Последняя надежда - ЧЕРНОВИК

Глава 1 Площадь павших

Он успел резко увернуться. Камень промахнулся, но легче не стало.

Гига вскочил, попытался ударить огненным шаром — времени не было. Враг снова бросился вперёд.

«Повезло, что это ящерица, значит, не опасна. Но откуда у неё столько силы?» — подумал Гига, снова пытаясь разорвать дистанцию.

Город пылал. Каменные здания лежали в руинах, улицы усеивали трупы. Казалось, воздух пропитался кровью — и защитников, и нападающих.

Где-то вдалеке гремела битва, но здесь было тихо. Только он и враг, который не собирался останавливаться.

Гига резко оттолкнулся ногами, но было поздно — ящерица захватила его за руку и притянула к себе.

Несколько ударов в живот — словно молотом. После третьего что-то хрустнуло: ящерица попала в грудь, задела рёбра. Пару мгновений враг смотрел на неудачливого волшебника, а потом с силой швырнул его через площадь.

Гига пролетел метров семьдесят, кубарем покатился по мостовой, встать не смог. Волшебство развеялось — его хорошо пробили. Радовало только одно: броня спасла юного мага. Без неё он уже лежал бы среди мёртвых защитников.

Он откашлялся, попытался встать, но тело не слушалось. Рука, которую захватила ящерица, была порезана, из уголка губ сочилась тонкая струйка крови. Ситуация критическая, но он знал — подкрепление близко.

Ящерица начала сокращать дистанцию, открыла пасть:

— Ну что, ублюдок, дошутился? Пора увидеть разницу между ящерицами и драконорожденными. Мы — сильнейшие существа. Нам суждено отбить земли, которые вы отобрали у наших предков…

Гига снова попытался встать. В этот раз ноги кое-как позволили подняться. Он приподнялся и целой рукой сжал герб на шее, готовясь к последней атаке.

Драконоид увидел этот жест и ускорился, протягивая лапу, чтобы убить Гигу.

Но со стороны раздался выстрел. Первый свинец ударил в драконоида. Тот почувствовал удар, но чешуя выдержала. Его взгляд упал на два силуэта, бегущих к ним.

Странные двое.

Один — с тростью, покрытой золотыми рунами. Выше многих защитников этого города, в наряде, который не вписывался в творящийся хаос. Цилиндр, пиджак, дворецкие штаны. Он сюда пришёл воевать или обслуживать?

Другой в руках держал револьвер. На его теле — скобы с гранатами, одет в обычную гражданскую одежду. Только сбоку болталась кепка на верёвке.

Драконоид приподнял лапы, подзывая двоих подойти ближе. Те и не были против — сократили дистанцию до тридцати метров и остановились, осматривая ситуацию.

— Война не меняется из мира в мир? — сказал правый, глядя на дворецкого. — Вот думаешь, попадёшь в другой мир, будет счастье, мир, а в итоге видишь это. — Он показал пальцем на трупы.

Дворецкий ничего не ответил. Он взмахнул тростью — и мир начал меняться. Вокруг драконоида земля задрожала, пытаясь схватить его. Куски камней пришли в движение, захватывая врага в каменный плен.

Но драконоида это не остановило. Он вырвался, размахивая хвостом и лапами. Камни рассыпались в прах.

— Думаете, парочкой фокусов меня можно остановить? — прорычал он, делая шаг вперёд.

Сзади раздался резкий звук дыма. Драконоид обернулся и получил новую порцию свинца — уже в спину. Пули отскочили от чешуи.

— Слушай, — раздался голос парня с кепкой. — Эти фокусы — основа этого мира. Если бы ваши боги сначала думали, а потом делали, то «потеряшек» тут не было. — Он пожал плечами. — Но, как мы видим, этому не бывать.

Он снова сорвал чеку, откинул гранату в сторону — появился серый дым. Через пару секунд оттуда донёсся тот же голос:

— И самое обидное для тебя — я тоже фокусник. Хоть и ужасный.

Дым рассеялся. На лице парня горела лёгкая улыбка.

В этот момент весь другой конец города полыхнул белой вспышкой.

Белая волна прокатилась по площади, ударила по глазам, и Гог вдруг почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло.

— О, — сказал он. — А это похоже на ЭМИ-разряд. Только ядерный. Кто-то в том конце города решил поиграть в бога?

Иллюзия схлынула с его головы, как старая краска. Красный перец Гогашар явил себя миру. Драконоид, разворачивающийся для нового удара, замер. Уставился на то, что было у Гога вместо головы. Челюсть отвисла.

— Ты… — выдавил он. — Ты перец?

— Гогашар, — поправил Гог. — Острый, между прочим. Хочешь попробовать?

— Мне плевать, кто ты. Ты сдохнешь.

— Ну попробуй, — легко согласился Гог. И добавил в сторону: — Гарчик, телепорт у меня работает, а вот башка теперь без прикрытия. Надо бы это… исправить потом.

— Потом, — коротко ответил Гарчик, поднимая трость. Руны на ней горели ярко. — Сначала уйдём.

Он взмахнул тростью. Земля под ногами драконоида дрогнула, и ближайшее полуразрушенное здание покачнулось.

— О, — сказал Гог. — А это красиво.

Стена рухнула — не на драконоида, а перед ним, но Гарчик повёл рукой дальше, и каменные глыбы поползли, окружая врага.

— Гог, за мной.

— Секунду.

Гог вскинул фузею. Палец дёрнул спуск просто потому, что палец всегда дёргает спуск, когда рядом враг.

Грохнуло.

Пуля ушла в пыль, в дым, в хаос. Через секунду из облака донёсся рёв. Болезненный, удивлённый.

— Кажется, я ему в глаз попал, — сообщил Гог, догоняя Гарчика. — Слышишь?

— Бежим.

Они добежали до двери. Ключ щёлкнул. Драконоид вырвался из-под завала, прижимая лапу к лицу — между пальцев сочилась кровь. Один глаз был закрыт.

— Мы ещё встретимся, — прохрипел он.

— Запишись на приём, — отозвался Гог. — Я теперь без иллюзий, так что меня узнать легко. Приходи, будет весело.

— Гог.

— Что?

— Заткнись и заходи.

Дверь захлопнулась.

Тьма. Тишина. Только тяжёлое дыхание Гога и хриплый кашель Гиги.

Гарчик щёлкнул пальцами — зажглись магические огоньки. Маленькая комната: книги, артефакты на полках, топчан в углу.

Гог первым делом метнулся к полке, на которой среди прочего хлама лежал небольшой амулет.

— Давай, давай, работай, — бормотал он, прижимая амулет к тому месту, где у нормальных людей голова, а у него — перец.

Через секунду иллюзия схлопнулась — и Гог снова обрёл человеческое лицо.

— Фух, — выдохнул он. — А то ходить перцем, конечно, весело, но не перед всеми же.

— Ты бы хоть при Гиге постеснялся, — заметил Гарчик, укладывая раненого на топчан.

— А он не видел, он в отключке был. — Гог кивнул на Гигу. — Да и вообще, ему знать не обязательно. Ты знаешь, я знаю — и хватит.

Гига закашлялся. Открыл глаза.

Увидел над собой обычное человеческое лицо Гога. Моргнул.

— Мы… где?

— В безопасности, — ответил Гарчик. — Пока. Как себя чувствуешь?

— Словно по мне проехались, — Гига попытался сесть, скривился от боли. — Что это было? Тот взрыв…

— Хороший вопрос, — Гарчик протянул ему флягу. — Пей. Местная настойка.

Гига сделал глоток. Помолчал.

— Я… плохо помню бой. Кажется, меня приложили. Вы меня вытащили?

— Ага, — Гог уселся на ящик. — Я ещё дракону глаз выбил. Случайно, но красиво.

— Спасибо, — Гига слабо улыбнулся. Потом перевёл взгляд на Гарчика. — А что за вспышка? Она будто… магию сломала.

— Сломала незапечатанную, — уточнил Гарчик. — Моя трость уцелела. У Гога его… способности тоже работают. А ты как?

Гига прислушался к себе.

— Не знаю. Кажется, внутри что-то есть, но… другое. Мне нужно время, чтобы понять.

— Понимай, — разрешил Гог. — Только быстро. Город горит, драконид злой, принцесса неизвестно где. У нас максимум час, пока нас не нашли.

— И что будем делать? — спросил Гига.

Гарчик открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали.

Три удара. Не громко, но уверенно.

Гог мгновенно вскинул фузею, Гарчик поднял трость.

— Кто? — тихо спросил Гог.

Гарчик прислушался. Потом расслабился и убрал трость.

— Свои.

Он повернул ключ в замке. Дверь открылась.

На пороге стояла девушка. Лет двадцать пять — двадцать семь, тёмные волосы собраны в строгий пучок, дорожная пыль на дорогом платье. В руках она держала небольшой арбалет, который тут же опустила, увидев Гарчика.

— Живы, — констатировала она. Голос низкий, спокойный. — Хорошо.

— Ваше… — начал Гарчик, но она перебила:

— Просто Лиана. Мы не на приёме.

Гог присвистнул (хотя свистеть ртом-чёрточкой под иллюзией — то ещё удовольствие).

— Так это ты та самая правая рука принцессы? — уставился он на неё с любопытством.

— Я, — Лиана перевела взгляд на топчан. — Тот, кого вы спасли?

— Гига, — Гарчик кивнул. — Ранен, нужна помощь.

Лиана подошла к Гиге, быстро осмотрела. Нахмурилась.

