивается от света, кто знает, как они отнесутся к ней, если заметят ее странности.

- Ина, может, всё же покушаешь? - Мису вертит ложку в руке то и дело облизывая ее, его миска с добавкой до сих пор полна.

- Нет-нет, что вы, я не хочу, - Ина замотала головой, глядя на котелок с похлебкой голодными глазами, - я ела уже.

«Где-то, неделю назад», - добавила она про себя.

Вдруг Гэлл вскочила, отставила свою порцию в сторону и начала рыться в сумке. Достала еще одну миску, девушка налила из котелка похлебки, взяла кусок хлеба и сыра и, не обращая внимания на протесты, подошла к Ине.

- Только ничего не говори, - проворчала Гэлл и вложила в руки Ины угощенье.

Ина благодарно взглянула на девушку, яркий свет костра ослепил ее. На мгновение Гэлл замерла, увидав, как большие черные зрачки стали узенькими полосочками. Сообразив, что случилось, Ина поспешно отвернулась, уткнувшись в полную чашку, девушка перевела взгляд на ее руки. Ина почувствовала этот обжигающий взгляд, она сжалась в комок, ожидая, что Гэлл вот-вот поднимет тревогу, и они с Мису прогонять ее. Когда Ина осмелилась взглянуть на Гэлл, та уже спокойно сидела на своем месте и кушала.

- Ребята, если вы хотите, то я уйду. Я понимаю, вам может быть противно, я ведь странная.

От такого заявления Мису чуть не подавился

- Странная? Что ты имеешь в виду? - выдавил из себя парень, откашлявшись.

- Да не слушай ты ее, - вмешалась Гэлл, голос ее кажется сердитым, - это она от голода всякую чушь несет.

Мису растерянно перевел взгляд с одной девушки на другую, недоумевая, когда они успели поругаться, ведь еще и получаса не прошло с внезапного появления Ины.

- Ина, так получается, ты одна путешествуешь? - поинтересовался Мису, желая сменить тему беседы.

- Получается что одна, - Ина просто не знала, что можно было еще ответить.

- А куда ты идешь? - Гэлл замерла, не донеся ложки до рта, и принялась задавать один вопрос за другим. - А почему ты одна путешествуешь? А тебе разве не страшно? Здесь же такие глухие места… Жуть.

Э-э-э, - Ина не могла решить, с чего начать, - я, я хотела бы пойти домой, только вот, где мой дом я не знаю, точнее, м-м-м, я не могу понять, где мой дом, не могу даже представить, и объяснить не смогу.

Над поляной повисла тягостная тишина, слышно только шуршание сухой травы и пение цикад.

- А мы идем в долину семи мерцающих рек, - проговорила Гэлл скучным голосом. - Пойдешь с нами?

- Ты что, - Мису чуть в очередной раз не подавился и даже вскочил на ноги, - Гэлл, это же очень серьезно. Мы же не можем вот так просто взять и…

- Почему нет? - голос Гэлл отдает металлическими нотками, - или ты совсем недавно стал Хранителем, и еще многого не знаешь и не чувствуешь? Ты должен знать, что в нашем мире не бывает случайностей.

- Ты считаешь, что наша с Иной встреча не случайна? - с сомнением в голосе протянул Мису. - По пути мы встречали много людей.

- Так-то были обычные люди, обычные встречи! – проговорила Гэлл, ее явно распирает от чувства собственного величия и значимости.

Молодой человек задумался.

- Да, встречу обычной точно не назовешь. Под твою ответственность, - хмуро пробормотал он и с размаху сел на своё место.

Ина наблюдала за этой картиной с открытым ртом, в этот момент ей хотелось только одного - провалиться сквозь землю.

- Так вот, Ина, мы направляемся в долину семи мерцающих рек, к священной горе, там располагается храм, располагался, - Гэлл немного погрустнела, - только вот путь туда неблизкий.

- А зачем вы туда идете? - поинтересовалась Ина, - я так поняла, что все люди наоборот, уходят из тех мест.

В глазах ребят появился немой вопрос.

- Я несколько дней назад встретила караван, - начала Ина, - они столько всего рассказывали. Они рассказывали, что нелюди кругом распоясались, разоряют и сжигают деревни, людей с ума сводят, детей в лес уводят, убивают. Это началось после того, как был сожжен храм… М-м-м, как там они его называли, что-то вроде «Храма богини равновесия». Еще они говорили что-то о каком-то дереве. Они ушли на юг, там вроде спокойнее.

Гэлл и Мису переглянулись, решая, что стоит рассказать Ине, а что нет.

- Я уже упоминала, что мы хранители, - Гэлл старательно подбирает каждое слово, - так вот, пойти туда - наша первоочередная задача.

Ина задумалась. Идти ей все равно некуда, а так, хотя бы не одна будет. А решение идти туда, где много людей, возможно, не самое лучшее.

- Я думаю, что для меня это будет лучше всего, пойти с вами, - выдохнула Ина, - может быть, я даже смогу вам чем-нибудь помочь.

- Итак, решено, - улыбнувшись, Гэлл хлопнула в ладоши, - завтра рано утром, как только начнет светать, отправляемся. Нам нужно поспешить. Через три дня мы должны быть у плотины. Там нас будут ждать друзья.

Разговор продолжался еще больше часа. Оказалось, что Гэлл и Мису направляются к Большому Озеру, что выше плотины, на Большой Реке. Ина, как ни старалась, никак не могла понять, какую реку ребята имеют в виду, в итоге она пришла к выводу, что плохо знает родные края.

У Большого озера они должны встретиться со своим товарищем, который сейчас идет другой дорогой. Возможно, он приведет с собой кого-нибудь. Они разделились еще неделю назад, чтобы обойти больше деревень, ведь нужно найти всех хранителей. Гэлл и Мису никого не удалось найти.

Всего Хранителей девять, и их задача, поддерживать равновесия в мире. Только вот как это таинственное равновесие могут поддерживать несколько человек, совсем юных, Ина так и не поняла, а спросить не решилась.

После позднего порядком затянувшегося ужина новые знакомые улеглись спать и почти сразу уснули. Ина, завернувшись в плащ, устроилась невдалеке от них, она долго ворочалась, думала обо всем случившемся, и никак не могла уснуть.

***

Кинару сидит за старым, но добротным столом на кухоньке крохотного домика-землянки в обществе человека. Он растерян, никогда прежде он не разговаривал с человеком, как с равным себе. Ниемон не думал, что однажды будет ждать совета от человека.

Женщина оказалась шаманкой, духовным лидером одной из северных деревень. Только вот этой деревни нет уже больше сорока лет. Однажды все жители просто ушли отсюда, видимо оттого, что жизнь стала совсем невыносимой, хотя, может и была какая-нибудь другая причина.

- С тех пор я живу одна, - сказала Ваал, переставляя чугунки на плите каменной печурки, - хотя ничего, в общем-то, в моей жизни не изменилось. Ты понимаешь, о чем я? Люди избегают подобных мне.

- Я не знал, что здесь когда-то жили люди, - Кинару уставился невидящим взглядом в мутное окошко, расположенное под низким потоком.

- Ниемоны не всеведущи, - коротко ответила старуха, - мир огромен даже для вас.

- Я не об этом, - пояснил Кинару, слова шаманки его смутили, - я согласен с тем, что никто не может знать все.

- Ну почему же никто, - пробормотала Ваал себе под нос.

- Я бывал раньше в этих местах, - продолжил ниемон, не обратив внимания на бормотание старухи, - но никогда не видел здесь людей, ну разве что охотников, но очень редко.

- Мой народ умеет скрываться, - горделиво произнесла женщина, - даже пятилетний ребенок может спрятаться и выжить там, где нет никого и ничего.

А почему ты не ушла вместе со всеми? - спросил Кинару. – Человек не может жить в одиночестве?

- Тебе почём знать? Впрочем, это не твое дело, - оборвала его старуха, - все равно ты не смог бы это понять. Но не об этом разговор. Ведь ты пришел не за этим?

Некоторое время они молчали. Кинару не знал что говорить, шаманка тем временем принялась растапливать печурку. Вскоре домик наполнился теплом и пьянящим запахом душистых трав. Кажется, что запах этот источают золотистые блики на стенах и посуде, они завораживают, заполняя собою всё пространство.

Кинару, подперев кулаком подбородок, наблюдал за действиями хозяйки, которая продолжала суетиться у печурки. Вскоре запах трав вытеснился ароматом печеного картофеля и жареного мяса. Задумавшись, ниемон даже не заметил, как на столе появилось блюдо, наполненное тушеным мясом и овощами, подовый хлеб золотистого цвета, румяная печеная картошка, крынка с молоком.

- Я не голоден, - пробормотал Кинару, отстранившись от стола, - я не нуждаюсь в человеческой пище.

- А я тебе и не предлагаю.

Женщина не глядя на ниемона, чинно уселась на высокий деревянный табурет и сложила руки перед лицом. Трапезу свою она начала довольно странным образом. Она отщипнула небольшой кусочек хлеба, обмакнула в мёд и положила на край стола.

Кинару все сильнее чувствовал растерянность. Он уже больше часа просидел здесь, но так ничего и не узнал.

- Ты давно ведешь свои поиски… бесконечные поиски, - начала Ваал, видимо она и не ждала от Кинару никаких вопросов. - Сейчас ты ищешь тот легендарный медальон, для того, что бы стать сильнейшим демоном? Разве не так?

- Да, - чуть помедлив, ответил Кинару, - но…

- И до того, как появилась эта легенда, ты желал того же! Словно желать больше нечего.

- Я не…

- Правильно ли ты понимаешь суть той легенды, - продолжила Ваал, не дав Кинару вставить и слова, - что слышал когда-то?

- Я помню, что тот старик…

- Ты неправ, если думаешь, что этот медальон сделает нашедшего сильнейшим ниемоном, что будет управлять всем миром, - шаманка не обратила внимания на попытку Кинару что-то сказать. - Ты хочешь управлять миром? Или хочешь быть сильнейшим? Так знай же, что на самом деле этот медальон никакой силы никому не даст. И ты не исключение.

Кинару исподлобья посмотрел на старую шаманку. Ниемон все больше склонялся к тому, что потратил это время зря. Он вскинул голову, откидывая челку со лба, и уже начал подниматься.

- Но с его помощью можно найти этого счастливчика, найти избранного, - вздохнув, произнесла Ваал. - Это в твоих же интересах.

- Вот еще, - хмыкнул Кинару, опустившись обратно на табурет.

- Ты тот единственный, кто может разбудить этот медальон, - возразила ему старуха. - Впрочем, ты его уже разбудил, хотя я не знаю как именно. Медальон этот на самом деле лишь ключ.

Кинару замер, позабыв, что собирался уйти, он ждал, что шаманка продолжит рассказ.

- Чего расселся, иди уже, - проворчала Ваал, - не знаю я как его найти, да и ни кто не знает, никто кроме тебя не сможет его найти.

Ниемон ушел, не сказав ни слова, не оглядываясь. Он был уже далеко, когда Ваал упала замертво посреди леса, на месте, где была землянка.

***

- Как здесь красиво, - Ина задохнулась от восторга, когда вместе со своими новыми друзьями, Гэлл и Мису, вышла на берег большого озера. - Это здесь?

Сквозь прозрачную воду видны крупные рыбины, плавающие в глубине озера среди камней и водорослей. Безветренно. Гладь воды серебром искрится под палящими лучами солнца. Изредка слышен плеск, роящиеся над поверхностью насекомые - излюбленное лакомство для рыбы. Озеро окружено густым лиственным лесом, кое-где возвышаются огромные вековые ели.

- Вон они, - воскликнула Гэлл, углядев на противоположном берегу людей. - Том не один, он отыскал хранителей!

Девушка побежала вдоль кромки воды, Мису поспешил следом, Ина же немного приотстала.

- Том, - что есть мочи закричала Гэлл, проделав половину пути, - Том, это мы!

Неизвестные на том берегу, по всей видимости, заметили бегущих к ним ребят, они засуетились, стали прыгать и размахивать руками. Гэлл и следующий за ней по пятам Мису ушли уже далеко вперед, когда Ина, наконец, очнулась. Она быстро нагнала своих спутников, но шла, все же, несколько позади. На встречу вышли двое молодых мужчин, оба они не старше двадцати лет, несомненно, один из них - Том, и девочка десяти лет.

После знакомства и приветственных объятий, путники расположились на высоком берегу недалеко от устья реки. Рядом на костре, клубящемся ароматным дымом, коптится рыба пойманная Томом. Еще чуть-чуть, и можно будет вкусно покушать, самое время для рассказа о своих приключениях.

- В общем, все мы знаем, что случайностей в этом мире не бывает, - Гэлл заканчивала свой рассказ о том, как они с Мису встретили Ину, - к тому же, ей все равно идти некуда, поэтому, я думаю, что нам стоит взять ее с собой.

Все одобрительно закивали, не в силах что-либо сказать, так как были заняты пряной копченой рыбой, которую Гэлл недавно сняла с костра и пожила на большой лист лопуха. Обед дополнился кислой ягодой, которую принесла из леса Мирта, самая младшая в их компании.

- Как мы и договорились, - Том начал свой рассказ, отправив в рот кусок рыбы, - я обошел все деревни по пути, где-то меня встречали хорошо, где-то не очень.

- Да, у нас было то же самое, - согласился с ним Мису.

- Сэла я повстречал почти сразу, - продолжил Том, - в той деревне, что была видна невдалеке, помните? Чувствуете, как высока его духовная сила? Он хранитель!

От этой новости Гэлл и Мису радостно заохали, а Сэл несколько смутился.

- Как хорошо, может, мы сможем отыскать всех хранителей, - Гэлл выразила общее мнение, - чем больше нас соберется, тем лучше.

- И долго ты его уговаривал? - поинтересовался Мису прищурившись. – А то мне помнится, как я тебя уговаривал с месяц назад. Мне тогда казалось, что я на всю жизнь вперёд наговорился.

- Да нет, мне его догонять пришлось, - ответил Том, подкидывая в костер сухие ветки, - Сэл отправился в путь еще за день до того, как я пришел. По той же самой причине, что и мы.

- Неужели, - изумилась Гэлл.

- Хорошо, что староста рассказал об этом, - вставил Сэл. - Я ему, конечно, велел рассказать обо мне, если кто-нибудь будет спрашивать, но он у нас дядька своенравный.

- Да, если бы он не сказал, мы бы наверняка не встретились, и неизвестно куда бы ты ушагал, - протянул Том. - А куда ты собирался идти?

- Как куда, - недоуменно воскликнул Сэл, - в храм конечно.

- В общем, это было, чуть ли не единственным приятным событием. Дальше приятного было мало, - со вздохом продолжил Том, - изредка встречались люди с духовной силой, порой довольно одаренные, но все они слабы и трусливы. Они используют свою силу, чтобы хорошо и богато жить. В общем, неудивительно, что никто из них не отправился с нами. Хорошо хоть среди них хранителей не было.

- Мирту мы встретили совсем недавно, - на этот раз рассказ продолжил Сэл, - в маленькой деревеньке в двух днях пути отсюда. Она сирота, и никто особо не был против того, чтобы она пошла с нами, впрочем, она никого и не спрашивала.

Все дружно посмотрели на девочку, Мирта посмотрела на взрослых прямо и открыто, как на равных.

- Мирта не просто имеет духовную силу, колоссальную для своего возраста, - проговорил Сэл восхищенно. – Чувствуете? Она умеет ее использовать, она полноценный маг.

- Меня учила бабушка, Ваал, - проговорила девочка, словно отвечая на незаданный вопрос, - она ушла этой весной.

- Ушла? Умерла? - прошептала Гэлл.

- Нет, она ушла, - ответила Мирта, - я не знаю куда. Однажды она просто исчезла. Я встала утром, а ее нет.

Ребята некоторое время помолчали, не зная, что сказать Мирте, утешать ее или нет. Затем, как-то все разом засуетились. Кто-то подкинул дров в костер, кто-то собрался идти за водой, кто-то стал собирать рыбьи кости и чешую. Гэлл усиленно рылась в своей сумке, гремя какими-то банками и шурша пакетами, затем вдруг остановилась и резко выпрямилась.

- Так что у нас получается? - Она принялась загибать пальцы, перечисляя, - четыре хранителя, маг и…

- Я хранитель, - громко сказала Мирта.

Ребята удивленно уставились на девочку.

- Но, как это может быть, - Сэл округлил глаза, - сила хранителя не может перейти к тому, кому не исполнилось четырнадцать? Тебе не может быть четырнадцать, ты мельче моей сестры, а ей всего двенадцать.

- Я верховный хранитель, - сказала Мирта негромко, - верховный хранитель получает свою силу и знания при рождении.

***

У озера хранители и Ина провели несколько дней, и всё это время заготавливали провизию, ведь их путешествие, скорее всего, будет длительным. Том наловил много рыбы, засолил ее, закоптил и завялил. Сэл и Мису охотились, девчонки же занимались собирательством, ведь сейчас самое время для сбора лесного урожая. Лето было на редкость влажным и солнечным, ягоды так много, словно кто рассыпал ее по траве.

Еще рано утром Ина, Гэлл и Мирта отправились в лес. Накануне девушки сплели несколько корзин, и теперь наполняют их ягодами и грибами. Веселя друг друга смешными историями, девчонки углубляются в лес. То и дело они ныряют в заросли колючих кустов за грибами.

- Ой-ёй-ёй, - проскрипела Гэлл, вылезая из-под куста, где только что собрала многочисленную семью крохотных белых грибочков, - всё, сил моих больше нет.

Она обессилено повалилась на траву рядом с полной корзиной и закрыла глаза. Чуть погодя к ней подошла Мирта, она уселась на корень дерева, облокотившись о ствол. Густая крона создает легкую ажурную тень.

- Ина, иди к нам, - закричала Гэлл, сложив ладони в форме рупора, - неужели ты не устала?

- Нет, - голос Ины прозвучал совсем рядом, от этого Гэлл вздрогнула и открыла глаза. - А вы что, устали?

Ина села рядом, скрестив ноги и подперев подбородок рукой. В тени дерева чуть прохладнее, лёгкий ветерок освежает раскрасневшиеся лица, шуршание листвы и травы убаюкивает.

- Ай, - вскрикнула Гэлл и рывком села, - что это было? Кто меня стукнул?

- Это была кедровая шишка, - ответила Мирта, - между прочим, ты сама решила отдохнуть под кедром.

- Кедровая шишка! - протянула Гэлл, задрав голову вверх. - Вот бы пощелкать орешек.

- Держи, - Ина кинула Гэлл подкатившуюся к ней шишку.

- Всего одна, - вздохнула Гэлл, покрутив шишку в руках, - вот бы побольше набрать, в дорогу.

- А кто всё это потащит? – поинтересовалась Мирта.

- А мы шишки и не потащим, мы их распотрошим. Да, неважно. Хотя бы пощелкаем.

Гэлл снова уставилась вверх, кажется, что в ее глазах отражаются тысячи шишек. Она тяжело вздохнула и внимательно осмотрела неприступный ствол дерева.

- Я, конечно, могла бы попробовать, - нерешительно начала Ина.

Девушка до сих пор не смогла понять, кто она теперь, и как к этому отнесутся ее друзья. Гэлл задумчиво взглянула на Ину. Она давно заподозрила, что Ина не человек, но Мису ничего не сказала, а остальные ребята не заметили ничего необычного в своей спутнице.

- Да, у тебя наверняка получит, - заявила Мирта, - ты же ниемон.

От подобного заявления Гэлл выпучила глаза, и даже затаила дыхание.

- Я кто? – переспросила Ина, ее удивление было искренним.

- Ниемон, - повторила Мирта, но увидав еще большее удивление в глазах Ины, продолжила, - странная ты все-таки. Ниемоны очень древний народ. Их почти не осталось. В людском понимании ниемоны неотличимы от демонов, разве что человеческое обличие имеют.

Гэлл присвистнула, поражаясь осведомленности маленькой девочки и ее смелым выводам, Ина же ошарашено молчала.

- Ты ниемон, - Мирта задумалась, что-то припоминая, - я в этом полностью уверена, но ведешь ты себя как человек, потому я никак не могу понять твоей природы.

- Я веду себя как человек, потому что я человек, то есть была человеком, до недавнего времени, - произнесла Ина грустно, - а теперь я видимо это… ниемон. Я и не знала, что демоны существуют на самом деле.

- А разве так бывает, чтобы человек стал ниемоном? - возразила Гэлл, - я знаю, что демоны бывает, рождаются из людей, но, то примитивные демоны-паразиты.

- Видимо бывает, - ответила Мирта.

Ина постояла еще немного, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, затем повела плечами, как будто стряхивая все сомнения, и со словами, - можно и попробовать, - ловко запрыгнула на ветвь на пятиметровой высоте.

***

Ина проснулась задолго до рассвета и долго лежала, глядя на звезды. Когда небо на востоке начало светлеть она разбудила своих спутников. Сэл принялся разводить костер, дрова для которого заготовлены еще с вечера, Гэлл - варить суп, все остальные, после того как умылись, стали укладывать вещи. Впереди их ждет дальняя дорога.

Меньше чем через час завтрак был готов: густой мясной бульон с лесными корешками, напоминающими по вкусу картофель, и вяленая рыба. Запивали отваром из листьев земляники и мяты.

Мису, Том и Сэл не забывая о еде, начертили на земле карту, отмечая известные им деревни, дороги реки.

- Лучше пойти по этой стороне реки, - горячился Том, тыкая палкой в начерченную карту, - здесь болота, но их немного и они небольшие, мы спокойно пройдем посуху, а на другой стороне неприступные скалы, если мы не убьемся, преодолевая их, то наверняка потеряем много времени, а путь, итак не близкий.

- А как, по-твоему, мы перейдем реку ниже по течению? - возмутился Мису, отставив миску в сторону и опустившись на колени. - Она там разливается шире некуда, другую сторону с трудом видно, не лодку же строить, и деревень там нет, что бы ее можно было купить, или одолжить, а еще, там, говорят, очень сильное течение.

Гэлл внимательно прислушивается к разговору, стараясь хоть что-то понять и запомнить, но тщетно, девушка легко заблудилась бы даже в окрестностях своей родной деревни. Ина устроилась на завтрак немного в стороне от костра, на большом валуне, Мирта - на траве почти у самой воды ко всем спиной. Девочка задумчиво жует вяленую рыбу, макая ее в суп, и наблюдает за тем, как рыбачат карликовые чайки.

Неожиданно она встрепенулась, поднялась на ноги и отправилась к Ине. Присев рядышком на валун, она глянула на ребят, продолжающих обсуждавших предстоящую дорогу, и принялась старательно маячить Гэлл, что бы та тоже подошла к ним.

- Нужно им сказать, - шепотом начала Мирта, когда Гэлл уселась по другую сторону от Ины.

- Что рассказать? - спросила Гэлл, отпивая из чашки бульон и искоса глядя на ребят.

- Как что, - удивилась Мирта, - то, что Ина ниемон.

- А ты уверена?

- Да! У нас не должно быть секретов друг от друга, - заявила девочка, допивая бульон.

- Ну не знаю, - чуть помедлив, пробормотала Гэлл. - Большинство людей ниемонов, мягко говоря, не любят. Одни считают, что их нет, другие хотят, чтобы их не было.

При этих словах Ина чуть не поперхнулась, но продолжила делать вид, что кушает с большим аппетитом.

- Ну, мы не относимся к большинству, мы хранители, - возразила Мирта.

- Чего это вы там шепчетесь, - голос Сэла прозвучал подобно грому в ясный день, Гэлл при этом разве что не взвизгнула.

- Может быть, ты права, - прошептала Гэлл Мирте на ухо. - А с чего начать?

- С чего начать? - повторила Мирта шепотом, затем встала и вышла немного вперед, - Мы тут с Гэлл и Иной кое что выяснили. Вы же знаете, что Ина не является хранителем.

Ребята недоуменно переглянулись.

- Мы же об этом уже говорили. Помнится, Гэлл утверждала, что случайностей не бывает, - начал Сэл, самый старший и самый рассудительный из всех, - возможно, судьба направила ее к нам.

- Да, ты прав, - проговорила Мирта после небольшой паузы, - мы выяснили, что, м-м-м, для Ины это тоже стало сюрпризом, мы выяснили, что она ниемон.

***

Солнце только-только поднялось над горизонтом, его розовый краешек касается макушек елей. Далеко внизу, извиваясь змеей, шумит бурная река, берега, густо поросшие смешанным лесом, нависают над ее гладью, создавая в отражении причудливую картину.

Кинару стоит на вершине горы, на самом краю скалистого обрыва, ветер развевает его длинные русые волосы и плащ. Он смотрит на солнце, все выше поднимающееся над горизонтом, узкие щелки зрачков едва заметны в кажущихся бесцветными серых глазах.

Всю ночь напролет ниемон несся с невообразимой скоростью навстречу солнцу, а теперь, когда оно взошло он не в силах сделать и шага. Опустив взор, он глянул на каменную площадку под скалой. Даже отсюда, с высоты многих метров заметна широкая звериная тропа, ведущая к водопою.

Слова безумной человеческой шаманки вывели ниемона, прожившего почти пять тысяч лет, из равновесия. Прошло несколько дней, но Кинару так и не смог прийти в себя. Ему давно следовало сделать паузу в своих на деле бессмысленных странствиях, в этом бесконечном беге по кругу. Та цель, которою он жил последние столетия, оказалась миражом. Старуха сказала, что Кинару суждено отыскать медальон, с помощью которого будет открыта истинная сущность избранного, чья-то сущность, но не его.

Кинару постоял еще немного, задумавшись, затем шагнул в пустоту, стремительно понесся к земле, к каменистой площадке у подножия скалы. Плащ вихрем встрепенулся над головой. Ноги коснулись тропы, плащ опустился на плечи. Ниемон размеренным шагом направился вглубь леса. Вдоль реки.

***

Поутру, когда юные странники шли по тенистому подлеску, легкий ветерок шуршал широкими листьями и душистыми травами, а солнце еще не стало припекать, у них даже мысли не возникло, что днём на равнине может быть так жарко. Жарко и почти безветренно.

Жарко настолько, что кажется, будто земля плавится под ногами. Солнце в зените, оно нещадно палит, не позволяя поднять голову, от неистово яркого света режет глаза. Редкие деревца, под чьей легкой тенью можно было бы хоть как-то укрыться остались далеко позади, и сейчас на многие километры вокруг нет ни единого дерева или кустика. Путники идут, едва переставляя ноги.

- У меня вода закончилась, - пожаловался Том. Он только что, желая напиться, поднес флягу ко рту – только несколько капель упало ему на язык.

- Как, и у тебя тоже? - захныкала Гэлл, подняв голову и едва не запнувшись о неприметный камень. – У кого-нибудь есть вода? Если я не выпью хотя бы глоточек, не смогу пройти и десяти шагов.

- У меня немножко осталось. Держи, Гэлл, - предложила Мирта.

- Нет, - возразил Сэл, вклинившись между девчонками, отчего Гэлл недовольно заворчала. – Мирта, не стоит отдавать свою порцию, у тебя итак самая маленькая фляга.

Услыхав приглушенные голоса, Ина обернулась и увидела, что ребята давно уже отстали от нее, хоть и не замечают этого. Хранители идут, повесив непокрытые головы и не замечая ничего вокруг. Только сейчас Ина поняла насколько жарко. Когда девушка остановилась, поджидая друзей, до чуткого слуха донесся далекий плеск воды, запахло мокрыми речными камнями, рыбой и тиной.

- Так, стоп, - распорядилась Ина, решительно шагая к ребятам, - привал! Давайте мне свои фляги, я схожу за водой.

- Куда? - спросила Гэлл, очумело глядя на Ину снизу вверх.

- Впереди река, она совсем рядом, но таким темпом вы дотуда и до утра не дойдете. - Девушка серьезно оглядела ребят, затем, припомнив что-то, воскликнула, - сейчас-сейчас! Вот! - Она достала из рюкзака пластиковую бутылку с водой и вручила Гэлл. – Пейте, отдыхайте, а я постараюсь побыстрее вернуться.

Ина сгребла фляги в охапку и, не обращая внимания на ребят, удивленно разглядывающих мягкую прозрачную бутылку, изо всех сил побежала к реке. Девушка побежала так быстро, как только могла, но никогда еще она не чувствовала себя так легко. Дыхание нисколько не сбилось, скорость с каждым шагом возрастает, но Ине кажется, что это время остановилось, и весь мир замер, а пролетавшая мимо маленькая птичка неподвижно висит в воздухе.

Река оказалась небольшой, не больше десяти метров от берега до берега. Кругом невысокая, кажущаяся бархатной трава, у самой воды группа раскидистых кустов, чьи причудливо перекрученные стволы покрыты гладкой зеленоватой корой.

Ина остановилась в шаге от кромки воды. Течение едва заметно, заболоченные берега подсвечены нежно-зеленой ряской, но вода на редкость прозрачна и чиста. Аккуратно, стараясь не взбаламутить ил, девушка наполнила фляги, крепко накрепко перевязала их ремешки и подняла, подняла с легкостью. Это не могло не удивить.

- Может я не все наполнила? - пробормотала девушка себе под нос, вытаскивая пробку у самой большой фляги, которая оказалась полной до краёв.

Ина перепроверила все фляги, все они полны.

- Не бери в голову, - пробормотала девушка, тряхнув головой, - во сне всякое бывает.

Перед тем как отправиться в обратный путь, Ина решила осмотреться, ведь через несколько часов она вернется сюда с друзьями, и скорее всего именно здесь они остановятся на ночь. В стороне заросли кустов затеняют славную полянку, в центре которой чернеет выжженное пятно. Кострище выложено речными камнями, по бокам воткнуты рогатины. Вдоль пологого берега, среди больших камней, торчащих из воды, растут кувшинки, их огромные листья плавно покачиваются на волнах.

- Точно! - воскликнула девушка, кинувшись к берегу. - Это то, что нужно!

Она, прыгая с камня на камень, сорвала пять самых больших листьев, подхватила связку фляг и помчалась друзьям на выручку. Не успела девушка как следует разогнаться, как уже была на месте.

- Ина? - удивилась Гэлл. - Так быстро! А я еще даже отдохнуть не успела.

- Это поможет от солнца, - Ина, улыбаясь во весь рот, раздала своим спутникам листья и фляги.

***

Красноватое мерцание черных до блеска отшлифованных стен высвечивает просторный зал идеальной кубической формы. Подпирающие свод колонны, наполовину утопленные в стенах, поражают строгостью своих линий. Здесь нет никаких орнаментов или иероглифов, нет постаментов и статуй, только вековой слой пыли. Одна из стен, такая же чёрная, как и прочие, является зеркалом и всё, что отражается в нём, тонет во тьме.

В глубине отраженного зала, там, где должен быть виден вход, обозначился мужской силуэт, до того он был неподвижен, и потому заметен. Того, кто отражен невидно, зал остается пустынным, как и сотни лет до того. На припорошенном толстым слоем пыли полу нет ни единого следа.

Из анфилады залов и коридоров, что скрыты за арочным порталом, выплыла зыбкая тень, напоминающая сгусток тьмы. Она пролетела в полуметре над полом, беспрепятственно прошла сквозь поверхность зеркала и исчезла, осталось лишь ее отражение. Тень поплыла к силуэту, с которым слилась воедино. По залу эхом раскатился тяжёлый вздох.

- Сколько сил уходит, а получается лишь это жалкое воплощение, которое я с трудом контролирую, - неизвестный неспешно прошёлся по залу, чеканя каждый шаг, и потирая виски. – Но, оно того стоит. Теперь есть над чем поразмыслить.

Резко развернувшись, он ушёл из зала через портал и анфиладу, вглубь отражения.

Глава 5

К реке путники вышли только поздним вечером, когда в небе зажглись звезды. На ночлег остановились на той самой поляне, что ранее облюбовала Ина. На готовку сил не было, потому поужинали вяленой рыбой и ягодами, напились воды, и повалились спать прямо в траву. Все кроме Сэла, бодро разводящего маленький костерок.

- Я буду дежурить первым, - заявил он, ломая подобранные сучки, - кто следующий?

- Буди меня, - ответил Том, натягивая полу плаща, которым укрылся, на голову.

- Значит, я дежурю последним, - зевнув, пробормотал Мису.

- Договорились. Всем спокойной ночи, - негромко произнес Сэл, усевшись между разгорающимся костром и друзьями, отгородив их от красноватого колышущегося света.

Ина уснула тот час, когда голова ее коснулась рюкзака, заменившего подушку. Прошедший день был длинным и утомительным. Когда она проснулась, бодрая и выспавшаяся, было еще темно. Некоторое время девушка лежала с открытыми глазами и разглядывала знакомые созвездия, затем, вздохнув, решительно встала и направилась к реке умываться.

- Не спится, - поинтересовался Сэл, выйдя ей на встречу из тени деревьев.

Ина вздрогнула от неожиданности, ведь она уже спала, когда хранитель завел разговор о ночном дежурстве.

- Хуже, - грустно произнесла девушка, - я выспалась.

- Даже так, - улыбнулся Сэл и принялся будить Тома.

- Да не сплю я, - проворчал Том сонно, - разве удастся поспать, когда вы так шумите.

Парень нехотя поднялся и потягиваясь и зевая поплелся следом за Иной, Сэл тем временем принялся укладываться на его место.

- Ина, - окликнул Сэл, приподнявшись, - придумай себе какое-нибудь занятие, только не шуми, - и практически сразу за этим послышалось его размеренное посапывание.

- Выспалась, говоришь, - проговорил Том, выйдя на берег и глянув на Ину, стоящую у кромки рядом с большой округлой глыбой. Присев рядом, он зачерпнул ладонями воду и плеснул на лицо, - то-то ты все время ворочаешься.

- Да, часа за два высыпаюсь, а потом просто лежу. А я ведь всегда любила поспать. А что, громко ворочаюсь? - озабоченно прошептала Ина, - может мне тогда дежурить?

- Я даже не знаю, - ответил парень, выпрямившись во весь рост. - Я, конечно, не прочь еще немного вздремнуть, но, нет, все равно Сэл занял мое место.

Ина шагнула на камень, окруженный водой, плавно опустилась, обняла колени и уставилась на лунную дорожку. Копна длинных волос рассыпалась по плечам и спине.

- А может тебе на разведку пойти, - неожиданно предложил Том, - река хоть и небольшая, но довольно глубокая, нам нужно её как-то перейти. Поищи дорогу!

- А это хорошая идея, - Ина просияла, - я пошла.

Она грациозно соскочила с камня и легкими быстрыми шагами унеслась прочь, в тот же миг исчезнув в темноте.

***

Гэлл! Гээ-эл, просыпайся, - послышалось сквозь сон. Девушка жалобно застонала, стараясь перевернуться на другой бок, может этот голос ей только снится, - вставай, ты что, не хочешь подкрепиться перед дорогой?

- У меня нет сил что-либо готовить, - невнятно пробормотала Гэлл затихающим голосом.

- Уже всё готово, - только теперь Гэлл поняла, что это Мирта будит её, - пойдем умываться.

Гэлл недоверчиво принюхалась, пахнет душистой ухой и пряными травами.

- А кто приготовил? - поинтересовалась она, приоткрыв один глаз, - не Мису же, он даже воду вскипятить не сможет.

- Ина, - ответила Мирта. - Она уже давно встала, а Мису встал только что. Пойдем быстрее, а то без нас начнут.

- Этого я точно допустить не могу, э-хе-хе, - Гэлл сладко зевнула, неспешно вставая, - ну пойдем, чего копаешься?

Солнце еще не успело подняться высоко над горизонтом, его косые лучи согревают озябшую кожу. Длинные тени перемежаются с клочками тумана. Вода кажется теплой, и приятно бодрит.

Когда девушки вернулись к костру, Ина передала им миски, наполненные ароматным густым бульоном с двумя-тремя кусками крупной рыбы.

- Красотень, - протянула Гэлл, блаженно уплетая съестное, - Ина, ты такая молодец, ты мой спаситель. Если бы не ты, мне бы сейчас пришлось варить, а я что-то сегодня не в настроении.

- Да ладно, ничего особенного я не сделала, - отмахнулась Ина, - зато я сэкономила нам около часа, как только поедим, сразу в путь.

Улыбка на лице Гэлл мгновенно поблекла.

- Ну вот, - пробормотала девушка, потягивая бульон через край и причмокивая, - ты испортила мне аппетит.

- Ну-ну, - фыркнул Мису.

Над поляной разносится мерный стук ложек и упоённое швырканье. Ина облизнула ложку, отставила в сторону опустевшую миску и закинула в рот кусок вяленого мяса. Порывшись в рюкзаке, она вынула небольшой толстенький блокнот и ручку, и подсела к ребятам, чтобы обсудить дальнейший маршрут. Девушка начертила подробную карту местности, все то, что разведала за ночь. Оказалось, что эта небольшая тихая речушка в нескольких часах пути ниже по течению впадает в большую полноводную и очень бурную реку.

- Я нашла брод через эту реку, - сказала Ина, ткнув пальцем в свой чертеж, - мы бы вышли к нему, если бы не свернули с дороги.

- Я знаю, - неожиданно начал Том, - эту реку называют «Инэя», а ту, в которую она спадает – «Ситэк».

- Так и напишем: «Си-тэк», - по слогам проговорила Ина, подписывая названия.

- Ой, а что это? - с любопытством тыкая пальцем в блокнот, спросила Гэлл. - Какая забавная штука.

- Это карта, я ее только что нарисовала, - ответила Ина.

- Да я не про то, - Гэлл разве что не вырвала у Ины из рук блокнот и перевернула несколько листов, - какие гладкие. Что это? Из чего?

- Это блокнот, - растерянно промямлила Ина, оглядывая ребят, она не могла не заметить, что они смотрят на нее с любопытством. - Записная книжка! Она из бумаги, а это ручка, она металлическая, вроде бы, хотя кто её знает.

- Понятно, - оборвала Мирта, - а что дальше? Через Ситэк есть брод или мост?

- Я не нашла, дорога идет вдоль реки, - ответила Ина, - берега очень крутые, река широкая и очень бурная. Я так понимаю, нам нужно её перейти, да?

- Да, непременно. Храм здесь, - сказал Том, указав на карте намного правее реки, - на востоке. Если мы пойдем по дороге, это займет много времени, а его у нас как раз и нет. Если я не ошибаюсь, мост есть только в городе, что стоит в устье реки, у самого моря. Город именуется Зээтак. Дотуда больше месяца пути в повозке, а затем еще столько же в обратную по другой стороне.

- Да, проблема, - протянул Сэл, - придётся строить плот.

- У меня есть одна идейка, но не знаю, получится ли, - неуверенно начала Ина, развернув к себе карту. - Думаю, стоит отправиться сюда, чуть ниже Инэи. Здесь Ситэк уже, а скалы ниже.

Завершив завтрак, ребята собрались, залили костёр и отправились к броду. Там оказалось очень мелко, вода не доходила даже до колен. Перейдя реку, они сразу же отправились дальше и уже к полудню добрались до Ситэка. Он предстал перед хранителями грозным и величественным великаном.

- И это самое узкое место, - недоуменно воскликнул Том, выйдя на обрывистый берег, - здесь же не меньше пятидесяти метров.

- Да, - протянул побледневший Сэл, - вряд ли здесь можно переправиться на плоту.

И он, несомненно, прав. Тут и там из вспененной порогами воды выглядывают острые огромные камни, бурлят водовороты. Вода, наполненная бесконечным числом пузырьков, кажется молочно белой. Сложно даже представить глубину русла. Черные намокшие ветки и сучья, и даже стволы деревьев, белесые с подсохших боков, плывут по бурной реке, ныряют в водовороты, скапливаются у порогов.

- Здесь берега сходятся ближе, чем где бы то ни было на многие километры, кроме того, вверх по течению начинаются неприступные скалы, река течет по дну ущелья, а там, - Ина указала в противоположную сторону, - она очень широко разливается, на пару километров точно, а то и больше.

- Да, проблема, - протянул Том, - плот на этой реке дело рискованное, да и материала маловато.

Берег, на котором они стоят, насколько хватает глаз, гол, только редкие кривые деревца видны кое-где, а недосягаемый противоположный берег покрыт вековым лесом.

- Ина, - Мирта как всегда спокойна, - ты говорила, что у тебя есть идея. Что ты придумала?

- Ну, ночью у меня легко получилось перепрыгнуть реку, - прошептала девушка.

***

На этот раз черный зал ярко освещён, но зеркало настолько черно, что отражение теряется во мраке и видны только ближайшие плиты, которыми вымощен пол. От стен эхом отражается звук размеренных шагов, все яснее проявляется силуэт приближающейся фигуры, и что-то в этой фигуре есть такое, что говорит о том, что это не человек.

Ниемон, высокий длинноволосый мужчина, целенаправленно приближается к зеркалу. Десять шагов, восемь, движения начали замедляться. Поверхность зеркала затуманилась, силуэт едва различим за пеленой серой мглы. Еще пара шагов, ниемону они дались с большим трудом, и он замер, но, все же, продолжил движение. Вторая фигура, бледная как сама смерть, совершенно не похожа на первую, как день не похож на ночь.

Расстояние между реальным миром и демоном, что идет из мира отраженного неумолимо сокращается. Каждый шаг длится вечность. Став матовой, поверхность зеркала нехотя пропустила демона. Отойдя на несколько шагов, мужчина остановился и чуть помедлив, оглянулся. В глубине отраженного зала едва заметен темный силуэт, он замер, не завершив шага.

- Намного лучше, чем раньше, - прозвучал ледяной голос, эхом отразившийся от стен, - еще немного и я полностью освобожусь из её плена.

Путь к бесконечной лестнице, соединяющей подножие горы с храмом Ниирит, расположенным на вершине чуть выше линии облаков, знаком демону до боли. Не счесть, сколько раз он проделывал этот путь. Пять веков минуло с тех пор, как он хаживал по ним, всё это время, будучи проклятым, демон провел в заточении в зеркале – святыне храма, но все эти пять веков он был вынужден ходить той же дорогой в своём собственном пустом мире.

Снаружи к сковывающему волю холоду добавился пробирающий до костей ветер. Здесь, в горах всегда холодно, и днем и ночью, и зимой и летом. Только в храме было тепло, когда-то. Этот ледяной холод окружал демона все пять столетий, исподволь он стал его частью.

- Давно я здесь не бывал во плоти, - произнес демон, ступив на верхнюю ступеньку, - но ничто не изменилось.

Неспешно спускаясь, он оглядывается по сторонам. Плоское небо, белый диск солнца и голые скалы, и ветер, треплющий волосы.

- Всё же это совсем не то, - демон вдохнул воздух полной грудью, но не почувствовал его вкуса, как если бы он до сих пор был в зазеркалье, хотя это действительно так. - Но совсем скоро я смогу дышать по-настоящему. Теперь точно, - он сжал кулаки, из мертвенно белых они стали черными.

Накинув капюшон, демон продолжил свой путь. Лестница бесконечна, но он дойдет до её конца.

***

- Кажется, совсем просто, - хмыкнул Сэл, - раз, и ты уже на той стороне пропасти. Мой рюкзак конечно тяжелый, но он, все же, легче меня.

Ина и сама не до конца уверена в том, что её затея безопасна, ведь до сих пор собственные умения остаются неведомы ей. Весь этот мир кажется девушке сном, порой кошмарным, а порою сказочным.

Для разминки Ина пару раз перепрыгнула реку с пустыми руками. Перед каждым прыжком девушка жутко волновалась, слушая грохот сердца – каждый раз был неотличим от первого. Переправив поклажу: рюкзаки, корзины с продуктами и фляги, Ина, потирая затекшую от напряжения шею, подошла к хранителям.

- Начнем с меня, - решилась Мирта, - думаю, что никто не будет спорить, что я легче всех. Наверно мне лучше тебе на спину забраться.

- Наверно, - согласилась Ина и присела перед девочкой на одно колено, - залазь. Крепко держишься?

- Ага, - кивнула Мирта, - я готова.

Ина, обхватив ноги девочки, пробежала пару шагов и пружиной взмыла ввысь, прошло несколько секунд и они благополучно приземлились на противоположной стороне.

- Ах! - Мирта задохнулась от восторга, - такая скорость, такая высота! Дух захватывает.

Несколько минут она прыгала по крохотной полянке, примостившейся между высоченными кедрами на самом краю обрыва. За это время к ней присоединились все её спутники, за исключением Сэла и Ины.

Некому было заметить болезненную бледность парня, когда он карабкался на спину Ине. В который уже раз отбросив сомнения, девушка попятилась, готовясь к прыжку, отклонилась назад, опираясь на полусогнутую ногу. Можно с уверенностью сказать, что сейчас ее прыжок будет самым удачным, но, не успела девушка сделать и шага, Сэл разжал руки и свалился. Ина остановила и растерянно глянула на хранителя.

- Я, я не могу, - пробормотал парень, стирая со лба испарину, - я думал, что смогу справиться с собой, но я не смог. Я боюсь. Я упаду и утону.

- Что случилось, - послышался крик Тома.

- Я никуда не пойду, - закричал Сэл, с трудом поднявшись на ноги, - идите одни, а я пойду в Зээтак.

- Ты это там вообще о чем? - крикнула Гэлл.

- Я, я, когда был маленьким, чуть не утонул точно в такой же реке, - опустив голову, прошептал Сэл, - меня тогда мой дед спас, мы вместе рыбачили далеко от дома. Он вытолкнул меня, а сам выбраться не смог.

- А ты еще плот собирался сделать, - пробормотала Ина, не зная как поддержать парня.

- Несколько дней я сидел на берегу, - Сэл продолжил свой рассказ, - и смотрел на бурлящую воду, пока меня не нашли. Я потом, не смотря на страх, научился хорошо плавать. Я изо дня в день по нескольку раз переплывал озеро, что рядом с моей деревней. А на той проклятой реке я с тех пор ни разу не был и даже не предполагал, что вся моя уверенность пропадет при виде бурного потока и водоворотов. Я даже пошевелиться не могу.

- Ты смотри, мы ведь тебя и в правду здесь оставим, - прокричал Мису, даже не подозревая, о чём рассказывал Сэл, - нам с тобой сюсюкаться некогда.

- Ты сможешь, - уверенно произнесла Ина, - я буду тебя держать, и ты держись. Хорошо?

Сэл судорожно вздохнул, медленно, на подкашивающихся ногах, подошёл к девушке и забрался ей на спину. Парень как рак клешнями ухватился за плечи Ины, весь сжался, втянул голову в плечи и зажмурился.

- Ты чего там копался-то? – Сэл вздрогнул от того, что голос Гэлл прозвучал совсем рядом. - Да слезешь ты, в конце концов, или нет? Или Ине тебя и дальше нести?

Сэл приоткрыл глаза, Гэлл смотрит на него с недоумением, она совсем рядом, всего в полуметре. Парень оглянулся и увидал, что река позади.

- А-а-а я и не понял, что мы уже на другой стороне. Я даже моргнуть не успел, - пробормотал Сэл. Оказавшись на земле, он несколько раз присел, потянулся, встряхнул руками и ногами. - Почему вы не захотели, чтобы я пошел в город? Вдруг по дороге я встретил бы еще хранителей. Еще четыре человека! Вы же знаете, должны присутствовать все хранители.

- Да, должны, но мы будем искать их все вместе, - Мирта опередила Гэлл, которая собиралась сказать что-то язвительное, - нам больше не следует разделяться.

- Ты же просто стру… - Гэлл видимо не поняла намека девочки.

- Гэлл, - завопил Мису ей в ухо, - готовь котелок! Сейчас разведем костер, нам следует пообедать, прежде чем идти дальше. На этот раз тебе от готовки не отвертеться. Сил у тебя, как я погляжу, предостаточно и настроение, вроде, исправилось.

- Тогда я за дровами, - поддержал его Сэл и, подхватив плоскую кожаную сумку, которую никогда не выпускал из рук, отправился в лес.

- А я спущусь к реке, зачерпнуть воды. Нужно проверить, можно ли ее пить, или хотя бы для готовки использовать, - Том начал аккуратно спускаться по крутому берегу, цепляясь за острые торчащие камни.

- А я останусь и прослежу, чтобы обед не задерживался, - Мису серьезно глянул на Гэлл, подперев бока руками. - Интересно, а что мы будем кушать?

- А что я такого сказала, - проворчала Гэлл, надув губы. Опустившись перед сваленными в кучу вещами на колени, она принялась выкладывать содержимое одной из корзин. - Надо подумать. Рыбу, думаю, мы ловить не будем, да и поднадоела уже. Есть несколько лепешек, соленое сало, эх, жаль что кабанье, свиное мне больше нравится. Мясо маринованное. Где-то тут была крупа. Решено, на обед у нас будет каша, у меня даже есть немножко маслица.

Мису, Ина и Мирта, с интересом наблюдая за этим представление, дивятся всё больше и больше. Из продуктов образовалась гора такого размера, что сложно даже представить, как это все умещалось в одной корзине. Гэлл продолжает перекладывать кулечки, мешочки и связки с места на место, привнося тем самым все больший хаос.

- Смотрите, смотрите, - крик Тома отвлек их, - по реке плывут обломки.

- С чего ты взял, что обломки? - завопил в ответ Мису, подбежав к обрыву. – Там же все русло завалено сплавом.

- Это не деревья, это доски! - над обрывом показалась рука Тома с зажатой в ней обструганной палкой, затем голова, еще мгновение и парень выбрался на ровное место. - И они к тому же обуглены. Эта напоминает часть оглобли.

- И много там обломков? - спросил Мису, пытаясь заглянуть вниз. - Что там могло случиться? Я не знал, что в верховье есть дорога.

- Нет-нет, не похожа была эта телега на повозку путешественника, - произнес Том, скорее всего там есть поселок или деревня. И там сейчас пожар.

Все до единого сгрудились на обрыве, стараясь углядеть за лесом дым.

- Вы чего такие встревоженные? - Сэл вышел из леса с охапкой дров в самый разгар повисшего над поляной молчания. - Что-то случилось?

- Обед отменяется, - заявил Мису, - привал окончен, нужно поскорее собираться. Нельзя терять ни минуты.

- Куда мы так торопимся? – завопил Сэл, выронив дрова. - Кто-нибудь мне объяснит?

- Мы пойдем вверх по реке, - ответила Мирта. Чуть помедлив, девочка подошла к корзине и принялась складывать раскиданные продукты. – Где-то там живут люди. Им нужна наша помощь.

Все остальные, до этого стоявшие столбами, принялись носиться взад и вперед, рыться в рюкзаках, закидывая туда все подряд, проверять личные заплечные сумки. Сэл присоединился к всеобщей суматохе.

- Это получается петля, - вздохнул Сэл, теребя лямку сумки. - Но если там есть селение, да еще и так близко к реке, значит, и мост должен быть, и дорога тоже. Эх, тяжело же нам будет идти, не лес, а сплошной бурелом.

- Я наверно пойду вперед, - предложила Ина, - поищу дорогу поудобнее.

- Хорошо, - ответила Мирта. - Может, заодно разузнаешь, далеко ли дотуда.

- Ага, - кивнула девушка и скрылась среди деревьев.

Её спутники торопливо собрались, проверили ремни лямок, осмотрели место своего недолгого привала, не оставили ли чего, и поспешили следом настолько быстро, насколько позволяют поклажа, лесная чащоба и собственные силы.

Следующие несколько часов хранители продирались через заросли низких колючих кустов, пролазили под упавшими или наклоненными деревьями, перебирались через глубокие овраги. Ина, как могла, старалась помочь друзьям. Когда невидимое за раскидистыми кронами деревьев солнце начало опускаться к нависшей над другим берегом реки горе, путники решили немного передохнуть. Они развалились в небольшой ложбине на чахлой траве и принялись жевать вяленое мясо.

- О-хо-хо, - простонала Гэлл, закатив глаза, - как же тяжело быть хранителем, блюстителем равновесия. Сейчас бы как шли, так и шли бы дальше не спеша, сытые и отдохнувшие.

- Ошибаешься, - задумчиво проговорил Мису, глядя на клочок безмятежного неба, видимый сквозь переплетение ветвей, - мы бы сейчас сидели по домам, а точнее работали бы в поле. Я, по крайней мере, точно был бы сейчас в поле, под палящим солнцем. Убирал урожай с родительского поля, а потом трясся бы над его сохранностью.

- Да, ты прав, - поддакнул Сэл, жуя соломинку.

Ина растянулась на траве вместе со всеми, и, как и все, угощалась вяленым мясом.

- М-м-м, вкуснятина, - пробормотала она, отпивая глоток воды. - Слушайте, я наверно пойду вперед, гляну, далеко ли еще до деревни. Прикину, сможем ли мы дойти сегодня.

Ребята утвердительно промычали что-то в ответ, девушка бесшумно вскочила и умчалась, в ту же секунду растворившись среди деревьев. Ее шагов не было слышно.

***

Время вновь замедлило свой бег. Всё вокруг замерло, даже звуки и солнечный свет. Кажется, что тень не успевает достигнуть земли, когда Ина проносится мимо.

Ущелье, по дну которого течет река, извилисто и с каждым шагом становится все глубже и глубже. Пряча под кронами нависающих деревьев свое каменистое дно, река уходит вправо и скрывается за однобокой, словно подрубленной горой, плотно поросшей могучим лесом. Кое-где виднеются проплешины скалистых обрывов и россыпей камней и булыжников.

С каждым шагом громада горы разрастается, заслоняя собой половину неба. Куцый склон, нависающий над ущельем, кажется неприступным, но лишь на первый взгляд.

Выбравшись на лысую макушку, девушка принялась внимательно рассматривать берега, спрятавшиеся за деревьями. Ветер дует в спину, бросая на лицо легкие пушистые волосы.

- Подстригу, - проворчала девушка, откидывая волосы за спину, - хотя, если учесть, с какой скоростью они выросли, это будет ненадолго. Может заплести как-нибудь?

Сколько Ина ни вглядывалась, она не находила признаков человеческого жилья. Не видно ни дорог, ни просек.

Ветер резко переменил направление, с ближайших деревьев полетели первые желтые листья. Ина остолбенела от шока, ветер донес запах дыма и крови. Человеческой крови. Девушка колебалась всего секунду, решая, стоит ли ей пойти одной, или все же следует сначала предупредить друзей. Она кожей почувствовала колебание огненных языков, пожирающих деревянные строения, ужас людей, и то, что вызван он не пожаром.

***

- Быстрее, собирайтесь и бегом за мной, - Ина вихрем вырвалась из кустов, перепугав своих друзей, - селение совсем рядом, за следующей горой, и пожар там до сих пор не прекратился. – Выждав мгновение, она продолжила, - там опасно, очень опасно. Я, я чувствую, что пожар начался не просто так. Может, не стоит идти?

- Стоит, - отрезала Мирта, - мы не имеем права отступать.

Ина не заметила и тени сомнения на лицах хранителей.

Глава 6

Полузаброшенные улицы пустынны. Тишина, только пепел хлопьями осыпается с горящих крыш на обугленные остовы редких деревянных построек. Дым столбом поднимается в небо. Жители, те немногие, что уцелели при нападении демона, разбежались и попрятались, но это не сможет их спасти.

Звуки шагов разносятся по всей крепости, эхо дробиться о каменные стены. За долгие века искусно обработанные камни нисколько не утратили своей прочности и красоты. Некогда процветающий Нирэт Ратор – город, превращенный в крепость, был воздвигнут рядом с действующим когда-то храмом богини равновесия. Сейчас он кажется необитаемым. В давние времена здесь насчитывалось десять тысяч жителей, теперь же едва ли наберётся пара сотен.

Демон, облачённый в бесформенный балахон, неспешно идёт через город, блаженно вдыхая запах крови и страха, и смерти. Он убил всех, кто встретился ему на пути, всех, кто пытался сопротивляться. Он убивал, с удовольствием наблюдая, как гаснет жизнь его жертв. Он давно желал почувствовать это вновь.

- Хотя, может быть, от живых будет больше пользы, - заговорил демон, обращаясь к безлюдным улицам, - это может оказаться куда интереснее. Полезнее. Мертвые уже никуда от меня не убегут, а живые могут. Они станут первыми в моем войске, самыми верными подданными, верными поневоле.

Из-за тлеющих деревянных коробов донесся предсмертный стон. Демон, не обратив на изувеченного человека внимания, и продолжил свой путь.

- Людская память очень коротка, - демон продолжил рассуждать, - пять сотен лет назад Ниирит основала себе новый храм – белый храм и назвала его Таргат, и теперь никто, кроме этих увечных защитничков не помнит о Наргате. Это очень хорошо, не будет нечаянных гостей.

Выйдя к мосту, перекинутому от одной скалы к другой, демон бросил взгляд на пенящийся поток воды и зашагал дальше. Кругом горящие доски и коробки, разорванные мешки с сыплющимся наружу песком и черепки битой посуды, вывалившейся из опрокинутой телеги. Миновав мост и небольшую, скорее всего торговую, площадь, демон направился к самому высокому зданию. Когда-то это был Дом Совета. Демон по запаху чует, что уцелевшие защитники спрятались именно в нём.

Портал забран прочной дверью в три человеческих роста. Крепкие дубовые доски, плотно подогнанные друг к другу, окованы железной рамой. Это препятствие кажется неприступным.

Демон исподлобья глянул на дверь и усмехнулся, его руки кажутся расслабленными, но холодные белесые пальцы от кончиков когтей наливаются черным. Легкий взмах рукой, словно для того, чтобы отогнать назойливых насекомых, доски разлетелись щепками, которые от черного яда сгнивают, не долетая до пола. Кованый остов с оплавленными прорехами, оставшимися от когтей, слетел с петель и медленно завалился внутрь. Оглушительный грохот и в воздух взметнулись клубы древесной пыли.

Представшее перед демоном помещение оказалось небольшим, когда-то здесь несли вахту стражники, по периметру к стенам приделаны деревянные лавки, в углу оборудован небольшой камин с узким дымоходом. На большом оружейном щите висит один единственный учебный меч. Дверь, что напротив входа, вполовину меньше, но, если судить по размеру петель, она намного тяжелее предыдущей, но и её постигла та же участь.

Приемная Дома Совета, не смотря на разрушения и налёт времени, до сих пор поражает величием убранства. От самых ног к высокому потолку, закругляясь дугой, поднимается крутая широкая лестница, её пролёт обрывается в пяти метрах над полом. Провал слишком широк для человека. Оглядевшись по сторонам, демон заметил в дальней стене три невысоких двери. Они кажутся хлипкими.

- Три! Они надеются выиграть этим немного времени, - ухмыльнулся демон, - ну что ж, поиграем.

Он направился к крайней левой двери и с разворота размахнулся и ударил. Дверь выдержала, в металле остались неглубокие оплавленные полосы от когтей. Демон сжал кулак, от яда кожа почернела. С легкостью пробив дверь насквозь, демон яростно зарычал.

***

Белый храм, Таргат, во все времена останется прекрасным. Грандиозность его размеров и изящность линий поражает до глубины души, хотя большая часть обители погружена во чрево горы. Коридоры, галереи, залы и кельи выдолблены в толще орнита, очень крепкого серого камня, прочее, то, что надстроено сверху - башенки, террасы и беседки, и несколько обвитых вьюнами галерей - сработаны из более легкого и податливого белого ирита. Храм виден издалека, прекрасный белоснежный дворец, расположившийся на вершине горы, он почти круглый год утопает в зелени и цветах.

Вблизи предстало удручающее зрелище. Многие деревянные надстройки и мебель сожжены, остались лишь черные обугленные обломки, белый камень стен закопчен, истоптанные полы залиты размытым после дождя пеплом. То же самое и в подземелье.

Опустившись на плиты верхней наблюдательной площадки, Кинару спустился к центральному входу и неспешным шагом отправился вглубь обители, по длинной, пронзающей насквозь весь храм галерее. Ниемон аккуратно ступает по запыленному полу. Гуляющие по храму ветра развеяли пепел, оставшийся после неведомой гибели служителей. Галерея вывела во внутренний двор, обтесанные скалы уходят вверх почти на сорок метров, вместо свода голубеет небо. Усилия нескольких поколений смертных потребовались для сотворения этого сада, да и всего храма.

В центре свободной от зелени площадки возвышается постамент, на котором еще совсем недавно росло божественное древо Наарамин – страж равновесия. Кинару ожидал увидеть его упавшим, сломанным и обгоревшим, но на деле не нашлось даже следов его существования. На постаменте ковром зеленеет мягкая шелковистая трава, она шелестит от легкого ветерка, ирит невысоких бортиков цел и белоснежен как никогда.

Неожиданно стало на удивление тихо. Затихли даже птицы, свившие гнезда среди свисающих сверху кустарников, слышны только стоны ветра. Тут же Кинару почувствовал очень слабый запах крови и гари. Ниемон незамедлительно взмыл ввысь и замер в нескольких метрах над кустами, окружающими погруженный в скалу сказочный дворик. Сложно определить направление, ветер постоянно меняется, то затихает, то нападает с противоположной стороны.

- Это не может быть случайностью, - пробормотал он. - Я больше не верю в случайности.

***

Склон горы, по которому Ина стремглав бежит, становится все круче и круче, обрыв совсем рядом. Грохот бушующей воды горного потока оглушает, кажется, что река окружает со всех сторон. Еще немного, и склон станет вертикальным, станет нависающей над пропастью скалой. Девушка остановилась, желая оглядеться получше, чтобы решить, как обойти гору. Со стороны реки не пройти. Ина, конечно, смогла бы перенести друзей по одному, но это займет немало времени, даже если не брать с собой вещи. Возможно, будет проще обойти гору с другой стороны, хотя, там может быть еще хуже.

Деревья растут так часто, что сливаются в сплошную стену. Большинство из них не сумели выжить в таких условиях и их упавшие стволы образуют непроходимые баррикады. Легкая едва заметная звериная тропка петляет между завалами и уводит куда-то вверх, теряясь в зарослях высоких кустов.

- Кусты? Как здесь сумели вырасти кусты? – удивилась Ина.

Стена переплетенных между собой ветвей кажется совершенно неприступной, но звериная тропка, вне всякого сомнения, куда-то ведет. Ина набрала полную грудь воздуха и, словно в воду, нырнула под нависающие ветви. Несколько шагов по замшелой земле и ноги ступили на что-то твердое, девушка выпрямилась и осмотрелась. Больше всего это место похоже на парковую аллею. Старые, местами раскрошившиеся камни уводящей куда-то вдаль дороги, раскрашены мхами и лишайниками, а в стыках давно уже забитых землей растет мягкая трава. Высокие развесистые кусты надежно прикрывают дорогу сверху.

- А! Теперь ясно, почему с горы ничего не видать, - Ина пристально посмотрела в один конец дороги, затем в другой, - мы бы уже дошли, если бы шли посюда. Наверняка она идет вдоль реки.

Развернувшись, девушка и скрылась в кустах.

***

- Этот лес - это нечто, - едва дыша, проговорила Гэлл. - Мне кажется, что запросто можно пройти в двух метрах от, ну я не знаю, от дома какого-нибудь, и даже не заметить его.

- Ну, я думаю, мы бы услышали, - предположил Мису, - я не думаю, что в той деревне сейчас тихо.

- Бр-р-р, - от такого заявления Гэлл поежилась, - вот только не надо мне сейчас…

- Тсс, кажется, я что-то слышу, - насторожился Том, - кто-то к нам шумно приближается.

- И ты туда же, - возмутилась Гэлл, - что вы как…

- Да тихо ты, - зашипел он в ответ.

- Может это Ина, - предположила Мирта.

- Она вперед ушла, - возразил Сэл, - зачем бы ей нас вокруг обходить.

Шум всё нарастает. Кажется, что к хранителям приближается разъяренный медведь, или даже демон.

- Вот вы где! - воскликнула Ина, вырвавшись из зарослей.

- Ты нас напугала, - плаксиво запричитала Гэлл.

- Как так получилось, что мы оказались впереди, - спросила Мирта.

- Ой, я вас недооценила, слишком сильно влево взяла, ответила Ина, - пришлось по следам догонять.

Недоумение на лицах ребят только усилилось.

- Я там дорогу нашла, - Ина махнула рукой вверх по склону горы, и, не задерживаясь, направилась в самую чащу леса, - пойдемте быстрее. Тут рядом.

- Дорога? - спросил Том, спеша следом, - и что, по ней часто ездят?

- Не то, чтобы часто, - протянула Ина, - свежих следов нет, да там вообще никаких следов нет.

- Там наверно тоже заросли? - предположил Том. – Раз уж по ней давно никто не ездил.

- Да нет, - отмахнулась Ина, - она не заросла почти, ну, только травой немного. Она камнем вымощена.

- Что? – удивленно воскликнула Мирта. – Камнем? Не во всех крупных городах есть мощеные улицы, а тут целая дорога в глухом лесу.

- Ну, это очень старая дорога.

Через несколько минут хранители оказались на месте. Ина шла быстро, не смотря на то, что проламывалась сквозь непроходимый бурелом, а следовать по проложенной ею тропе было не сложно.

Дорога оказалась очень старой. По утверждению Мирты, такие давно уже не делают даже в столичных городах. Камни, которыми выложено полотно, огромны - в ширину дорога, а это около трех метров, выложена в один, реже в два камня.

- Да уж, - заворожено прошептала Гэлл, - и что ж мы на нее раньше-то не вышли!?

- Ну, ты как всегда, - проворчал Мису. - Не стоит мешкать.

По ровной, уложенной камнями, дороге идти намного проще. Хранители бежали изо всех сил. Чтобы как-то помочь им, Ина забрала себе большую часть ноши. Дорога спустилась с горы в ложбину, прошла по массивному каменному мосту через небольшой приток и повернула резко вправо, обходя гору. Ребята бежали, не смея остановиться. Плавный поворот, теперь уже влево практически незаметен, около получаса сумасшедшего бега, сложно сказать откуда взялись силы, и дорога вывела их к огромной крепости, подобно сказочному замку возвышающейся над обоими берегами реки. Город окружен высокой каменной стеной, располосованной узкими щелями бойниц.

Дорога, ближе к крепости ставшая заметно шире, упёрлась в тяжелые ворота десятиметровой высоты. Ребята, едва дыша после безумной гонки, внимательно рассматривают портал, проходящий сквозь массивную сторожевую башню с двумя смотровыми вышками и высоким проходом между ними. Под нависающим скатом крыши, над воротами расположена горизонтальная бойница, закрытая тяжелым деревянным щитом.

- Вот это да, - разинула рот Гэлл, - зачем нужны ворота такой высоты?

- Да, высоковато, - согласился Сэл. - Кажется, ворота никто не охраняет.

- Как будто бы все спокойно, - задумчиво проговорила Мирта, - ворота целы. Тихо.

- Кровью пахнет именно отсюда, - заявила Ина, осматривая башню. - Может, напали с другой стороны? На том берегу наверняка есть ещё вход. - Девушка тяжело вздохнула, пятясь назад и глядя вверх, - я вот думаю, смогу я туда запрыгнуть или нет.

- Наверх!? – удивился Том. - Зачем?

- Ворота открыть. Нужно попробовать, - решилась Ина, - вы лучше отойдите подальше, вдруг что-нибудь свалится, или кто-нибудь.

Ребята, не говоря ни слова, попятились, волоча за собой вещи. Девушка немного помялась, обшаривая глазами стену над воротами, затем прыгнула, секунда полета и она вцепилась в край щита. Повисев несколько мгновений, она уперлась в стену ногами и потянула на себя, щит нелепо скрипнул и вывалился, увлекая девушку за собой. С трудом соображая, что делает, Ина оттолкнулась ногами, кувыркнулась в воздухе и приземлилась немного в стороне от грохнувшегося щита.

- Блин, теперь все знают, что мы пришли, - зашипела Ина, - надо было перепрыгнуть всю стену целиком, - и, нисколько более не задумываясь, девушка впрыгнула в переход.

- А причем здесь блины? - послышался удивленный голос Гэлл.

Ина очень удивилась, не увидав стены со стороны крепости, крышу перехода подпирают колонны, и так по всему периметру стены. Спрыгнув во двор, девушка направилась к воротам. В стенах портала множества дверных проемов, закрытых тяжелыми дверями. Ина направилась к ближайшей от ворот двери. В крохотной комнатке с высоким потолком отыскался большой ворот, занимающий почти все пространство. Ина схватилась за рычаг и крутанула, цепь, натянувшись, загудела, но ворота не поддались.

- Может, они как-то заперты? – пробормотала девушка чуть слышно.

После внимательного осмотра ворот, отыскались кованые внушительных размеров щеколды без единого рыжего пятнышка. Отперев запоры, девушка поспешила обратно к вороту, на этот раз он с легкостью поддался её усилиям. По звеньям цепи весело защелкал массивный крючок, ворота заскрипели. Но не успела Ина сделать и одного оборота, цепь вновь загудела.

- Ну, что еще случилось, а?

Непрестанно ворча что-то невнятное, девушка вернулась к воротам, которые оказались перекошенными. Отыскав второй ворот, Ина не сумела сдержать проклятий. Огромная каменная шестерня сбита на пол и расколота. Цепи не видно.

- Ина, что случилось? – послышался голос Мирты.

- Второй ворот сломан, - ответила Ина, подойдя к воротам, - открыть ворота не получится.

- А что же нам делать? - голова Мису показалась в образовавшейся щели. - Может, сможем пролезть?

- Ну, уж нет, ты что, - возмутилась Гэлл, - а вдруг я застряну, или ворота упадут.

- Ха, может я еще смогла бы пролезть, - Мирта подошла поближе, - и то с трудом. А вы…

- А если попробовать? – пробормотала Ина, схватившись за середину воротины, и изо всех сил потянула вверх, не сразу, совсем понемногу, ворота начали поддаваться. - Скорее, хватайте вещи, - закричала девушка, - если мне удастся приподнять ворота, вы должны поскорее проскочить.

С большим трудом Ине удалось чуть-чуть приподнять ворота, они понемногу выправились. Створка приподнялась еще едва ли на две ладони, а хранители уже принялись спешно пролазить по одному и передавать вещи. Сэл напоследок еще раз оглядел площадку перед воротами и пролез, волоча за собой рюкзак.

- Всё, можно опускать, - сказала Гэлл.

- Ничего не забыли? - спросила Ина, оглядываясь и потихоньку опуская ворота, - тогда кто-нибудь…

- Что случилось? – насторожился Сэл.

- Сходи, сними блок с ворота, - попросила девушка, кивнув в сторону нужной двери.

Парень скрылся в помещении с воротом, а мгновением позже выглянул и поинтересовался, - всё?

Фух! Всё, - выдохнула Ина, довольно отряхивая руки, и тут же продолжила серьезнее. - Пойдем дальше?

- Пойдём! – Мирта ответила за всех.

Двор перед вратами оказался пуст и безжизнен, с одной стороны в ряд стоит несколько телег с сеном, с другой вдоль забора аккуратно сложены дрова. Как оказалось, город от внешней стены отделяет еще одна стена, она всего на четверть ниже. Ворота в проходной открыты настежь. Не мешкая ни минуты, путники миновали и первые, и вторые ворота, обратив, однако, внимание на недоеденный обед на столе. Порыв ветра принес отчетливый запах дыма и гари.

- Ай, я не хочу на это смотреть, - истерично запричитала Гэлл, когда заметила лежащего в луже крови мертвеца.

Хорошенько оглядевшись, ребята с ужасом поняли, что убитых много, несколько десятков, и с каждым шагом их попадается все больше и больше. Гэлл, несмотря на ранее сказанное, внимательно осматривает каждого. Кругом всё серо от пепла. Впереди показался мост.

***

Дверь наконец-то поддалась и с грохотом покатилась вниз по ступенькам, хотя сейчас она мало похожа на дверь. Оплавленные искореженные клочья металла торчат во все стороны, с рваных краев капают черные капли. Хмыкнув, демон переступил порог. Лестница уходит вниз бесчисленными ступеньками, скудный запыленный свет, струящийся из дверного проема не способен рассеять темноту. На лестничной площадке, где очередной пролет уводит в сторону, в кромешную темноту, демон с изящной легкостью перепрыгнул останки двери и неспешно двинулся дальше. Темнота никогда не была ему помехой.

Отдаленный грохот достиг чуткого слуха.

- Видимо еще кто-то выжил, - усмехнулся демон, - тем лучше. Живые люди мне еще сослужат службу.

С каждым шагом человеческий запах становится всё отчетливее.

- Всего два десятка человек. Не густо.

Лестница уперлась в деревянную дверь, за нею горит несколько свечей. Демону показалось, что он слышит страх людей. Склонив голову набок, он подул на ядовитые когти, словно согревая их, и играючи воткнул в дерево, словно в масло. Послышалось легкое шипение, сгнивая на лету, обломки досок хлопьями падали на пол, пока демон неторопливо распарывал дверь. Он с улыбкой на лице представил себе страх, сковавший людей, их глаза, полные немого ужаса. Демон опустил руку, но дыра в двери всё увеличивается, пропуская всё больше и больше тусклого желтого света. Помещение, большая комната и низким потолком, кажется пустым.

- Наверно как крысы сгрудились в одном углу, - проговорил он с усмешкой, а затем насторожился. - Так тихо! - он шагнул в комнату. - Это никчемное воплощение.

Демон кинулся к двери, расположенной напротив.

- Мерзавцы, думаете, что смогли меня одурачить, - заревел он, а затем захохотал, - все равно вам это не поможет.

***

Два десятка защитников, выбежав из Дома Совета, бросились в сторону моста. Подгоняя друг друга, поддерживая раненных товарищей и оглядываясь на каждом шагу, они торопливо зашагали вперед. Как же сложно смотреть на павших в бою друзей и не пасть духом. Они не смогли удержать Нирэт Ратор, не сумели уберечь свой дом от демонов, но сейчас не время для пустых раздумий. Скоро бледный демон поймет обман и погонится за ними, но если они успеют добежать до площади и незамеченными свернуть в боковую улочку, тогда смогут спуститься к реке по одной из потайных лестниц и уплыть по реке.

В давние времена, когда в черном храме, дорога к которому уже давно затеряна, проводились ежедневные службы, когда крепость процветала, в естественной пещере была обустроена бухта. До сих пор там сохранились лодки, дарованные самой Ниирит, только на них можно спуститься по дикому горному Ситэку.

До защитников докатилась волна ядовитой ауры демона, он только что вышел, как же быстро он справился с прочными дверьми и замками. Теперь не спастись, бежать бесполезно, но тогда стоит погибнуть с высоко поднятой головой. Воины – мужчины и женщины – встали спина к спине и укрылись за щитами. Лишь на некоторых из них кольчужные или кожаные латы, остальные же в простых рубахах. Демон застал защитников крепости врасплох. Все они воины, но в глазах их обреченность. Многих уже демон убил, никто и нескольких мгновений не смог выстоять перед ним, и ни один удар не сумел достигнуть его.