— Кровопотеря, пара рёбер сломана, магическое истощение. Если не помочь — не дотянет до утра. — Она выпрямилась. — У меня мало времени. Мародёры прорвались в нижний город, верхние ярусы пока держатся, но долго мы не продержимся. Я отправлю вас через ключ.

Она протянула руку, и Гарчик передал ей тот самый маленький ключ.

— Гига — в медицинский корпус. Там наши лекари, ему помогут. — Лиана повернулась к Гогу и Гарчику. — Вы — в казармы. Командирам нужны люди, которые умеют воевать.

— Эй, — обиделся Гог. — Я не просто умею, я стратегически перемещаюсь. И между прочим, только что дракону глаз выбил.

— Тем более, — Лиана едва заметно улыбнулась. — Вы нам нужны.

Она подошла к стене, на которой висела самая обычная на вид дверь. Вставила ключ в замочную скважину. Ключ вошёл легко, хотя был меньше отверстия.

— Сначала Гига.

Гарчик подхватил Гигу, помог дойти до двери. Тот застонал, но нашёл силы обернуться.

— Я… спасибо.

— Лечись, мелкий, — Гог хлопнул его по плечу. — Ещё повоюем.

Гига перешагнул порог. Дверь за ним закрылась.

Лиана снова повернула ключ.

— Теперь вы.

Гог задержался на пороге:

— Слушай, Лиана. Если что — мы в казармах. Если понадобимся — свистни. Я свист слышу хорошо. Даже сквозь дым.

И исчез.

Гарчик кивнул ей и шагнул следом.

Лиана закрыла дверь, вынула ключ и спрятала в складках платья. На мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам снаружи — где-то далеко рвали воздух взрывы, крики, лязг металла.

— Продержитесь ещё немного, — прошептала она. — Пожалуйста.

И вышла в другую дверь — ту, что вела обратно в горящий город.

Гига очнулся на жёсткой койке. Над головой — каменный потолок с трещинами. Пахло травами, кровью и чем-то лекарственным.

Он попытался сесть — и охнул. Грудь перетянута бинтами, рёбра ныли, но дышать можно. Рядом суетился пожилой лекарь.

— Лежи, — коротко бросил тот, вливая в рот горькую настойку. — Повезло тебе. Ещё бы час — и не собрали бы.

— Где… — начал Гига.

— Свои здесь. Город держится. Спи.

Гига хотел спросить про Гарчика и Гога, но язык не слушался. Веки тяжелели. Лекарство тянуло вниз, в темноту.

И он провалился.

Внутри.

Он стоял в пустоте. Ничего — ни пола, ни стен, ни неба. Только серый туман вокруг.

— Пришёл, — раздался тихий голос.

Гига обернулся.

За ним стояла девочка. Лет шестнадцати-семнадцати, длинные тёмные волосы, а поверх них — лисьи уши. Рыжие, с белыми кончиками. Из-за спины выглядывал пушистый хвост.

Но сейчас она не улыбалась. Она смотрела на него с какой-то странной смесью надежды и страха.

— Ты кто? — спросил Гига.

— Меня зовут Ай, но я не знаю, — тихо ответила она. — Я не помню.

Она обхватила себя руками, хвост обвился вокруг ног.

— Я помню только… страх. Тревогу. Что-то тёмное. — Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Я не знаю, кто я. Не знаю, откуда. Я просто… есть. И всё.

Гига растерялся.

— Эй, — сказал он неловко. — Всё нормально. Я тоже иногда не знаю, кто я.

Девочка всхлипнула. Потом замерла. Подняла голову.

И вдруг улыбнулась.

— Но ты пришёл! — сказала она звонко, почти счастливо. — Ты меня видишь! Это же здорово!

Гига моргнул.

— Ты… только что плакала.

— Было, — она махнула рукой. — Но это всегда проходит. Я же не могу всё время грустить, правда? А ты кто? Я тебя не помню. Но ты тут. Значит, ты важный.

— Меня Гига зовут.

— Гига, — повторила она с удовольствием. Хвост радостно дёрнулся. — Хорошее имя. Твёрдое. Ты маг?

— Учусь.

— Я знаю! Я видела, как ты колдовал. Ты делал лисьи штучки, да? У тебя хорошо получалось. Прям как у настоящей лисы. Ты часто так делаешь?

— Ну… — Гига вспомнил. Звериные черты он создавал легко — уши, хвост, даже мордочку. Лисьи получались лучше всего. — Часто. Я их люблю.

— А почему лисьи?

— Не знаю. Просто… нравятся.

Ай захлопала в ладоши.

— Это я! То есть не я, но… Ну, ты понимаешь! — Она закружилась, и серая пустота чуть посветлела. — Я так рада, что ты меня видишь! Я здесь одна всё время. Ну, не совсем одна, но никого нет. А ты есть. Ты будешь приходить?

— Я… не знаю, как я сюда попал.

— Во сне, — пояснила Ай. — Ты спишь, а я тут. Это твоё сознание, наверное. Я тут живу теперь. — Она наклонила голову, уши дрогнули. — Тебе не противно?

— Что?

— Ну, что я тут. У тебя в голове.

Гига не нашёлся что ответить.

— Ладно, не отвечай, — Ай снова улыбнулась. — Главное, ты есть. И ты меня видишь. А остальное потом.

Она вдруг стала бледнеть.

— Ой, — сказала она. — Ты просыпаешься. Приходи ещё, ладно? Мне тут скучно. И страшно иногда. Но с тобой не страшно.

— Ай, — позвал Гига.

— Что?

— Я… постараюсь.

Она улыбнулась напоследок — светло и чуть грустно одновременно — и растаяла.

Гига открыл глаза.

Над ним был всё тот же каменный потолок. Рядом стонал какой-то раненый. Лекарь возился у соседней койки.

В груди было тепло. И странно — не так одиноко, как раньше.

— Ай, — прошептал он одними губами.

И где-то внутри отозвалось тихое, едва уловимое:

«Я тут».

Дверь выплюнула их в узком переулке. Гог по инерции сделал шаг вперёд, споткнулся о чей-то труп и выругался.

— Твою ж… Гарчик, ну ты не мог выбрать поприличнее выход? Это же просто помойка какая-то.

— Прошу простить мою недальновидность, — невозмутимо ответил Гарчик, поправляя цилиндр и отряхивая рукав пиджака от пепла. — Это ближайшая дверь к казармам. Увы, обстоятельства не позволяют нам пользоваться парадными входами.

Они вышли на главную улицу верхнего города.

Глазам открылось зрелище, от которого даже у видавшего виды Гарчика дёрнулся глаз.

Город умирал, но не сдавался. На баррикадах из мебели и булыжников стояли ополченцы — старики с вилами, женщины с ножами, подростки, сжимающие камни. Кто-то тащил раненого, кто-то разбирал завалы в поисках выживших. Женщина в разодранном платье сидела прямо на мостовой и держала за руку мёртвого мужчину, глядя перед собой пустыми глазами. Чуть дальше мальчишка лет десяти тащил на себе младшую сестру, у которой не было ноги.

Везде была кровь, копоть, слёзы. И над всем этим — запах дыма и смерти.

Гог открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Гарчик, — сказал он тихо. Совсем не своим обычным голосом. — Мы в аду?

— Нет, — так же тихо ответил Гарчик, оглядываясь. — Мы в городе, который умирает. Это хуже.

— Там же дети…

— Знаю.

Они прошли дальше. Гог молчал. Он не шутил, не ржал, не отпускал свои дурацкие комментарии. Просто шёл и смотрел. И чем дальше они шли, тем тяжелее становился его взгляд.

Гарчик, заметив это, положил руку ему на плечо:

— Держись. Мы ещё можем помочь.

Гог кивнул. Не сказал ни слова.

Они прошли мимо женщины, которая сидела на обломках стены и держала на руках мёртвого ребёнка. Та не плакала. Просто смотрела в одну точку.

Гог отвернулся и прибавил шаг.

Казармы размещались в полуразрушенном особняке — когда-то красивом, с лепниной и колоннами, теперь с выбитыми окнами, следами копоти на стенах и дырами от снарядов.

Внутри было шумно, людно и пахло потом, железом и лекарствами. Солдаты чистили оружие, перевязывали раны, спорили над картой. Кто-то спал прямо на полу, уткнувшись лицом в вещмешок. Кто-то тихо молился в углу.

Их встретил командир — коренастый мужик лет сорока с сединой в висках и усталыми глазами человека, который не спал уже дня три. Форма на нём была мятая, прокопчённая, но оружие блестело, как новенькое.

— Гарчик, Гог, — кивнул он, даже не спрашивая, откуда знает имена. В таком аду все уже знали всех, кто мог держать оружие. — Слышал про ваши успехи на площади. Драконоид отступил, пацанёнка спасли. Молодцы.

— Весьма польщены, — Гарчик слегка склонил голову. — Но мы всего лишь выполняли свой долг.

— Рано радуетесь, — оборвал командир, сворачивая самокрутку. — Драконоид — цветочки. Мародёров в городе как тараканов. И у них есть Мироны.

— Мироны? — переспросил Гог. Голос у него был всё ещё тихий, но уже немного живее.

— Мироны, — подтвердил командир. — Осадные башни на колёсах, с магической начинкой. Три штуки в город вкатили. Две мы подбили. Одна осталась. Стоит у восточных ворот и поливает нас огнём. — Он затянулся. — Пока она работает — мы здесь сидеть будем, как крысы в норе.

— И что делать? — спросил Гог.