- Решили сбежать от меня? Неужели вы так боитесь смерти? Не бойтесь, я передумал убивать вас, - демон уже совсем близко, - в этом нет необходимости.

Люди еще плотнее сгрудились за щитами, выставив наружу копья.

- Вы нужны мне живыми.

***

Мост огромен, он одним широким пролетом соединяет берега, разделенные стометровым бездонным ущельем. Высокий каменный парапет в полтора человеческих роста снабжен бойницами.

Баррикады из горящих ящиков, дверей и повозок перегородили мост, но по приближению видно, что кто-то уже проходил здесь, невзирая на огонь и завалы. И здесь, куда ни глянь, навеки успокоенные воины. В другой половине крепости наверняка ожидает то же самое. Над городом поднимается дым. Горы досок перемежаются с объемными мешками, из многочисленных дыр которых струйками сыплется песок. Горящие завалы от порывов ветра разлетаются черными и красными хлопьями, кружащимися в зловещем танце.

Ина крадущимся бегом преодолела вторую половину моста, замерла у пустующего охранного поста и прислушалась.

- Я слышу, я чувствую, - сказала девушка подоспевшим друзьям, - что там есть кто-то, не человек, это демон или…

- Или ниемон, - уточнила Мирта.

- Возможно. Я не уверена.

Миновав мост, путники вышли на площадь, практически пустую, по сравнению с мостом, только в стороне, около дома с большой верандой и некогда яркой вывеской лежит поваленная телега с сеном. Хранители торопливо крадутся, оглядываясь на каждом шагу. Неожиданно послышался шорох и стон. Все вздрогнули кроме Гэлл. Девушка, сбросив рюкзак с плеч и поставив корзину, побежала на звук.

- Здесь есть живые, - пробормотала она, обойдя телегу, - нужно помочь.

Её спутники, за исключением Ины, разглядывающей задымленную площадь, поспешили следом. Молодая женщина в кольчуге черного цвета, с золочёным копьем в руках лежит на груде разбитых бочек, погнутый шлем откатился в сторону, ноги придавлены телегой. Гэлл присела рядом, потрогала лоб, заглянула в глаза, раздвинув смеженные веки, затем достала из небольшой холщевой сумки какую-то склянку.

- Сейчас-сейчас, потерпи немножко, - обратилась она к пострадавшей, и влила ей в рот несколько капель. - Ну вот, сейчас станет легче.

- Нужно наверно телегу убрать, - забеспокоился Мису.

- Только потихоньку, - приказала Гэлл.

Мису ухватился за борт, но телега оказалась тяжелой, на помощь ему пришли Сэл и Том.

- Кости, кажется, целы, - пробормотала Гэлл, осмотрев ноги девушки, - ты скоро поправишься и сможешь…

- Кто вы? Что вы здесь делаете? - прошептала раненная в ответ. - Здесь очень опасно, уходите отсюда, пока она вас не увидел. Спасайтесь.

- Не беспокойся об этом, - успокоила ее Мирта, присев рядом, - все будет в порядке. Скажи лучше, как тебя зовут.

- Тэя.

- Все будет в порядке, Тэя, - улыбнулась Мирта, затем обратилась к хранителям, - нужно осмотреть всех, наверняка есть еще выжившие. Если отложить на потом, никого не спасем. Я пойду обратно, посмотрю там повнимательнее.

- Я с тобой, - отозвался Том, - нужно будет сюда привести тех, кого найдем.

- Пойдем, - Мирта встала, и они с Томом поспешили к мосту.

- Я буду здесь, - сказала Гэлл, помогая девушке перебраться на охапку сена, - а вы идите дальше. Вряд ли это демон уже ушёл.

- Я тебя одну не оставлю, - отозвался Мису.

- Пойдем Ина, - проговорил Сэл, перехватив увесистую секиру.

Только сейчас Ина поняла, что она в отличие от своих друзей безоружна. Сэл раздобыл где-то секиру о двух топорищах с лезвиями-полумесяцами и шипом в навершьи. У Гэлл и Мису за спинами луки и колчаны, полные стрел, оперение и наконечники которых похожи на полумесяцы, и короткие кинжалы, у Тома – кистень, кованое било которого усыпано лезвиями-полумесяцами. И даже у Мирты есть оружие, которое она называла катаром. Два полумесяца, округлыми частями прикрепленные к рукояти, между лезвиями на тоненькой цепи искрится вставленный в оправу ограненный кристалл. Ина была ошеломлена, ведь она и раньше видела оружие хранителей, но почему-то не замечала его, а сейчас помнит всё до мельчайших деталей.

- Подожди-ка, Сэл, я сейчас, - пробормотала Ина, подойдя к Гэлл и Тэе.

Девушка, которой Гэлл уже успела внимательнее осмотреть ноги и на одну из них наложить шину, в сознании и даже что-то рассказывает Мису о крепости.

- Я возьму? – спросила ее Ина.

- Что? Копье? – переспросила она, - возьми.

- Спасибо, - поблагодарила Ина и побежала к Сэлу, - теперь пойдём.

Вывернув из-за угла на широкую улицу, они сразу заметили людей, спешащих в их сторону. Сэл направились навстречу, но Ина схватила его за рукав.

- Они остановились, - прошептала Ина.

- Из-за нас?

- Не думаю, - ответила Ина, - за ними следует ниемон.

- Все-таки ниемон?

Ина пожала плечами и внимательнее пригляделась к нестройным рядам людей. Она расслышала стук их сердец, каждого в отдельности, неровное дыхание. После краткой заминки воины перестроились, собираясь обороняться. Преследователя не видно, но Ина отчетливо слышит его неторопливые шаги. Сердца стучат все быстрее. Люди невольно попятились, когда ниемон остановился.

- Вы будете верными слугами, - донесся его голос, - вы сильные и смелые для людей.

Он сделал паузу, ожидая ответ, но ответом была тишина.

- Смелые, - повторил он. – Ха. Почему вы не убегаете?

Люди заволновались, но не от его слов, они оборачивались, подталкивая друг друга, чтобы привлечь внимание.

- Там ещё кто-то идёт, - послышался шепот из толпы.

Ниемон сделал шаг в сторону. Причины стоять на месть не осталось, ведь их заметили. Ина неспешно двинулась вперед, Сэл не отстает ни на шаг. Люди заволновались, а ниемон остался бесстрастным, но только с виду. Некоторое время он оставался недвижим, а затем расправил плечи и улыбнулся.

Ина и Сэл остановились, не дойдя несколько десятков шагов. Защитники крепости, тем временем заняли круговую оборону, а теперь настороженно разглядывают новых пришельцев. В их глазах видна надежда, но обреченности больше. Ниемон не сделал ни шага. Его кожа неестественно бела, капюшон черного балахона скрывает лицо. На руках кровь.

- Сэл, у тебя задача увести людей, - прошептала Ина, - а я попробую его задержать, хотя бы задержать.

- Нет… уйти они и сами смогут, - возразил Сэл. - Не думай, что хранители - обычные люди. Мне по силам сражаться с демоном.

- Ладно, - согласилась Ина, - тогда прикрывай меня.

- Ты не должна идти, тем более одна, у тебя же совсем нет опыта.

- Сэл, я понимаю, что могу погибнуть, - проговорила Ина. - Я боюсь, но я до сих пор не могу смириться с тем, что я не человек. Может, так я докажу себе, что имею право жить дальше, а может я, наконец, проснусь. Я пошла, - она резко оттолкнулась от мостовой и взмыла над головами перепуганных людей.

- Это тоже демон, - раздался крик в толпе, - они заодно, они нас убьют.

Сделав кувырок, Ина приземлилась перед ниемоном, отгораживая от него людей.

- Ниемон? Здесь?.. Я удивлен.

Оценивающий взгляд незнакомца в балахоне противен Ине, впрочем, о выражении его глаз остается только догадываться, их не видно в тени от капюшона.

- Бежим, - за спиной послышался голос, - пока они заняты друг другом.

- Там же еще один.

- Это человек, - голос не был уверенным, - с человеком мы справимся.

Девушка взглянула краешком глаза на копье и, тряхнув головой, перевела взгляд на своего противника.

***

Никогда раньше Кинару не летал с такой скоростью. Стук собственного грохочущего сердца едва слышен за свистом ветра в ушах.

Запах гари и крови, запах смерти становится все отчетливее. С каждый мгновение громадный горный массив, к которому ведет запах, растёт. В расселине меж скал петляет бурная река, её яростный плеск слышен издалека.

Показалась крепость, возвышающаяся над рекой. Кинару верен, что бывал здесь когда-то. Не замедляясь, ниемон полетел вниз.

***

- Кто ты? – поинтересовался демон, откинув капюшон. Прямые, кипенно белые волосы рассыпались по плечам. - Я тебя не знаю.

- Я тебя тоже не знаю, - ответила Ина, чуть помедлив.

- Еще бы. Почему ты возишься с людишками, для чего защищаешь их?

- Это моё дело, - девушка ответила так тихо, что кроме демона никто не услышал её слов.

- Присоединяйся ко мне, - предложил он вкрадчивым голосом, - мне нужны сильные союзники.

Ина промолчала.

- Не хочешь? Или не хочешь отвечать? - спросил он. - Ну что ж, очень жаль, но тогда мне придется убить тебя. Можешь даже не пытаться защищаться, ты молода и неопытна, очень молода, иначе я бы знал тебя. Смешно, никогда не думал, что отуланк вновь начнут плодиться, неужели высокомерные ниемоны снизошли до этого.

Ина даже не шелохнулась, но она постаралась запомнить каждое слово беловолосого незнакомца, а тот в свою очередь уверил себя, что девушка не сумеет заметить его атаку. Демон бросился на противницу, его движения молниеносны, еще мгновение и его ядовитые когти вцепятся в горло той, что своим человеколюбием напомнила ему Ниирит, но девушка исчезла, размазанным пятном скользнув в сторону, а руку ужалило остриё ее копья. Едва сдержав рык, демон медленно повернулся, от всепоглощающей ненависти потемнело в глазах. Ина, стоящая всего в нескольких метрах от него и уже готовая к бою, показалась ему смутным силуэтом.

- Да как ты смеешь лелеять надежду справиться со мной, - зашипел демон, пытаясь справиться с помутнением. Глянув на струящуюся по запястью чёрную кровь, он неспешно вынул из ножен меч, лезвие без единого блика чернее ночи. - Ладно, я отнесусь к тебе чуть серьезнее. А после смерти ты станешь моей рабыней, преданной и покорной.

Демон атаковал, совершенно позабыв обо всем на свете, завязалась короткая схватка. Противник сильнее и опытнее, он в совершенстве владеет мечом, но Ине хоть и с трудом, но удается уворачиваться от его атак. Уклоняясь от очередного выпада, девушка отпрыгнула назад, перекатилась через спину, прыжком вскочила, её левую руку залила кровь.

- Ха, - демон ухмыльнулся, - теперь точно не уйдёшь.

Неожиданно, отгораживая демона от его добычи, в брусчатку впилась молния, в воздух взметнулась пыль и каменное крошево.

- Кинару! - вскричал демон, первым узнав пришельца. - Как я погляжу, ты не изменяешь своей привычке появляться не к месту и с размахом.

Кинару, мановением мысли развеяв пыльную завесу, оглядел тех, чья схватка была прервана его неожиданным появлением. Оба противника вызывают лишь недоумение. Один из них - демон, но никогда прежде Кинару не видел подобных ему существ. Его духовное сияние подобно сиянию ниемона, оно необычайно высоко, но размыто и безлико. Другой противник - та самая человеческая женщина, что умирала у него на глазах, её запах остался таким же странным, как и прежде, не то человеческим, не то нет, и сияние осталось прежним. Она должна была умереть тогда, ведь она всего лишь человек, хотя уже тогда Кинару усомнился в этом.

- Какая встреча, - демон всплеснул руками, черный клинок запел, рассекая воздух, - а ты ничуть не изменился за эти долгие-долгие годы, только вот странно видеть тебя в такой компании. Прежде за тобой такое не водилось. Неужели ты заодно с людишками и с этой.

Кинару еще раз посмотрел на девушку. Её глаза черны, а лицо подобно маске.

- Кто ты? Откуда ты меня знаешь? - обратился он к демону.

- Ты меня не узнаешь? - наигранно удивился демон. - Ах, ну да, я немного не в себе. Я… теперь меня зовут… Игээр. Теперь это мое имя. Может быть, когда-нибудь ты узнаешь меня, Кинару.

Глаза демона хищно сузились, когда он произносил имя ниемона.

- Кто она? - поинтересовался Игээр. – Расскажи, не заставляй меня томится в неведении.

Кинару медленно повернулся, чтобы внимательней рассмотреть девушку, которая всего луну назад едва не стала добычей обычных волков, а сегодня на равных сражается с неведомым но, несомненно, сильным демоном. За всю свою длинную жизнь, равную десятку эпох, он не встречал упоминаний о том, что человек может стать ниемоном.

Ниемон был ошарашен, когда таинственная незнакомка исчезла, меньше чем через мгновение у самого уха раздался звон металла. Никто не увидел легких и быстрых шагов Ины. Девушка отбила черный клинок всего в нескольких сантиметрах от шеи Кинару. Игээр, ошарашенный скоростью противника, отпрянул, копьё, уверенным броском пущенное вдогонку, едва не прошило его насквозь. Демон, пропустив золотой росчерк над головой, бросился вперёд и с неимоверной силой отбросил девушку к каменной ограде дома. Ухмыльнулся краешком бесцветных губ, демон метнул вдогонку три метательных кинжала, их черные лезвия похожи на тени.

Ина заранее догадалась, что не сможет увернуться от приближающейся смерти, это отразилось в её глазах. То была обреченность, но никак не страх. Один кинжал воткнулся в живот, девушка содрогнулась от боли, но промолчала, второй пронзил грудь. Она уже была без сознания, когда упала наземь. С металлическим скрежетом третий кинжал воткнулся в каменную кладку стены.

Кажется, что гробовая тишина нависла над всем миром, и даже ветер затих. Кинару с тревогой посмотрел на девушку, до чего же знакомая картина, опять он смотрит на то, как она умирает.

- Ха, допрыгалась, - ухмыльнулся Игээр.

- Насмешил, она ниемон, ниемону такие раны нипочём, - возразил Кинару.

- А мои кинжалы с начинкой.

Кинару в который уже раз за эту короткую встречу глянул на девушку, затем перевел взгляд на воткнувшийся в стену кинжал. Над ним показалась тоненькая струйка дыма, послышалось негромкое шипение и он выпал, в стене осталась оплавленная дыра, и она всё продолжает расширяться.

- Ну и как тебе действие моего яда? - спросил демон, прищурившись, - сейчас он растекается по её жилам, конечно если сердце еще бьётся. Не знаю уж какие между вами счеты, но, заплатив за твою жизнь своей, она продлила её совсем ненадолго, - Игээр поднял меч.

***

Когда тяжело раненным была оказана первая помощь Гэлл и Мирта поспешили к месту сражения. Том и Мису отправились туда чуть раньше.

- Как Ина? – запыхаясь, спросила Гэлл, подбежав к Сэлу. - А где она?

- Она…

Посреди улицы сражаются ниемоны, они кружатся в ожесточенном танце, а немногочисленные смельчаки теснятся к стенам домов. Их бой кажется символичным, один противник – в светлых одеждах, с хвостом русых волос и ослепительно белым мечом в руках, другой – в черном балахоне и с двумя матово черными мечами. И нет им дела до окружающих.

- Кто это? - спросила Мирта.

- Не знаю…

- Там что, кто-то раненный лежит, - обеспокоенно начала Гэлл, глядя на противоположную сторону улицы. - Это… это же Ина? Ей же нужна помощь, я пойду туда.

- Не ходи, она… она погибла.

Кинару приходится туго, его противник не только силен, но еще и подл, даже коварен. Демон мастерски владеет мечом, как никто другой. Кинару не сразу заметил, что меч демона разделился на два. Как же ловок Игээр, он орудует двумя мечами так, словно они продолжение его рук. Чёрные, поглощающие свет клинки приковывают внимание, гипнотизируют.

Атака, ещё атака. Кинару удается блокировать удары, но самому атаковать не получается. Удар сзади, ниемон с разворота парирует один меч, другой. И снова сзади. Четыре меча, обретши собственную волю, нападают с разных сторон, их черные клинки со свистом рассекают воздух, отвлекают внимание, норовят ужалить в спину. Кинару едва удается уворачиваться. Игээр словно сквозь землю провалился, хотя, в такой карусели сложно что-либо разглядеть.

***

В ушах гудит. Нет ни времени, ни пространства. Что-то с силой прижимает Ину к земле, не возможно не только пошевелиться, но и сделать вздох. На попытку вдохнуть, легкие, конвульсивно сжимаясь, отвечают всепоглощающей болью.

Гул сменился звоном. Ина с трудом открыла глаза, вокруг белый плотный туман. Неожиданно, громко звякнув, что-то упало совсем рядом. Зрение резко прояснилось, яркий свет ослепил, закружилась голова. Девушка увидела воронёный кинжал. Туман начал вновь возвращаться, медленно наползая с боков. По краю клинка сочится мутноватая жидкость, с оглушительным звуком капает, шипит разъедаемый камень.

Кинару и Игээр сражаются. Их движения замедлены, звуки сражения, звуки, слишком громкие и гудящие, доносятся с опозданием.

Нестерпимая боль вытеснила все мысли, грудь и живот обожгло. Девушка скосила глаза и увидала кинжалы, точнее их рукояти. Кислота с тихим шипением разъела кожу безрукавки, но боль затихла, стало легче дышать. Перед смертью боль всегда отступает. Когда туман поглотит всё, придет забытье и боль исчезнет совсем. Смерть нисколько не страшить Ину. Тяжело сглотнув, она перевела взгляд на Кинару, на своего спасителя. Черные мечи тенями мелькают вокруг ниемона, кажется, что их сотни. Игээр стоит в нескольких метрах в стороне.

Ина разгадала замысел демона до того, как он замахнулся. Как странно, он еще неподвижен, но она уже знает его действия. Девушка приподнялась, совершенно не обращая внимания на свои раны, протянула руку к лежащему перед ней кинжалу и со всей силы метнула его в Игээра, но он уже успел метнуть свои.

Игээр торжествует, почти не скрывая этого. Его победа обещает быть красивой, неповторимой, неожиданной. Кинару занят мечами призраками. Он прожил много столетий, но так ничему и не научился. Сегодня он поймет, насколько слаб и ничтожен, поймет за миг до своей смерти. Демон отточенными движениями послал три своих кинжала, Кинару так занят, что навряд ли заметит их, хотя, в любом случае он не сможет отреагировать. Они звенят, вспарывая воздух, их песня прекрасна - песня смерти, и смерть неминуема.

Девчонка, которая уже должна была умереть, появилась из ниоткуда, все три кинжала пронзили её, откинув на несколько метров, но она устояла. Её глаза черны и бездонны. Внезапно все существо демона пронзила жуткая боль, левый бок запылал, подобно огню. Такой боли Игээр никогда прежде не испытывал. Сознание сковало льдом, три его меча, атакующие ниемона, бесследно растаяли, четвертый безжизненно звякнул о камни. Игээр заворожено смотрит на ту, чьё тело пронзают пять его кинжалов, острия больше чем на ладонь торчат из спины, яд разъедает одежду. Ни один мускул на её лице не дрогнул, когда она вытянула один из кинжалов.

Игээр не может пошевелиться, он даже и не представлял, какой вред ему может нанести собственный яд. Кинжал воткнулся в бок, сразу под ребрами, каждый вдох – новая боль. По телу медленно растекается огонь, яд сковал тело.

Ина вытянула второй кинжал, её лицо всё также бесстрастно. Коротко замахнувшись, девушка метнула кинжалы, оба достигли цели, а демон всё продолжает неподвижно стоять. Та боль, что причинил первый кинжал, ничто в сравнении с тем, что он почувствовал сейчас. Ина между тем уже вынимает другие два кинжала, но они пролетели сквозь бесплотную дымку, которой обернулся Игээр, и унеслись дальше по улице, а дымка взмыла в небо и исчезла вдали.

Ина попыталась выпрямиться, но ноги подкосились, и девушка упала навзничь. Она дышит, но едва-едва.

- Ина, - не своим голосом завопила маленькая девочка, выбежав из толпы.

Гэлл не отстает от Мирты, за ней спешат Мису, Том и Сэл. Они окружили девушку, скрыв от взглядов. Гэлл положила голову Ины себе на колени и принялась искать в своей сумочке-аптечке ведомое только ей снадобье. Мирта, что-то нашептывая, вынула последний кинжал, он тут же исчез. Гэлл, отыскала небольшой бутылек, откупорила его и влила в приоткрытый рот Ины несколько капель.

Кинару медленно подошел к столпившимся ребятам и глянул на Ину. Стараниями друзей она пришла в себя, щеки порозовели, дыхание стало ровнее. Приоткрыв глаза, девушка едва заметно улыбнулась.

Гэлл вынула из-за пояса острый как шило нож и разрезала оплавленную кожу безрукавки, чтобы добраться до ран, кожа Ины залита липкой бордовой кровью. Смочив холщовую салфетку настоем трав, девушка принялась смывать кровь. На месте ран видны только белёсые шрамы.

Кинару всё стоял и смотрел, как верные друзья его новой знакомой заботятся о ней. Девушка перевела взгляд на него, почему от этого на душе стало так тепло и светло, и попыталась приподняться.

- Тебе пока лучше не вставать, - сказал он.

Ина опустила голову обратно на колени своей подруги. Не найдя слов чтобы поблагодарить свою спасительницу, ниемон взмыл в небо.

Глава 7

Ина провожала Кинару пристальным взглядом, до тех пор, пока он не скрылся вдали, пока маленькая точка не затерялась среди облаков.

- Как ты себя чувствуешь? - смущённый голос Сэла отвлёк девушку.

- У меня такое чувство, - проговорила она серьезно после нескольких мгновений раздумий, а затем едва слышно рассмеялась, - будто меня насквозь проткнули чем-то острым, причем несколько раз.

Вздох облегчения разнесся над крепостью, а затем зазвенел веселый смех. Ина смеялась со всеми, но маленький уголочек её души почему-то грустил.

- Неуютно как-то лежать тут посреди дороги, - проворчала девушка, с помощью друзей поднимаясь на ноги.

Солнце только-только начало клониться к горизонту, золотя края облаков, это был очень длинный день.

***

Погоню пришлось прекратить, и без того едва уловимый след ауры Игээра резко прервался. Кинару в замешательстве остановился. Почему он не поверил своей интуиции, ведь чувствовал же, что гнаться за тенью, которою обратился неведомый демон бессмысленно, и бессмысленно разыскивать его, наверняка он умеет скрываться как никто другой.

- Хм, а может, стоит попробовать? – пробормотал Кинару и, закрыв глаза, прислушался к своим ощущениям.

Какое-то время он висел в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг, затем открыл глаза и неспешно полетел в обратную сторону.

Ниемон взлетел так высоко, что даже ему сложно что-либо разглядеть далеко внизу, облака и те едва видны, а его с земли не разглядели бы и в зоркую трубу. Когда до неведомой цели осталось недалеко, Кинару стал спускаться, и спуск этот получился настолько плавным, что показался незаметным. Бескрайние лесные угодья, простирающиеся от горизонта до горизонта, стремительно закружились, стали различимы отдельные деревья. И вот уже ниемон летит, касаясь верхушек деревьев.

- Почему я никак не могу забыть её слова, - проговорил Кинару, вглядываясь в густые кроны деревьев, - ведь, скорее всего, эта полоумная старуха бредила. Несомненно, она бредила.

Скорость настолько высока, что от мельтешения зелени кружится голова.

- Здесь, где-то здесь, совсем рядом, - взволнованно пробормотал ниемон, ощущая неведомую ему доселе тягу. - Нужно спуститься.

Нырнув в прогал между кронами, Кинару ловко преодолел лабиринт из стволов и толстых ветвей и завис над землёй усыпанной палой листвой. Вновь закрыв глаза, Ниемон сосредоточился, определяя направление. Но на этот раз неведомое смертным чувство не пригодилось, такой шум услышал бы даже глухой. Где-то там, в глубине леса, в самой глуши, что-то не поделили несколько низших демонов, и судя по треску деревьев-исполинов, демоны эти далеко не маленькие.

- Демоны? Здесь? - Чуть помедлив, Кинару бросился вперед.

***

Когда сознание узника зеркала собралось из осколков в единое целое, он ощутил свою плоть, ощутил твердь вечно ледяных плит пола под ногами и руками. Ниемон поднял глаза и осмотрелся, кругом всё тот же ненавистный храм, и это проклятое зазеркалье. Он всё еще заточен в этом мире, в черной глади храмового зеркала-реликвии. Раньше он и подумать не мог, что его можно так использовать. Впрочем, та, что заключила его здесь, могла всё что угодно, все, на что хватало мыслей.

Игээр поднялся на ноги, стараясь не задумываться, почему оказался на коленях, его взор застлала неудержимая ярость.

- Мерзавка, - Игээр взвыл, как будто раны до сих пор причиняют ему боль, - как эта девчонка сумела, ведь она всего лишь ниемон, молодой неопытный ниемон. Это смогла бы только Ниирит.

Тяжело ступая ниемон мечется по отраженному залу, не оставляя следов на отраженной пыли.

- Впрочем, это даже интересно. Ха, а ведь я подозревал, что это может случиться. Ниирит никогда не обманывает, но у меня еще есть немного времени. И зачем я связался с этими смертными, столько времени и сил потрачено впустую, - пробормотал он невнятно, затем резко остановился. – Они станут моей армией.

Немного успокоившись, Игээр закрыл глаза, в то же самое мгновение прямо из пола реального зала стали подниматься воины, они все мертвы. Раны огромные, у некоторых отсутствуют руки, ноги и даже головы, но все увечья исчезли, выросли недостающие конечности – полупрозрачные, словно сотканные из дымки. И без того синюшная кожа мертвецов потемнела - иссиня черный цвет и ему под стать только что появившиеся доспехи. Глаза воинов – раскаленный металл, все взгляды устремлены на хозяина, повелителя, господина, теперь он для них всё. Игээр ухмыльнулся, лицезрея свою армию, под его взглядом воины выстроились в ровные шеренги.

Игээр выдержал паузу, ещё раз осматривая войско, и направился к зеркалу - границе между двумя мирами. Движения, как и в прошлый раз, замедлились, каждый шаг дается с неимоверным трудом, и вновь из зеркала вышел белокожий демон. Он сделал несколько шагов, они эхом разлетелись по всему храму, затем медленно повернулся и посмотрел на замершую в зеркале фигуру. Высокий, красивый, статный. Тело, с которым ему приходится сейчас мириться ни в какое сравнение не идет с настоящим.

Воины склонили головы. Полторы сотни живых мертвецов, давно в этом зале не было столь людно. Игээр направился к выходу, воины покорно расступились перед своим повелителем.

Игээр неспешно прошелся по анфиладе залов, коридоров и галерей, направляясь к площади перед лестницей. Воины, чеканя шаг, неотступно следуют за ним. Эхо шагов демона разлетается по храму, дробится о стены. Посреди площади он остановился и повернулся к своему войску. Все как один смотрят на него готовые повиноваться.

- Нужно собрать как можно больше сияния, - вымолвил Игээр.

Черная дымка, закручивающаяся вихрем, окутала демона и его армию, и вскоре огромное чёрное облако поднялось над горой.

***

- Ну что, по какой дороге пойдем? - поинтересовалась Гэлл, жуя лепешку.

Девушка попыталась заглянуть в карту, что подарили им защитники Нирэт Ратор, но её надежно загородили ребята.

- Тут надо хорошенько подумать, - многозначительно проговорил Сэл. - Можно пойти по этой дороге, в обход гор, она длиннее, но там много сёл и деревень. А если верить защитникам крепости, нас в любой деревушке горячо встретят и накормят, опять же, дорога хорошая, много караванов встречается. Ну, а вот эта дорога, что напрямик, она короче.

- А чем она лучше? - попыталась спросить Гэлл, но получилось у неё не очень. С набитым ртом сложно внятно разговаривать.

- Ну, она короче.

- А-а-а, - задумчиво протянула Гэлл, выискивая в рюкзаке еще одну лепешку, - это плохо, кушать-то каждый день хочется.

- А чья была идея идти налегке? - Мису накинулся на Гэлл, - время и силы, видите ли, она хотела сэкономить. Да тебе просто готовить лень, вот теперь сиди и жуй лепешку. А чего ты вообще расселась-то?

Собственно говоря, привал как таковой объявлен не был, остановились только попить воды, да заодно решить, в какую сторону повернуть на ближайшей развилке. Вот только Гэлл жутко проголодалась, да и не она одна.

- Хочу и сижу, - буркнула девушка. - Что-то никто не был против того, чтобы не тащить на себе весь этот балласт. Нормальные люди столько на зиму не заготавливают на всю деревню. И вообще…

- Значит, ты предлагаешь идти по длинной дороге? - спросила Мирта, пресекая её дальнейшие душевные излияния. - Кто еще за?

- Давайте по длинной, - нехотя согласился Том.

- Тогда решено, - Мирта поставила точку в перепалке. - Когда мы дойдем до ближайшей деревни?

- Завтра к вечеру, - ответил Том, заглядывая в карту, - не раньше.

- Тогда смысла спешить нет. Можно и отдохнуть.

- Я обеими руками за, - воскликнул Мису. - Гэлл, ну давай, доставай, что там у тебя есть. Я вот полную флягу кваса припас. Отдыхать, так отдыхать.

Привал был не долгим, впрочем, хранители нисколько не устали, ведь они, как уже было сказано, шли налегке. После внимательного осмотра рюкзаков отыскался кусок сыра, несколько вяленых рыб и туесок сушеной ягоды. В сочетании с лепешками и квасом получилось очень вкусно, и достаточно сытно.

Путешествовать налегке посоветовали защитники крепости, они поведали, что далее, на юго-востоке, земли населенны плотнее. Деревни, и большие, и маленькие, встречаются часто. Не больше одного дневного перехода, ну и жители очень доброжелательные, они почтут за честь приютить хранителей.

Накануне ребята ужинали вместе с немногочисленными остатками общины, и естественно ужин был поминальным. Поминали павших, но слёз скорби по поводу их гибели не было, жизнь и смерть изначально равны. Были слезы печали, ведь человек после смерти должен вернуться к земле, погребение по всем правилам должно было состояться на рассвете, но еще до наступления вечерних сумерек все тела исчезли, растворились в воздухе.

За ужином ребята многое узнали, и о крепости, и о храме богини Ниирит называемый Наргат, он находится совсем недалеко от крепости, но дорогу туда никто не может отыскать. Мало кто слышал об этом храме, ведь он был оставлен более пяти сотен лет назад по велению самой Ниирит. Новый храм был основан далеко на востоке. То был закат золотого тысячелетия, тогда жили последние счастливцы, видевшие богиню равновесия.

Ниирит по какой-то, ведомой только ей, причине запечатала старый храм, а после основания нового, когда было посажено древо сохранения равновесия, таинственно исчезла. Одни говорят, что она или погибла или умерла, и нет ее больше на этом свете, другие настаивают, что она всего лишь отстранилась от людей, чтобы ни к кому не привязываться. Именно с тех пор появились первые девять хранителей.

***

Бескрайний мрачный лес деревьев исполинов. Здесь настолько темно, что ни одна травинка не сумела взойти, земля застелена толстым слоем сухой листвы, но огромные кряжистые корни лишь едва прикрыты.

Сиганув в сторону, долговязый растрепанный заяц скрылся в норе, витиевато петляющей среди корней дерева. Сумрачный свет, поступающий через редкие провалы, не способен разогнать темноту.

- Ты что, - забрюзжал чей-то голос, - смерти моей хочешь?

Впотьмах заяц налетел на корень и упал, при этом в сторону отлетела какая-то круглая штуковина, секундой позже он вскочил и помчался дальше, спасая свою жизнь.

- Стой, серый трус! – подпрыгнув пару раз на месте, кругляк подобно кузнечику пустился вдогонку за зайцем, но того уже и след простыл. – А может, затаиться? - кругляк резко остановился. - Авось пронесет.

Но он недооценил остроту нюха демонов, что-то грохотнуло, посыпались комья земли. Показалось, что началось землетрясение. Сквозь расходящуюся толщу земли пробился тоненький лучик света, и даже показалась страшная морда демона и занесенная для повторного удара когтистая лапа. Еще мгновение и кругляк будет погребен заживо, но, мелко задрожав и окутавшись сиянием, он исчез. Далеко переместиться не получилось, кругляк очутился за спинами демонов.

- О, моя богиня! - запричитал он, увидав, что демоны совсем рядом. – О, бедный я! Ниирит, почему ты бросила меня одного?!

Попрыгав на месте, кругляк принялся убегать. Хаотичные зигзагообразные рывки не лучший способ. Он израсходовал все свои силы, но одолел едва ли десяток метров. Поняв всю тщетность побега, кругляк собирался было спрятаться за ближайшим деревом, но один из демонов взревел не своим голосом, взревел так, что с деревьев посыпались листья. Демон, самый маленький, но самый мерзкий, зарычал, привлекая внимание своих товарищей, и, не раздумывая, пустился в погоню.

- Ой, матушка моя, - запричитал кругляк, бросившись в бега. - Что же делать? Что же делать?

Видимо зазевавшись, он стукнулся о дерево и спикировал на землю, исчезнув в палой листве, но она не смогла бы стать ему надежным убежищем, и потому он поднялся на ребро, и покатился. Подпрыгнув на очередном корне, кругляк упал на бок. Вновь подняться уже нет времени, огромная лапища, с когтями-кинжалами, неумолимо приближается к нему.

- А-а-а, - завопил он от ужаса.

Демон почти схватил желанную круглую безделушку, он уже ощутил силу, которую получит, заполучив её, но что-то помешало. Лапа уперлась в невидимую преграду, медальон, а это именно медальон, из последних сил выставил защитный барьер, искрящийся под ударами демона. Демон ревёт, рёв переходит в вой, ведь каждый удар причиняет боль, но остановиться не в силах. Его оттолкнул другой демон, огромная дубина, наспех сооруженная из вывороченного с корнем дуба, кажется игрушечной в его лапах. Он принялся колотить по медальону, защитный барьер при каждом ударе рассыпается миллионами искр.

- А-а-а, - заверещал медальон.

Вскоре демоны разодрались из-за дубинки, каждому кажется, что он справится лучше.

- Спасите, - завопил медальон, понимая всю тщетность своего беззвучного крика, когда заметил вдали какое-то движение. - Помогите, не дайте погибнуть.

Но когда он почувствовал как ярко сияние неизвестного, ему захотелось провалиться сквозь землю. Неведомый, но необычайно сильный ниемон стремительно несётся на встречу.

Кинару увидал демонов издалека, хотя еще раньше он их услышал. Северные горные демоны крайне редко забредают в эти леса. Только что-то действительно важное могло заманить их сюда, так далеко от родных скалистых ущелий, засыпанных снегом. Их много, они даже сюда отправились семьей, если это можно назвать семьей. Эти демоны однополы и не имеют рождения. Семь, хотя возможно и больше. Они так увлечены, что не замечают ниемона.

Кинару извлек сияющий белый меч из ножен буквально в нескольких шагах от демонов. Битва только завязалась, а последний из них пал. Тела поверженных вернулись в небытие, это даже не смерть. Ниемон хмыкнул, глянув на меч нисколько не испачканный в крови, и неспешно приблизился к медальону, вокруг которого до сих пор поблескивает защитный барьер. Медальон мелко подрагивает, стараясь прижаться к земле еще сильнее. Кинару опустился рядом на одно колено и медленно протянул руку, желая прикоснуться к столь желанной ранее цели.

- А-а-а, не трогай меня или тебе худо придётся, - вскричал медальон.

Кинару нахмурился, его рука замерла в нескольких сантиметрах от барьера, теперь настолько маленького, едва ли в ладонь шириной.

- Хуже говоришь? - переспросил он.

- Ты меня, разве, слышишь? - удивился медальон, но барьер убирать, естественно, не стал.

Чуть помедлив, ниемон продолжил движение, пальцы окунулись в золотистую дымку барьера.

- А-а-а, - завопил медальон пуще прежнего, - не трогай меня, а то пожалеешь.

Он даже предпринял отчаянную попытку сбежать, но Кинару ловко перехватил его. Выпрямившись, ниемон поднес медальон к лицу, желая рассмотреть, всё-таки он так долго искал его, потратил так много усилий и безмерное количество лет, и всё безрезультатно, а сейчас медальон оказался в его руках, без каких либо усилий и словно бы случайно.

Барьер сверкнул несколько раз и исчез.

***

- Отбирайте жизни, собирайте сияние! - прокричал Игээр, незримо нависая над долиной Ситэка. - Собирайте его по крупицам. Всё до последней капли!

Черная бесплотная взвесь, которая совсем недавно поднялась над покинутым чёрным храмом, разрастаясь по пути, неотступно движется на юго-восток. В считанные часы она заволокла всё небо. В наступивших в разгар дня сумерках не слышно не единого звука, все живое замерло. Беспроглядная колдовская ночь наползла на небольшую деревеньку, растянувшейся вдоль крохотного притока полноводной Серой реки, а далеко позади кровавые лучи заходящего солнца падают на разоренные пепелища.

От бескрайней пелены клубящихся черных туч отделилась тень и опустилась на околицу. Дикой кошкой она запрыгнула на крышу ближайшего дома, оттуда перелетела на сарай, с сарая на забор, на сеновал. За тенью по пятам следует огонь, он жадно облизывает сухую древесину, рассыпается искрами, чадит. Вскоре над деревней поднялось багровое зарево, в небо поднялся столб удушающего дыма.

Вечерние сумерки уже давно опустились на деревню, жители, в основном мирные крестьяне, готовились ко сну. Скотина заперта на ночь в хлевах, заперты дома. Чей-то жуткий крик страха и боли переполошил всю округу. Увидав, что соседские дома объяты пламенем, люди повыбегали на улицу. Всюду огонь, отовсюду слышен вой сгорающих заживо животных, плачь и крики людей. Кто-то выводит во двор престарелую мать, кто-то выносит зыбку с младенцем, кто-то бросился вызволять животину, но все попытки спастись тщетны, смерть неизбежна.

Тень кубарем скатилась с крыши, на которой огонь еще только начал разгораться, встала на дыбы и обратилась иссиня черным воином в тяжелых доспехах. Опрятный седой мужик, пробегавший мимо, налетел на демона, не заметив того в колышущей тени, и испуганно отпрянул в сторону. Воин, ни мгновения не мешкая, проткнул человека насквозь, тот обмяк, повиснув на копье, мгновением позже на землю посыпались выбеленные кости. Сделав несколько шагов, демон резко повернул и направо и налево одновременно. Каждый встречный стал грудой костей, и с каждым убитым демонов становилось всё больше.

Прошло совсем немного времени, а по деревне уже рыщет целое войско, но прежде чем был убит последний житель, все они поочередно воссоединились. Стряхнув с копья полуистлевший скелет, последний, или же самый первый воин обратился бесплотной тенью и, поднявшись вверх, слился с нависшей черной пеленой.

***

Если судить по карте, до деревни что в устье Быстрянки рукой подать, всего-то и нужно, что преодолеть перевал в небольшой горной гряде, и обогнуть маленький лесок. В животах уставших хранителей уже давно свищет ветер, но на обед они решили не останавливаться – всё равно съестного ничего не осталось. Но шагается им как никогда легко, ведь в деревне их и напоят и накормят, и ночлег организуют под крышей.

- По-моему, там что-то горит, точнее уже сгорело, - хмуро проговорила Ина, когда перевал остался позади. - Пахнет пепелищем.

Вскоре из-за леса показалась окраина деревни, черные обгоревшие остовы домов и заборов, безжизненные скелеты деревьев. Тихо. Кажется, что остановилось время, и исчезла вся жизнь, а кругом россыпи выбеленных человеческих костей.

- Что-то традиция какая-то нехорошая получается. Заходим мы в деревню, а там одни трупы, - протянула Гэлл невесело, - правда на этот раз одни кости.

Медленно пробираясь по центральной улице, выверяя каждый шаг, хранители заглянули во все переулки. Всюду одно и то же, смерть и тошнотворный запах тлена.

- Эти люди достойны погребения, - проговорил Том, запинаясь. – Как и всякий живущий и… живший.

Он первым принялся собирать кажущиеся старыми кости в полу своей рубахи. Вскоре на околице вырос небольшой курган, состоящий из хрупких серых черепков.

- Может, мне только показалось, - нерешительно начала Ина, оглядывая груду костей, - но я чувствую едва уловимый запах Игээра.

***

- Ты же и есть тот самый легендарный медальон, что уже не первое столетие разыскивают все те, чья память способна хоть что-то удержать, - утвердительно проговорил Кинару. - Не так ли?

- И что, кто-то и правда меня разыскивает? – пробормотал медальон, пытаясь вырваться.

- И что мне теперь с тобой делать? - ниемон продолжил размышлять, внимательно рассматривая медальон – чёрный ажурный диск, легко помещающийся в ладони, а в его центре золотистый мерцающий кристалл, оплетённый серпообразными лучами.

- Понятия не имею, - буркнул медальон в ответ и замолчал, но пауза не была продолжительной, он был не в силах молчать, - ты наверняка начнешь искать какого-нибудь мудреца, который знал бы необходимый ритуал, чтобы стать сильнейшим. Ты же для этого меня схватил?

- Нет, - ответил Кинару едва слышно, - не для этого. Нет никакого ритуала. Да и силу дать ты никому не сможешь.

- Как это никому? То есть как это не смогу? - возмутился медальон.

Кинару хмыкнул, покачав головой. Медальон явно высокого мнения о себе.

- С твоей помощью можно лишь найти этого сильнейшего и открыть его силу, только его.

- Хм, - задумался медальон, - выходит, ты всё знаешь. Ты всё знаешь? Наверно ты хочешь уничтожить меня?

- Почему это?

- Ну, ты сильный ниемон, - ответил медальон. - Вряд ли ты захочешь, чтобы появился кто-то, кто будет сильнее тебя.

- Раньше наверняка не захотел бы, а сейчас, сейчас даже не знаю.

- Что это ты вдруг? - удивился медальон. – Ты, случаем, не приболел ли?

Кинару не ответил, он и сам не знает ответа, он лишь пожал плечами.

- Как зовут-то тебя? - спросил он.

- Нирит.

- Это же имя той богини, что почитают люди.

- Меня зовут Нирит, а не Ниирит, ты что, не чувствуешь разницы? Меня назвали в её честь, - гордо заявил медальон.

- И кто же тебя назвал в её честь? - поинтересовался Кинару, прищурив глаза. - Небось, сам так назвался.

- Ниирит, Ниритом меня назвала Ниирит. Ах, бедная моя богиня, бедная моя Ниирит, ой как она мною дорожила…

- Она? То есть богиня равновесия Ниирит даровала тебе имя? - искренне удивился Кинару. - А она разве существует?

- Сейчас нет, - вздохнул Нирит. - Я должен отыскать того единственного ниемона, что унаследовал её силу. Что ты на меня так смотришь? Да, да и еще раз да, на самом деле Ниирит была ниемоном, не совсем обычным, но всё же. Она всегда сохраняла равновесие в этом мире, она – это средоточие силы, она – центр, центр мироздания. А я, я был обычным амулетом, побрякушкой, она даровала мне жизнь и наделила кое какой силой. Я кстати могу концентрировать сияние, поэтому лучше всего будет повесить меня на шею, - пробормотал он скороговоркой, словно опасаясь, что его перебьют.

- Ха! Силы он концентрировать может! - хмыкнул Кинару, но, все же, снял с шеи цепочку и некоторое время с грустью смотрел на нее, затем расстегнул. - Да просто на шее у сильного ниемона висеть безопаснее. - Обрывок старой цепи медальона, изрядно проржавевший, рассыпался от лёгкого прикосновения. - Как мы будем искать того, кто является этим избранным? - спросил Кинару, убрав медальон за ворот.

- Ты собираешься его, то есть её искать? Зачем? - недоумевал медальон.

- Её? Хм, - Кинару пожал плечами, - мне тут… сказали, что только я смогу.

- Да? Точно. Именно поэтому, наверно, ты можешь меня слышать, - просиял медальон. - Знаешь, твоё сияние кажется мне знакомым, уж не ты ли разбудил меня?

- Я? Когда?

- Ты случайно с неделю назад не наведывался в одну маленькую такую пещерку?

- А-а-а, - протянул Кинару, - припоминаю. Ты все-таки был там?

- Да, но не в том суть, - продолжил медальон, - то, что ты сумел разбудить меня, говорит лишь о том, что ты уже встречался с избранной, иначе ты не смог бы меня разбудить… Ох и вовремя же ты тогда.

- Уже встречал?

***

Остаток дня был занят похоронами деревенских жителей, точнее их хрупких костей. Одно неловкое движение, и они рассыпались прахом.

Хранители аккуратно переложили останки на большой кусок мешковины, который каким-то чудом отыскался в наполовину сгоревшем сарае, и плотно завернули. Свёрток получился увесистым. Ина бережно опустила его в яму, а Том, чей отец вот уже двадцать лет является шаманом родного селения, произнёс ритуальные слова для успокоения душ умерших, размеренно бросая землю, горсть за горстью, на свёрток. Когда он закончил, все ребята по очереди бросили по горсти, а затем Сэл быстро закидал могилу землей, орудуя закопченной лопатой. Наносив груду камней, хранители выложили надгробие, Том зажёг несколько благовонных палочек.

Путешественники выстояли минуту в тишине, со скорбью глядя на свежий могильный курган, а затем отправились в дальнейший путь. Они шли быстро, не оглядываясь, не смея останавливаться. Только когда от пепелища, в которое превратилась деревня, их стали отделять небольшой лесок и несколько пахотных делян они решились на небольшой привал. Предстояла нелегкая задача, нужно пересмотреть маршрут. Том разложил карту, хранители тут же сгрудились вокруг.

-Мне кажется, вот просто нутром чую, - пробормотала Ина, присоединившись к друзьям, - что, во всех деревнях на нашем пути мы встретим то же самое.

- Значит, вернемся к короткой дороге, - предложил Мису.

- Нет, возвращаться мы не будем, - отрезала Мирта, вглядываясь в карту. - Предлагаю, вот здесь, срезать, и дня через три-четыре мы выйдем на дорогу, к тому же очень хотелось бы по пути глянуть на озеро светлых душ.

- Где ты его увидела? – воскликнул Том, нависнув над картой, - я не вижу.

- Здесь.

- Синэмикон, - прочитал он по слогам, едва сумев разобраться в витиеватых буквах. - Что это значит.

- А то и значит, - ответила Мирта.

- Правда! – ахнула Гэлл. - Это же… это же совсем рядом?

- Если поспешим, к ночи будем там.

Когда они вышли на берег озера, со всех сторон окруженного плотными зарослями ив и ильма, было уже за полночь. Разводить костер и ловить рыбу не стали, и, едва утолив жажду, повалились спать на мягкую шелковистую траву. Ночь обещала быть очень теплой.

***

Утарим - равнина, что простирается от высоких берегов Ситэка до предгорий долины мерцающих рек, издавна заселенная людьми от края до края, но сейчас она напоминает кладбище, особенно с высоты. Цветущие возделанные поля, ровные просеки в лесах, извивающиеся ленты дорог – всё это выглядят как прежде, но всё это меркнут на фоне разоренных деревень с обугленными остовами домов, поваленными заборами и сожженными садами, и всюду пепел и запах сгоревшей плоти. Более двух сотен деревень уже сожжены и еще столько же будет сожжено, жившие в них люди убиты.

Вернувшись в своё временное тело, Игээр с наслаждением вдохнул морозный горный воздух и вернулся в зал, облицованный черным камнем, к зеркалу, ставшему его темницей. Здесь он принялся ходить из угла в угол, ожидая возвращения своих безвольных рабов. Порою, он бросал мимолётный взгляд на замершую в зеркале фигуру, всякий раз не веря, что это он. Как же давно он не видел своего отражения, ведь там, в зазеркалье ничто не отражается, весь мир там и есть отражение. Одно за другим нахлынули воспоминания, связанные с этим местом, с эти храмом, связанные с прошлой жизнью, такой далекой и словно бы чужой. Та жизнь и тогда казалась чужой. Тогда, давным-давно, у него совсем чуть-чуть не хватило сил или же времени для того, чтобы стать безраздельным правителем этого мира.

Игээр уверен, что на этот раз все будет по-другому, на этот раз никто не сможет помешать ему, ведь Ниирит больше нет. Её нет, иначе у него бы ни за что не получилось выйти из зеркала, хотя бы так, воплотившись бессильным демоном. А то, что случилось в крепости – лишь недоразумение, впредь стоит быть осторожнее.

Когда начало светать в храм по одной стали слетаться тени, скользя вдоль стен коридора, уходящего вдаль, во тьму, они беззвучно просачиваются в жертвенный зал и обращаются воинами, их очертания неярко светятся от переполняющего их бездушные тела сияния. Игээр, дождавшись, когда возвратится последний демон, повернулся к черной глади зеркала. Тоненькими едва заметными струйками сияние потекло к демону. Когда сияние померкло, Игээр неспешно вошёл в зеркало, едва видимый в черной глубине пустого отраженного зала силуэт остался недвижим. Беловолосый демон, уйдя вглубь, обратился точно таким же смутным силуэтом, прежде чем оба они слились воедино с легким синеватым мерцанием. Некоторое время ничего не происходило, так могли пройти часы, могли и столетия, затем единственный оставшийся силуэт ожил и направился к поверхности зеркала. Как же он, высокий и статный ниемон, чьи прямые рассыпанные по плечам волосы кажутся угольно черными, не похож на Игээра – беловолосого демона, но нет сомнения в том, что это именно он, выражение лица осталось столь же надменным. Подойдя к зеркальной глади настолько близко, насколько получилось, куда ближе, чем в прошлый раз, он остановился, посмотрел на своё войско, затем туда, где должно было быть его отражение.

- Мне все еще не хватает сил, чтобы выйти отсюда, - произнес ниемон, продолжив движение. Его силуэт вновь разделился и на каменные плиты реального мира ступил демон, по залу разнеслось приглушенное эхо шагов. - Что я еще могу сделать?

Игээр снова принялся ходить залу, не в силах остановиться.

- Я изучал жизнь Ниирит, когда жил бок обок с нею, я знаю о ней то, что больше никто не знает. Проклятая девка… Я заберу сияние того места, что породило её. Озеро вечности, давно следовало бы отправиться туда.

Вскоре храм опустел.

***

Кинару неспешно летит высоко над землей, время от времени останавливаясь, чтобы еще раз прислушаться к своим ощущениям. Он уже почти целый день кружит над могучей горой, сплошь поросшей деревьями-великанами. Именно здесь он потерял Игээра из вида.

Описав еще несколько кругов, Кинару решил опуститься ниже, но невидимая сила задержала его.

- Неужели Игээр оставил эту незримую завесу? Она такая странная, я не могу ощутить его сияния.

- А мне оно знакомо, - возразил медальон, очнувшись ото сна, - и эта преграда тоже. Такое могла сотворить лишь Ниирит.

- Ниирит? Ты уверен.

- Даже не сомневайся

- Это очень сильный барьер, - пробормотал Кинару, нахмурившись.

- А то! Ниирит, она такая.

- Я не могу его ощутить, и потому преодолеть не смогу.

- Сей момент! - воскликнул Нирит и принялся бубнить что-то свистящим шепотом. - У меня, если ты заметил, хотя где тебе, - вставил он, переведя дух, и тут же продолжил бормотать, изредка вставляя понятные слова, - точно такое же сияние… как у Ниирит… ну, разве что, слабее самую малость… совсем чуть-чуть… Сейчас-сейчас… я уже почти закончил.

Сияние медальона стало видимым и разрослось, накрыв Кинару с ног до головы, а спустя несколько мгновений померкло, и в тот же миг ниемон увидел легкую дымку преграды, золотистую с голубыми и сиреневыми разводами, и неясное очертание горы под ней. Спустившись чуть ниже, Кинару беспрепятственно преодолел завесу и его глазам предстал храм, точно такой же, как Таргат, только чёрный.

- Это первый храм, возведенный в честь Ниирит, - поведал медальон, - наверняка о нем уже никто не помнит.

- Следов разрушения нет. Что же такое случилось, что храм был покинут, спросил Кинару, - да ещё и накрыт барьером.

- Вот уж не знаю, - вздохнул медальон, - только вот это произошло одновременно со смертью Ниирит. По крайней мере, мне так кажется.

- А как она умерла?

- Да, кабы я знал! Она меня в той пещерке запечатала и всё, ну, дала кое-какие силы, знания некоторые. Я долго спал, очень долго. А когда ты меня разбудил, я просто понял, что её больше нет на этом свете. Эх, если бы она оставила меня при себе, всё непременно сложилось бы иначе, она была бы сейчас жива и здорова. Эх, бедный я бедный, что я буду делать без моей хозяйки, - повествование Нирита, постепенно перешли в громкие стенания, Кинару даже начал жалеть, что спросил и что может слышать его.

Между тем Кинару подлетел ко входу в подземную часть обители. После непродолжительного блуждания по холодным неосвещённым галереям и залам он вышел к огромному, во всю стену, чёрному зеркалу. Статуи Ниирит нигде не видно.

Зал огромен, а черное зеркало полностью занимает дальнюю стену. Черный камень отшлифован до блеска, поверхность идеально ровная, отражение в зеркале не имеет ни малейшего искажения, но оно теряется в черной дымке. Создается ощущение, что зеркало поглощает свет, а ведь в зале и без того темно, отражение можно увидеть только если подойти вплотную, все остальное теряется во мраке.

Кинару долго рассматривал своё отражение, но видел лишь неясный силуэт во тьме, затем шагнул ближе. Он легко мог бы коснуться зеркальной глади, стоило лишь вытянуть руку. Поверхность зеркала, на которой нет ни единой пылинки или царапинки, кажется незримой границей – застывшим воздухом – между светом и тьмой, пеленой скрывающей другую половину зала. Только отражение опровергает это. Отраженный зал утопает во тьме, только залитый сумрачным светом вход едва виден вдалеке. Отступив на шаг, ниемон вынул ослепительно белый меч из ножен и поднял над головой, зал наполнился мягким светом, но в отражении по-прежнему лишь тьма, и, всё же, он сумел разглядеть чей-то силуэт, словно кто-то стоит позади, буквально в нескольких шагах. Кинару оглянулся, хотя был уверен, что кроме него во всём храме никого нет. Не задумываясь, ниемон попятился, несколько шагов и его отражение поравнялось с чьим-то застывшим отражением, и вот бок обок с ним стоит кто-то такой же высокий и стройный. Кинару затаив дыхание опустил меч, когда рассеянный свет отраженного клинка упал на лицо незнакомца, Кинару не сумел сдержать вздох.

- Этого не может быть, - прошептал он, глядя на два одинаковых лица.

- У меня что, в глазах двоится? - присвистнул Нирит.

Глава 8

За своё недолгое еще путешествие хранители привыкли подниматься с первыми лучами солнца, чтобы до знойного полудня успеть пройти как можно больше, но здесь, на берегу священного озера под сенью развесистых кустов они все проспали до полудня, даже Ина, а проснувшись, отправился купаться.

Берега идеально круглого озера поросли сочной травой и тальником, чуть дальше от воды возвышаются разлапистые ильмы и ивы, кое-где встречаются кусты черемухи и боярышника, а еще дальше начинают попадаться березки и елочки. Водная гладь подобна хрусталю, так она прозрачна и свежа. Ветра нет и потому кроме пения птиц и стрекотания, ничто не нарушает тишину.

Ина пару раз обошла озеро вокруг, но так и не нашла источник, который по словам Мирты питает его. Вернувшись на поляну, где остались рюкзаки, девушка разулась и переоделась, вот здесь то и пригодились футболка и джинсы, из которых получились замечательные шорты. Зайдя в воду, Ина отправилась туда, где тоненькие метелки тальника уходят далеко в воду, берег отсюда практически не просматривается. Кое-как пробравшись через заросли, девушка отыскала небольшой ручеёк, который, вытекая из каменистого грота, за долгие годы прорезал себе в крутом склоне глубокий овраг, густо поросший колючими кустарниками. Подойдя к гроту в плотную, Ина заглянула внутрь, и увидала серебристую ниточку ручья, уходящую вглубь пещеры, и зеленоватые солнечные лучи вдали. Помедлив мгновение, девушка решительно двинулась дальше. Пройдя не больше тридцати шагов по ровному дну ручья почти в кромешной тьме, она вышла в глубокую расселину, скалистые стены которой кажутся совершенно неприступными. Неба не видно, его скрывают кружевные кроны деревьев. Впереди виднеется небольшая заводь, из которой ручей и берет свое начало. По одному из обрывистых берегов, увитому цветущим плющом, струится вода. Солнце, отражаясь в разрозненных струях, ослепляет так, что кружится голова.

***

Хранители, вдоволь накупавшись, принялись играть в мяч, который Мису сплел из камыша. Они бегают друг за другом по мелководью, брызгаются и кричат, перекидывая мяч друг другу. Как здорово подкидывать его высоко-высоко, описав плавную дугу, он падает, и его нужно обязательно поймать. Сэл, едва не упав, подхватил мяч в нескольких сантиметрах от воды, тут же развернулся и задорно кинул его ввысь, да так сильно, что тот, улетев далеко, застрял на макушке высокого куста, растущего на высоком берегу у самой кромки. Ребята долго трясли куст, но мяч крепко-накрепко застрял в переплетении веток, по очереди пытались вскарабкаться, но зеленоватая кора оказалась слишком скользкой.

- Ина! - задорно закричала Гэлл, в очередной раз скатившись на землю, - достань нам мяч!

Но никто не ответил.

- Ина! - Том закричал так, что голос его наверняка достиг горного перевала, который был преодолён несколько дней назад, - ты где?!

И на этот раз Ина не отозвалась.

- Кажется, я её около того берега видел, - припомнил Мису, оглядев чашу озера, - там, в тальнике, правда давно, мы тогда еще только купались.

- Может, она на разведку пошла? – предположил Сэл.

- Нет, - возразила Мирта, - она бы нас обязательно предупредила.

- А вдруг с ней что-то стряслось? – взвизгнула Гэлл, вскочив на ноги. - Нужно отыскать её. Наверно стоит начать оттуда, где Мису видел её.

- Ты права, - согласился Том и первым отправился вдоль берега к зарослям ивняка.

Вскоре, отыскав пещеру, сквозь которую к озеру пробивается ручей, хранители осторожно пробрались к заводи, то и дело поскальзываясь на мокрых невидимых в темноте камнях. Еще издали увидав источник, они замерли, задохнувшись от переполнившего их благоговения. Священная вода, струясь по серому камню, рассыпается золотистыми каплями, ее хрустальный звон наполняет воздух музыкой.

- О, богиня-мать! – неожиданно воскликнула Мирта, увидав на дне заводи неярко мерцающую фигуру. – Ина!

Старшие испуганно повернулись к девочке, а затем, проследив за её взглядом, уставились вглубь заводи. Ина, облаченная в черные с серым доспехи, лежит на дне, её глаза открыты, кудри волос нимбом развеваются вокруг головы. Вымочившись с ног до головы, продрогнув в студеной воде источника, хранители, тем же путем что и пришли, перенесли девушку на берег озера и уложили на примятую траву. Глаза её открыты, зрачки неподвижны, дыхание незаметно. Ещё у источника Гэлл хотела сделать Ине искусственное дыхание, но хорошенько прислушавшись, поняла, что воды в легких нет, что она дышит, только едва-едва. Тогда и было решено перенести девушку на берег. Гэлл тут же принялась рыться в своей сумочке с лекарствами и что-то бормотать себе под нос. В итоге она всё содержимое высыпала на расстеленную салфетку, а сумку отшвырнула в сторону.

- Гэлл, успокойся, - проговорил Мису присев рядом.

- А я спокойна, - прошипела девушка, перебирая бутылочки и пакетики.

Замерев на мгновение, видимо решая что-то про себя, она резко повернулась к Ине и схватила ее за руку, желая сосчитать пульс. Вторая рука, до того покоившаяся на животе соскользнула на траву, зажатый в ней тряпичный свёрток выпал и развернулся, обнажив серебряный изящно украшенный цилиндр, но Гэлл не обратила на это внимание.

- Сердце бьется, но очень, очень медленно и неровно, словно замирает или проваливается, - прошептала она, опустив руку Ины, и продолжила перебирать снадобья, убирая ненужное обратно в сумку. - Это не то, это тоже не то, это не годится, а это… - она взяла в руки крохотный бутылёк с искрящейся розовой жидкостью, - это должно помочь.

Она стряхнула две капли в приоткрытый рот Ины, уменьшив тем самым содержание бутылька вдвое, затем влила немного воды. На первый взгляд никакой реакции не было. Гэлл продолжала прислушиваться к сердцебиению Ины, держа одну руку на пульсе девушки, а другую около её губ.

- Ритм выровнялся, - прошептала она и слабо улыбнулась, - пульс четче, дыхание стало глубже. Не знаю, что с ней там случилось, но сейчас ей уже лучше.

Минутой позже Ина глубоко вздохнула и закрыла глаза.

- Она заснула? – поинтересовался Сэл, присев рядом.

- Вроде бы, - ответила Гэлл. – Кажется, всё в порядке.

- А как так может быть, что она какое-то время была под водой и не нахлебалась? - удивился Мису.

- Ну, наверно раньше её дыхание было еще… медленнее, - предположила Гэлл, - и она просто не успела вдохнуть воду.

- Ну, тогда мы вовремя подоспели, - пробормотал Том.

- Да уж.

Навязчивый шорох вернул внимание хранителей к Ине, она заёрзала по траве, вырвав несколько клоков, впилась когтями в землю и выгнулась дугой. Её распахнутые глаза сияют так ярко, что больно смотреть. Она захрипела, как будто задыхаясь.

- Наверно, она всё же нахлебалась, - пробормотала Гэлл, кинувшись к Ине. – Нужно её перевернуть, чтобы вода вышла.

- А может, мы зря вытащили её из заводи? – предположил Мису, обходя Ину вокруг. – Может, ей от этого хуже?

- Это уже не важно. Нужно держать её, она же так пораниться может, - протараторила Мирта и навалилась на девушку, стараясь прижать к земле.

Остальные последовали её примеру, но Ина, всё же, ниемон, она намного сильнее их, и их усилия даже не были заметны. Девушка продолжала извиваться, раскидывая хранителей словно кукол, но всё тише и тише.

- Ой, смотрите! – воскликнула Гэлл, привлекая внимание друзей. - Что это!?

Она указала на запястье Ины, по которому от среднего пальца тоненькой струйкой вверх по руке скользил крохотный синий огонек. Он скрылся под латами, оставив за собой едва заметный светло серый след, который сложился в витиеватый узор. Приглядевшись, хранители заметили точно такой же узор и на другой руке, а на лице Ины одна светло серая линия прочертила лоб до середины сверху вниз, верхний кончик затерялся в волосах, по две линии подчеркнули скулы, три линии – подбородок, они таят, не доходя до губ. Свет, льющийся из глаз, начал меркнуть, стало видна темно серая радужка. Ина затихла, продолжая смотреть в небо, зрачки её расширились от испуга, когда она пришла в себя, затем она несколько раз судорожно вздохнула и, переведя взгляд на хранителей, резко села.

- Что случилось? - начала она испуганно, увидав встревоженные лица друзей, затем, видимо что-то припомнив, осмотрелась. - Вы меня сюда принесли?

Гэлл кивнула в ответ.

- Что же со мной случилось? - пробормотала Ина, задумавшись, а затем воскликнула. - Ой, что это, во что я одета?!

Она быстро поднялась на ноги и принялась вертеться, стараясь разглядеть свой наряд, скроенный из неведомого материала, очень похожего на кожу, мягкого как бархат и крепкого как закаленная сталь.

- Это было у тебя в руках, - Сэл подал Ине сверток с завернутыми в него наручами и серебристым цилиндром.

Сверток оказался плащом с капюшоном. Отложив его в сторону, девушка принялась разглядывать цилиндр, расписанный витиеватыми узорами, но заметив узоры на своих руках, позабыла обо всём.

- Наверно, это какое-то оружие, - предположил Сэл, отвлекая Ину.

- Что именно? - удивилась Ина, продолжая разглядывать руки.

- Ну, вот это… вот этот жезл.

- Может быть, ты прав, - согласилась Ина, взглянув на цилиндр еще раз, - надеюсь только, что это не дубина, он явно маловат для этого.

Тряхнув головой, девушка отложила цилиндр и принялась примерять плащ. Естественно, он оказался ей впору, невесомый, не стесняющий движений, наверняка теплый. Вдоволь покружившись в обновке, Ина вновь переключила внимание на цилиндр.

- Мне кажется, я знаю, как им пользоваться, - проговорила она, - точно знаю. Только вот не помню.

Неожиданно потемнело, разом затихли птицы и насекомые. Собственное дыхание показалось Ине оглушительным. Черное бесформенное облако пролетело над озером и скрылось за деревьями. Солнечный свет вернулся, но птицы продолжали молчать.

Игээр уже не раз бывал на берегах Синэмикона, он смог бы найти дорогу сюда и с закрытыми глазами. Он бывал здесь еще в другой жизни, естественно в тайне, но сейчас нет причин скрываться, впрочем, его всё равно никто не смог бы узнать и причин тому несколько, а первая из них заключается в том, что тех, кто когда-то знал его, осталось не так много. Во-вторых, Игээр теперь сам на себя не похож, хотя это, к счастью, поправимо, а в-третьих, для тех, кто постиг глубины древней магии мироздания, нет ничего невозможного. Никто не сможет узнать невидимку, ставшего душой колдовского облака.

Пронёсшись над озером, Игээр разглядел под кронами развесистых кустов свою новую знакомую, самоотверженную защитницу всех и вся и подружку Кинару по совместительству, в компании друзей – людишек.

- Откуда она здесь, - зашипел он, едва сдерживая ярость. Что она может здесь делать? Нет, это совпадение, всего лишь совпадение. Не может быть иначе. Впрочем, сейчас мне не до неё.

Игээр принял телесное воплощение, уже опускаясь в заводь источника. Воины, воплотившись вместе со своим повелителем, разбрелись по заросшим лесом берегам озера, и только несколько, не больше десяти, остались рядом с господином. Они встали плотным кольцом вокруг источника и заводи, чтобы никто не смог помешать ему.

Выпрямившись и расправив плечи, Игээр повернулся к источнику, воздел руки к небу и принялся напевать заклинания на древнем давно забытом языке. Вода, стекающая из источника, начала светиться, её свет растекается по поверхности заводи – неистово яркий белый свет. Вскоре и демон стал источать свет, только свет этот черный как смоль, черный с красноватыми отсветами. На лице Игээра заиграла самодовольная ухмылка.

Когда белый и черный свет смешались, поднялся ветер, он с огромной силой унёс вверх брызги воды и искры света, и черного, и белого. Игээр запрокинул голову и расправил руки. Бесконечный поток воздуха, воды и света поднял его над поверхностью воды.

Ина чувствовала присутствие Игээра каждой клеточкой своего тела. Словно по чьей-то злобной воле их пути снова пересеклись. Демон направился к источнику и всего через пару мгновений оттуда в небо поднялся столб неистово яркого света, настолько яркого, что кругом потемнело. В какой-то момент показалось, что весь мир начал вращаться вокруг этого света.

Не успели хранители опомниться и вскочить на ноги, среди кустов послышался шорох и треск веток, тут и там мелькнули неясные тени, а потом показались воины в черных доспехах – нелюди, что, несомненно. Они замерли среди густой листвы с копьями наизготовку.

- Чего они хотят? - истерично взвизгнула Гэлл, потянувшись за стрелой.

- А какая разница? – воскликнул Мису, следую её примеру.

- Это… это был Игээр, - проговорила Ина, глядя на столб света.

- Эти воины пришли с ним, - уверенно заявил Том, встряхивая кистенем. - Не знаю, где он их нанял и за сколько, но, уверен, они будут защищать его не щадя своих жизней, пока он… оскверняет источник.

- Не очень-то они похожи на живых, - проговорил Сэл, крутанув секиру и воткнув навершием в землю. – А если они не живые, можно ли их…

- Том прав, - перебила его Мирта, увидав, как кристалл её катара наполняется зеленоватым светом. - Игээр сейчас там, и там столько тьмы. Не знаю, что он задумал, но мы должны ему помешать. Источник… Я даже не представляю, что может случиться, если он пропитается этой тьмой.

Столб света, поднимающийся над источником, становится всё больше и больше.

- Тогда чего мы стоим? - прошептал Ина, сжав кулаки.

Отбросив плащ в сторону, она подняла копьё. Украшенный витиеватыми узорами цилиндр, несомненно, оружие, но сейчас нет времени разбираться, как его использовать. Он такой легкий, почти невесомый, но девушка уверена, что в нем заключена сила, сила неведомая, но могущественная. Она чувствует это, хоть и не может понять почему.

- Лучше идти всем вместе, - сказал Сэл. – Вперед?

- Вперед! – воскликнула Мирта и, выбежав на несколько шагов вперед, резко вскинула руки, в одной из которых держит катар.

Волна зеленых искр устремилась к воинам.

- Это замедлит их, - прокричала Мирта, побежав дальше, остальные хранители и Ина поспешили за ней.

Мису и Гэлл, не переставая, пускают стрелы, одну за другой, мгновением позже с неярким свечением каждая из них возвращается в колчан. Воины не двигаются, скованные магией верховного хранителя, впрочем, они и до этого стояли неподвижно.

***

Кинару летел без цели и направления, в последнее время с ним это случается всё чаще. Ниемон в раздумьях, как и всегда, только на этот раз причины задуматься куда серьёзнее, чем раньше. Он летит выше облаков, так высоко, что сложно что-либо разглядеть далеко внизу, кроме, разве что, серебристых лент рек, да горной цепи на востоке.

- А-а-а, - завопил Нирит ни с того ни с сего.

- Что случилось!? – рассеянно переспросил Кинару.

- Сколько можно!? Сил моих больше нет! Мы уже полдня круги наматываем, а я ведь устал. Куда, позволь узнать, ты так упорно летишь?

- Никуда, - ответил Кинару, оставаясь мыслями где-то далеко от настоящего. - Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как быть.

- А я знаю! – воскликнул Нирит и тут же принялся лебезить и оправдываться. - То есть, я имею в виду, знаю «куда». Я тут заметил кое-что, - похвастался он и, сделав строго отмеренную театральную паузу, продолжил, - ты давай-ка, лети вон туда. И, я тебя прошу, спустись пониже, тут очень холодно и сыро, вдруг я простужусь и заржавею.

Кинару выполнил просьбу Нирита, он спустился ниже, но, как будто специально, пролетел при этом сквозь огромное облако. Тут же послышалось недовольное ворчание.

- Куда, говоришь, лететь-то? - рассеянно переспросил ниемон.

Медальон не ответил, видимо обиделся, однако дорогу указал. Неизвестно откуда появилась тонкая струнка света, уходящая куда-то вниз и вправо. Кинару, как привязанный, направился по ней, плавной дугой опускаясь всё ниже.

- Да, побыстрее ты, - заворчал Нирит, позабыв обиду, - иначе можно поворачивать назад. Ну, ниемон ты или нет?

Не желая спорить с самовлюбленным медальоном, Кинару нехотя увеличил скорость и вскоре уже летел так быстро, как только мог. Струнка света, уводя взгляд вдаль, становилась ярче и вертикально поднималась к небу. Чем ближе подлетал Кинару, тем больше и ярче разгорался вертикальный росчерк света, именно его необъятная энергия и его сияние привлекли внимание Нирита.

Когда впереди показалось небольшое круглое озеро, совсем рядом со столбом света, окруженное со всех сторон непроходимыми зарослями кустов и деревьев, Кинару ощутил неясное, словно грязное, сияние Игээра и чистое и светлое - Ины. Ее друзья рядом с ней. Не раздумывая, ниемон направиться к источнику света.

В прогалине между деревьев мелькнул хрупкий женский силуэт, Кинару с легкостью узнал Ину, узнал ее стремительную легкую поступь. Девушка, как пушинку, одной рукой отшвырнула в сторону закованного в тяжелую броню воина, который, несомненно, является демоном, каких десятки вокруг озера, и скрылась в тени. Следом за ней показались её друзья, все как один вооружены, их сияние как никогда высоко, особенно для людей.

Кинару, повинуясь внезапному порыву, полетел к Ине, но его внимание вновь привлек столб света, который стало смывать сильнейшим воздушным потоком, несущим искрящиеся капли воды. Игээр там, его безликое сияние видно издалека. Этот беловолосый демон связан с заброшенным черным храмом, укрытым за барьером, и с тем каменным зеркалом, что в его молитвенном зале. И, несомненно, с тем, кто заключён в этом зеркале. Вспомнив об этом, Кинару устремился к источнику света, скрытому за развесистыми кронами.

Проскользнув между ветвей, ниемон очутился у небольшой заводи с крутыми скалистыми берегами, над которой, в окружении света, парит Игээр. Воины, что подобно каменным статуям стояли плотным кольцом вокруг заводи, вскинули копья и шагнули навстречу, но под властным взглядом своего повелителя расступились и сложили оружие. Игээр неспешно поднялся еще чуть выше и завис над заводью так, чтобы Кинару пришлось смотреть на него снизу вверх.

Здесь, рядом с источником света, весь мир кажется погруженным во тьму.

- Кто ты? - спросил Кинару, поймав взгляд демона. - Откуда ты меня знаешь?

- Потерпи немного. Скоро я предстану перед тобой в своем истинном обличии, - проговорил Игээр, - тогда ты не сможешь не узнать меня.

- Я был в заброшенном храме, - начал Кинару, глядя Игээру в глаза, а затем опустил взгляд, - что неподалёку от крепости, где мы… сражались. Он сокрыт сильнейшим барьером. В зеркале храма хранится отражение ниемона. Как ты связан с этим, как ты с ним связан?

- Ты наивен, если полагаешь, что там лишь отражение, - ответил Игээр спокойно, однако глаза его сузились от негодования.

- Что ты имеешь в виду?

- То зеркало, оно тысячелетиями было спрятано в теле горы, оно было там до того, как построили храм. Я ненавижу эту отшлифованную неведомыми силами глыбу. Но еще немного и я полностью освобожусь от его плена, хотя сейчас это залог моей неуязвимости, - проговорил Игээр высокопарно, но затем покачал головой. - Нет, не нужна мне такая неуязвимость.