— План простой, — командир ткнул пальцем в карту на столе. — Вы трое идёте туда, закладываете взрывчатку и валите эту хреновину. Третьим даю Костю.

Он махнул рукой в угол комнаты.

Там, прислонившись к стене, сидел парень. Огромный. Подкачанный так, что рубаха трещала на бицепсах. Квадратная челюсть, короткий ёжик волос, спокойные серые глаза — и отсутствующее выражение лица.

Он о чём-то задумался, глядя в потолок.

— Костя! — гаркнул командир.

Парень вздрогнул, моргнул и перевёл взгляд.

— А? Что?

— Ты в группе с этими двумя. Идёте на восточные ворота, взрываете Мирон. Вопросы?

Костя посмотрел на Гога. На Гарчика. Снова на Гога.

— А он чего такой нервный?

— Сам ты нервный, — огрызнулся Гог, но без обычного задора. — Я задумчивый.

— А, — Костя кивнул. — Понял. А взрывать чем?

— Возьмёте у оружейников. — Командир уже потерял к ним интерес. — Выдвигаетесь через час. Всё, свободны.

Они вышли в коридор.

Гог, Гарчик и Костя остановились.

— Ну, давай знакомиться, — Гог протянул руку Косте. — Я Гог. Это Гарчик. Мы тут типа местные сумасшедшие.

— Костя, — парень пожал руку. — А вы откуда?

— Из другого мира, — Гог махнул рукой. — Долгая история. Гарчик вон вообще дворецким был, а я… ну, я просто Гог.

— Приятно познакомиться, — Костя кивнул.

Повисла пауза.

— А ты чего такой большой? — спросил Гог.

— Качался.

— Понятно. — Гог почесал затылок. — Слушай, а ты в доту играл?

— Во что?

— В доту. Ну, стратегия там, башни ломать.

— Не, я в шахматы играл. Только плохо.

Гарчик, до этого молча наблюдавший, вмешался:

— Гог, не приставай к человеку. У нас задача.

— Да я просто знакомлюсь!

— Познакомишься потом, в бою. Там люди лучше узнаются.

— Это да, — согласился Гог. — Ладно, Кость, потом потрещим. Пошли к оружейникам.

Оружейник — сухой старик с одним глазом и крюком вместо левой руки — выдал им взрывчатку. Несколько холщовых мешочков, пахнущих серой.

— Это «слеза дракона», — прошамкал он. — Кинете — взорвётся. Сильно. Только не рядом с собой.

— Спасибо, отец, — Гог принял мешочки и сразу попытался один спрятать в карман.

Гарчик, не глядя, перехватил его руку тростью.

— Положи.

— Гарчик!

— Положи, я сказал. Это не игрушки.

— Ну ты и зануда.

— Я реалист. Клади.

Гог скривился, но вернул мешочек.

Костя взял один, взвесил на ладони.

— Если кинуть с силой, метров на сто улетит.

— Ты главное в нас не кинь, — попросил Гог.

— А что, в вас тоже надо?

— НЕТ!

— А, — Костя кивнул. — Понял.

Гарчик проверил трость. Руны горели ровно, магия слушалась. Он удовлетворённо кивнул.

Гог перебирал гранаты, револьвер, фузею. Раскладывал их с любовью.

— Эх, — вздохнул он. — Вот бы мне сейчас калаш с глушителем. Я бы им там… — он сделал характерный жест. — Тихо, красиво, со вкусом.

— У тебя фузея, — напомнил Гарчик.

— Фузея — это не то, Гарчик. Фузея — это громко и долго. А калаш — это поэзия.

— Ты не в своём мире.

— А ты прямо сейчас в своём? — Гог усмехнулся. — Ладно, проехали.

Костя смотрел на них и улыбался.

— А вы прикольные.

— Мы не прикольные, — обиделся Гог. — Мы эксклюзивные.

— Именно, — Гарчик поправил цилиндр. — Нас мало, но мы в тельняшках. В переносном смысле.

Костя хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Пойдёмте башню ломать.

Через час они стояли на краю верхнего города. Внизу, в дыму и огне, виднелись руины — чёрные скелеты домов, груды камня.

А у восточных ворот высилась Мирон.

Огромная, выше трёхэтажного дома, на массивных колёсах. Из её верхушки бил огонь — длинные языки пламени, достающие до баррикад.

— Красивая, гадина, — сказал Гог.

— Нам туда, — Гарчик указал тростью вниз. — Обойдём с фланга, со стороны реки. Заложим взрывчатку в основание и уйдём.

— А если заметят?

— Тогда будем прорываться.

Костя сжал кулаки. Хрустнуло.

— Я готов.

Гог хлопнул его по спине (еле дотянулся).

— Вот это настрой! Слушай, если что — я дым пускаю и телепортируюсь. Гарчик магией прикрывает. А ты, Кость…

— Я биться буду, — просто ответил Костя.

— Ну да. Ты биться.

Они двинулись вниз.

Впереди была ночь, огонь и башня, которую надо было уничтожить.

— Гарчик, — вдруг сказал Гог, не оборачиваясь.

— Чего?

— Спасибо, что вытащил меня тогда. И вообще… что терпишь.

Гарчик удивлённо поднял бровь.

— А ты чего это вдруг?

— Да так. — Гог пожал плечами. — Увидел тут кое-что. Подумалось.

— Бывает, — Гарчик усмехнулся. — Ты главное в бою не раскисай. Там твой юмор нужнее.

— Будет тебе юмор. — Гог похлопал по гранатам. — На весь город хватит.

Костя шёл сзади и молчал. Думал о своём. Может, о доме. Может, о том, как врежет первому мародёру.

Город горел, но в нём ещё теплилась жизнь.

Гига очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Эй, парень, ты живой вообще?

Он разлепил глаза. Над ним склонилась женщина в замызганном фартуке — одна из местных сиделок, лет сорока, с усталыми глазами и вечно поджатыми губами.

— Живой, — прохрипел Гига.

— Ну и славно. Пей.

Ему в рот ткнулась кружка с тёплым отваром. Травяной, горький, но после него в груди разливалось тепло. Гига сделал глоток, потом ещё.

— Сколько я…

— Вторые сутки пошли, — сиделка забрала кружку. — То вырубаешься, то приходишь в себя. Лекарь сказал — магическое истощение. Организм восстанавливается, но медленно. Так что лежи и не дёргайся.

Она ушла.

Гига осмотрелся. Лазарет был забит ранеными. Кто-то стонал, кто-то спал, кто-то смотрел в потолок пустыми глазами. Пахло кровью, гноем и травами.

Он закрыл глаза.

Внутри.

Серая пустота встретила его тишиной.

— Пришёл! — Ай выскочила откуда-то сбоку, подбежала, заглянула в лицо. — А я уже ждала! Ты долго не приходил. Скучно тут.

— Я был в отключке, — Гига попытался улыбнуться. — Тяжело просыпаться.

— А, ну да. — Ай кивнула, хвост за её спиной качнулся. — Ты как вообще? Болит чего?

— Всё болит.

— Бывает. — Она уселась на пол, похлопала рядом. — Садись, рассказывай.

Гига сел. Пустота вокруг была всё такой же серой и бесконечной.

— Слушай, — сказал он. — Я много чего не помню. С того момента, как меня приложили… провал. Помню только, что вызвал подмогу, а дальше — темнота. А ты… ты же чувствовала?

Ай закивала, уши дёрнулись.

— Чувствовала. Только не видела. Я вообще не вижу, что снаружи. Но тебя — чувствую всегда. — Она прижала руку к груди. — Тут. Как будто ты внутри меня, хотя это я внутри тебя. Сложно объяснить.

— Расскажи, что чувствовала, — попросил Гига. — А я расскажу, что было.

Ай улыбнулась и подтянула колени.

— Давай.

Гига закрыл глаза, вспоминая.

— Сначала мы стояли у западных ворот. Нас было человек десять — я и ещё пара магов, остальные воины. Пришёл приказ: держать проход, не пускать мародёров. Я тогда ещё думал, что это обычный бой. Ну, знаешь, как в учебке.

— Ты был спокоен, — тихо сказала Ай. — Я чувствовала. Ровно так, без страха. Даже немного скучно.

— Ага, — Гига усмехнулся. — Дурак был. Потом пришёл их маг. Огневик. Начал поливать нас заклинаниями. Мы отбивались, я даже пару раз попал в него. Думал — всё, ща сделаем.

— Азарт, — Ай улыбнулась. — У тебя внутри всё горело. Мне даже жарко стало.

— А потом прибежал связной. Сказал: «Гига, на площадь вышел драконоид. Наши там гибнут. Командир приказал тебе выдвинуться». Я сначала не понял, почему я. Я же не боевой маг так-то, я только учусь.

— Ты испугался, — Ай наклонила голову. — Совсем чуть-чуть. Но сразу спрятал это.

— Пришлось. — Гига пожал плечами. — Пошёл.

— Я помню этот момент, — Ай закрыла глаза. — Ты шёл, а внутри у тебя было… тяжело. Как будто камень. Но ты шёл.

— Пришёл на площадь. А там… — Гига поморщился. — Там было много трупов. Наши лежали. А он стоял посередине и ждал. Смотрел на меня и ждал.

— Страх, — прошептала Ай. — Сильный. Но не твой.

— Что?

— Там был страх. Вокруг. От тех, кто прятался, от умирающих. А ты… ты был злой. Очень злой.

Гига кивнул.