- Этого не может быть, - прошептал Кинару, глядя на Игээра широко открытыми глазами, готовыми наполниться слезами. - Нет, я в это не верю. Я же так… старался тебя защитить, уберечь от всего. Что с тобой случилось. Ответь мне… брат.

***

Демоны-воины, неподвижно стоявшие на краю поляны, при приближении хранителей приняли боевые стойки, только очень неспешно – чары Мирты подействовали на них. Вспыхнув голубоватым пламенем, один из демонов исчез, когда стрела Гэлл поразила его в глаз. Остался лишь чёрный пепел, оседающий на траву.

Поравнявшись с первыми деревьями, в бой вступили Том и Сэл. Сразить закованного в тяжелую броню воина не просто, лезвие секиры, высекая искры, соскальзывает, не оставляя следов, било кистеня только лишь сшибает противников с ног. Всякий прямой удар проходит впустую, а до уязвимых мест брони не так-то просто добраться, даже не смотря на то, что воины до сих пор замедлены. Стрелы со звоном отскакивают от лат, даже не оцарапав их, но Гэлл и Мису оказались прекрасными лучниками, они с легкостью попадают в глаза воинов – бездумные пылающие уголки, светящиеся сквозь прорези забрала. То тут, то там в воздух взметается черная пыль, источая запах тлена, и всякий раз в небо уносится едва заметная струйка света. Воины гибнут, но их не становится меньше.

Когда Ине надоело впустую тыкать бесполезным копьем, которое только чудом еще не сломалось, она принялась раскидывать воинов в стороны, словно тряпичные куклы. Хранители, добивая упавших, поспешили за ней следом. Прыгнув на очередного слепо приближающегося воина, девушка заметила, что к источнику пролетел Кинару - ниемон, который спас её однажды. Он глянул на неё и остановился, но затем полетел дальше.

Победа с каждым разом дается всё труднее, шагать вперед всё тяжелее. Но вот среди кустов показался свет, исходящий от источника. Полоснув когтями еще одного воина, Ина выбежала к источнику и увидала над заводью Кинару и Игээра. Ступая по воздуху, они сражаются позабыв обо всем на свете. Они даже не заметили Ину и хранителей, добивающих воинов, которые все еще стремятся выполнить приказ. Ниемоны поднимаются все выше и выше, каждый из них старается ударить противника сверху.

- Ты всегда считал себя лучшим, - закричал Игээр, осыпая Кинару ударами двух клинков, - ты считал себя избранным. Ты первенец наших родителей, но тебе этого было мало. Видимо, ты хотел быть единственным.

- О чем ты говоришь?

- Я тебя боготворил, Старшенький, но ты плюнул мне в душу. Я ушел, не желая быть твоей тенью, но ты никак не мог оставить меня в покое. Мне даже пришлось прятаться. В последний раз, себе на беду, я выбрал не то место.

- Ты хочешь сказать, что это из-за меня ты заточен там? - воскликнул Кинару.

- Нет, но, не делай вид, что ты сожалеешь. Тебе было плевать на меня!

- Я искал тебя, больше сотни лет искал. Я всегда любил тебя, хоть ты и сторонился меня в последе время.

- Ой, не ври, - Игээр не пожелал слушать оправдания. - Тебе нравилось, что я всегда позади. Рядом со мной, неуклюжим младшим братом, ты казался сильнее и выше.

- Мне больно, от того, что ты так думаешь.

- А мне плевать на твои чувства. Я тебя всегда ненавидел, - гневно выкрикнул Игээр. - А сейчас я тебя убью.

Он отступил от Кинару, отчаянно отбивавшего его неистовые атаки, и тот пораженно замер, наблюдая за тем, как очертания беловолосого демона размываются, становясь полупрозрачным. Игээр атаковал без предупреждения, Кинару, защищаясь, вскинул меч, но тот прошел сквозь меч демона, и сквозь него самого, не причинив ни какого вреда. Кинару едва удалось увернуться от черного призрачного клинка, но острие его лезвия скользнуло по левой руке, оставив яркий кровавый след. Ниемон отступил.

- Вот они, плюсы бесплотного тела, - засмеялся Игээр, - теперь у меня есть сила источника, и я могу себе это позволить. Вы не сумеете ранить меня, как в прошлый раз. Даже прикоснуться не сможете.

Он глянул на Ину, он знал, что она стоит здесь, у заводи святого источника Ниирит, но увидав её латы, до боли знакомые, и бледно серый узор на голых руках, прервался на полуслове. Он внимательно осмотрел черно-серое одеяние девчонки, приметил даже едва заметные черточки на лице. Может быть, Ине только показалось, что она увидела в глазах демона страх.

- Ты, ты все-таки вернулась, - зло проговорил Игээр, справившись со своими эмоциями, - как и обещала. Ты всегда выполняла обещания. Но… этого не может быть. Ты мертва, я знаю, что ты мертва.

Пришел черед Ины замереть в недоумении. Заметив недоумение на лицах друзей, она пожала плечами в ответ. Игээр перевел взгляд на цилиндр, что девушка прижимает к груди рукой.

- О! Кто бы сомневался, что он будет в тебя в руках, - продолжил Игээр. – Где ты его прятала? И… почему ты его так держишь?

Ина, в ответ на реплику демона, стиснула цилиндр и вытянула перед собой.

- Ха-ха-ха, - наигранно засмеялся Игээр, - теперь ты держишь его как дубинку. А! Я понял, ты ничего не помнишь, - он рассмеялся еще громче, - значит, вреда от тебя не будет. Я убью тебя, хоть ты и не помнишь саму себя, и друзей твоих убью, за то, что путаются у меня под ногами. И тебя я тоже убью.

Кинару увернулся от неожиданной атаки Игээра и с сожаление убрал меч в ножны. Это вызвало очередной приступ смеха у беловолосого демона. Ина тем временем краем глаза пыталась рассмотреть цилиндр, ведь, нет сомнений в том, что демон испугался его. Отбросив копье в сторону, Ина ухватилась за цилиндр обеими руками. Смех оборвался.

- Брось эти потуги. Ничего у тебя не получится, - усмехнулся Игээр, равнодушно глядя на Ину, но ему не удалось скрыть волнение.

После мимолетного промедления он бросился на Ину. Отскочив в сторону, она инстинктивно стиснула рукояти своего оружия, два небольших, размером с ладонь углубления, делящие цилиндр на три равные части. Края оружия вспыхнули и из струй света материализовались сверкающие прозрачные как стекло лезвия.

Игээр заворожено глянул на одно лезвие, медленно перевел взгляд на другое. Ина почувствовала его досаду еще до того, как он начал растворяться в воздухе, превращаясь в облако. Совершенно не задумываясь, она подпрыгнула и со всего маху разрубила его надвое, но едва заметно вздрагивая, бесформенные клоки слились воедино.

- Я всех вас отправлю в следующий мир, - завопил демон, в его голосе послышалась едва сдерживаемая боль. - А тебя, проклятая девка, заставлю мучиться до того дня, когда миры объединятся.

Он унесся прочь. Кинару хотел последовать за ним, он даже сделал шаг к заводи, но, передумав, остановился.

- Минару, брат, - прошептал он. - Как же так?

Ина на мгновения задержала взгляд на нем, затем отвернулась и пошла следом за друзьями. Кинару чувствовал их взгляды на себе, чувствовал, что ему не рады, впрочем, иначе и быть не могло. Он уже собирался взмыть вверх, чтобы унестись прочь, когда Нирит остановил его.

- Иди за ней.

- Но… - замялся Кинару.

- Мы же ее искали? - возмутился медальон. - Или я чего-то недопонял?

- Да…

- Что да? Ну и чего же ты стоишь-то, а? Иди уже! - поторопил Нирит. - Только я вот не до конца понимаю, она же уже является тем самым избранным, ну то есть силы ее уже открыты, зачем же тогда я?

- А я зачем?

Кинару нерешительно повернулся. Ина и ее друзья уже давно скрылись за деревьями.

- Стой!!! - завопил Нирит не своим голосом.

- Что случилось, - испуганно спросил Кинару, замерев с занесенной для шага ногой.

- Окуни свой меч в воду.

- Зачем это?

- Ты что, мне не доверяешь? - возмутился Нирит.

- Я не умею доверять? - прошептал Кинару, но, все же, спрыгнул вниз, к плещущейся о камни воде. - А чем это поможет?

- Не знаю, но это источник, в котором родилась Ниирит, он имеет огромную силу.

Кинару аккуратно окунул клинок в воду, и без того светящийся металл еще ярче вспыхнул и стал переливаться всеми цветами радуги, но Нирит не дал ниемону вдоволь полюбоваться преображение меча.

- Ну, ты как маленький, - хихикнул он, пытаясь поддразнить Кинару, - никак налюбоваться не можешь на свою железяку. Иди уже!

Кинару нехотя убрал меч в ножны и отправился следом за хранителями. Он нагнал их уже на берегу. Его встретили удивленные взгляды, но, ни единого слова.

На солнечной поляне, где хранители провели прошедшую ночь, тут же развилась бурная деятельность. Каждый, без лишних слов, занялся своим делом. Вскоре ярко запылал костер, около которого, на больших камнях, завернутая в листья лопуха расположилась рыба, вскоре воздух наполнился её аппетитным ароматом. Хранители старались вести себя так, словно ничего не случилось, но присутствие Кинару смущало их, но, вовсе ни тем, что он ниемон, а тем, что он сидит в стороне и молчит. Мирта, самая младшая из них, все чаще и чаще поглядывала на него, не находя себе места. Наконец она решилась подойти.

- Тебя ведь Кинару зовут?

- Да.

- Почему ты сидишь один? В стороне? Присоединяйся к нам. Рыба уже почти готова.

- Мне не… спасибо… я…

- Нам неловко от того, что ты сидишь здесь один, ты нам здорово помог.

Кинару смущенно улыбнулся и встал. Он оказался выше девочки практически вдвое. Проследовав за ней к костру, он уселся рядом на землю. Хранители, будучи не в силах сдержаться, с недоуменным любопытством поглядывали на ниемона, но, не решались смотреть открыто. Гэлл протянула гостю аппетитный кусок рыбы, умопомрачительный запах которой тут же заставил его облизнуться. Ниемон благодарно улыбнулся в ответ. Когда его глаза встретились со взглядом Ины, она смущенно опустила глаза и отвернулась.

***

Игээр вернулся в черный храм Ниирит - убежище, которое оказалось не столь безопасным, как он предполагал ранее, и воссоединился с отражением, что накрепко привязало его к зеркалу. Некоторое время он неподвижно стоял, глядя вглубь своей темницы.

- На этот раз должно получиться, - проговорил он и неуверенными шагами направился к зеркальной глади.

С каждым шагом все сложнее и сложнее двигаться вперед, словно навстречу дует ураганный ветер. Ниемон накренился вперед, пытаясь преодолеть силу, что больше пяти сотен лет удерживала его в зеркале. Шаг, еще шаг, они дались ему с трудом, но, все же, его силуэт оставался единым. Зеркало замерцало, его неяркий свет нарастал постепенно. Игээр вытянул руку и кончиками пальцев прикоснулся к поверхности, пальцы прошли насквозь.

- Теперь меня ничто не удержит, - возликовал ниемон и одним шагом преодолел оставшееся до реального мира расстояние. Сиявшая до того поверхность зеркала тут же померкла.

Упиваясь вновь приобретенной свободой, Игээр отточенным движение вынул из ножен меч, лезвие которого, кажется, состоит из тьмы, и широко размахнувшись, обрушил на зеркало, намереваясь разбить его на мелкие осколки, но клинок, словно бесплотный, прошел сквозь зеркало, и его начало затягивать внутрь. Игээр вцепился в меч обеими руками, не желая потерять, ведь на то, чтобы создать его, потребовалось слишком много сил и времени. Но, вот уже и его самого начало затягивать в зеркало. Клинок полностью погрузился в черную глянцевую поверхность, скоро она коснется пальцев, сжимающих рукоять, лицо ниемона исказилось от страха. Рывок, еще рывок, ему удалось отступить от зеркала на несколько шагов. Сила, затягивающая его внутрь, ослабла.

- Проклятая ведьма, - зарычал ниемон, отступая еще дальше от зеркала, - и после смерти ты не можешь оставить меня в покое. Я уничтожу все, что с тобой связано, и это зеркало и ту девчонку, что унаследовала твою силу. Как же она похожа на тебя, Ниирит. У нее твой взгляд, у нее твои повадки. Она так же омерзительна, как и ты.

Вспомнив решительный вид Ины и её ставшие непроницаемо черными глаза, когда оружие Ниирит ожило в её руках, ниемон содрогнулся.

- Но… как же сильно она похожа…

Волной нахлынули воспоминания, вытеснив собою все прочие мысли.

Этот зал был величественным, когда черный храм еще не был заброшен. Игээр, впрочем, тогда этого имени еще не было, тогда его звали Минару, сражался с Ниирит во второй раз именно здесь, перед зеркалом.

Когда они сражались впервые, Ниирит пощадила его, но на сей раз этому не бывать. Минару стал намного сильнее за последнее время, он многому научился у Ниирит, но она, все же, намного сильнее и искуснее. Она легко оттеснила его к углу зала, проворно уворачиваясь ото всех выпадов. В любой момент она могла бы убить его, но почему-то не сделала этого. Словно перышко на ветру она крутанулась и вскользь рубанула ниемона по животу. Боль сковала все его тело, кровь залила пол, его кровь. В такой момент остается только сожалеть о том, что поспешил, не желая играть чью-то роль.

Ниирит медлила с последним ударом, а потом, отведя клинок Ниргита в сторону, сбила ниемона с ног. Минару глянул на меч, что все еще в руках, но у него нет сил даже для одного удара.

- Почему ты такая? – воскликнул Минару, подняв глаза на Ниирит.

Ниирит замахнулась, занеся одно из светящихся лезвий Ниргита над Минару, но не смогла завершить удара. Её глаза наполнились слезами, застилая взор. Горячие капли скатились по щекам. Зажмурившись, девушка развернула своё оружие горизонтально, склонила голову и принялась нашептывать слова древнего языка, вошедшие в нее когда-то давно, вместе с силой Ниирит. Опаснее колдовства Ниирит нет ничего. Ужасная боль пронзила сознание и все существо Минару, ему показалось, что он растворяется. Тело рассыпалось на миллионы искр, стерев все мысли. Когда боль затихла, ниемон почувствовал, что его затягивает в зеркало. Все эти миллионы искр стали втягиваться в глубину отраженного зала. Когда искры собрались воедино, уже внутри зеркало, рана на животе исчезла. От зеркала ниемона отделил лишь воздух – десяток шагов – но он не смог преодолеть их, словно перед ним была стена. Ниирит там, по другую сторону, она упала на колени.

- Я не смогла тебя убить, это оказалось выше моих сил. Я не сумела преодолеть свои… чувства. Я знаю, какой ты, какой ты теперь, но ничего не могу с собой поделать. Я не убила тебя, но лишь заточила навечно в этом зеркале, в этом храме. Ты не сможешь выйти из него, никогда не сможешь. Я скоро умру, потому, что не хочу жить. Ты ни когда не выберешься отсюда, но если все же сумеешь, я обязательно вернусь, я клянусь, и тогда уже никакие чувства и воспоминания не спасут тебя.

Она заплакала, всхлипывая как ребенок.

- Почему ты так изменился? – то были последние слова, которые Минару слышал от Ниирит.

***

Обычная, жареная на костре рыба оказалась необычайно вкусной. Кинару с удовольствием уплетал её, беседуя с хранителями и… с Иной. Ему никогда прежде не было так легко, ведь прежде он всегда всё делал с оглядкой на то, что ему подобает делать как высокородному ниемону. Они говорили обо всем на свете, и в первую очередь о еде и о погоде, только об Игээре не вспоминали.

- Ты с нами пойдешь? - спросила Мирта напрямую, как только отзвучал смех после очередного рассказанного Гэлл анекдота

Друзья пораженно уставились на девочку, никто из них даже не задумывался об этом, а если и задумывался, то не решался спросить.

- Наверно… да, - ответил Кинару.

- А почему? - спросила она.

- Ну, так надо, мне сложно объяснить, - сказал он, и украдкой посмотрел на Ину. – Всегда сложно объяснить то, что не понимаешь. А куда вы идете, если не секрет?

- Какой уж там секрет, - чуть помедлив, ответила девочка.

- Мы идем в храм богини Ниирит, - выпалила Гэлл, перебив Мирту, и все разом посмотрели на Ину так пристально, что она даже поперхнулась от этого.

- А в какой храм вы идете? - поинтересовался Кинару, взяв еще одну порцию рыбы.

- Ну, мы раньше не знали, что Наргат еще цел, - задумчиво проговорил Том, - так что, наверное, нет смысла идти туда, по крайней мере, пока. Мы идём в долину семи мерцающих рек к Таргату.

- Значит, белый храм. Это недалеко, дорога не займет много времени, - сказал Кинару, а затем, опомнившись, добавил, - ну, не очень далеко. А зачем вы туда идете?

- Ты наверно заметил, что мы не совсем обычные люди, - тщательно подбирая слова, начала Мирта, - мы хранители… равновесия. Первоочередная наша задача следить за окружающей средой и сохранять в этом мире равновесие. Другую свою задачу мы постигли совсем недавно, ведь раньше в этом не было нужды. Хранители должны, в случае необходимости перенести храм Ниирит, являющийся точкой равновесия, на новое место. Разорение храма в долине свидетельствует о том, что это время настало. Впрочем, этот храм испокон веков переносили с места на место, где-то каждые пять столетий, только этим всегда занималась сама Ниирит. Очень странно, конечно, что предыдущий храм сохранился. Но, то, что кто-то о нем помнит, повергло нас в шок. Ранее такого никогда не случалось. Также странно, что хранителей стало всего пять, должно быть девять. Хотя, может, мы еще встретим остальных.

Никто не пытался её прервать, все, а особенно Ина, слушали затаив дыхание.

- Почему вы так откровенно мне об этом рассказываете? – спросил, Кинару взглянув в сторону.

- Потому что ты как-то связан со всем этим, - ответила Мирта.

- Я? Как-то связан с этим?

- Да, вы с Иной связаны… как-то связаны с этим, - все ещё раз взглянули на Ину.

- Что вы все на меня так смотрите? - возмутилась девушка, - у меня такое впечатление, что я одна здесь ничего не понимаю. Это как то связано с этими латами? Да? А я ведь даже не знаю, как они снимаются, если вообще снимаются.

- Через несколько дней мы дойдем до храма, - ответила Мирта, - там всё и поймешь. Дело не в этих латах, а в том, откуда они у тебя, и почему они именно у тебя…

Вдруг Кинару подскочил как ужаленный и схватился за грудь, а спустя секунду судорожно извлек из-за пазухи медальон.

- Ты что себе позволяешь, - зашипел он на Нирита, - больно же.

Хранители и Ина удивленно уставились на ниемона, а приметив медальон, принялись рассматривать его.

- Неужели это тот самый? - прошептала Гэлл. - Где ты его нашел?

- Он сам меня нашел.

- Ну вот, а еще спрашиваешь, как ты с этим связан, - улыбаясь, проговорила Мирта.

- Я долгое время искал этот медальон, ну, вы понимаете зачем, но никак не мог найти. Я, не смотря на тысячи прожитых лет, никогда не встречал Ниирит, не знал о ней, я думал, что люди придумали её, чтобы скрасить свою жизнь. Я даже не предполагал, что легенда о медальоне избранного связана с ней. А тут вдруг оказывается, что только я могу найти этот медальон. А, сильнейшим, как обещано, стать не могу. Так как это, - он потряс медальоном, - не амулет никакой, дающий силу, а что-то вроде ключа, пробуждающего силу этого сильнейшего, - он глянул на Ину, - и вот, почти сразу, как я это выяснил, этот медальон с легкостью оказывается в моих руках, буквально с неба свалился.

Выговорившись, Кинару перевел дыхание, и обвел взглядом собеседников.

- Не ври, ты взял меня силой, - проворчал медальон, - и не надо меня так трясти, я тебе не погремушка! Ну вот, теперь весь день голова будет болеть.

По реакции ребят, уставившихся на медальон с открытыми ртами, Кинару понял, что они прекрасно расслышали его.

- Болтун, - обозвал он Нирита.

- Он что, разговаривает? - ошеломленно проговорила Гэлл. - Он что, живой?

- Да, разговаривает, и, к сожалению, слишком много, - ответил Кинару, а затем требовательно обратился к Нириту. - Почему они тебя слышат? Из-за своих духовных сил?

- Не думаю, - нехотя протянул Нирит, - нет, точно нет. Нет, ну конечно они слышали бы меня, но сейчас дело совсем в другом! На меня попало несколько капель воды из источника, и теперь я могу по-настоящему разговаривать, разговаривать так, чтобы меня кто угодно услышал. Теперь со мной хоть кто может поговорить, и я тоже могу. Ой, а я оказывается и вправду болтун, - последние слова он пропел тоненьким голосочком.

- Это точно, - вздохнул Кинару.

- Молодые люди, - продолжил медальон делано серьезными голосом, - позвольте представиться. Я - Нирит, так нарекла меня сама богиня равновесия этого мира. Ниирит сотворила меня как помощника для себя. Несомненно, я…

- Ты лучше скажи, - перебил его Кинару, - как я со всем этим связан.

- Откуда мне знать, я всего лишь раб, - ответил Нирит голосом повелителя, - хотя возможно это из-за твоего брата, как там его… Минару что ли? Вы с ним случайно не близнецы?

- Близнецы, - ответил Кинару бесцветным голосом. - А почему ты так думаешь? Мы с ним на одно лицо, но сегодняшний его вид нисколько не напоминает прежний.

- Я его раньше видел.

- Где? Не в храмовом же зеркале. Я не называл там его имени.

- Нет, что ты, это было раньше, намного раньше, на заре моей жизни, еще и сотни лет не прошло, как Ниирит дала мне жизнь…

- Короче.

- Я его видел рядом с Ниирит, он ошивался рядом с ней лет тридцать. Он никогда мне не нравился. Я, кстати, когда ты нашел меня, далеко не сразу понял что ты это не он, чуть со страху не помер. Но… нет, нет и еще раз нет! Никаких сентиментальных расспросов. Я больше ничего не скажу… - его голос затих.

- Ну что ж, у нас есть, над чем поразмыслить, - Мирта озвучила слова несколько минут витавшие над поляной.

Глава 9

Величественный замок на вершине скалы – древнее родовое гнездо, фамильная гордость, передаваемая от одного главы рода к другому. И род обязательно продлится, ведь сегодня родился наследник, сын. Наконец-то сын. Счастлив не только отец, счастливы все обитатели замка.

Еще несколько лет и дочери разлетятся из отчего дома. Старшая дочь, шестнадцатилетняя красавица Лия, никто другой не танцует так как она. Уже сейчас она прекраснее всех невест в крае. Едва ей исполнится девятнадцать, она станет хозяйкой собственного замка, женой самого достойного из претендентов. Младшая дочка, десятилетняя милая девочка Лилак. Ее голос прекраснее переливов соловья, он способен прервать любой, даже самый страстный разговор. Она тоже не засидится в девках.

Но, самая большая надежда, это маленький младенец, сын, родившийся несколько часов назад. Наследник. В честь его рождения завтра и впредь ежегодно будет великий праздник.

Неприступный замок, холодный, темный, так он выглядит лишь снаружи, скрываемый высокими стенами, примостившимися на отвесных скалах. Но, ни за что так не подумаешь, будучи внутри. Прекрасный парк, произведение искусства, труд лучших садовников, повсюду яркие краски цветов. Все это сказочно и без цветных лент, что были развешаны совсем недавно, к празднику.

В самом центре парка расположился пруд, наполняемый водой из родника под замком. Изумрудно зеленые берега, камыши и кувшинки цвета топленого молока оттеняют прекрасных белоснежных лебедей. Это жемчужина имения.

Старшая дочь хозяина замка-крепости, несомненно, рада рождению брата, должна быть рада. Она неспешно прогуливалась по парку погруженная в свои переживания. Она так задумалась, что даже не заметила проскользнувшую по небу тень и негромко вскрикнула, когда путь ей преградил незнакомец. Лия сразу поняла, что перед ней не человек, а это значит, что смерть неминуема.

Стражники, охранявшие покой госпожи, кинулись на демона. Их больше, и они вооружены, а демон их даже не видит. Но мимолетным движением, которое девушка даже не заметила, он убил всех троих разом. Он полоснул по ним своими черными когтями, и они рассыпались, словно для них в одно мгновение прошли века. Черный прах, сносимый ветром, опустился на землю. Лия закричала, понимая, что нет спасения.

- Не кричи, - проговорил Минару бархатным голосом.

Крик оборвался, словно застряв в горле.

- Подойди ко мне, - поманил он.

Но страх прочно сковал девушку. Два шага, Минару протянул руку и царапнул когтем лоб. Весь страх словно унесло ветром, Лия обмякла, её лицо разгладилось, отяжелевшие веки опустились на ставшие пустыми глаза.

- Вот так-то лучше, - самодовольно промолвил Минару. - Что ж, осмотримся. Все за мной!

За его спиной восстали воины, три воина. Закованные в прочнейшую броню, они черны как смоль - их доспехи, их кожа, только глаза пылают огнем.

***

- Как же ярки здесь звезды, - прошептала Ина и, перевернувшись на бок, подтянула колени к груди, - даже в деревне они не были такими большими.

Покрутившись с боку на бок еще немного, девушка бросила тщетные попытки уснуть и, тяжело вздохнув, села.

- Не спится? - спросил Кинару, в его голосе послышалась улыбка.

Ина обернулась. Ниемон, опершись о ствол, сидел под деревом и смотрел в небо, точно так же он сидел, когда она увидела его впервые.

- Ты ведь меня помнишь, - сказала Ина утвердительно, - ты меня спас. Меня тогда чуть не загрызли волки…

- Да, помню, - ответил Кинару, - но я не думал, что ты помнишь меня. Ты тогда была без сознания. Прости. Я был уверен, что ты умрешь.

- А уж я-то как была уверена.

От костра донесся шорох, это во сне заворочался Том.

- Может, уйдем отсюда, чтобы никого не разбудить? - предложил Кинару.

Ина кивнула и, не говоря ни слова, поднялась на ноги. Кинару шел впереди, во тьму, прочь от тлеющего костра. Вскоре между черных силуэтов деревьев показалась уютная полянка. Берег, к которому ведет крутая тропка, сплошь порос камышами и кувшинками. Кинару остановился посреди поляны и, подняв голову, вновь уставился на небо, девушка последовала его примеру. Время шло, но Кинару оставался неподвижным, он, кажется, совершенно позабыл о присутствии Ины.

- Ты умеешь летать, - прошептала Ина грустно, обращаясь скорее к самой себе.

- А ты разве нет?

- Я!? - взволновано пробормотала девушка. – Я же… Ты думаешь, я могу?

- Да, можешь, - ответил Кинару. - Не может быть иначе.

- Я не знаю. Я, я не умею, - Ина не сумела сдержать горечь.

- Ты просто никогда не пробовала, еще не пробовала, - Кинару взглянул на нее. - Меня родители научили, а я попробую научить тебя. Повернись ко мне.

Ина послушно повернулась и едва сумела сдержать вздох. Кинару оказался так близко к ней, высокий, стройный, сильный. Девушка подняла глаза.

- Дай мне свои руки.

Ина протянула ниемону дрожащие руки. Ее ладони показались такими маленькими, почти детскими в его руках.

- Закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Я постараюсь тебе их показать, ты почувствуешь то, что буду чувствовать я.

Ина кивнула и послушно закрыла глаза.

- Почувствуй себя воздухом, это ощущение должно наполнять тебя изнутри.

Девушка нахмурилась, пытаясь представить невесомость.

- Так легко во всем теле, так легко на душе, - прошептала она, улыбнувшись.

Ночь темна настолько, что земли под ногами не видно, но, несмотря на это, Ине казалось, что вокруг, там, за опущенными веками, светло как днем. Легкость переполнила ее. Шелест листьев затих.

- А ты способный ученик, - голос Кинару вырвал девушку из забытья.

Ина распахнула глаза и, не увидав вокруг ни единого дерева, глянула под ноги на раскинувшуюся далеко внизу озерную гладь. Вся легкость, до того переполнявшая её, мгновенно растаяла. Девушка ойкнула и камнем полетела вниз, но Кинару удержал её.

- Ну же, вспомни, что только что переполняло тебя изнутри, - проговорил он, улыбаясь и заглядывая в глаза. - Ты легче воздуха. Попробуй! Я тебя держу.

Ина тяжело вздохнула и закрыла глаза. Сила тяжести стала исчезать.

- Получается?!

- Да, а теперь ощути желание подняться еще немного выше.

Они поднимались все выше и выше, кружась как в танце, они летели ввысь так стремительно, что ветер свистел в ушах.

- Запомни это ощущение, Ина, запомни движение, - проговорил Кинару на ухо, чтобы слова не заглушил ветер. - А теперь полетели?! Доверься мне.

Кинару отпустил одну её руку, Ина едва не вскрикнула от страха и до боли стиснула его ладонь.

- Полетели туда, - ниемон указал вперед, - к той самой яркой зеленоватой звезде.

Безудержный полет, напор встречного воздуха, переполняющая душу и тело легкость, свист ветра в ушах. Шум невообразим, но вскоре Ина смогла расслышать шелест травы и листьев деревьев, мелькающих далеко внизу.

- Может, еще быстрее?! – предложил Кинару.

- Еще быстрее!? А куда мы летим?

- К низким берегам Ситека, к везулу.

- Куда?

- Везул – гигантский летающий змей – самый мудрый демон нашего мира. В детстве я слышал от родителей, что он обитает в обоих мирах. Я почувствовал его присутствие еще на закате.

- А зачем он нам?

- Ну, он очень быстро летает, очень быстро.

- Быстрее чем мы сейчас?

- Намного быстрее. Возможно, он согласится помочь нам.

***

Минару не находил себе места. Он беспрестанно ходил взад и вперед по роскошному залу, то и дело бросая взгляд на величественное кресло из темно-вишневого дерева с серебряными узорами, обитое серебристо голубой тканью.

Остановившись у окна, стрельчатый проем которого тянется от пола до потолка, ниемон задумчиво выглянул в сад. Этот и без того прекрасный кусочек волшебного мира, сквозь разноцветные стекла витража видится калейдоскопом розовых, синих и желтых красок. Дюжина окон наполняют зал звонким, словно натянутая струна, светом.

Резко развернувшись, Минару стремительно преодолел два десятка метров и, даже не глянув на стоявших рядом, неподвижных словно изваяния, молодых хозяек замка, уселся в кресло. Девочки – единственные, кто остался в живых, сами на себя не похожи, их глаза пусты, а прекрасные личики подобны театральным маскам. Они кажутся бесцветными, а кругом, по стенам, увешанным гобеленами, и мебели, пляшут разноцветные солнечные зайчики.

- Это мешает мне… - зарычал Минару, выпрямив спину, - мешает сосредоточиться.

Он сжал кулаки, острые черные когти впились в ладони, выдохнул и закрыл глаза. Краски, наполнявшие солнечные лучи, стали исчезать, свет померк. Все цветные стеклышки, элементы витража, стали черными, свет едва просачивался внутрь, порождая причудливые тени.

Какое-то время ниемон сидел в раздумьях, успокоенный окружающим мраком. Но ему по-прежнему сложно было уследить за потоком собственных мыслей, которые, кажется, охватили весь мир.

Пришедшая словно из ниоткуда мысль так проста, как все гениальное. Он стремглав бросился из зала во двор, мощенный резными каменными плитами, встал в центре, неподалеку от пересохшего фонтана, украшенного изящными статуями и сухими вьюнами. Отсюда хорошо видны все стены, окружающие поместье, на которых до сих пор стояли часовые, черные, как ночь. Неподвижные, закованные в тяжелые латы, они казались частью стены. Услышав негласный приказ, они все как один обернулись к своему господину. Под его пристальным взглядом большая часть воинов, обратившись черной дымкой, разлетелись в разные стороны.

Минару, проводив своих посланцев взглядом, продолжил ходить взад и вперед, на этот раз по мощеному двору, вдоль ряда изваяний фонтана, между легкой ажурной беседкой, увитой цветущими вьюнами, и зарослями шиповника, увешанного спелыми ягодами. Он метался взад и вперед, заглядывая в темнеющие окна, бросая мимолетные взгляды на увядающие цветы на беседке и в парке, начинающемся за живой изгородью аккуратно подстриженных колючих кустарников, чьи некогда яркие ягоды совсем недавно почернели.

Когда из дверей замка вышли девочки с плененными им разумами и, подойдя к ниемону ближе, замерли, продолжив ряд изваяния, Минару остановился, глянул на них, но, не задержав взгляда и на секунду, отвернулся.

- Как мне уничтожить эту ведьму…

***

Река, казавшаяся с высоты узкой серебряной лентой, переброшенной через ночные поля и луга, оказалась широкой, полноводной и спокойной. Ина не заметила чьего-либо присутствия.

- А где…. - начала она.

- Ш-ш-ш, - Кинару прервал её на полуслове и указал в сторону пригорка, поросшего кустами.

Спустя мгновение этот самый пригорок начал двигаться, его очертания напомнили Ине тело огромного змея. То, что девушка приняла за кусты, оказалось роговыми наростами, расположенными по бокам и хребту огромного длинного тела. Кинару и Ина заворожено смотрели на бесконечное движение многочисленных колец, ожидая и опасаясь увидеть голову невиданного зверя. Ина все ближе и ближе прижималась к Кинару, она так и отпустила его руку.

- Мне казалось, что ты намного смелее меня, - хмыкнул Кинару. - Когда ты сражалась в крепости, ты была… неподражаема.

- Тогда мне было все равно, останусь я в живых или нет… - ответила девушка шепотом, и еще сильнее стиснула его ладонь, - а сейчас я хочу жить.

Голова демона показалась совершенно с другой стороны, нежели они ожидали, и зависла в метре над землей чуть в стороне от них. Ина медленно-медленно повернула голову и, если бы Кинару не зажал её рот ладонью, наверняка завизжала бы. Кинару убрал руку, только когда убедился, что девушка не собирается кричать. Огромный демон-змей уставился на них круглыми немигающими глазами.

- Вот оно, древнейшее существо в сущем мире. Везул! Он все знает, - сказал Кинару, - он легко может прочитать мысли любого живого существа. Он может помочь нам, если пожелает.

Кинару сделал несколько шагов вперед и вытянул руку, желая прикоснуться к демону. Везул позволил ему. Кинару заглянул в глаза змея, но, не выдержав пристального взгляда, опустил руку и отступил назад.

Змей смотрел на них еще какое-то время, затем, изогнув шею дугой, приблизился к Ине практически вплотную. Она, не смея шелохнуться, неотрывно смотрела в его завораживающие бездонные глаза. Когда везул моргнул, девушка вздрогнула и втянула голову в плечи. Демон шумно втянул воздух и резко выдохнул через ноздри, от чего поднялись клубы пыли. Он опустил голову ниже и наклонил ее так, что шея поднялась подобно арке. Ина вопросительно оглянулась на Кинару.

- Он выбрал тебя своим спутником, такое редко случается, очень редко.

Ина нерешительно коснулась носа змея, его кожа на ощупь напомнила металл, но с той разницей, что она оказалась теплая и мягкая. Девушка гладила змея, прислушиваясь к утробному кошачьему урчанию, смотрела в его серебристые глаза, совершенно позабыв о былом страхе. Когда везул встрепенулся и опустил голову на землю, Ина так и продолжала тянуться к нему.

- Чего ты ждешь? - спросил Кинару. - Садись.

- Куда?

- На шею…

Хватаясь за огромные чешуины, Ина вскарабкалась на демона и уселась на один из роговых наростов на спине. Кинару расположился сразу за ней.

- Показывай ему куда лететь.

- Если б я знала как, - проворчала Ина в ответ едва слышно.

- Вот так, - Кинару легонько прикоснулся к ее виску.

- Так просто?

Ина прижала ладонь к гладкой коже змея между рогом и едва заметным ухом. Везул тут же поднял голову, поворачиваясь к реке.

- А как он летает, - спросила Ина, повернувшись к Кинару, - у него же нет крыльев.

- У тебя вроде тоже нет, и у меня нет.

- А, ну да.

Мгновение спустя Везул взвился над землей и, описав плавный полукруг, полетел к сереющей полоске рассвета. Вскоре они уже были на поляне, где меньше часа назад Ина училась летать. Оставив змея, который сразу потянулся к священной воде озера, на берегу, Ина и Кинару отправились к стоянке.

Солнце еще только-только показалось из-за горизонта, а хранители уже на ногах. Когда со свежеезапеченной на костре рыбой было покончено, они прибрались на поляне и, развернув карту, принялись решать, какой дорогой они скорее смогут добраться до Таргата. Уже через час они опустились на террасу в преддверии храма, расположенного в долине семи мерцающих рек.

- Даже и в мечтах у меня не было полетать на везуле, - восхищенно пролепетала Мирта, глядя в след улетающему змею, - я так и думала, что это будет великолепно.

За исключением Мирты, восторженно прыгающей на месте, а также Кинару и Ины, разглядывающих величественный храм, все озабоченно охали и ахали, разминая затекшие конечности, норовя бухнуться на колени, чтобы обнять землю. Однако, не успел еще Везул скрылся в облаках, как они уже входили внутрь храма, миновав по пути все еще прекрасные, несмотря на разрушения, лавочки, беседки и фонтаны, вырезанные из белого камня.

Кинару, не раздумывая, направился вглубь храма, по прямой подземной галерее, Ина последовала за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Хранители, внимательно осматривая каждый угол, разошлись по храму в разные стороны. Ниемон остановился только посреди сада на дне широкого колодца, созданного искусными мастерами в глубине горы. В самом его центре возвышается белый постамент, заросший густой изумрудной травой. Именно здесь росло древо равновесия - Наарамин. Кинару смотрел на постамент, оставаясь мыслями где-то далеко отсюда, Ина наблюдала за ним, понимая, что навряд ли когда-нибудь сможет понять как можно просто стоять и смотреть в никуда.

Вскоре хранители присоединились к ним, но и здесь, в этом саду под открытым небом они осмотрели все сверху донизу. Постамент не стал исключением.

- Да, сомнений быть не может, - Мирта прервала всеобщее молчание, - это здесь.

Остальные хранители согласно закивали.

- Что здесь? – поинтересовалась Ина.

- Здесь сосредоточено сияние храма.

Хранители по очереди, начиная с Мирты, стали взбираться на постамент, но посидев какое-то время на нем, каждый из них спустился ни с чем. Не помогли ни заклинания, ни магические знаки, очерченные в воздухе руками, хотя больше всего все эти действия были похожи на простое ползание по траве. Ина и Кинару с интересом наблюдали за этим представлением.

- А чего вы ищете-то? - спросила Ина.

- Сначала мы искали место, где сосредоточено сияние, - ответил Сэл, отряхивая руки, он только что спрыгнул с постамента, - а теперь, когда мы нашли его, мы ищем источник сияния. Его нужно забрать с собой. С его помощью мы сможем отыскать то место, что предназначено для нового храма.

- Но мы никак не можем найти этот источник, - поддакнула Гэлл, - Инусь, может, ты попробуешь? У тебя должно получиться.

- Почему это?

- А ты что, еще не поняла, - удивилась Гэлл.

- Она, видимо, еще не видела статую, нужно ей показать, - встрял Мису.

- Какую статую? - нахмурилась Ина, начиная злиться от того что все меньше и меньше понимает происходящее.

- Статую богини Ниирит, она расположена в зале, где проходили службы.

- Ладно, давайте я сначала попробую найти этот источник, чтобы потом не возвращаться, а потом пойдем статую смотреть - Ина обошла постамент вокруг, а затем вскарабкалась на него и, стоя на четвереньках, поинтересовалась, - а чего искать-то?

- Кто знает? – пожала плечами Мирта.

Ина, чувствуя себя полной дурой и что-то ворча под нос, поползла к центру. Неожиданно руки девушки начали светиться, золотистое сияние, плавно поднимаясь всё выше и выше, вскоре накрыло её полностью. Позабыв обо всем на свете от переполнившего ее восторга, Ина опустилась на траву, разглядывая свои состоящие из миллионов искрящихся кристаллов руки. В саду стало намного светлее от этого блеска, но, все же, он кажется темным, почти ночным, в сравнении с сиянием.

- Ладно, получается, что одно дело мы сделали, - Мирта нарушила молчание спустя минуту после того, как сияние померкло, - пойдем Ина.

- А источник сияния? - очнулась Ина, - я ведь его так и не нашла.

- Ты его нашла, теперь ты сама источник.

- Я?

- Пойдем.

Ина, неловко спустившись, зашагала следом за хранителями, пошатываясь и слабо соображая, куда и зачем идет. Кинару чуть позади нее. Миновав несколько слишком крутых, как показалось девушке, поворотов, они вышли в длинную прямую анфиладу залов и коридоров.

- Ну вот, смотри, - сказала Гэлл.

Ребята так резко остановились, что Ина налетела на них, от чего они все повалились на пол. Девушка бросилась поднимать друзей, извиняясь через слово, но ничего путного из этого не вышло.

- Да ладно, ты лучше смотри, - Мирта указала рукой куда-то вверх.

Ина подняла голову, перед ней вырисовался женский силуэт огромной статуи.

- Это Ниирит, - откуда-то издалека донесся до девушки голос Тома.

Девушка-ниемон, что запечатлена в камне, и так очень похожа на Ину своим телосложением, чертами лица, у нее такой же прямой нос, высокие скулы, такая же осанка. Но нечто совсем другое роднит их, бледные линии на лице и руках, длинные, очень длинные волосы, перехваченные лентой, доспехи и оружие, чья рукоять увенчана двумя прозрачными клинками.

- Это… это Ниргит…

- Что, - переспросил Том.

- Ниргит. У нее в руках, - ответила Ина, прикоснувшись к закрепленному на бедре цилиндру.

- Оружие Ниирит?

- Ниирит? - эхом откликнулась Ина, - нет, её звали… её имя Зия.

- Как Зия? С чего ты взяла?

- Я просто знаю, а до нее была Трэлл, а до нее Ивэт, а до нее Мизура, - Ина произносила незнакомые имена ровным бесцветным голосом, - самой первой была Ниирит, теперь я Ниирит, наара Ниирит, так было до появления людей, и так будет продолжаться когда людей не станет.

Ина никогда прежде не чувствовала ничего подобного, никогда еще она не испытывала чувства, когда знаешь всё, что только можно знать.

- Нам стоит отправиться в дальнейший путь. Для основания храма нужны все девять хранителей и еще, еще кто-то… я не могу объяснить. Их всех нужно найти.

***

Наргат - величественный храм сотворенный из искрящегося на солнце черного истрита. Бесконечная лестница, ведущая вниз, к дороге, к крепости Нирэт Ратор. Холодный горный ветер трепал непривычные коротко подстриженные волосы. Заброшенный храм, ставший темницей, подернутый дымкой воспоминаний, предстал перед Минару таким, каким был до заточения, века назад…

Обычно храм был полон служителей, но в тот роковой день он был пуст. Солнце клонилось к горизонту, дневные молитвы прочтены. Вскоре должна была выйти Зия. Минару ждал её, ждал с нетерпением. Им предстоял серьезный разговор, на который уже давно нужно было решиться.

Ниемон уже неоднократно намекал наместнице Ниирит об этом, но она никак не понимала, или не желала понимать, что вместе они смогут владеть всем этим миром, управлять им. Минару никогда не мог понять, почему она, будучи наара Ниирит, будучи сильнейшим ниемоном, все еще не является властителем. Да, ей поклоняются, но лишь небольшая горстка людей. Так было заведено еще до нее, да и поклоняются они не ей… для них она лишь воплощение, очередное воплощение. Они даже имени её не знают.

Она должна, наконец, понять.

Минару чудом удалось расслышать бесшумные, невероятно легкие шаги. Он резко повернулся, Зия совсем рядом, надменная и искренне открытая одновременно, только в ней подобное могло сочетаться. Она одета в свой бессменный боевой доспех. С Ниргитом в руках она выглядит как всегда воинственно.

- Мы не договорили вчера, - начал Минару, - нас отвлекли. Я хочу, чтобы ты поняла, наконец. Мы с тобой…

- Я была в деревне, что за перевалом, - Зия перебила его, зрачки ее глаз уподобились тоненьким иглам, они почти незаметны, невозможно определить ее чувства. - Там все мертвы. Кругом меня была лишь смерть.

- Это же всего лишь люди, жалкие смертные, они не достойны твоего беспокойства. Их жизни ничего не стоят.

- Ты даже не хочешь поинтересоваться, что случилось.

Минару понял, что всё пропало. Разговор будет вновь отложен. Кто знает на сколько…

- Как ты можешь так говорить и так поступать? - Зия покачала головой и подняла на него глаза, полные слез. - Извини, я не могу тебе этого позволить. Раньше ты не был таким… Что изменилось?

- Я ни сколько не изменился, я всегда был таким.

Слезы продолжали литься из её глаз, которые с каждой пролитой слезой становились всё темнее и темнее. Когда их цвет стал непроницаемо черным, Ниирит стала увеличиваться в размере. Вместе с ней выросло и её оружие.

Никогда еще Минару не видел истинного облика Ниирит, хотя жаждал этого, но сейчас... сейчас её истинный облик означает для него неминуемую смерть. Он не сможет противостоять ей, его силы ничтожны по сравнению с силами Ниирит, даже если это всего лишь очередное её воплощение.

Здесь, на открытом пространстве, даже для выживания нет никаких шансов. Единственная призрачная надежда на спасение - узкие галереи храма…

Эти жуткие воспоминания посещают Минару все чаще и чаще в последнее время. Они обездвиживают, лишают воли.

Ниемон восседал в своем новом убежище на серебряном кресле как на троне. Он не спал, и то, что он видел не было сном, но не было это и простым воспоминанием. Это было наваждение, очередное наваждение, которое, подкрадываются незаметно, неожиданно нападает. Едва усмирив свою ярость, ниемон поднялся на ноги.

Скоро начнут прибывать воины, разосланные во все стороны света. Они поднесут к его ногам книги, манускрипты и свитки, написанные в разные эпохи, а также мудрейших людей, ведающих то, что порой неизвестно даже бессмертным.

Ожидание изматывает как ничто другое. Минару, не находя себе места, метался по залу. Ему хотелось опуститься в кресло и забыться, погрузившись в раздумья, но он не смел, опасаясь болезненных воспоминаний, которые в любой момент могут вернуться, стоит только расслабиться. Но, что может быть хуже собственной слабости.

Забывшись, ниемон сел и откинулся на спинку, перед его глазами в тот же миг встала картина из прошлого: Зия в который раз подняла на него свои полные слез глаза. «Раньше ты был другим, что изменилось?». Ее слова звенели в ушах так, как будто она произнесла их только что.

- Если бы я знал, что ты тогда имела в виду! Я всегда был таким, а ты всегда вела себя со мной так, словно хорошо знаешь. Я хотел убить тебя тогда, я не знал тебя, недооценил твою силу. Смерть уже ожидала меня, но ты остановилась. Ты спутала меня с кем-то, это спасло мою жизнь… а тебе это стоило жизни. Хоть и не своими руками, но я убил тебя. С кем же, с кем же ты меня спутала?

Перед глазами проявилась другая картина. Ниирит, занесшая над ним Ниргит, вдруг остановилась, остановилась всего в нескольких сантиметрах от его смерти.

- Неужели… - она вдруг задохнулась от нахлынувших чувств, но очень быстро взяла себя в руки. - Как тебя зовут, ниемон?

- Минару.

- Это точно ты, я едва помню твое лицо, так это было давно. Твое имя, оно… но это точно ты. Я уверена.

Ее лицо сияло, кажется, ярче солнца. Она смахнула слезу.

- Это я, Зия, - она подала ему руку и помогла встать, - как же давно я тебя не видела. Ты так и не сказал тогда, как тебя зовут, но я…

Видение рассеялось.

- Что ты имела в виду тогда?

***

Видимо Везул и вправду читает мысли, по крайней мере, с мыслями Ины он справился легко. Когда хранители, ведомые девушкой-ниемоном, вышли в надземную крытую галерею, змей уже был там. Оставалось только гадать, как он смог туда пробраться сквозь частокол каменных столбов, подпирающих крышу. Едва дождавшись, когда друзья вскарабкаются на спину змея, Ина коснулась виска его виска, указывая направление. Везул отреагировал незамедлительно, от неожиданного рывка Гэлл взвизгнула, а когда змей, набрав скорость, свернул в сторону, четко вписавшись в узкий проем, она что было силы вцепилась в Мису, сидевшего впереди.

Везул несся как пущенная из лука стрела, только прямо. Скоростью была так высока, что каждый вдох давался с трудом.

- Ина, куда мы летим? - прокричал Кинару в самое ухо, но девушка все равно едва расслышала.

- Я не знаю, как объяснить, не знаю, что это за место, знаю лишь, что нам непременно нужно побывать там. Может быть, там поймём.

- Далеко еще?

- Нет, совсем немного осталось.

Солнце между тем уже клонилось к горизонту. С последними лучами Везул приземлился на огромной, окруженной диковинным лесом, поляне.

Глава 10

Солнце уже клонилось к закату, когда к возвышающемуся над скалой замку со всех сторон стали стягиваться грозовые тучи, но ветра не было, а тишина была так безмолвна, что казалось, что время остановилось. Тучи рассыпались на части и, создав водоворот, опустились на засыпанную сухими цветами площадку перед замком. Они обернулись воинами в черных латах и проследовали в приемный зал.

Стопы ветхих фолиантов и рассыпающихся книг, написанных когда-то давно еще на коже, хрупкие свитки папируса и рулоны шелка, сшитые бечевкой листки бересты, глиняные таблички и связки плоских дощечек - воины несут всё это как величайшую ценность, но ценность эта им чужда. Главное для них выполнить волю повелителя. По его приказу сюда были доставлены и десятки людей, немощных стариков и старух, мужчин и женщин в расцвете сил. Все они, вместе с пленившими их воинами, предстали перед Минару, восседавшем на своём троне.

Воины безмолвно подходили к ниемону по одному и складывали свои ноши к его ногам. Люди, мужчины и женщины, селяне и горожане, аборигены и иностранцы, безучастно столпились в стороне, у всех у них одинаково пустые глаза.

Вскоре уже серебряное кресло было погребено под грудой свитков и книг, а поток воинов с поклажей все не прекращался. На прочтение этих трудов потребуются долгие годы. В таком случае, стоило начать с людей.

Мимолетный взгляд на девушек-хозяек, и они принялись разбирать завалы, складывая книги у дальней стены за креслом. Вдоволь налюбовавшись на своих высокородных рабынь, Минару перевел взгляд на сгрудившихся около окон людей и вытянул руку в их направлении. Образовав нестройную колонну, пленники направились к нему, по очереди подходя к креслу и опускаясь на колени. Несколько минут на раздумья, и ниемон прикасался ко лбу следующего человека, но все тщетно. С каждым разом Минару хмурился все сильнее. Он почерпнул от этих людей много знаний, но того, что ему нужно не получил.

Вскоре остался всего один человек. Минару чуть не взвыл, увидав меленькую девочку не старше пяти лет, ее белокурые волосы собраны в хвост на макушке, и лишь одна непослушная прядь спадает на плечо, она кажется золотой на белоснежной ткани странного одеяния. Какой может быть толк от ребенка, она же еще даже не доросла до того, чтобы обучаться грамоте. Но, воины не могли привести ее просто так, она, не смотря на свой более чем юный возраст, самая мудрая в своем селении, или скорее монастыре.

Едва заметный жест рукой и девочка, чуть помедлив, подошла. Минару прикоснулся к её лбу, но вместо знаний, что обычно живописными картинами и витиеватыми словами проносились в его сознании, натолкнулся на глухую стену. Остаток ночи он пытался пробить не по годам защищенный разум девочки. Несомненно, у этой крохи было бы блестящее будущее, она стала бы великой заклинательницей, если в столь юном возрасте у нее уже так высоко сияние души. Ни разу еще Минару не встречал такой человека. Но, все же, она еще слишком мала, чтобы выдержать его натиск. Он не смел дышать, чтобы не нарушить концентрацию. Пот градом катился по лицу, когда ему, наконец, удалось преодолеть барьер. Усмехнувшись уголком губ, ниемон обессилено опустился в кресло.

- У тебя ничего не получится, ты… - девочка подняла на него свои глаза, - ненавижу.

Ниемон махнул рукой, и глаза девочки снова стали пустыми, она немного постояла, переминаясь с ноги на ногу, затем взяла пару книг и понесла к стене позади кресла.

- Вот оно значит как, что ж, будем искать этих хранителей. Где находятся пятеро из них мне известно, а вот где остальные…

Девочки продолжали носить совершенно бесполезные книги, бестолковые, они бесконечно перекладывали их из угла в угол. Минару решил, что будет постепенно снижать контроль над ними, чтобы со временем они выполняли его приказы по собственной воле. С мертвыми, конечно, проще, ведь у них воля – то, что при жизни, делало их людьми, отсутствует. Из них не получатся верные соратники, только слуги, но только они никогда не смогут предать. Они без раздумий выполнят любой его приказ, абсолютно любой. Вот и сейчас, от одной только его мысли, они вновь отправились на поиски.

- Одно дело сделано, - проговорил Минару, поднимаясь на ноги. - Храм настоящего? Что ж, отправимся туда.

Не сходя с места, ниемон обратился сгустком черного света и стремительно вылетел из зала. Девочки, обратившись черными тенями, отправились следом за ним, книги, что были в их руках, упали на пол.

Посреди белоснежного храма они материализовались одновременно.

***

Сон хранителей, уставших после суток пути на спине гигантского змея, в крае вечного лета посреди цветущего фруктового сада был крепок и безмятежен, но чьи-то торопливые тяжелые шаги у самого изголовья вырвали их из мира сновидений. Не проснувшись толком, они пытались разглядеть неизвестного. Это была Ина, она размашистыми шагами продолжила свой путь, не обращая на них внимания. Десяток шагов и она, резко повернув, пошла в сторону. За Ниргита, единственным материализованным лезвием которого Ина распарывала землю, змеился светящийся след – яркая белая полоса. Такими полосами усеяна уже вся поляна. Кругом, насколько хватает глаз, завораживающий лабиринт белых линий, переплетающихся в неведомом узоре.

Ребята, выпучив глаза, осматривали поляну, когда их внимание привлек голос Кинару.

- Она уже больше часа этим занята. Странно, что вы только сейчас проснулись, впрочем, она в первый раз прошла так близко.

Сам он с интересом наблюдал за Иной, сидя на ветви дерева. Его поза казалась расслабленной и даже безучастной, но в глазах светился живой интерес.

- Интересно, а она остановилась бы, если бы мы лежали чуть дальше, там, где прошла линия? - Гэлл задала вопрос до жути невинным голосом.

- Лучше об этом не задумываться, - ответил Мису, похлопав девушку по плечу.

- Вот бы узнать, что она делает, - мечтательно проговорила Гэлл. - Отсюда, с земли, ничего не понять. Эх, подняться бы на Везуле, - она взглянула вверх, на змея нарезающего круги в бесконечно голубом небе.

- Больше всего это похоже на план здания, - проговорил Кинару и, спрыгнув с дерева, подошел к хранителям, - причем, в натуральную величину.

- Может, она чертит план храма? - предположила Мирта. - Может, это и есть то самое место, где храм будет воздвигнут.

- Ну да, эти линии складываются в очертания храма, очень большого храма.

Вновь послышались тяжелые шаги, Ина приближалась к ним совершенно с другой стороны. Её широко открытые глаза сияли ярче восходящего солнца. Соединив линию, исходящую из-под Ниргита, с линией, что у ног хранителей, девушка остановилась и, вытерев пот со лба, оперлась на Ниргит. Свет ее глаз померк. Оглядев свою работу, девушка осталась довольна.

Линии с каждой секундой разгорались все ярче и ярче. Хранители, в компании Ины и Кинару, сгрудились под деревом, которое оказалось со всех сторон окружено лабиринтом линий. Сияние все ярче и ярче, и выше. Линии растут, и ввысь и в ширину, все больше походя на стены.

***

Белый храм в свете закатного солнца загорелся багровыми красками. Минару стоял посреди просмотровой площадки в компании трех девочек, неподвижных как куклы. Когда небосвод застлала черная пелена, ниемон самодовольно улыбнулся. Его верные слуги – демоны-воины – и на этот раз не заставили долго себя ждать. Вскоре они спустились с неба роем бесплотных теней. Они выполнили волю повелителя, оставалось только проверить насколько точно. Воплотившись, воины отступили на несколько шагов, оставив перед господином четырех своих пленников, трех девушек и юношу, почти ребенка. Нет сомнений, что они хранители, чувствуется их духовная сила, одежда их потрепана в схватке и воинов заметно меньше.

- Теперь древо… - усмехнувшись, произнес Минару и отправился вглубь храма, рабы последовали за господином.

Показался постамент, за парапетом которого когда-то росло древо, кругом безукоризненная белизна, не померкшая даже пожара, тогда огонь уничтожил всех, кто защищал Наарамин. Воины выстроились попарно вдоль галереи, ведущей в сад, словно караульные при дворе. Минару неспешно приблизился к девочке, столь юной и столь талантливой, за последние сутки он ни на мгновение не мог позабыть о ней, многое передумал и решил, что она станет жемчужиной его свиты. Он, как и накануне, прикоснулся к её лбу, на этот раз было проще. Ниемон долго стоял, рассматривая мысли и воспоминания девочки, выискивая нужное.

- Ритуал высвобождения силы. Скоро я смогу его совершить. Девять хранителей. Четверо уже здесь, остальные в сопровождении этой… девки скоро сами придут… Это должно происходить в храме, я не мог ошибиться… Но что-то не так… я не узнаю храм…

Минару отстранился от девочки и замер в раздумьях. Чеканным шагом к нему подошел один из воинов и остановился в шаге позади. Минару торопливо взглянул на него.

- Что? – выдохнул он, а мгновением позже рассмеялся, - выходит это теперь тоже заброшенный храм…

***

Полупрозрачные золотые стены возвышались над хранителями, создавая причудливую игру света и цвета. В окружении этих красок завтрак, состоявший из сочных ягод и фруктов, показался особенно удивительным. Лес, окружающий недостроенный еще храм, изобилует диковинными фруктовыми деревьями.

- Ина, это сияние… этот свет… эти стены из света. Так и должно быть? - спросила Гэлл.

- Я думаю, нет. Видимо необходимо присутствие всех хранителей.

- Ты упоминала, что нужен кто-то еще. Кого ты имела в виду? - поинтересовалась Мирта.

- Я не поняла точно, но этот кто-то может, точнее, знает, что нужно делать и как. Я думаю, что поиск этого места был возложен на него и именно он должен был переносить сияние, а не я. Сейчас оно ушло из меня, вместе с ним ушли и знания. Остались только смутные образы. Надеюсь, это не помешает нам.

- А что делать дальше? Как думаешь?

- Думаю, стоит отправиться на поиски того, кто знает, - ответила Мирта за Ину.

- Когда сияние наполняло меня, я знала, куда нам нужно, - продолжила Ина. - Это место было первым, ярче остальных, я его словно своими глазами видела, а второе - это какой-то маленький храм или, скорее, монастырь. Там много рек и озер.

Повисла тишина. Все глубоко задумались, позабыв про угощение.

- Я знаю место, где много рек и озер, - неуверенно проговорил Кинару, разглядывая золотистое яблоко, - только там нет никакого монастыря.

- Ну, может ты его просто не видел? - предположила Мирта.

- Может быть.

Закончив завтрак, путники пополнили свой запас воды, набрали фруктов в лесу, и отправились к Везулу, который к тому времени спустился и завис над землей.

- А далеко до туда? - спросила Ина у Кинару.

- Не очень, - ответил он, - нужно лететь на восток, на северо-восток отсюда.

***

Минару намного обогнал свою свиту, но ему все равно казалось, что он неподвижно висит в воздухе. Он изо всех сил старался наверстать упущенное время. Внизу простирались бескрайние зеленые просторы, леса и луга, полные непуганой живности. Нет ни одной человеческой деревни на всю округу.

- Вот она, та самая поляна из сознания этой малявки. Но, это что-то новенькое. Никогда не думал, что стану свидетелем основания храма, только вот оно не будет завершено…

Минару, сделав несколько кругов над поляной, опустился невдалеке от дерева, растущего посреди. Его окружил строгий, упорядоченный лабиринт светящихся стен. Ниемон использовал все свои чувства, чтобы отыскать новую Ниирит и её хранителей, но лишь еще раз убедился, что поблизости никого нет.

На горизонте показалась черная пелена, затмевающая горизонт. Она стремительно приближалась, но Минару было не до своих рабов, он внимательно исследовал каждый клочок духовных сияний.

- Улетели! На везуле! Быть такого не может. И Кинару с ними. За остальными хранителями отправились. Значит, скоро вернуться сюда. Нужно подождать. Я умею ждать.

Минару принялся мерить поляну шагами, изучая лабиринт светящихся линий, непрестанно отдавая при этом мысленные приказы своим пленникам и слугам. Люди разошлись в разные стороны, занимая строго определенные места, предназначенные им. Получилась сложная многоугольная фигура – точно такая, как в памяти девчонки.

Обойдя лабиринт по кругу, ниемон вернулся к дереву. Оглядев хранителей, стоящих лицом друг к другу, окруживших их воинов и трёх девочек, что все так же безучастны, Минару остался доволен. Он взмахнул рукой, очертания фигур стали растворяться, оставляя незавершенный храм безлюдным.

- Будем надеяться, что они подлетят вплотную, прежде чем обнаружат моё присутствие, - проговорил он, исчезая следом за людьми и демонами.

***

Долина рек и озер, которую Ина описала друзьям, или Синэн, как назвала её Мирта, занимая все восточное побережье Аранды, моря зеленых кораллов, оказалась необъятна. Берега многих озер каменистые, тут и там возвышаются пологие горы, отвесные скалы, или, утопая в миллионах сверкающих капель, низвергаются в неизвестность бездонные расселины. Многие горы и холмы покрыты пышными лесами, но есть и совершенно безлесые, покрытые шелковистой луговой травой, усыпанной метелками цветов. На уступах скал ютятся зеленоватые молодые и старые корявые деревья, цепляющиеся крепкими корнями за мельчайшие трещинки. Полно звенящих водопадов, бурных порогов, водоворотов, от этого воздух полон мельчайших кристалликов воды, и в ярком свете солнца мерцает радуга.

На многие километры вокруг нет признаков жилья, нет дорог, пашен, просек… ничего, что могло бы свидетельствовать о присутствии людей.

Верхом на Везуле путешественники больше часа кружили над долиной. Ина изо всех сил вглядывалась в проносящиеся далеко внизу озера, реки и их извилистые берега, пытаясь найти сходство с тем видением, что до сих пор стояло у нее перед глазами. Она ни на секунду не убирала руку с виска змея, он же, выписывая в воздухе замысловатые петли, постепенно снижался, смещаясь к нескольким большим, соединенным друг с другом протоками озерам, окруженным пологими холмами, утопающими в зелени и цветах. Над самым большим из озер змей завис, периодически описывая два или три круга и вновь замирая.

Вдруг, словно пелена спала с глаз. На острове, что прямо под ними, проявился комплекс массивных построек, окруженных бесчисленным количеством песчаных и каменных дорожек, аккуратно подстриженных фруктовых деревьев и кустов, скамеек и беседок. Везул описал немыслимую петлю и приводнился невдалеке от песчаного берега, откуда вглубь острова ведет широкая мощеная дорожка. Тихо, пустынно, вокруг ни души, только едва заметные следы ног на песке говорят о том, что здесь совсем недавно проходили люди. Чем дальше хранители углублялись, тем больше появлялось причин тревожиться. Рукотворный парк прекрасен, но на лицо многочисленные разрушения. Монастырь покинули совсем недавно.

- Где все? - пробормотала Гэлл, непрестанно вертя головой. - А почему Везул не улетает?

- А! Ну, - смутилась Ина, - я подумала, если будет опасно, мы сможем быстрее улететь, если он будет нас ждать. Каждый раз я задумываюсь над тем, как объяснить ему что-то, а он каждый раз все понимает без слов и даже раньше, чем я успеваю подумать. Кажется, я уже привязалась к нему.

Между тем, они вышли на небольшую площадь, окруженную галереями, оконные проемы которых оплетены цветущими лианами. По углам стоят расписные вазы, большие, в человеческий рост, а вокруг черепки. И здесь сражались.

Никто толком не успел ничего заметить, так быстро вооруженные люди заполонили все проходы. Хранители вскинули оружие, Гэлл и Мису натянули луки, Ина активировала Ниргит, только Кинару остался недвижим. Везул пришел на помощь всего секундой позже, он завис над Иной, защищая её.

Чуть помедлив, защитники монастыря опустили оружие и склонили головы.

- Неужели это она? Неужели она вернулась? - откуда-то из-за спин зрелых мужчин послышался юный, совсем мальчишеский голос.

Немногим позже хранители в компании Кинару, Ины и настоятеля распивали душистый травяной настой, сидя на мягких вышитых подушках посреди просторной террасы, с трех сторон окруженной цветущим садом. Кажется, только этот сад нисколько не пострадал во время налета.

Во время трапезы настоятель подробно рассказал о событиях минувшей ночи, о до боли знакомых иссиня черных воинах.

- Они спустились с неба во время грозы, - с мукой в голосе, словно переживая все заново, рассказывает настоятель. - Судя по всему, это была колдовская гроза. Она налетела с оглушающим громом, ослепляющими молниями и штормовым ветром. Сложно было понять, зачем они явились. Людей они не убивали, сокровищ не искали. Разве что в библиотеке настоящий разгром учинили.

Настоятель прервал рассказ, когда его юные послушницы, помогавшие в тот день на кухне, принесли десерт – свежеиспеченные воздушные пирожные с ароматным лимонным кремом. Они аккуратно разложили угощение по тарелочкам, подлили всем настоя и незаметно ушли.

- Конечно, эти книги бесценны… - продолжил он свой рассказ, но уж больно демоны эти не похожи на грабителей, продающих редкие рукописные книги в темных переулках.

- Книги? Зачем ему книги? - под нос проворчала Гэлл. - Неужели он умеет читать.

Настоятель насторожился, услыхав её слова, но не стал прерывать рассказ.

- Эти воины сильны. Если бы они хотели перебить людей, то еще до заката живых не осталось бы. Этот монастырь всегда был скрыт от посторонних глаз, его не сможет найти даже тот, кто знает о его существовании. По этой причине здесь никогда не было умелых защитников, только люди, ушедшие от суетной обыденной жизни.

Он умолк, вдыхая аромат пряных трав.

- Они не жаждали убивать, но это порой случалось. Несчастный тут же рассыпался черным прахом, а секундой позже воинов становилось на одного больше. С большим трудом нам удалось одолеть двух воинов, но многие из них пали от одного только взгляда Киры.

- Кира? Кто это? - насторожилась Ина.

- Ну как же… Вы разве не знаете? - озадачился настоятель. - Эта девочка, эта юная Мудрая пришла в наш монастырь немногим меньше месяца назад. Видимо, именно её и хотели похитить.

- Они увели ее с собой? Она же жива? - взвизгнула Гэлл.

- Я думаю, она была нужна им живой. Но я никак не возьму в толк, как им удалось пленить её. Многие, очень многие из них пали даже не дойдя до нее. Но в какой-то момент она остановилась, замерла, словно в молитве, и позволила себя увести.

- А кто она? Расскажите подробнее, - попросила Мирта.

- Кто она? - он хмыкнул и задумался. - Она, казалось бы, просто маленькая девочка. Заметно младше тебя. Нежное дитя, едва научившееся осмысленно говорить. Она открыла свою силу незадолго до того, как пришла к нам. После этого она не смогла больше жить со своими родителями. Они провожали ее, плакали… уже без слез. Этот ребенок вспомнил все свои предыдущие жизни. Это колоссальный жизненный опыт, да и жизни у таких людей длинны и насыщенны. Кира часами медитировала. Казалось, что она видит всё, что происходит в этом мире. Её сила велика… Она легко могла бы одолеть всех тех, кто напал… но…

Когда трапеза завершилась, было далеко за полночь. Впервые за несколько дней путешественники провели ночь под крышей, каждому была выделена келья, даже Кинару. Ночь прошла спокойно. После завтрака, который прошел в полной тишине, они отправились на берег. Не было смысла задерживаться.

Ясное бездонное небо украшено воздушными спиралями легких облаков. Везул без устали носился по небу от края до края, наполняя небосвод все новыми и новыми белоснежными спиралями. Аромат цветов и ягод, доносящийся из сада, навевал умиротворение. Порывы теплого ветра срывали с фруктовых деревьев лепестки и кружили их над землей.

- Что мы будем делать? Отправимся за остальными хранителями? - Гэлл нарушила затянувшееся молчание.

- Я думаю, что Игээр… - начал Том.

- Минару, - поправила его Ина.

- Что, - переспросил парень рассеянно, но, увидав взгляд девушки, продолжил, - а да, Минару… Я думаю, что он уже добрался и до них тоже, или скоро доберется.

- А зачем ему-то хранители? - недоуменно возразила Гэлл.

- Ну, ты забываешь, что мы не знаем, - рассудительно начала Мирта, - что он затевает. Но, я так думаю, это направлено против Ниирит, против Ины. И мы должны этому помешать.

- Может, не стоит отвлекаться? - вставил Мису, - ведь наша задача основать храм…

- Да, - перебил его Том, - а для этого нужны остальные хранители и эта девочка Кира, которая уже у Минару. Я повторюсь, я уверен, что хранители либо уже у него, либо скоро будут у него, поэтому не стоит терять времени…

- Ты прав, - согласилась Мирта, - но, все же, стоит найти хранителей или убедиться, что они у Минару, чтобы не возвращаться.

- А кто-нибудь знает, где их искать? - спросила Ина. - Мы посетили много деревень, но так и не встретили больше никого. Так на поиски никакой жизни не хватит.

- В детстве я слышал древнюю легенду о хранилище, - выдержав паузу начал Кинару, - в котором хранится даже само время. Хранилище вечности. Настоящее, прошлое и будущее; живые, мертвые или еще не рожденные. Я слышал, нет того совсем, чего нет там.

- Уже уговорил, - прервала его Ина, - Где оно?

- По легенде… в зачарованном мире, где-то в долине семи мерцающих рек, среди скал. В легенде упоминается, что дорогу найти туда непросто… но… «всяк змей найдёт путь к знаниям вечности».

Все разом подняли головы. Везул все так же резвился в облаках, то скрываясь из вида, то вновь выныривая.

- Ну вот, меня даже и не спрашивают, - проворчал Нирит, - как будто бы меня и нет. А никого не удивляет, что я так и не открыл силу избранного… Ничего личного Ина, не сомневаюсь, что ты Ниирит, н… - дальнейших его слов никто не расслышал, так как Кинару зажал его в кулаке.

Распрощавшись с настоятелем, служителями и послушниками монастыря, что высыпали на берег, чтобы проводить их, путешественники вскарабкались на спину Везула.

- А где находится долина семи мерцающих рек? - поинтересовалась Ина у Кинару, смущенно заглядывая в его глаза.

- Там стоит белый храм, - прошептал Кинару ей на ухо.

- А! - задорно протянула девушка и прикоснулась к Везулу.

Змей вертикально взмыл в небо, спиралью поднялся над облаками и полетел на северо-восток.

Далеко внизу петляет Иргала, самая крупная из рек, что берут начало в долине семи мерцающих рек. Вскоре показался южный край долины, обозначенный невысокой скальной грядой.

- Не подведи, - шептала Ина на ухо змею, - только ты сможешь найти дорогу. Я в тебя верю.

Все чаще попадались скалы, большие и не очень, одиночные или собранные грядами. Голубые и белые кружевные ленты рек окружают их со всех сторон. Хранители вглядывались в каждый проплывающий внизу скальный обломок. Везул, не сбавляя скорости, несся всё дальше и дальше. Только чудом удалось удержаться на его спине, когда он камнем бросился вниз. Кружась, словно оброненное неосторожной птицей перо, он стремительно снижался.

Скалистые горы, надежно опоясывающие высоко поднятую над континентом долину, остались далеко позади. Кругом простирался бескрайний лес деревьев исполинов, только великие реки с их многочисленными рукавами и протоками мерцали среди развесистых крон.

Описав немыслимую петлю над одной из проток, змей нырнул в самую гущу деревьев. Он скользил между огромными голыми стволами, не снижая скорости. Каждое его движение было наполнено уверенностью, но всякий раз, когда на пути оказывается дерево, хранители закрывают глаза от страха. Гэлл тихонько поскуливала, прижимаясь щекой к спине Мису.

Вскоре впереди показалась небольшая скала, надежно прикрытая сверху плотными кронами исполинов. Везул несся прямо на неё. Ина вся сжалась, ей показалось, что сердце вот-вот остановится. Она, что есть силы, прижалась к змею, крепко ухватившись за рога. О том, что можно спастись, спрыгнув на землю, она даже не подумала. Шли мгновения, тянувшиеся века, но столкновения всё не было. Могла ли смерть быть столь мгновенной и безболезненной, или Везул каким-то чудом избежал столкновения в последний момент. Ина трусливо приоткрыла один глаз, все ещё не в силах поднять голову.

- Все-таки успел, - проговорил Том сипло.

Везул, вылетев из леса на большую поляну с прозрачным озером посреди, неподвижно завис, намекая на то, что путешествие закончилось. Как только седоки скатились в траву, он с утробным урчанием бросился в воду, расплескав почти половину.

- Это… зачарованный мир? - протянула Ина вопросительно.

Вокруг все было как всегда: трава, деревья, небо и облака. Только солнца не видно, хоть и светло как в ясный солнечный день.

- Смотрите, это, наверное, хранилище, - взвизгнула Гэлл, побежав к возвышающемуся над озером холму, где расположилось сложенное из огромных замшелых камней здание.

Глава 11

Безмятежная поляна изумрудной зелени, кругом дикие фруктовые сады. Лабиринт сияющих желтых стен, миллионы солнечных зайчиков. Тишину раннего утра нарушает лишь щебет певчих птиц и шелест листьев. Ничто выдаёт присутствия армии демонов. Завеса невидимости, что Минару сотворил впервые, превзошла все его ожидания.