— Да. Я увидел, кого он убил. Там парень был, с которым я утром хлеб делил. И девушка-лекарь, она меня вчера перевязывала. — Он сжал кулаки. — Я хотел его убить.

— Я чувствовала, — тихо сказала Ай. — Ты прямо пылал.

— Начали дуэль. Сначала я думал, что справлюсь. Он большой, неповоротливый. Я быстрый. Я пару раз его задел — в плечо, в ногу. Он рычал, злился. А потом…

— Потом он достал тебя, — закончила Ай.

— Да. Я не заметил, как он подобрался. Думал, что контролирую дистанцию, а он — раз, и рядом. Удар — и я уже лечу.

— Боль, — Ай поморщилась. — Очень много боли. Я чуть не закричала.

— Извини.

— Ты не виноват. Дальше?

— Дальше я понял, что не вывезу. Вызвал подмогу. Нажал на герб и крикнул. А командир перед этим сказал: «Держись, парень. Если уйдёшь — он наших ещё полсотни положит. Ты должен его задержать любой ценой».

— Ты держался, — Ай посмотрела на него с гордостью. — Даже когда было очень больно, ты держался. Я чувствовала. Ты просто стоял и ждал. Знал, что придут.

— А они пришли, — Гига улыбнулся. — Два психа. Один с гранатами, второй в цилиндре. И знаешь, что этот, в цилиндре, сделал? Он здание на драконоида уронил! Представляешь? Просто взял и магией стену обрушил прямо на него. А Гог — тот, с гранатами — из своей дурацкой фузеи ему в глаз попал. Случайно, но попал. Драконоид аж взвыл и отступил.

Ай слушала, раскрыв рот. Глаза горели восторгом.

— Здание уронил? — переспросила она. — Прямо на него?

— Ага.

— А в глаз? Случайно?

— Ну, Гог сказал, что случайно. Но я ему не очень верю. Он вообще любит прикидываться дурачком, а сам…

Ай засмеялась.

— Они классные, — сказала она. — Твои друзья.

— Ага, — Гига улыбнулся. — Классные.

Они помолчали.

— Ты устал, — сказала Ай вдруг. — Иди. А то проснёшься злой.

— Ага, — Гига поднялся. — Я вернусь.

— Я знаю. — Она махнула рукой. — Я всегда тут.

Пустота поплыла.

Он открыл глаза.

Над ним был всё тот же потолок. Рядом на соседней койке кто-то кашлял.

В груди было тепло.

— Ай, — прошептал он.

Ответа не было. Но тепло никуда не делось.

Гига улыбнулся и закрыл глаза.

Трое двигались вдоль русла пересохшей реки. Гарчик шёл первым, трость с золотыми рунами слабо светилась в темноте. За ним — Костя, который умудрялся даже красться как-то основательно, будто сам факт его присутствия давил на пространство. Гог замыкал, то и дело оглядываясь и принюхиваясь.

— Гарчик, — шепнул Гог. — А ты уверен, что нас не спалят?

— Абсолютно не уверен, — так же шёпотом ответил Гарчик. — Потому и иду первым.

— Логично.

— Тихо, — Костя поднял руку.

Все замерли.

Впереди, метрах в тридцати, маячили двое. Мародёры в разношёрстной одежде, с арбалетами на изготовку. Один что-то жевал, второй всматривался в темноту.

— Мои, — прошептал Гог, доставая гранату.

— Гог, — Гарчик положил руку ему на плечо. — Ты забыл? Только если нападают.

— А они нападут, — резонно заметил Гог. — Сейчас увидят — и нападут.

— Тогда подождём, пока увидят.

— Ты издеваешься?

— Я дипломат.

Костя молча смотрел на них, потом перевёл взгляд на мародёров, потом снова на них. На его лице читалась глубокая задумчивость.

— А может, я их просто… — он сжал кулак.

— Костя, нет, — Гарчик поднял палец. — Мы не убийцы. Мы солдаты. Есть разница.

— А если они первые?

— Тогда посмотрим.

Дальше всё произошло быстро.

Мародёр с арбалетом повернул голову прямо в их сторону. На мгновение их взгляды встретились. В глазах мародёра мелькнуло узнавание, потом страх, потом злость.

— ТАМ! — заорал он, вскидывая арбалет.

Гарчик взмахнул тростью. Земля под ногами мародёров вздыбилась, сбивая прицел. Болт ушёл в небо.

— Костя, — спокойно сказал Гарчик.

Костя шагнул вперёд.

Один удар — и первый мародёр осел мешком, даже не пикнув. Второй попытался убежать, но Костя просто догнал его (что было зрелищем эпическим — огромная туша, несущаяся со скоростью спринтера) и легонько (по его меркам) приложил головой об стену. Мародёр сполз вниз и затих.

— Живые? — уточнил Гог, выглядывая из-за спины Гарчика.

— Дышат, — Костя пощупал пульс у обоих. — Спать будут долго.

— А ты жёсткий, — Гог одобрительно хлопнул его по спине. — Надо будет — научу гранаты кидать.

— Не надо, — Костя покачал головой. — Я руками лучше.

Дальше пошли быстрее. Гарчик то и дело останавливался, вслушиваясь в магический фон, Костя нёс взрывчатку, Гог нервно теребил гранаты.

— Слушай, Гарчик, — не выдержал он. — А если там внутри маги?

— Значит, будем импровизировать.

— А если их много?

— Значит, будем импровизировать активнее.

— А если…

— Гог, — Гарчик обернулся. — Ты сейчас похож на человека, который ищет повод не идти.

— Я просто уточняю!

— Ты просто боишься.

— Я? Боюсь? — Гог возмутился. — Да я… — он замялся. — Ладно, немного.

— Это нормально, — неожиданно мягко сказал Гарчик. — Я тоже боюсь. Костя, ты боишься?

Костя задумался.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, нет. Но я всегда боюсь, что не успею защитить.

Гог посмотрел на него с новым уважением.

— Ну ты и монстр, Кость.

— Я просто Костя.

Они вышли к подножию Мирона.

Башня нависала над ними, чёрная, страшная, извергающая огонь. Вокруг суетились мародёры — кто-то таскал ящики, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел у костра.

— Сколько их? — прошептал Гог.

— Человек двадцать, — прикинул Гарчик. — Плюс те, кто внутри.

— И как мы?

— Тихо.

Гарчик поднял трость. Руны засветились ярче. Он сделал пасс — и земля вокруг мародёров начала медленно подниматься, формируя невысокие, но крепкие стены.

— Что это? — не понял Гог.

— Клетки.

Первые мародёры заметили неладное, когда каменные стены уже смыкались вокруг них. Кто-то закричал, кто-то попытался вырваться, но Гарчик вёл тростью, и земля слушалась его беспрекословно.

— Костя, — сказал он. — Те, кто снаружи.

Костя кивнул и шагнул вперёд.

Трое мародёров бросились на него с мечами. Костя ушёл от первого удара, перехватил руку второго, легонько (по его меркам) приложил того лбом о лоб первого, а третьего просто подхватил и аккуратно поставил в каменный мешок, который Гарчик любезно материализовал прямо под ним.

— Это было… красиво, — признал Гог.

— Работаем, — Гарчик уже двигался к башне.

Внутри оказалось ещё человек десять. Гарчик не убивал — он связывал их землёй, опутывал камнем, создавал стены прямо перед носом. Костя вырубал тех, кто пытался сопротивляться, методично, спокойно, почти ласково.

Гог дёргался, но в бой не лез. Только когда один из мародёров, оглушённый Костей, вдруг очнулся и бросился на Гарчика с ножом, Гог среагировал.

Выстрел из револьвера — и мародёр рухнул, схватившись за плечо.

— Ты его убил? — обернулся Гарчик.

— В плечо, — Гог убрал револьвер. — Он первый начал.

Гарчик кивнул.

— Принимается.

Костя добивал последних. Через пять минут внутри башни не осталось ни одного сознательного врага. Кто-то спал в каменных мешках, кто-то просто лежал без сознания, кто-то держался за простреленные конечности и тихо скулил.

— Закладываем, — Гарчик указал на основание башни. — Костя, неси.

Костя аккуратно разложил мешочки со «слезой дракона» по периметру. Гог помогал, то и дело поглядывая наверх — не идёт ли кто.

— Гарчик, — позвал он. — А подрыв?

— Сейчас.

Гарчик подошёл к взрывчатке, присел на корточки. Руны на трости мигнули — и по мешочкам пробежал слабый золотистый свет.

— Дистанционный подрыв, — пояснил он. — Как отойдём — рванём.

Гог аж подпрыгнул:

— Гарчик, это же как управляемый подрыв! У нас в мире такие снаряды есть, с дистанционными взрывателями! Бабах — и ты на расстоянии! Ты сейчас прямо как танк, только без гусениц!

— Я польщён, — сухо ответил Гарчик.

— Красиво живёте, маги, — позавидовал Гог.

— Ага, — Костя кивнул. — Удобно.

Они вышли.

Отошли метров на сто, спрятались за развалинами. Гарчик поднял трость, сосредоточился.

— Прощай, Мирон, — сказал он и щёлкнул пальцами.

Взрыв был красивый.

Башня дрогнула, осела, потом полыхнула изнутри — и рухнула, поднимая тучу пыли и обломков. Грохот стоял такой, что Гог зажал уши.

— Есть! — заорал он. — Сделали, суки!

— Не ори, — Гарчик устало прислонился к стене. — Ещё услышат.

Они посидели немного, отдышались. Гог уже открыл рот, чтобы снова пошутить про танки, но Гарчик вдруг замер.

— Тихо, — сказал он.

— Чего там?

— Магия.

В воздухе запахло озоном. Прямо над ними, из ниоткуда, начал формироваться светящийся круг.

— Порта-а-ал, — протянул Гог. — Ну конечно. Просто же не могло быть.

Из портала шагнул маг. Высокий, в длинном балахоне, с посохом, увенчанным зелёным камнем. За ним — десятка два мародёров с мечами и арбалетами.

Маг оглядел руины Мирона, потом перевёл взгляд на троицу.

— Вы, — сказал он голосом, полным яда. — Вы уничтожили башню.

Гог вдруг замолк. Выражение его лица изменилось — пропала обычная дурашливость, глаза сузились. Он медленно достал кепку с талии и натянул на голову. Иллюзия? Нет, кепка была настоящей. Просто теперь Гог стал выглядеть… по-другому.

— Контакт, — сказал он коротко. Голос стал ниже, жёстче. — Цель — маг. Дистанция — 60 метров. Азимут двенадцать. Гарчик — контроль ландшафта. Костя — прикрытие.

Костя моргнул, но кивнул.

— Азимут… чего? — не понял он.

— Направление, — Гог уже не смотрел на него. Он видел цель. — Дым пускаю, захожу слева. Гарчик, готовь ловушку.

Гарчик удивлённо поднял бровь, но спорить не стал.

— Принято.

Дальше всё понеслось в ад.

Маг взлетел. Просто взял и поднялся в воздух метрах в десяти над землёй, откуда его было почти не достать.

— Высота десять, — Гог даже не выругался. Просто констатировал. — Дым не достаёт. Гарчик, работай.

Гарчик шагнул вперёд, вскинул трость. Он не умел создавать щиты — зато умел менять землю.

И земля изменилась.

Мародёры, бегущие на них, вдруг провалились по колено в кашу, которая секунду назад была твёрдой почвой. Гарчик повёл тростью — и перед ними выросла каменная стена, заставив врагов огибать её.

Маг ударил молнией.

Гарчик ушёл перекатом — молния ударила в то место, где он только что стоял. А он уже менял ландшафт дальше, поднимая каменные глыбы, создавая укрытия на ходу.

— Костя! — крикнул Гог. — Займись мелкими! Калибр любой, бей по корпусу!

Он рванул гранату, швырнул в сторону мародёров. Дым. Ещё одна — и ещё. Через секунду половина поля боя скрылась в серой пелене.

— Захожу на дистанцию двадцать пять, — раздался из дыма его голос. — Маневр — фланг.

Костя двинулся вперёд.

Он работал как машина: удар — труп, удар — труп, удар — отлетающий в стену мародёр. Но их было слишком много. И у них было оружие.

Гог услышал крик и обернулся.

Костя стоял на колене. Из бедра торчал арбалетный болт. Кровь заливала штанину, но лицо Кости оставалось спокойным. Он просто выдернул болт, сломал его и отбросил в сторону.

— Костя, ранение! — крикнул Гог. — Прикрой!

— Нормально, — Костя поднялся, слегка прихрамывая. — Работаю.

Но нормально не было.

Маг сверху поливал Гарчика огнём и молниями. Гарчик уворачивался, меняя рельеф на ходу — то стена вырастала, принимая удар, то земля проваливалась, заставляя мага менять позицию. Но долго так продолжаться не могло.

— Гарчик, держись! — крикнул Гог. — Я перезаряжаюсь!

— Держусь! — рявкнул тот в ответ, поднимая очередную каменную глыбу.

Костя огляделся. Рядом валялся обломок камня. Он поднял его, примерился и метнул в мага.

Камень ушёл мимо.

Ещё один — мимо.

— Гог! — крикнул Костя. — Мешай ему!

— Дым! — Гог понял. — Цель — маг! Дистанция — двенадцать! Азимут — три!

Он рванул сразу три гранаты, швырнул их вверх, в сторону мага. Дымовые шашки рванули, застилая обзор.

Маг дёрнулся, потерял Гарчика из виду — и в этот момент Гарчик ударил.

Земля под магом пошла волной, пытаясь схватить его за ноги, стащить вниз. Маг взревел, уворачиваясь, но концентрация сбилась.

Костя метнул ещё один камень.

И попал.

Прямо в голову.

Маг охнул, покачнулся в воздухе, начал падать. Гог уже видел, как они сейчас его скрутят, прижмут к земле, возьмут языка…

— Цель падает! — крикнул он. — Гарчик, блок!

Гарчик уже менял землю под падающим магом, готовя каменный мешок…

Но в небе снова засветилось.

Новый портал.

Ещё маги. Ещё воины.

Маг, ударившийся о землю, с трудом поднялся, держась за разбитую голову. Посмотрел на них — и шагнул в портал. Исчез.

Но было поздно.

Портал схлопнулся.

И тут же открылся снова — уже в другом месте. Оттуда хлынули новые мародёры.

— Отходим! — крикнул Гарчик. — Быстро!

— Но он же…

— Гог, ОТХОДИМ!

Гог выругался так, что даже Костя удивился. Потом рванул дымовую, закидывая пространство серой пеленой.

— Костя, идти можешь? — спросил он уже обычным голосом. Кепка всё ещё была на нём, но лицо снова стало человеческим. Усталым, но человеческим.

— Да.

— Азимут… — Гог глянул по сторонам. — Нахрен азимут. Просто за мной беги!

Они побежали.

Гарчик на ходу менял ландшафт за ними — поднимал стены, проваливал землю, лишь бы задержать погоню. Гог бросал гранаты не глядя. Костя прихрамывал, но не отставал.

Где-то сзади орали мародёры, сверкала магия, выли сигнальные рожки.

Но они уходили.

Остановились только через полчаса, в какой-то подворотне.

Костя сразу сел на землю, зажимая рану. Гарчик, тяжело дыша, прислонился к стене. Пиджак был порван, цилиндр потерян, но трость всё ещё светилась.

Гог стянул кепку, повертел в руках, потом снова нацепил на пояс.

— Ушёл, — сказал он тихо. — Гнида ушла.

— Мы выжили, — напомнил Гарчик. — Это главное.

— Ага. Выжили. — Гог сплюнул.

— Башни нет, — Костя поднял на него глаза. — Это уже много.

Гог посмотрел на него. На Гарчика.

— Ладно, — сказал он. — Давай перевяжу.

— Я сам, — Костя уже рвал рубаху на бинты.

— Сиди уж, герой. Гарчик, глянь, чтоб никто не подкрался.

Гарчик кивнул и поднялся, вслушиваясь в ночь.

Гог склонился над Костей.

— Терпи, — сказал он. — Сейчас затянем.

— Я терплю.

— Молоток.

Гарчик смотрел на них и молчал. В голове крутилось одно: они живы. Башни нет. Маг ушёл, но вернётся.

Это война.

А на войне как на войне.

Гига ворочался на жёсткой койке долго. Лазарет гудел привычными звуками — стоны, кашель, шаги сиделок. Но тело наконец-то перестало ныть, рёбра срастались, голова больше не кружилась.

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Внутри.

Он стоял на поляне.

Настоящей. Не серой пустоте, а поляне с высокой зелёной травой, которая колыхалась от лёгкого ветра. Вокруг росли деревья — берёзы, кажется, или что-то похожее. А над всем этим висел огромный оранжевый закат, разливая тепло по небу.

— Ого, — выдохнул Гига.

— Нравится?

Ай сидела на поваленном стволе дерева, болтая ногами. Её лисьи уши подрагивали, хвост лениво перебирал траву. Она улыбалась, но улыбка была какой-то… другой. Не такой беззаботной, как раньше.

— Это… — Гига огляделся. — Это ты сделала?

— Не знаю, — Ай пожала плечами. — Само как-то. Раньше не получалось, а сегодня… — Она задумалась. — Может, ты сильнее стал. Или я. Или мы вместе.

Гига подошёл ближе, сел рядом на траву.

— Красиво.

— Ага.

Они помолчали, глядя на закат. Солнце медленно уползало за горизонт, раскрашивая небо в оранжевый, розовый, фиолетовый.

— Ай, — позвал Гига. — Ты что-то хотела вспомнить? Говорила тогда…

Ай вздохнула. Хвост перестал двигаться.

— Да, — тихо сказала она. — Я пыталась. И… кое-что пришло.

Она обхватила колени руками, уткнулась в них подбородком.

— Там был храм. Большой. Каменный. И люди в белых одеждах. — Она зажмурилась. — И я… я лежала на камне. Холодном. А они стояли вокруг и что-то говорили. Я не слышу что, но чувствую — страшно.

Гига замер.

— Что потом?

— Потом… — Ай поморщилась, будто от боли. — Потом боль. Острая, в груди. И темнота. А перед этим — крик. Женский. Очень громкий. И мужской голос, он звал меня по имени.

— Твои родители?

— Не знаю. — Ай открыла глаза. В них стояли слёзы. — Я не помню их лиц. Не помню имени. Но помню этот крик. И чувство… что они пришли. Что пытались спасти. Но не успели.

Гига осторожно положил руку ей на плечо.

— Мне жаль.

Ай всхлипнула, но потом тряхнула головой, уши дёрнулись.

— Нет, ты чего? Я же теперь тут. С тобой. — Она попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Просто… обидно. Я не знаю, кто я. Не знаю, кто они. Только чувства.

— Расскажи, — попросил Гига. — Какие чувства?

Ай задумалась.