Прошло двое суток, но ни Ниирит, ни её приспешников так и не было. Ожидание тягостно, бесплодно, опасно. Потеряв терпение, Минару вышел из-под завесы. Его одинокая фигура появилась из пустоты, невдалеке от приземистого дерева в центре лабиринта. Он мрачен, окружающее, сколь бы прекрасным ни было, нисколько его не интересовало.

- Невыносимо, - пробормотал он, осмотревшись по сторонам.

Тишина, царящая в этом крае, угнетала ниемона, она так же невыносима, как и бездействие. Проведенные в заточении века не научили Минару терпению. Взмыв ввысь, он чуть помедлил и, окутавшись дымкой, разделился на четыре части – каждая как едва заметная тень.

***

- Кто-нибудь еще хочет рыбы? - поинтересовался Том, разгребая темно-алые угли тлеющего костра и выуживая оттуда обожженные глиняные валуны.

Мису, Сэл и Кинару, лежавшие на песчаном берегу озера, дружно подняли руки. Везул лежал здесь же на песке, точнее здесь лежала только его голова, все остальное покоилось на дне озера едва ли до половины прикрытое водой.

- Когда же девчонки придут, - простонал Мису, перекидывая горячий валун из одной руки в другую, - третий день уже пропадают. Интересно, они хоть там спали?

- Да уж, - протянул Том, - вот и за обедом что-то никто не идет.

- У меня сил уже нет бездельничать.

- Оно и видно…

- И почему это только женщинам позволено войти? – продолжал стонать Мису. - Это же, это же… Что там Ина упоминала?

- Дискриминация?

- Да! Дискри…минация…

- Ты не совсем прав, - ответил ему Сэл, - стражник сказал, что сейчас может войти только женщина. Видимо, бывает время, когда они никого не пускают? Или, впускают только мужчин?

- Слабое утешение…

- Во, дают! Разлеглись там и ворчат, - наигранно возмутился Том. - Девчонки могут прийти в любой момент, а мы уже почти всю рыбу съели. Пойду еще наловлю.

- Лови, лови, - проворчал Мису.

- Да мне бы дров для костерка…

Сэл, не говоря ни слова, встал и поплелся к лесу. Вскоре затрещал большой костер, а ребята уселись вокруг него, запекая крупную рыбину на вертеле. Кострище было обложено по кругу двумя десятками свежих глиняных валунов – рыба, раки и съедобные коренья.

Только Везул не участвовал во всеобщем оживлении, он все также неподвижно лежал, туловище на мелководье, голова на песке невдалеке от костра. Он не отрывая глаз смотрел на пляшущие языки пламени.

- Нашли, нашли, мы нашли, - к костру подбежала запыхавшаяся Гэлл и принялась, приплясывая, отщипывать от брызжущей жиром рыбины маленькие кусочки - нашли, нашли.

- Что нашли? – спросил Том, отламывая ей большой хорошо прожаренный кусок. - Осторожно, горячее же!

- Карту! Мы нашли карту, – затараторила девушка, перекидывая съестное из одной руки в другую. - На ней отмечены места и даже даты рождения всех девяти хранителей… Вы представляете, получается, что с самого рождения известно, что ты станешь хранителем. Еще до того, как откроется сила.

- А тут ты можешь быть не права, - возразила Мирта, хищно посматривая на готовившуюся рыбу, решая, откуда отхватить себе кусочек, - это могли позже вписать. Тогда, когда уже ясно, кто хранитель.

- А кто мог это вписать? - поинтересовалась Ина.

-Кто? - пробормотала Мирта, - а… ну… скорее всего никто… Ну, разве не понятно, хранилище же Ниирит создала, а она такие штуки умела делать.

Все разом посмотрели на Ину.

- Я тут ни при чём, - не задумываясь, выпалила она.

- А где карта? - спросил Том.

- Оттуда ничего нельзя выносить, - проговорила Мирта грустно. - Но Ина перечертила её в свою книгу. Получается, что вы вчетвером из северного… пояса, я из центра, а остальные четверо – из южного, именно поэтому мы их не встретили.

На некоторое время над костром повисла тишина, прерываемая чавканьем, да редкими восклицаниями, в основном по поводу божественного вкуса рыбы.

- Что ж, солнце, должно быть, уже клонится к горизонту, - прервал тишину Кинару. - Темнеет уже, может не стоит спешить до утра? - предложил он.

Никто не был против. Ночь прошла незаметно, в этом уютном сокрытом от посторонних глаз месте не могло быть иначе. Змей вылетел из скалы, когда первые лучи солнца позолотили большие темно зеленые листья деревьев. Долина семи мерцающих рек промелькнула далеко внизу, скрылся позади скалистый пояс, граница долины. Вскоре впереди показалась деревня, окруженная разноцветными заплатами полей.

Чтобы ненароком не перепугать жителей своим неожиданным появлением, путешественники спешиться вдалеке от селения. Даже отсюда было прекрасно видно, что на село недавно напали, и нет никаких сомнений в том, что к этому причастны злополучные черные воины.

Судя по карте, хранителю, что родился в этом селе, совсем недавно исполнилось восемнадцать лет… всего восемнадцать, впрочем, остальные не старше.

Селяне, завидев путников, все как один отворачивались и уходили. Все были заняты делом, кто-то подправлял поваленный забор, кто-то стелил свежую солому на крышу дома, а кто-то бродил по окрестностям в поисках разбежавшегося скота.

- Они не будут с вами разговаривать, - обратился к ним сухонький старичок, - они все очень опечалены.

Он сдержанно, но явно с интересом осмотрел их с ног до головы, и особенно внимательно Ину, облаченную на всякий случай в кожаные штаны и безрукавку.

- А что случилось? - спросил Том, выступив вперед. - Это от того, что селение разграбили?

- Нет… черные демоны, спустившиеся с грозового неба, ничего не взяли и никого не убили… но они похитили жрицу-хранительницу. Она уже пять лет оберегает… оберегала это и окрестные села, преданно, беззаветно. Моя хозяйка, хоть и молода, мудра. Скорее всего, она сама ушла, чтобы никого не убили…

Старичок еще немного постоял рядом с ними, он жевал губами, словно желая еще что-то сказать, но видимо передумал, отвернулся и медленно, едва переставляя ноги, ушел.

- Нет смысла здесь оставаться, нужно возвращаться к Везулу, и снова в путь, - проговорила Мирта.

***

Везул шумно пил, зависнув над водопадом, и только когда напился, подлетел к широкому карнизу, позволяя людям спешиться. Путешественники по одному перебрались с его спины на скалу, и устало развалились на большом плоском камне. Дождавшись, когда последний из них спустится, змей, описав петлю, нырнул в водопад, устремившись вниз вместе с ревущей водой. Встревожившись, Ина бросилась к краю и заглянула вниз. Везул в тот момент уже несся навстречу, поднимая стену брызг, еще мгновение и он взмыл в небо.

Водопад изумителен, он невероятно высок, его верхушка подпирает облака, а подножие невозможно разглядеть за пеленой сверкающих капель. Поток воды, проносясь вдоль скалы, разбивается на миллионы брызг, которые сверкая всеми цветами радуги, оседают на карнизе во всевозможных выемках и трещинах. Кажущаяся хрустальной, вода переливается через края десятком крохотных водопадов.

- А куда мы теперь отправимся? - поинтересовалась Ина, принимая у Гэлл кусок рыбы, отправив его в рот, она облизнулась и протянула руку за следующим.

- А мы что, просто так летали, - взвизгнула Гэлл, едва не уронив с колен рюкзак со съестным.

- А… - Ина виновато опустила глаза, - видимо да. Деревни мы все проверили. А что дальше? Я хотела просто немного отдохнуть и подумать.

- Да, место вполне подходящее, - примирительно произнесла Мирта и присела рядом с Иной. - А мне кусочек рыбы найдется? Меня уже ноги не держат от голода.

Только Кинару остался стоять, он был неподвижен, глаза закрыты.

- Удивительное место, здесь столько сияния, - проговорил он умиротворенно. - Я чувствую себя таким отдохнувшим и чистым. Вода такая сладкая и легкая. Да, Везул точно угадывает твои желания Ина.

Хранители, последовав примеру ниемона, испили воды, и лица их в тот же миг просветлели.

- Все-таки нужно решать, куда мы отправимся, - сказала Ина, подойдя к друзьям.

- А, по-моему, - начал Том, - вполне ясно куда. Минару ждет нас у нового храма.

- Откуда ему знать про новый храм, - возразила Гэлл.

- Ну, Кира-то у него.

- Да, что бы он там не замышлял, мы не можем более избегать встречи с ним, - подвела итог Мирта.

***

Сложно удержать четыре сознания, летящие в разные стороны, и чем больше расстояние между ними, тем сложнее. Но вот одна из теней Минару увидела стремительно приближающегося Везула.

Минару развернулся и полетел обратно, все его части устремились к храму, возведение которого недолжно быть завершено. Минару надеялся вернуться туда первым, но вскоре Везул обогнал его.

***

На месте основания нового храма за время отсутствия хранителей ничего не изменилось. Они на ходу спрыгнули со спины змея и встали кольцом, спина к спине. Ина была взволнована, Везул, чувствуя все оттенки её эмоций, восьмерками кружась над ней.

- Никого нет? - недоуменно произнесла Гэлл.

- Может быть, мы ошиблись, - проговорила Ина.

Везул, услыхав её слова и почувствовав нарастающее спокойствие, стал подниматься все выше и выше.

- Может, и ошиблись, - произнес Том, озираясь по сторонам. - Тогда, где же Минару?

- Неужели он еще не успел добраться досюда? - воскликнула Мирта.

- Я не чувствую ничего необычного, - проговорила Ина, внимательно разглядывая смутные очертания леса, кажущегося золотым сквозь стены света, и вслушиваясь в беззаботное птичье щебетание.

Кинару ничего не сказал, но он убрал меч в ножны, это само по себе о многом говорило. Ина расслабилась и опустила Ниргит. Только сейчас она почувствовала, как припекает ласковое солнце и насколько приятен легкий ветерок, освежающий разгоряченное лицо. Девушка подставила лицо солнечным лучам, вдыхая аромат фруктов и цветов.

Хранители и Кинару разбрелись по округе, напряжение, исходившее от них, затихло, все сильнее чувствовался их интерес, их благоговение перед святым местом. В воздухе витало спокойствие. Здесь не могло случиться ничего опасного.

Неожиданно руки Ины, будто сами собой, стиснули рукоять Ниргита, ярко вспыхнули золотые лезвия, она воинственно вскинула голову, повинуясь неведомому чувству, за мгновение до того, как высоко в небе четыре неясные тени с разных сторон налетели на Везула. Его душераздирающий вопль заставил сердце девушки болезненно сжаться. На мгновение затихли все звуки.

Со змеем творилось что-то страшное, его окутывало черным облаком, не позволяя вырваться. Донесся лязг металла, рев змея и чей-то рык. Словно снег, посыпались черные хлопья. Все закончилось так же быстро, как и началось. Змей вдруг затих, лязг прекратился, а по всем окрестностям, подобно грому, раскатился громкий смех Минару. Туча взорвалась, без огня, змея откинуло куда-то вдаль, потом донесся плеск.

Минару и несколько его воинов, воплотившись, спустились к земле, Ина и её друзья приготовились отразить атаку. Ина была зла на себя за то, что позволила напасть на Везула, за то, что стояла и ничего не делала, когда его убивали. Это были считанные мгновения, но каждое из них длилось вечность, а она стояла, как истукан, не в силах пошевелиться. С боевым кличем девушка ринулась в бой. Сделав пару шагов, она оттолкнулась от земли и, намереваясь разрубить Минару надвое, взмыла ввысь. Спустя мгновение она была лицом к лицу с ниемоном и могла бы нанести ему сокрушительный удар, но она не была готова к тому, что у него будет лицо брата. Эта заминка дорого стоила ей – что-то невидимое преградило путь и обездвижило, и не только её, но и её друзей. Девушка так и осталась висеть в воздухе, в пяти метрах над землей, с занесенным для удара Ниргитом в руках.

Кинару оказался пригвожденным к дереву, рядом с ним безучастно стояли три девочки, две постарше, а одна совсем еще ребенок. Не было и тени эмоций на их лицах. Хранителей, всех кроме Мирты, оставшейся на месте, раскидало в разные стороны. Что-то невидимое подвесило их в воздухе. Из небытия возникли людские фигуры: чёрные воины Минару, их несколько десятков, три девушки постарше, чем те, что у дерева, и юноша едва ли старше тринадцати лет. Незнакомые хранители спокойно стояли рядом с вырывающимися друзьями, образуя восьмиугольник, в центре которого стояла Мирта. Вокруг хранителей плотными рядами стояли воины.

- Ну, вот мы и встретились вновь. Вас всех, я думаю, интересует, что же я задумал, - проговорил Минару.

Он поманил Ину, и она безвольно поплыла к нему, выронив Ниргит. Ниемон провел ладонью по щеке девушки. Ина хотела отвернуться, но не смогла даже пошевелиться.

- Я хочу уничтожить Ниирит. Прости, Ина, ничего личного. А заодно и все её храмы, в том числе и этот, ну, и хранителей.

Минару рассмеялся, всплеснув руками. Происходящее доставляло ему огромное удовольствие, а разве могло быть иначе, ведь всё происходящее согласовано с его планами. Смех резко оборвался.

- Видите ту маленькую, я бы даже сказал крохотную девочку? Она десятый хранитель. О, вы даже не знали этого. Мало того, она не просто хранитель, она хранитель силы и мудрости всех поколений хранителей. Её я тоже уничтожу, но чуть позже. Сейчас она мне нужна как бесценный источник информации. Но не будем отвлекаться, я итак ждал вас здесь несколько дней.

Закончив речь, Минару небрежно махнул рукой, и неведомая сила потянула Ину к центру восьмиугольника. Ниемон, подойдя к дереву, положил руку на плечо маленькой девочки.

- Приступай! – велел он ей.

Кира, не оставалось никаких сомнений, что это именно она, чуть помедлив, зашагала к остальным хранителям. Минару проводил её взглядом и, довольно улыбнувшись, сложил руки на груди.

- Что ты делаешь? - закричал Кинару, яростно вырываясь из невидимых пут. - Чего ты добиваешься?

Кинару и раньше пытался заговорить с братом, но только сейчас язык стал повиноваться ему.

- Зачем тебе…

Минару не дал ему закончить фразу, он лишь мельком взглянул на старшего брата и голос его оборвался. Подхватив обездвиженное тело заклятием, ниемон отшвырнул его за пределы сияющего лабиринта.

Кира между тем достигла хранителей, её движения были безвольны, как у куклы, глаза пусты, но какой-то лукавый огонек промелькнул в них, Ине не могло показаться, хотя, может это был отблеск сияющих стен. Кира встала за спиной Мирты, подняла руки над её головой и затянула что-то на неведомом языке, что-то прекрасное, возвышающее и ужасающее. Мирта начала светиться, от неё в разные стороны разошлись лучи света, ровно восемь. Они устремились к хранителям, по одному на каждого и вот уже сияние окутывало их всех.

Минару дрожал от нетерпения, потирая руки, казалось, он сейчас вскинет их к небу.

Между тем свет, что зародился в Мирте, а затем перетек к остальным хранителям, стал растекаться дальше по линиям, оставленным Ниргитом, наполняя прозрачные стены еще большим сиянием, и вскоре уже они сверкали подобно раскаленному металлу. Становясь осязаемее, они устремились к небу, загораживая солнце.

Минару только сейчас догадался, что то, что происходит, отличается от того, что он ожидал. Он закричал и бросился к Кире, но крик не вырвался из его горла, что-то удержало его, это был мимолетный взгляд маленькой девочки, он сковал и его тело.

Сомкнувшись далеко вверху, стены окончательно померкли. Дерево, вокруг которого разыгралось представление, оказалось в самом центре возведенного храма.

Хранители, до того висевшие над землей, упали. Ина и Минару, продолжавший вырываться из оков, созданных волей Киры, оставались обездвиженными, но создание храма отняло у девочки слишком много сил, мгновение, и она упала без сознания. Минару с облегчением встряхнул руки.

- Ты пыталась меня обмануть, - проговорил ниемон, глянув на лежащую без сознания девочку, - но не рассчитала сил. Чего еще ждать от человеческого детеныша. Я сделаю так, что твою силу никто и никогда не унаследует.

Вдруг что-то сбило его с ног. Ина кошкой спрыгнула на ниемона, откуда-то из травы к ней в руки прыгнул Ниргит. Девушка сбила Минару с ног и откатилась в сторону, вскочив на ноги, она замерла, выставив перед собой воплощенный Ниргит. Боевой доспех полностью сомкнулся на Ине, став единым с ней целым, глаза заволокла черная пелена и весь мир стремительно уменьшился. Ниирит приняла свой истинный облик, её громадная фигура заняла всё пространство центрального зала храма. Минару во второй раз стал свидетелем преображения Ниирит, в прошлом это едва не стоило ему жизни. Тогда он скрылся от неё в узких переходах храма, но в этот раз он не может отступить, иначе все начнется сначала.

- Ты слабее предыдущей Ниирит, - проговорил ниемон, пытаясь нащупать рукоять меча. - Зия была прекрасным воином, она отрабатывала свои боевые навыки больше двух с половиной тысяч лет, куда тебе до нее, ты и Ниргит то держишь словно палку.

Но Ина не слышала слов Минару. Взревев словно обезумевшая, она неумело взмахнула огромным Ниргитом. Движения её были настолько молниеносными, что ниемон не успел бы увернуться, прозрачное лезвие непременно рассекло бы его пополам, если бы тело его не расщепилось на мельчайшие крупицы света. Это спасло его, это было похоже на ту силу, которою он жаждал овладеть с помощью только что завершенного обряда, но это ощущение, когда-то Минару уже испытывал его.

- Ты не можешь быть ею, - закричал ниемон, отступая назад. - Нет…

Ниирит тем временем развернулась и еще раз взмахнула Ниргитом, но рой золотистых искр набежал на неё со всех сторон и окутал с ног до головы. Мгновенно уменьшившись, девушка упала наземь и скорчилась от боли.

- Нет, - еле слышно прошептала Кира.

Минару глянул на нее. Маленький беззащитный ребенок, она как брошенная тряпичная кукла лежала у ног неподвижного воина. Она смотрела на ниемона не в силах сфокусировать взгляд, в разразившейся тишине её шепот показался оглушительным.

- Нет, не убивай его, - прокричала она что было сил.

Девочка села на колени, затем медленно поднялась и неверными шагами направилась к Минару. Воины, стоявшие рядом, остались неподвижны, словно не услышали безмолвный приказ повелителя схватить маленькую хранительницу. В одно мгновение Кира оказалась в центре внимания, даже Ина, распластанная на земле удивленно смотрела на нее, удивленно и испуганно.

Только когда девочка подошла к нему вплотную, Минару заметил, что полностью окружен искрами, как до этого Ина. Он не мог пошевелиться, как когда-то давно. Как же это чувство было знакомо ему, как же он боялся испытать его еще раз. Невыносимая боль сковала тело, обездвиживающая боль.

Кира остановилась, не дойдя до него всего шага. Она подняла голову и посмотрела на него из-под слипшихся ресниц, ее полные слез глаза казались черными. Девочка подняла руки, и вокруг нее разыгрался вихрь из крупиц света.

- Что ты делаешь? - закричал Минару.

- Я должна была убить тебя еще тогда, и… я должна была бы убить тебя сейчас, или позволить ей, но я не могу, - проговорила девочка.

- Неужели это ты? - прошептал Минару

- Да.

- Ты хочешь сдержать свою клятву?

- Из-за этого я нарушила закон, я ушла, но не освободила место, - она обернулась и посмотрела на Ину. - На этот раз я уйду с тобой, Минару. Это будет наказанием мне.

Кира глубоко вздохнула и закрыла глаза, подчиняясь ее воле, вихрь разрастался, захватывая все больше места. Он ослеплял, вытесняя все мысли. Вскоре он накрыл Ину, девочек сестер, и, кажется, весь храм. Все растворилось в этом вихре.

Искрящийся вихрь бушевал до тех пор, пока ослепительные крупицы не заполонили весь храм, высветив даже самые укромные уголки. Ветер стих, золотое облако кружило, медленно оседая на траву и людей. Черные воины рассыпались, воздух наполнился пеплом, летавшим вперемешку с песчинками света, он таял, не достигая земли. Когда вихрь стих окончательно, наступившая тьма показалась кромешной, глаза, ослепленные сиянием, долго не могли ничего разглядеть.

Гэлл, приподнявшись на локтях, подслеповато озиралась по сторонам, терла глаза, стараясь разогнать цветные пятна. Мирта лежала рядом, ошарашено уставившись в пустоту. Вскоре храм наполнился голосами тех, кто пришел в себя и пытался подняться. На первый взгляд все в порядке, Мису лежал на спине и разглядывал руки, бормоча что-то себе под нос, Сэл сидел на коленях и тряс головой, Том, сумев подняться на ноги, оглядывался. Остальные хранители тоже в порядке, только Ины не видно. Закрыв глаза, Гэлл постаралась припомнить, где видела её до того, как яркая вспышка вихря вытеснила все мысли.

Собравшись с силами, девушка перевела дыхание и поднялась на ноги, клочок зелёной травы с деревом посреди поплыл перед глазами. С трудом устояв на ногах, Гэлл направилась к дереву, именно там она видела Ину после того, как она стала собой.

- Ина! – воскликнула Гэлл, увидав распростертую в траве бесчувственную подругу. - Ина, очнись, - присев рядом, она потормошила ее, но та осталась неподвижна.

Припав к груди Ины, Гэлл прислушалась к её сердцебиению, затем осмотрела, не ранена ли она, а затем обессилено опустилась рядом, только вот отдыхать времени не было, ведь её помощь могла понадобиться еще кому-нибудь.

К счастью никто не был ранен, но все без исключения были обессилены. Едва переставляя ноги, хранители набрали фруктов и воды и устроили праздничное застолье, все-таки всё закончилось благополучно, храм был возведен, Ниирит вернулась. Во всеобщем оживлении не участвовал только Кинару, он сидел под деревом, голова Ины покоилась на его коленях. Она очнулась только к вечеру, когда лучи заходящего солнца окрасили облака алым. Ночь прошла в разговорах.

Наступившее утро, не смотря на всю благодать святого края, оказалось отнюдь не приятным ведь оно предвещало разлуку. Сборы затянулись до вечера.

- Ина, мы ведь еще встретимся, - хныкала Гэлл, повиснув у Ины на шее.

- Конечно, встретимся, - проговорила Ина, погладив ее по голове.

- Ты обещаешь?

- Обещаю.

Гэлл немного отстранилась от подруги и заглянула в глаза, намереваясь что-то спросить, но никак не решалась.

- Ну, давай, говори что хотела, - мягко потребовала Ина, встряхнув её.

- Куда вы сейчас? - спросила Гэлл, украдкой глянув на стоявшего в стороне Кинару. - Везула искать? Как ты думаешь, он… он…

- Я надеюсь…

Гэлл словно прорвала плотину, сдерживающую друзей. Они стали по очереди подходить к Ине, обнимать ее, и те, с кем она путешествовала, и те с кем познакомилась только накануне. Они спрашивали её о планах, утешали, плакали вместе с ней. Последней подошла Мирта.

- А я уверена, что вы с Везулом нас еще подвезете, - проговорила она, обняв Ину. Девочке не удалось сдержать слез. - Ну, до встречи.

- До встречи.

Хранители, остановившись у края леса, помахали на прощание и скрылись за деревьями. Поднявшись вместе с Кинару в небо, Ина почувствовала себя лучше, зародившаяся в теле легкость наполнила собою душу и сердце, стало легче дышать.

Игээр отшвырнул бездыханное тело Везула на северо-запад, туда, где начинается гористая местность. Путь не занял много времени, и вскоре впереди показалось живописное озеро. Его темную гладь рассекает каменистая коса, поросшая редкими кустами и жесткой травой. Сразу за узкими берегами плотной стеной поднимается хвойный лес. Закатное солнце золотило колышущуюся воду, играя яркими желтыми бликами в темно синей тени деревьев. С северной стороны, где укрывшийся под скалой берег шире, а озеро мельче, среди огромных валунов покоился гигантский змей, большая часть его бесчисленных колец погружена в воду. Голова, пронзенная черным мечом, лежала на острых побелевших от высохшей тины камнях. От воды тянулся едва заметный кровавый след.

Приземлившись, Ина бросилась к змею, Кинару неспешно следовал за ней. Девушка, с трудом сдерживая слезы, сдавившие горло, металась по берегу, не зная, что предпринять. Мгновением позже она разревелась как ребенок и неуклюже полезла на его огромную голову. Дрожащими непослушными руками она приподняла смеженные веки змея, затем, всхлипывая, улеглась на носу, обжигающие слезы катились по ее щекам. Успокоившись немного, Ина решила убрать ненавистный лишивший Везула жизни клинок, ей хотелось разломать его, уничтожить, испепелить. Ухватившись за рукоять, девушка подпрыгнула и, кувыркнувшись в воздухе, рванула изо всех сил, меч поддался не сразу, а затем исчез, только горсть пепла осыпалась на землю. Обессилено опустившись на морду змея, Ина глянула в его подернутые пеленой глаза, отвернулась и тихонько заплакала, закрыв лицо руками. Она вздрагивала от душивших ее рыданий, ничего не замечая вокруг. Из забытья ее вывел Кинару, потрепав за плечо.

- Что случилось? - спросила Ина сквозь всхлипывания.

- Смотри сама, - он указал куда-то за её спину.

Девушка медленно обернулась и увидела огромные серебристые глаза змея.

***

Ина верхом на Везуле неслась над позолоченными солнцем облаками. Она заметила Кинару издали, он летел на встречу. Подлетев ближе, змей резко снизил скорость и изогнулся дугой, поворачивая назад, ниемон ловко уселся позади наездницы и обнял её за талию. Он не приветствовал её, этого не требовалось.

- Знаешь, - проговорила Ина едва слышно, не переживая, что ветер может заглушить её слова, - пока я летала к храму и обратно, общалась с друзьями, я успела о многом поразмышлять. О своей жизни, о прежней жизни. Когда мы с друзьями вспоминали наши совместные приключения, на меня вдруг накатила волна воспоминаний, своих собственных, личных. Я отчетливо вспомнила всю свою прошлую жизнь.

Далеко внизу мелькали едва различимые облака, Везул летел в выбранном им самим направлении.

- Мне стало грустно от того, что я так давно не была дома, не виделась с друзьями и…

Ей захотелось упомянуть и родителей, но она никогда прежде не говорила о них с Кинару. Она едва помнила их, так давно они ушли из жизни. Это только её воспоминания, слишком личные.

- А еще хуже становится от того, что я никогда не увижу их.

Кинару, разделяя её боль, сильнее сжал Ину в объятиях и прижался щекой к плечу.

- Не переживай так из-за меня, все в порядке. Знаешь, этот мир очень похож на мой, я бы даже подумала, что попала в прошлое, но… в школе мы проходили историю края, историю государства. Не могу сказать, что была прилежной ученицей, но… я не могу отыскать ничего общего и, там не было ни ниемонов, ни магов. Может быть, эти два мира параллельны.

- Может быть. А если это будущее твоего мира?

- Тогда остались бы какие-то руины.

- Время способно стереть что угодно.

- Ну, что-нибудь наверняка осталось бы. В моем… в том мире много строений…

Кинару тяжело вздохнул, собираясь что-то сказать, но так и не решился.

- Я никак не могу понять ни перемещения во времени, ни перемещения в… пространстве между мирами. Те знания, что вошли в меня после исчезновения Киры подсказывают, что мир один. Не хочу гадать…

- А как ты сюда попала? - с жаром поинтересовался Кинару, - я помню лишь, как ты скатилась вниз по склону горы, преследуемая волками. Ты была изранена, а я...

- Не надо, - оборвала его Ина, - ты спас меня, и не важно, какова была тому причина. Не поверишь! Я просто упала с балкона и, падая, потеряла сознание, а очнулась уже здесь. Была осень, деревья роняли последние листья. Разыгралась гроза. Я тогда поругалась со своим знакомым.

- Да, мир у тебя странный, - невпопад пробормотал Кинару.

- Я расстроилась и залезла на стройку, - продолжила она, - сидела там, рыдала, а потом вскочила сдуру на ноги и свалилась. Вся жизнь, как сейчас помню, промелькнула перед глазами.

- Ты же тогда была человеком?

- Да, - пожала плечами Ина.

- А тот балкон был высоко?

- Да. Но я потеряла сознание не от удара, а от того, что в меня попала молния. Очнулась я уже в этом мире, на склоне горы, чуть выше того места, где мы с тобой впервые встретились.

- Отправимся туда, - предложил Кинару.

Ина посмотрела на него недоверчиво.

- Зачем?

- Может, ты вспомнишь что-нибудь.

Когда Кинару и Ина на полном ходу спрыгнули на берег реки, Везул взмыл в небо и в мгновение ока исчез из вида, ввинтившись в облака. Вдоволь полюбовавшись видом реки, искрящейся бликами, они неспешным шагом направились в лес, вверх по склону, и вскоре, миновав пологое подножие горы, поросшее пышными кустами, вышли на поляну, окруженную зарослями лесной малины. Это место нисколько не изменилось за двадцать лет. Вот и то самое дерево, под которым в лунном свете сидел Кинару, чуть поодаль – полусгнивший поросший мхом и грибами остов ели, Ина лежала рядом ним. Кажется, что трава до сих пор примята, и виднеются бурые пятна крови.

Еще немного вверх по крутому склону, и впереди сквозь частокол деревьев показалась плоская вершина горы. Деревья кругом невысоки, много кустарников, где-то за ними весело звенел ручей. В воздухе разливался пряный аромат цветущих трав.

Ина неспешно обошла поляну, едва не ставшую для нее могилой. Высоко в небе сияло солнце, но девушку охватил озноб. Кружевные тени обострились, заполонив собою взор, в глазах потемнело, лес наполнился неведомыми звуками. Кинару прикоснулся к её плечу и наваждение рассеялось. Ина нежно сжала его руку и улыбнулась.

- Я в порядке. Я тут похожу немного.

На душе Кинару было неспокойно, он остановился и опустил руки. Ина обошла поляну по кругу несколько раз и всё продолжала ходить из стороны в сторону. Она смотрела по сторонам, рассматривала кроны деревьев, линию далеких гор. В том месте, где когда-то очнулась, девушка присела, затем встала на колени и принялась ощупывать землю, пытаясь припомнить все те чувства и ощущения, что испытывала.

- Кто там меня щекочет? – из-под ладони Ины раздался ворчливый голос Нирита. - поспать не дают. Сначала бросили, теперь еще и… - ворчание сошло на нет.

Кинару на мгновение задумался, а затем вынул амулет, что все эти годы висел у него на шее и встряхнул его.

- Чего ты меня трясешь!? То даже разговаривать со мной не хочешь, за последний год и словом не перемолвились, а теперь такое рвение.

Ина похлопала по примятой уже траве и отыскала потемневший от времени и влаги медальон.

- О! - воскликнул Нирит окрепшим голосом. - Ну, наконец-то вы обо мне вспомнили, а я уж и не ждал. Представляешь, Ина, я не мог пошевелить даже пальцем, да и поговорить не с кем было. Я, конечно, знал, что придется тут лежать, но чтобы столько. Ну чего ты молчишь? А где этот… друг мой самый лучший?

Ина глядела на хорошо знакомый Кинару амулет затуманенным взором, когда ее окутал рой золотистых искр. Он бросился ей на помощь, но неведомая сила не подпустила его. Лицо Ины исказилось от боли и страха, а спустя мгновение она потеряла сознание и упала, её тело расслабилось и выпрямилось в струну. Искры окутали девушку плотным коконом, подняли над землей и бесследно растворились вместе с ней. Вслед за коконом исчез и барьер, удерживавший Кинару. Ниемон упал на то самое место, где меньше минуты назад сидела Ина. Он пришел в себя не сразу, с деревьев уже осыпались листья, выпал снег.

***

Прошли века, и все это время Кинару возвращался сюда, каждую осень. Ниемон стал свидетелем зарождения Инрада, его становления и рассвета. С каждым годом город становится больше, краше и невыносимее в своём круглосуточном шуме. Бесконечный день, от рассвета до заката и от заката до рассвета. Каждую осень, когда был листопад и дожди Кинару бродил по его улицам, бродил до тех пор, пока землю не покрывал снег. Год за годом. Безнадежно, бессмысленно.

Первый год, когда он сидел на увядающей поляне посреди осеннего леса, он желал только смерти. Он все думал о том, где может быть тот город, в котором Ина жила. Следующий год ничем не отличался и только спустя два века в сердце Кинару зародился маленький огонек надежды. На берегу реки основали поселение, оно росло и богатело, дома становились все выше и крепче. Последние пятьдесят лет ниемон бродил по улицам, располосовавшим до боли знакомую гору и ее пологую вершину. На душе становилось еще теплее всякий раз, когда шел проливной дождь, а вода несла по асфальту большие огненные листья, как сейчас.

И вот Ина прошла мимо, не такая, какой Кинару её запомнил, еще не такая. Ниемон не обратил внимания на незнакомку в плаще, не узнал в ней любимую, ведь даже запах её был иным, и не было ничего, что выделило бы её из толпы. К счастью в этот самый миг зазвонил телефон, и она тотчас ответила, голос - от что осталось неизменным. Голос Ины оказался таким радостным, когда она сказала простое «алло», такое нежное и теплое, захотелось подойти и обнять, но почти сразу она начала кричать, а затем швырнула телефон под ноги и расплакалась, пытаясь собрать осколки - всё так, как она и рассказывала. Как же больно смотреть на страдания Ины и не знать, чем помочь. Хочется разорвать на части того, кто посмел обидеть её.

Ина блуждала по городу с опущенной головой, ниемон как тень следовал за ней попятам. Вскоре дождь стих и на город опустился туман. Когда она вышла к высокому недостроенному зданию, солнце уже клонилось к горизонту. Ина забралась на самый верхний этаж и вышла на балкон. Больше часа она, погруженная в свои переживания, сидела не шелохнувшись. Кинару наблюдал за ней из окна, но она даже не заметила этого.

- Сними-ка меня с шеи, - ожил вдруг Нирит.

- Зачем это? - спросил Кинару, ухватившись за цепь медальона.

- Я только что понял, я должен сейчас быть у нее, ты разве не помнишь? Перед тем как она исчезла, она нашла там другого меня. Она держала меня в руках.

Кинару растерянно смотрел на медальон, когда до него донесся возмущенный возглас Ины. Он выглянул в окно одновременно с её криком и успел заметить, как девушка запнулась о груду кирпичей, пошатнулась и полетела вниз.

- Кидай меня, - завопил Нирит.

Кинару широко размахнулся и кинул медальон, почти одновременно с молнией, что попала Ине в грудь.

Конец первой части.

Часть 2. Город сомнений. Глава 12

Боль, причиненная роем сверкающих искр, растаяла вместе с окружающим миром. Утратилось ощущение пространства и времени. Сколько это длилось? Кажется, что один миг, и целую вечность. В какой-то момент сосущая пустота безвременья перешла в обычный, наполненный видениями сон.

Под утро, когда граница между сном и явью становится зыбкой, когда начинаешь понимать, что спишь, вспоминается реальная обыденная жизнь, только она кажется ненастоящей, серой и никчемной. И как приятно это чувство - осознание того, что здесь ты всемогущ, а самое главное, здесь ты умеешь летать. Впрочем, если ты ниемон, это несколько теряет актуальность.

Ина теперь ниемон, эта мысль заставила ее проснуться, но вставать совершенно не захотелось, уж больно мягка постель и приятно чувство сонливости. Сладкая нега разливалась по всему телу, лишая силы воли. Как хорошо, когда никуда не нужно спешить.

- Хорошо-то как, - промурлыкала Ина, перекатившись на другой бок.

Вдалеке хлопнула металлическая дверь, послышались легкие шаги, с тихим металлическим скрежетом открылись двери лифта. Однажды вторгнувшись в сновидение, звуки становились все навязчивее. Бренчание ключей, шаги в квартире этажом выше, скрип подъемного механизма лифта.

- Лифт? Откуда здесь может быть лифт?

Ина на секунду замерла, плотно зажмурив глаза и прислушиваясь к окружающим звукам и запахам, а затем рывком села и осмотрелась. Так и есть, она у себя дома, в своей съемной квартире, в своей постели. Это может значить только одно, она вернулась домой в свой мир.

Вокруг все было точно так же, как целую вечность назад, в прошлой жизни: швейная машинка, манекен, мольберт, компьютер, эскизы моделей коллекций, рассыпанные по всем горизонтальным поверхностям. Все в точности, как она помнит, все, до последней детали. Надо же, прошедшие десять лет не сумели стереть воспоминания.

- Это что же, мне все приснилось что ли? Моя жизнь? Вся моя жизнь!

Удивление сменилось ужасом. Да, все эти десять лет она мечтала вернуться домой, сесть за свой компьютер или за швейную машинку, сочинить новую коллекцию, перебрать вещи, висевшие на вешалке, и законченные, и те, которые ждали ее внимания пару лет,, принять ванну с пеной, но сейчас все это казалось кошмаром. Все, и вещи: мебель, шторы, часы, компьютер; и звуки: шаркающее дребезжание лифта, вверх, вниз, без остановки, гудение машин где-то вдалеке, оглушительное тиканье; и запахи: вечный городской смог, душащий все живое, смешанный с запахом чистящих средств, духов и готовящейся еды.

Не может та другая жизнь, что тянулась десять лет, быть сном, слишком осязаемы воспоминания о ней. Ина прекрасно помнит каждый день, с самого первого и до самого последнего.

- Как я сюда… попала? Я ведь была в лесу, на том самом месте, где очнулась когда-то. Когда?

Последнее что Ина помнила, это как она нашла копию медальона Кинару, затем мир окутался искрами, и она потеряла сознание. Зачем? Зачем он пошла на поводу у своей сентиментальности? Зачем она пошла туда? Что ни говори, человек всегда сам рушит свою жизнь.

- Неужели это был всего лишь сон, - пробормотала Ина, откидывая одеяло и свешивая ноги с кровати. - А, может, я сейчас сплю? Как же я хочу, чтобы это был сон.

Ина изучающе посмотрела на свои руки, ладони, пальцы. Хищный маникюр - длинные крепкие когти перламутрово-серого цвета остался при ней.

- Значит я все-таки ниемон! - воскликнула она обрадовано, и тут же принялась судорожно ощупывать себя, хотя наверно было бы проще подойти к зеркалу.

Она ощупала голову: пышные волосы, острые ушки и клыки на месте. Несколько воспрянув духом, Ина соскочила с кровати и подбежала к окну. Все та же стройка под окном, и куцые деревья, лишенные листьев.

- Интересно, какой сейчас день? - спросила она сама у себя. - А число? Сколько здесь могло дней пройти?

Не сразу Ина сообразила, где можно посмотреть число. Несколько минут она металась по квартире в поисках какого-нибудь календаря, хотя, как она могла забыть, что их у нее сроду не было, да и зачем он, если в телефоне есть календарь.

- А где телефон? Наверно в сумке. А где сумка?

Естественно сумку она найти не смогла. Ну, еще бы, ведь за те десять лет она пришла в негодность, и нет ее уже давно. Это еще одно доказательство того, что это все не было ни сном, ни бредом.

- Нет сумки, ладно, - она подошла к стационарному телефону и принялась вспоминать нужную комбинацию цифр, - так-так-так, нет, не то, опять не то. Как же там?

Попытки с десятой или одиннадцатой ей все-таки удалось вспомнить номер телефона. Еще одно доказательство! Не может здравомыслящий человек за один, если конечно прошел всего один один, день забыть номер своего телефона. Хотя, можно ли ее назвать здравомыслящим человеком (человеком ли?), хотя бы здоровым? Особенно если учесть, что она накануне навернулась этажа так с двадцатого.

- Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, - выдала трубка противным искусственным голосом.

- Ага, значит, я его все-таки разбила, - пробормотала Ина, выпятив нижнюю губу и постучав по ней телефонной трубкой, - значит, до этого момента мои воспоминания правдивы. Что же делать, что же делать? Побаловать себя и купить новый телефон? Точно! Заодно и прогуляюсь.

В первую очередь она направилась к компьютеру, искренне радуясь, что на нем не стоит пароль, ткнула кнопку запуска, компьютер весело пикнул в ответ, сладко потянулась, зевая во весь рот, а затем подошла к платяному шкафу и широко открыла обе дверцы. Перед ней предстал ровный ряд плечиков с аккуратными, складочка к складочке, одежками. Предстояло преодолеть главную женскую проблему - решить что надеть. Все прочие проблемы временно отошли на второй план.

- Что у нас тут есть? - промурлыкала Ина, перебирая вещи, - ох, моя любимая футболка, надену еще и джинсики, где-то тут были джинсики. Да где же? А вот.

Подобрав вещи, она отправилась в ванную одеваться, а после, когда вернулась в комнату, застелила кровать и уселась к компьютеру.

- Семнадцатое, значит, я свалилась с балкона вчера. Меньше суток прошло. Хорошо, что день сегодня не рабочий. Что же делать, что же делать?

Некоторое время она сидела, уставившись в монитор и покусывая нижнюю губу, тонкие пальцы выстукивали неизвестную мелодию, затем она собралась проверить почту, но, передумав, выключила компьютер.

Какая может быть почта, если не знаешь, что делать и что думать. Как узнать, падала она с балкона или нет? Если нет, то можно смело утверждать, что все последующее, вплоть до сегодняшнего утра ей померещилось, тогда остается неизвестным, с какого момента начался этот бред. Может когда она в сердцах швырнула телефон на тротуар? А если она все же упала с балкона, что было потом? Если она не переносилась туда… в тот мир, то она должна была бы погибнуть. Но, если предположить, что она каким-то чудом осталась жива, наверняка тому могут быть объяснения, но сильно стукнулась головой, и именно из-за этого у нее и были невероятные глюки - целая жизнь померещилась. Огромный неизведанный мир, похожий немного на этот, но абсолютно другой, живущий по другим… живущий по иным законам. Если это так, то головой она приложилась обо что-то очень… очень качественно, до сих пор когти мерещатся.

Тряхнув головой, Ина попыталась хотя бы на время отложить эти мысли и заняться конкретным делом, а то так можно и весь день простоять посреди комнаты, пялясь на руки и думая, кажутся ей когти или нет.

***

- Так! - вздохнула Ина, пробежавшись глазами по всему периметру комнаты. - Симку, в первую очередь нужно восстановить симку и купить телефон. Что нужно, чтобы восстановить симку? Нужен паспорт. А где у меня паспорт? Паспорт у меня лежит, - она на мгновение задумалась, - паспорт лежит в папке с документами на верхней полке в шкафу!

Выудив из вышеупомянутой папки требуемый документ и вынув из резной шкатулки, стоящей рядом необходимую сумму денег, Ина направилась к входной двери. Здесь отыскалось еще несколько подтверждений того, что для нее сутки, прошедшие после незабываемого падения с балкона и в самом деле растянулись на несколько лет - оказалось, что ботинки и плащ, в которых она была… накануне, отсутствуют. Пришлось надеть куртку, которая не особо подходила для дождливой погоды, и аналогичные слишком легкие кроссовки.

Прежде чем сунуть паспорт во внутренний карман, Ина долго изучала свою фотографию в паспорте. Естественно, по ее мнению фотография была отвратительна, и даже как будто бы чужая.

- Ну и рожа, - проворчала Ина, застегивая куртку, затем взяла с тумбы связку запасных ключей и вышла.

Время было еще достаточно раннее, особенно для субботы, еще не было и десяти часов, потому улицы оставались пустынны, машин было мало, пешеходов еще меньше. Туман только-только начал подниматься, он еще скрывал основания высоток, расположенных в низинах между холмами, отчего эти самые холмы казались островами, утыканными громадными деревьями жилых и офисных зданий, посреди бескрайнего белого моря, по которому плыли невиданные корабли, вздымающие свои борта к небу.

До сервисного пункта оператора, чьими услугами она пользовалась, расположенного всего в одном квартале от дома, Ина добиралась довольно долго, продолжая по дороге рассуждать о своей нелегкой доле, причем вслух. На редких прохожих она не обращала внимания, впрочем, и они будто не замечали ее, и ее бормотания. Бормочущий что-то себе под нос человек не был редкостью.

- Наверное меня забрала скорая помощь. Кто-нибудь увидел, как я падаю, ну и вызвал их. Они отвезли меня в дежурную больницу, там убедились, что я жива и здорова, и потому отвезли домой. Правда в таком случае остается неясным, кто переодел меня в пижаму.

Резкий порыв холодного ветра заставил Ину поежиться, хотя ей совершенно не было холодно. Залюбовавшись мигнувшим светофором, не известно для кого отсчитывающим последние секунды, она перешла на противоположную сторону, подошла к двери сервисного пункта и, чуть помедлив, вошла внутрь. Здесь, так же как и на улице, было пустынно, абсолютно пустынно. Озираясь по сторонам, Ина подкралась к стойке, из-за которой тут же высунулась кудрявая девичья голова.

- Здравствуйте, - проворковала девушка, приподнимаясь в кресле, «Лиля» значится на ее бейджике, - чем я могу вам помочь?

- Мне бы симку восстановить, - пробормотала Ина, протянув паспорт.

- Телефон потеряли? Бывает, - сказала Лиля, взяв паспорт и открыв его на первой странице.

- Ага, - поддакнула Ина, глазея по сторонам, - я его разбила, а про симку совсем забыла, да и дождь вчера был, а в луже мне ее как-то не хотелось искать.

- А-а-а! - протянула собеседница, смущенно улыбаясь, и принялась забивать данные в компьютер.

- Мне еще телефон нужен, только покрепче.

- Сейчас-сейчас, я бумаги оформлю, и мы вместе посмотрим, какие у нас в наличии есть телефоны.

- А у вас есть такой, - спросила Ина, сжав руку в кулак, - чтобы им гвозди можно было заколачивать? Металлический? И потяжелее, черный!

- Я попробую подобрать вам что-нибудь подходящее, - пробормотала девушка, закатив глаза, видимо пытаясь припомнить подобный агрегат, пауза получилась значительной, а затем, положив на стойку несколько листков, только что выползших из принтера, выпалила скороговоркой, тыкая в разные места пальцем, - вот здесь подпишите, здесь, здесь и здесь.

- Где, где и где? - переспросила Ина, схватив ручку, - здесь?

- Да, - Лиля кивнула, поднимаясь на ноги.

- А дату ставить?

- Да, поставьте, так-так-так, вот здесь, - ответила она, наклонив голову в бок, видимо для того, чтобы было удобнее читать написанное, - а вот здесь ваш новый пин-код. Ой! – она задохнулась от нахлынувшего на нее восторга, - а где вам такие ногти нарастили? Какие классные!

Она даже пощупала коготь на указательном пальце Ины, очень осторожно, словно опасаясь пораниться об него.

- А вы что их тоже видите? - спросила Ина, она все еще не решила, мерещатся они ей или нет.

Девушка смущенно и вопросительно уставилась на ее, не зная, что можно ответить на подобный вопрос.

- Ой, а где вы такие контактные линзы купили?

- Линзы?

- Да. Вертикальный зрачок! Классно! Такое чувство, что он настоящий, - она чуть с ногами не залезла на свой стол, чтобы по возможности максимально близко приблизиться к Ине, - он расширился? Я такие же хочу!

- Я все-таки ниемон! - воскликнула Ина, и едва не бросилась обнимать свою нечаянную спасительницу.

- Что-что?

- Не обращайте внимания, это я так, - ответила Ина, - э-э-э. Я только сегодня из Кизуны приехала, там и наращивала, в маленьком салончике недалеко от вокзала, линзы там же продавались. Так что там с телефоном?

- А-а-а, телефон, - Лиля не сразу опомнилась, - подождите минутку, я сейчас принесу. Как вы сказали? Металлический?

- Да.

- Есть у меня один на примете, только он не черный, а серый.

- Пойдет.

Спустя пару минут, расплатившись за покупку, Ина направилась к двери, естественно не отрывая взгляда от монитора своего новенького телефона.

- А волосы-то у вас какие шикарные! Я вам по-доброму завидую, - крикнула Лиля ей в след. - Всего вам хорошего! Заходите еще.

- Обязательно зайду, - сказала Ина, повернувшись, - до свидания.

***

После посещения сервисного пункта настроение Ины значительно улучшилось. Еще бы, теперь она была полностью уверена, что ей ничего не приснилось и что она в своем уме.

- Дело осталось за малым, узнать, как я вернулась домой и найти Ки, - воодушевленно проговорила Ина и отправилась домой.

Несколько минут она простояла на первом этаже в ожидании лифта, но он так и не приехал, пришлось идти пешком, ни много ни мало, на тринадцатый этаж. Впрочем, Ина это вынужденное времяпрепровождение, как до того дорогу до дома, планировала использовать с пользой для дела, она принялась изучать свой новенький телефон. В общем, подъем получится долгим… Ина, едва переставляя ноги, с упоением тыкает металлические кнопки кончиком когтя на большом пальце.

- Классный телефон, - промурлыкала она, отвлекаясь от его внутреннего содержимого на внешние качества, - сейчас, как приду, если у меня хватить сил заползти на свой этаж, музыки накачаю. Как же я давно музыку не слушала! Качественный рок, непременно! Или что-нибудь симфоническое.

Идея купить металлический телефон родилась у Ины неспроста, а виной тому полный набор острейших когтей. Дело в том, что даже металл оказывается не особенно прочным, по сравнению с ее когтями, чего уж говорить о прочих материалах. Телефон с обычными пластмассовыми или резиновыми кнопками после общения с ниемоном пришел бы в негодность, причем на это потребовалось бы не больше пары минут.

Можно конечно было бы обойтись и без телефона, ведь как-то жили люди без них раньше, и прекрасно жили, но все-таки это крайне необходимая вещь в настоящее время.

Ина уже достигла своей лестничной площадки, когда что-то едва уловимое заставило ее насторожиться, она замерла с занесенной для очередного шага ногой. Меньше метра отделяет ее от двери собственной квартиры, из-за которой доносятся звуки легких торопливых шагов. Не может быть никаких сомнений в том, что звуки идут именно из ее квартиры. Шаги приблизились к выходу, скрипнула внутренняя дверь, а мгновение спустя кто-то потянул за задвижку наружной двери. Задвижка оглушительно щелкнула, Ина даже перестала дышать, пытаясь сохранить самообладание, дверь ослабла. Затем этот кто-то видимо передумал выходить, но дверь запереть позабыл, торопливые шаги отправились, судя по звуку, в комнату. Внутренняя дверь хлопнула, и вновь заскрипела, она вообще всегда любила открываться и скрипеть.

- Кто бы это мог быть? Может воры?

Ина торопливо убрала телефон в карман куртки, автоматически пошарила правой рукой по бедру, она надеялась отыскать там Ниргит, оружие, что досталось ей в наследства вместе с силами Ниирит, но естественно его не оказалось на месте.

- А где? - прошептала она беззвучно, хлопая рукой и по левому бедру. - Ах, я же его с собой не брала. А где он вообще?

Хотя навряд ли Ниргит пригодился бы ей сейчас, ведь кругом, Ина принюхалась, только люди, а у нее всегда при себе когти и клыки.

- Что-то я прямо как зверь дикий, - хмыкнула она, вздохнув, - осталось еще на людей начать кидаться.

Она глубоко вздохнула, потянула дверь, аккуратно, стараясь, чтобы она не скрипнула, приоткрыв достаточно, протиснулась в щель, внутренняя дверь оказалась распахнутой настежь, также аккуратно притворила ее за собой, и крадучись двинулась вглубь квартиры. Ни одна половица не скрипнула при этом.

Дверь в кухню была плотно закрыта. Ина замерла, прислушиваясь, не донесется ли оттуда звук какого-нибудь движения, к тому же не мешало бы осмотреться внимательнее, не исчезло ли что. Оказалось, что наоборот, кое-что, чего раньше точно не было, появилось. На вешалке, словно бы он был тут всегда, висел какой-то плащ, черный, кожаный, заметно поношенный, но стильный и очень дорогой, Ина определила это с легкостью, от такого не отказался бы любой металлист, а строго под ним мужские высокие ботинки на шнуровке. Ина хотела было присвистнуть, но вовремя опомнилась и принюхалась, надеясь по запаху определить своего неведомого гостя, но, кроме навязчивого искусственного запаха хвои, и зачем она только перед выходом пшикнула освежителем, ничего не почувствовала.

- Вот же пакость! - проворчала она беззвучно. - И кто это интересно? Если это этот…, то я спущу его с лестницы. Хотя как он смог бы войти, если так демонстративно забыл ключи э-э-э позавчера, когда уходил. Где они кстати? Трус, смелости не хватило так сказать, по телефону он позвонил. А я из-за него вела себя как полоумная, на стройку залезла, упала… и…

Эти размышления не могли не напомнить Ине о Кинару, хотя она итак о нем ни на миг не забывала. Ей стало грустно, сердце заныло в груди. Как же ей его найти?

- Я же тогда наверно просто исчезла. Что бы я делала, если бы он исчез на моих глазах?

Грусть навевало не то, что он далеко, а то, что она так до конца и не уверена, что это один и тот же мир, может, они просто похожи, и то лишь ландшафтом. Неизвестно, что их разделяет… Может быть непреодолимое пространство. А может время? Если это один и тот же мир, то, сколько могло пройти времени с тех пор? Для нее наступил следующий день, а сколько дней прошло на самом деле? Тысяч дней? Миллионов? Если Кинару жив, нет, он наверняка жив, где-то там, то, скорее всего давно позабыл о ней. И Везул, ее верный летающий змей, как он там?

Не прерывая своих тяжких дум, Ина прокралась к кухонной двери и заглянула в щелку. Кухня, как Ина и ожидала, оказалась пуста, грабителей в ней не было, зато на столе стояли два больших фирменных пакета с продуктами. Кто бы мог посетить соседний супермаркет, а потом отправиться грабить квартиру, прихватив покупки с собой?

- Наверно он, или они, в комнате, там и ценностей побольше, - пробормотала она, развернувшись.

На обратном пути она заглянула в ванную комнату, там тоже никого не было. Чем ближе она подходила к двери, тоже почему-то прикрытой, в комнату, тем неувереннее становятся ее шаги. Она выглянула из-за угла как нашкодивший ребенок, комната оказалась пуста.

- А где же незваный гость? Не могли же мне померещиться шаги. А может я так сильно стукнулась, что у меня крыша поехала?

Ина стояла посреди комнаты, не зная, что и думать, когда за плотными занавесками мелькнула тень. Кто-то шел ее балкону! Наверняка это воры, и сейчас они выносят ее вещи через крышу. Только вот зачем воры могли открыть дверь? Ну не для того же, чтобы она могла спокойно войти.

Ина принялась внимательно осматривать комнату, пытаясь определить степень ущерба. Она делала это не спеша, с толком, с чувством, с расстановкой. А куда ей спешить? Люди медлительны, даже самые быстрые из них. Она может успеть собрать и пересчитать все эскизы разбросанной по комнате коллекции, прежде чем этот некто подойдет к двери балкона.

- На первый взгляд все на месте, - проворчала Ина, придирчиво рассматривая комнату. - А это там что такое?

Ее взгляд привлек черный сверток, лежащий на пуфе, задвинутом под стол. А ведь раньше, перед выходом из дома, она даже не заметила, что там что-то есть. Что-то таинственно блеснуло, когда она сделала шаг в сторону стола. И это что-то манило ее как магнит.

- Неужели это, - ахнула Ина и опустилась перед столом на колени, - неужели это Ниргит? И доспехи тоже тут.

Она так обрадовалась тому, что ее доспехи целы и невредимы, что почти позабыла о воре, который сейчас возможно заметит ее и сбежит, или еще чего доброго попытается избавиться от свидетеля. Это все оказалось неважным, ведь Ниргит и доспехи Ниирит здесь, с ней.

Она выдвинула пуф из-под стола, она даже задержала дыхание, словно могла как-то навредить доспехам, выждала мгновение и нежно прикоснулась к шершавой коже корсета. Медленно провела пальцем по глянцевой поверхности цилиндра Ниргита.

- И сапоги здесь. Как хорошо!

Время остановилось для нее, и весь мир перестал существовать в этот момент, но, естественно это не могло быть правдой. Стремительно движение около балконной двери вывело Ину из оцепенения, она моментально обернулась, готовая отразить любую атаку. Кого же она ожидала увидеть заходящим с балкона? Вора? Этот некто, каковы бы ни были его намерения, не успеет и шага сделать, в то время, как она уже подбежит, точнее даже подойдет к нему и обезвредит.

Никогда в такие моменты Ина не задумывалась о страхе, возможно именно поэтому именно она унаследовала силу Ниирит. Но, поворот еще не был закончен, Ина только-только успела встать на ноги, как уже очутилась в жарких объятиях.

- Ина, Иночка, милая, - Кинару, а это был именно он, не прерывая объятий, закружил ее по комнате. - Где же ты была?

- Кинару! Это ты? Ты здесь? - Ина не смогла подобрать более подходящих слов, чтобы выразить свою радость.

- Да, я здесь. И ты здесь! Я так перепугался, когда пришел из магазина и не обнаружил тебя. Еще раз я подобного не переживу.

Ина чуть отстранилась, чтобы получше разглядеть Кинару. Сомнений быть не могло, это именно он, ее Кинару, он ничуть не изменился, только волосы, ранее рассыпанные по плечам, теперь были заплетены в тугую косу. Оказывается, ему это к лицу.

- Я только-только нашел тебя. Теперь я тебя не отпущу, никуда не отпущу.

- А где ты меня нашел?

- На той стройке, о которой ты мне рассказывала тогда, на той самой поляне, на которой ты исчезла, почти пять веков назад.

- Значит это все-таки один и тот же мир, - воскликнула Ина и прижалась щекой к плечу Кинару, при этом до пола она доставала только носками кроссовок, которые так и не удосужилась снять.

- Получается, что один.

- Я помню, что мы с тобой пришли на ту поляну, я нашла Нирита и… больше не помню ничего. Просыпаюсь сегодня, и понять ничего не могу, что сон, что нет, - бормотала Ина, сосредоточившись на слезе, которая медленно ползла по ее щеке. - Был момент, когда я даже подумала, что все те десять лет были сном.

- Ты поэтому выходила?

- Что? А, нет, я за телефоном ходила, старый-то я расхлестала.

- Да, я видел.

- Видел?

- Да.

- Ты и меня видел? Ой, что я такое несу, конечно, видел. Ну и как я тебе в человеческом обличии.

- Ну, ты была немного… иной, я правда близко не подходил, - ответил Кинару, зарывшись лицом в ее волосы. - Ну и как ты сейчас думаешь? Это был сон или нет.

- Конечно, нет! А знаешь, как я убедилась?

- Как?

- Сначала мне пришлось убедиться в том, что мне вот этот не мерещится, - Ина выгнулась, взглянула Кинару в глаза и показала ему коготь на указательном пальце.

- Что ты помнишь? - спросил Кинару, подув Ине на палец.

- Что? Ну, я помню рой искр. И откуда они только взялись…

- А вчера ты со мной даже разговаривала, - удивился Кинару, - ты и этого не помнишь?

Ина задумалась, нахмурив брови, почесала коготком нос, а затем покачала головой, - нет, не помню. А что я говорила?

- Ты спросила, что случилось, а потом, когда я сказал, что теперь все в порядке, потеряла сознание.

- И все?

- Да. Хотя нет, ты еще дорогу указала.

- Какую дорогу?

- До своего дома, хотя я бы назвал это направлением, - ответил Кинару, улыбаясь, а увидев вопросительный взгляд Ины, продолжил. - Я спросил, где ты живешь.

- И я ответила?

- Еще как!

- Да, и что же я сказала?

- Что сказала? Ты сказала, «я живу вон в том желтом доме».

- Крайне информативно, ничего не скажешь, - пробормотала Ина, нахмурившись. – И как же ты нашел нужный дом?

- Ну, ниемон я или нет?

Ина несколько мгновений хлопала ресницами, глядя в серебристые глаза Кинару, а затем, широко улыбнувшись, поддела когтем его верхнюю губу и посмотрела на зубы, - правда? Ты ниемон? Ой, смотри-ка, клыки! Не может такого быть.

- Может! Я самый счастливый на свете ниемон, - ответил Кинару, привлекая Ину к себе.

Чувства появились не сразу, не сразу вернулась и память, правда эта память дала лишь понимание того, что невозможно что-либо вспомнить. Чувства? Ощущения? Что это? Вокруг темнота, абсолютный, поглощающий всё черный цвет, точнее не цвет, а отсутствие цвета и света, не было никакой разницы, открываешь ты глаза или нет. А может быть ты не способен видеть?

- Но глаза-то есть, - споришь ты, впрочем, это единственное, что ты можешь ощущать, если только это не галлюцинация.

Здесь нет звуков, нет даже навязчивого легкого звона в ушах, как обычно бывает в тишине.

- Здесь ничего нет, поэтому нет и звуков, - восклицаешь ты, но не слышишь даже своего голоса.

Ты в ужасе, хочется убежать, но есть ли для этого ноги? Ты хочешь обхватить голову руками, сжаться в комок, хоть как-то отгородиться от окружающей пустоты, но даже это ты не способен сделать. Ты кричишь, потому, что даже не можешь закрыть глаза, которых нет, чтобы не видеть пустоту.

Неожиданно вспыхивает огонек надежды, ты ощущаешь, как вибрируют голосовые связки. Ты продолжаешь кричать, хотя так и не услышал ни звука, пока не кончается дыхание. Крик обрывается, нужно сделать вдох, но, увы. Ничего нет и нечем вдохнуть. Можно ли испугаться еще сильнее? Оказывается можно… Когда ты чувствуешь, что твое я - единственное, что еще оставалось - растворяется в окружающей пустоте.

- Все правильно, - думаешь ты, - у меня нет тела, и вскоре не останется совсем ничего. Даже эта пустота перестанет существовать. Я - единственное, что осталось от этого мира, исчезну я, исчезнет и весь этот мир. Все правильно, так и должно быть.

Это продолжалось до тех пор, пока ты не ощутил опору под ногами. Удивлен ли ты? Испуган ли? Или обрадован? Нет. Тебе кажется, что ты уже не способен чувствовать. Ты стоишь в бескрайней пустыне, где нет ни капли света. Или все же есть? Если и есть, то крайне мало, этого не достаточно для того, чтобы видеть, но, по крайней мере, можно отличить низ и верх. Пространство, что над головой, неуловимо светлее того, что под ногами.

Ты слышишь свое дыхание, но, все же, вокруг так тихо, что если постараться, можно услышать легкую пульсацию крови в артериях, эхом творящую биению сердца, если этот звук не мираж. Здесь так тихо от того, что рядом нет никого и ничего? А как же велико пространство? А если оно бесконечно, может ли быть так, что кроме тебя никого нет? Скорее всего, никого. Хотя нет, появляется ясное ощущение, что здесь кто-то есть. Кто же? Несколько… человек. Чувствуется мужское начало и женское. Как они здесь оказались, ведь раньше их не было, и шагов не было слышно? Почему невозможно определить, где они.

- Сколько уже это длится? - послышался гневный голос, он доносился отовсюду, заполняя собою все неведомое пространство. - Кажется, что уже целую вечность. Эта поляна, сколько столетий я был вынужден смотреть на нее, - в какой-то момент голос сместился в одну сторону, и мир приобрел объем. - Я так долго ждал, когда закончится это перемещение, я надеялся вырваться. Но… Почему у меня не получилось? Сколько еще ждать? Как? Как она сумела меня запереть? Вновь запереть?

Небо, если это небо, заметно посерело, стали заметны неясные силуэты, они казались бесплотными, словно призраки. А может просто они существовали где-то в другом месте, а здесь их только видно? Плохо видно. Четыре человека, один повыше, и трое пониже. Невесть откуда взявшийся ветер развевает пышные юбки девушек, которые так внимательно слушали своего господина.

- Эта девка, - прорычал мужчина, переступив с одной ноги на другую. - Вокруг все так стремительно менялось все эти годы, но я видел это как в тумане. Конечно, внутри этой двуногой тюрьмы у меня целый мир, но… Я в прошлый раз сумел вырваться, и в этот раз смогу, нужно только дождаться подходящего момента, или создать его.

Свет становился ярче, но, все же, он оставался мрачным, все казалось бесцветным, даже собственные руки. Они были мертвенно белыми, чужими. Чужими?

- Кто я? - на этот раз собственный голос был слышен, хотя едва-едва, больше всего он был похож на испуганный шепот, женский голос.

Девушка приблизила руки к лицу, чтобы суметь рассмотреть их. Когти? Они так похожи на кошачьи, только больше, но руки человеческие. Человек? На обеих руках от запястья к плечу тянулась витиеватая тонкая линия, похожая на татуировку, она была едва заметна - такая же бесцветна, как и все вокруг.

- Я не человек? Если я не человек, тогда кто? Я - ниемон, - проговорила Ина, за одно мгновение вспомнив всю жизнь, всю свою сущность.

От размышлений ее оторвал вновь раздавшийся голос незнакомца. Незнакомца ли? Его голос казался неуловимо знакомым. Ина прислушалась, стараясь не пропустить ни слова.

- Я думал, что когда она очнется, когда она появится во времени, я с легкостью смогу вырваться, - он зашипел от негодования. - Но, у меня не получается даже марионетку отправить. Что же делать?

Бескрайняя пустыня, кругом серый цвет. Когда он появился? Небо, кажется, белеет, от усиливающегося света слепит. Ина зажмурилась и потерла глаза, пытаясь разогнать цветные пятна, плавающие перед ними. Она терла их до тех пор, пока не потекли слезы, но и после этого свет оставался слишком ярким. Ина долго моргала, прежде чем смогла разглядеть фигуры. Теперь они были видны намного лучше, и Ине удалось даже разглядеть текстуру кружевной ткани пышных юбок. Высокий молодой мужчина и три хрупкие прекрасные девушки. Все они красивы некой непостижимой красотой, но… каким же холодом веет от них.

- Почему у меня не получилось выйти из нее. Она лишь сознание потеряла, а для меня опять наступил непроглядный мрак. Когда же эту пустыню заливает яркий свет ее сознания, я и пошевелиться-то не могу, даже мысли, кажется, останавливаются. Я даже… - он вдруг замолчал, приложив палец к губам, как будто призывая девушек к тишине, словно они и не безмолвствовали все это время.

Некоторое время он стоял, не меняя позы, видимо прислушивался, Ина замерла, затаив дыхание, затем он резко обернулся. Ине не потребовалось и мгновения, чтобы узнать Игээра, брата-близнеца Кинару, демона, погубившего предыдущую Ниирит. Его взгляд обездвижил ее, она отчетливо почувствовала это, хоть до того и не двигалась. Ей показалось, что её обратили в камень, в камень, не способный мыслить. Остатки ее сознания начали растворяться.

Она резко проснулась и рывком села на кровати, все ее тело покрывал мерзкий липкий пот. Дыхание было неровное, словно она только что вынырнула из воды.

***

Понедельник. Что это чаще всего обозначает? То, что нужно собираться на работу. Особенно, если какие-то другие идеи на счет того, как провести день, в голову не идут.

Ине нравится ее работа, точнее нравилась. Ей всегда нравилось создавать одежду, с самого детства. Она каждый раз старалась придумать что-нибудь интересное, чаще всего она отталкивалась от какого-нибудь, порой никак не связанного с одеждой, образа, а иногда целенаправленно, порой с жуткими творческими муками, деталь за деталью, придумывала что-то сугубо утилитарное. Ей очень нравилось работать с клиентами, особенно если то были люди неформатного склада ума, от них можно было почерпнуть огромное количество идей. Да и коллектив был приятным, хотя почему был, здесь же прошло куда меньше времени, чем казалось Ине.

Ина пыталась решить головоломку на счет свой работы, да и вообще дальнейшей жизни остаток субботы и все воскресенье, но так ничего и не придумала. У Кинару также не было никаких предложений и предположений, он готов был следовать за Иной куда угодно, ну, кроме работы разве что.

Делать было нечего, пришлось собираться на работу, если честно, Ина несколько отвыкла от этой процедуры, а потому большую часть времени неприкаянно бродила, а ближе ко времени выхода металась, по квартире с пустыми и не очень руками, не зная за что взяться.

Рабочий день начинался в десять часов, офис от дома отделяло всего четыре квартала - не больше десяти минут прогулочным шагом, именно поэтому Ина вышла без пятнадцати десять, впрочем, как всегда на самом-то деле.

Погода оказалась замечательной, выходные были солнечными, поэтому немногочисленные лужи на тротуарах и дорогах уже успели подсохнуть. Ярко голубое небо, ярко желтое солнце, ярко красные ягоды на голых кустах вдоль всего пути. Настроение было прекрасное, несмотря на смятение, вызванное неопределенностью по поводу дальнейшей жизни, и конкретно по поводу работы, которое подтачивало изнутри, да и как могло быть иначе, если кругом такая красота.

Три квартала вдоль проспекта, и еще один по дворам. Ина чувствует себя крайне странно. Абсолютно ничто не изменилось, хотя все воспоминания были туманны, словно из детства, путь был знаком до последней выбоины на асфальте. Все те же скамейки в жилых дворах, все те же бабульки восседали на них, рассуждая о жизни, в основном о чужой. Ничто и никто не изменился - только Иная.

Вывернув из-за угла дома, Ина по давней привычке бросила взгляд на заметную издалека лестницу высокого, ведущего на второй этаж, крыльца. Сколько раз она взбиралась по его ступенькам, и спускалась, кажется, что не счесть. Металлические ступеньки выдали барабанную дробь, когда Ина взлетела к двери, которая оказалась закрытой.

- Рано? - удивилась Ина, затем извлекла из кармана телефон и, глянув на время, присвистнула, - я что, всего за три минуты дошла? Нужно будет внимательнее следить за собой.

Может быть, именно поэтому она нажала на звонок домофона так аккуратно, что он не сразу сработал. Шаги послышались почти сразу, заведующая, естественно, уже была на месте, она всегда приходила к половине десятого, а то и раньше. Щелкнул замок, затем еще один, и еще один, Ина отступила шаг в сторону, когда дверь, тихонько пискнув, отворилась.

- Что-то ты сегодня рано, - буркнула заведующая, едва глянув на нее, и отправилась куда-то вглубь помещения. - Не закрывай дверь!

Ина не ожидала, что будет так рада увидеть заведующую, офис, его недлинный коридор. Уже в приемной, в которой она бывала в среднем два раза в день, накатила всепоглощающая ностальгия. А вот и ее рабочее место, такое родное, компьютер, ручка, карандаши, папка с бумагой для набросков и, как и у всех, миниатюрный кактус с цветочком.

Ина неспешно обошла вокруг стола, любовно провела ладонью по монитору и принтеру, после чего пришлось идти в уборную мыть руки от приставучей пыли, потом ткнула кнопку включения и отправилась в подсобку, снять куртку и переобуться.

Часть ежедневного ритуала начала рабочего дня была соблюдена с точность до самого маленького штриха. Ина повесила куртку на свои любимые плечики, строго с левого края вешалки, как и всегда. Расчесала, точнее, попыталась расчесать волосы своей расческой, что всегда хранилась в верхнем ящике тумбы, стоящей перед зеркалом, подкрасила ресницы тушью, которая всегда лежала рядом с расческой, нанесла на нижнюю губу блеск, она и сама никогда не задумывалась, почему делает именно так, а затем отправилась, наконец, к своему рабочему месту. Выдвинув кресло из-под стола, она пару раз крутанула его вокруг оси, с размаху уселась сверху, закинула ногу на ногу и подкатилась к столу.

Глава 13

Далее следовало ввести пароль для входа в операционную систему, что Ина и сделала. Как ни странно пароль она вспомнила практически сразу и через пару секунд на мониторе высветилась заставка приветствия и пожелания доброго утра, а затем строка ввода команд. Тут-то Ина и впала в ступор. Она никак не может решить, чем заняться дальше. Нет, конечно, ей нужно заняться работой, но формулировка эта ей показалась слишком размытой. Чем конкретно заняться?

- Если бы я помнила, какие проекты вела, - пробормотала Ина, барабаня пальцами по столешнице. - Сейчас посмотрим, помню ли я, как работать с этой операционкой.

Показательно засучив отсутствующие рукава, она устремила свое внимание на компьютер. Правда, к тому моменту, когда начали подтягиваться остальные работники, она даже не выдвинула клавиатуру, она просто сидела в кресле далеко не в самой удобной позе, и смотрела, не отрывая глаз, на пульсирующий курсор. Из забытья ее вывела ее самая близкая из всего коллектива подруга, она приветственно хлопнула Ину по плечу.

- Привет Инусь, - проворковала она, чмокнув Ину в щеку. - Как у тебя дела? Как выходные провела? - Аксина задавала вопросы, совершенно не задумываясь, ведь они составляли часть ее ежедневного ритуала.

- Аксина? Привет! - Ина искренне обрадовалась, увидев подругу. - У меня все классно. А ты как?

- Как-как? Как будто ты не знаешь? - фыркнула Аксина, бросив сумку на свое кресло, и включила компьютер.

- Ну?

- Ну что ну? - пробормотала она, подойдя к раскройному столу. - Опять со своим поругалась, еще в пятницу, - она вздохнула, и принялась перекладывать ножницы, мелки и линейки с места на место.

- Пятница, - вздохнула Ина, - да, тот еще был денек. А дальше?

- Все выходные пыталась помириться.

- Ну и?

- Сегодня в кафе идем.

- Вот и ладненько, - быстро проговорила Ина, введя таки первую команду в строку, - вот и хорошо!

- Ага, - на удивление легко согласилась подруга и упорхнула в подсобку, не позабыв прихватить с собой сумочку.

Ина встала, сладко потянулась и неслышно прокралась следом за Аксиной, которая, чуть помолчав, продолжила свой рассказ.

- А вообще, выходные были классными! - это заявление, в свете ранее сказанного, не могло не удивить. - Ко мне еще в пятницу сестра приехала, мы с Ситом потому и поругались, но не о нем речь. Мы с Агиной не слабо оттянулись, с десяток клубов посетили, домой приходили только поспать.

Ина слушала удивительные приключения подруги, стоя в дверном проеме, опершись о притолоку, не переставая при этом качать головой, ахать и то и дело удивленно вскидывать брови. Аксина расправила легкое пальтишко на плечиках, присела на низенький стульчик и принялась переобуваться.

- Вчера после девяти вечера были в Адреналине, ох, жуть как не хотелось уходить. Вот, если бы не работа, - она вздохнула, застегнув высоченный сапог и отправив его в шкаф, - я бы там до утра осталась. Ушли в первом часу, там только-только самое интересное начиналось. Вот ума не приложу, почему у них самое интересное всегда в ночь на понедельник?