— Страх. Много страха. Но не моего. Их. Родителей. Они боялись за меня. И злость. И ещё… — Она замолчала, прислушиваясь к себе. — Любовь. Очень сильную. Прямо здесь, — она прижала руку к груди. — Я чувствую её, но не помню, от кого.

Гига смотрел на неё и понимал, что эта девочка — не просто «лиса в голове». У неё была жизнь. Были те, кто её любил. И была смерть — страшная, несправедливая.

— Ай, — сказал он. — Ты говорила, что появилась, когда я начал колдовать лисьи штучки. Может, я тебя позвал? Сам того не зная?

— Может, — она кивнула. — Или ты просто открыл дверь, а я вошла. Потому что больше некуда было идти.

— И сколько ты была одна? До меня?

Ай покачала головой.

— Не знаю. Времени там нет. Темнота, пустота. Иногда — обрывки. Чей-то смех, чьи-то слёзы. Я думала, это мои воспоминания. А теперь… теперь не знаю.

Они снова замолчали.

Закат догорал. Небо темнело, зажигались первые звёзды.

— Красиво, — повторила Ай. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что есть. За то, что видишь меня. За то, что не боишься.

Гига улыбнулся.

— Ты же маленькая. Чего тебя бояться?

— Я не маленькая, — обиделась Ай. — Я… ну, не знаю сколько. Но не маленькая.

— Ладно, не маленькая. Прости.

Она фыркнула, но улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она вдруг. — Я, кажется, была чьей-то дочерью. Не просто так. У меня было имя. Были родители. И они… наверное, хорошие. Раз так кричали.

— Хорошие, — согласился Гига.

— Я хочу их найти.

Гига посмотрел на неё.

— Как?

— Не знаю. Но вдруг они тоже ищут? Вдруг они тоже… где-то там? — Она махнула рукой в темнеющее небо. — Вдруг они тоже чувствуют?

Гига не знал, что ответить. Поэтому просто сидел рядом и смотрел, как загораются звёзды.

Ай прижалась к его плечу.

— Ты тёплый, — сказала она. — Хорошо.

— Ага.

— Не уходи пока.

— Не уйду.

Они сидели так долго. Пока звёзды не заполнили всё небо.

Гига открыл глаза.

Лазарет. Ночь. Кто-то храпит на соседней койке.

В груди было тепло. Очень тепло.

— Ай, — прошептал он.

«Я тут», — отозвалось внутри. Тише, чем обычно. Спокойнее.

— Я найду твоих, — пообещал он шёпотом. — Если они есть.

Ответа не было. Но тепло стало чуть сильнее.

Гига закрыл глаза и снова провалился в сон.

Они сидели в подворотне уже минут двадцать. Гог закончил перевязывать Костю — получилось кривовато, но кровь остановил. Костя сидел, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку, о чём-то глубоко задумавшись.

Гарчик стоял на стреме, вслушиваясь в ночь. Тишина. Погоня отстала.

Гог стянул кепку, повертел в руках, потом аккуратно повесил обратно на верёвку, где она и болталась обычно — сбоку, как трофей.

Костя краем глаза глянул на это действо. Его лицо на мгновение стало ещё более задумчивым, чем обычно. Он явно хотел что-то спросить — про кепку, про то, почему Гог её надевал, про странные командные фразы. Но потом, видимо, решил, что в этой жизни и так слишком много странного, чтобы заморачиваться каждой мелочью.

Промолчал.

— Гарчик, — позвал Гог. — Есть мысли, как выползать?

Гарчик обернулся.

— Ночь длинная. Мародёры сейчас будут зализывать раны и перестраиваться. Если пойдём тихо, по теням, к рассвету будем у своих.

— Кость, доползёшь? — Гог глянул на раненого.

— Да, — коротко ответил Костя. Помолчал, потом добавил: — Я тяжело раненых не ношу.

— В смысле? — не понял Гог.

— Я легче раненых ношу, — пояснил Костя. — А тяжело раненых — это меня носят. Но меня пока не надо.

Гог переглянулся с Гарчиком.

— Он всегда такой? — спросил Гог шёпотом.

— Всегда, — так же шёпотом ответил Гарчик.

— Ладно, — Гог вздохнул. — Пошли, философ. Только тихо.

Они двинулись.

Ночь укрывала их, как одеяло. Гарчик вёл, меняя ландшафт по минимуму — только чтобы прикрыть следы. Гог нёс остатки гранат и поминутно оглядывался. Костя хромал, но шёл. Молча, сосредоточенно, будто сама мысль о том, что можно отстать, была ему чужда.

Дважды натыкались на патрули. Дважды замирали, прижимаясь к стенам, и враги проходили мимо.

Где-то на востоке начало светлеть небо, когда они увидели знакомые очертания верхнего города.

— Свои, — выдохнул Гарчик.

На блокпосту их встретили усталые, но настороженные солдаты. Узнали, пропустили.

Костю сразу забрали в лазарет. Он шёл, прихрамывая, но держал спину прямо. У дверей обернулся:

— Вы как хотите, а я посплю. — И скрылся внутри.

Гог хотел что-то сказать, но не успел.

— Гог, — Гарчик поправил порванный пиджак, одёрнул рукава и вдруг снова стал тем самым джентльменом, каким Гог его знал. — Я к командиру. Доложу обстановку. Ты в казарму, отдыхай.

— Гарчик, может, я с тобой?

— Не надо. Ты своё дело сделал. Отдыхай.

Гог хотел поспорить, но сил не было.

— Ладно, — махнул рукой. — Давай, герой. Только не задерживайся.

Гарчик вошёл в штаб.

Командир сидел над картами, пил какую-то бурду из кружки и выглядел так, будто не спал ещё дольше, чем они.

— Докладываю, — Гарчик остановился у стола, слегка склонил голову. — Задание выполнено. Мирон уничтожен полностью. Потери среди личного состава: Костя получил ранение в бедро, но жив, доставлен в лазарет. Гог и я — без повреждений. В ходе операции столкнулись с вражеским магом и группой поддержки, вступили в бой, нанесли урон противнику, но маг ушёл через портал. Преследование не вели ввиду численного превосходства врага и необходимости эвакуировать раненого.

Командир слушал, не перебивая. Потом кивнул.

— Молодцы, — сказал он просто. — Башня реально была проблемой. Теперь одной меньше. — Он помолчал. — Ладно. Идите отдыхайте. Вы заслужили.

Гарчик поклонился и вышел.

Гог уже лежал на нарах в казарме, когда дверь открылась и вошёл Гарчик. Без пиджака, без цилиндра, в одной рубашке, с тростью в руке. Усталый, но спокойный.

— Доложил? — спросил Гог.

— Доложил.

— Похвалили?

— Сказали, молодцы.

— И всё?

— А ты хотел медаль?

Гог хмыкнул.

— Медаль бы не помешала. Хоть было бы чем брякать.

Гарчик сел рядом. Некоторое время они молчали.

— Гарчик, — позвал Гог.

— М-м?

— Как думаешь, сколько их ещё?

— Кого?

— Врагов. Башен этих. Магов. Драконоидов.

Гарчик помолчал.

— Много, — сказал он наконец. — Очень много.

— А нас?

— Трое. Ну, четверо, если Гигу считать.

— Маловато.

— Маловато.

Гог вздохнул.

— Сегодня… — он запнулся. — Сегодня много народу видел. Мёртвых. Детей там, баб. — Он потёр лицо руками. — В нашем мире тоже война была, но я как-то… не видел. А тут своими глазами.

— Привыкнешь, — тихо сказал Гарчик.

— Не хочу привыкать.

— Правильно.

Они снова замолчали. Где-то вдалеке слышались крики — то ли патруль кого-то ловил, то ли просто пьяные солдаты. Ночь не хотела успокаиваться.

— Ладно, — Гог зевнул. — Давай спать. Завтра опять что-нибудь взрывать.

— Или не взрывать.

— Не каркай.

Гарчик усмехнулся и лёг на соседние нары.

Через минуту оба уже спали.

Гига проснулся от того, что в окно светило солнце. Настоящее, утреннее, без дыма и пепла. Редкость в последние дни.

Он сел на койке. Тело слушалось — ныло, но слушалось. Рёбра больше не стреляли болью при каждом вдохе. Ноги держали.

— О, оклемался? — сиделка с замызганным фартуком проходила мимо с очередной порцией отваров. — Сегодня уже ходить пробуй. Завтра, глядишь, выпишем.

Гига кивнул.

День потянулся медленно.

Он ходил по лазарету, разминая ноги. Разговаривал с соседями — кто-то рассказывал про бои, кто-то просто молчал и смотрел в стену. Взял у одного потрёпанную книгу — что-то про местных героев, наполовину пропитанную кровью — и читал, пока не надоело.

К обеду познакомился с мужиком, который потерял руку, но шутил, что теперь «вес меньше, бегать легче». Посмеялись.

К вечеру сил стало больше, а мыслей — меньше.

Он лёг на койку, закрыл глаза и провалился в сон.

Внутри.

Закатная поляна встретила его привычным теплом. Трава колыхалась на ветру, деревья шумели листвой, небо догорало оранжевым.

Ай сидела на своём поваленном стволе и болтала ногами. Увидела Гигу — улыбнулась.

— Пришёл!

— Ага, — Гига сел рядом. — Сегодня день долгий был. Без приключений.

— Такое бывает? — удивилась Ай.

— Редко.

Они помолчали, глядя на закат.

— Слушай, Ай, — начал Гига. — Я тут подумал… А я могу тебя слышать днём? Ну, пока не сплю?

Ай задумалась. Уши дёрнулись.

— Не знаю. Наверное, нет. Я тут, внутри тебя. А днём ты занят, думаешь о другом. — Она наклонила голову. — Утром, когда ты просыпаешься, иногда получается. Но это потому что ты ещё не совсем проснулся. Граница тонкая.

— А если постараться?

— Можно попробовать, — Ай пожала плечами. — Но я не знаю как. Я просто тут сижу и жду, когда ты придёшь.

Гига кивнул.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Я тут думал про твоих родителей.

Ай замерла. Хвост перестал двигаться.

— Да?

— Ну, ты говорила, хочешь их найти. Я подумал… может, попробуем?

— Как? — Ай смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.

— Не знаю пока. — Гига почесал затылок. — Но у тебя есть чувства. Страх, любовь, тот крик. А у меня есть голова и немного магии. Может, вместе что-то придумаем?

Ай молчала долго.

— Я помню храм, — сказала она наконец. — Каменный, большой. И запах там был… странный. Травы жжёной.

— Где это? В городе?

— Не знаю. Я же не вижу, я только чувствую.

— Ладно. — Гига встал, прошёлся по поляне. — Храм. Жжёные травы. Крик матери. Страх. Любовь. — Он повернулся к ней. — Это мало, но это хоть что-то.

— Мало, — согласилась Ай.

— Будем собирать по кусочкам. Когда я здесь — рассказывай всё, что вспомнишь. Даже мелочи. А я на своей стороне буду искать храмы, магов, старые книги. Может, найдём.

Ай смотрела на него и улыбалась.

— Ты правда хочешь помочь?

— А ты сомневалась?

— Все сомневаются.

— Ну, я не все. Я Гига.

Ай засмеялась. Легко, звонко, как умела только она.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. Мы же теперь… ну, типа команда.

— Типа да.

Они снова сели рядом. Закат догорал.

— Слушай, — сказала Ай. — А как мы искать будем, если ты в городе, который воюет?

Гига вздохнул.

— Плохо. Город в осаде. Мародёры кругом. Но говорят, скоро придут союзники. Армия большая. Тогда отбросят этих уродов, и можно будет выйти.

— Долго?

— Не знаю. Может, неделя. Может, месяц.

— Я подожду, — Ай улыбнулась. — Я уже столько ждала.

Гига посмотрел на неё. Маленькая, рыжая, с огромными глазами и верой в то, что он сможет помочь.

— Дождёшься, — сказал он.

Они сидели на поляне, пока небо не стало совсем тёмным, а звёзды не зажглись одна за другой.

Гига открыл глаза.

Лазарет. Ночь. Где-то кашляли, где-то стонали.

Он улыбнулся в темноте и повернулся на бок.

«Спокойной ночи», — шепнуло внутри.

— И тебе, — прошептал он в ответ.

И заснул.

Две недели пролетели как один долгий, тяжёлый день.

Гига окончательно встал на ноги и даже успел пару раз сходить в патруль — так, мелочи, зачистка окраин от одичавших мародёров. Костя залечил рану и снова стал той самой горой мышц, которая наводила ужас на всех, кто не знал, что внутри он просто добрый философ. Гог и Гарчик мотались на задания, взрывали, телепортировались, ругались и снова взрывали.

А потом пришла армия.

Она ворвалась в город с юга, смяла остатки мародёров, разметала засевших в руинах врагов и за пару дней очистила улицы. Люди выходили из укрытий, щурились на солнце и не верили, что всё кончилось.

Хоронили три дня.

Город плакал, но город и улыбался — сквозь слёзы, сквозь усталость, сквозь всё.

А на четвёртый день на центральной площади собралась толпа.

Принцесса вышла на временную трибуну — сколоченную из досок, но украшенную флагами. Та самая девушка, что когда-то дала им ключ, стояла рядом — Лиана, правая рука.

Принцесса говорила недолго.

— Мы выстояли, — сказала она. Голос звенел над площадью. — Мы потеряли многих. Но мы живы. И мы отстроим этот город заново. Спасибо вам. Спасибо нашим солдатам. Спасибо союзникам. И спасибо тем, кто пришёл к нам из других миров и встал плечом к плечу с нами.

Гог, стоявший в толпе, пихнул Гарчика локтем:

— Слышь, это ж про нас!

— Не обольщайся, — усмехнулся Гарчик. — Про всех.

— Но про нас тоже!

Дальше был салют. Пир на улицах. Музыка, танцы, крики, смех.

А вечером Гарчик собрал их всех.

— Есть одно место, — сказал он таинственно. — Одевайтесь чисто. Я угощаю.

Гог пришёл в том, в чём ходил всегда — чистая рубаха, штаны, гранаты на поясе (ну а вдруг?), кепка на верёвке.

Костя натянул свежую робу и выглядел как обычно — огромный, спокойный, немного задумчивый.

Гига удивил всех. Он пришёл в праздничном — местный костюм, расшитый серебром, аккуратно причёсанный, даже какой-то значок на груди.

— Ого, — присвистнул Гог. — А ты, оказывается, умеешь быть человеком!

— Я всегда умею, — обиделся Гига. — Просто повода не было.

Гарчик появился последним.

На нём была простая рубашка, жилетка, брюки со стрелками — не парадный пиджак, не цилиндр, но всё равно чувствовалось: джентльмен идёт. Выправка, осанка, взгляд.

— Ну вы и вырядились, — хмыкнул Гог.

— Ты вообще гранаты снял бы, — заметил Гарчик.

— Не сниму.

— Почему?

— А вдруг?

Спорить было бесполезно.

Они зашли в таверну.

Внутри стоял гул — пили, ели, смеялись. Кто-то пел, кто-то ругался, кто-то просто падал лицом в стол.

Гарчик подошёл к хозяину, перекинулся парой слов, кивнул на свободный столик в углу.

— Прошу, господа.

Они расселись.

Костя сразу подозвал служанку:

— Пиво.

— А покрепче? — спросил Гог.

— Я пиво, — твёрдо сказал Костя.

Гог заказал квас. Гига — сок. Гарчик взял вина — красного, выдержанного.

Костя выпил первую кружку залпом. Потом вторую. Потом третью.

— Кость, ты чего, пивной рекорд ставишь? — удивился Гог.

— Вкусно, — коротко ответил Костя и опрокинул в себя четвёртую.

Гарчик потягивал вино медленно, смакуя.

— Знаете, — начал он, отставив бокал. — Был у меня случай в одном мире… Работал я тогда на одного графа. Такой зануда, скажу я вам. Каждое утро требовал, чтоб я докладывал, сколько ложек сахара в его чае.

— Сколько? — спросил Гига.

— Две. Всегда две. Но он заставлял меня каждый раз говорить это вслух. «Гарчик, сколько сахара?» — «Две ложки, ваша светлость». — «А почему не три?» — «Потому что вы предпочитаете две, ваша светлость». — «А если я захочу три?» — «Тогда я положу три, ваша светлость». И так каждое утро. Три года.

Гог заржал.

— Три года?! Ты издеваешься?

— Ничуть. Хорошее место было. Тёплое. Граф, правда, помер. Обожрался сахару.

Костя, допивавший шестую кружку, неожиданно выдал:

— Сахар — это вредно. Я на протеине сидел.

Все уставились на него.

— Ты вообще знаешь, что такое протеин? — спросил Гог.

— Не, — честно ответил Костя. — Но сидел.

Гига улыбнулся, но думал о своём. Выждав момент, когда разговор стих, он спросил:

— Слушайте, а никто не знает про какой-нибудь храм? Каменный, большой, может, заброшенный? Где травы жгут?

Гарчик поднял бровь:

— Храм? Интересуешься религией?

— Да так, — Гига отвёл взгляд. — Просто интересно.

Гарчик покачал головой.

— Я в храмы не ходок. Был в парочке, но всё больше по работе. Ничего особенного.

Костя оторвался от кружки. Задумался. Надолго. Потом сказал:

— Нет. Я не был.

И снова уткнулся в пиво.

Гига вздохнул. Остался Гог.

Гог сидел, развалившись на стуле, и смотрел на Гигу. Просто смотрел. С какой-то странной, абсолютно дурацкой улыбкой. Как будто знает что-то, чего никто не знает. Как будто ему сейчас смешно, а остальным — нет. Как будто он вообще сейчас не здесь, а где-то в своём мире перечных фантазий.

— Гог? — позвал Гига.

Гог продолжал улыбаться. Глаза — две чёрные точки — смотрели прямо на Гигу.

— Гог!

— А? — очнулся Гог. — Ты чё?

— Ты знаешь про храм?

Гог улыбнулся ещё шире. Совсем по-дурацки.

— Не-а, — сказал он и отхлебнул кваса.

— А чего лыбишься тогда?

— Просто настроение хорошее. Война кончилась, квас вкусный, друзья рядом. А ты про храмы спрашиваешь. Странный ты, Гига.

— Я просто спросил.

— Ну спросил и спросил. Я ж не против. — Гог допил квас и подозвал служанку. — Ещё!

Гига посмотрел на Гарчика. Тот пожал плечами — мол, ты его знаешь.

— Ладно, проехали.

Гарчик перевёл тему:

— Кстати, о друзьях. Кто-нибудь знает, где Костя?

Они оглянулись.

Костя стоял у соседнего столика и смотрел сверху вниз на какого-то мужика. Мужик был пьян, зол и, судя по всему, только что сказал что-то не то.