Покончив с переобуванием, Аксина встала, закинула шляпку на верхнюю полку, для этого ей пришлось привстать на носочки, и принялась поправлять макияж.

- А сегодня, представляешь, пришлось вставать в шесть, чтобы посадить Агину на автобус, - она тяжело вздохнула и глянула на Ину через зеркало. - И почему все автобусы всегда выезжают так рано? У Агины все равно сегодня отгул, она бы и в обед прекрасно уехала.

Ина оказалась не в силах что-либо ответить на этот вопрос, она только сейчас обратила внимание на то, что Аксина заметно ниже нее, примерно сантиметров на двадцать, а ведь они с ней были почти одного роста!

- Я вот теперь думаю, не махнуть ли мне в пятницу к сестре? Ты как думаешь?

- Что? А, да, конечно, - промямлила Ина, пятясь назад.

Аксина удивленно глянула на нее, застегнула косметичку, убрала ее в сумку и принялась расчесывать волосы. Волосами Аскина всегда занималась основательно, не меньше пятнадцати минут, и естественно всякий раз пользовалась лаком, и естественно всякий раз приходилось проветривать офис, причем не меньше получаса. Но никто как ни странно не возмущался.

- Ой, я пошла, - Ина не могла не воспользоваться подвернувшейся возможностью ретироваться.

Она метнулась на свое место, поспешно села и задумалась. Почему раньше она не заметила, что стала выше? Ведь она стала выше, несомненно, стала. Или, все же, нет? Она вытянула ноги под столом и посмотрела на них, и точно, гачи джинсов теперь в самый раз, тогда как раньше они всегда образовывали гармошку. Плащ она сегодня не надевала, так как погода была по летнему теплой, да и где плащ неизвестно, а у ветровки рукава три четверти.

- Но, тогда выходит, что в толщину я не прибавила, - пробормотала она, не заботясь о том, что кто-нибудь может услышать. - Что же мне делать?

Как она могла не подумать о том, что все эти изменения весьма заметны, и рост - это полбеды. Что ей делать с длиннющими волосами и вертикальными зрачками глаз? Ладно, про глаза можно сказать, что это контактные линзы, ведь та девчонка из сервисного пункта так и подумала.

- Точно! – хмыкнула Ина радостно, когда события субботнего утра всплыли в памяти. - Я ведь могла нарастить и волосы и ногти. Решено, так и скажу.

После этого решения стало немного легче, правда, вопрос с ростом встал еще острее.

- А что, может я и ноги нарастила, - со вздохом, пробормотала она.

- Ты чего там бормочешь? - поинтересовалась Аксина, выйдя из подсобки.

- Да, это я так, сама с собой разговариваю, - попыталась отшутиться Ина, криво улыбаясь.

- Ну и как? - спросила Аксина, заглянув в ее глаза. - Интересный ли ты собеседник?

- Не то слово, - буркнула Ина, ожидая, когда, наконец, Аксина обратит внимание на ее ненормальность.

Между тем Аксина внимательно осмотрела Ину и ее стол, и все окружение, затем вновь перевела взгляд на Ину и сквасила неописуемую мину.

- «Ну вот», - горько подумала Ина, - «допрыгалась. И что мне врать-то теперь?»

- Ну вот, - вздохнула Аксина, словно подтверждая мысли Ины, - пришла раньше, а кофе приготовить не удосужилась, даже чайник не вскипятила.

Ина облегченно выдохнула, очень даже заметно и, не поднимая головы, закивала, приподнимаясь с кресла.

- Я сейчас, - промямлила она, обдумывая то, как бы так умудриться сходить набрать воды в чайник, и при этом не выказать свой немереный рост.

- Ладно, уж, сиди, - обратилась к ней Аксина, и, напевая, отправилась обратно в подсобку.

Все так же напевая какой-то навязчивый мотивчик, она сходила до уборной, набрала полный чайник воды и вернулась в подсобку. Когда чайник вскипел, Аксина налила себе и Ине по огромной кружке кофе с сахаром и сливками, а затем уселась напротив Ины. Это всегда было самой ее любимой частью утренних приготовлений к работе.

- Ну, давай, рассказывай, - потребовала она, отхлебывая кофе.

- Что? - осторожно поинтересовалась Ина, моля небеса, чтобы Аксина ничего не заметила, - что рассказывать.

- Ну, как у вас с твоим Симоном дела? - спросила Аксина, звякая ложечкой в кружке. - Куда он водил тебя на этот раз?

Ина задумалась, изобразив при этом вполне реалистичную мину смущения.

- Ну, не томи!

- Да, в общем-то, он меня, ну, то есть я его, - пробормотала Ина. - Хм. Э-э-э. Мы с ним решили расстаться.

- То есть как? - удивилась Аксина и со стуком поставила кружку на край стола. - Как это вы так решили? Ты же его любишь? И он тебя вроде тоже

- Ну, мне так казалось…

- А-а-а! - протянула Аксина, закатив глаза к потолку, а затем, видимо спохватившись, притянула Ину к себе и стиснула ее в своих объятиях, - ты не переживай! Он вообще мне никогда не нравился.

Естественно, Ина даже и не собиралась переживать по этому поводу, ну, то есть она переживала, конечно, но это же было так давно, что она самих чувств-то, ну, не то, что не помнит, не понимает. Но как это Аксине объяснить?

- Да мы тебе в сто раз лучше найдем! - ох и не просто будет остановить словесный поток, льющийся из уст Аксины. - Обещаю, и месяца не пройдет, ты об этом… даже и не вспомнишь. Есть у меня несколько приятелей не примете.

- Да ладно, Аксина, все в порядке, правда, - Ина попыталась успокоить подругу, иначе дело могло принять крайне неожиданный поворот.

- Ну, что «ладно»? - возмутилась девушка, и тут же, как ни в чем не бывало, продолжила. - Эх, они конечно низковаты для тебя, ну, разве что Михей, но они…

- Что-что-что? - перебила ее Ина. - Низковаты?

- Ну, да. Им по подиуму не ходить, конечно, - промурлыкала Аксина, блаженно откинувшись на спинку, - но, все же, они, ну, вот тот же Михей…

- По какому подиуму?

- Эх, - вздохнула Аксина, и потянулась за кружкой. - По какому, по какому? По которому модели дефилируют. Я вот тебе прямо скажу, я отказываюсь понимать, почему ты с таким ростом и с такой шикарной внешностью до сих пор не в модельном бизнесе.

У Ины не получилось скрыть удивление, она так вытаращила глаза, что самой себе напомнила вареного рака.

- Значит так, - напористо продолжила Аксина, видимо она решила не отвлекаться от темы разговора, - сегодня мы с тобой идем в клуб, и никаких «нет» я не принимаю.

- Не, я не могу, - начала Ина, судорожно соображая, что бы сказать, решила, что лучше всего полуправду, - у меня свидание вечером.

- О-о-о, - на этот раз пришел черед Аксины удивляться. - А с кем? А я его знаю? А он высокий?

Что поделаешь, придется отвечать, Ина закатила глаза, думая о том, что можно сказать, а что не стоит.

- Высокий, еще как! Вот настолько меня выше, - Ина подняла руку над головой.

- Как ты с ним познакомилась? Где?

- Где? - растерялась Ина. - Ну, это, э-э-э, да я даже и не помню уже, мы с ним давно знакомы, лет десять уже.

- Значит в школе? – предположила Аксина.

- Да! - выпалила Ина.

- Опиши мне его? А еще лучше фотку покажи. А кем он работает? Он случаем не модель? А он тебя любит? А ты его?

С каждым новым вопросом, вылетающим изо рта ее подруги без какой-либо паузы, Ине все отчетливее представляется дуло пистолета, поднесенного к виску. Интересно, к своему или нет?

- Сколько ему лет? А он тебя в ресторан водил? А ты собираешься за него замуж? - Аксина продолжает сочинять вопросы, хотя, может быть они уже давно были у нее заготовлены. - Он тебе собирается предложение делать.

И тут, словно небеса услышали ее молитвы и соблаговолили спасти.

- Девочки, сколько можно? Уже почти одиннадцать! - из соседнего кабинета донесся голос заведующей. - Вы сегодня работать собираетесь или нет?

Еще не успело затихнуть короткое эхо, а Аксина уже была на своем рабочем месте. Впервые за все время работы Ина не только не была расстроена из-за замечания, она готова была расцеловать свою спасительницу.

Всю первую половину дня, впрочем, оставалось не так много времени, Ина пребывала в шоке. Она сидела за компьютером, грустила и грызла ручку. Как так может быть, что никто не заметил, что она стала выше, мало того, все ведут себя так, словно Ина всегда был такой. Что это может значить?

От умопомрачительных и душещипательных раздумий ее отвлек звонок телефона. Мелодия была незнакома, поэтому Ина не сразу сообразила, что это ее телефон. Номер тоже оказался незнакомым, но, разве может быть иначе, сейчас для Ины все номера будут неизвестными, телефон-то новый. Ина аккуратно нажала на зеленую кнопку и поднесла телефон к уху.

- Алло!?

- Милая, привет! Прости меня, я был неправ, я хочу все исправить, - Ина не сразу догадалась, что это голос Симона. - Я сегодня допоздна работаю, как и всегда, я забегу к тебе вечером. Возьму бутылку дорогого вина, красного, как ты любишь, поговорим, все обсудим.

Сказать, что Ина была ошеломлена такой наглостью, это ничего не сказать, она даже телефон выронила, от того, что вскочила на ноги и налетела на стол. Нет, она не была на него зла, злость давно уже прошла, впрочем, как и все чувства к нему. Подобрав телефон, отлетевший к раскройному столу, она, глубоко вздохнув, глянула на телефон и, убедившись, что связь не прервалась, вновь поднесла его к уху.

- Слишком поздно, - ответила она голосом, лишенным эмоций, и отключила телефон.

Следующий час прошел незаметно, Ина никак не могла взять себя в руки и собраться с мыслями. Она сидела и думала, обо всем на свете разом, и все же ни о чем конкретном, уставившись в давно уже погасший монитор, нервно крутила между пальцами ручку и регулярно нажимала на кнопку сброса на телефоне.

Несколько раз она, словно очнувшись ото сна, принималась вколачивать какие-то команды в оживший компьютер, или чиркать бессвязные линии в альбоме для набросков, но работа не спорилась и вскоре затихала. Видимо Ина отвыкла от такой работы за долгие годы. Она все отчетливее чувствовала, что не принадлежит больше этому миру, и чувство это было не из приятных.

- Мне нет здесь места, - пробормотала она, - мне нет места в этом мире.

Ине показалось, что она потеряла себя. Судя по ее жизненному опыту, это грозило вылиться в затяжную депрессию. Она даже начала жалеть себя и прикидывать, не поплакать ли. Это продолжалось до тех пор, пока ее не осенило, что у нее просто изменилось место в жизни.

- Решено, здесь мне делать нечего, - вздохнула она тяжело, уже в который раз за день, и дрожащей рукой кликнула мышкой, открыв документ.

Принять решение было непросто, но теперь на душе стало легче, и Ина с легким сердцем принялась сочинять заявление на увольнение, при этом не забывая нажимала на сброс на телефоне, у того даже не успевал монитор засветиться от входящего звонка. Работа спорилась, и уже через несколько минут принтер вывел листик с аккуратными рядами печатных букв. Когда заявление легло на стол, в ожидании подписи Ины, поверх него лег огромный букет красных роз.

Ина несколько раз моргнула, не веря своим глазам, а может, пытаясь отогнать наваждение, затем подняла глаза на того, кто принес букет. Это был Симон, именно он бросил ее десять лет назад, точнее позавчера. Да, ему будет сложно понять, почему ее чувства успели исчезнуть.

- А-а-а, - это все что смогла произнести Ина, глупо улыбаясь и перебирая в голове варианты того, что могла бы ему сказать.

Естественно ничего толкового в голову не пришло. Ина растерянно глянула на Аксину, отделенную расстоянием в три метра, заставленным горшками с высоченными цветами, надеясь получить поддержку. Аксина, почти невидимая за разлапистым фикусом, с высоко вздернутыми бровями сидела прямо, она никогда не сидела так прямо, и в упор смотрела в монитор своего компьютера. Ну да, сейчас от нее помощи не дождешься, ведь у нее был один нерушимый принцип: она никогда не вмешивалась в отношения подруг, и не только подруг, со своими благоверными.

- Милая! Почему ты не берешь трубку? У тебя что-то с телефоном?

Никогда раньше Ина не слышала, чтобы Симон разговаривал с ней так. Его голос был как никогда нежным и осторожным, полным терпения, словно он разговаривал с умалишенной. Ина уже было открыла рот, чтобы поведать, что случилось с ее старым телефоном и при каких условиях, но Симон предостерегающе поднял указательный палец и ушел в себя. Ясно, у него зазвонил телефон, что-то невероятно важное, как всегда.

- Да, да, скоро буду, - естественно эти слова адресованы его невидимому собеседнику, - я уже еду.

Уже не глядя на Ину, а как всегда сквозь нее, он сунул букет ей в руки, за ним еще какую-то коробочку.

- Я приеду к шести, - пробормотал он, неужели ей, и поцеловал в щеку, потому что Ина отстранилась, - сходим куда-нибудь поужинать. Так, я буду через десять минут!

Он поспешно ушел, правда, перед этим выхватил коробочку из ее рук. Ина перевела дух, откинулась на спинку кресла и швырнула букет на стол.

- Вот же какой! Пришел, да еще с веником, - Аксина оказалась у стола Ины, едва Симон скрылся за углом, - Ина, я тебя не понимаю. Почему ты не оприходовала его этим веником? Не уж-то собираешься простить?

- Нет, конечно, нет, - ответила Ина, - ну, не кричать же на него.

- А-а-а, ты видимо и правда влюбилась, раз тебе до бывшего и дела нет! Хочешь, я выкину букет.

- Цветы то тут причем?

- Ну, тогда нужно их в вазу поставить. А как ты будешь с ним разбираться, ведь он придет вечером?

Ина вздохнула, выпрямилась и вытянула из-под букета свое заявление.

- Уж, если я на такое решилась, - он показала подруге бумагу, - то уж и с ним как-нибудь поговорю.

- Что!? – воскликнула Аксина, уставившись на заявление, - не может быть? Тебя что, куда-то по…

- Что вы там шумите? - возмутилась заведующая, показавшись в дверях. - У вас что, зарплата слишком высокая?

- Я пойду, - прошептала Ина подруге, заглянув в ее большие круглые глаза, и пытаясь при этом сглотнуть комок, подступивший к горлу, а затем куда громче обратилась к заведующей, - я хотела бы с вами поговорить.

- Ну, пойдем ко мне в кабинет, - сказала она, глянув на Ину из-под очков, - поговорим, коли ты настаиваешь.

Ина последовала за ней, надеясь, что ноги не подогнутся, и даже подумала о том, не передумать ли ей. Дождавшись, когда женщина поудобнее усядется в своем кресле, она боязливо протянула ей заявление. Нескольких секунд хватило той, чтобы понять намерения Ины, хотя она даже не глянула на лежащий перед ней листок.

- Ну что ж, - вздохнула она, - отговаривать не буду, так как все понимаю. Все понимаю, кроме того что ты здесь так долго делала.

- Ну, я…

- Да ладно, не объясняй, - нахмурилась заведующая и легко подмахнула заявление, - чего уж там. Если честно, я не думала, что ты проработаешь у нас так долго, почти год! Ну, удачи тебе на новом месте. Расчет я тебе переведу на карточку.

Скорее всего, она подумала, что Ина устроилась в какое-то модельное агентство. Ина решила не переубеждать ее.

- Не буду требовать от тебя отрабатывать две недели, так что можешь больше не приходить, - заведующая стала совсем грустной. - Наверняка у тебя завтра намечен какой-нибудь кастинг, а то и не один. Не забывай нас.

- Ага, - выдавила из себя Ина, пятясь к двери, - я тогда пойду?

- Иди, собирайся.

Следующие несколько часов до конца рабочего дня Аксина то и дело присаживалась рядом с ней, сколько кружек кофе они за это время выпили, не счесть. Аксина вздыхала, грустила, желала всего наилучшего и в личной жизни, и в карьере, просила не забывать, заходить к ним в гости хотя бы изредка. Ина между тем собиралась. Вещей, которые она решила забрать с собой, было не так уж и много, они без труда вошли в рюкзачок: расческа, несколько открыток и сувениров, вот, пожалуй, и все. Можно было конечно вспомнить об универсальном швейном наборе, которые по обычаю дарили каждой новой сотруднице, встречавшей вместе со всеми смену года, но его Ина забрала домой еще в пятницу, десять лет назад. Большую часть сборов заняло удаление личной информации из компьютера, некоторые документы, в основном музыку, Ина переписала в память телефона.

То и дело кто-то из коллег подходил к ней, заговаривал ни о чем, мялся, а затем уходил восвояси, так толком и не сказав ничего. Это немного раздражало, но Ина старалась не обращать на это внимания.

К шести часам, когда нехитрые сборы были закончены, в общем-то, они были закончены намного раньше, но Ина никак не могла решиться уйти раньше, она вместе со всеми вышла на улицу. Только тут, у подножия высокого крыльца, девчонки, словно очнувшись, наконец, принялись по очереди обнимать ее.

- Ты только не забывай нас пожалуйся, - пробормотала пухленькая Дженит, повиснув на шее, - знаешь, я тебе немного завидую. Эх.

- Обязательно заходи, - потребовала худенькая Клари, - сходим вместе со всеми куда-нибудь, в бар или в клуб, ну или хотя бы в кафешку.

Ина на все это только кивала, а сама осматривалась по сторонам, не едет ли где-нибудь Симон. Его машины нигде не было видно, это конечно к лучшему, но, все же, странно, ведь он никогда не опаздывал, по крайней мере, без предупреждения.

Распрощавшись с подругами, никому из них не было по пути с ней, она отправилась домой, той же дорогой, которой утром пришла сюда. Неожиданно зазвонил телефон.

- А вот и Симон, - хмыкнула Ина, и нажала на сброс.

Она нажимала на сброс пять или шесть раз, прежде чем от Симона пришло сообщение, повествующее о том, что у него сломалась машина, и с просьбой подождать немного. Естественно Ина не собирается ждать - как ни в чем не бывало она продолжила свою прогулку до дома. Она нисколько не переживала о принятом днем решении. Вместе с Кинару они наверняка придумают чем заняться с куда большей пользой, чем просиживание штанов на работе. Мысль о самом близком на всем белом свете… друге заставила ее улыбнуться еще шире и посмотреть в бездонное небо, полное хорошо знакомых ей спиралей облаков.

***

- Вот ты где, а где букет? - Симон нагнал ее, когда она шла мимо автобусной остановки. - Впрочем, ладно, пойдем в ресторан.

А ведь Ина подумывала о том, чтобы пойти по другой дороге, тогда она бы не встретила его. Что говорить? Ина не могла придумать ни слова, но Симон как будто и не замечал этого, и продолжал говорить. Он говорил за двоих, у него всегда это получалось неплохо.

- Не хочешь в ресторан, пойдем в клуб.

Ина вздохнула, отвернулась от Симона и продолжила путь домой. Она шла, стараясь не обращать внимания на своего навязчивого спутника, но он никак не желал униматься.

- Давай такси поймаем, чего пешком-то идти?

И какой же он занудный и противный, и куда она только смотрела раньше?

- Ладно, не хочешь на такси, пойдем пешком. Так что, к тебе домой пойдем или в кафе?

- Я иду домой.

- Ну, домой, так домой.

- Я иду домой одна!

- Одна? - кажется, Симон по-настоящему удивился. - А почему? Ты хочешь, чтобы твой вечер пропал зря? Так не пойдет. Сейчас мы зайдем в магазин, вина купим. Около твоего дома есть прекрасный винный магазинчик, уверяю тебя, там продается вино отменного качества. Вечер будет замечательным.

- У меня другие планы.

- А, так ты занята сегодня, тогда давай…

- Я занята не только сегодня, - Ина перебила его, - в моей жизни нет места…

Она замолчала, глядя в непонимающие глаза Симона, он никогда не понимал самой сути отказа. Так странно, теперь он нисколько не выше нее.

- Тогда давай сделаем так, - как ни в чем не бывало, продолжил Симон, - завтра утром я заеду за тобой, чтобы отвезти на работу, если конечно мою машину к тому времени наладят. Если нет, я тебе позвоню. Впрочем, я могу одолжить машину у приятеля, думаю, он не будет против. Решено, завтра…

- Смотри, - Ина вновь прервала его, указав в сторону автобусной остановки.

Симон без задней мысли посмотрел в указанном направлении, а когда перевел взгляд обратно, Ины уже не было на месте.

- И почему я сразу не догадалась так сделать, - пробормотала Ина, глядя с крыши офисного здания на Симона, недоуменно озирающегося по сторонам, - надеюсь, он не попрется ко мне домой.

Выпрямившись, Ина отряхнула ладони и легко, совершенно без разбега перемахнула на соседнее здание. Если напрямик, через пару высоток, до дома меньше минуты. И как же велик соблазн зайти через балкон. На свой тринадцатый этаж Ина взлетела подобно ветру, совершенно не опасаясь, что может встретить кого-нибудь по дороге, ведь люди, предпочитают пользоваться лифтом, при его наличии, даже если живут лишь на втором этаже.

Торопливо, при этом ни разу не звякнув ключами, Ина открыла дверь, прислушалась к тишине лестничной шахты, на цыпочках вошла внутрь, аккуратно прикрыла дверь, заперев ее на все замки, и все так же на цыпочках отправилась в комнату. Осторожно заглянула внутрь, Ине хотелось подглядеть, чем Кинару занимается в ее отсутствии, искренне надеясь, что он не слышал, как она вошла, ведь иначе он уже вышел бы встречать ее. И действительно Кинару не услышал ее шагов, и даже скрип двери, это не могло не удивить, но, то, что Ина увидела, удивило ее еще больше. Оказывается, что Кинару спит, спит безмятежно, как младенец.

Ина медленно, не в силах отвести глаз от лица Кинару, подкралась к кровати и села рядом на краешек. Грех было бы не полюбоваться им спящим, ведь раньше за ним такого не наблюдалось. Когда она с ним только познакомилась, он вообще не спал.

- О, наша красавица пришла, - проскрипел голос Нирита, - ну и как твои повседневные дела?

Естественно, Кинару проснулся, он широко открыл глаза, встрепенулся, а увидев Ину, широко улыбнулся.

- Ина, ты вернулась? Неужели уже вечер?

- Теперь ясно, чем ты занимался все эти века.

- Да, правда, не сразу, о чем сожалею. Во сне я всегда вижу тебя.

- Давай собираться. Нам стоит уйти из города.

- А как же твоя работа, - удивился Кинару и даже распахнул глаза еще шире.

Ине, после того, как она увидела Кинару спящим, казалось, что ничто уже не сможет удивить ее, но она ошиблась. Таких слов она от него точно не ожидала.

- Я уволилась.

- Ты же так хотела назад в свою жизнь. Что же случилось?

- Я и сама точно не знаю. Наверно, я теперь другая, нежели была раньше.

- Несомненно, ты изменилась, - сказал Кинару, улыбнувшись, - но особой разницы я не заметил. Ну, разве что, волосы были короче.

- Ки, - прошептала Ина, протянув руку и коснувшись его щеки. - Оттуда эта жизнь казалась краше, но теперь мне ничего этого не нужно. Только ты.

Их идиллию нарушил стук в дверь, он показался таким громким, словно гром среди ясного неба. Как Симон смог прийти так быстро, хотя, может просто Ина долго смотрела на спящего Кинару. Она не смогла сдержаться и зарычала.

- Как же он меня достал.

- Это случайно не, - прошептал Кинару, - ну…

- Ты прав, что мне делать, как от него отвязаться, может не открывать дверь, давай сбежим через балкон.

- Я начинаю подозревать, что ты до сих пор что-то к нему чувствуешь, - сказал Кинару прищурившись.

- Он просто немыслимо противный и упрямый, а еще дурак, непрошибаемый дурак. Он слышит только то, что хочет слышать. Думаешь, я не пыталась ему все объяснить, когда он заявился сегодня ко мне на работу?

- Ничего, я думаю, что смогу его уговорить, - примирительно сказал Кинару и отправился к двери.

Ина на цыпочках отправилась следом за ним, но в прихожую выходить не стала, лишь выглянула из-за угла. Кинару щелкнул замком, одним, затем, удивленно вздернув брови, вторым и третьим, и рывком распахнул дверь. Далее последовала продолжительная немая сцена. Кинару посмотрел на Симона сверху вниз, а Симон, в свою очередь, посмотрел на Кинару, открыв рот.

- Могу я вам чем-то помочь? - поинтересовался Кинару, с улыбкой глядя на молодого человека, который так и не закрыл рот.

Симон мотнул головой и попятился, не в силах оторвать свой безумный взгляд от неизвестного, открывшего дверь, а затем бросил судорожный взгляд на номер на двери.

- Это же квартира номер семьдесят четыре? - заикаясь, пробормотал он. - Это семьдесят четвертая квартира?

Кинару, проследив за взглядом Симона, тоже посмотрел на номер квартиры.

- Очевидно, - ответил он, после нескольких секунд раздумий.

- А что вы здесь делаете?

- Только что дверь открыл на стук, - судя по всему настроение у Кинару далеко не самое плохое. - А что?

- А-а-а, а где Ина? Она не могла так быстро переехать. Я бы знал. А вы кто? А что вы здесь делаете? - Симон буквально засыпал Кинару своими вопросами.

Он, привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть Кинару через плечо. Ина поспешила скрыться, но, все же, он заметил ее.

- Ина, - обескуражено протянул Симон. - Ина! А кто это?

Ина выглянула обратно и посмотрела на него с опаской. Симон несколько раз перевел взгляд с Ины на Кинару и обратно, в его глазах появился нехороший дикий огонек.

- Я давно подозревал, что ты не честна со мной, - заявил он, погрозив Ине пальцем, сделал многозначительную паузу, а затем продолжил, обращаясь к Кинару. - Тебе придется уйти, я встречаюсь с ней уже больше года и у нас все прекрасно!

- Ну, надо же! - воскликнул Кинару, оказывается, он способен на сарказм. - Она же здесь еще и года не прожила.

- Я немного преувеличил, но это неважно! Ты ее совсем не знаешь! Сколько ты с ней знаком? Неделю, две.

- Почти десять лет, согласен, это немного, но…

- Сколько-сколько???

- Десять, и еще четыреста пятьдесят восемь лет я ее ждал.

Симон ошарашено замолчал, что было естественно, так как сложно даже представить, что на это можно ответить, но, несмотря ни на что, он умудрился протиснуться мимо Кинару и пройти в комнату. Он смотрел на Ину, пытаясь заглянуть в ее глаза, но она избегает его взгляда, она встала позади стола, игравшего у нее роль раскройного, и уставилась себе под ноги.

Симон устало опустился на диван и обхватил голову руками. Ина в этот момент почувствовала себя человеком, она уже давно не испытывала этого чувства. И вообще, это же он ее бросил, тогда почему она чувствует себя виноватой. Помнится, когда она мечтала о возвращении, еще в самом начале, самым заветным ее желание было увидеть его, услышать его голос, даже не смотря на то, что он бросил ее. Теперь она себя совершенно не понимала, но, все же, ничего не могла поделать с навязчивым чувством вины, и со все нарастающим раздражением.

- Ина, как ты могла предать нашу любовь? - проговорил Симон, не поднимая головы. - Мы ведь так много пережили вместе. Что, что могло послужить причиной твоего предательства?

Эти слова стали последней каплей, терпение Ины лопнуло, правда, только Кинару смог заметить это. Он всегда хорошо ощущал энергетическую активность Ины, а Симон, что с него взять, он всего лишь человек, обычный человек, в нем не было ни капли духовной силы.

- Ина, - насторожился Кинару, - успокойся, это того не стоит.

Ина и сама так думала, но, все же, голос Кинару отрезвил ее, она с силой сжала кулаки, отчего когти впились в ладони, глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

- Симон, ты же взрослый человек, ты же все… - начала Ина твердо и посмотрела на Симона, их глаза встретились, - … понимаешь.

Последнее слово она произнесла шепотом, уже падая на пол.

Кинару успел подхватить Ину, прежде чем она упала на пол. Краем глаза он успел заметить, что Симон тоже потерял сознание и завалился на диван, закатив глаза, но Кинару было не до него. Он склонился над Иной, пытаясь нащупать пульс, проверит дыхание и рассмотреть ее ауру одновременно.

- Что с ней случилось? - поинтересовался Нирит, вывалившись из-за пазухи.

- Не знаю, - буркнул Кинару.

- А кто может знать?

- Кажется, она приходит в себя, - пробормотал Кинару, бережно приподнимая Ину.

- Что случилось? – спросила Ина, едва открыв глаза, она безуспешно пыталась сфокусировать взгляд, перемещающийся по всему периметру комнаты.

-Ты упала в обморок.

- Куда он пошел? – воскликнула она, пытаясь высвободиться из объятий Кинару.

Он медленно перевел взгляд туда, куда смотрела Ина, и успел заметить только как Симон, перевалившись через перила, исчез.

- Он же разобьется! Только его трупа мне под балконом не хватало.

Она была слаба и едва стояла на ногах, поэтому Кинару помог ей подойти к перилам, и они вместе глянули вниз. Под балконом не было трупа.

Глава 14

Почему стало темно, если несколько мгновений назад светило солнце. Куда подевались продолжительные в это время года сумерки. Сколько времени? На улицах вдруг стало пустынно, словно в предутренний час. Может быть, так и должно быть.

- Где я, - мелькнула первая осмысленная мысль, но в ночи все малознакомые районы казались одинаковыми.

Зачем он здесь? Куда идет? Почему, почему он идет дальше, словно одержимый. Кто он?

Небо уже начало сереть, когда сознание полностью вернулось к нему, вернулась к нему и память, но хаос, поселившийся в мыслях во время беспамятства, никуда не делся. Симон остановился и огляделся, его окружал жилой квартал, солнце окрасило оконные стекла двухэтажный домов элитного спального района нежно розовым. До дома оставалось всего несколько кварталов.

Если сейчас утро, а он не дома, значит, он всю ночь провел на ногах. Машину он накануне загнал на ремонт в СТО в центре города. Неужели он добрался оттуда пешком? Тогда он должен чувствовать смертельную усталость. Но почему, почему он не помнит событий прошедшей ночи?

- Что же, что же случилось? - задался вопросом Симон, сжав начавшую раскалываться голову руками. – Ина… я был у нее. Что мы делали?

Воспоминания, что застилал густой туман, нехотя поддались и заполнили все его существо. Симон в ужасе раскрыл глаза, не в силах поверить в то, что вспомнил.

- Она, как она могла?

Последним четким воспоминанием, последним прежним воспоминанием оказались глаза Ины, ее бесстыжие глаза. Сколько в них было похоти и презрения.

- Чем она меня опоила? Наверняка она задумала это все с самого начала. Она с самого начала хотела денег. Ей нужны были только деньги, - как же легко давались эти предположения, словно кто-то вложил их в его голову уже готовыми. А может, он обдумывал их и раньше, - но, она ничего не получит. Но будет моей, хочет она этого, или нет!

Эта мысль вытеснила все прочие. Сильная страсть, необузданное желание к женщине, желание обладать ею во что бы то ни стало – все, что осталось. Он не заметил, как оказался дома. Больше часа он метался по своей огромной спальне, занимавшей большую часть второго этажа. Он всей душой желал разгромить здесь все, сломать, разбить, разорвать в клочья все, что только подворачивалось под руки, но что-то неведомое удерживало его от этого, а злость росла.

Затем, сжав кулаки, он спустился в гараж, некоторое время смотрел на пустое пространство в центре, которое обычно занимал его автомобиль. От клокочущей, застилающей глаза ненависти он не сразу вспомнил, что его машина в ремонте, тогда он перевел взгляд на автомобиль, занимающий место напротив вторых ворот. Автомобиль приятеля, он ставил свою машину в гараж Симона уже почти полгода, и ни благодарности, ни платы.

- За все нужно платить, - пробормотал Симон, открыв вторые ворота, - с него не убудет, если я воспользуюсь его машиной.

С этими словами он сел за руль и укатил в неизвестном направлении, причем без ключа зажигания, правда, он на это даже не обратил внимания.

***

- Господин, господин! – холодный девчачий голос был полон тревоги. - Что случилось?

- Все в порядке, Кира, - в голосе Игээра была слышна ухмылка.

- Но, вы же теряете над ним контроль! Куда он уходит? Он же должен помочь нам выбраться из этой ненавистной девки. Эта темница стала так мала.

- Как же ты нетерпелива. Бери пример со своих сестер. Будь сдержаннее, разве ты не знаешь, что в этом кроется успех.

- Но! – воскликнула Кира, но ее голос резко оборвался, - объясните, - добавила она тихо.

- Сейчас он вполне самостоятелен, я им не управляю. О! Его реакция, когда он увидел свою подружку с моим братцем, заворожила меня, навела на кое какие мысли! Я совсем чуть-чуть подкорректировал его воспоминания, чтобы его чувства, его отношения к этой… недоделанной Ниирит были соответствующими, очень скоро они мне пригодятся. К тому же, мне не помешает верный союзник, знающий это время, союзник преданный всей душой. От марионетки было бы мало пользы.

- Для чего вам нужны его чувства?

- Скоро узнаешь! Я, когда-то очень давно увлекался воздействием на разум. Как забавно наблюдать за людьми, за их поведением, страданием. Изменишь одно или два воспоминания, и вся жизнь под откос… Настало время применить умения с пользой.

- Я не до конца понимаю вас, но мне нравится! А я смогу этому научиться?

- Несомненно, ты очень талантлива.

- Ну, что вы, - смущенно пробормотала Кира.

- Осталось совсем немного подождать.

- Я думала, что он всего лишь сосуд, из которого было бы легче сбежать.

- Ха, смеешься? Его душа слишком мелкая, чтобы мы могли там разместиться, да и не по мне это, сбегать из одной темницы в другую. Его духовный потенциал ничтожен… но все же, под моим влиянием он способен кое-чего достичь…

- Под вашим влиянием? Вы на него влияете, а он сделает все за вас.

- Ну, не все, - голос Игээра казался воодушевленным.

- А с нами вы делали то же самое?

- Не с самого начала, но да, ты права.

- Ха, - воскликнула Кира, - я вполне этим довольна! Я имела возможность наблюдать за жизнью, которой жила бы, если бы дух Ниирит не заточил меня вместе с вами.

- Вот даже как!

- Я ей даже немного благодарна, хотя нет, я ее все равно ненавижу. Она пленила меня, когда я была совсем крохой, она намеревалась прожить мою жизнь за меня.

- Ты об этом ни разу не упоминала.

- Тут нет ничего приятного! Я была мала, но я все прекрасно помню. Несомненно, Ниирит, точнее Зия, хотела заточить себя вместе с вами, оставаясь в моем теле, но что-то у нее не получилось, и она исчезла, растворилась…

Некоторое время слышна оглушительная тишина.

- И пусть, с одной стороны, эта девка, Ина, неповинна, но с другой стороны, сейчас ее сознание едино с духом. Скорее всего, именно из-за этого мы не могли вырваться раньше, когда она беззаботно жила чужой жизнью в чужом мире, но эти столетия, невыносимые бесконечные годы, сквозь которые перемещалось ее тело, без контроля духа и сознания все перевернули. Они дали нам шанс! Но я все равно ее ненавижу!

- Это самое полезное чувство, а на счет свободы, ты разве не чувствуешь, что мы уже свободны… Но так же не интересно.

***

- Что-то мне все это не нравится, - пробормотала Ина, нервничая и пытаясь грызть когти, правда это у нее не очень хорошо получалось. – Ой-ей-ей, не нравится мне это!

Сложно сказать, в который раз за вечер Ина повторяла эту фразу. Около получаса она металась по квартире, собирая самые необходимые вещи, хотя больше всего это было похоже на раскидывание вещей.

- Так, это мне нужно, - бубнит она себе под нос, перекладывая одежду из одной кучи в другую, - это не нужно, без этого обойдусь, и без этого.

Папку с документами она забрала всю, как и содержимое шкатулки.

- Эх, жалко компьютер, я на него полгода копила, - вздыхала она, - но, не таскать же его на себе. Так, ноут возьму. А где от него блок питания?

С каждой минутой, скорость ее передвижения возрастала, еще немного и ее будет не разглядеть.

- Сколько времени? – Ина резко остановилась и взглянула на часы. – Начало восьмого, ай-яй-яй.

И она продолжила сборы, не забывая причитать. Кинару наблюдал за метаниями Ины, сидя на диване. Конечно, Кинару прекрасно понимал, почему Ина так спешит, и часа не прошло после того, как тот странный тип улетел с балкона, именно улетел. Он был обычным человеком, когда зашел в квартиру, а потом что-то случилось, именно от этого Ина упала в обморок, хотя с ниемонами такого никогда не случалось… раньше. Впрочем, Ина не совсем ниемон. До сих пор она не восстановила силы, а тот человек, он так и остался человеком.

Все это понятно, но, все же, Ину не узнать. Ее поведение заметно изменилось, она стала неуверенной, нервной. Видимо повлияло окружение прошлой жизни, это может пройти только со временем.

Когда сборы были закончены, еще около получаса ушло на уборку квартиры.

- Ох, как мне все это не нравится!

Ина все повторяла и повторяла эту фразу, даже тогда, когда в последний раз закрыла дверь своей съемной квартиры. Перед этим она несколько минут стояла в темноте в заметно опустевшей прихожей и грустно смотрела на кусочек комнаты, видимый через дверь.

- Ина, не раскисай, - бодро рявкнула она, подхватив спортивную сумку, которую тут же перехватил Кинару.

- Пойдем?

- Пойдем, - согласилась Ина, выходя следом за ним, и, звякнув ключами, заперла дверь.

- Что будем делать дальше? - спросил Кинару, когда открылись двери лифта.

- Дальше? Сейчас занесем ключи хозяйке, она в соседнем доме живет. Еще пятнадцать минут, и меня с этим городом ничто не будет связывать.

- А что потом? Куда мы отправимся? - поинтересовался Кинару, когда они вышли во двор. - У тебя есть какие-то планы.

Этот вопрос застал Ину врасплох, она на сразу нашлась, что ответить.

- Планы? Я, я как-то не думала об этом, может полететь в храм? Когда выберемся из города, я призову Везула. А там, не знаю, придумаем что-нибудь.

***

Сколько Ина пролежала, отвернувшись к стене? Она и сама не смогла бы точно ответить на этот вопрос, но до рассвета было еще далеко. Слезы уже давно закончились и высохли. Кажется, и желание жить закончилось.

Было уже темно, когда они с Кинару выбрались за город, туда, где горы становились слишком крутыми для того, чтобы можно было возвести многоэтажку. В стороне, между деревьями, виднелся забор чьего-то дачного участка, а за ним маленький домик. По всей видимости, весь склон был усеян такими домами, но их не было видно, так как все дачники давно уехали в город на зиму, не забыв запереть двери и ставни.

Ина, выйдя на небольшую поляну, замерла в нерешительности, долго смотрела в ночное небо, а затем прикрыла глаза, как всегда, когда звала Везула, своего верного демона-змея. Тот, кто способен видеть духовную силу узрел бы легкое сияние у ее висков, но в этот раз что то было не так, нет, не с призывом, но все же… Везул не явился на зов, хотя Ина ждала несколько часов. Она ждала его, не прекращая вызывать, она ждала до тех пор, пока у нее не кончились силы, и она не упала посреди поляны.

Тогда Кинару и отнес ее сюда, в заколоченный на зиму дачный домик, уложил на продавленную старую софу, и даже растопил печь, так как Ину била мелкая дрожь.

Почему Везул не явился? Еще накануне все было в порядке! Ина не выдержала и взлетела прямо с балкона среди белого дня, чтобы встретить его, странно, что ее не показывали в вечерних новостях. Несколько часов она висела на морде у своего верного друга, который пришел к ней, несмотря на прошедшие века, а сейчас он проигнорировал ее призыв и не прилетел.

С тех пор, как Везул выбрал Ину, она всегда чувствовала его, чувствовала его эмоции и мысли, она всегда знала, где он находится, и легко могла бы найти его. Вот и сейчас, она прекрасно ощущала его присутствие в этом мире, и его эмоции, правда не так хорошо, как раньше. Чувство тревоги и непонимания переполняли летающего змея. Уже сама по себе тревога змея действовала на Ину угнетающе, но больше всего невыносимо было то, что она она не знает ее причин. Мысли змея были словно стеной отрезаны от сознания Ины, она ощущала их, но не видела. Что могло стрястись с ним? А может, это с ней что-то не в порядке?

Ина не проронила ни слова, с тех пор, как Кинару занес ее внутрь, и ни разу не взглянула на него. Она была не в силах закрыть глаза, не в силах вытереть слезы, катившиеся из глаз. Ина знала, что Кинару видит и чувствует ее боль. Она знала, что ее слезы причиняют ему боль и ненавидела себя за это. Ненавидела, но ничего не могла сделать. В какой-то момент ей даже начало казаться, что ей все равно.

Когда Ина, наконец, уснула, был уже день. Сон ее оказался на редкость крепким, но даже сквозь него она ощущала, что Кинару смотрит не нее. Он смотрел на нее не отрывая глаз. Как хорошо, что он не говорил ни слова, впрочем, он всегда лучше всех чувствовал ее мысли и желания. Ина чувствовала прикосновение его разума, так порой они негласно разговаривали, это успокаивало ее, вселяло надежду на лучшее.

Незаметно Ина окунулась в еще более глубокий сон, тот, где не было воспоминаний о самой себе, где не было сновидений, а когда пробудилась, пусть еще не окончательно, ощутила, что Кинару нет рядом.

- «Наверно он вышел во двор», - в ее голове промелькнула вялая мысль, когда она поднялась с софы

Полная луна, неподвижным белым шаром, тонущим в серой дымке, висела в небе, касаясь верхушек деревьев. Ина широко зевнула, потянулась, и сильнее запахнулась в куртку, спасаясь от щекочущего холода. С невысокого крыльца был хорошо виден маленький двор и огород, отделенный невысоким забором, сплетенным из толстых прутьев. Кинару нигде не было, не видно даже его следов.

Ина поежилась, когда резкий порыв холодного ветра швырнул ей в лицо сухие листья, до того толстым слоем покрывавшие крышу сарая.

- Почему мне так холодно? – удивилась Ина, потирая руки, чтобы хоть чуть-чуть согреть их. – Как я отвыкла от этого.

Холод нисколько не взбодрил ее. Отогнав от себя неприятные мысли по поводу этого, Ина двинулась к калитке, расположенной в задней части дачного участка, кажется, именно через нее Кинару принес ее сюда. Наверняка он где-то совсем рядом, ведь Ина чувствовала его присутствие, может быть их разделял только забор, маячивший впереди, но Ина не посмела позвать его, она была не в силах нарушить тишину ночи.

За калиткой отыскалась узкая, едва заметная тропка, уводившая взгляд в чащу леса. С трудом выискивая примятую траву, покрывающую тропу, Ина, через шаг запинаясь о невидимые в темноте кочки, двинулась вперед, задаваясь вопросом, почему луна, чей круглый лик сияет в небе, дает так мало света.

Ина нашла Кинару на опушке, той же самой, где накануне безуспешно пыталась вызвать Везула. Он стоял посреди нее, освещенный серебристыми лучами. Один. Он всегда любил смотреть на небо. Ина, опасаясь вновь запнутся, неуверенно шагнула на поляну.

- Ина, - сказал Кинару, повернув голову, - как хорошо, что ты пришла. Я уже хотел было идти за тобой.

Ина сделала еще шаг, но, когда она увидела, как исказились очертания деревьев позади Кинару, испуганно замерла, не зная, что предпринять.

- Кинару, - пробормотала она пересохшими губами, голос ее задрожал, - там.

- Посмотри, кто к нам явился, - он, кажется, не заметил ее испуга, - иди же скорее сюда. Везул все же прилетел.

- Везул! Где? – воскликнула Ина, и бросилась к Кинару. – Где он? Где? Покажи!

- Ина, что с тобой? – спросил Кинару встревоженным голосом, он резко развернулся всем телом и подался навстречу. – Ты больна? Ответь мне. С тобой все в порядке?

- О чем ты? – спросила Ина, опешив. – Отведи меня к…

Ее прервал резкий шипящий звук и какая-то тень загородила и без того бледный лунный свет. Только тут ей удалось разглядеть Везула, взгляд его немигающих глаз был устремлен на нее, сколько в них было ненависти и желания растерзать. Ина отшатнулась и, не издав ни единого звука, завалилась на спину.

Демон-змей, взревев, словно его смертельно ранили, взмыл в небо и исчез в дымке, заслонявшей луну. Ина видела такое впервые, она не смогла сдержать слез. Кинару не сразу опомнился, некоторое время он, как и Ина, смотрел в небо, вслед змею, а когда бросился на помощь Ине, она уже была на полпути к дачному домику.

***

На этот раз Ина долго не могла успокоиться. Она продолжает плакать даже после того, как слезы иссякли. Голова раскалывалась, не хватало воздуха. Ина лежала, как и в первый раз, отвернувшись к стене, и плакала, плакала от безысходности и от непонимания.

Она уснула не скоро, на улице успело рассвести, но Кинару так и не пришел. Его не было рядом, когда Ина проснулась. Некоторое время она неподвижно лежала, глядя на оплетенный паутиной потолок, и прислушивалась к окружающему. Такой абсолютной тишины она никогда не слышала. Такая тишина была бы уместна ночью, но сейчас, когда на редкость яркое солнце заглядывало в комнату сквозь щели в ставнях, расчертив противоположную от окна стену светящимися полосами, это казалось как минимум странным. Весь предыдущий день, когда Ина пыталась уснуть и забыться, воздух полнился криками сорок и ворон, исследующих огороды и сады в поисках съестного, но сегодня кроме собственного сердцебиения и дыхания ничего не было слышно.

Ина тяжело вздохнула, выбралась из-под тяжелого ватного одеяла, невесть откуда взявшегося, и, поправляя изрядно измявшуюся куртку, направилась к двери. Она ожидала, что солнечный свет ослепит ее привыкшие к полутьме глаза, но, снаружи оказалось заметно темнее, чем внутри. Небо, сплошь затянутое пеленой грозовых туч, казалось настолько низким, что захотелось пригнуться, чтобы не зацепиться за него. Тучи висели неподвижно, в отсутствии ветра желтая сухая трава и редкие листья, висевшие на тонких корявых ветвях, казались вырезанными из камня.

Ина не стала оборачиваться, чтобы заглянуть внутрь и проверить, светит ли солнце сквозь неплотно закрытые ставни или нет, она постаралась убедить себя, что еще не до конца сбросила чары сна. Не мешкая, она поспешила к воротам, будучи уверенной, что Кинару там, за ними, ведь на редкость отчетливый след его ауры вел именно туда. Ей было жизненно необходимо поговорить с ним, он намного опытнее и мудрее нее, он наверняка лучше понимает, что с ней происходит.

Выйдя за ограду, Ина беззвучно притворила калитку и двинулась вдоль по улице, по следу ауры. Отойдя на несколько шагов, она обернулась. Все было так же, как несколько минут назад, когда она только вышла из дома, ничто не изменилось. Полнейшая тишина и статичность. Ей начало казаться, что в этом мире всегда так было, с самого сотворения.

Ина обернулась кругом, еще и еще раз, она кружилась до тех пор, пока ее дыхание не сбилось. Всюду, во всю длину кажущейся бесконечной улицы были одинаковые ворота, чуть потемневшее дерево, обитое нержавеющей листовой сталью, чуть приоткрытая калитка, сотни калиток, и неизменная лавочка у тоненькой березы, увешанной сухими сережками. И так вся улица. Между воротами одинаковые одичалые палисадники. Все одинаковое.

Ина глянула на калитку, из которой вышла. А может быть, она вышла из другой калитки, или из третьей? Она закружилась на месте как волчок и проснулась.

- Приснится же такое, - хмыкнула Ина, задыхаясь.

Она села и внимательно осмотрела комнату. Было темно, справные ставни с ажурной резьбой не позволяли ни единому лучику пробиться внутрь. Воздух был тяжелым и затхлым. Может из-за него у нее и случился кошмар? Ина подошла к окну и попыталась что-то разглядеть сквозь тонкую, не толще волоска, щелку, но тщетно.

- Стоп! Здесь же не было ставень, - протянула она задумчиво, - это еще один сон, или я заблудилась и зашла не в тот дом, когда вчера ночью…

Ина вынуждена была прервать свою речь, чтобы не сорваться на слезы. Она стремглав бросилась к входной двери, но та оказалась заперта, причем снаружи. Ина со всей силы навалилась на дверь плечом, с большим трудом, но ей, все же, удалось вышибить дверь, причем, вместе с косяком.

- Неужели мои силы до сих пор не восстановились? – пробормотала Ина, медленно опуская дверь.

Этот вопрос был риторическим, ведь она прекрасно осознавала, что это действительно так. Дверь, выпав из ее рук, оглушительно грохотнула об пол, подняв невидимые клубы пыли. Затхлый воздух комнаты, точно такой же, из которой Ина только что вышла, ничуть от этого не улучшился. Впереди была еще одна дверь, на вид точно такая же. Естественно, и она оказалась заперта. За ней еще одна, точно такая же комната, затхлый воздух которой наполнен взметнувшейся пылью. И еще одна дверь впереди.

Уронив четвертую дверь, Ина замерла в нерешительности, а затем бросилась выламывать окно. За ним ничего не оказалось, кроме клубящего серого тумана, не было видно даже земли, хотя до нее должно быть не больше полутора метров. Вдруг на нее бросилась какая-то тень. Ина отпрянула от окна и, упав на пол, проснулась.

Темно, так темно, что нет разницы, закрыты глаза или открыты. И запахов нет, и звуков. Хотя нет…

- Это же, - пробормотала Ина беззвучно, - это же… камень? Гранит?

Ина попыталась сесть, но у нее ничего не получилось, вместо этого она стукнулась обо что-то нависшее над головой. Она, бессильно опустившись на подушку, вытянула руки, они во что-то уперлись, во что-то холодное и твердое.

- Камень?! – воскликнула она, но ее голос вновь оказался беззвучным. – Это же камень! Где это я?

Она принялась судорожно ощупывать все, до чего могла дотянуться. Справа и слева были крепкие каменные стены, над головой, меньше чем в полуметре потолок. Или крышка? В глубине души поднялся всепоглощающий страх.

- Это склеп? – от этой догадки она почувствовала себя дурно. - Мой склеп.

Ина, не помня себя, закричала, изо всех сил ударяя кулаками в низкий каменный потолок, или все же в крышку. Она не услышала собственного крика, только оглушающая тишина окружала ее, теперь даже дыхания не было слышно, ничего не было слышно. У нее закончилось дыхание, но она все никак не могла остановить крик для того, чтобы вдохнуть. От нехватки кислорода у нее закружилась голова, но она продолжала беззвучно кричать. Она кричала до тех пор, пока не услышала крика, тогда она замолчала, но крик этот не прервался. Откуда он идет? Издалека. Снаружи? Он становился все громче. Еще немного и он стал невыносимо громким, Ина зажала уши ладонями, но от этого не стало легче. Мучение прекратилось только когда она, с разламывающейся от невыносимого звука головой, потеряла сознание.

Она проснулась от собственного крика и рывком села, отчего старая софа чуть не развалилась, и огляделась. Все тот же полузаброшенный крохотный домик, маленькое оконце без ставней ослепляло белым светом. Лежала Ина на своей куртке, а укрыта была плащом Кинару - видимо он накрыл ее, пока она спала, но самого его нигде не было. Рядом с софой стояла спортивная сумка, изрядно припорошенная пылью.

- Кинару, ты где? – позвала Ина, но услышала лишь карканье вороны в ответ.

А может это еще один сон? Она даже ущипнула себя, чтобы проверить, но не проснулась. В который уже раз она встала с софы и, подойдя к окну, выглянула наружу. Низкое серое небо, едва видимое за пеленой туч солнце было уже у самого горизонта, оно едва виднелось сквозь пелену, а кругом лежал снег. Самый первый в этом году.

В доме Кинару не было, не было его и во дворе, насколько это было видно из окна. Может он до сих пор все там же, в лесу. Ина набросила куртку и вышла на крыльцо, со всех сторон на нее набросились колючки холода. Конечно, в домике было далеко не тепло, но там, по крайней мере, не было ветра. Ина тотчас задрожала от холода.

Снег лежал нетронутым покрывалом, на нем не было видно ни единого следа, даже птичьих следов не было. Ина бодрым шагом, надеясь хоть чуть-чуть согреться, направилась к задней калитке, той, которая ведет к лесу. Как же это похоже на дежавю, только вот снег.

Было нестерпимо холодно, даже в куртке. Даже не холодно, а морозно. Начало стремительно темнеть. К тому времени, как Ина дошла до опушки леса, полностью стемнело. Настала беззвездная ночь.

Здесь, как и на дачном дворе, не было ни единого следа, кроме ее собственных следов. Как давно выпал снег? Ина присела и пощупала его рукой, легкий и рассыпчатый сверху, а глубже смерзшаяся корка.

- Это не утешает, - сказала Ина, выпрямившись и отряхнув руки.

Немного поразмыслив, она хлопнула себя по лбу ладонью и вынула из внутреннего кармана куртки телефон. Она нажала на одну кнопку, на другую, но монитор так и остался темным, и на попытку включить его, телефон никак не отреагировал, но ведь заряда должно было хватить минимум на пару недель. По крайней мере так обещали в салоне связи.

Переминаясь с ноги на ногу и покусывая нижнюю губу, Ина замерзшими руками перебирала шнурок телефона, затем попыталась открыть отсек с аккумулятором, вдруг что-то не в порядке с контактами, но он не поддался. Тяжело вздохнув и стерев со щеки холодную слезу, едва удержавшись от искушения зашвырнуть телефон куда-нибудь в кусты, Ина повесила его на шею и засунула за пазуху. Если в дачном кооперативе не отключили электричество на зиму, то возможно удастся его подзарядить, в любом случае, он еще пригодится.

Неожиданно кажущийся мертвым зимний лес наполнился едва ощутимым шелестом. С неба начал сыпаться снег. Крупные невесомые снежинки кружили в воздухе, плясали, ведя только им дозволенный танец. От их белого мельтешения на душе стало спокойнее, словно в конце темного тоннеля появился крохотный лучик света, и даже, кажется, стало теплее. Снег показался Ине чудом. Так было в детстве, всякий раз, когда выпадал снег. Тогда родители были еще живы. Это чудо разожгло угасший огонь в ее душе и в крови, захотелось жить, двигаться вперед. Не сразу Ина заметила, что окружающий ее мир изменился, точнее что-то изменилось в ней самой.

Снег продолжал кружиться белыми хлопьями, но Ине он казался серым пеплом, падающим на голую окровавленную землю. Ина испуганно замерла, какое-то время она была уверена, что это все же очередной кошмар. Она зажмурилась, пытаясь убедить себя, что сейчас проснется. Но, когда она вновь открыла глаза, ничего не изменилось. Черная земля, бурая липкая кровь, она всюду, на обугленных остовах корявых деревьев, на руках, на одежде. Пепел, опускаясь в лужи крови, намокает, становится черным.

Ина, придя в смятение, бросилась бежать по тропинке следов, что оставили ее ноги, но вдруг какая-то неясная тень, почти таким же она видела Везула, вынырнула из кустов ей навстречу. Ина шарахнулась в сторону и упала, ободрав о сухие ветки кожу на щеке. Пытаясь вскочить на ноги, Ина резко обернулась, но неведомая тень исчезла без следа.

Исчезло и наваждение. Снег перестал казаться черным, намокшим от крови пеплом, исчезла и кровь. Кругом был снег, черные силуэты деревьев, а над головой бездонное небо, заполненное мириадами снежинок. Полная луна, только что поднявшаяся над горизонтом, проступая едва заметным неясным пятном сквозь плотную пелену наполненных снегом туч, почти не давала света. Давно Ина не была в такой темноте. Не было и речи о том, чтобы отыскать тропинку, которая привела ее сюда. Идти пришлось практически на ощупь, проламываясь сквозь густые заросли. Из-за деревьев и кустов выползали тени, осязаемые, но невидимые монстры, Ина отчетливо слышала их хриплое дыхание. Тени падали сверху, вперемешку со снегом, а она все бежала и бежала, спотыкаясь и падая.

Вот показался забор, чуть в стороне приоткрытая калитка, кажется и за ней притаилась тень. Откуда могут быть тени там, где нет света? Не останавливаясь, не сбавляя скорости, Ина прыгнула, намереваясь перепрыгнуть забор, но сил не хватило. Плетень развалился, когда она налетела на него, удар оказался очень сильным. Нестерпимая боль сковала тело, но страх оказался сильнее. Пролетев несколько метров кубарем, Ина вскочила и, не помня себя, забежала в домик и закрыла дверь изнутри на крючок.

Больше часа Ина просидела, забившись в угол за печкой. Тени водили хоровод вокруг дома, мелькали за окном и скребли в дверь.

Казалось, что это никогда не прекратится.

- Нужно бежать отсюда, - прошептала Ина, шепот показался ей оглушительным, - нужно бежать, как только рассветет.

Втянув голову в плечи, она подползла к сумке, стоящей посреди комнаты, и, стараясь не шуметь, принялась рыться в ней, раскидывая вещи по комнате.

- Ниргит! Где мой Ниргит? – пробормотала она, всхлипывая. - Куда он подевался?

Вскоре в сумке ничего не осталось.

- Неужели я забыла его в квартире, - казалось, мельтешение за окном прекратилось, или Ина перестала замечать его, - нужно будет найти его. Обязательно. С ним мне ничто не страшно.

Решив это для себя, Ина отыскала в беспорядочной куче вещей спортивный рюкзак с одной лямкой, сложила туда документы и самые необходимые вещи, и уползла обратно в угол. Обхватив колени руками, она приготовилась ждать наступления рассвета.

Вскоре оживление, вызванное сначала испугом, а затем твердым решением найти Ниргит, бесследно прошло. Ина вновь почувствовала холод, заметно окрепший, видимо перед рассветом. Скованная холодом, девушка оставалась неподвижна.

- «Поскорее бы рассвет».

- «Когда же рассветет»?

- «А может уже никогда не рассветет»?

- «А если рассветет, то, что дальше»?

Осязаемые мысли в ее сознании становились все медленнее, медленнее и безнадежнее. Когда за окном начало сереть Ина встрепенулась, но у нее не получилось даже приподняться, и она без сил упала на бок.

- «Мне страшно…»

Она вынуждена была смотреть на свою руку, покрывающуюся инеем. У нее не осталось сил даже на то, чтобы удивиться, что из ее рта, несмотря на мороз, не поднимается пар.

- «Как нелепо… Неужели я умру…»

Краем глаза и краем еще не до конца замерзшего сознания она увидела, не то в реальности, не то во сне, четыре фигуры. Высокая мужская и три хрупкие женские. Одна из девушек светловолосая, другая темноволосая, а третья - рыжая. Они о чем-то разговаривали, изредка поглядывая на нее. Ине не удалось разглядеть их, так как мир вокруг окутала тьма.

***

- Кира, а ты, случаем, не переборщила со своими спецэффектами? – спросил мелодичный женский голос. – Мне кажется, что убить было бы куда проще.

- Лилак, золотко, да, так было бы проще, но так же не интересно!

- Мы что, ее здесь так оставим? Живую!

- Едва живую! Сейчас она никто, - ответил Игээр, - и вряд ли она еще раз проснется. А если умрет эта, как знать, когда появится новая. Пойдемте?

- А куда мы пойдем?

- Только вперед. У нас много дел и никем неограниченная свобода.

Глава 15

Весна в этом году задержалась больше чем на месяц, и в то время, когда обычно уже распускались цветочные почки на декоративных плодовых деревьях, только-только сошел снег. Мелкие птички, которые всю зиму провели в городе, весело чирикали, сидя на проводах, грелись на завалинках, устраивали драки, купались в прогретом солнцем песочке.

Дачники, возвратившиеся наконец из города к своим грядкам, поснимав куртки и шапки, открывали кусты смородины и малины, копали компостные ямы, ремонтировали домики. Со всех сторон доносилась разномастная музыка, крики детей, чье-то пение.

К обитым листами стали воротам подкатил маленький грузовичок с крытым брезентом кузовом, хлопнула дверь, за ней почти сразу еще две. Кто-то подошел к воротам и пнул их, отчего те загрохотали.

- Точно этот? – послышался грубый низкий голос, а за ним характерный звук, который сопровождает прочищение горла.

- Да-да, точно, - ответил ему ломающийся, почти мальчишеский голос. - Адрес этот. Точно этот.

- С той стороны заперто, на перекладину. Давай, Малек, перелазь! Чего копаешься, или ты думаешь, что мы полезем?

Молодой человек далеко не щуплого телосложения, что очень контрастировало с его голосом, не стал спорить со своим бригадиром, себе дороже будет, и беспрекословно полез через забор.

- Ну и развалюха, - протянул он, оседлав воротину, просевшую под ним, - как эта халупа еще сама-то еще на развалилась?

- Ничего, нам меньше работы, - ответил бригадир. – Так ты будешь ворота открывать, или нет?

- А-а, я щас, - ответил Малек, спрыгнув вниз.

Вскоре до ушей его товарищей донеслось глухое бряцание, звоном отразившееся в металлической обшивке ворот.

- Вот это да! – ахнул Малек. - Вот это цепь, да-к, цепь. А замок-то какой, его впору в музей сдавать. Может ключ есть?!

- Нет.

- Ну, тогда лом давайте, придется петли выламывать.

- А если цепь перекусить? - спросил бригадир, перекидывая лом через забор.

- Обязательно было кидать?! – в полголоса пробормотал Малек, подбирая лом, а затем добавил громче. – Я сейчас открою, и будем вместе думать, можно было ее перекусить, или нет.

Бригаду из трех человек новые хозяева дачи, люди далеко не бедные, наняли не для ремонта. Они, то есть хозяева, собирались построить новый дом, попросторнее и повыше, а для этого в первую очередь необходимо снести старый дом, а заодно и все прочие постройки.

Повосхищавшись толстенной кованой цепью, всплеснув руками над кованым же замком, рабочие разбрелись по участку. Активнее всех территорию обходит бригадир, усатый темноволосый мужчина в самом расцвете сил, не забывая при этом раздавать указания. Самого младшего из двух своих подручных, Малька, он отправил разбирать сарай, второго, по прозвищу Хмурый, в домик, сам же занялся теплицей.

Хмурый, сухонький дядька неопределенного возраста, ни слова не говоря, ни за, ни против, впрочем, как и всегда, отправился выполнять задание. Малек, возвышаясь над Хмурым больше чем на полметра, увязался следом, нехотя глянув на сарай, который как ни странно, был значительно больше дома, уж больно ему было интересно, что может скрываться внутри дома, если ворота были заперты на такой старинный замок.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на крыльцо, они вошли внутрь, точнее попытались войти. Неожиданным было уже то, что замок висел на ручке, но это можно было бы списать на то, что прежние хозяева в спешке позабыли замкнуть дом, но вот запертая изнутри дверь навела на неприятные мысли.

- Бомж, наверно, засел, - предположил Малек, со всей силы дернув за ручку, - щас, откроем, разберемся.

После третьего рывка, каждый из которых сопровождался звоном стекла, дверная ручка осталась у Малька в руках. Пришлось идти за универсальным ключом, подходящим ко всем дверям - за ломом. На этот раз хватило одной попытки, вызвавшей лавину из пустых банок и звон разбитого стекла. То, что осталось от двери, едва не рассыпавшись окончательно, распахнулось, открыв перед Мальком и его безэмоциональным товарищем маленькую темную, заросшую пылью веранду с бесчисленными полками, сплошь заставленными разнокалиберными банками, часть из которых мелкими осколками рассыпалась по всему полу.

- Склад, дак, склад, - хмыкнул Малек, осматриваю неуютное помещение.

Полки сплошь закрывали все четыре стены, без единого свободного пространства, включая окна и двери. За ними не сразу удалось отыскать дверь, ведущую внутрь дома, которая также как и первая, оказалась заперта изнутри. Прежде чем взламывать ее, во избежание очередной банкостекольной лавины, пришлось изрядно попотеть, освобождая полки, от банок.

У этой двери, оказавшейся куда крепче предыдущей, ручка устояла перед недюжинной силой Малька, и уже после второго рывка дверь нехотя поддалась, раздался душераздирающий скрип проржавевших петель, и к ногам мужчин упала кривая железяка, по всей видимости, раньше она была крючком, запиравшим дверь.

Большую часть изрядно захламленной комнаты занимала огромных размеров кирпичная печь, а также маленький обеденный столик, соседствующий с кривым хлипким стулом, и разложенная софа, невидимая из-под горы разноцветных тряпок.

- Вроде никого нет, - протянул Малек, прислушиваясь и обшаривая комнатку взглядом. – А кто тогда дверь запер?

- Славная печь, - прошамкал Хмурый, постукивая по кирпичам, - хорошо сложена. Даже жалко разбирать такую красоту.

Малек удивленно вскинул брови, впервые услыхав от Хмурого столь длинную фразу, и едва удержался от того, чтобы не заржать в ответ. Хмурый простукал, кажется, абсолютно все кирпичи с передней стороны печи, затем боковой, явно намереваясь перейти и к задней ее стороне.

- А вещи-то, между прочим, вполне ничё такие, - пробормотал Малек, разглядывая софу, - только в пыли все.

- Ты что, собираешься в них копаться? – спросил Хмурый, хотя, судя по интонации, ему совершенно это не интересно.

- А чё такого? О! Плащ, я всегда хотел себе такой, - присвистнул Малек, встряхнув какую-то черную хламиду, подняв при этом облако пыли. – Глянь-ка, Хмурый.

Малек повернулся, собираясь продемонстрировать Хмурому распяленный в широко раскинутых руках кожаный плащ, но, выронив его, выпучил глаза и принялся тыкать пальцем трясущейся руки в угол за печью. Хмурый недоуменно глянул на запыленного парня, а затем медленно перевел взгляд в указанном направлении.

- Хмурый, это же не труп? Нет? – промямлил Малек, когда к нему вернулся дар речи. – Чё делать-то будем?

В углу за печью под умывальником, изрядно припорошенная пылью, лежала девушка, несомненно, мертвая, окоченевшая.

- Не оттаяла еще, - пробормотал Хмурый, - это хорошо. Представляешь, какая была бы вонища!

- Ага, - буркнул Малек, чуть осмелев и выглянув из-за Хмурого, - молодая-то какая… была.

- И чего молодежи не хватает? Шляются где попало, из дома бегут. Вот и эта туда же. Жить да жить бы еще, - возмутился Хмурый, с каждым словом его голос крепчал, - детишек бы нарожала. Ан нет, курят, пьют, колются. Своей жизни не жалко, дак, хоть о родителях бы думали. Эх.

Малек, собрав всю волю в кулак, подошел ближе, присел, задержав дыхание, и дрожащей рукой поправил прядь волос, чтобы рассмотреть лицо.

В тишине, что воцарилась, когда Хмурый закончил свой монолог, легкий вздох девушки показался оглушительным. Следующий ее вдох был вперемежку с хрипом, она застонала, запрокинув голову, из-под ее приподнятой верхней губы показались клыки.

***

Ину разбудило чье-то прикосновение, затем пришла боль, затуманившая разум. Собственный хрип, который она никак не могла прекратить, оглушительно звенело в ушах, казалось, что именно из-за него так больно. Окружающий мир, до того бывший всепоглощающе черным, теперь наполнился выжигающим все белым, ослепительно белым светом. Реальность, на мгновение появившуюся перед глазами, унесло куда-то в сторону этим светом, и без того вялые мысли перепутались.

- А-а-а, - со всех сторон донесся крик, грозящий сорваться на визг, - вампир, гляди, какая бледная и с клыками, точно как в фильмах!

Этот крик, как ни странно, помог Ине ухватиться за ускользающую реальность. Она отстранилась к стене, стукнувшись обо что-то затылком, и выставила перед собой руку, желая хоть как-то отгородиться от неизвестной опасности. Медленно, вызывая головокружение, перед ней словно из тумана возникли два неподвижных мужских силуэта, через мгновение черты их лиц стали отчетливыми, словно барельеф, освещенный сбоку, но все прочее оставалось зыбким и неустойчивым.

- А-а-а, - душераздирающий крик повторился, от него реальность стала еще чуть-чуть осязаемее, - она сейчас встанет! А-а-а, бей ее!

При этом мужчина, что покрупнее, кажется именно он кричал, попятился назад и едва не упал, а тот, что помельче, шагнув в сторону, исчез за углом. Ина попыталась вспомнить хоть что-то, хоть что-то кроме своего имени, но каждая попытка отдавалась тупой болью в голове. Она попыталась встать, опираясь о стену, но ноги подкосились, и она едва не упала навзничь.

- Что я здесь делаю? – попыталась она спросить, но даже хрип не вырвался из ее горла. – Что случилось?

- А-а-а, - закричал здоровяк, - а-а-а.

Крик вызвал очередной приступ боли. Ина, судорожно обхватив голову руками, застонала, неуклюже вскочила на ноги и, не мигая, уставилась на крикуна.

- Не кричи, - прошипела она, стараясь не потерять равновесия.

Ина не сразу заметила, когда появился третий мужчина. В руках он держал какую-то длинную, и судя по всему, тяжелую палку. Он оказался самым решительным, ни сколько не мешкая, он размахнулся и, вложив в это движение все силы, ударил своей палкой по ней. Ина едва успела вскинуть руку, чтобы защитить лицо. Большого вреда удар не принес, но было больно.

То, что Ина устояла после удара ломом, привело всех троих в неописуемый ужас.

- Батюшки, что же это такое? - принялся причитать щуплый, обшаривая глазами комнатку. – Что же случилось с этим миром?

- А-а-а, - продолжал голосить здоровяк, упав на софу и закрыв голову руками. – Я хочу-у-у жи-ить!

Только тот из них, что только что ударил ее, не потерял самообладания, хотя далось ему это нелегко. Безумно сверкнув глазами, он повторно занес лом над головой, явно намереваясь проломить Ине череп. Конечно, у него вряд ли получилось бы причинить вред ниемону, но Ина, помня боль от первого удара, что все еще не прошла, не могла позволить ему осуществить задуманное.

Ина сделала шаг вперед, стиснув кулаки, кровь будто закипела внутри, пробуждая заснувшие на зиму силы. Перед глазами помимо воли встала картина того, как она разрывает своих обидчиков на части. Испуганно ахнув, Ина постаралась отбросить эту мысль, а меньше мгновения спустя бросилась прочь, не разбирая дороги, ее не смогла остановить даже печь, преградившая дорогу. Рассыпавшись грудой кирпичей, она взметнула в воздух клубы глиняной пыли.

Лес, наполненный запахом прелых листьев и хвои, тотчас окружил Ину, бежавшую от самой себя. Ветви, с едва проклюнувшимися почками, с неистовством хлестали по лицу и рукам, раздирали ткань куртки, и без того имеющей не лучший вид. Деревья мелькали с такой скоростью, что впору закружиться голове. Стараясь не смотреть на их сумасшедшее мельтешение, Ина бежала без остановки до тех пор, пока не запнулась о толстенный корень на краю обрыва и не скатилась кубарем в глубокую ложбину, окруженную невысокой густой порослью молодых деревьев.

Раскинув руки и тяжело дыша, Ина долго лежала на спине посреди поломанных ею тоненьких, едва ли в два пальца толщиной, деревцев и глядела в голубое весеннее небо. После бега стало невыносимо жарко, особенно в синтепоновой зимней куртке.

- Что там? – пробормотала Ина, недовольно ворочаясь. – Кочка что ли?

Несколько придя в себя, Ина принялась стягивать с себя лохмотья, оставшиеся от куртки, и обнаружила, что мешавшая ей кочка являлась ее рюкзаком, в котором отыскались документы и деньги. Несколько повеселев, она продолжила раздеваться и вскоре на ней остались только доспехи Ниирит. Они оставались в идеальном состоянии, все, до последней самой маленькой завязки, на месте, все, кроме Ниргита. Впрочем, его уже тогда не было, ночью… когда она перекладывала вещи в рюкзак. Воспоминания, до того сокрытые за глухой стеной, неожиданно выплыли наружу, вызывая нестерпимую боль, но на этот раз Ина даже не поморщилась.

- Что же случилось с этим миром? – повторила она слова щуплого мужичка, отряхивая руки и настороженно прислушиваясь к наполненной звуками тишине леса.

Жизнь Ины, с тех пор как она странным образом переместилась в свое время, была больше всего похожа на нескончаемый кошмар. Только два первых дня были нормальными. Да и недолгой была та жизнь.

- Вот как мне аукнулась моя сентиментальность. Нашла о чем сожалеть, - фыркнула Ина, засовывая тугой сверток куртки под большой с острыми гранями камень, на который чудом не налетела, когда падала.

Убедившись, что спрятанную куртку не видно, она еще раз отряхнула руки, на этот раз от земли, а не от пыли, сняла наручи и принялась ощупывать руку, на которую пришелся удар ломом. Боль еще не прошла, но никаких следов не было.

- Это вселяет некоторую радость, - хмыкнула она, пристраивая наручи обратно. – Что же все-таки случилось?

Затянув ремешки на наручах, Ина вздохнула, отбросила растрепанные волосы за спину и нагнулась за рюкзаком, лежащим у ног. Этот рюкзак, и те немногие вещи, которые были в нем - все, что осталось от ее жизни.

- Кажется, это все началось, когда я посмотрела в глаза Симону. Я была зла на него. Тогда случился первый провал в моей памяти.

Накинув рюкзак на плечи, Ина принялась выбираться из ложбины.

- Может, я снова стану человеком? - пробормотала она себе под нос, запрыгивая на полутарометровый обрыв, обвитый корнями деревьев. – Интересно, а когти отвалятся? А волосы? Выпадут, или нет? Ох-хо-хох, хорошо, что хоть мерзнуть перестала.

***

Наступила весна, но в Инрад так и не вернулось солнце. Оно скрылось за пеленой туч еще осенью. Всю зиму, темную и мрачную, снег, присыпанный шлаком городских труб, казался почти белоснежным, но он нисколько не радовал в отсутствии желтых солнечных лучей.

Весенние улицы, только что сбросившие остатки снега, были заполнены толпами людей в ярких демисезонных куртках, но в этих ярких красках не было ничего радующего глаз. Улицы, тротуары и проезжие части, дворы и скверы не казались умытыми и свежими, как это бывало раньше по весне. Впрочем никто кажется не замечал этого.

Люди, все те же самые до единого, что и год назад, образуя безликую массу, все так же спешили по своим делам. Так же, но все же что-то изменилось и в них. Они не угрюмы или злы, они были безучастны. Даже по своим наверняка важным делам они спешили не так, как раньше. Безучастные взгляды, не замечающие ничего вокруг, пустые глаза, которые будто смотрят насквозь.

Невысокая стройная блондинка с белоснежной кожей, с серыми, почти бесцветными глазами, юная, совсем еще ребенок, и непосредственная - как одинокая сосна посреди поля она выделялась среди окружающих ее людей. И дело не в ярком макияже и вызывающей одежде, подчеркивающей ее красоту, а в чем-то, что не было заметно глазу. Она шла глядя себе под ноги посреди запруженного людьми тротуара. Все до единого, не решаясь взглянуть на нее, расступались сами того не замечая, освобождая путь. Нет, они не знали кто она, по крайней мере, большинство, но, все же, повинуясь неведомому чувству, предпочитали не попадаться ей на глаза.

Миновав неброскую стильную вывеску дорогого ресторана, Кира, а это была именно она, резко, под прямым углом, свернула к парадному входу самого шикарного жилого комплекса в самом элитном районе мегаполиса. Она все так же, не глядя ни на кого, беспрепятственно проследовала прямиком к лифту.

Киру без вопросов пропустили, в отличие от двоих папарацци, по пятам следовавших за нею. Они тут же вскинули до того спрятанные под полами курток фотоаппараты и фойе наполнилось мигающим искусственным светом. Охранники, преградившие путь, без слов оттеснили их прочь от лифта, двери которого только-только разъехались, но это нисколько не смогло остудить их пыл. Очереди многокадровых вспышек становились все длиннее и длиннее.

Кира успела осмотреть мужчин, посмевших преследовать ее, с ног до головы, даже не удостоив их взглядом, она заглянула в их души и разочарованно опустила голову. Когда двери лифта разъехались, она ступила внутрь. Как же раздражают эти навязчивые вспышки. Одного ее короткого взгляда хватило для того, чтобы папарацци позабыли о своей охоте на знаменитость и, побросав свои мощные миниатюрные фотоаппараты, бросились на улицу.

Двери с мягким шорохом закрылись, пискнула сама собой кнопка тридцать третьего сдвоенного этажа и лифт, стремительно стартовав, поднял Киру на самый верх, занимаемый одной единственной квартирой. В какой-то степени это место можно назвать домом, ее домом.

***

Вся ее семья: Игээр, ниемон, самозабвенно играющий роль ее отца, и две ее сводные сестры, Лия и Лилак, которым нет до нее дела, в полном составе тратили свое время впустую просмотром новостей - видео ни о чем. Кинару, брат-близнец Игээра, тоже тут. Интересно как, все же, ей его называть, ну не дядюшкой же! Почему ей приходится его терпеть? Игээр, откинувшись на спинку шикарного дивана, не отрывая глаз, смотрел в огромный, под стать его положению, широкоформатный телевизор. Лия и Лилак в кресле, как всегда вдвоем, все их внимание сосредоточено только друг на друге. Интересно, подозревают ли они о существовании миллиардов других людей? Кинару смотрел в окно - он тратил свое время еще более бесполезно, чем его брат.

Все в сборе, все дома, кроме нее. Естественно, это же она непоседа, не желающая ни минуты сидеть сложа руки. Наверняка сейчас они начнут распекать ее.

- Ты никак не угомонишься, все пытаешься перекроить этот мир поудобнее, - проворчал Игээр отеческим голосом. - Но куда уж удобнее? Ох уж этот юношеский максимализм. Иногда я начинаю тебя бояться. Что на этот раз?

- Да бесят эти сектанты. Называют место своего поклонения церковью, но вместо произнесения молитв поют песни, зачастую фривольного содержания и танцуют, вместо того, чтобы смирить плоть.

- Что, еще одной церковью стало меньше?

- Я ничего не ломала, - она подула на ноготь, - всего лишь легкое влияние. Каждый из них займет свое место в цирке. Хоть какую-то пользу обществу принесут.

- Ладно, уж. Что говорить попусту, все равно тебя не переубедишь. Иногда я жалею, что с начала заточения и до безвременья прошло всего десять лет, еще несколько лет явно пошли бы на пользу твоему характеру. Тогда не пришлось бы все последующие пять сотен лет заточения мучиться в обществе проблемного подростка.

От наверняка бесконечного монолога Игээра отвлек звуковой сигнал, оповещающий о прибытии лифта. Даже не прибегая к помощи банального зрения, не говоря уже о чем-то серьезном, с уверенностью можно было сказать, что это Симон. Только его и не хватало для того, чтобы вся честная компания была в сборе.

- Все будет вовремя, завтра в восемь вечера, - начал он, едва переступил порог гостиной. - Я со всеми договорился. Все, кого мы наметили, согласились прийти в качестве гостей, впрочем, я в этом даже не сомневался.

Его рапорт занял около двадцати минут. Он рассказывал Игээру о каком-то нелепом бесполезном светском мероприятии. Они запланировали его еще месяц назад. И чего они надеялись добиться этим? Несомненно, Игээр, после этой вечеринки, распространит свое влияние еще над десятком людей, которые раньше были хозяевами этого города, но, все же, как ему только терпения хватает на столь неспешные свершения?

- Я думаю, - Симон приступил к завершающей всё вышесказанное фразе, - самое позднее к осени город будет у ваших ног. Это будет единодушным решением. Все, до единого человека, назовут вас своим господином.

- Что ж, неплохо, неплохо, - хмыкнул Игээр, пожевав губу, - впрочем, я на это и рассчитывал.

Некоторое время Игээр прибывал в задумчивости, а затем, встрепенувшись, обратился к Кинару.

- Брат, подойди, я чувствую, что ты хочешь что-то сказать.

- Да, - ответил Кинару, неспешно отвернувшись от окна и сделав несколько шагов в сторону дивана. - Она очнулась.

Услышав то, что сказал Кинару, Кира хакнула и, перемахнув через спину, развалилась в кресле, ожидая продолжения. Интрига, что может быть интереснее? Наконец-то на лице бесстрастного Кинару появились какие-то эмоции.

Лия и Лилак одинаково поджали губы в ответ на несдержанное поведение Киры, забросившей одну ногу на подлокотник, и принялись поправлять многочисленные складки на фэнтезийных подолах длинных облегающих платьев малахитово-зеленого цвета.

- Так, давай-ка поподробнее, - распорядилась Кира, опередив Игээра.

Кинару вопросительно глянул на брата, тот сдержанно кивнул, не возражая против продолжения рассказа.

- Она проснулась около двух часов назад, но я тогда чувствовал ее сознание совсем слабо и потому сомневался. Сначала я решил, что возможно ей что-то снится и потому ее сознание активизировалось, но чуть-чуть позже она стала передвигаться, причем очень быстро. Она удаляется оттуда, она удаляется от города.

Кинару замолчал, уставившись себе под ноги. Он нерешительно переминался с ноги на ногу. Такого раньше за ним не наблюдалось.

- Еще что-то? – спросил Игээр.

- Да, - чуть помедлив, ответил Кинару, - она пыталась нащупать мое сознание, как раньше. Я естественно не позволил ей этого.

- Уходит, значит, - пробормотал Игээр себе под нос, не глядя на брата, все еще не поднявшего головы. - Чувствовал слабо. Что это может значить? Или у нее совсем не осталось сил, или чувствовать нечего. Одно из двух…

- Что будем делать, шеф? - спросила Кира, не вытерпев несвязного бормотания Игээра и всеобщего бездействия.

Несмотря на то, что Кира постоянно пыталась что-нибудь сломать или переделать, то, что окружало ее сейчас, нравилось ей куда больше, чем то, что было в прошлом.

- Пока ничего, только наблюдать, - ответил Игээр, а затем, выдержав паузу, он глянул на Кинару, поднявшего, наконец, голову, и, отпив из пузатого бокала несколько глотков, продолжил. - Действуй по обстоятельствам. Мне важно, чтобы она мне не мешала, а так, пусть делает что хочет. Она беззащитна и не опасна теперь, когда я забрал у нее равновесие. Теперь это всецело мой мир.

- Я тогда пойду?

- Иди.

Кинару, не взглянув более ни на кого, пересек гостиную, центр которой был загроможден монументальными диванами и креслами, расставленными поверх белоснежного ковра с длинным ворсом, по периметру. Лифт подошел почти сразу.

- Я так полагаю, завтра все в силе, - спросил Симон, когда цифры над дверью лифты, сменившись, принялись отсчитывали этажи.

- Естественно, - подтвердил Игээр, - что у нас запланировано на день?

- На день? - переспросил Симон, заикаясь. – Я, как бы, вечерней программой занимался…

В итоге, когда сначала завершился сбивчивый монолог Симона, а затем, нисколько не смутившиеся сестры Лия и Лилак, пробормотав извинения удалились из гостиной, сославшись на то, что им нужно репетировать, выяснилось, что совершенно неизвестно, что же все-таки у Игээра запланировано на дневное время. Симон хорошо знал только программу предстоящей презентации и следующей за ней пати, а блокнот, в который он все записывал, остался в машине. О Кире вообще речи быть не могло, она все дни пропадает на улице, нисколько не интересуясь, чем занимаются остальные и, не без основания полагая, что никто не знает, чем она занимается. Она, лучше чем кто бы то ни было умела защищать свое сознание и свои мысли, ведь большая часть силы Ниирит досталась ей, а если учесть, что ее собственная сила с самого рождения была невероятно высока. Никто никогда не сможет сравниться с ней!

- М-м-м, шеф! - воскликнул Симон, по всей видимости, в его голову пришла ценная, по крайней мере, для него мысль. - А может вам секретаршу завести.

Игээр задумался, скорее всего, над тем, что Симон, а следом за ним и Кира все чаще называют его шефом. Наверняка он сказать не мог, но ему это явно нравилось.

- Секретаршу, говоришь?

- Я могу подобрать самых достойных, умных. Поверьте, за день я отыщу десяток претенденток, которые бы…

- Это не обязательно, - прервал его Игээр, - главное, чтобы мне не стыдно было показаться с ней на людях. Об уме я сам позабочусь.

- Есть у меня кое-кто на примете, чуть-чуть не мисс… хотя она явно была лучшей. Думаю, она не будет против. Не сможет она быть против.

- Когда ты ее приведешь?

- Думаю, утром.

- Ладно. У тебя все?

- Да.

- Тогда иди.

Глава 16

- «Может, стоит вернуться в город?» - эта мысль изредка проскальзывала где-то в глубине сознания, в то время как Ина бесцельно брела по лесу в противоположном направлении.

Но, несмотря ни на что, она все продолжала и продолжала идти дальше, все больше углубляясь в лес, все дальше удаляясь от Инрада. Она шла прямо, не взирая ни на какие препятствия, будь то поваленное дерево, заросли колючих кустарников или глубокий овраг, дно которого усыпано острыми камнями. Она шла так, словно что-то неведомое притягивало ее к себе.

Ина с каждым шагом становится все сильнее, силы, что были украдены Игээром, возвращались, все до последней капли, а может даже и больше. Она, несомненно, заметила бы это, если бы не была настолько погружена в бушующий круговорот мыслей.

Шаг за шагом она отдалялась от города, на сотню метров за один, кажущийся для нее неспешным, шаг. Нет, она не перешла на бег, она двигалась несоразмерно времени, она двигалась вне времени. Она двигалась так быстро, что ни один человек не смог бы заметить ее, окажись вдруг в такой глуши.

Ина остановилась неожиданно даже для себя, и не сразу поняла, что послужило причиной. Мир тотчас наполнился звуками, которые ей раньше не были слышны. А может, она просто не обращала на них никакого внимания?

На первый взгляд никакой опасности не было. Может, показалось? Лес, окружавший Ину был настолько дремуч, что сквозь переплетение крон вечнозеленых деревьев практически не было видно неба. Где-то там, среди белых пушистых облаков сияло теплое весеннее солнце, а здесь, в мрачной тени леса все еще лежал снег, комьями осыпающийся с ветвей, он покрывал большую часть земли. Остатки снеговых шапок, задержавшихся на нижних ветвях, таял, устремляясь вниз россыпями капелек воды.

Постояв немного переминаясь с ноги на ногу, Ина двинулась дальше не спеша, обычным неторопливым, но, все же, уверенным шагом. Она старалась идти с расправленными плечами и высоко поднятой головой, но, не в силах была унять свою тревогу, поминутно оглядывалась, пристально изучая каждую тень.

Вдруг ее сознания коснулся кто-то знакомый.

- Неужели! - изумленно вздохнула Ина, прислушиваясь к своим ощущениям. - Кинару!

Она уже готова была броситься в том направлении, откуда до нее донеслись такие знакомые мысли, если бы в них не проявилось нечто чуждое. Что-то изменилось в Кинару, в его способе мыслить. Что-то в нем было не так, как раньше.

Чуть помедлив, Ина зашагала дальше, стараясь ничем не выдать своей обеспокоенности и не думать о том, что она могла ошибиться.

Впереди, среди тонких деревцев, окруживших небольшую солнечную полянку, показалась фигура. Издалека невозможно было разглядеть черты лица, скрытые за переплетением ветвей, но по уверенному силуэту и по гордой посадке головы Ина узнала Кинару. Это он, несомненно, он! Точно такой же, как и всегда. Он нисколько не изменился, но видимо только внешне. Почему он не пошел навстречу, хотя заметил ее куда раньше?

Конечно, он не мог не измениться за прошедшие полгода, но почему тогда за предыдущие пять веков он нисколько не изменился. И почему его не было рядом в этот раз, ведь она всего лишь спала? Хотя, был ли этот сон обычным?

Кинару стоял, утопая в ярких солнечных лучах, падающих на него сквозь прогалину в ветвях, совсем рядом, всего в десяти шагах. Ина прекрасно слышала его размеренное дыхание и спокойное сердцебиение. Почему он так спокоен? Либо он хорошо скрывает свои эмоции, либо их нет. Но почему он скрывает их? И почему он не смотрит на нее?

Ина медленно переставляла ноги, приближаясь к Кинару.

- Только бы это не было сном, - пробормотала она беззвучно. - Он же не исчезнет? Нет, это не сон. Но как тогда объяснить его поведение?

Когда до Кинару осталось всего несколько шагов, Ина не выдержала и бросилась к нему. Только бы успеть прикоснуться к нему, хотя бы прикоснуться, пока он не растаял, пока не исчез. Он повернул голову и впервые посмотрел на нее, в его глазах блеснул огонек любви и радости, но лишь на миг. Чуть помешкав, он непринужденно отступил в сторону и поддел Ину за руку, от чего она закружилась и повалилась на землю.

- Кинару, - воскликнула Ина с обидой, глядя на него снизу вверх, - что…

- Не смей ко мне прикасаться, ведьма, и не смей произносить мое имя своим поганым ртом, - он не взглянул на нее, когда говорил все эти обидные слова. - Ты ведьма, а как же иначе. Что ты сделала со мной тогда, что я потерял голову.

- О чем ты? - спросила Ина, приподнимаясь и едва сдерживая сдавившие горло слезы.

- Не притворяйся, дрянь. Нужно было тебя добить тогда, когда тебя терзали волки, - неужели в его голосе послышалось искреннее сожаление и… и удовольствие, - пока ты не успела навести свои чары.

- Кинару? - Ина позвала его дрожащим голосом, в ее голосе слышно сомнение, словно она не верит, что это он. - Кинару, что с тобой?

Она не спешила подниматься с земли, а лишь неотрывно смотрела в его глаза, как будто пыталась разглядеть его за ширмой безразличия, которую он усердно создавал все эти месяцы. А вдруг у нее получится возобновить контроль над ним? Кинару зарычал от переполнившей его ненависти и, сжав кулаки, глянул на небо, на растворяющиеся в безветренном небе облака.

- Поднимись, - проговорил Кинару, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия. - Или ты думаешь, что это спасет тебя?

Кинару так и не взглянул на Ину, пока она медленно, не отрывая от него глаз, поднималась, пока она отряхивала с себя сухие листья и землю. Она была так самоуверенна, она была так уверена в своей власти над ним, что даже не пыталась отступить от него хотя бы на шаг. Впрочем, чем это ей поможет?

- Мой брат открыл мне глаза на все, - сказал Кинару резко, опережая Ину.

- Минару? - неужели она удивлена.

Она обезумела, если пытается приблизиться к нему. Может не стоит тянуть время? И ради чего? Ради пустых разговоров.

- Игээр! - воскликнул Кинару, вскинув руку. – Его зовут Игээр! Не приближайся, если только ты не спешишь умереть. Он все мне рассказал о Ниирит, о той, что была до тебя, ее звали Зия. Ты должна помнить. Он был знаком с ней, причем довольно близко. Брат подробно рассказал мне все, что знал о ее жизни. Я во многом узнал тебя. Многое о тебе понял.

Остановившись, было, Ина продолжила приближаться. Теперь их разделяло меньше трех шагов.

- Что ж, если ты не понимаешь слов, - сказал Кинару, выдавив из себя улыбку, и опустил руку на рукоять своего меча, - закаленный металл клинка, возможно, будет тебе более понятен.

Кинару отточенным движением извлек сверкающий белый меч из ножен и вытянул перед собой, едва не коснувшись щеки Ины. Как округлились бесстыжие глаза той, что называла себя Ниирит! Она попятилась, тщетно пытаясь нашарить оружие, сотворенное предыдущей Ниирит. Неужели она верит, что Ниргит сможет ее спасти. Ее движения были неуклюжи. Как и всегда. Один лишь шаг вперед и со всем этим будет покончено, но Кинару лишь толкнул ее, с силой ударив рукоятью меча в грудь. Почему в самый последний момент он увел меч в сторону? Неужели потому что она не защищается?

Ина отлетела от его удара на добрый десяток метров и упала, ударившись о дерево. По ее щекам покатились слезы. Фальшивые? Наверняка фальшивые.

- Что же стало с этим миром? - пробормотала она, продолжая нащупывать Ниргит. - Почему все рушится на глазах? Это кошмар, это всего лишь очередной кошмар. Когда же я, наконец, проснусь?

- Не ищи Ниргит, - сказал Кинару, подойдя ближе, он так и не опустил приготовленный к атаке меч, - его больше нет. Зачем ты проснулась?

- А я проснулась? - спросила Ина с вызовом, сложно сказать чего в ее голосе послышалось больше, гнева или боли.

Она подняла на него свои глаза и тут же испуганно отшатнулась, встретившись с взглядом Кинару. Чего она могла испугаться?

- Так убей меня, не медли! - крик Ины, крик сквозь слезы, оказался неожиданным для Кинару, она начала подниматься, сжимая кулаки. - Или я тебя убью.

- Ниргита нет, что ты без него? - бросил Кинару небрежно, но неужели в его глазах слезы, а голос против воли дрожит. - Ниргита нет, и Ниирит быть не должно.

- Что с тобой? - спросила Ина, выпрямившись. - Ты сам не свой.

Как ее голос мог быть таким теплым, если всего мгновение назад она с ненавистью кричала на него.

- Я не могу, - ответил Кинару тихо, словно сам себя, - я тебя… нет, это все твои чары. И когда только ты могла успеть?

Отбросив сомнения, Кинару шагнул вперед.

- Всего один удар, и я освобожусь! - сказал он одновременно с выпадом.

Он метил в сердце, его рука не дрогнула на этот раз. Ина попятилась назад. Что сейчас мелькнуло в ее глазах? Окрашенный красным белоснежный клинок остался в руках, когда она, скользнув по дереву, упала наземь. Стоит вытереть клинок, прежде чем убрать в ножны, но руки едва держат меч, кажется, еще миг и оружие выпадет из трясущихся рук. Только бы устоять, только бы не поддаться ее чарам сейчас. Еще немного и она умрет, и тем самым освободит его из своих оков.

Казалось, что видно как жизнь покидает тело Ины, уходя в землю, в воздух, но она улыбалась. Она смотрела на него? Или взор ее был уже не способен ни на чем сфокусироваться? Все же она смотрит мимо.

- Так даже лучше, - прошептала она, кашлянув, тоненькая струйка алой крови выкатилась из уголка губ. - Все равно мне без тебя не жить. А может это все же сон?

Ина смотрела на него, несомненно. Она едва заметно улыбнулась, в последний раз, когда ее взгляд остановился. Не в силах вынести этого Кинару бросился бежать прочь.

***

Если верить репортерам, Инрад уже давно, на протяжении нескольких десятилетий, не сотрясали по-настоящему громкие мероприятия, окруженные ореолом блеска высших слоев общества. Ситуация коренным образом изменилась, когда около полугода назад сюда перебрался на постоянное место жительства необычный иностранный господин со своими дочерьми. Всего в течение месяца стало очень модно ходить на приемы, устроенные в его далеких от скромности апартаментах в самом элитном жилом комплексе.

Но, тот прием, который господин Нэкрисс запланировал на середину весны, с легкостью затмит все предыдущие, ведь на нем планируется презентация первого альбома группы с простым названием «Лия и Лилак», успевшей за зиму внести немалое оживление в музыкальную и клубную жизнь города. Для этого приема-презентации был арендован лучший, и к тому же самый большой, приемный зал в городе.

Лия и Лилак - старшие дочери модного заезжего господина и, естественно его протеже. Он не пожалел денег на их раскрутку, впрочем, как ни странно, талант, причем немалый, у них все же присутствует.

Эти слова из уст в уста передавались накануне приема. Те, кому посчастливилось быть приглашенными, придавались сплетням с не меньшим рвением, чем те, кто не подходил по социальному, а точнее по финансовому статусу.

Игээр - тот самый господин, как капитан на корабле, обходит свои владения, одаривая высокопоставленных гостей снисходительными улыбками.

Ядовито зеленый и синий преобладали в оформлении зала: портьеры на высоких затемненных окнах, ленты, свисающие с потолка ажурными витиеватыми конструкциями, мебель и аппаратура. Чуть разбавленные глянцевым черным и матовым серебром, они создавали атмосферу порочной сказки. Зеркальные черные полы, отражая ленты, навевали Игээру дурные воспоминания, но он понимал, что нужно бороться со своими слабостями, чтобы становиться сильнее.

Судя по блестящему началу неофициальный, все же, прием обещал произвести настоящий фурор в высших кругах города. Наверняка о нем не позабудут как минимум в течении полугода, хотя, раньше о чем-то подобном наверняка сложили бы не одну песнь, которые затем повторяли бы веками.

Лия и Лилак выступали на небольшой площадке, возвышающейся над залом больше чем на два метра. Они, как и планировалось, исполняли одну или две композиции, а затем спускались в зал, где их тут же окружала разноцветная толпа богатых девочек и мальчиков. В перерывах музыкальным сопровождением вечера занимался наёмный ди-джей.

По залу туда-сюда сновали официанты и официантки, все как один они были облачены в строгие темно синие костюмы. Перед началом приема пришлось над ними немного поработать, но зато теперь с их стороны не было слышно ни единого неуместного слова, не видно ни единого неподобающего взгляда или жеста.

Игээр все время находился в самой гуще событий в сопровождении высокой темнокожей девушки со сложной прической и гармоничными чертами лица. Та самая секретарша, обещанная Симоном накануне вечером, в своей высокомерной но преданной холодности больше всего напоминала профессиональную телохранительницу.

Звякнул едва слышимый в грохоте музыки сигнал прибытия лифта, двери распахнулись, выказав зеркальные внутренности кабины. Один единственный припозднившийся гость, хотя гость ли, с поникшей головой, не сразу заметил остановку лифта. Когда Кинару шагнул в зал, голова его была высоко поднята, плечи расправлены, но глаза остались потухшими, впрочем, все последние полгода они были такими.

Холодный как айсберг, он прошел сквозь толпу, наверняка он воспринимал этих людей именно так, к высокой черной барной стойке, окруженной серебряного цвета барными стульями и пестрой толпой. Естественно, перед прибытием сюда он даже не удосужился переодеться, ему не пришло в голову, что можно было хотя бы снять потрепанный плащ.

Бармен, как и весь прочий персонал, облаченный в темно синий костюм, будучи высококлассным специалистом своего дела всего мгновение спустя подал неформатному гостю высокий стакан с ярко красным коктейлем. Наверняка, Кинару придется по вкусу напиток, поданный ему, ведь профессионализм бармена был подкреплен неплохим потенциалом духовной силы.

Судя по настроению Кинару, коктейль поданный ему имел довольно высокий градус, но, не смотря на это, повторить его пришлось несколько раз. Несмотря на то, что никчемный братец Игээра является ниемоном, спиртное, созданное людьми в этом веке способно свалить и его.

- Как бы весь вечер не испортил, - проворчал Игээр, наблюдая за своим братом издалека, - то-то будет сенсация.

- Не то слово, - промямлил Симон, теребя в руках записную книжку.

- Карин, - обратился Игээр к своему очаровательному секретарю, - останься здесь, мне нужно поговорить с братом наедине.

- Как скажете, - Игээр всякий раз удивлялся ее низкому, но, в то же время звенящему голосу.

Едва Игээр взобрался на высокий стул, бармен поставил перед ним пузатый стакан с сине-зеленым тягучим коктейлем. Толстая короткая трубочка, торчащая из практически непрозрачного напитка, смотрелась карикатурно рядом с высоченным тонкостенным стаканом. Кинару не сразу обратил внимание на соседство, но Игээр и не спешил начинать разговор.

- Я убил ее, - ни с того ни с сего, и даже кажется самому себе, сказал Кинару.

Игээр неопределенно пожал плечами, показывая, что ему все равно и, напрочь игнорируя трубочку, отхлебнул добрую половину стакана.

- Я, я почувствовал, как ее разум потух. Только что чувствовал, когда она смотрела на меня затухающим взглядом, а затем пустота. Она умерла, точно умерла, - Кинару помолчал некоторое время, разглядывая стойку сквозь окрашенное красным дно стакана, но потом ее забрал Везул, он унес ее в своей пасти. Он прилетел к ней, хотя до этого, по осени, не признал…

- Что ты хочешь от меня? Я же сказал тебе, что мне все равно.

Кинару залпом допил коктейль, жестом отказался от очередной порции и, обдумывая слова Игээра, крутил опустевший стакан в руках.

- Скажи, что мне делать? Ты стал надежной опорой для меня, поддержал когда… Подскажи…

- Ты не уверен, что она мертва?

- Уверен, но… - он судорожно вздохнул и попытался сделать глоток, но стакан по-прежнему был пуст.

Согласившись в этот раз на предложение бармена, Кинару дождался, когда его стакан будет заменен, и, отбросив трубочку в сторону, продолжил фразу.

- … но, она же… она же Ниирит, пусть даже если сил у нее совсем не осталось. Хотя, я никогда не смогу забыть алую струйку крови в уголке ее губ и остановившийся взгляд. Она мертва, она была мертва когда…

- Ну да, ее везул вроде тоже был на мертвого похож, тогда… Попробуй доказать себе, что она мертва или убей ее еще раз, - как же искренно прозвучал голос Игээра.

- Ты прав, брат! Скорее всего, прав…

- Да-да, - Игээр по-отечески похлопал его по плечу. - Ты иди, давай, а то своей кислой физиономией ты нам весь праздник портишь.

- Извини, - пробормотал Кинару, суетливо поднялся и, на этот раз позабыв принять вид самодостаточного человека, поплелся к выходу.

Игээр, проводив брата тревожным взглядом, покачал головой и с наслаждением отпил глоток коктейля.

- По-моему, из-за нее он неисправимо очеловечился и бесповоротно потерял голову, а может и рассудок. Впрочем, - он отхлебнул еще один глоток дивного тягучего коктейля и отставил стакан в сторону - сейчас у людей столько всего соблазнительного, что и я не прочь немного очеловечиться...

Дружелюбно кивнув бармену, Игээр отправился к забитой людьми площадке перед сценой, к одному из угловых кожаных диванов, где оставил Карин в компании Симона.

- Нужно будет еще раз над ним поработать, - невнятно пробормотал он себе под нос, - но это позже… когда он хоть чуть-чуть о ней позабудет. Если позабудет... Искренние чувства не стереть бесследно. Даже я не в силах… Впрочем, что об этом рассуждать?

Отбросив бесплодные попытки разобраться в мотивах поведения брата и целесообразности его поступков, Игээр, добравшись к тому времени до своих помощников, окунулся в самую гущу событий. Он принялся добросовестно и искренно улыбаться гостям, подобострастно поздравляющим его с несомненным успехом в раскрутке, пусть пока только в одном городе, замечательной группы под скромным названием «Лия и Лилак».

То, что эта мелодичная музыка, изящно совмещающая в себе самые популярные направления, с проникновенными и несомненно красивыми, по современным понятиям, текстами на самом деле имеет сильный зомбирующий эффект обыватели, естественно, не имели понятия.

***

Кинару брел не разбирая дороги, а перед его глазами мелькали десятки куда-то спешащих ног, хвастающихся разномастной обувью, зачастую одетой не по сезону: здесь присутствовали и зимние сапоги и летние плетеные босоножки и всесезонные в настоящее время кроссовки. Полы плащей и курток развевались в такт торопливым шагам, со всех сторон доносились разговаривающие сами с собой голоса людей, общающихся теперь, кажется, только посредством мобильных телефонов.

Десятки широченных перекрестков, сотни пешеходных переходов, подземных, наземных, надземных… и все те же суетливо семенящие ноги перед глазами. Кинару не сразу удалось сообразить, куда занес его людской поток.

Голова шла кругом, мысли метались как раненные звери, стенали, кричали, требовали внимания, вызывая при этом и жалость, и отвращение. Кинару, не замечая ничего вокруг, пытался разобраться в собственных чувствах, но не мог даже унять их оголтелый хоровод. Мысли, сбиваясь и толкая друг друга, то бессмысленно топтались на месте, то вдруг без оглядки неслись куда-то вдаль, зачастую так и оставаясь неосознанными, непонятными…

Всякий раз, когда не удается разобраться в своих чувствах, находит либо всепоглощающая ненависть на самого себя и на все окружающее, и ты рвешься в бой, круша все на своем пути, или наступает всепоглощающая апатия, мир как бы отодвигается на второй план, а на первом плане не остается ничего.

Сложно сказать что лучше. Может быть активные действия? Но, если не знаешь, что делать, не лучше ли не делать ничего? А если ты не в силах бездействовать? Тогда остается лишь одно: уйти, куда глаза глядят, не разбирая дороги.

Кинару, не в силах преодолеть застилающую разум апатию, ушел. Просто ушел, даже не улетел, а именно ушел. Никто не обратил на него внимания, даже те, что пытались следить за ним, надеясь раскопать какую-нибудь надуманную сенсацию. Ниемоны умеют это, даже не думают об этом.

Город же, погруженный в миллионы маленьких и не очень проблем миллионов своих жителей, остался позади. Он остался таким же чужим, каким был прежде. Чужим и чуждым.

То чувство, что разрывало Кинару на части, казалось таким знакомым, изученным до самого последнего штриха.

- Наверняка во всем виновата эта ведьма, но… почему я ничего не помню?

Иногда Кинару казалось, что он всегда был таким… полным сомнений, душевных терзаний и… противоречий, а иногда он был полностью уверен, что это все, то, что кажется порой раздвоением личности, началось после того разговора с Минару… с Игээром, в самый разгар осени, когда с деревьев осыпались последние листья. Тогда Кинару во второй раз встретил Симона, и он уже был другим.

- Что же, что же ты сказал мне тогда Минару, что я до сих пор не могу прийти в себя? Я тебя ненавидел тогда, кажется? И все из-за нее.

Кинару, как ни старался, никак не мог вспомнить тот злосчастный разговор. Получалось только вспомнить, что этот разговор был, а до этого. Что было до этого? Кажется, они очень долго не виделись с братом. Сколько? Пять сотен лет. Дважды по пять сотен лет. Почему именно это число лет? Почему не больше, почему не меньше?

Подпирающие небо дома города сменились ухоженными коттеджами пригорода, затем шли немногочисленные сельскохозяйственные угодья, а почти сразу за ними начались скалистые горы, покрытые многовековым лесом.

- Брат, почему мы ненавидели друг друга? Почему мы были врагами? Неужели во всем виновна она? Но как, как она успела? Ведь она почти не жила. Она ведь, она ведь всего лишь… Нет! Оставь меня ведьма! Сколько можно? Ты мертва, тебя нет!

Неожиданная волна нежности была сметена столь же неожиданной вспышкой ярости. От этого Кинару на мгновение замер, размытые сине зеленые краски хвойного леса обрели четкость, отчетливо проступили звуки, они заполнили все, отозвавшись звоном в барабанных перепонках, ноги подкосились.

- Почему? - завопил Кинару, обхватив голову руками. - Почему я долгие пять веков ходил вокруг этого проклятого города, не в силах уйти далеко. Я был поблизости, даже когда города еще и в помине не было. Ве-едьма-а! Я ждал тебя и верил, и не верил, что увижу вновь хоть раз. Почему? Почему я ненавижу тебя?

Кинару плакал навзрыд, слезы обжигали его глаза, туманили взор и сознание. Невиданное дело - слезы. В последний раз он плакал в детстве, хотя нет, кажется… кажется, был еще случай. Когда же? Уж не пять ли веков назад?

- Все ты! Иная… Но, почему я не помню?

А как было хорошо до нее. И зачем только она появилась в его жизни? Впрочем, уже за несколько лет до встречи с ней, а может быть за несколько десятилетий, или даже столетий, ему было безразлично все происходящее, хоть он и продолжал жить и сражаться, по инерции. А насколько бы хватило этой инерции?

- Почему ты причиняешь мне боль?!

К кому были обращены эти слова? Кинару не отдавая себе в том отчета, катался по едва проклюнувшейся траве, испещренной первоцветами. Больше всего это было похоже на беспамятство, а монотонное бормотание на бред.

- Я хочу лишь, чтобы боль ушла…

И боль ушла, не оставив после себя ничего, ничего, кроме освеженных воспоминаний, немногих воспоминаний, не вызывающих более никаких чувств.

Ему было все безразлично раньше, до той роковой встречи в ночном лесу на освещенной лунным светом поляне. У него легко получалось тогда жить без смысла, и сейчас должно получиться. Должно?

Ему не удалось подняться на ноги с первого раза, они отказывались держать его, пришлось искать опору у ближайшего дерева, тут же жалобно затрещавшего сдираемой корой, стискиваемой стального цвета когтями.

- Эта девка тогда кого-то напомнила мне. Но кого? Напомнила, и тут же затмила, - очередная попытка вспомнить хоть что-то отозвалась тупой болью в висках. - Уж не Минару ли виноват в этих провалах? А может быть он виновен и в той боли, что не позволяет мне ничего вспомнить?

И этот разговор, который случился после того, как Везул не признал Ину, и она убежала, разговор, который Кинару отчетливо помнил. Что-то было в нем. Он помнил все слова, составлявшие диалог, все оттенки эмоций, сопровождавших слова. Все слова! Он помнит всё, кроме смысла слов.

- Брат. Минару. Что же ты тогда сказал мне?

А что там делал подручный Минару, Симон? Какое он имел ко всему этому отношение. Откуда он вообще взялся? Он был ничтожен, его аура незнакома, но лицо, оно словно заноза засело в памяти. Виноватая ухмылка и бегающий взгляд…

- Он же тогда к Инае приходил… - очередной приступ невыносимой боли свалил ниемона с ног.

На этот раз боль заволокла сознание, все его уголки, даже самые укромные, стерев все мысли, кроме желания любым возможным способом унять боль. Никаких подсказок не было, боль не только не уходила, напротив, она становилась все сильнее. Она с легкостью добралась до границы возможного, и, ни на что не обращая внимания, проворно шагнула дальше. Воспоминания накатили с новой силой, и тут же стерлись приступами безумной боли.

Когда Кинару пришел в себя, занимался рассвет нового дня. Неяркий свет еще далекого солнца ослепил слипшиеся глаза. Серые туманные сумерки приятно холодили до сих пор горящие щеки, выдувая из головы остатки тревожных мыслей, а следом за ними и сомнения.

- Именно после того разговора, - собственный голос показался Кинару оглушительным, - я перестал понимать, что мне нужно, и сейчас не знаю. Я не знаю, что мне делать, но... лучше просто уйти, уйти от всего этого. Если получится, спрятаться. Если получить, жить дальше. Жить дальше, если получится…

Темный дремучий лес все это время оставался безучастным и только поваленные с корнем деревья остались напоминанием о боли.

***

- Куда он ушел, - спросила Кира, и откуда она только появилась, она забралась с ногами на кресло напротив и нависла над невысоким столом из черного стекла, - я пыталась проследить за ним, но он словно растворился в толпе. Признаюсь, я была удивлена…

- Ха! - голос получился еще менее веселым, чем хотелось, - он все-таки мой брат. Человеку, даже самому сильному, не тягаться с ниемоном, даже с молодым ниемоном, а уж с тем, кто прожил тысячи лет и подавно…

- Но, я же не обычный человек! Ты наверняка помнишь, бывшая Ниирит пленила тебя, используя мои силы.

- А сколько при этом она использовала собственных сил? Может ты была случайным сосудом?

- Ладно, - буркнула Кира, нахмурив брови, - не об этом разговор. Судя по тому, что я успела заметить, Кинару ушел из города вниз по реке. Я, как ни старалась, не смогла почувствовать его мысли. Он с легкостью скрыл от меня даже свой эмоциональный фон.

Игээр не спешит отвечать.

- Может быть, он пошел к ней? Как ты думаешь? - не вытерпела Кира.

Выискивая взглядом официанта, она с едва скрываемым отвращением разглядывала разноцветную галдящую толпу.

- Это вряд ли…

- Почему? Он ведь сказал, что она ушла из города. И почему он забыл упомянуть, куда именно она направлялась?

- Я не знаю, куда он ушел, но в следующий раз, когда мы его встретим, скорее всего, он будет нашим врагом. Моим, если точно, но это одно и то же.

- То есть, ты думаешь, что когда он разберется в себе, то снова примкнет к ней? Значить он все же отправился…

- Этого я не говорил, к тому же, Кинару уверен, что убил ее, хотя все-таки нельзя быть до конца уверенным… все же она…

- Он ее убил? - воскликнула Кира, не дослушав фразы. - Почему я не знала?

- А зачем тебе это знать? Это тебя не касается. Так вот, о чем это я?..

Фыркнув, Кира надула губки, сложила руки перед грудью и откинулась на спинку кресла. Какая же она противная, но забавная, когда вот так вот закатывает глаза к потолку. Игээр тяжело вздохнул, покачал головой и продолжил.

- Нет, он не примкнет к ней. В этом я уверен. Я не мало приложил сил, изменяя его воспоминания, пряча их, смешивая с чужими, и… я был, если честно удивлен, когда он примкнул к нам.

- А это надежно?

- Думаю, да. К тому же, - Игээр самодовольно растянул губы, - я не забывал ежедневно, на протяжении этих нескольких зимних месяцев, по капле отравлять его разум. Сейчас все встало на свои места, и это к лучшему, я никогда не смог бы ему доверять. А делать вид, изображать из себя любящего брата очень тяжело.

- А мне ты доверяешь?

- В какой-то мере… Тебе что, заняться нечем?

Кира лукаво хмыкнула, озорно соскочила с кресла, перекинув ноги через подлокотник, и в мгновение ока растворилась в нестройных рядах изрядно захмелевших гостей. Несмотря на поздний уже час, никто не собирался домой, музыка продолжала грохотать, официанты продолжали разносить напитки и легкие закуски, в общем, вечеринка грозила затянуться до утра.

Едва только Кира скрылась с глаз, наигранно хорошее настроение Игээра мгновенно улетучилось. Остаток вечера он хмуро взирал на суету вокруг откинувшись на спинку кресла и потягивая густой тягучий коктейль через черную толстую трубочку.

Раньше, еще до встречи с Ниирит по имени Зия, Игээр или, все же, Минару, был всегда один. Только Кинару тогда составлял ему компанию, правда, только первое время, после того, как они вдвоем покинули родительский дом. Раздор в отношениях с братом наметился почти сразу, хотя никто, кажется, кроме Минару не заметил этого. Наверняка Кинару до сих пор не осознал причин, заставивших Минару уйти. Он всегда был слеп… и глуп. Когда Ниирит, не осмелившись убить, заточила его в зеркале, долгие пять веков рядом не было ни души. Компанию тогда составляли только собственные безмозглые отражения.

Потом появились эти девчонки. Глядя со стороны можно предположить, что они искренно преданы ему, но каково их к нему отношение на самом деле?

Сейчас его окружают десятки людей, все те счастливцы, обладающие духовной силой, которых ему удалось отыскать за то недолгое время, что он свободен. Все они преданы ему, а иначе и быть не может, и все же, он так и не смог никому из них довериться, даже той же Кире, и уже никогда не сможет. Но иметь под рукой послушных пешек, да еще и довольно сильных, и вроде как преданных, намного удобнее, чем быть в одиночестве, что некоторые ошибочно называют свободой.

Игээр ушел следом за первыми поспешившими домой гостями.

***

Кажется, такое уже случалось когда-то. Уж не в прошлой ли жизни? Может быть даже в чужой… жизни. Тогда он тоже искал ответы на незаданные вопросы.

Долина семи мерцающих рек - довольно неожиданное место. Эта долина, и все ее реки, как и все прочее, что навевает воспоминание, причиняла нестерпимую боль. Кинару спасло только то, что он не сразу очнулся и осознал, куда занесли его ноги.

Зажмурив глаза и на секунду прикоснувшись пальцами к вискам, Кинару выровнял дыхание, расправил плечи и еще раз осмотрелся. Здесь, ближе к северу, лед на реках только-только вскрылся, и бурный поток мелодично играл на кромках льдин, а в такт ему холодный ветер шелестел голыми ветвями. Толстый ковер прошлогодних листьев кое-где укрыт сизыми подтаявшими сугробами. Ранняя весна здесь во всем, и это к лучшему, ведь тогда было лето… и вновь боль, едва заметная, по сравнению с тем, что было накануне, но, все же, обездвиживающая, лишающая воли.

Долина семи мерцающих рек. Кинару до сих пор не запомнил ее современное и совершенно бессмысленное название. Сейчас вообще все названия бессмысленные.

Люди давно позабыли прежние названия и древний, или первый, язык, который дал их. Впрочем, что упрекать людей, этот язык позабыли даже ниемоны, те, чьи родители считали этот язык своим родным. Время безжалостно ко всему, все безвозвратно уходит, все забывается. Но, что же тогда раньше десятками тысячелетий помогало сохранить память о предках нетронутой забвением, что помогало сохранять уклад жизни неизменным? Что сохраняло память людскую и память ниемонов?

Крохотный приток полноводной Иргалы, речка под названием Кича, расположенный в самом центре долины, обходя по широкой дуге одинокую скалу, окруженную такими же высоченными деревьями, ограждал своим руслом вход с заповедный уголок природы. Кто и когда его создал неизвестно, но давным-давно Ниирит, тысячелетия, или десятки тысячелетий, назад, расположила в нем хранилище знаний, накопленных всеми наара, теми девушками, что в разное время занимали место Ниирит.

Это место, этот вход, воспоминания, связанные с ним причиняли боль, ведь впервые его сюда принес Везул, змей-спутник Ниирит по имени Иная. Спутник последней Ниирит.

- Как же давно это было. Что ты надеешься отыскать здесь, Кинару? - вопрос, обращенный к самому себе, прозвучал нелепо в надвигающихся сумерках, наполненных лишь редкими уханьями сов да всхлипываньями сухих деревьев на ветру.

Вход в потаенный мир, спрятанный в северо-западной почти вертикальной части скалы, беспрепятственно пропустил его. Переход сопровождался лишь дымчатой пеленой прохладных искорок, на миг охвативших все тело. Завеса осталась висеть меж деревьев. Внутри скалы, если, конечно, можно сказать так об этом дивном месте, царило вечное лето. Многочисленные низкорослые деревья и развесистые кусты были увешаны спелыми плодами и благоухающими цветами круглый год. Крупные полосатые пчелы и шмели кружили над цветами, наполняя сгущающийся воздух сумерек легким гудением.

Все здесь прекрасно, сказочно, но, все же, реально. Здесь есть все, что есть во внешнем мире, точнее почти все, здесь нет только солнца, луны и звезд, хотя порядок смены времени суток ничуть не отличался: черное ночное небо, яркий ультрамарин дня, серые бесцветные сумерки, сменяющиеся алым, а затем голубым цветом, или иссиня фиолетовым, темнеющим на глазах.

Все, абсолютно все осталось неизменным, словно не прошли эти пять столетий. Вспышка боли на некоторое время затуманила взор, заставила замереть на месте, но колени и спину согнуть не смогла. Может быть когда-нибудь она станет совсем незаметной... все та же душистая изумрудная трава, озеро с серебристыми и золотистыми крупными рыбинами, а кругом лес, больше всего напоминающий сад. Интересно, а есть ли край у этого места, там, за деревьями?

Когда темные круги, пульсирующие перед глазами, рассеялись, Кинару обвел окрестности еще одним взглядом. Теперь различия между той картиной, что неожиданно, со вспышкой боли, выдала память и тем, что в настоящем предстало перед глазами стали очевидны. На первый взгляд казалось, что время абсолютно не оставило на этом таинственном заповедном месте своего отпечатка, но на самом деле это не так. Озеро стало немного меньше, изменились и его берега. Изменилась линия фруктового леса, словно те деревья, что были раньше, исчезли, а на их месте выросли новые. А за изгибающейся линией холма была видна цепочка размытых большим расстоянием гор.

Как раз гор раньше видно не было. Кинару впился взглядом в редеющие по мере приближения к холму ряды деревьев. Кажется, что кроме порядка, с которым они росли прежде, ничто не изменилось. Нет, не деревья раньше скрывали линию гор, но тогда что?

Воспоминания, грозя в любой момент столкнуть в пропасть боли, ускользали. На какое-то мгновение от этой боли Кинару совершенно позабыл, где находится и как попал сюда.

- Хранилище! Хранилище Нии… - опасаясь новой вспышки боли, Кинару не решился произнести ее имя. - Разве могло оно просто исчезнуть? Ведь оно было! Я уверен, было… - только вот уверенности в его голосе не было совсем.

Хранилище знаний, некогда возвышающееся над холмом на десяток метров, исчезло бесследно, не осталось ни единого камня. Оно не было разрушено, оно прекратило существование. Не осталось ничего, почти ничего.

Кинару неспешно, внимательно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, поднялся вверх по склону к четко обозначенному прямоугольнику голой земли. Преклонив колени, он провел рукой по незаметным, едва проклюнувшимся редким травинкам.

- Совсем немного времени прошло, не больше суток… - плодородная черная почва, влажная, как после дождя, показалась безжизненным сухим пеплом, когда Кинару растер между пальцами пригоршню земли, - возможно, это произошло в тот самый миг, когда я… когда мой меч пронзил… её.

Неужели теперь всю жизнь придется аккуратно подбирать слова, чтобы не свалиться наземь в беспамятстве? И кого винить? Себя?

Высыпав остатки земли из ладони, Кинару медленно поднялся, отряхнул руки и, едва сдержав тяжелый вздох, осмотрел окрестности с вершины холма. Его внимание привлекла изрядных размеров пирамида из фруктов, сложенная на берегу озера.

- Скоро, по всей видимости, я не смогу доверять своим глазам, ибо они обманывают меня, отказываясь служить, отказываясь показывать всю правду…

Кто мог сложить эти фрукты? Не животные же, белки и ежи?

Кинару расправил плечи и, опасливо оглядываясь по сторонам, направился прямиком к озеру. Кажется, именно на этом берегу они когда-то пекли рыбу на костре… боль не заставила себя ждать.

Чем ближе Кинару подходил, тем отчетливее становился запах пепла. Неужели именно из-за этого земля показалась пеплом? Но где он, где пепел? Может быть там, невидимый из-за пирамиды фруктов, тлеет непогашенный костер? Тогда где те, кто развел его?

Пепел, это не костер, а пепел, только лишь пепел. Скрытая ранее за горой из фруктов, взгляду открылась насыпанная поверх непримятой травы куча белого пепла, и не единого следа того, что было сожжено без огня. Не осмелившись приблизиться более ни на шаг, Кинару хотел было развернуться и уйти, но взгляд его притянул лежащий в стороне от пепла длинная серебристо русая прядь тонких воздушных волос.

Ни на секунду не усомнившись в принадлежности этой пряди Ниирит… точнее Инае, Кинару нисколько не удивился тому, что боль, прежде строго пресекавшая все его попытки пробудить воспоминания, на этот раз не дала о себе знать. Она ушла навсегда и, кажется, забрала с собой его способность чувствовать вообще.

С безразличным видом Кинару поднял колышущийся на легком ветру серебристый локон, завернул его в старый вышитый вручную платок, который ранее не осмелился выбросить вместе с другими напоминающими об Ине вещами, и убрал во внутренний карман. Из всех эмоций только лишь скупая слеза, скатившаяся по щеке.

- Радуйся, ты ведь этого хотел, Ниирит больше нет.

Глава 17

Осень в этом году обещала быть долгой и теплой, ведь к концу ее первого месяца листья на деревьях еще даже не начали желтеть, а поздние цветы только-только набирали цвет. Впрочем, в прибрежном городе на юге страны часто было именно так, и зимы в этих краях были намного мягче, и даже казалось, что люди здесь добрее.

Традиционный ежегодный праздник золотой осени всегда отмечали масштабными гуляниями и концертами, проводимыми на всех возможных площадках Кизуны. Все площади и стадионы на целую неделю переоборудовали в концертные залы под открытым небом, и каждый день в разных частях столицы выступали десятки известнейших музыкальных коллективов и театральных трупп, в том числе и заграничных. Десятки фестивалей, конкурсов и показов запланировали на эти шесть дней безграничного веселья.

Казалось, что сюда, в культурную столицу страны съехались все от мала до велика. На целую неделю жизнь во всей стране замерла, в то время как здесь, в Кизуне, она била неиссякаемым ключом.

Непривычную яркую зелень природы ко времени чествования золотой осени завуалировали золотыми и желтыми лентами, флажками, шарами и фонариками. Большинство рекламных плакатов вдоль улиц заменили на гигантские красочные открытки, поздравляющие жителей и гостей города с давно уже ставшим всенародным праздником.

Последний, шестой день недели, опять-таки по традиции, планировался как никогда ярким и запоминающимся. К семи часам вечера огромные толпы празднующих людей, в основном молодых и юных, собрались на так называемой «спортивной окраине» города, вокруг самого большого во всем мире стадиона. Только порядка тридцати тысяч счастливчиков сумели пройти внутрь, остальные вынуждены были наблюдать за фееричным музыкальным выступлением двух специальных гостий праздника золотой осени по трем десяткам огромных мониторов, расположенных вокруг стадиона.

Устроители превзошли сами себя!

Большая круглая на несколько метров возвышающаяся над землей сцена с легкостью затерялась бы на огромной площади стадиона, если бы не море света, льющегося на нее из сотен софитов. Цветной свет: золотой, голубой, зеленый, вырывал из хаоса, наполненного криками и свистом, единственный кусочек чего-то упорядоченного. Тысячи рук, вскинутых над головами, тянулись к свету, желая прикоснуться к тем, кто был отображен на шести мониторах, нависающих над сценой.

Стройные симпатичные девушки в старомодных платьях в пол, с широкими кружевами по линии декольте и сотней пуговиц на корсете. Приглушенные цвета платьев, бордовое с темно коричневыми вставками у кудрявой рыжеволосой попрыгуньи вокалистки и темно синее с черным у высокой темноволосой бэквокалистки меланхоличной наружности, интереснейшим образом контрастировали с белоснежными электрогитарами и тысячами сыплющихся на них золотых блесток.

Музыка их, как и платья, напоминала что-то из прошлого, а то и позапрошлого века. Диссонансные ноты клавесина, позволяющие почувствовать хаос витающим в воздухе, нежные трели хрустальной гармоники, заставляющие душу трепетать, и все это в сопровождении низкого гула труб органа сливались в невероятное по красоте созвучие, оттеняющее голоса вокалисток. Музыка была прекрасна, как все, что было в старину, так же прекрасна, как и девушки в классических платьях. Классическая музыка, но она была так технично обработана современными электронными средствами, свойственными клубной музыке, и в ней, как и в роке, присутствовали барабаны, драйвовые запилы электрогитары и нежнейшие комбинации нот басгитары. Нежный голос вокалистки и чувственный бэквокалистки, проникновенные, сильные, звучные; и задевающие за струны души слова, наполняющие музыку осязаемым смыслом.

Громкая музыка, заполняющая собою все пространство, нисколько не мешала людям передавать из уст в уста новости и сплетни, неизвестно кем запущенные. Закончится концерт, люди разбредутся по домам, и новости распространятся уже по всему городу.

Поговаривали, что помимо этого грандиозного, фееричного и, естественно, незабываемого концерта, заезжие звездочки дадут несколько концертов в самых дорогих закрытых клубах в течение следующей недели. Еще говорили, и это стало самой популярной новостью, что они будут присутствовать, ну и естественно выступать, на презентации коллекции одежды совсем юной, но очень талантливой девушки, их землячки. Кто-то говорил, что она их сестра, а кто-то с пеной у рта утверждал, что быть такого не может, больно уж они не похожи.

Презентация, которая должна быть не менее феерична, чем этот концерт, должна состояться через месяц, и, по всей видимости, этот месяц количество слухов по этому поводу будет нарастать как снежный ком, а пересуды заполнят собою все разговоры обывателей.

***

Небольшой затемненный демонстрационный зал, окутанный десятками метров серебристых и золотистых драпировок, был заполнен едва ли на треть. Третий и финальный тур кастинга, организованного по заказу устроителей нашумевшей уже презентации, подходил к концу. Двадцатая пятерка высоченных шикарных девиц должны появиться с минуты на минуту. По регламенту и им следует уделить не менее двадцати минут, но силы комиссии уже давно были на исходе. Оживленная болтовня, воцарившаяся по истечению трех часов после начала тура, уже давно сменилась гробовой тишиной, которую лишь изредка прерывал голос секретаря или кого-нибудь из членов жюри и мэтров фэшн индустрии по совместительству.

Девушки, едва переступив порог, почувствовали далеко не радужное настроение, царящее в зале последний час, и тут же поникли. Конечно, все они были профессиональными моделями и уже давно привыкли, не смотря ни на какие обстоятельства, стоять в свете софитов с высоко поднятыми головами, но и для них это немаловажное мероприятие длилось уже более восьми часов. Усталость и напряженность претенденток порою проглядывала сквозь их улыбки и лучезарные взгляды.

Так странно, ничего сложного, казалось бы, нет. Единственная задача - в составе малой группы зайти в зал, постоять немного в свете софитов, и выйти. Но, как же тяжело стоять, когда члены жюри, итак невидимые за слепящими глаза софитами, молчат. Не слышны были какие-либо реплики, даже посторонние разговоры не были слышны, не было даже шороха.

- Ну что ж, - послышался тихий старческий голосок, - думаю, мы увидели достаточно?

- Ну да, ну да, - донеслось со всех сторон.

- Свободны, - послышался гнусавый голос секретаря, - идите в большую гримерную, она прямо по коридору. Можете дожидаться решения, можете идти по домам. Дело ваше, но, предупреждаю, это может затянуться надолго.

- Я буду ждать! – заявила одна из девиц, высокомерно вздернув носик.

- Как пожелаете, но знайте, на результат это никак не повлияет.

Дверь закрылась, щелкнув магнитным замком, и в зале на некоторое время воцарилась гнетущая тишина.

- Итак, - сквозь тишину прорезался писклявый мужской голос, - что мы имеем?

В ответ послышался только ропот, ведь, не следует отвечать, если вопрос задан не с целью получения ответа. Зашуршала бумага, заскрипели кресла.

- Арамон, может, стоит для начала сесть за стол? – предложил знакомый уже тихий голос.

- Ну да, ну да, - согласился Арамон, первым поднявшись со своего места. – Как скажете, мастер Митрольд.

И вновь зал наполнился гомоном: согласные бормотания, вздохи, скрип и шелест. Уставшие за день люди, уже мало похожие на метров, нестройными рядами направились ко второму выходу. Короткий темный коридор и конференц-зал встретил их яркими лампами.

- Итак, - повторился невысокий тощий мужчина в черно-красном в полоску костюме с лентами на манжетах, усевшись во главе стола, - итак… На чем я остановился?

Несколько минут он перекладывал цветные фотоснимки из одной огромной стопки в другую, проглядывая их рассеянным взглядом.

- Ах, да! Что мы имеем?

Ему никто не ответил, впрочем, он и не ждал этого. Сейчас, когда кастинг подошел к своему логическому завершению, для него настала пора блистать. Необходимо подвести итоги, а, следовательно, много говорить – любимое его занятие.

Ночь уже давно опустилась на город, который количеством огней мог поспорить со звездным небом в ясную погоду, но вряд ли кто-нибудь из жюри в ближайшее время отправится домой. Конечно, до показа коллекции еще целый месяц – уйма времени, казалось бы, для того, чтобы выбрать самых лучших, самых достойных и самых подходящих девушек, чтобы все тщательно взвесить, чтобы не ошибиться, но на деле все иначе. На деле – абсолютный цейтнот.

Этот показ, многие его уже называют грандиозным, еще только будет через месяц, но уже сейчас о нем говорят больше, чем о предстоящей смене года и, что бывает отнюдь не часто, смене цикла. Девушкам, тем счастливицам, что окажутся в числе избранных, предстоит хорошенько потрудиться. Весь месяц уже расписан наперед едва ли не поминутно, и большую часть времени займут занятия с учителями, да еще персональные встречи с косметологами, стоматологами и так далее. Это конечно странное требование, но помимо стандартных мерок, таких как рост, обхват груди, талии, ягодиц, требовался точный до миллиметров размер ноги, обхват головы и даже слепки зубов.

Еще накануне устроители кастинга получили карточки с подробными описаниями необходимых типажей. Тринадцать пластиковых прямоугольников размером в две ладони. Словесное описание, расписанное по пунктам, сопровождено портером в полный рост – десяток легких карандашных линий.

- Так-так-так, - пропищал Арамон, одной рукой поправляя узел на галстуке, а другой, перекладывая фотографии претенденток. - Что мы имеем? Да где же?

Никто не посмел, или не пожелал его прерывать.

- Неподражаемая Анжела Кониски, - продолжил он, отыскав, к своему немалому удивлению, нужную фотографию в числе прочих избранных в ярко-розовом конверте. - Люсьен и Марла из АртДэроита, близняшки Мари и Сюзи, Анна Вероника Симона Карла Изабелла Августина Альерти, тьфу, ну и имечко, ни запомнить, ни выговорить, короче Анна Альерти. Итого шесть. Кого мы до этого выбрали?

Вновь пауза и тишина в ответ. Отыскав остальные фотографии во втором конверте не менее ядовитого цвета, Арамон продолжил свою пусть и не содержательную, но пламенную речь.

- Джина, Лариса и Клара из МиратиВорлд, ну, и Джек, девушка настоявшая на том, чтобы ее звали эти мужским именем, без агентства, как ни странно, ну и, Джорджия и Биатрис из Джин бай Джин. Итого…

- Так это же двенадцать, - воскликнул самый молодой из них, молодой человек в голубом топе на тонких бретельках и с ярко-синей челкой.

- Точно, - поддакнули со всех сторон.

- Это что, теперь всех с самого начала, что ли просматривать?

- Придется просматривать, Малик, - вздохнул мастер Митрольд, откинувшись на спинку кресла, - ничего не поделаешь. А какой образ остался?

- Так-так-так, - спохватился Арамон. - Если коротко и по сути, так-так-так, - пробормотал он, пробежавшись глазами по списку, - высокая девушка, метр восемьдесят, не меньше, талия узкая, грудь небольшая. Хм, они же все высокие и плоские, как доски… Хрупкая на вид… ну да, ну да, хищного вида, с большими глазами.

- А волосы?

- Про волосы ничего не сказано.

- Ну что ж, давайте еще раз всех просмотрим.

Зашелестела бумага. Покашливания и кряхтения со вздохами наполнили конференц-зал.

- Вот смотрите, - встрепенулся Малик, навалившись на стол. - Хорошо подходит вот эта девушка из восьмой пятерки.

- Сиина, - едва ли не слогам прочитал Арамон, - ну да, ну да. Яркая коротко подстрижена брюнетка с серыми глазами. Интересное описание у нее тут в карточке. Она из Мигариса, видимо какое-то новое агентство.

- А то, что волосы короткие не проблема! - хмыкнул мастер Митрольд. - Нарастят какие нужно.

Все без исключения уставились в личное дело Сиины, которое Малик вывел на голограф. Некоторое время они изучили ее фотографию, затем посмотрели видеозапись.

- И как мы ее пропустили? – воскликнул молодой неформал, тряхнув крашеной челкой. – Она же подходит под этот образ, больше чем остальные под свои.

- Ну да, ну да, - согласился Арамон, поднимаясь на ноги. - Ну, вот и ладненько. Что? Пропустим по чашечке кофе с чем-нибудь горячительным и по домам?

***

Огромный разукрашенный автобус прибыл уже больше получаса назад, но их так и продолжали держать на улице. Может быть, и не было холодно, в Кизуне, кажется, вообще холодов не бывает, но, все же, могли бы и разрешить войти.

Едва единственная дверь отворилась, из автобуса выкатился щуплый мальчонка неопределенного возраста и, взмахнув стопкой исписанных листов, унесся в неизвестном направлении. Если судить по цвету его волос - небесная лазурь, и одежды - ядовитая жвачка, он имел непосредственное отношение к миру моды.

- Как думаешь, кто он? – поинтересовалась одна высоченная девица у другой не менее высокой, наматывая прядь волос на тонкий изящный палец.

- Это Малик, он самый юный и самый модный стилист во всей столице, да что там, во всей стране, - ответила собеседница, надувая огромный цветной пузырь жвачки.

- Да я не о том, - фыркнула первая. – Почему он нас встречает?

Вторая пожала плечиками и принялась еще яростнее нажевывать.

Кругом, куда ни глянь, стояли высоченные девушки, сопровождаемые разномастными группами поддержки. Молодые люди - вряд ли братья, ростом от полутора до двух метров, мужчины в возрасте с сединой в волосах - может, отцы, моложавые женщины в вычурных нарядах - матери и тетки, или даже бабушки, молоденькие девчонки-школьницы – сестры и племянницы, и целый штат подружек-дурнушек, невысоких и в основном полненьких.

Сиина, наблюдая за этим переполохом, тяжело вздохнула. Ее никто не пришел провожать. Подруг у нее не было, если не считать коллег по работе, молодого человека тоже, и родителей. Представив, как бы она выглядела, если бы ее коллеги, длинноногие красавицы, пришли ее провожать, девушка хохотнула и попыталась присесть на свой хрупкого вида чемоданчик.

- Не подскажете, этот автобус до Кизуна-Ллойд? – почти детский голосок прозвучал крайне серьезно, но в нем чувствовались нотки смеха.

Вопрос оказался до того неожиданным, что Сиина чуть не села мимо чемодана.

- Докуда? – переспросила она, выпрямляясь.

- Кизуна-Ллойд, - повторилась светловолосая девушка, снимая ярко красную кепку. – Хотя, если судить по твоему росту и наличию багажа, можно предположить, что я не ошиблась.

Выдержав паузу, она хохотнула и протянула руку, представляясь.

- Джек. Не обращай внимания, это я шучу так. На самом деле я крайне несерьезна.

- Сиина, меня зовут Сиина.

- Здорово! А чего все на улице мнутся?

- А-а-а? Ну, не приглашали еще.

- Ну и что? Раз дверь открыта, значит можно войти, – хмыкнула Джек, подхватив Сиину под руку. – Пойдем. Чемодан не забудь!

Подобно урагану она поволокла Сиину к автобусу, совершенно не обращая внимания на то, что та едва поспевала за ней. Еще бы, идти спиной вперед не очень удобно.

- Постой! Не так быстро, - взмолилась девушка, пытаясь поравняться с новой знакомой. - А где твои вещи?

- Все здесь, - хихикнула Джек, ткнув большим пальцем за спину на большой красный рюкзак.

Едва они убрали чемодан и рюкзак на багажную полку и расположились на первом от входа месте, появился Малик. Стопка бумаги в его руках оказалась втрое больше предыдущей. Пробежавшись невнимательным взглядом по собравшейся у автобуса толпе, он юркнул внутрь.

- А где все? – поинтересовался он, внимательно изучив пустой салон. – Неужели больше никто не пришел?

- Так… они все там, - пробормотала Сиина, тыча пальцем в дверь.

- А? – похлопав глазами, Малик выглянул из автобуса и еще раз осмотрел толпу. – Вам что, особое приглашение нужно? Быстро по местам, нам уже ехать пора.

Быстро не получилось. Сначала заносили вещи (на каждую девицу по три чемодана), потом прощались, потом пересчитывались. Убедившись, что все на месте, малик скомандовал «поехали», и автобус тронулся в путь. До места добирались около полутора часов, правда большая часть этого времени ушла на выезд из города, когда ехать приходилось со скоростью ползущей черепахи.

Кизуна-Ллойд, никому еще неизвестный мультифункциональный центр, оказался огромным. Можно было даже подумать, что это город, только вот жилых домов здесь совсем не было, были только лишь отели, и то немного. Магазины, рестораны, салоны – только почти ничто из этого еще не работало. Открытие центра было запланировано на тот же день, что и показ.

Девушек-моделей поселили в самом сердце Кизуна-Ллойд, в отеле под одноименным названием. Каждой из них дали отдельный номер. Отель был великолепен: десяток небольших, относительно небольших корпусов, соединенных стеклянными галереями, крытый бассейн и парк с небольшим озером, берега которого утопали в зелени.

Когда автобус прибыл на место, уже начало темнеть, поэтому после ужина, естественно, легкого, все разошлись по своим номерам обустраиваться.

***

На следующий день ближе к двенадцати часам прибыли специалисты из Инрада. С этого самого момента взрослые уже девушки стали ученицами не имеющими права голоса. Началась учеба. В первую очередь их все обмерили с ног до головы, ростом и объемом груди-талии-бедер не ограничились. Измерили абсолютно все части тела, в том числе окружность головы, длину и взъем стопы; сделали слепки обеих челюстей.

Преподавали так, словно бы набрали девчонок с улицы, впрочем, занятия были интересными. Разучивали реплики и афоризмы, разыгрывали сценки, читали стихи. Не смотря на то, что занятия проводились общие, у каждой девушки была своя программа, у каждой – своя собственная походка, жесты, взгляды. Первое, что задали на дом (это немало удивило всех без исключения), изучение персональной карточки образа, а на следующий день требовали пересказать, причем подробно. Требовали вжиться в эти образы, словно они актрисы, поправляли, если девушки ошибались, показывали как правильно. Эти образы стали второй натурой, на то видимо и был расчет, только вот названия образов и костюмы оставались тайной.

В общем, не смотря на непонятные и, казалось бы, никчемные занятия, жизнь в Кизуна-Ллойд больше напоминала отдых на курорте. У Сиины со всеми сложились хорошие отношения, но больше всех она подружилась именно с Джек. Милая и смешливая девушка, подстриженная под мальчика, чье мужское имя на поверку оказалось сокращением от Дженнифер, стала неразлучным спутником Сиины. Все, и учителя в том числе, называли девушек близняшками день и ночь.

Совсем рядом с отелем, с другой стороны от парка возводили огромный зал – несколько десятков колонн увенчанных полупрозрачной конструкцией, заменяющей крышу. Мониторы по всему периметру, софиты и фонари, сцена-подиум, тянущаяся до центра зала, и полукруглые ряды кресел, мягких для вип-гостей и пластмассовых для людей попроще, как в амфитеатре. Десять тысяч сидячих мест, это если не считать балконов. Неоновая вывеска над центральным входом гласила: Ллойд-Палацце.

На окраине Кизуна-Ллойд оборудовали огромную автостоянку, спланировали десяток маршрутов, для тех, кто не сможет добраться на личном транспорте, закупили небольшие открытые автобусы для доставки гостей от автостоянки до Палацце.

***

За окном – ночь, украшенная тысячами разноцветных огней, в комнате, освещенной мерцанием монитора, – тишина, только из студии девчонок в конце коридора доносились мелодичные переливы, да еще клавиши мягко клацали под пальцами.

В нескольких сантиметрах над столом висела полуметровая мерцающая фигура, сотканная из духовных частиц - венец коллекции, показ которой должен состояться всего через три недели. Выполненный под кожу доспех подчеркивал талию, пышные серебристые волосы, собранные на концах ажурным плетением, бездонные серые глаза с вертикальными зрачками…

- Кира! – воскликнула Лилак, рывком отворив дверь. - Кто бы сомневался, что ты здесь. Ты хоть иногда-то выходишь отсюда?

- Мне некогда, нужно еще столько всего успеть…

В ответ Лилак фыркнула и вошла внутрь, включив попутно свет. Ее старшая сестра Лия, задержавшись на мгновение в дверях, проскользнула к окну и легким взмахом руки сдвинула тяжелые портьеры, отгородив комнату от городских огней.

- Что успеть? – поинтересовалась Лия, повернувшись. – У тебя же все готово уже давно. Разве нет?

- Конечно, нет! – хихикнула Лилак, рухнув в кресло. – Естественно, все готово. Кирочка же у нас прилежная ученица, она всегда выполняет задания раньше, чем их задают.

- Готово-то готово, - ответила Кира, продолжая колдовать над фигурой. – Только вот не на все образы получены разрешения. Точнее на все, кроме одного!

- Это не над ним ли ты случайно работаешь? – спросили Лия, присаживаясь рядом с сестрой.

- Ага. А как ты догадалась? – по невинному голосу Киры сложно догадаться, что она шутит, причем с издевкой. – Если серьезно, без этого образа нет смысла устраивать этот показ, будь он неладен.

- И что тогда?

- Что-что? А ничего.

- Зачем тебе это? – спросила Лилак, подавшись вперед. - Почему ты не может оставить ее в покое. Она ведь мертва! В чем смысл?

- Не в ней дело… Вы не поймете!

- Объясни.

- Мне некогда, - отмахнулась Кира, нахмурившись, - нужно еще некоторые изменения в моделях синей линии отправить на завод. Кыш из моей комнаты!

Не обращая более внимания на своих названных сестер, Кира повернулась к компьютеру и принялась что-то торопливо выстукивать на клавиатуре.

***

Всего за одну ночь груженые фуры заполонили всю автостоянку Кизуна-Ллойд. Разноцветные, они навеяли праздничную атмосферу. Это случилось за три дня до показа, и все это время грузчики в форменной темно-синей одежде перевозили большие пластиковые ящики, помеченные скромным логотипом «Кира-Н» со стоянки к торговым центрам. Десятки грузовых платформ колесили по широким застеленным прорезиненными гранитными плитами улицам, напоминая муравьев.

Бесконечные ряды полок заполнялись сумочками, шляпками и перчатками, сапожками и башмачками, бесчисленные вешалки – платьями, юбками и блузами, брюками и футболками. В огромных освещенных разноцветными лампами витринах появились наряженные манекены, пирамиды декоративных коробок и цветы из воздушных шаров. Шубки и пальто, куртки и кардиганы, шапки и береты, шляпы и кепки, всего и не перечислишь.

Утром накануне дня икс на двух автобусах прибыли модели, не меньше пяти десятков человек: мужчины и женщины, мальчики и девочки. Их расселили в небольшом комплексе коттеджей на окраине мультифункционального центра, накормили завтраком и отправили на занятия. К показу их готовили по отдельной программе, и преподаватели у них были свои.

Занятия закончились глубоко за полночь, когда в небе появились мигающие огоньки приближающегося вертолета. Огромная винтокрылая машина, поднимая невидимые в темноте клубы пыли, приземлилась на расположенную на крыше отеля Кизуна-Ллойд вертолетную площадку.

Подготовка ведущих моделей к предстоящему торжеству началась через три часа, еще задолго до рассвета.

***

Таинственное из-за отсутствия зеркал перевоплощение казалось Сиине бесконечным. Двое стилистов, разряженных как попугаи, под руководством хмурого мужчины с полупрозрачной графической картой в руках, и с помощью узко квалифицированных специалистов, истязали девушку на протяжении шести часов. Начали с мытья и тотальной эпиляции. Ароматная пена и десятки разнообразных скрабов придали коже небывалую шелковистость, крема и маски заставили ее сиять. Больше часа попугаи колдовали над волосами: смыв ядовито-зеленого цвета восстанавливающий бальзам, просушив и тщательно расчесав каждую прядь, нанесли несмываемую краску и без отсрочки принялись наращивать - пышные серебристо-русые пряди одна за другой ложились на голову, щекотали голые плечи. Затем, походив вокруг след в след, всплескивая то и дело руками, перекрасили брови, нарастили ресницы и ушли в подсобку.

После небольшого перерыва, во время которого Сиине посчастливилось перекусить, пришел стоматолог. Не сказав ни единого слова, он обработал все зубы ультразвуком, начистил порошком, пахнущим детской жевательной резинкой, и мастерски орудуя десятком диковинных инструментов и ультрафиолетовой лампой, налепил что-то на глазные зубы. Довольный своей работой, но все также безмолвный, покачал головой, собрал свои инструменты и ушел.

Настал черед мастера педикюра и маникюра. Итогом стали серебряного цвета когти, крепкие, словно настоящие. Потом пришел художник, разрисовавший Сиине перламутрово-голубой краской лицо и руки, затем, наконец, костюмеры.

Самая, казалось бы, простая часть подготовки к выступлению – облачение в принесенные костюмерами, на деле оказавшимися разнорабочими, одежды – заняло у попугаев времени вдвое больше чем все предыдущие процедуры вместе взятые.

Костюм, состоящий едва ли не из миллиона частей, собирали прямо на Сиине, причем в полной тишине. Почти в полной. Редкие указания хмурого мужчины, да редкие и неохотные восклицания типа: подними руку, поверни голову – все, что было слышно. Зато ругались они охотно. Едва девушка пыталась не кстати пошевелиться ее обвиняли во всех смертных грехах. Еще бы, по их словам ее главная задача – стоять прямо и смотреть вперед, и желательно не дышать при этом.

- Фух, - вздохнул зеленый попугай, отступив на два шага, - вроде все!

- Ну да, ну да, - поддакнул оранжево-фиолетовый.

- Все свободны, - бросил хмурый мужчина, выходя из комнаты, - сбор через час в фойе шестого корпуса. Без опозданий!

Наедине со стилистами Сиине стало не по себе.

- Ну, иди, что ли, - пролепетал зеленый.

- Куда?

- К зеркалу, куда же еще! – делано-обиженным голосом ответил оранжево-фиолетовый - И посмей только не восхититься нашей работой! Можешь даже в обморок упасть.

- Если что, зеркало в рекреации.

- Где?

- В подсобке, - зеленый указал на дверь, за которой они отдыхали в перерыве.

На негнущихся от усталости ногах Сиина вышла из комнаты через указанную дверь и натолкнулась на свое отражение в полный рост.

Пышные, достигающие талии волосы серебристо русого цвета, заплетенные на концах в ажурные косы, когти и вертикальные зрачки в серой радужке контактных линз, светло синие узоры на плечах и скулах, и белоснежные клыки, выглядывающие из-под верхней губы.

- Не может быть… Снова она…

- А-а-а? – зеленый и оранжево-фиолетовый переспросили в голос, но Сиина позабыла об их существовании.

- Нет! Нет… нет… Это всего лишь образ из фильма, всего лишь образ…

Пока Сиина рассматривала себя в зеркале, к ней подбежала невысокая девушка, полистала блокнот, висящий на шее, и прикрепила к ее запястью значок, на котором было указано название образа: Ниирит.

***

Одноименный и самый большой отель мультифункционального центра Кизуна-Ллойд рассчитан на самых высокопоставленных гостей. Четыре больших экстра номера и один супер занимают четыре верхних этажа. В каждом – собственный лифт, а то и не один, конференц-зал, бассейн и тренажерный зал, десяток спален и столько же ванных комнат, гостиные, кабинеты, и все это обставлено первоклассной мебелью, зачастую ручной работы, от самых лучших производителей и высокооплачиваемых мастеров.

В одном из кабинетов супер-номера, от пола до потолка заставленного самой передовой техникой, на огромном кресле, обитом черным мерцающим бархатом, сидела светловолосая девушка в облегающем старомодном платье с внешним корсетом и короткими рукавам. Руки ее покоились на спинке кресла, ноги – на одном из подлокотников. Кира казалась безмятежной, лишь указательный палец правой руки, выстукивая барабанную дробь, выдавал ее состояние.

День был в разгаре, безоблачное небо изумляло глубиной лазури. Далеко внизу от одного магазина к другому спешили те, кому посчастливилось приобрести билеты на столь долгожданный показ. Скоро начало, остались считанные минуты.

Лия и Лилак, в отличие от названной сестры, были не в силах усидеть на месте. Не останавливаясь, они ходили из угла в угол, навстречу друг другу. Когда взгляды их встречались, они театрально вздыхали, замедляя шаги на мгновение, и с удвоенной скоростью продолжали метаться по комнате.

- Да успокойтесь вы, - со стальными нотками в голосе проговорила Кира, выпрямляясь, - идите лучше в студию, порепетируйте, распойтесь. Не мельтешите перед глазами!

- Но как, же так!? – воскликнула Лилак, остановившись. - Как же ты можешь быть так спокойна?

- Как можешь? Ведь разрешения так и нет, - подхватила Лия.

- Не травите душу. Я сейчас как раз обдумываю, что можно сделать… а вы мешаете сосредоточиться.

- Рассказывай? – потребовала Лилак. – Не томи! Что ты…

Ей не удалось закончить вопрос. Робкий едва слышный стук прервал разговор. Дверь скрипнула, отворившись, из-за нее показалась рыжеволосая девчачья голова.

- Можно? – спросила девушка, бледнея на глазах.

Она во все глаза уставилась на Лию и Лилак, те в свою очередь мгновенно приняли королевские позы. Лучезарные белозубые улыбки появились на их лицах, огонь - в глазах.

- Мне велели принести этот конверт сюда, - продолжила фанатка, справившись с эмоциями, - и передать… передать модельеру.

Кира прищурилась на мгновение, глянув на девушку, затем кошкой вскочила, в два шага оказалась рядом и выхватила конверт из ее дрожащих рук. Всего секунда потребовалась для того, чтобы вскрыть и прочесть письмо - оторванный край конверта даже не успел упасть.

- Ха, лучше поздно, чем никогда, - воскликнула Кира не сумев сдержаться. – Девочки, идите же! Мне некогда!

Она вытолкала сестер в объятия их счастливой фанатки, а сама уселась посреди комнаты на пушистый ковер и закрыла глаза. Всего через минуту в кабинет вошел высокий молодой человек.

- Симон, все в порядке, можешь начинать. Я скоро буду… Зайду к Игээру и приду.

***

По истечению двадцати пяти минут из отведенного получаса, Сиина начала волноваться, что не сумеет поспеть на место сбора вовремя.

- Если б еще знать, который из корпусов шестой, - ворчала она себе под нос, проходя по очередному переходу.

Череда чуть затемненных окон во всю стену с одной стороны, зеркала – с другой. Солнечный свет, отражаясь в идеальной поверхности стекла, слепил, не позволяя разглядеть что-либо, кроме вида за окном. Угол одного из корпусов, забранный по фасаду зеркальным пластиком, утопающий в зелени, неподвластной дыханию осени, парк, сверкающая гладь озера и десятки сотен автомобилей на стоянке, что позади парка. Фур, заполонивших стоянку накануне, не было видно. По узкой извилистой дороге, огибающей парк стороной, ползали небольшие электромобили, доставляя гостей к Ллойд-Палацце.

Заметив, что люди в ближайшем из мобилей смотрят на нее, Сиина отстранилась от окна.

- Сколько народу, - прошептала она, с трудом отводя взгляд от вереницы электромобилей.

Тряхнув головой, Сиина расправила плечи и уверенным шагом двинулась вперед. Коридор перехода, утопающий в солнечном и отраженном зеркалами свете казался бесконечным.

Увидав, что навстречу ей идут двое: широкоплечий молодой человек и хрупкая невысокая девушка, Сиина прибавила шаг, намереваясь спросить дорогу. Расстояние сокращалось, но яркий свет, слепящий глаза, не позволял разглядеть идущих навстречу. Нечеткие силуэты – это все, что видно.

- Это… он? – пробормотала Сиина, разглядев, наконец, молодого человека. – Нет, не может быть… - Он остановилась, не в силах сделать и шага. - Это всего лишь образ… образ из того же фильма, что и мой. Ну и что, что я ничего не слышала об этом. Здесь же все так секретно.

Собравшись с силами, Сиина мило улыбнулась незнакомцам, кивнула в знак приветствия и пошла дальше.

- Ну и как она тебе, Игээр? – послышалось за спиной. - По-моему высший класс. Один в один, даже симпатичнее.

- Да, ты права Кира. Но я отказываюсь понимать, зачем тебе это.

- А ты и не должен.

Сиина с трудом заставила себя продолжать переставлять ставшие ватными ноги. Перед глазами поплыли цветные пятна, в ушах зазвенело.

- Вот ты где! – воскликнул знакомый задорный голосок. – Где тебя носило? Насилу отыскала.

- Джек? – пробормотала Сиина, стараясь выпрямиться. – Что ты здесь делаешь?

- Ну, ты скажешь тоже, - фыркнула девушка и принялась кружиться. - Сииночка, солнышко, ты только посмотри на эту прелесть.

Это, несомненно, Джек, все та же Джек, но теперь язык не поворачивался называть ее этим мужским именем. Длинное легкое платье, сотканное, кажется, из ажурной паутины, было усыпано горящими искрами самоцветов. Изящный металлический пояс подчеркивал тонкую талию. Наращенные белокурые пряди опускались до пят. Острые ушки и аккуратные рожки дополняли образ.

- Я, конечно, не люблю платья, но это… оно бесподобно. Я в восторге. Один в один с фильмом. Это как будто бы даже и не я.

Она еще какое-то время покружилась на месте, а затем глянула на подругу.

- Ой, я видела этот фильм, про Ниирит. Классное фэнтези. Но, по-моему, твой образ немного иной. Он еще круче.

- Ладно, пойдем, - вздохнула Сиина, поправляя цилиндр, пристегнутый к бедру. Присутствие безбашенной подруги привело ее в чувство. - И, думаю, нам следует поспешить, если мы не хотим, чтобы нам головы оторвали.

Глава 18

Никогда еще люди не были свидетелями столь фееричного шоу. Музыка, пронизывающая насквозь; разноцветные лучи света, позволяющие окунуться в детство; тонны сверкающих блесток, непрестанно сыплющихся на головы; десятки самых ярких знаменитостей: музыканты, певцы и телеведущие; модельеры, художники и писатели – и все это собрано под одной крышей.

Пятнадцать первых рядов кресел, обитых темно-фиолетовым бархатом, были заполнены самыми влиятельными толстосумами и их семьями - здесь преобладали строгие костюмы и дорогие вечерние платья, усыпанные драгоценными камнями и стразами. Далее, отделенные закрытым с одной стороны переходом, шли десятки рядов разноцветных пластиковых кресел, и люди, которые сидели на них, были такими же яркими и раскованными.

Смеркалось. Неужели все приготовления длились так долго! Для тринадцати девушек, отобранных среди сотен других, день начался еще до рассвета и, судя по всему, не скоро закончится.

Все немалое пространство закулисья, отделенное от сцены толстой стеклянной стеной, украшенной гравировкой, кипело, словно вода в котле. Девушки, стараниями команды художников и стилистов перевоплощенные в самые запоминающиеся персонажи популярных фильмов, стояли по двое по трое, нервно переминаясь с ноги на ногу. Рядом с каждой из них крутились группки гримеров, которые непрестанно поправляют макияж, складки на одежде, локоны причесок.

Сиина и Джек, волнуясь не меньше остальных, стояли в стороне ото всех. Какое-то время Джек пыталась разговорить подругу, но осознав вскоре всю тщетность этого занятия, замолчала и принялась разглядывать образы. Долго хранить тишину у нее не получилось.

- Смотри, это же Мартина из «Черного возмездия»! - воскликнула она, кивая в сторону пышногрудой блондинки, одетой в длинное платье, собранное из бордовых и темно-синих замшевых лент. – Круто! Как думаешь, почему устроители не наняли актеров, которые играли все эти роли? Не верится мне что-то, что из экономии…

- Ага.

- А это случаем не Каролина из «Сокровищ»?

- Из экономии, думаю, - пробормотала Сиина, пытаясь грызть наращенный коготь.

Мимо них с подносом наперевес пробежала официантка. Огромное блюдо с горой бутербродов и ряд стаканов с натуральным соком, подпрыгивали на каждом шагу, грозя обрушиться на пол. Джек, взмахнув кружевами рукавов, схватила два бутерброда и, сунув их в руки подруги, бросилась догонять официантку, успевшую скрыться за поворотом.

Сиина ужасно проголодалась за день, и потому в жадностью впилась в бутерброд зубами, но тут же подавилась и закашлялась.

- Куда ты так спешишь? – проворчала подоспевшая на помощь Джек.

Растерявшись на мгновение, она поставила стаканы с соком на пол и принялась хлопать подругу по спине.

Море музыки, света, огня и искр – даже здесь, за кулисами. Едва одно выступление заканчивалось и, провожаемые бурными овациями зрителей, музыканты, рассыпаясь воздушными поцелуями и глубокими поклонами, удалялись со сцены, как ведущий принимался объявлять следующих гостей. Все самые популярные музыкальные коллективы города и всей страны, и даже зарубежья, присутствовали здесь, но, все же, изюминкой концерта, предваряющего показ, являлась мега популярная уже группа «Лия и Лилак». Именно они выступили при открытии мероприятия, под неповторимую бурю аплодисментов.

Ведущий показа и предваряющего его концерта - Симон Неклюд – перспективный шоумен, буквально сыпал шутками и комплиментами, балагурил, развлекая зрителей в перерывах между красочными выступлениями приглашенных музыкантов.

Позже, когда все уже, наконец, расселись по своим местам, расслабились и погрузились в атмосферу праздника и веселья, на сцену поднялся Игээр. Облаченный в черный деловой костюм и с собранными в хвост волосами он ничем не отличается от тех, кто занимал первые ряды.

Он представился Минару Нэкриссом, сказал слова приветствия, причем с некоторыми личностями, с которыми до того сидел по соседству, поздоровался отдельно, пожелал всем прекрасного настроения и приятного времяпрепровождения, а затем представил свою дочь Киру, которая тут же выпорхнула на авансцену. Он закончил свою речь словами надежды на то, что в будущем Кира докажет всему миру, что она талантливый модельер.

Когда он спустился со сцены, Кира трижды поклонилась, пригладив подол роскошного темно-синего платья, а затем, дождавшись, когда аплодисменты стихнут, подошла к микрофону. Она что-то говорила-говорила-говорила своим чарующим мелодичным голосом. Слова были возвышенными, трогающими до глубины души, но совершенно не запоминающимися. Они почему-то скользили мимо сознания, оставляя голову совершенно пустой. Крикнув что-то напоследок, Кира сделала шаг в сторону и махнула рукой в сторону кулис – это послужило сигналом к действию.

Работники сцены, до того с открытыми ртами стоявшие за кулисами, вмиг ожили. Оркестровые ямы, расположенные с двух сторон от подиума перед авансценой, заполнились музыкантами. Неизвестно откуда появился Малик, небесная лазурь в его волосах сменилась осенним золотом, облаченный всем на удивление в костюм-тройку глубокого коричневого цвета. Он построил гримерш, создававших суету, по росту вдоль стеклянной стены, а затем перевел свое внимание на моделей.

- Девочки! - воскликнул он. – Вы бесподобны! Ну что ж, ни пуха! Встаньте здесь, сейчас Региночка очнется и напомнит вам, в каком порядке вы выходите.

Региночка – миловидная женщина средних лет, весь этот месяц железной рукой управлявшая командой преподавателей, да и моделями тоже, ни сколько не смутившись, откашлялась и подошла к девушкам. Прошептав каждой на ухо предназначенные только ей напутственные слова, она устремилась к кулисам.

- Девочки, собрались! Через две минуты начинаем…

Несмотря на напряжение, ведь ни одной из них еще не случалось выступать перед столь огромной публикой, девушки казались спокойными, по крайней мере, внешне. От этого показа зависят их карьеры, вся их жизнь, и один неверный шаг может все испортить.

Прошло две минуты, заиграла музыка и девушки стали по одной выходить, кружиться по подиуму, рассыпаться в воздушных поцелуях. Все строго в соответствии с репетициями - каждый шаг, каждый взгляд, каждый жест. Музыка из кинофильмов в исполнении симфонического оркестра, для каждого образа своя, была бесподобна. Зрители всякий раз, когда музыка плавно сменяется, гадали, женский образ какого фильма ожидает своего выхода, выкрикивают имена, десятки имен.

Музыка сменилась в тринадцатый раз, следующей и последней вышла Сиина. Шаг, еще шаг и она утонула в дезориентирующем море света. Сцена, залитая светом софитов, напоминала арену. Свет, ставший плотной стеной между девушкой и зрителями, и тишина. Ни криков, ни оваций, ни музыки, лишь грохот собственного сердца.

Сделав несколько неуверенных шагов, Сиина все же взяла себя в руки и до нее донеслись звуки музыки. Чтобы ничего не напутать, девушка принялась считать шаги: три шага, взмах рукой, еще три шага, взгляд в правую сторону, еще три шага, а вот и лестница с авансцены на подиум, здесь нужно разыграть целое представление. Сердце продолжало грохотать, во рту пересохло, глаза резало от яркого света, а подиум казался бесконечным.

Показалось, на то, чтобы добраться до конца подиума, потребовалась целая жизнь. Здесь ни один прожектор не светил прямо в глаза, и потому в полумраке были видны зрители, их горящие взгляды прожигают насквозь. Помахав рукой и сдержанно улыбнувшись, Сиина собралась было развернуться и пойти обратно, но вдруг увидела, что по центральному проходу идет высокий молодой человек, почти не различимый в полутьме зала.

Из одного из кресел вип-зоны поднялась Кира, она изящно и даже нежно подхватила незнакомца под локоть, и увлекла к боковому проходу, шепча на ухо.

- Здравствуй, дядя! Я была уверена, что ты придешь. Как ты находишь мою работу? Я постаралась ради тебя. Чудненько получилось, не правда ли?

Остальная часть показа смазалась в сознании Сиины. Оглушительная музыка, крики и аплодисменты, разноцветные пятна одежды и причесок, ослепительные вспышки софитов и фотоаппаратов – все смешалось. Безумные лица и фальшивые улыбки, нелепые поздравления и искусственный смех, звон бокалов и шипение газированных напитков. Громкая музыка вытеснила из головы все мысли, бессвязный хоровод ярких красок заменил реальность.

Сиина не заметила, как оказалась в уборной. Ее привела сюда Джек, которую не могло не насторожить подавленное состояние подруги.

- Сиина, что с тобой? - взволнованно пробормотала Джек, приложив смоченный под краном носовой платок к ее лбу. - На тебе лица нет. Тебе плохо?

- Я в порядке, - возразила Сиина, отстраняясь от подруги. - Просто голова закружилась. Наверное, от переутомления. Дай мне пару минут, и я буду в порядке.

Закатив глаза, она глубоко вздохнула и склонилась над раковиной. Девушке казалось, что пол под ее ногами ходил ходуном, перед глазами мельтешили светлячки, в ушах шумело. Журчание воды слышалось гулким эхом. В горле стоял тошнотворный ком, не позволяющий дышать спокойно.

- Ага, я вижу, как ты в порядке. Может, ты съела что-то испорченное? Точно, мне тот бутерброд сразу не понравился. Сииночка, может, тебе таблетку какую дать?

Постояв немного, Джек спохватилась и принялась рыться в крохотной сумочке, которую вынула из чулка.

- Потерпи немножко, здесь у меня есть обезболивающее, спазмольгетик, от диареи, от… Что же тебе дать!?

Всхлипнув, Сиина уставилась в зеркало, откуда на нее смотрело бледное большеглазое привидение – привидение из прошлого. Не отдавая себе отчета, она сжала кулаки, искусственные когти впились в ладони, до крови. На глазах выступили слезы. Из горла послышалось сдавленное рычание.

- Сиина, - прошептала Джек, подойдя ближе. – Ты меня пугаешь.

- Сиина? Да, это мое имя. Ниирит… я ненавижу ее! – воскликнула девушка, вцепившись в волосы. - Я ненавижу все это. Я не хочу это больше видеть.

- Ты что! - Джек схватила ее за руки, не позволяя вырвать прядь наращенных волос. - Нельзя. Ведь еще вечеринка. - Увидев глаза обезумевшей подруги, она едва не отшатнулась. - Если ты испортишь этот образ, эти богатеи тебе со свету сживут. Ты видела эту Киру? Она же маленькая капризуля. Папина дочка. Наверное, у нее сегодня день рождения, а мы ее живые подарки…

- День рождения? – переспросила Сиина, резко выпрямившись. - Да, уже год прошел… Ты права. Нужно взять себя в руки. Это все скоро закончится, надо только подождать. У тебя нет успокоительного?

- Есть!

Выпив для верности сразу две таблетки, Сиина сполоснула руки и привычным движением откинула волосы за спину.

- Ладно, постараюсь не раскиснуть.

***

Когда девушки вышли из дамской комнаты, вечеринка уже была в разгаре. Музыка, казалось, звучала еще громче, но людские голоса заглушали ее, превращая в раздражающий гул. Яркий свет софитов, разбавленный вспышками фотоаппаратов, раздражал глаза, кружил голову. Сложно было улыбаться, но Сиина старалась ради Джек, она улыбалась, когда подруга смотрела на нее. Может именно поэтому она не отводила от Сиины глаз.

Спиртное лилось рекой, и с каждой его каплей голоса гостей становились все громче и развязнее. Многоэтажные пирамиды бокалов шампанского, разноцветные вина и диковинные коктейли.

Сиина старалась не смотреть по сторонам, но это едва ли ей удавалось, хотя в глазах все немного плыло, хоть она и не пила, контракт запрещал. Может это так успокоительное на нее подействовало. Наверное, не стоило пить две таблетки. Игээр одетый в наверняка дорогущий костюм, или все же стоит называть его Минару, ведь он и сам так назвался, то и дело попадался ей на глаза, он то с любопытством разглядывал её, глядя поверх очередного бокала с коктейлем, то смотрел куда угодно, но не на нее. Кинару нигде не было видно, видимо он ушел, когда ему рассказали, что он ошибся, хотя, к ней ли он приходил. Но он шел прямо на нее. Ему наверняка рассказали, что все это всего лишь грим, ничего не стоящий грим.

Как же тяжело было изображать веселье, которое от тебя ждут, когда на душе скребли кошки. Было уже далеко за полночь, а может близилось утро Сиина едва чувствовала ноги, только вот сидеть строжайше запрещалось. И стоять запрещалось, и молчать запрещалось. Нужно было играть свою роль.

Когда Минару прощаясь по пути со своими гостями, в сопровождении своей шикарной длинноногой секретарши наконец-то ушел в сторону центрального корпуса, Сиина немного расслабилась. Этот высокий темноволосый молодой человек нервировал ее, хоть он и не посмотрел в ее сторону дважды. Он сильно изменился, теперь ни за что не скажешь, что он не человек. Его манеры настолько отточены, что многие благородные могли бы у него поучиться, впрочем, если не знать, что он не человек. Слишком уж хороший он навел на себя морок, пряча звериные уши.

Поймав себя на том, что думает о том, о чем поклялась даже не вспоминать, девушка чертыхнулась и, отыскав взглядом Джек, подошла к ней. На высокопоставленных гостей она уже не обращала внимания, как и они, пресыщенные зрелищем, на нее.

Вечеринка уже давно переместилась под открытое небо, в торжественном зале обставленном сотней изысканно сервированных столов подгулявшей публике стало тесно и душно. В парк, окружавшем корпус и расположенное неподалеку озеро, было подготовлено с десяток площадок. Столы с деликатесами заменили вдвое большим числом официантов. Было по-осеннему прохладно, но изрядное количество спиртного горячило кровь.

Покружившись немного в дрожащем свете газовых фонарей, чем привлекла внимание проходившего мимо репортера, Джек ухватила Сиину под руку и устремилась прочь от людей.

- Ай, осторожно, - взмолилась Сиина, уворачиваясь от преграждающих дорогу господ в шелках и драгоценностей. – Куда ты так несешься?

- К пирсу, - воскликнула Джек, - вчера я видела там лодки. Я думаю, мы можем прокатиться.

- Нам нельзя уходить.

Если бы было можно, девушки, ну, Сиина как минимум, уже давно ушли бы.

- А разве мы уходим, мы даже из парка не выйдем, и людей там полно, к сожалению.

Правда из людей было только несколько милующихся парочек, причем не все из них были разнополыми, и они тут же разбежались, гневно поглядывая на пришелиц. Еще был один фотограф, но девушки уже научились не обращать на этих людей внимания.

Он появился из ниоткуда, просто вышел из тени. Кругом были тени. Можно было бы подумать, что это Минару, Джек наверняка так и подумала, но Сиина ни на мгновение не усомнилась, что это Кинару. Она поняла, что он весь вечер был здесь, и что это не Минару на нее смотрел то и дело, а именно он. Он смотрел не нее весь вечер. Несколько мгновений он помедлил, его лицо оставалось в тени, а потом подошел к ним ближе.

- Добрый вечер.

- Здравствуйте, - Джек ойкнула, как же Сиине хотелось сделать то же самое, и поспешила поздороваться, как бы это глупо не звучало по завершению вечера.

- Добрый вечер, - эхом повторила Сиина, радуясь, что она поздоровалась враз с подругой и потому дрожь в голосе не была слышна.

- Мое почтение господин Нэкрисс, - прощебетала Джек, покраснев и смутившись.

Кинару не ответил, он не удостоил Джек даже взглядом, он не мог его оторвать от Сиины. Той этот взгляд принес горечь и боль, и раздражение. Молчание затягивалось, а Кинару все стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на Сиину и ее подругу сверху вниз. Даже немалый модельный рост не помог им сравняться. Кинару не ответил на приветствие.

- Это ты или нет? - спросил он Сиину, его взгляд был настороженным, изучающим, девушка испуганно отвела глаза, но затем, справившись со своими эмоциями, глянула ему прямо в глаза.

- О чем вы, господин Нэкрисс? - спросила Джек, увидав, что подруга не в силах вымолвить и слова.

- Минару сказал, что ты не Иная, но ты не можешь быть так похожа не нее, и при этом не быть ею.

- Иная? - удивленно воскликнула Джек. – А кто это? Она Ниирит. Вы смотрели фильм «Небесный храм»?

- Заррим Гат? Вы разве помните про Небесный храм? Именно Ниирит так назвала его. Она Ниирит? Да, я знаю, это ты, - проговорил Кинару утвердительно, он так и не отвел глаз от Сиины. – Ина это ты?

Сиина молчала, и Джек не нашлась что сказать.

- А может, ты Ниирит?

- Господин Нэкрисс, это же всего лишь хороший костюм и макияж, - пробормотала Джек, удивляясь, почему подруга молчит. – От нее же сейчас ничего настоящего не осталось. У нее волосы наращенные, ногти наращенные, ресницы, а сколько на ней слоев грима, - не унималась она.

- Грим? Да, Минару говорил, но…

- Вы наверняка спутали ее с кем-то. Её зовут Сиина.

- Сиина? – переспросил Кинару. – Я не верю, никто не может быть так похож. Ина, я знаю, это ты…

Сиина хотела промолчать, но не сумела сдержать рвущиеся из нее слова.

- Когда вы знали Ину, она была Ниирит. Вы убили Ниирит. Её больше нет, и той Ины больше нет, - потусторонним голосом проговорила девушка, уставившись перед собой невидящим взглядом.

Тяжело вздохнув, от этого вздоха Кинару вздрогнул, она взяла Джек за руку и потянула её в обход молодого человека к пирсу, к покачивающейся на волнах легкой лодке.

- Идем Дженифер, мы же собирались покататься на лодке.

Подруга была так изумлена, что даже не обиделась на полное имя. Она почти безвольно семенила за решительно шагающей подругой, пытаясь заглянуть через плечо, чтобы увидеть, почему Кинару остановился, но тень, упавшая на его лицо не позволила рассмотреть его.

- А это случайно не сценарий? - пробормотала она растеряно.

- Не говори глупостей, - рассерженно проговорила Сиина, - просто господин Нэкрисс немного забывается, считая нас своими игрушками. А может, он перебрал немного.

Кинару некоторое время стоял, глядя вслед удаляющимся девушка, а затем поспешил следом за ними. Ему было непросто отбросить сковывающие его последний год и никуда не исчезнувшие терзания. Сложно было вести себя как человек, хотя когда-то ему казалось, что он научился этому.

- Разрешите мне за вами поухаживать милые девушки, - проговорил он, обогнав Джек и Сиину, - а то, вы наверно подумали, что я сумасшедший богатей. Но я не мой брат…

- Что-то я не вижу в вас отличий, вы с ним на одно лицо, в любом случае, нам ничего от вас не нужно, - буркнула Сиина, волоча за собой Джек.

Она попыталась обойти Кинару и, как могла, старалась не смотреть на него.

- Сиина, почему ты такая грубая? – проворчала Джек, дернув подругу за руку, а потом обратилась к Кинару, - конечно, нам будет очень приятно, если вы прокатите нас на лодке.

Кинару улыбнулся, кажется вполне искренно и помог Джек спуститься в лодку, а затем протянул руку Сиине, но она сделала вид, что не заметила его жеста. Ступив в лодку, она хотела перешагнуть скамью, на которую уселась Джек, чтобы сесть как можно дальше от того, кого так страстно, как ей казалось, желала позабыть, но подруга крепко ухватилась за ее руку, пришлось сесть рядом. Кинару хмыкнул и, шагнув в лодку, оттолкнулся от пирса. Лодка поплыла прочь. Усевшись на скамью напротив, он вставил весла в уключины. Берег, освещенный в том месте одним единственным фонарем начал удаляться.

Сиина старательно смотрела то влево, то вправо, то на бесчисленные звезды, сияющие в чуть желтоватом небе. Она старалась выглядеть безучастной, но это у нее не выходило.

- Какая чудесная ночь, - проворковала Джек, подбираясь поближе к борту лодки и окуная ладонь в воду, - а вода-то теплая. Может ее подогревают? Я слышала, что такое возможно? Может, и воздух здесь подогревают.

Сиина нахмурившись, глянула через борт, но промолчала. Кинару неотрывно смотрел на Сиину, она чувствовала этот взгляд и никак не могла понять, что чувствует. Может обиду, или ничего. Хотя, ее поведение сложно назвать бесчувственным.

- Фестиваль получился чудесным, он прекраснее даже, чем фестиваль золотой осени. Как замечательно, что он состоялся, и как замечательно, что у меня была возможность поучаствовать в нем.

Лодка описала три круга, и все это время кроме голоса Джек и плеска воды под плоским дном лодки, ничего не было слышно.

- Господин Нэкрисс, а планируете ли вы еще какие-то мероприятия здесь.

Кинару задумался, не совсем понимая, что Джек имела в виду.

- Может, хватит уже? – пробормотала Сиина.

- Ты о чем!? – обиженно воскликнула Джек.

- Наша прогулка затянулась, - натянуто проговорила Сиина, - нас уже наверное ищут.

- А! Вот ты о чем. Да, наверное.

Кинару ни слова не говоря направил лодку к пирсу.

Когда они плавали, тишину нарушали только скрип весел и редкие реплики Джек, и когда они сошли на берег, было то же самое. Голос ее становился все тише и неувереннее, кажется, она уже отчаялась разрядить обстановку, но и молчать боялась, как затишья перед бурей.

- Благодарю, - пробормотала она, когда Кинару подал ей руку чтобы помочь подняться на пирс. Послышался шаг и из тени на свет вышел Минару, только выражением лица он отличался от своего старшего брата.

- Кинару, ты все никак не можешь поверить, что ее нет? Неужели я должен тебя убеждать? Но ведь это не я её убил!

Кинару глянул на брата, казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Кинару был печален, сейчас они совсем не были похожи друг на друга. С лица Минару не сходила легкая всезнающая улыбка. Он ухмылялся разглядывая брата, он осмотрел его с ног до головы, взгляд его был оценивающим, затем, удостоив Сиину мимолетным взглядом, обратил своё внимание на Джек.

- Как тебя зовут, дитя? – спросил он у нее.

- Дженифер, - пролепетала девушка заикаясь.

Шагнув вперед, Минару отгородил девушек друг от друга и, положив в отеческом жесте руку на плечо Джек, проговорил.

- Возвращайся на вечеринку Дженифер, тебя там заждались. Гости засыпали меня расспросами, где бесподобная Лазура, а я не знал что ответить.

Джек неестественно выпрямилась и, уставившись перед собой, протянула руку Сиина, собираясь взять ее за руку, но Минару остановил ее.

- Ступай одна, дитя, считай, что того требует сценарий.

Джек ушла, шаги ее были скованными, спина слишком прямой, руки были вытянуты вдоль туловища. Она была похожа на куклу. Сиина стояла, опустив голову, и не смея пошевелиться. Хорошо, что Джек ушла, пусть даже если ее разум пленили.

- Я её искал, - чуть помедлив, проговорил Минару, проводив девушку взглядом, - точнее ее искала Кира. Ума не приложу, зачем ей это надо было.

- Я почувствовал ее мысли, ее ауру, - пробормотал Кинару, переминаясь с ноги на ногу, едва ли он слышал, что говорил ему брат.

- Это Кира баловалась. Она вообще очень талантливая девочка. Не знаю, зачем она все это затеяла, но, по крайней мере, ты пришел.

Кинару на мгновение опустил голову, а затем вновь уставился на Сиину.

- Где тебя носило?

- Где? – хмыкнул Кинару растерянно. – То там, то сям. Я нигде не мог найти себе места.

Минару, который до того смотрел на Сиину взглядом художника на свое творение, отвел взгляд и посмотрел на брата. Увидав его неотрывный взгляд он усмехнулся.

- Разве ты не видишь, что это простой человек, у нее даже духовных сил нет никаких, не то, что у ее подружки, нужно, кстати, будет позаботиться о ней, у нее хороший потенциал.

- Но она так похожа, - возразил Кинару, - я не верю, что такое возможно.

- Я сам удивлен. Такого сходства не ожидала даже Кира, хотя, скорее всего те гримеры мастера своего дела. Если хочешь, убей ее. Мне не составит труда замять это дело.

Девушка стояла как громом пораженная. Такого она даже от Минару не ожидала. Лицо Кинару окаменело, он глянул на брата.

- Убить? – ему в достаточной степени удалось изобразить в голосе ужас и непонимание.

- Да. Может тебе станет легче.

Сиина вскинула голову, на какое-то мгновение ее разум помутился, словно со всех сторон на нее нахлынул туман.

- Еще раз убить, - процедила она сквозь зубы и потянулась к бутафорскому Ниргиту.

Это получилось само собой. Она искренне верила, что нет в ней ничего, что было раньше Ниирит, и уж тем более ее привычек. Когда-то Ниргит стал ее неотъемлемой частью и когда-то давно, в прошлой жизни, Кинару сказал, что уничтожил Ниргит и она поверила. Она не могла не поверить тому, кто стал для нее дороже жизни. Даже его предательство не смогло изменить этого. Если бы Ниирит прислушалась к себе, тогда, когда была ею, она бы знала, что никому не под силу его уничтожить, впрочем, как и использовать. Все это время он был у Киры. На самом деле Кинару даже не знал, где Ниргит, и не знал, цел ли он.

Кинару и Игээр удивленно и вопросительно посмотрели на Сиину, но только её руки заняли нужные места на Ниргите, материализовались лезвия света. Но даже это не смогло до конца убедить Минару.

- Оставьте меня в покое, - едва ли не прорычала Сиина, теперь ее голос показался Кинару холодным и хлестким, как клинок меча. - Нет больше Ниирит, ты её убил, - она зло уставилась на Кинару, - а другую Ину, настоящую Ину вы никогда не знали. Даже ты не знал.

Оба брата выглядели удивленными, хотя Минару старался скрыть это. Он был удивлен и раздосадован тем, что несмотря на изрядно увеличенную силу мерцания, он не почувствовал в этой девушке силы Ниирит. Он в ней вообще не заметил каких-либо сил. И до сих пор не чувствовал в ней.

- Ина, это все-таки ты? – прошептал Кинару, опомнившись, в его голоса было столько нежности, радости и едва скрываемой боли, что девушка невольно вздрогнула. - Я так…

Его остановил возглас Ины. Он был негромким, но казалось, что она кричала, что есть мочи, кричала от боли.

- Нет, молчи, - она глянула на активированный Ниргит, пробежалась взглядом по его сияющим лезвиям и с легкостью сломала его об колено. – Нет больше Ниирит. И Иная умерла вместе с ней.

- Сиина это… это твое новое имя? - спросил Кинару, едва справившись со своим голосом. Его глаза полны слез.

- Это мое второе имя, - прошептала Ина, - я не могу отказаться еще и от него, это единственное что осталось мне от родителей, от мамы. Ее так звали.

Ина обессилено опустила руки и выпустила обломки Ниргита, со звоном ударившиеся о плитку причала, а затем рассыпались золотыми искрами и бесследно растаяли, унесенные легким ветром, шелестевшим посеребренной листвой. Этот же ветер унес серебристые искры, на которые рассыпались искусственные локоны, растаяли накладные когти и клыки. Остался только грим на лице, но он стал похож на безжизненную маску, лицо от него казалось неестественно белым, остался и костюм, только он теперь мало напоминал воссозданные Кирой доспехи Ниирит. Безликий серый цвет казавшийся бесплотной, но не прозрачной тканью. Только покрой остался прежним, похожим на прежний. Ина усмехнулась, глядя на свои ставшие вновь человеческими руки, на аккуратные короткие ногти, а потов, тяжело вздохнув, уставилась под ноги.

Все, что делало ее похожей на Ниирит, бесследно исчезло, на этот раз не осталось даже пепла, и волосы ее вновь стали короткими и черными как смоль, точно такими же, какими были до сегодняшнего утра. Неумелым движение она вынула одну контактную линзу, делавшую её глаза серыми, а зрачки вертикальными. Затем другую. Её глаза оказались совсем черными, но все же, человеческими.

- Я хотя бы попробовала жить как человек, - проговорила она, опустив руки, - и мне это почти удалось. Но один неудачный кастинг все разрушил.

И Кинару и Минару смотрели на Ину заворожено. Минару опомнился первым. Он на мгновение отвел взгляд, а затем шагнул к девушке, точнее хотел шагнуть, но ноги отказались повиноваться ему. Его заморозил один единственный взгляд Ины.

- Твоим врагом была Ниирит, - проговорила она, - теперь я тут ни при чём. Поблагодари своего старшего брата, он освободил тебя от ненавистной девки. И меня тоже. Ты же не хочешь быть моим врагом.

Минару хотел что-то сказать, но даже язык ему не повиновался.

Минару оставался неподвижен, он не мог пошевелиться, его сковала неощутимая воля бывшей Ниирит, последней Ниирит, той, которую он считал мертвой, той, которую он считал слабым человеком. Но если она не человек, то кто? Ведь она не ниемон, и даже не заклинатель. Минару как и прежде не чувствовал в ней и крупицы сияния. Ина отвела пригвоздивший ниемона взгляд и глянула на беспросветную тьму ночного неба, а затем осмотрела плечо. Светлые голубоватые линии, точные копии тех, что когда-то были ее частью, казались только что нарисованными. Краска была качественной. Ина провела по линии пальцами, краска легко поддалась, она стерлась без следа.

- Ну, вот и славно, - пробормотала девушка и, глянув на застывших в изумлении столь похожих и столь разных братьев, пропала.

Может быть, она улетела, может, ушла, но двум ниемонам показалось, что она попросту исчезла.

Глава 19

Игээр вернулся в Инрад на следующий же день, вместе с ним вернулись и его дочери. Он не настаивал на этом, но даже Кира не протестовала. Ее, так же как и Лилак и Лию волновала резкая смена настроения Игээра. Она гадала, не связано ли это с его братом. Он тогда ушел, и они даже, кажется, не поругались. Кинару переоделся в свой старый плащ и ушел не оборачиваясь. Была уже ночь, но вечеринка была в самом разгаре. Может, зря она затеяла это представление. Она даже однажды набралась смелости, ее саму злило, что она трусила, и спросила Игээра об этом напрямую, но он уверил ее, что она поступила правильно, а потом рассказал о том, что случилось, а Кира подумала, что у нее самой не хватило бы смелости рассказать о подобном кому бы то ни было. Она так Игээру и заявила, а он рассмеялся. Кира потом припомнила, что не видела ту девчонку, которую облачили в доспехи Ниирит, которые она разработала, тогда она не придала этому внимания.

Это был единственный раз, когда он разговаривал, остальное же время он молчал. Он потом отвернулся от Киры, и она поняла, что разговор окончен, и у нее совершенно не возникало желания еще хоть что-нибудь спрашивать. Что бы они все о ней не думали, какой бы легкомысленной и взбалмошной не считали, она хорошо за время заточения, да и за прошедший год изучила Игээра и своих названных сестер. Она всегда знала, когда стоит закончить разговор.

Посмотрев на кружащиеся за окном снежинки, она покачала головой, Игээр видел это в отражении в оконном стекле, и вышла из гостиной. Игээр остался в одиночестве, но это его устраивало больше всего. Ему нужно подумать, хотя за прошедшие недели он так ничего и не придумал. Он сидел на широком низком подоконнике и смотрел на ночной город, распростершийся на десятки квадратных километров в долине реки, утопающий в огнях и свежевыпавшем снегу.

Игээр смотрел на свое отражение, и видел человека. Неужели он так сильно вжился в роль? Даже его юные спутницы, кажется, позабыли, кто он на самом деле. Но, наверное, это к лучшему. Современные люди отвыкли от демонов, позабыли ниемонов. Если они будут видеть в нем монстра, ими будет сложно управлять.

Ина, хотя лучше называть ее полным именем, Иная сказала, что ей нет дела до Игээра. Можно ли доверять ее словам, ведь Игээр гонялся за ней, а не за Ниирит. Впрочем, нет сомнений, что она не Ниирит. Она уничтожила Ниргит, это не может быть представлением, ведь проще было бы уничтожить его - Игээра. Он не мог чувствовать сияния Инаи, но он чувствовал ее силу, ее мощь, и ее решимость.

Игээр не переставал задаваться вопросом, почему она не уничтожила их с Кинару. Возможно, к Кинару она до сих пор продолжает что-то испытывать, но именно он убил ее. Ведь это же должно было бы вызвать в ней еще больший гнев. А его почему не убила. Она ведь прекрасно понимала, кто руководил действиями Кинару.

Кинару пытался её убить, или все же убил, а Игээр растоптал ее жизнь. Неужели это великодушие. Или глупость. В великодушие Игээр, даже когда звался именем, которое дали ему родители, никогда не верил. Она не убила его, хотя могла бы, и если бы он тогда сделал бы еще хоть шаг, даже если бы просто шевельнулся, она уничтожила бы его. Это отчетливо читалось в ее глазах. Впрочем, для этого совершенно не было основания, ведь он не мог пошевелиться, он в тот момент даже не дышал, он был не в силах моргнуть, и даже мысли, кажется, остановились. А ведь она всего лишь взглянула на него своими черными человеческими глазами. А он-то уже уверился, что он сильнейший ниемон, что он самый сильный в сущем мире, в первом мире.

Игээр то и дело прокручивал события того вечера, он пытался с точностью вспомнить все свои чувства и ощущения, все мысли. Он вспомнил все до единого слова той, которую он считал моделью, нанятой для несложной роли. Все те редкие фразы, что она произнесла за весь день. Он тогда не смотрел на нее, ему на самом деле не было дела до нее, как и до Кинару впрочем, но сейчас он вспомнил, что она с самого начала была насторожена.

Как она сумела замаскировать свое сияние. Игээр искусен в чародействе, он многому научился за свою долгую жизнь, у него было много учителей, и среди них была наара Ниирит, он с легкостью заметил бы сияние души как в десятки раз меньшие чем у него, так и в десятки раз большие. Она не ниемон, в этом нет сомнений, ниемон с легкостью может скрыть свои внешние отличия от человеческого глаза, даже от тех людей, чье духовное сияние так же велико, как, например, у Киры, но не от другого ниемона. Но нет, она не ниемон, и скорее всего никогда не была им. Это все наверняка как-то связано с Ниирит. Её ведьминским чарам наверняка было под силу обратить человека подобием ниемона, и теперь, если верить этой девке, она отказалась от сил наара, она даже Ниргит уничтожила, она должна быть человеком, но тогда она, даже будь она сильна, не смогла бы отвести его глаза и уйти. Ведь она же не могла исчезнуть.

Нет, она не может быть человеком. Люди прозрачны, любой, даже они сами, может увидеть любого человека насквозь. Люди слабы, даже сильнейшие из них, в первую очередь они слабы характером, в них совсем нет воли, и память их слаба. Их жизнь коротка, непостижимо коротка, но память их еще короче. Если она не человек и не ниемон, то кто. Может, гибрид? Навряд ли такое возможно ведь люди и ниемоны разные, в них нет ничего общего.

Можно было бы понадеяться, что это правда, что ей нет дела до него, но ведь опаснее всего неизвестность, да и сама мысль, что где-то рядом есть тот, кто сильнее тебя неприятна. Может, и нет нужды уничтожить ее, хотя так хочется, ведь если она сильнее него, она опасна. Хотя на самом деле она просто непостижима на данный момент, а когда-то она была ниемоном, обычным ниемоном, пусть и избранным нести силу сильнейшего, и тогда она была опасна для него. А до этого она была человеком, может быть тоже опасным. Нужно узнать, что в ней есть такого, что позволяет ей меняться. Нужно узнать, как она стала сильнее.

Решив, наконец, чего хочет, Игээр едва заметно улыбнулся своему отражению и поднялся на ноги. Впереди было много работы, а нужно еще все продумать.

***

Ина ушла, хотя ей хотелось разорвать всех тех, кто лишил ее спокойной жизни на части. Она перестанет быть собою, если позволит своим чувствам вырваться наружу. Нужно уйти от них подальше, но будет ли достаточно уехать на край света. Хотя попробовать, возможно, стоит.

Ина четко осознала, что она не человек, и никогда им не была, но она не умела жить иначе, чем как человек, по крайней мере в современном мире. Да и те десять лет, которые она прожила в прошлом, она жила как человек, потому, что иначе не умела. Эти годы изменили Ину, но все же она осталась собой. Может, стоит еще раз попробовать человеческую жизнь. Где-нибудь далеко-далеко, где ее не найдут, но эта планета такая маленькая, даже для людей, что уж говорить о ниемонах.

Если она хочет быть человеком, может, стоит вести себя как человек, и передвигаться как человек.

Оформление путевой визы не заняло много времени. К тому же подвернулся удачный рейс на туристический теплоход по Внутреннему Морю, название Аранда – море зеленых кораллов – всплыло само собой. Плавание предполагалось длительным, в его маршруте были указаны все населенные острова, и десяток портов на другом берегу. А потом лучше всего плыть через Разделяющий океан, на большой материк. Конечно, самолетом было бы намного быстрее, но тогда совсем не осталось бы времени для размышлений, к тому же, нужно еще решить, что делать, куда идти.

Теплоход уплывал все дальше в открытое море, волны покачивали судно, плескаясь по ватерлинии. Теплоход шел вдоль гряды небольших островов, и потому чайки преследовали его на всем пути, оглашая воздух своими криками. Солнце чуть перевалило точку зенита, воздух, несмотря на небольшой ветер, казался раскаленным.

Так безмятежно и тихо. Кругом полно людей, но даже они вели себя на удивление тихо. Безмятежность водных просторов в спокойную погоду могла успокоить кого угодно. Плавание еще только началось, и дня еще не прошло. Люди еще не успели как следует втянуться в отдых, они были тихи и блаженны. Они негромко переговаривались друг с другом, глядя на бескрайнюю уже гладь воды.

Тур был рассчитан на тридцать один день, маршрут проходил вдоль островов через Внутреннее море, а затем по кругу вдоль материкового берега обратно. Десятки больших и маленьких городов и государства, миллионы, или даже миллиарды людей. Можно сойти в любом порту на экскурсию, можно не вернуться.

А можно поехать через материк. Тогда что лучше, на поезде, или машину арендовать. Или десятком автобусов от одного города до другого, от одной таможни, до другой. Ина так и не решила, что же делать, а родной берег между тем удалялся.

Но это слишком сильно похоже на бега, а если убегать, то обязательно догонят. А почему она должна бежать, ведь она может вернуть свою прошлую жизнь и все же стать модельером, ну или хотя бы швеей. Ина стояла на первой палубе и смотрела вдаль на пенный след теплохода и на линию дельфинов, следующих за кораблем чуть в стороне. В этот момент она как никогда четко осознала, что может быть хоть где, но это будет похоже на прятки, а если она будет прятаться, это будет все равно, что признание, что она в чем-то виновата. Куда бы она ни отправилась, это будет бегство, обычное трусливое бегство. Даже самой себе было сложно доказать, что она ушла для того, чтобы ее оставили в покое, это ведь только подогреет интерес Игээра. Про Кинару она старалась не вспоминать. Несомненно, если убегать, то обязательно догонят. Если будут искать, обязательно найдут, да и что это за жизнь, когда прячешься.

Очень сильно захотелось в Инрад. За год, который Ина прожила там, этот город стал родным для нее, пусть это и было давно. Там у нее были друзья, там была обычная жизнь, почти как у всех.

Ина становилась все более решительной, когда обдумывала возвращение. Этот тур показался ей опрометчивым решением. Нужно вернуться в каюту, забрать вещи, благо их немного, на одну дамскую сумку, и отправляться в Инрад, отправляться так, как умеет только она. Все же стоит быть самою собой. Она не человек, и уже никогда не сможет им стать. Может у нее получится еще раз отказаться от сил, позабыть, что она наделена ими, но в таком случае лучше стереть память и полностью перекроить себя, но даже в таком случае не будет гарантии, что все не вернется на круги своя. Тогда стоит действовать кардинально. Ина уже решила, что вернется, оставив плывущий на юг теплоход позади, когда почувствовала стремительное приближение Кинару.

Как он ее нашел? Он летел именно сюда, к теплоходу. Он не мог почувствовать ее, она позаботилась о том, чтобы никто не смог. Но он летел сюда, и это факт. Скорее всего он изучил данные книги перемещений таможенной службы Баастиона. Кинару смог бы узнать это, люди не смогли бы ему это запретить. Как глупо было надеяться просто уйти. Видимо нужно убегать, или просто исчезнуть.

Ина свесилась через перила, кувыркнулась и, разжав руки, камнем упала в воду. Она сразу пошла ко дну. Не было пузырей. Тьма сгущалась вокруг, вместе с тем, как уплотнялась вода, но для Ины не было темно. Никто не заметил, что на нижней палубе стало на одного человека меньше. Ина, когда еще думала, что она человек, всегда поражалась этой черте людей. Безразличию и беспамятности, и безразличию к беспамятности. Темное, на фоне светлого неба над головой, пятно теплохода уходило все дальше, увлекая за собой косяки водных жителей. Вместе с ним уплыли и документы и вещи, и деньги. Но они не нужны ей, они нужны людям. Ей больше не быть человеком. Хотя грустно.

***

- Иночка! – завопила Аксина, увидав бывшую коллегу в дверях кабинета, - неужели это ты? - Она вскочила из-за компьютера, где до этого что-то чертила. Чертила упорно, но с отчетливыми чертами скуки на лице. Она повисла на шее у подруги. - Я по тебе так скучала.

Ина была смущена столь искренней радостью.

- Ну, как вы тут? – спросила она.

- Ну, как-как? – Аксина неопределенно махнула рукой в сторону бывшего рабочего места Ины, именно оттуда она поднялась при виде подруги. – Потихоньку.

- Неужели, никого не взяли вместо меня? – возмутилась Ина. - Тебя что, одну заставляют работать за двоих? Это же тяжело! А если клиенты? Это же порой весь день занимает. А еще предварительная подготовка заказов.

- Да нет, что ты, - хмыкнула девушка в ответ. - Взяли тут одну, а она, судя по всему, на эту работу… Бывает через день, опаздывает, ни разу вовремя не пришла. Вот и сейчас, уже двенадцатый час, а ее еще не было. Уходит в неизвестном направлении никого не предупредив, даже меня. Надоело уже ее покрывать. К тому же, разве такое скроешь? – Она состроила не веселую рожицу, наморщила лобик. - Ой, да ладно об этом, - она махнула рукой и вновь повисла на Ине. - Ты-то как? Я тебя по телевизору видела, у тебя такой классный образ был. Лучше, чем оригинал. Уверена, та актриска позеленела от злости.

- Я… - проговорила Ина, и смутилась, глаза ее устремились в пол. - Я решила с этим завязать. Бросила все. Сюда вот обратно переезжаю.

- Что, - изумилась Аксина, - не хочешь быть моделью?

- Нет, не хочу.

- А работать где будешь? – спросила она, а потом воскликнула. - Ой, а может ты к нам обратно, а-то сил моих больше нет? – глаза ее при этом засияли.

Ина на мгновение нахмурилась, соображая, что сказать, чтобы не обидеть подругу.

- Нет, - тихо проговорила она, - не получится, я собираюсь заняться… собственным делом.

- Ах, жаль, - загрустила Аксина, а потом спохватилась, - то есть я, конечно, рада за тебя… но у меня сил больше нет. То и дело ловлю себя на мысли сходить к заведующей, а ведь…

- Не переживай, - успокоила ее Ина, - как только она увидит меня, сразу образумится, вот увидишь, - она лукаво подмигнула.

Звякнул колокольчик на двери, и Аксина бросила туда мимолетный взгляд.

- О! – шепотом воскликнула она, - чудо свершилось! А вот и она – моя напарница. Ее Мика зовут.

Стройная, или скорее даже худенькая, ее талию с легкостью можно было бы обхватить ладонями, она все же казалась колобком, такой она была невысокой. Даже коротышка Аксина рядом с ней сошла бы за высоченную моделью. Ина подумала, что если встанет, то тем самым нанесет ей глубокую моральную травму. Сложно представить, как она умудряется ходить, ведь ее сапожки были украшены такими шпильками, что в них, наверное, и сидеть-то тяжело. Они были едва ли не с две ладони, впрочем, ситуацию они нисколько не спасали.

Не здороваясь, невнятное бурчание не в счет, девушка шмыгнула в подсобку, снимая по пути пальтишко, а затем, размеренно цокая каблуками, это по линолеуму-то, прошла к своему рабочему месту. Хотя с виду показалось, что она как мышка в норку, юркнула за стол, спрятав голову за монитором, и принялась шелестеть бумагами и бренчать карандашами, перекладывая их с места на место.

Решение было готово еще в тот момент, когда Ина только пришла в свой бывший офис и увидела подругу. Она бросила мимолетный взгляд на крохотную девушку, увидав в одно мгновение ее прошлое и будущее, все ее мысли. Никто не заметил, что глаза ее в тот миг на мгновение стали черными. Не успела Ина отвернуться, как со стороны Мики послышалась возня.

- Аксина, ты меня извини, извини, что я сегодня опоздала, и что вчера. Ну и это, такое больше не повторится, - пробормотала девушка и, не поднимая глаз и залившись краской, замолчала.

Сказать, что Аксина была ошарашена поведением коллеги, это ничего не сказать. Она смотрела на нее как не невиданного зверя, который, оказывается, владеет человеческой речью.

- Ладно, подруга, - вздохнула Ина, - мне пора.

- Так скоро? – Аксина растроенно глянула в глаза Ины и еще раз обняла ее. - Ты заходи хоть иногда. Не забывай.

- Не забуду, - ответила Ина.

- Пойдем, хоть до дверей провожу.

Ина ушла в том же направлении, что и всегда, словно отправилась домой, а Аксина глядела ей вслед, пока та не скрылась за углом.

Этот маршрут был привычным для Ины, и все кругом было точно так же, как было год назад, и два года или двенадцать? Словно и не изменилось ничего за это время, но только не для Ины. Для нее прошла целая вечность. И все кругом стало другим, ведь теперь она смотрела на мир другими глазами. Это на взгляд человека все просто. Но Ина больше не была человек, и самое обидное, что она никогда не была человеком. Но когда чего-то не знаешь, то этого как будто и нет.

Ина вспомнила все что прожила, этого было слишком много для одной жизни, точнее для жизни одного… существа. Как же сложно это понять. Может, это была не она? Но почему тогда в ее голове поселились чужие воспоминания.

Воздух, да и весь мир, казалось, наполнен испускаемым людьми сиянием. Они даже не видели его, но оно было так сильно. И оно было черное, как никогда. Впрочем, раньше Ина никогда не видела сияние, сейчас на всей планете только она могла видеть его, то сияние, что уже покинуло людей. И то, что она знала, что это именно так, уже не так сильно удивляло ее. Это мрачное сияние расстраивало, но, все же, не доставляло особого неудобства, это легко исправить, вот только люди продолжали его источать, а эта проблема была куда серьезнее. А так не хотелось всего этого касаться. Как же хорошо быть человеком, обычным смертным, или хотя бы думать, что ты человек, жить в своем маленьком мирке.

А прохожие видели высокую и красивую, но, все же, обычную девушку. Мужчины оборачивались, думая, что же могло ее так расстроить. Она обводила грустным взглядом ломаную линию высоток. Ее глаза и короткие волосы казались смоляными на фоне молочно-белой кожи. Она тряхнула головой, словно отбрасывая все проблемы и сомнения, улыбнулась и растворилась в воздухе.

Только на секунду очертания аллеи и деревьев в этом месте смазались, но никто этого не заметил.

***

Ина точно знала, куда направляется, но переместиться сразу туда не получилось. За прошедшие века место, где когда-то был возведен Небесный храм – Заррим-Гат, очень сильно изменилось. Ничего прежнего не осталось. Дикие фруктовые сады превратились в пустошь, не осталось даже засохших стволов, они были сожжены. Сам храм превратился в загаженные развалины, едва возвышающиеся над землей.

Здесь не было даже деревьев, которые сразу после основания посадили последние Хранители равновесия. Кругом хлам. Можно даже подумать, что это свалка. Ну, очевидно, есть те, для кого это свалка, хотя до ближайшего населенного пункта путь неблизкий. Некогда величественный Небесный храм превратился в жалкие развалины, исписанные убогими надписями. Его начали разрушать практически сразу после создания, когда она только-только исчезла во времени.

Сколько же здесь надписей в стиле «здесь был». Свободного места не осталось, и если бы краска не выцвела на солнце, серо-голубой цвет развалин, все, что напоминало, что этот храм когда-то был назван Небесным, был бы невидим из-под мельтешения разноцветных красок. И все эти надписи и картинки были не так страшны, хоть это и странно, ведь до ближайшего города далеко, как то, что следы масштабного разрушения совсем свежие.

Еще совсем недавно храм стоял, да, он был больше похож на притон и загон для скота одновременно, но он стоял, а потом стены упали. Тогда никого не было внутри, это уже само по себе неплохо - никто не пострадал. Но стены не могли упасть сами по себе. Что-то помогло им рухнуть.

Мусор, кучами громоздящийся вокруг развалин, в основном состоял из бутылок и банок, да еще пакетов от чипсов и сигаретных пачек. Судя по всему, это место пользовалось популярностью у молодежи. Видимо они сюда приезжали, чтобы повеселиться и провести парочку фотосессий. Фотосессии на свалке, в настоящее время это актуально. Сюда приезжали даже издалека.

Ина хотела стереть все следы былого культа, стереть даже память о нем, хотя это не так-то и просто, но ее не могло не огорчить, что храм взорвали. Все же он часть ее прошлого. Храм взорвали меньше года назад. Кому это могло понадобиться?

Ина четко, словно видеозапись, видела все, что происходило с храмом за эти долгие года. Только она знала все это разом. И это были не образы, это были просто знания. Она знала обо всех разрушениях, словно они были ее частью. Она видела все те моменты, когда кто-либо приходил сюда, видела их цель. В последнее время это была молодежь. Они жгли костры, пили спиртное и развлекались. Их утехи не были благопристойными. Ина видела все это, знала когда это было, но она не видела ни одного лица или отпечатка сияния. Личности вандалов остались подернуты пеленой, словно все это здесь само разрушилось.

В этом мире не осталось чего-либо, ради чего храм должен оставаться. Развалины растаяли, словно были миражом, следом исчезла и Ина, только она больше не была похожа на человека.

***

- Шеф, - воскликнул Симон, паркуя машину рядом с огромным торговым центром, на фасаде которого красовался логотип «КираН», - если не секрет, что вы задумали? Мы же не просто проверить продажи приехали?

Игээр глянул на него в зеркало заднего вида и потянулся к дверной ручке, чтобы открыть дверь.

- Он мне-то не сказал, - проворчала Кира с заднего сиденья, - поднял ни свет, ни заря, оторвал от дел и потащил черт знает куда.

- Бедная, - проговорил Игээр, повернувшись к Кире, в голосе его была усмешка и сарказм, - от дел ее оторвали рано утром во второй половине дня. И ладно бы занималась чем толковым, ан нет, она сериал смотрела.

Кира фыркнула, но ничего не сказала.

- Неужели ты не помнишь, для чего все это было затеяно? – продолжил Игээр. – Вся эта коллекция?

- Нет, конечно, - буркнула девушка, - а что, не работает разве?

- Ну что ты, - хмыкнул Игээр, глянув на зеркальные окна торгового центра. – Ты слишком талантлива, чтобы у тебя не получилось. Даже напротив, у тебя так хорошо получилось, что воздействие почти незаметно, но в этом и проблема. Мне нужен эффект посильнее, и более скорый, естественно.

Кира недоуменно уставилась на ниемона, в ее глазах был немой вопрос.

- Нужно кое-кого выманить, - проговорил Игээр, открывая дверь, на улице шел небольшой снежок, таявший едва касаясь тротуарной плитки, и он думал, брать ли зонт, или нет.

- Ты говоришь о той, о ком я подумала?

Игээр замер и, повернувшись, ответил.

- Да. Нужно сделать так, чтобы она не смогла усидеть на месте.

- А поможет ли это?

-Нужно постараться.

- В чем вообще взаимосвязь.

- Она, как и та, - Игээр поперхнулся, - любит смертных.

- А если ей наплевать на них? Она же изменилась?

- Не думаю, что настолько.

Игээр выбрался из машины, зонт над ним раскрыл Симон, Кира выпорхнула следом. Она без зазрения совести не позволяла колючим снежинкам касаться себя. Миновав тамбур, они заскользили по начищенной до блеска плитке к самому огромному и шикарному бутику. Он был как раз напротив входа и занимал едва ли не весь первый этаж. Зеркальные стены еще большим делали и так внушительное помещение. Ряды вешалок и полок с одеждой и обувью были бесконечны и если бы не высоченный свод потолка, любой почувствовал бы себя запертым в лабиринте. Здесь было очень много одежды. Линеек коллекций не счесть: и деловая одежда для женщин и для мужчин, и для дома, и для отдыха или спорта, и для вечеринок, для самых разных вечеринок.

Площадь бутика была огромна, а под склад было отведено все помещение подвала.

Игээр, взглядом поздоровавшись с девушками и юношами консультами, прошел к одной из самых ярких вешалок. На ней были разноцветные легкие платья с корсетами. Игээр принялся перебирать их, легонько касаясь кончиками пальцев. У него был такой вид, словно он всю свою жизнь только этим и занимался. Затем он перешел к следующей вешалке. Кира, насупившись и сложив руки за спиной, ходила следом за ним. Симон походил немного следом за ними, а потом отправился проверять работу сотрудниц, хотя работа их его как раз и не интересовала, просто девочки здесь были как на подбор. Он, в общем-то, и подбирал.

- Хорошая работа Кирочка. Так тонко, незаметно, ненавязчиво. Это все хорошо, но требует слишком много времени, да и… Вот смотри.

Кира подошла и скептически глянула на платье. Игээр провел ладонью по лицевой стороне ткани, затем по изнаночной. Встряхнул. Лицо Киры озарило понимание и восторг.

- Тебе понятно? – спросил Игээр.

Восторг на лице у Киры сменился азартом, девушка лихорадочно кивнула.

- Так что, дитя мое, поработай над выкройками. Нужно чтобы уже следующая партия была… исправлена. Ты же знаешь, она пойдет в наши представительства. Ты давай, иди домой, в мастерскую, а я пока поработаю над готовыми.

- Лады, шеф, - Кира уже готова была сорваться с места.

- Как справишься над своей задачей, - продолжил Игээр, - будешь помогать мне. Ну, иди.

Кира ушла, подгоняемая собственным нетерпением, а Игээр остался перебирать платья.

Глава 20

В Инраде царила праздничная суета. Меньше трех недель оставалось до Смены года - это раз; к тому же в этот раз будут отмечать еще и Смену цикла - это два. Первый год цикла всегда встречали более ярко и шумно чем остальные двадцать три, видимо надеясь, что все последующие года будут прожиты именно так же.

Улицы города были увешаны яркой рекламой распродаж, поздравлениями и гирляндами. Люди с головой погрузились в заботы, ведь нужно было закупить подарки, открытки и сувениры родным, близким, друзьям, коллегам, а ведь до этого еще нужно придумать, что и кому дарить.

Горожане и селяне украшали дома и дворы, ну и рабочие места, так как большую часть времени проводят именно там. Многие ломали головы, покупать ли наряды, заказать их, или поступить совсем уж сумасбродно и сшить. А если уж собирались компаниями, хотя это и не обязательно, продумывали праздничное меню, вспоминаю талисманы и покровителей наступающего года, их предпочтения. Не остались без внимания и сценарии домашних и корпоративных праздничных вечеров.

Из всего перечисленного Элису - девушку среднего роста, средней комплекции, средней внешности и немного страшненькую – больше всего занимал вопрос на счет наряда. Платье, в котором отпразднуешь Смену года, напрямую влияет на то, как доживешь до следующей смены. Ну, по крайней мере, Элиса именно так и думала.

Хлопнув дверцей автомобиля, Элиса смахнула крупные капли дождя с телефона, который она только что вытащила из кармана, сердито надула губки по этому поводу и поспешила к парадному входу в элитный многоэтажный жилой дом.

Наманикюренный пальчик с длиннющим ногтем, постукивавший по ультратонкому телефону, скользнул по сенсорной кнопке, выбирая из списка нужный контакт. Бриллиантовая серьга брякнула по глянцевой поверхности. Послышались длинные гудки.

Элиса редко ставила автомобиль на подземную стоянку, ей не нравился лифт, который поднимал оттуда в фойе. К тому же, ну кому мешает ее машинка, аккуратно припаркованная около входа? Машина и телефон в ее жизни, две единственно необходимые вещи. Машина нужна чтобы ездить по магазинам и вечеринкам, откуда она умудрялась уезжать самостоятельно в любом состоянии, а телефон - чтобы звонить подружкам. А как же совершить покупку, не посоветовавшись с подругой, которая из-за свидания или спасалона не смогла пойти лично?

В руках у Элисы было десяток фирменных пакетов и пакетиков со стильной надписью «КираН» - подарки подружкам, а может и себе, это уж, как они, ну, то есть подружки, будут себя вести, и маленькая облезлая крашеная собачонка, в глотке которой никогда не затихает ворчание.

Элиса, резво семеня лаковыми сапожками, миновала двойные стеклянные двери, прошла фойе, не обратив внимания на консьержа, вошла в лифт и даже не глянула на лифтера. Как и всегда, она даже не назвала свой этаж. Лифтер ее знал, и потому этого и не требовалось, к тому же, он нисколько не был удивлен ее поведением, он здесь уже больше пяти лет работал. Впрочем, сейчас причина была куда как важна. Элиса была поглощена телефонным разговором, что могло быть важнее. Она разговаривала с Мирани, рассказывала ей об обновках для всех подружек. И не важно, что именно Мирани помогала ей их выбирать, правда заочно. Всем им, включая и Мирани, естественно, Элиса приобрела по шикарному прикиду от «КираН». Всем, кроме одной подружки, кроме Евы, она в прошлом году купила точно такое же платье, как у Элисы, при том прекрасно зная об этом. А это непростительно и требует отмщения. Именно для нее Элиса купила то же самое платье.

Но эту тему Элиса быстро оставила, не успели она на лифте миновать пару этажей. Она принялась рассказывать Мирани о том, о чем были все ее мысли, о своем эксклюзивном платье от «КираН».

В офисе представительства, в шикарной гардеробной, с Элисы сняли мерки. Даже эти далекие от Кирочки создания, что должны бы зваться портнихами, а не модельерами, походили на божества. Они утонченные, ухоженные и такие высокомерные. Они же сшили платье. Стоит отметить, что справились они неплохо, и той части денег, что из стоимости платья пошла им на оплату труда, потрачены не зря. Они их заслужили. Но, самое главное, что фасон платья придумала сама Кира. Элисе даже отдали эскиз, который модельер сама нарисовала. Легкая нежная акварель. Цветовую гамму тоже выбрала Кира, и что это за цвет, просто бомба. Элиса была уверена, что будет самой яркой и заметной на праздничной вечеринке в клубе.

Скоро должна прийти подруга, самая близкая подруга. Элиса позвала ее специально. Одной примерять платье не интересно. Это не делается в одиночку. К тому же, она не бестолковая. Она поможет подобрать аксессуары. Конечно, в комплекте к платью шли шикарные туфли на высоченных шпильках и ультрамодный клатч, но все же. Цветовая гамма, та самая, которая ну просто бомба, сказачного серебристо-лилового цвета. Шикарный комплект, и жизненно важно сегодня же вечером подобрать макияж и прическу. Мирани обещала быть ровно через час. Естественно, предполагалась мини вечеринка, пусть всего лишь для двоих - это им никогда это не мешало хорошо проводить время. Нужно только коктейлей приготовить, и каких-нибудь бутербродов. Домашних не будет до завтра, значить до завтра вся квартира в их распоряжении.

Конечно до праздников еще больше двух недель, но ведь и подготовиться нужно основательно, ведь в следующий раз будет уже не до того. Ведь старикам не до праздников. Да и в последний день бегать не хочется, ведь в таком случае ничего хорошего не получится, и весь следующий год, весь следующий цикл пойдет насмарку.

Не в силах больше ждать, Элиса отправилась в гардеробную примерять столь значимую обновку. Коктейлями она решила заняться позже, их, в общем-то, можно сделать вместе с Мирани.

Мирани, маленькая и худенькая, была в облегающих кожаных брючках чуть ниже колена и коротенькой стриженой шубке. От этого она казалась еще короче. Ее сожженные перекисью волосы были стянуты в мышиный хвостик. Она стояла у двери и давила на кнопку звонка, злясь на свою подружку. Еще бы, из-за дождливой, а это зимой-то, погоды у нее было скверное настроение, но Элиса просто молила ее приехать, а вот теперь дверь не открывает. А Мирани ведь вовремя приехала, да и в видеофон в этом доме в квартире установлен. Наконец послышались шаги, они показались Мирани незнакомыми, ведь Элиса обычно цокала каблучками. Дверь распахнулась. Это была Элиса, но Мирани не сразу узнала ее. Девушка уже была в платье, которым собиралась похвастаться, волосы ее были распущены и, что самое странное, она была босиком. Она сонно кивнула подруге, что само по себе странно, обычно они приветствовали друг друга поцелуем в щеку, улыбнулась и, что-то мурлыкая себе под нос, и не дожидаясь Мирани и даже не закрыв дверь, ушла куда-то вглубь квартиры.

Мирани была в шоке, но это еще мягко сказано. Она закрыла дверь, сбросила шубку на кресло, переобулась в туфли, она часто бывала у Элисы, и потому у нее тут были специальные туфельки, на низком каблучке, и отправилась следом, цокая по плиткам пола.

Элиса шла по своим бесконечным комнатам и кружилась, и даже что-то напевала тоненьким голосочком. Раньше за ней такого не наблюдалось. Она всегда заявляла, что даже в душе не поет. Джеки, ее маленький страшненький песик, бежал за ней, рычал и тявкал.

- Что это ты поешь? – поинтересовалась Мирани, просто не зная, что и думать о странном поведении подруги. Она предположила, что та пьяна.

- Я пою? – воскликнула Элиса все тем же голосочком. – Это не я пою, это моя душа поет. - Она глянула на подругу, лукаво склонив голову, неприбранные волосы упали на лицо, а затем вновь закружилась. – Пойдем.

Оказавшись у себя в гардеробной, Элиса присела на пуфик, схватила белый резной гребень, Мирани такого раньше у подруги не видела, и стала неспешно расчесывать волосы. На расческе значилось: «КираН». Элиса, кажется, совсем позабыла о подруге, а та сиротливо стояла у двери и глядела на нее, и не узнавала. Спиртным от нее не пахло, значит, принимала наркотики. Мирани все больше убеждалась в этом.

- Так что, - громко проговорила Мирани, привлекая к себе внимание, - ты, кажется, что-то про туфли говорила?

- А? – Элиса глянула на нее растерянно, - Мирани. Как у тебя дела?

А затем, не дождавшись ответа, она откинула расческу, склянки на столе дзынькнули, вспорхнула, покружилась, буквально пара оборотов. Подскочила к Мирани, подтащила ее к зеркалу и усадила на пуфик. Схватил расческу, потом сдвинула баночки к зеркалу и выставила в ряд всевозможные средства для укладки волос.

- Ты же соорудишь мне прическу, - она провела расческой по волосам подруги, но очень скоро переключилась на свои, - где-то у меня была книжка. Мне не хочется в салон. Ты же знаешь, они там ничего не умеют, к тому же, Алика мне еще на зло что-нибудь сделает, я ее знаю. – Она так лопотала, что едва можно было разобрать слова.

Мирани поднялась с пуфика и подошла к подруге. Та стояла посреди комнаты, взгляд ее остановившихся глаз, казалось, смотрел в никуда.

- Хотя нет, - воскликнула Элиса, встрепенувшись, и закружилась по комнате. Она взмахнула руками, и легкая кисея на рукавах завальсировала вокруг нее. – Я буду с распущенными волосами. Ты мне приколешь ту брошку, - она бросилась к столику и стала рыться в одном из выдвижных ящичков, - зеленую. Помнишь?

- Зеленую? – переспросила Мирани.

- Да! Она где-то здесь. Я сейчас найду ее.

- Но, она же не подходит, - возразила Мирани.

- Почему? – Элиса остановилась и глянула на подругу. – Почему не подходит. Она же тоже зеленая.

- Тоже? – удивилась Мирани. – Платье лиловое, глаза карие… К чему она подходит.

- Лиловое? - голос Элисы вновь стал сонным. – Да, значит нужно купить лиловую брошку. Завтра схожу. Пойдешь.

- Ага.

Элиса вскочила с пуфика и вновь закружилась по комнате, запрокинув голову.

- А знаешь, я думаю пойти босиком. Это платье просто создано для того, чтобы ходить босиком.

- Ты что, подруга, шутишь что ли?

- А что? Я уверена, скоро это станет модным. Все на свете будут ходить босиком. Я буду звездой вечеринки, вот увидишь.

- Если ты пойдешь босиком, то пойдешь без меня, - проговорила она, округлив глаза.

- Ну, почему ты такая бяка.

- А что же туфли? Ты говорила в комплекте туфли. Покажи.

- Туфли? – рассеянно пробормотала Элиса. – Ах, да. Точно… точно, обойдусь минимальным макияжем: тушь и блеск. Что же, розовый или персиковый. Как думаешь?

Мирани что-то ответила, совершенно невнятно и уселась в кресло. В основном Элиса говорила сама с собой, уже совершенно не обращая внимания на подругу. Порой Мирани казалось, что та позабыла о ней. Просидев в гостях больше двух часов, и все это время хозяйка расчесывала волосы, Мирани поднялась из кресла, собираясь отправиться домой.

- А, может мне босиком пойти? – проговорила Элиса, глянув на свое отражение. Ее глаза как-то неестественно блестели.

- Поздно уже, - пробормотала Мирани, подойдя к ней, - я пойду, наверное?

- Да, - ответила Элиса, даже не глянув на подругу, - так я и сделаю…

Мирани помялась у двери гардеробной, и отправилась в парадную комнату. Она прислушивалась, ждала, когда же подруга опомнится и придет проводить ее, но тщетно. Она накинула на шею платок, и набросила на плечи шубку, и уже собиралась переобуться, но решила, все же, попрощаться с подругой. Она по темным комнатам поспешила обратно в гардеробную. Элиса все так же сидела за столиком на изящном пуфике. Видимо, она утомилась, ее крохотная головка с распущенными кудрявыми волосами покоилась на локте, она полулежала на столике в окружении разноцветных пузырьков и склянок, теней, кисточек и пудрениц. Подол платья разметался по пуфику. Изящная поза изящной девочки, которая утомилась, примеряя новый наряд, только она была мертва.

***

Все так ждали праздничные недели, а по случаю Смены цикла их целых две, а не одна, как обычно, так суетились, что естественно это, хоть и было долгожданно, стало неожиданным. Многие пребывали в растерянности недоумевая, что все эти дни делать. Начались праздники, бесконечная череда празднований и вечеринок. А это значит, что вся молодежь от пятнадцати лет день и ночь проводит в клубах, выбираясь оттуда домой только чтобы вздремнуть пару часов, переодеться и вернуться в клуб.

А там, в клубах, день и ночь гремела музыка, и самыми популярными треками были ремиксы песен «Лии и Лилак», да и оригиналы порою ставили. Ремиксы, кстати, кроме тех случаев, когда их вживую сводили ди-джеи, девушки творили собственноручно. Были и счастливчики, которые в нужное время оказались в нужном месте, по удаче ли, или по блату, которые лицезрели сиих дам воочию. В основном это случалось в самых дорогих и популярных клубы в разных городах конгломерата.

Об этом говорило еще и то, что их дебютный альбом уже несколько раз переиздавался. Тиражи были огромными, но всякий раз они раскупались за несколько дней. Поговаривали, что скоро, возможно сразу после Смены годы, они выпустят второй альбом, еще говорят, что он будет иным. Видимо, девушки любят эксперименты. А еще к выходу готовится музыкальный видеоклип. Именно об этом повествовали все местные и государственные новости. Ведущие ток шоу и новостей на все лады поздравляли соотечественников. А о таинственной смерти молодой девушки упоминали вскользь. Сначала предполагали, что это была смерть от передозировки, но после анализов и вскрытия официально заявили, что у нее была крайняя степень переутомления и слабое сердце.

Мирани и верила и не верила в это, но, все же, она и все ее подруги, в том числе и Ева, та самая, которая прогневила в прошлом году Элису своей обновкой, как и планировали, отправились в клуб Инрайтис - ну не пропадать же пригласительным. Они очень дорого им обошлись.

Да и как они могли не пойти, если здесь в эту ночь обещали зажигать сестры Нэкрисс – Лия и Лилак? Такое событие нельзя пропустить. Они бы себе это никогда не простили. Подарки, что прикупила им Элиса, пришлись девушкам по вкусу, и естественно все они были облачены в эти обновки. Все, кроме Мирани. Та была в серебристо-лиловом платье, которое, несмотря на то, что Элиса, по чьим меркам его шили, была выше и крупнее нее, подошло ей, словно на нее и было сшито. Свое платье мирани отдала Еве.

Стайка разноцветных дорогих девиц была в центре внимания на танцполе. Да и двигались они классно, в глазах одурманенных людей это именно так и выглядело. Их глаза горели страстью, движения их были полны истомы и даже похоти. Они привлекали внимание молодых людей, хотя большинство из них и пришли в сопровождении спутниц.

Сестры выступали в середине вечера, голос младшей – Лилак, как всегда был божественен, от старшей Лии, движения которой были бесподобны, невозможно было оторвать глаза. Сложно сказать, сколько они исполнили композиций, никто не заметил, когда их сменил ди-джей, которого сменил другой ди-джей. Правда, все они работали на ту же семью. Они исполняли ремиксы. И даже в их исполнении музыка творила что-то невероятное. Все были так увлечены музыкой, что если бы не было официанток, никто ничего бы не пил и не ел, и только благодаря танцовщицам они не забывали, что нужно танцевать, а не только кричать и пялится на сцену, совершенно не понимая, кто там в данный момент выступает.

Вечеринка в итоге закончилась повальной оргией, были травмы и даже смерти. На следующий день в новостях государственного канала скупо осветили эту тему, и очень подробно и красочно на кабельных.

***

За огромным панорамным окном было темно, но звезд в сиянии ночного города было не видно. В окне отражалась гостиная, освещенная голубоватым сиянием широкоформатного телевизора.

- А что, по-другому никак нельзя? – воскликнул Симон, подавшись вперед.

На одном из негосударственных каналов, спечиальзировавшемся на эпатажных ток шоу, ярко и красочно освещали происшествие недельной давности. Из сотен часов видео, заснятого камерами наблюдения, а также любительскими камерами, смонтировали полноценный фильм. Сцены из клуба перемежались интервью с очевидцами, праздновавшими в Интрайтисе смену года и цикла.

- Это же, это же, - Симон никак не мог подобрать слова, лицезрея съемки из клуба, где празднование было больше похоже на обряд какой-то сатанисткой секты, окончившийся огрией, - это же ненормально.

- Ну, люди слишком внушаемы.

- И что потом… когда она будет у вас?

- В смысле?

- Это прекратится?

- Люди не только внушаемы, мой друг, но и забывчивы.

Симон некоторое время молчал, но уже не глядя в экран телевизора.

- Вы ее до сих пор не чувствуете? – спросил он.

- Нет.

Симон вопросительно и недоуменно уставился на него. Это в нем всегда раздражало Игээра.

- Я же уже рассказывал, - недовольно проговорил он. - Я абсолютно не чувствую ее сияния, не знаю его силы, я не чувствую ее присутствия в этом мире.

Взгляд Симона стал еще недоуменнее.

- Я ничего не чувствовал, - продолжил Игээр, - даже тогда, когда она прямо на моих глазах активировала Ниргит, а затем разломала его как какую-то деревяшку и просто исчезла.

- Совсем ничего?

- Совсем.

- Что это значит? – настороженно спросил Симон.

- Ничего хорошего, - ответил Игээр.

- Она что, сильнее вас?

- Очевидно.

- А это не опасно, злить ее.

- Не знаю – не знаю, но как иначе?

Симон пожал плечами, не отрывая взгляда от телевизора, где в этот самый момент показывали запись с мобильного телефона. Качество было неважным, но голую девицу, отнюдь не танцовщицу, но с приятными формами, было хорошо видно. Она, как это ни банально, задорно отплясывала на стойке бара, но на нее никто не обращал внимания. Даже горе оператор не очень старался, чтобы она попала в кадр. Там все себя так вели.

- Я долго над этим размышлял, - продолжил Игээр задумчиво. Я уверен, мы можем не волноваться по этому поводу. Духовная сила ничто без умения её использовать. В этом я ей дам большую фору. К тому же, я тоже могу спрятаться. Если я захочу, она никогда не сможет меня найти. Хотя сейчас я заинтересован в обратном. У меня много секретов, я их очень долго копил.

Казалось, ему было не важно, слушает его кто-нибудь, или нет. Игээр говорил сам с собой.

- И что же вы планируете с ней делать? – Симон вырвал его из раздумий.

- Не знаю – не знаю, пока не знаю, - пробормотал Игээр, оставаясь задумчивым, - здесь много вариантов. Можно просто поговорить. Но это как получится.

Настоящие свои мысли Игээр придержал. Ведь не скажешь же Симону, что он собирается убить его бывшую зазнобушку. Как бы там ни было, а обида, взращенная Игээром и перемещенная в Кинару, в нем осталась. И это не обязательно ненависть.

Игээр просто не мог позволить оставаться живым тому, кто не просто сильнее него, но и сильнее неизвестно на сколько. Нужно убрать ее в любом случае и… чего бы это ни стоило. И пусть теперь силой он ее не сможет одолеть, но вот хитростью. Да и удача, кажется, всегда была на его стороне.

***

Все больше времени Игээр стал проводить в Сети. Там можно было многое почерпнуть, правда порой на это уходила уйма времени; и за этим не нужно далеко ходить. Для этого лишь нужно не отходить от компьютера и в считанные минуты у тебя полноценная, наполненная смыслом и многозначительными событиями жизнь. Игээр вернулся домой, именно так он называл свой пентхаус в центре Инрада, около месяца назад в самый разгар подготовления к праздникам, и почти не выходил не только из своих апартаментов, но даже из кабинета. Исправленная партия одежды была разослана по всем крупным городам конгломерата с полмесяца назад, и теперь оставалось только ждать. Впрочем, это время можно использовать с пользой - нужно просчитать все возможные ситуации. Это очень удобно делать когда бездумно сидишь перед компьютером, а если сидишь еще и в Сети, то это еще лучше, впрочем, порою попадается интересная информация. Чаще всего это новости, но бывают и научные разработки, и археологические открытия. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Впрочем, полезная информация попадается крайне редко. Но ожидание так утомляет, что жизненно важно занять себя хоть чем-нибудь.

Он был в кабинете один. Это, в общем-то, единственное место, кроме разве что уборной, где он мог побыть наедине с самим собой. Он никому, кроме уборщицы и то раз в неделю, не разрешал сюда заходить, тем более, когда он здесь. Все слушались, даже Кира, так как даже ей не хотелось на себе ощутить его гнев. Хотя по этому поводу у них нередко бывали перепалки, и Кира всякий раз фыркала.

Кира ворвалась в кабинет как ураган, даже показалось странным, что дверь удержалась на петлях. Она, запыхаясь, подхватила Игээра под локоть и поволокла к выходу. Оставалось только удивляться, как у такой мелкой это вышло.

- Пойдем скорее, - поторапливала она его, - разве ты не чувствуешь? Ты на это рассчитывал?

- Куда ты меня тащишь? – потребовал объяснений Игээр, впрочем, ругать он ее не собирался, она не стала бы его беспокоить без повода, и она без повода не была бы так возбуждена.

- Вниз, - ответила Кира, она была так возбуждена, что тон Игээра ее нисколько не задел, - можно было бы переместиться, но, по-моему, на лифте будет быстрее. К тому же, там людно.

Лифт остановился, заставив почувствовать легкое головокружение, и двери открылись. Они миновали вестибюль, консьерж даже не обратили на них внимания. Около его стойки стояли две дамы и истерично требовали вызвать скорую помощь, чем собственно, консьерж и занимался. Дамы все не могли решить, обычная нужна скорая или психиатрическая.

Кира просто порхала, уверенно шагая. Ее уверенные размашистые шаги не очень-то подходили к её немного нимфоманскому наряду. Игээр спешил за ней следом. Ему было интересно, но он все же пытался выказать свое недовольство тем, что эта несносная девчонка оторвала его от столь важных дум. Едва они вышли из дверей, увидели на противоположной стороне проезжей части стихийную толпу. Люди что-то обсуждали, видимо то, что находилось в центре толпы, и не обращали абсолютно никакого внимания на проезжающие мимо автомобили.

Кира бесцеремонно расталкивала людей, Игээр следовал за ней. За секунду до того, как Игээр увидел ее, он ощутил смутное подозрение кого же он увидит. Сияние, которое он ощутил, было неустойчиво, то вспыхивало, то гасло. Оно было почти неощутимо, но это было именно ее сияние. Той, кого он так жаждал заманить к себе.

- Вот, - едва ли не завизжала Кира, указав в толпу. - Это она. – Последнее слово она выделила интонацией.

Неизвестно что Кира сделала, но от вытянутой руки молоденькой девчонки зеваки единодушно расступились, а те, кто пытался унять визжащую катающуюся по тротуару девушку разом разошлись. Все это выглядело так, словно они расступились перед бригадой медиков.

Посреди тротуара в припадке лежала женщина. Это была Иная - не человек и не ниемон, но она, как и прежде была в обличии человека, волосы ее как и в тот вечер были короткими и черными, и глаза как смоляные омуты, только их почти не было видно, они закатились. Девушка сама на себя не была похожа. Она исступленно визжала, зажимая уши руками, и порою что-то бормотала. Колотила ногами по асфальту. Вокруг было много людей, но никто не осмеливался подойти и помочь. Вокруг нее образовалось пространство, словно очерченное циркулем. И как бы ни напирали сзади, впереди стоящие не приближаются.

- Вот это да, - присвистнула Кира, - я даже и не думала, что будет такой эффект. Это же из-за того, что мы сделали?

- Очевидно, - хмыкнул Игээр, - я тоже удивлен. Впрочем, это к лучшему. Помоги-ка!

Они вдвоем с Кирой подхватили Ину под руки, подняли и повели к парадному входу. А все-таки Кира очень талантлива. Игээр толком и не понял, что она сделала, но Ина сразу успокоилась, но до сих пор была не в себе. Остановившись, Игээр поднял ее на руки - не хотелось при смертных демонстрировать что-нибудь этакое, ведь всегда может найтись кто-нибудь плохо поддающийся влиянию, и при этом донельзя деятельный, поэтому пришлось пользоваться убогой грубой силой. Расталкивая зевак, которые уже кажется и не помнили, зачем здесь собрались, Игээр пошел ко входу. Ина безвольно свисала с его рук.

«Гостевая» комната для Ины уже давно была готова. Ее пристегнули к кровати и накачали снотворным. Нанятая бригада медиков не задавала лишних вопросов, а ученые были не так щепетильны в вопросах нравственности, если дело касалось какого-то научного открытия, которое в перспективе могло принести славу и другие плоды…

Люди, столпившиеся на проезжей части разошлись, даже не вспоминая о случившемся.

Глава 21

- Шеф, - настороженно протянула Кира, привлекая внимания Игээра, - вы знаете, кто идет?

- Да, - сделав паузу, ответил Игээр. - Ты чувствуешь, что он думает? С чем он к нам идет.

Кира закрыла глаза и сосредоточилась.

- Нет, - ответила она, открыв глаза, - он скрыт… но он открыто показал свое присутствие. Я почувствовала его пару минут назад, когда он только подходил к комплексу. Он настроен не враждебно, я думаю.

- Хочется в это верить, - ответил Игээр, поднимаясь с дивана.

Он отправился встречать брата к дверям лифта, и несмотря на затаившуюся где-то внутри настороженность он довольно тепло встретил Кинару. Проводил его в гостиную, огромное пространство которой было застелено белым ковром, с таким длинным ворсом, что казалось, будто идешь по пуховым подушкам. По кругу стоят массивные кожаные кресла, белые, но в полумраке они казались серыми. Посреди комнаты стоял белый массивный стол, судя по всему из пластика. Он казался похожим на детальку из детского конструктора.

Игээр усадил Кинару на один из диванов, а сам отправился к бару, обустроенному в зеркальной нише одной из стен, он налил два фужера золотистого вина. Один пригубил еще по дороге к дивану, другой подал брату, и уселся напротив него, закинув одну ногу на другую.

- Что тебя привело, - спросил Игээр после затянувшейся неловкой паузы. – Или ты просто решил навестить своего брата, - он развел руки в пригласительном жесте.

- А? – проговорил Кинару рассеянно. - Я давно хотел прийти, и спросить у тебя кое-что, но никак не мог решиться.

- Это касается нашей «воскресшей»? – Игээр изобразил в воздухе кавычки.

- Да, - проговорил Кинару, опустив голову, - я тогда, когда она… исчезла, - ему не сразу удалось подобрать слово, - сразу отправился ее искать. Мне удалось узнать, что она села на пароход, идущий через Внутреннее море. Я нагнал его уже далеко от берега и как дурак плыл до Мизерлайна. По пути я обшарил весь ланей с низу до верху, я заглянул во все дыры, но не смог найти ее. Вместо того, чтобы узнать, в какой она каюте, я просто ходил по коридорам и палубам, скрыв свою сущность. Я приглядывался к каждому человеку, будь-то женщина или мужчина, даже ребенок.

Кинару заворожено смотрел сквозь фужер, перебирая пальцами по его ножке.

Я первым вышел к трапу, незаметный для окружающих, когда лайнер подошел к пирсу на восьмом из десяти портов того сумасшедшего города. Мимо меня прошло не меньше тысячи людей, но ее не было. Я тогда понял, что ее там нет, не смогла бы она сделать так, чтобы я не узнал ее. Тогда я вернулся в Кизуну, оттуда сюда в Инрад. Все это время, больше месяца, я просто ходил по людным улицам, не зная, что делать, точно так же, как еще пару лет назад, только я не собирался уходить ни через неделю, ни через две. Все возвращается на круги своя. Я раньше и не знал, что мне может нравиться городе, но здесь, окруженный тысячами незнакомых людей я чувствовал себя спокойнее.

- Тебя уже ничто не исправит, - пробормотал Игээр, пригубив вина.

- Несколько дней назад, - продолжал рассказывать Кинару, - в каком-то огромном торговом центре, это было накануне дня Смены Года, в отделе электроники и бытовой техники я наткнулся на выпуск новостей, там рассказывали о таинственном исчезновении храма.

Игээр подался вперед, он заинтересовался словами Кинару, но постарался не выдать этого, и неспешно откинулся обратно на спинку. Брат кажется даже не заметил этого.

- Название было каким-то странным, - проговорил Кинару, взгляд его был устремлен в себя, - я его совершенно не запомнил, но там был репортаж с места событий, я узнал его.

Игээр в нетерпении вскинул брови.

- Это был тот самый храм Ниирит, который был основан тогда, - тут Кинару замялся. - Тогда, когда я не знал враг ты мне или друг.

- Ты все помнишь? – спросил Игээр, изменив позу, он напрягся.

- Да, я вспомнил… я все вспомнил.

- И что ты решил?

- Я… - голос подвел Кинару и он замолчал, - ты мой брат и точка. Я сейчас не об этом. Тот храм, он действительно исчез. Остались только вековые деревья, посаженные тогда служителями. Не осталось никаких следов существования храма, словно его и не было, только в том месте нет сухой травы, только молодая зеленая поросль. Я облетел все известные мне храмы, все места, как-либо связанные с Ниирит.

В глазах Кинару Игээр увидел что-то такое, чего никогда не было. Какое-то глубинное понимание жизни, и нежелание жить.

- Все исчезло, - пробормотал Кинару, - словно ничего и не было. Все, что было связано с Ниирит, а значит, нет ничего, что могло бы привести меня к ней, или хотя бы напомнить. Брат, я в отчаянии, как я могу ее найти.

- Полагаю, - едва ли не проворковал Игээр, - ты больше не хочешь ее убивать.

- Не напоминай мне об этом, - проговорил Кинару с болью в голосе. - Я надеюсь, теперь мы не станем из-за нее врагами, ведь она теперь не Ниирит. У тебя же был зуб именно на Ниирит.

- Ты конечно прав, - протянул Игээр, задумавшись, - брат.

Он замолчал, обдумывая, что сказать.

- Ты можешь рассказать, что тебя связывало с Ниирит?

- Я не знал самой Ниирит, она была настолько давно, что даже нам с тобой этого не постичь. Тогда на свете не еще было даже наших прадедов. Я знал только Зию.

- Ту, что была до Ины?

- Выходит так. Встреча моя с ней была долгожданной для меня. Я намеревался убить ее, мне почему-то казалось, что так я стану сильнее. Ты не можешь меня винить в этом, Я был моложе на тысячу лет. И вот в самый разгар схватки она остановилась, а ведь она побеждала. Мне даже кажется, что она играла. Она была настолько сильна, что могла меня размазать по полу храма одним лишь усилием воли.

Кинару, казалось, ничего не понимает из того, что Игээр говорит. Он никак не мог понять, причем тут он, и причем тут Ина.

- Она, она узнала меня, - проговорил Игээр, растерянно удивленным голосом. - Она меня с кем-то спутала, иначе это не объяснить, я решил этим воспользоваться, а в итоге оказался запертым в том проклятом зеркале черном храме. Что, и его не стало? – поинтересовался он.

- Да, и его больше нет.

- Это меня радует. Зия могла спутать меня только с тобой. - Сказал Игээр и посмотрел Кинару прямо в глаза. – Кто еще имеет мое лицо?

Кинару задумался, взгляд его глаз стал сосредоточенным.

- Я никогда никого не знал с именем Зия, - проговорил он медленно. – К тому же, я всегда считал, что Ниирит это всего лишь миф, которые придумали себе смертные.

- Да, я тоже так думал… когда-то давно. Зия младше нас с тобой, но тогда она была сильнее меня, она была прекрасным воином. Я многому научился у нее, и воинское мастерство не самое важное из этого. Не знаю, какой Ниирит была до Зии, но этот культ вокруг этого имени ее рук дело. Она была тщеславна. Именно она придумала называться богиней. – Он усмехнулся, - все эти храмы, куча хранителей и служителей, все это она придумала, я правда не сразу об этом узнал. Тот миф о том, что тот, кто найдет медальон, тот, что сейчас висит у тебя на шее… он ведь у тебя?

- Да, он здесь, - ответил Кинару, нащупывая его сквозь ткань пуловера.

- Его тоже Зия запустила, правда я тогда уже томился в своей зеркальной темнице. А как ты его нашел? Я знаю ту пещеру, мне ее Зия показывала, но…

- Пещеру? – переспросил Кинару. – Да… Я бывал там. Это было задолго до наших с тобой совместных походов. В той пещере я какое-то время жил. Я тогда… это не важно. Она естественного происхождения. Я на нее случайно наткнулся. Сейчас она стала почти прежней. Только след прошедших трех тысяч лет остался.

Кинару затих, Игээр тоже молчал, допивая вино. Едва Кинару сделал глоток, Игээр подлил еще.

- И раз уж я упомянул о наших родителях, - на последнем слове Кинару запнулся, - не найдя следов Ины я решил проведать их. Я проверил все их любимые укромные места, все, где они когда-либо жили, все, о каких я знал. Я нигде не нашел их, даже их следов. В последнюю очередь я посетил наш дом, тот, где мы выросли. – Кинару поднял голову и посмотрел на брата. - Это грандиозное каменное строение, защищенное от глаз смертных нерукотворной печатью. Ты знаешь, я ведь не нашел их и там. И тогда я понял, что давно уже не ощущал их присутствия.

Голос Кинару оборвался, было ощущение, что он сейчас заплачет. Он торопливо глотнул вина и поперхнулся, и едва сдержал кашель.

- Они отправились к Первому, - проговорил он зачарованно. - Не может быть иначе. Они ушли из жизни, а я даже толком не знаю, что это значит.

- Ты… ты уверен? - проговорил Игээр недоверчиво и изумленно, Кинару пожал плечами. – Как? Как они решились на это?

- Не знаю, - прошептал Кинару, - а если вдруг узнаю, навряд ли смогу рассказать. Дома я нашел лишь статуи, продлевающие ряд, наши прадеды, деды, а теперь и они. Они так и не дождались внуков.

Игээр в ответ лишь фыркнул и закатил глаза.

- Именно поэтому ниемонов осталось так мало, - чуть улыбнувшись, ответил на реакцию брата Кинару. - Мы именуем себя древними, древней расой, подразумевая под этим силу и мудрость, и как же мудро с нашей стороны быть причиной собственной гибели. Сколько лет самому младшему из нас? Около полутора тысяч лет.

Игээр одобрительно хмыкнул.

- Мы не стареем, но мы все же не бессмертны. И даже те, кто не погиб от рук врагов не живут вечно, наши родители тому пример. Скоро ниемонов совсем не останется.

- Не преувеличивай, - возразил Игээр.

- Разве я преувеличиваю. Почему у тебя нет детей, брат?

Игээр усмехнулся, но ничего не ответил.

- А я хочу детей, теперь хочу, но уже поздно.

- Ты что, собираешься следом за родителями.

- Нет, но… А как мы недооценивали людей. Когда они появились, нас уже оставалось мало, но их было еще меньше, но только поначалу. Глядя на этих слабых и недолговечных существ, мы думали, что они долго не протянут. Они казались нам ничтожными.

- Я так никогда не думал, - возразил Игээр.

- Ой, да брось, если уж я так думал, - вспылил Кинару, но тут же успокоился. - Но посмотри, их теперь миллиарды. Да, по отдельности люди слабы, но они вытеснили всех нас, даже демонов не осталось. А они ведь даже успели позабыть об их и нашем существовании. И кто на самом деле ничтожен?

- Это все конечно интересно, - проговорил Игээр, глядя в окно сквозь фужер, - но неужели ты пришел, чтобы поговорить об этом?

- Нет, на самом деле нет. Меня занесло, такое часто случается… в последнее время, особенно когда я вспоминаю о родителях…

- Не начинай опять.

- Извини. Когда я был дома, я какое-то время чувствовал… Ину, это длилось не больше нескольких минут, она была в смятении.

Выдержав паузу, он продолжил.

- Это было где-то здесь, в Инраде. Ты можешь мне помочь?

- Чем? – удивленно проговорил Игээр, бросив мимолетный взгляд на один из выходов из гостиной, тот, который выводил в длинный узкий коридор.

- Если ты был здесь неделю назад, то наверняка почувствовал ее ауру. С ней что-то случилось, я чувствовал ее боль…

- Может быть я почувствовал бы что-то, если бы искал, а так… - Игээр пожал плечами.

Кинару не стал больше ничего спрашивать, он поставил полный фужер на стол и поднялся.

- Что ж, спасибо, что уделил мне время, - проговорил он, не глядя на брата, - извини за беспокойство. Я пойду. Не стоит меня провожать.

Он, не задерживаясь, проследовал к лифту, двери открылись, едва он коснулся кнопки вызова. В тот же момент Кира вышла из-за портьеры

- Шеф! – восхищенно прошептала она. - Я и не думала, что ваша жизнь была такой длинной.

- А, Кира, я бы удивился, если бы тебя здесь не оказалось.

- Ну, тоже скажете, - она довольно хмыкнула. – Шеф, я даже и представить себе не могу, сколько это, а ведь я немало прожила, если это можно назвать жизнью, - проворчала она, подув на ноготь. - И такой интересной.

- Ну, не так уж и интересно было в процессе, хотя если вспомнить. И не так уже это и много по сравнению с вечностью.

Кира закатила глаза и уселась рядом с Игээром и закинула ногу на ногу.

- Неужели, он просто ушел!? – недоверчиво проговорила она, продолжая разглядывать ногти.

- Похоже на то, - ответил Игээр, взгляд его говорил о том, что он погружен в размышления. Кира фыркнула. - Это к лучшему, - продолжил Игээр. - Как она? - заинтересованность в его голосе была неподдельная.

- В отрубе.

- До сих пор.

- Ну, это из-за лекарств, которые они ей колят.

- Ты хорошо над ними поработала? Они не освободятся?

- Обижаете, - Кира редко обращалась к Игээру на «вы», и всякий раз была при этом была похожа на ребенка, у которого отобрали игрушку, а он вместо того, чтобы плакать, сжимал кулачки. – Они у меня под контролем каждую секунду, даже когда я сплю… Генетики изучают ее ДНК. Это требует больше времени, чем они предполагали.

***

Кинару торопливо вышел из лифта и миновал консьержа. Он запрещал себе о чем-либо думать до тех пор, пока не вышел из представительского жилого комплекса расположенного в самой высокой точке города, откуда открывался превосходный вид на реку. Ни Игээр, ни эта девчонка, которая пряталась за портьерой, не упустят возможности заглянуть в его голову, нужно показать им то, что они должны увидеть. Устало шагая, Кинару вышел с подъездной аллеи на улицу, заполненную пыльными автомобилями и выхлопными газами. Перейдя ее он свернул в тенистый переулок, тротуары которого были усыпаны неубранным и почти нетронутым снегом.

Миновав два квартала, Кинару свернул во двор, через который можно пройти в парк. Все его мысли были о том, что Ина где-то прячется, что она где-то рядом, может быть совсем близко. Она ненавидит его, не желает видеть. Наверняка она хочет сбить его со следа, ощущая, что он ее ищет, тогда следует скрыть свою сущность, даже от нее, нужно сделать так, чтобы ни одна душа не смогла почувствовать, где он. Эти мысли давались с трудом, они словно ускользали. Вот уже показались ровные яблони и черемухи. Кинару ускорил шаг.

Не в силах больше удержать эти бестолковые мысли, Кинару позволил себе скрыть свою сущность и в то же мгновение резко остановился и сквозь неплотные ветви деревьев глянул на вершину высотки, в которой располагалась квартира Минару, темные зеркальные окна на два верхних этажа. Брат всегда умел хорошо устраиваться, хотя всегда заявлял, что непритязателен в быту.

Кинару был уверен, что Игээр лжет. Он был уверен, что Ина там, у него, где-то в одной из многочисленных комнат. Она наверняка без сознания, иначе он почувствовал бы ее. Кинару верил в это. Скорее всего ее оградили каким-то щитом. Но все эти мысли и догадки не повод нападать на брата, каким бы подлецом тот не был.

Кинару не чувствовал присутствия Ины, не было даже ее запаха, ни прежнего, ни нового, ни того, что был когда-то давно. Ему даже начинало казаться, что он не помнит его. Он боялся, что забудет Ину, как когда-то забыл свои чувства к ней.

Кинару изо всех сил старался казаться беспечным и задумчивым, и даже угнетенным, впрочем, ему не было нужды это изображать, а сам прислушивался к своим ощущениям. Помимо трех девчонок, которых прилюдно Игээр именовал дочерьми, одна из них была совсем рядом, он чувствовал еще несколько человек. Среди них не могло быть Ины, ведь она не человек. Кинару постарался прислушаться к мыслям этих людей, они были туманны. Из того что он сумел почувствовать, он сделал вывод, что это ученые, медики, биологи. В их мыслях были какие-то формулы без чисел, диаграммы из шариков и до того абстрактные образы, что и представить сложно, что это может быть.

Ины не было, но ее не могло не быть здесь… Кинару подумал, что он просто в тупике. Он не мог по одному своему предположению действовать, радикально действовать. У него с Ми… с Игээром и так натянутые отношения, а ведь лучше худой мир, чем хорошая война.

А если Ина здесь, что они с ней делают? В груди еще сильнее защемило. Кинару не понимал, почему Минару, его брат, словно чужой. Он помнил, каким он был, но все чаще ему казалось, что он не знал никогда его на самом деле. Тогда ему казалось что это черта, эта жадность до силы, которою он, как тогда казалось Кинару, сам его заразил, проявление его детскости, незрелости. Но с годами и столетиями это не только не прошло, но и усугубилось. Но Кинару не тот, кто в праве упрекать своего брата.

Кинару вздохнул, глянул на начавшее темнеть небо и сотворил завесу небытия, окружил себя ею и взмыл в небо. Нужно хорошо осмотреть город, толпы людей, может что-нибудь придет в голову.

Вдалеке, на самом краю города на плотине, перегородившей реку, Кинару разглядел гидроэлектростанцию, которая питала весь город и окрестные селения. Это то, что нужно. В мире людей, где все зависит от электричества, из-за его отсутствия все остановится, правда только на время, до тех пор, пока не включатся автономные генераторы, которые имеются во всех зданиях Чтобы помешать Игээру держать Ину взаперти, вполне возможно хватит отсутствия электричества, тогда прежде нужно разобраться с генератором, который в доме Игээра.

Подумав об этом, Кинару решил, что с этого и стоит начать. Усилив плотность завесы, он полетел к комплексу, который совсем недавно покинул. В первую очередь нужно подумать над тем, где в нем может находиться генератор.

Он может быть в подвале, подземные этажи незаметно для города могут уходить под землю на десятки этажей, или на крыше, люди многого добились, и этот генератор может быть размером со стол, или даже еще меньше. А может стоит поискать какой-то неприметный снаружи технический этаж? Кинару не хватит сил противостоять своему брату, и не потому что тот сильнее, а потому, что он его брат. И нет доказательств, что Ина там, но если все же это так, если она все же там, то это может помочь.

Но как же томительно не знать, что с ней. Что они с ней сделали? Явно же не в гости пригласили. Единственная возможность, это отключить электричество и ждать, не появится ли она, а потом надеяться, что она примет его помощь.

***

Мир, невидимый, но осязаемый, кружился вокруг, от этого свистело в ушах, хотя нет, это скорее всего кружилась голова, а в ушах шумела кровь. Мысли путались, и сложно было даже вспомнить себя, но голоса, пусть и не сами, а как эхо воспоминаний, до сих пор звенели где-то внутри головы. Их не было слышно, пока нет, но они где-то рядом. Столько голосов, что даже память о них сводит с ума, это были ожесточенные голоса, сумасшедшие голоса.

Ина конечно и раньше слышала эти голоса в своей голове, голоса всех людей на планете, но раньше как-то справлялась с этим. Получалось загнать их в самый уголок сознания, а порой получалось не обращать внимания или даже не слышать. Но там посреди улицы вдруг резко нахлынуло. Это были не голоса, это были безумные вопли, они оглушали. А потом все окутало туманом, и невозможно понять, сколько длился этот туман. Но в нем было тихо, а теперь голоса вновь всплывали. А что это за голоса невозможно было понять. В своей голове она их слышала или это кто-то разговаривал рядом. Но их немного, двое кажется, это хорошо - хорошо, что всего двое.

- Она, кажется, приходит в себя, - послышался сиплый голос справа, - пульс возрастает.

- Нужно увеличить концентрацию и дозировку, - слева ответил тонкий, почти детский голос.

- Она может не выдержать, - слова едва угадывались, они отдавали гудением в голове, -мы и так превысили норму в десять раз.

- То норма для человека, а она… она не человек. Ты забыл.

- Черт, пакет закончился. Вроде только новый подключал, - голос отдалился, и стал звучать глуше, - Глебыч, напомни заказать еще, у нас всего три осталось, а этого и на полдня не хватит.

- Может дозу снизить, - предложил детский голос, так не подходящий наименованию «Глебыч».

- Шутишь…

Голоса смазались, словно в радио, когда пропадает волна. Вместе с ними исчезли и другие ощущения. Когда сознание вновь прояснилось, было тихо, поэтому Ина не сразу поняла что к чему. Когда у нее получилось открыть глаза, она увидела белый потолок с прямоугольниками ламп, а когда попробовала пошевелиться, поняла, что руки и ноги привязаны, на шее тоже чувствовался ремень. Она, насколько это было возможным, оглядела комнату, похожую на процедурный кабинет. Ложе под ней было жестковато. Ина еще раз попробовала пошевелиться, и поняла, что левая ее рука не привязана. Она поднесла руку к лицу и некоторое время разглядывала, кожа показалась ей неестественно бледной, ногти, обычные человеческие ногти были длинными и неопрятными. Вздохнув тяжело, девушка уставилась в потолок и принялась шарить рукой по горлу. Ремень сидел очень плотно к коже, пришлось причинить себе боль, чтобы удалось подсунуть под него палец, один, затем другой. Некоторое время Ина собиралась с силами. Она подумала, что по всей видимости довольно долго вот так вот лежала, привязанная к лабораторному столу, мышцы успели обессилить за это время. А потом она одним рывком сорвала ремень. Поднялась и, осматривая помещение, освободила вторую руку, затем ноги.

Лаборатория, сложно только сразу определить, что они здесь исследовали, впрочем, то, что объектом была она сама, очень даже очевидно. В голове кавардак и липкая пустота. Видимо ее держали на каких-то наркотиках или успокоительном, или снотворном. Кавардак был и здесь, в кабинете, по полу был разбросаны какие-то склянки и железяки, кажется даже кровь было видно, но никого нет. Сползая с операционного стола, Ина упала, а прежде чем подняться, разглядывала себя, разминала мышцы, пыталась собрать мысли, но в голове ничего не удерживалось. Единственное, что удалось понять из увиденного, это то, что вместо одежды на ней какая-то больничная хламида, завязанная на спине на шнурки.

Пошатываясь, Ина вышла из кабинета, она держась за стенки, и ей казалось, что они качаются. Можно подумать, что она вернулась на лайнер, но даже там стены не качались так. В ушах шумело, но это был не шум волн. А единственное воспоминание - то, как упала посреди улицы от нестерпимым криков, разрывающих голову.

***

Игээр и Кира были в гостиной. За окном уже давно стемнело и были включены лампы, но не яркие, чтобы не мешали смотреть телевизор, экран которого какие-то придурки сделали глянцевым, и зачастую приходилось любоваться собственным отражением. Впрочем, фильм они смотрели через сеть, панорамная плазма занимала почти всю стену

Игээр восседал на диване, откинувшись на спинку, Кира навалилась на стол и что-то черкала на листике бумаги, порою она хмурилась, а иногда чему-то улыбалась. Вдруг она остановилась, рука с карандашом замерла в воздухе, и прислушалась, но ничего не услышав, опустила голову и продолжила черкать. Через мгновение из коридора, того самого, который ведет в лабораторию, вышли генетики и санитар, что был при них. Они даже не глянули на своих работодателей, как ничего не соображающие болванчики они прямо в халатах, санитар был в комбинезоне, без сумок и верхней одежды проследовали к лифту.

Кира не сумела воздействовать на них, словно они были прикрыты каким-то щитом, совершенно невидимым и неощутимым для нее. Они вошли в лифт, и двери тут же закрылись за ними. Игээр и Кира даже не успели подняться, они так и сидели ничего не понимая. Поэтому они не услышали шагов.

- А, это вы, - послышался хриплый голос из темного проема коридора.

Шлепая босыми ногами, из темноты вышла Ина. Она покачивалась на ходу, едва переставляла ноги. Бледная, худая, с темными кругами под глазами. Волосы спутаны. Опираясь о спинку дивана, Ина прошла позади него и упала в кресло, стоящее сбоку. Едва ее рука оторвалась от дивана, как тут же потянулась ко лбу. На мгновение Ина удержала руки, но тут же уступила и с силой сдавила виски. В глазах ее стояли слезы.

- Что вам от меня нужно? – голос ее, однако, был твердым, хотя усталость, конечно, чувствовалась.

Кира и Игээр переглянулись, девушка сдержанно улыбнулась и прикрыла глаза.

- Даже и не пытайся, иначе я пригашу твое сияние, или лишу тебя связи с ним.

- Ты думаешь, у тебя получится вернуть то, что стало моим, когда мы бросили тебя в той вшивой халупе? Твоя сила теперь моя.

- Никто не может забрать себе то, с чем был рожден другой, человек ли, ниемон ли, неважно. Даже я не могу. Твое сияние под воздействием моего просто разгорелось ярче, понимаешь, это как ветер для пожара. Я могу повернуть это вспять. Я могу лишить тебя всего.

Кира промолчала, прикидывая, может ли быть правдой то, что говорит эта ненормальная, впрочем, против ее силы не пойдешь и не поспоришь.

- Что вы со мной делали?

- Изучали… м-м-м… твой феномен, - проговорил Игээр, внимательно наблюдая за реакцией Ины.

- Не думаю, что это можно постичь наукой, - проговорила Ина, опустив голову. – Хотя… она недооценивала людей, может, я теперь недооцениваю их достижения. Люди, если не погубят себя и весь мир, далеко пойдут.

Игээр был заворожен тем, что рассказывала Ина. Кира же пыталась почувствовать свое сияние, она видела его, но оно ускользало от нее. Она хотела позвать сестер, которые в своей студии репетировали. Она хотела, чтобы они отвлекли Ину, этого недочеловека, который одним взглядом оградил ее от того, что всегда было частью нее. Она билась о невидимую преграду, но старалась сделать это как можно незаметнее. Хотя можно было сделать скидку на то, что в таком состоянии Ина вряд ли что-либо заметит. Но, все же, что самое важное - ее нужно как-то отвлечь.

- А ты как думаешь, зачем ты нам нужна? – Кира проговорила первое, что пришло ей в голову.

Ина глянула на нее, в ее глаза не было злости или ненависти, боли или страха, ничего не было. Впрочем, было, только Кира не способна была этого понять, даже увидеть, не то чтобы понять. Она поняла только то, что ей страшно, от этого у Киры по спине пробежали мурашки.

- Как я думаю? - переспросила Ина. - У вас ничего не получится, если я вас правильно понимаю.

- Кто ты? - спросил Игээр.

Ина посмотрела на него, а затем опустила голову и задумалась.

- Я? Кто я? – она говорила таким голосом, словно не понимала смысла слов. - Ниемон? – спросила она у самой себя. - Нет. И не человек. Я… кизулак, мизулак, - она принялась загибать пальцы, - низулак? Нет, Я Тан Зулак, - проговорила она, подняв голову и глянув прямо перед собой.

Взгляд Ины затуманился, Игээр попробовал пошевелиться, и не смог, он думал, что Ина не в себе, но видимо это было не так.

- Это же древний язык, - проговорил он, - облизав пересохшие губы, - он давно забыт, даже я едва ли вспомню десяток слов. Я не понимаю, что ты говоришь.

- Низулак - это третья ступень… бытия… души - ниемон. Сузулак - четвертая ступень - человек.

- Ты несешь бред, - вспылил Игээр, отмахнувшись рукой от слов Ины, словно от мошкары, он хотел отмахнутся, но у него не получилось. - По твоему люди выше?

- Ты… не теми мерками меришь, - проговорила Ина, не глядя на Игээра, - четвертая ступень не выше третьей, она просто следующая. Хотя тут путь людей и ниемонов расходится. Ниемоны предки людей... Здесь все сложно, - проговорила Ина, схватившись за голову, - я никогда не была человеком, - сдавленно проговорила она, казалось, ей с трудом удается дышать, - хоть и была рождена им, затем я стала ниемоном, но я не была и им тоже. Когда я отказалась быть наара Ниирит я перешла на восьмую ступень, козулак.

Игээр не смел прервать кажущуюся одурманенной девушку, подумывая, что возможно она бредит, но не принимать всерьез ее силу нельзя, особенно если она выжила из ума. Кира раздраженно сопела, не в силах оставаться на месте и не имея возможности сдвинуться, как и он.

- От козулак один шаг до гэзулак, - продолжала Ина, казалось, ее саму данная информация очень впечатляет, - до последней ступени сущего, вновь объединяющей ветви развития. Тан Зулак. Безграничные силы, безграничные знания.

Ина была ошарашена открывшимися перед ней знаниями и не думала этого скрывать.

Кира между тем лихорадочно соображала, что бы такое сделать, чтобы хотя бы отвлечь эту монстрилу в человеческом обличии. Она подумала, что неплохо бы нажать на тревожную кнопку. Она могла бы дотянуться до тревожной кнопки, но что-то сдерживало ее. Она не могла использовать свои силы, она концентрировалась, как могла, на этой чертовой кнопке.

- Тан Зулак? – переспросил Игээр, по словам повторяя незнакомое слово. - Это, что это? Много таких… таких как ты? Могу я стать Тан Зулак?

- Ты… слишком много говоришь, - прошептала Ина, сдавив переносицу. – Нет, таких как я больше нет, но раньше были… Тан Зулак - последняя ступень… эволюции. – Она запнулась, подбирая слово. – Да, это можно назвать эволюцией. У каждого свой путь на эту ступень, у каждого он есть. Я могла бы тебе рассказать, как ты можешь достичь Тан Зулак, - девушка усмехнулась, но видимо это причинило ей боль, и она поморщилась, - но думаю, тебе это не поможет.

Игээр поднял голову и собираясь ответить подался вперед, но Ина глянула на него, и он разве что не подавился своими словами.

- Не все люди Сузулак, ступени могут быть разными, и не все ниемоны низулак. Я не могу объяснить, современный язык не предназначен для этих знаний. Ты, - она посмотрела на Киру, - была рождена дизулак, на шестой ступени, ты и человек и нет, если ты достигнешь восьмой ступени, а это вполне возможно, сможешь стать Тан Зулак, но, я не думаю, что в этой жизни ты сможешь ее достичь. Это не первая твоя жизнь на данной ступени.

Игээр жадно ловил каждое произнесенное Иной слово, надеясь отыскать в ее словах какой-то тайный смысл. Он считал себя мудрым, и был уверен, что сможет понять то, что не смогла эта наивная дурочка, которая не умеет пользоваться собственной удачей.

- Первым Тан Зулак была Ниирит, она первой отринула свою суть не единожды и возвысилась. Ты знаешь, - Ина обращалась почему-то только к Игээру, - люди и ниемоны не очень-то сильно отличаются. У них был общие предок, но не вторая ступень, как можно было бы подумать. Когда-то давно, это было во времена атолл Ниирит, тогда еще не было людей, ниемонов было не очень много, но, все же, намного больше чем сейчас. Люди появились именно от ниемонов, хотя тут всё не так просто, это не было естественным развитием. Ниемоны, их… они по какой-то причине лишились духовных сил и бессмертия, и поднялись на одну ступень, а не на две, хотя это не однозначно, ступеней стало больше. Они стали людьми, их дети уже не помнили правды. И ниемоны ее забыли, - проговорила Ина, а затем быстро поправилась, - точнее… точнее они не знали. Наара Ниирит были ниемонами седьмой ступени, до того бывшие людьми шестой ступени. Все они уходили из этого мира как Тан Зулак, почти все. - Она чуть помедлила, - я должна была стать Ниирит еще тысячу лет назад. Я была рождена, чтобы стать наара Ниирит, я стала пятнадцатой, но это не моя очередь. – Ина говорила, словно во сне, речь ее была заторможенной, некоторые слова были невнятными. - Я стала последней, у любого действия бывают последствия. От рождения человеком я была дизулак, у всех дизулак есть предназначение, - Ина задумчиво глянула на Киру. – Я вижу твое предназначение, тебе в этой жизни к нему уже не вернуться. Моими родителями, моими первыми и настоящими родителями, были ниемоны, добровольно отказавшиеся от своей сути, они были на козулак, как и я, когда отказалась от наара. Они давно ушли из этого мира, немногим позже того, как стали Тан Зулак. Что там, дальше, это единственное, что сокрыто от меня. Что же там. Как же хочется разгадать единственную тайну. Они стали Тан Зулак, пытаясь защитить меня. В первый раз я погибла в возрасте двадцати двух лет, так и не став наара Ниирит. Выходит, что я должна была стать четырнадцатой наара.

Она замолчала, не в силах озвучить то, что всплывало в ее сознании.

- Я прожила сорок девять человеческих жизней от рождения и до смерти, я вспомнила их все, - проговорила Ина, завороженно глядя внутрь своей памяти. - Каждый раз я доживала до двадцати двух лет, и погибала. Порою меня убивали, иногда я сама лишала себя жизни, а однажды меня убило молнией.

Игээр смотрел на девушку, обхватившую голову руками, и не решался пошевелиться.

- Когда Кинару пытался меня убить, там, в лесу, я отказалась от своих сил и вновь стала человеком. Я чувствовала себя человеком, почти… То была восьмая ступень бытия живым, козулак. Затем судьба свела меня с вами. Ты пожелал убить меня, не зная, что это я. Только оттого, что я напоминала саму себя.

Игээр облизал пересохшие губы, а Кира дернулась, вспомнив, как Ина прошла мимо них в костюме, вспомнила свою детскую увлеченность бредовой идеей и духовную слепоту. Она тогда даже и не заподозрила ничего, пусть не по сиянию, его у той не было, но по поведению, сейчас Кира вспомнила, что лже Ниирит в том коридоре была напугана.

- Ты предложил Кинару убить меня… опять. Я не была напугана, во мне пробудилась злость. Именно тогда все и случилось, именно это и пробудило мои новые силы, против моего желания. Минару, - Игээр вздрогнул, когда Ина назвала имя, от которого он отказался, - теперь ты понимаешь, как достичь девятой ступень? Ты понимаешь, что у тебя меньше шансов, чем у любого человека на этой планете? Ведь ты никогда не сможешь отказаться от своих сил. Добровольно не сможешь.

Последние слова Ина прошептала, глядя в глаза Игээру. Он невольно отстранился, его спина уперлась в спинку дивана. Ина так и сидела, облокотившись на колени и подперев голову. Она продолжала стискивать виски, глаза были зажмурены, на ресницах повисли слезы. Ина ушла в себя, стараясь заглушить взявшиеся из ниоткуда голоса, они сначала были шепотом, словно шум моря издалека, и шум этот все нарастал, незаметно, но непреклонно. Она на мгновение утратила связь с реальностью, Кире этого хватило. Оглушающе завыла сирена, Ина закричала следом за ней. Громкий звук причиняя адскую боль чувствительному и еще неокрепшему сознанию Ины. Она бессильно скатилась на пол, корчась от боли. Из коридора где была кнопка пожарной тревоги показались сестры, они незамедлительно откликнулись на зов Киры.

Свет замигал в такт с воплями Ины, но вовсе не из-за того, что сработала пожарная сирена. Игээр подался вперед, глядя на Ину, встрепенулся и поднялся. Стало очевидно, что и его и Киру на месте удерживала единая мысль Ины. Кира осталась сидеть, стараясь всем видом показать, что то, что только что случилось, ее никак не заботило.

Игээр навис над Иной, улыбаясь сам себе и потирая руки.

- Спасибо, что рассказала, - проворковал он, - хотя заметь, я тебя ни о чем не спрашивал. – Что ж, теперь ты мне не нужна. Как соперник ты мне тем более не нужна. Видимо ты была не готова стать Тан Зулак, а я, будь уверена, подготовлюсь к этому.

Игээр злорадствовал, но он понимал, что сейчас Ину держит лишь этот шум. Когда пожарные автомобили приедут, это займет у них не больше пятнадцати минут, и звук затихнет, впрочем, машин наверняка приедет около десятка, ведь этот жилой комплекс элитный, и отчисления с владельцев за пожарную охрану очень велики, и тогда будет возможно еще больше шума. Но времени, чтобы придумать, что же с ней сделать, пока не стало тихо, не так уж и много, но все же оно есть.

Глава 22

Свет замигал и погас, тотчас стихла сирена, только в ушах продолжало звенеть. Стало совсем темно, до того на улице были предзакатные сумерки, а оказалось, что там уже беспросветно темно, даже уличных фонарей словно и нет. Так темно никогда не было. Игээр замер, не понимая, почему погас свет. Девушки тоже замерли, не зная, чего ожидать. Окно, за которым ночью всегда были видны миллионы ночных уличных огоньков, едва угадывалось в беспросветной тьме, но вот на улице замигали огоньки, наполняя помещение сумрачным охристым светом. Свет этот был бледнее, чем обычно. Игээр ожидал, когда же включится генератор и в этом доме. Время шло, но ничего не происходило.

Ина между тем затихла и уже даже поднялась на ноги и уже выпрямлялась, глаза ее были черны, но отнюдь не из-за этого они казались огромными. Игээр похолодел, осознав, что происходит. Тело Ины начало трансформироваться, подобно тому как ранее трансформировалась Ниирит, но все же немного иначе, толчками. Больничная хламида упала на пол, под нею осталась кожа, с каждым мгновением все больше отливающая металлом. Доспехов, которые раньше были частью Ины, как она была частью Ниирит, не было.

Еще один толчок роста, и голова Ины уперлась в потолок, очень высокий, в три человеческих роста, потолок. Но глаза ее вдруг посветлели и в одно мгновение стали человеческими, хоть и куда большего размера. На мгновение рост остановился, а Игээр знал, что истинная форма Ниирит куда больше, а истинная форма этого самого Тан Зулак вообще может не иметь границ, а затем вдруг стремительно уменьшилась до обычного размера, но глаза ее вновь были черными, кожа осталась облеченной в сверкающую гибкую сталь. Ина осмотрела свою руку, привычных уже когтей не было, рука казалась облаченной в перчатку, но на перчатке не было ни единой морщинки или складки, во всем костюме, хотя он таковым не ощущался, Ина чувствовала его как свою кожу, а затем повернулась к Игээру. Лишь лицо ее еще оставалось человеческим, волосы с середины затылка уже обратились сталью.

У Игээра не успела даже мысль в голове мелькнуть, а черный как ночь клинок был уже в руке. С первого его удара стало очевидно, как он выигрывал свои предыдущие битвы. Он оказался умелым фехтовальщиком, и он никогда не ждал, когда противник подготовиться к удару или хотя бы повернется лицом, даже если это еще не противник.

Ина инстинктивно отстранилась, новый меч Игээра, несомненно новый, ведь предыдущий меч сгинул, когда Ина извлекла его из головы Везула, лязгнул по груди, высекая искры и рассекая плоть, но плоть эта кажется уже не была человеческой. Разрез тут же исчез. Доспехи продолжали изменяться, появился шлем, закрывающий нос и скулы, появилась броня на груди, только оружия не было, ведь Ниргит Ина собственными руками уничтожила.

Следующий удар она отразила рукой, он пришелся на пластину наруча, который только что появился. Наручи были чуть темнее и не так ярко блестели в полутьме. Вновь сверкнули искры, но как ни странно, клинок даже не прикоснулся к доспехам. Его отразило что-то невидимое, и только мгновение спустя, когда Игээр едва успел перейти в следующую стойку, там появился чуть изогнутый клинок, выступающий дальше кисти руки на две ладони. Точно такой же клинок появился и на другой руке.

Ина отразила еще несколько ударов, в ее движениях совершенно не было неуверенности, которой Игээр ожидал, не считая Ину достойным воином. Игээр не смог пробить защиту - девушка мастерски блокировала его атаки, но сама не нападала. Игээр считал, что она все же не так умела в бою, как могло бы показаться.

Игээр задумался над следующим ударом, но у тренированного мастера клинка это заняло доли мгновения. Если сделать серию обманных скользящих ударов, а потом сделать выпад… прямой удар она вряд ли сможет отразить этими железяками. Она быстро учится, это видно по ее движениям, но эту сложную комбинацию она не сможет постичь до ее завершения, и последний удар, несомненно, достигнет цели. Может, этим ее не убить, она будет покрепче человека, и даже ниемона, но и она не бессмертна.

- А тут ты ошибаешься, - прошептала Ина, опустив голову и глядя на Игээра исподлобья, она едва дышала.

Игээр словно обратился камнем, он не мог не то, чтобы пошевелиться, он не мог даже вдохнуть. Даже его мысли остановились. Он видел только черные глаза, устремленные в самую его душу.

Ина медленно выпрямилась, с трудом расправила плечи и глубоко вздохнула, лезвия на наручах замерцав исчезли. Она подняла правую руку и вытянула ее перед собой, ладонь словно раскалилась, она стала желтой и слегка прозрачной, словно расплавленное золото. Ина не обратила внимания на мелькнувшие в другом конце темной комнаты тени, они скрылись за дверью, ведущей к пожарной лестнице. Донесся дробный звук шагов нескольких ног. Игээр замер, впрочем, он все равно не мог пошевелиться, изумляясь, как до этого умудрялся отражать атаки, хотя нет, он же нападал, это Ина защищалась от него. Его мысли путались, а глаза остановились на светящейся руке. Ниемону казалось, что он кроме этой ладони ничего не видит, кругом мрак. Хотя нет, были видны волны света, или чего-то еще, расходящиеся от ослепительной ладони. А затем прогремел выстрел, и на мгновение все погрузилось во тьму.

Грянул выстрел, и словно пелена спала с глаз Игээра, он увидел Киру, в ее руках был револьвер, он смотрел дулом в висок Ины. Лия и Лилак стояли позади. У младшей из них в руках тоже был пистолет, а тот, который был в руках у Киры, до этого был в руках старшей сестры. Они выглядели испуганными, но решительными.

Выстрел был в упор, и Ину откинуло, и она упала на бок как тряпичная кукла. Стальная но не ощутимая хватка, сжимавшая Игээра, истаяла, плавно, как меркнет сознание. Игээр с удовольствием сделал глубокий вдох, ведь до этого это было невозможно. Лицо его исказилось улыбкой.

- Молодцы, девчонки, - проговорил он, потирая руки, а через мгновение громогласно рассмеялся.

***

Между тем первые пожарные автомобили уже подъезжали к комплексу, наполняя округу синим мерцающим светом и приглушенным звуком десятков сирен. В здании из-за отсутствия электроэнергии сирена не звучала, но на пульте охраны она продолжала оповещать о пожарной опасности.

Сирена была активизирована в половине всех квартир разом, именно поэтому туда были направлены все восемь дежуривших расчетов станции нового района. Но когда они уже были в пути, поступило другое сообщение, с расположенной у плотины выше по течению реки гидроэлектростанции и потому три расчета отозвали. Со всех других районов города и пригородов были направлены все свободные автомобили. Было объявлено ЧС и запущены два десятка пожарных вертолетов из столицы. Пожарные станции всех соседних городов, и больших и маленьких, были мобилизованы в помощь Инраду.

Когда пожарные автомобили, скрипя тормозами, сворачивали на подъездную аллею, а вскоре и вовсе заполнили всю парковочную площадь, спешно откатывая припаркованные автомобили жильцов, огня еще не было видно. Уже подъезжая к дому, пожарники поняли, что эвакуировать с верхних этажей, где очаг пожара, никого не смогут. Эта высотка, кажущаяся не больше других на самом деле огромна, ведь каждый видимый этаж, был по сути двухэтажным, задумка архитектора. И архитектор подобрал выгодную площадку для строительства. В округе невысокие дома почти со времен основания города, и она возвышалась над городом. Это скрадывало высоту небоскреба, к тому же, комплекс был велик, и больше напоминал замок над скалой.

Потолки в этом здании были высоченными - такого себе не позволяли даже титулованные особы в далеком прошлом. Немногочисленные в поздний час зеваки ожидали, когда же наконец появятся языки пламени или дым. Сирены пожарных автомобилей разгоняли и без того малочисленных автолюбителей. Они были уж недалеко. Едва пожарные автомобили замерли у подъезда к зданию, сирены замолкли, а мигалки продолжали мерцать синим и красным цветом, складные лестницы поползли вверх. Но они замерли не достав но верхнего этажа, откуда и поступил вызов, нескольких метров. Огня видно не было, сколько зеваки ни выворачивали шеи. Но вдруг их оглушил взрыв, два верхних этажа, которые занимала одна единственная квартира, взорвались разом, искрами посыпались осколки и даже кирпичи, но большая часть стен попросту испарилась. Взрыв был такой силы, что во всей округе взвыли сигнализациями автомобили. Стекла в соседних домах уцелели только потому. Что квартира была расположена слишком высоко. Если что-то и уцелело в том, что осталось от квартиры, уже сгорело или сгорит в самое ближайшее время. После такого взрыва глупо надеяться, что могла помочь система тушения, от нее скорее всего ничего не осталось, и даже бесполезно разматывать рукав.

Прихватив с собой шланги, пожарники одного расчета направились внутрь, надеясь, что в здании сохранилось водоснабжение. Охранник направил их к лестнице, отделенной от холла неприметной дверью. Было темно, светить пришлось фонарями.

Другие всеже разматывали рукав, на случай отсутствия воды. Ведь от водонапорной башни, которая располагалась на крыше ничего не осталось. Остатки воды уже давно дождем осыпались на землю.

Зеваки надеялись, что вскоре пожар потухнет, ведь если верить рекламе застройщика, это здание построено из самых современных материалов, и уцелевшие стены, а также перекрытия не должны пострадать от огня, остается только не пропустить его по шахтам лифтов и лестницы.

Пожар бушевал, и кроме огня и черного дыма ничего не было видно. Начинало казаться, что там уже и гореть-то нечему. Но очевидцы увидели, что в огне показалась фигура, толпа взволнованно зароптала. Фигура слепо металась среди языков пламени и клубов дыма. Когда она сорвалась вниз, сделав несколько шагов по воздуху, объятая огнем, всем показалось, что она утянула за собой весь огонь, так как он схлынул разом.

Только вот здание словно укоротили, оно стало ниже на два этажа и крышу. Десятки антенн и огромный бак автономного водообеспечения. В остальном оно, казалось, и не пострадало. Объятое пламенем тело в свободном падении долетело до земли и с отвратительным звуком шлепнулось на мокрый асфальт площадки, люди едва успели расступиться, так все быстро произошло. Пламя загасило встречным ветром.

Пожарники увидели, как тело, столкнувшись с черным от пенной воды асфальтом, расплющилось, превратившись с лепешку из шарфа. Выпавший человек погиб, а как же иначе. Скорее всего он погиб еще не достигнув земли, а если нет, то чудовищный удар прекратил страдания несчастно мгновенно. Человек погиб бы, но они не знали, что это не человек. Ина поднялась, она была похожа на вырезанный из черного бархата силуэт, тлеющий кое-где глубоким красным, припорошенным пеплом. Она отряхнулась и ушла. Пожарники и зеваки из жителей дома ошарашено смотрели на нее до тех пор, пока она не исчезла из вида, а потом совершенно позабыли о ней. А на асфальте даже следа не осталось.

Ину переполнял гнев, он ослеплял ее. Она ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей ярости, сжигающей изнутри. Всепоглощающая ярость, разрушительная. Гнев спал, когда Ина увидела изумленные и испуганные взгляды людей, что расступались перед ней. Гнев тот час испарился, словно его и не было, но осталось чувство стыда. С этим чувством Ина сгинула, забрав вместе с собой память людей.

Еще до расследования было ясно, что жильцы квартиры, а по свидетельству служащих, которые испуганно крутились рядом и никак не желали покидать площадку перед входом, все они были в это время внутри, не могли выжить. Взрыв был такой силы, что ни крыши, ни двух верхних этажей попросту не осталось. Но у пожарных и спасателей много работы, ведь нужно предотвратить возможное распространение огня, чтобы предотвратить разрушения и жертвы.

***

Чудовищный пожар – последствие взрыва - был такой силы, что даже Кинару – ниемон – не смог приблизиться к нему настолько, чтобы можно было хоть что-то разглядеть сквозь едкий дым. Никто не смог бы выжить при такой температуре, не говоря уж о взрыве. Жар был таков, что казалось того и гляди высотка начнет плавиться как парафиновая свеча.

Кинару зачарованно наблюдал за буйством пламени, заменившего верх высотки. Он не мог приблизиться, сухой жар опалял его, даже на огонь было больно смотреть. А ночное небо казалось непроглядно черным, крики людей, собравшихся у подножия дома, были не слышны из-за рева пламени.

От этажа практически ничего не осталось. Только окна угадывались, между ними остатки стен чуть повыше, кое-где осталось стекло, сверкающее в языках пламени, сверху черный дым. Сложно представить, что такое может гореть, впрочем в современной жизни человека все горит с таким дымом.

- Ина, - простонал Кинару, увидав, что хрупкий покрытый с ног до головы огнем силуэт слепо шагал в дыму.

А потом сорвался с краю и понесся вниз. Кинару сразу узнал Ину, он хотел подхватить ее, но не смог даже приблизиться, так горячо было пламя, покрывающее ее. Он так и летел рядом, он видел ее пылающие глаза, и это опаляло его. Он чувствовал ярость Ины, и он нисколько не сомневался в том, что именно она стала причиной пожара, он чувствовал опасность для себя, исходящую от нее, но даже не подумал улететь, он не посмел бросить ее, бросить еще раз, даже если это обернется его смертью.

Ина даже не снизила скорость перед падением, на мгновение Кинару показалось, что она разобьется, что она просто не могла остановиться, но если бы было так, она бы сгорела. Он чувствовал, что она жива, хотя все кругом были уверены, что упавший погиб.

Кинару был чуть в стороне, так близко, как только мог. Не снимая завесу сокрытия, он парил над толпой людей. Когда пламя погасло, это случилось несколькими мгновениями позже, на асфальте уже никого не было, а зеваки, которых никак не могли разогнать пожарные, да и сами спасатели, разошлись, словно ничего и не было. Даже подпалины на асфальте исчезли, и он стал точно таким же, как и везде. Кинару показалось, что он на мгновение почувствовал мысли Ины, где-то в стороне, он метнулся в ту сторону, но ее там уже не было, как и в квартире Игээра, не было даже запаха, только неосязаемое чувство, что она здесь была. Следуя за этим чувством, хотя ему могло это всего лишь казаться, он метался по город в поисках Ины, совершенно не ощущая времени.

Сложно было даже представить, куда она могла уйти. Невозможно было понять, что у нее на душе. Может, она сбежала от него, а может она о нем даже не подумала. Ненавидела ли она его, винила ли, презерала?

В отчаянной попытке осмотреть весь город разом, Кинару взлетел на телевизионную башню, взобрался на верхнюю площадку мачты. Было уже недалеко до рассвета. Серая дымка окутала город, невидимое еще солнце золотило облака. Кинару вперил взгляд в линию горизонта, кружась на месте. Он изо всех сил напрягал нечеловеческие глаза, но даже они ничего не позволяли разглядеть. Город казался ему пустым и неподвижным в столь ранний час.

Он был так увлечен, что даже не почувствовал чьего-либо присутствия, впрочем, если Везул того не пожелает, его не заметишь и не почувствуешь. Его контуры проявились, и он оказался так близко, прямо перед Кинару. Он неподвижно висел в воздухе, неподвластный силе притяжения. Его мудрые глаза смотрели в глаза Кинару, ниемон не сразу совладал с чувствами, переполнившими его и без того истощенный разум. Сначала его сковал страх, древний демон на его веку был лишь единожды побежден, и тогда он сражался за Ину. Он не мог не знать, кто ее убил год тому назад в едва проснувшемся по весне лесу далеко отсюда.

То была прошлая жизнь, она порою казалась туманной, но более наполненной. Прошлая жизнь была до того, как он предал Ину, и до того, как бросил одну в заброшенной на зиму дачном кооперативе, до того, как убил. И не важно, что Минару внушил ему те мысли, ведь это именно он был способен позабыть обо всем, и думать все это о любимой. Это он отрекся от того, что наполняло его жизнь последние пять веков, а ведь порою казалось, что все остальное время жизнь его была попросту бессмысленна. А чем же он жил с тех пор, как убил ее? Возможно надеждой, что она жива, даже до тех пор, пока не вспомнил всего. Даже когда был доволен, что убил ее, правда это чувство не длилось и нескольких мгновений. Кинару был уверен, что тогда ее спас Везул, хотя сложно даже предположить, что он для этого сделал. Хотя… это именно он впервые отнес их в заповедный уголок вечного лета в долине семи мерцающих рек.

Пять веков Кинару и Везул были напарниками, они то порознь, то вместе ждали Ину, бессмысленно слоняясь по белому свету. И вот теперь опять. Видимо это судьба, искать ее, ждать. Только ситуация сейчас другая. Казалось, она не так безвыходна, но словно бы не осталось надежды на воссоединение, и, если Кинару не ошибался, Везул думал точно так же.

Везул, закрученный вокруг шпиля телевизионной вышки, неотрывно смотрел в глаза ниемону, а тот не смел пошевелиться, или не мог, переживая всю свою жизнь заново. Особенную боль причиняло то, что было в глазах Ины тогда, когда он убивал ее, методично размахивая клинком перед нею, перед беззащитной перед ним, и то безразличие, которое сменило ненависть, когда она преобразилась, когда она уничтожила Ниргит.

Везул потерял терпение и разом зашевелился, его огромное длинное тело пришло в движение, грохот трущейся чешуи на бесконечных пришедших в движение кольцах заглушил звуки просыпающегося города. Змей, не дождавшись от ниемона действий, придвинулся ближе, Кинару мог легко бы дотянуться до его огромной морды, и вновь замер, только его длинные усы продолжали шевелиться, закручиваемые ветром. Впрочем, это был не ветер. Везул фыркнул и прикоснулся щупальцем-усом к виску ниемона, порождая в его мозгу вихрь образов и мыслей.

Кинару ошарашено и недоверчиво смотрел в огромные серебристые глаза змея, прижимая его ус ладонью к виску. Из уголка его глаза выкатилась слеза. Кинару хотел что-то сказать, возможно, слова благодарности Везулу, или хотел попросить о прощении, но промолчал. Он понимал, что великому змею не нужны слова, чтобы он понял, а возможно его подвел голос.

Вытерев слезу тыльной стороной ладони, Кинару легонько перескочил через парапет и устроился на спине змея. Везул сорвался с мест и направился на юго-восток, прямо на восходящее солнце.

***

Водопад, утопающий в белесой дымке мельчайших капель то появлялся, то исчезал, покуда Ина перемещалась из одного места в другое, не в силах убежать от шума чужих голосов и мыслей. Здесь было спокойнее всего. Рев воды был громче голосов. Искрящиеся ледяные брызги замерзли серебряным кружевом по отвесным скалам, вода казалась стеклом, вспененным тысячами пузырьков.

Ина замерла, ступив на заледенелый карниз у самой вершины. Отвесная скала была не видна под толстым сверкающим слоем льда. Поднявшееся над горизонтом солнце пыталось слепить глаза, отражаясь в зеркальной поверхность.

Когда-то давно от оглушительного рева низвергающейся, кажется, в бездну воды захватывало дух, а сущность, всю, до кончиков пальцев переполняло благоговение. Теперь этого нет. Все чувства Ины теперь иные. Но воспоминания оживляли те чувства, и даже на какое-то мгновение могло показаться, что все как прежде, и тогда эта ступень бытия… эти новые чувства казались потрясающими. Никогда раньше она не слышала таких мелодичных звуков, в этом мире музыка была повсюду, и никогда не видела таких цветов и такого света, который наполнял даже непроглядную тьму, но как же ко все к этому тяжело обращаться, когда разум полон неведомыми и порою кажущимися чуждыми знаниями и чужими голосами. Порою доходило до того, что Ина не понимала, кто она, и не узнавала ничего вокруг, хотя в то же время знала, как все было испокон веков. Но это место она узнала по своим собственным воспоминаниям. Она уже бывала здесь раньше. Она была здесь в компании друзей и… и Кинару, их привез сюда Везул. От воспоминания о Везуле стало грустно, сначала он не признал ее, от того, что Игээр околдовал ее. Это было до того как он усыпил ее. А после она отказалась от всего. А потом позабыла о нем. Ей стало стыдно, и она попыталась прикоснуться к разуму Везула, она ощутила его, но не смогла коснуться мыслей, не смогла понять, где он. Поняла только что он далеко.

А когда-то они были вместе, когда-то они все были вместе, но как же это было давно. Ина еще больше убедилась, что правильно выбрала место, где останется ее след, место, где она откроет для себя дверь в следующий мир. И к тому же, это самое лучшее место, которое стоит запомнить из этой жизни.

Ина вытянула руку, подставив ладонь под обжигающе-холодные капли, сверкающие как бриллианты. Температура воздуха была намного ниже ноля, но поток водопада был так стремителен, что не в силах был остановиться, намерзая глыбами льда по краям. Так холодно, что будь Ина человеком, из ее рта вырывались бы молочные клубы, волосы вскоре покрылись бы серебристым инеем, а чуть погодя она наверняка бы замерзла до смерти. Сейчас же ей этого не дано, она лишена теперь смерти, как и последующего рождения. Но теперь она может выбрать, когда уйти из жизни. Такое могущество не по силам сознанию рожденного создания. Для такого могущества требуется сознание, существовавшее испокон, как и сила.

Ина выбрала свой путь, и он вел вовне этой жизни, и вовне этого мира. На душе стало хорошо и спокойно от принятого решения. Ина старалась себя убедить, что это к лучшему, и уже даже верила в это. Она вспомнила об Игээре, понимая, что если бы он достиг Тан Зулак, то уж точно не был бы рад этому. Подобная сила прельщает, только если ты видишь ее со стороны, обладать ею не просто, ведь тогда окружающий мир для тебя становится совершенно другим, именно поэтому сейчас Ина единственный Тан Зулак, а может быть и последний.

Ина глубоко вздохнула и, расправив плечи, прикрыла глаза, пробуя прикоснуться сознанием к течению жизни. И вновь голова наполнилась голосами, но они казались уже не такими дикими и угнетающими. В них чувствовались разные эмоции, и радость и горе, и ненависть и любовь, и счастье и печаль. Ина даже начала улыбаться, но все же это так утомительно и больно, слышать и знать чужую боль, как свою собственную. Сложно тогда не вспомнить свою боль, которая, казалось уже, утихла давно.

- Ина, - послышался осторожный голос, это был Кинару, - я тебя все же нашел.

Она медленно обернулась.

- Кинару, - проговорила Ина облегченно, только сейчас она поняла, чего ей хотелось, ей хотелось увидеть его, хотя бы увидеть, - как… как ты нашел меня? – спросила она, отведя взгляд.

- Мне помогли, - ответил Кинару, он лишь на мгновение оторвал взгляд от Ины, указав вверх. – Я сам не смог…

Ина проследила за коротким брошенным в небо взглядом Кинару и увидела извивающегося восьмерками гигантского змея. Ина ожидала, что он подлетит ближе, она чувствовала, что он желает этого, но вместо этого он устремился ввысь, а затем сделал петлю и вместе с потоками воды пронесся мимо, а через несколько мгновений обратно.

- Ты хочешь отомстить? – спросила она, продолжая наблюдать за Везулом.

Кинару растерялся и не сразу сумел ответить.

- Нет, - выдохнул он, неуверенно переступив ногами, - за что?

- Твой брат… он… я… - Ина не находила подходящих слов.

- Я не собираюсь судить тебя, тем более за то, что выбрал мой брат, и за то, что он сделал.

- Но он мертв.

- К этому привела его жизнь, он ее сам выбрал.

- Я не сдержалась, - проговорила Ина, заложив руки за спину и глянув на низвергающийся поток, - я сумела лишь в самый последний миг исправиться, но я не могу всего. Жизнь и смерть никому не подвластны в потоке времени. Я дала ему шанс, ему и тем девушкам. Вскоре они родятся вновь. Твой брат вернется к жизни, но он уже не будет твоим братом.

Кинару помолчал, забывшись, он все смотрел на Ину, на ее лицо. Сдерживая желание прикоснуться к щеке, к волосам, коротким и черным. Они ей к лицу. Ей все к лицу.

- Это, это неважно для меня теперь, - прошептал он, делая шаг вперед. – Ничто не важно.

Ина улыбнулась, но улыбка вышла кривой. Глаза наполнились слезами, и чтобы скрыть их она подняла голову, глянула на резвящегося в облаках Везула. Почувствовав ее взгляд, он взревел и нырнул в водопад, поднимая волну брызг.

- Я… - начала Ина, голос ее дрожал, - я уже все решила, я ухожу, навсегда, так будет лучше. Я опасна.

Она говорила быстро, словно пытаясь убедить саму себя, и боялась, что если будет говорить медленнее, то не сможет убедить, и все слова станут бессмысленны. Ина не думала, что на самом деле так уж уверена.

- Тогда возьми меня с собой, - проговорил Кинару, приближаясь еще на шаг.

Ина глянула на него, в ее глазах все же блестели слезы.

- Я ухожу… из этой жизни, из этого мира.

- Все равно, лишь бы с тобой.

- Ты не понимаешь, там ты…

- Я все равно не жил последний год, и все пять веков до этого, и полторы тысячи лет… до этого, - проговорил Кинару с болью в голосе.

Слезы покатились из глаз девушки, она улыбнулась и преодолев последний шаг, разделявший их, обняла Кинару.

- Я не могу забрать тебя с собой, - прошептала она, - ведь ты не готов.

- Я готов.

- Нет, - возразила Ина, - я не знаю, чем это будет для меня, но для тебя это будет все равно, что смерть.

- Смерть, это когда не живешь, я все равно, что мертв буду, если ты… уйдешь.

- Нет, - проговорила она, уткнувшись в плечо Кинару, - не говори так, ничего не говори.

А солнце продолжало медленно подниматься над горизонтом, не ведая ни о чем.