— Ты чё сказал? — голос Кости был ровным, но от него веяло холодом.

— Я сказал, что попаданцы — отребье! — выкрикнул мужик. — Пришли, нажрались, а мы тут…

Костя взял его за грудки одной рукой. Поднял. Мужик забился, как муха в паутине.

— Костя! — Гарчик уже летел к ним, лавируя между столами. — Поставь человека на место!

— Он плохое сказал, — Костя обернулся. Взгляд был мутным — пиво делало своё дело.

— Он пьяный дурак. Ты тоже пьяный. Разберитесь утром.

— А если не разберёмся?

— Костя, — Гарчик положил руку ему на плечо. — Ты герой. Ты башни взрывал. А этого… — он кивнул на трясущегося мужика, — даже бить неинтересно.

Костя подумал. Потом кивнул.

— Логично.

Он поставил мужика обратно на пол. Тот осел и больше не возникал.

— Молодец, — похвалил Гарчик, уводя Костю обратно.

Гог зааплодировал.

— Браво! Класс! Я б ему врезал, но Гарчик прав — неинтересно!

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Костя и снова взялся за кружку.

Гига смотрел на всё это и улыбался.

А внутри, глубоко, на самом дне сознания, он знал, что Ай там. Она не могла говорить, но она была. И это грело.

Вечер продолжался.

Гог травил байки, Гарчик вспоминал графа-сахарника, Костя пил пиво и косился на соседние столики — не хочет ли кто ещё сказать что-то не то. Гига слушал и ждал ночи, когда можно будет заснуть и поговорить.

Таверна гудела.

Город жил.

А впереди было ещё много всего — приключений, боёв, тайн и, конечно, храма, который ждал своего часа.

Казарма погрузилась в темноту и тишину. Только где-то в углу мерно похрапывал Костя, да изредка скрипели половицы под тяжестью чьих-то шагов в коридоре.

Гига лежал на своей койке, глядя в потолок. Рядом, через пару метров, сопел Гог. Гарчик устроился в углу, свернувшись калачиком, но по дыханию было слышно — он уже спал.

Гига закрыл глаза и провалился в сон почти мгновенно.

Внутри у Гиги.

Закатная поляна встретила его привычным теплом. Ай сидела на поваленном стволе и смотрела на звёзды — здесь они были такими же яркими, как в реальности.

— Пришёл, — улыбнулась она.

— Ага, — Гига сел рядом. — Сегодня был хороший вечер.

— Я чувствовала, — Ай кивнула. — Ты был счастлив.

— Да. Друзья, пир, всё такое.

Ай помолчала, теребя кончик хвоста.

— Гига, — сказала она тихо. — Расскажи про себя.

— В смысле?

— Ну, откуда ты. Как там, в твоём мире. Ты почти не рассказывал. А я хочу знать.

Гига задумался.

— Мир у нас… другой, — начал он. — Совсем без магии. Вообще. Только люди. Ну, и животные, конечно. Но магии нет.

— А как же вы живёте?

— Технологиями. — Гига улыбнулся. — Это сложно объяснить. У нас есть машины, которые летают. Железные птицы, самолёты называются. Дома такие высокие, до неба — небоскрёбы. И свет по проводам бежит, и картинки через воздух передаются.

Ай слушала, раскрыв рот.

— Железные птицы? — переспросила она.

— Ага. И ещё есть штуки, в которые можно смотреть и видеть людей в других городах. Прямо как живых.

— Ух ты, — Ай заворожённо покачала головой. — А там тоже есть лисы?

— Есть. Но они просто лисы. Не разговаривают.

— Жалко, — вздохнула Ай. — А как ты сюда попал?

Гига пожал плечами.

— Случайно. Шёл по улице, потом — вспышка, и я уже здесь. В грязи, в какой-то канаве. Рядом трупы, дым, крики.

Ай придвинулась ближе.

— Страшно было?

— Очень. Но недолго. Меня сразу местные военные скрутили. Допросили, проверили — и предложили контракт. Либо служить, либо в рабство. Я выбрал служить.

— И не жалеешь?

— Не знаю. — Гига задумался. — С одной стороны, я не дома. С другой… Здесь я научился магии. И это круто. Я всегда мечтал, а тут — раз, и получается. Ну, почти получается.

Он улыбнулся.

— И вас встретил. Гарчика, Гога, Костю. И тебя.

Ай зарделась.

— А магия у вас правда работает? — спросила она. — Я имею в виду, у всех?

— Не у всех. У некоторых — да. Я вот учусь. Огненные шары, звериные черты… ну, лисьи, ты знаешь. — Он посмотрел на неё. — Наверное, поэтому ты ко мне и пришла.

— Может быть, — Ай кивнула. — А что ты ещё хочешь?

Гига помолчал.

— Хочу найти тот храм, — сказал он. — Про который спрашивал. Это для тебя. Я же обещал помочь найти твоих родителей.

Ай сжалась.

— Ты правда хочешь?

— Правда. Только пока не знаю как. В городе никто про такой не слышал. Но я не сдамся. Будем искать.

Ай вдруг обняла его. Крепко, по-детски, уткнувшись носом в плечо.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что ты есть. И что не бросаешь.

Гига обнял её в ответ.

— Ты тоже не бросай, — сказал он. — Мы вместе.

Они сидели на поляне, глядя на звёзды. Где-то вдалеке светился край заката, хотя уже давно должна была быть ночь. Здесь, во сне, время текло по-своему.

— А расскажи ещё про свой мир, — попросила Ай. — Про небоскрёбы.

И Гига рассказывал.

А в это время в казарме.

Гог заснул быстро. Сказались усталость, квас и общая расслабленность после пира.

Провал.

А потом он открыл глаза.

Он лежал на груде тел. Мёртвых. Свежих. Кровь ещё не запеклась — тёплая, липкая, заливала лицо, руки, одежду.

Гог сел и провёл рукой по лицу. Обычное человеческое лицо. Без иллюзий, без перца, без проклятий. Таким, каким он был когда-то — в той жизни, до всего.

Вокруг был храм. Высокие каменные своды уходили в темноту. Горели факелы, чадили смолой. Пахло смертью — тяжело, густо, до тошноты.

Везде были трупы.

Дети. Женщины. Старики. Они лежали рядами, наваленные друг на друга. Глаза у всех открыты, рты раскрыты в беззвучном крике.

Гог смотрел на это без удивления. Без ужаса. Без паники. Он просто сидел на горе мёртвых тел и смотрел.

В центре зала, вокруг алтаря, стояли культисты. В белых балахонах с капюшонами. Они что-то бормотали, раскачивались, тянули руки к алтарю, не замечая его.

Гог перевёл взгляд вниз. Рядом с его рукой, торчащая из тела какого-то мужика, была рукоять меча. Обычного, ржавого, но на вид острого.

Он выдернул меч. Хлюпнуло. Кровь брызнула на лицо, но Гог даже не моргнул.

— Опять вы, — сказал он. Голос звучал устало, почти скучающе. — Я же вас в прошлый раз за актёров принял. Думал, представление. А вы, оказывается, по-настоящему.

Культисты не реагировали.

Гог поднялся и шагнул вперёд с мечом в руке.

А потом был только холод стали, хрипы умирающих и темнота.

Гог проснулся.

Казарма. Темнота. Храпит Костя. Рядом, через пару коек, спит Гига. Гарчик в углу даже не шевелится.

Гог сел на койке. Сердце колотилось, но он уже привык к этому. Привык просыпаться после того, как убивал во сне тех, кто убивал других наяву.

Он провёл рукой по лицу — иллюзия на месте. Перец надёжно скрыт. Но во сне, в том кошмаре, у него было человеческое лицо. Лицо того Гога, который ещё не спиздил ту хренову штуку. Который ещё не стал ходячим перцем.

Гог сидел в темноте и смотрел в одну точку.

— Тупанул тогда знатно, — прошептал он одними губами. — На всю голову.

Он вспомнил тот день. Жертвоприношение. Крики. Кровь. И себя — идиота, который полез не туда, схватил не то, не подумал. Просто рука потянулась. А потом — тьма. И новая сущность. И вечные кошмары.

— Столько народу погибло, — продолжал он шёпотом. — А я даже не знаю, кто они были. Дети, бабы, старики… просто мясо для их ритуалов.

Он сжал кулаки. Потом разжал.

Но привык. За эти годы привык ко всему. К перцу вместо головы. К телепортам через дым. К трупам во сне и наяву. Этот мир не прощает слабых. Он перемалывает их в пыль и плюёт на кости.

— А я не слабый, — сказал Гог тихо, но твёрдо. — Я овощ, конечно, тот ещё. Но сильный овощ. Со своим кодексом.

Он усмехнулся в темноту.

Лёг обратно, заложив руки за голову.

Уснуть больше не пытался. Просто лежал и смотрел в потолок, пока за окном не начало светать.

Где-то там, во сне Гиги, Ай слушала рассказы о небоскрёбах и железных птицах. А здесь, в реальности, Гог охранял их покой.

Два мира. Две ночи. Одна команда.

Глава 2 Отряд Бродяги

Три месяца спустя.

Город ожил.

Не так, как раньше — шрамы войны остались на каждом камне, на каждом лице. Но жизнь брала своё. На улицах снова торговали, в тавернах снова пели, дети бегали по мостовым, пугая прохожих.

Костя сидел на бревне у казармы и чистил картошку. Огромными ручищами он управлялся с ножом удивительно ловко — сказывалась привычка готовить на себя. Рядом, прислонившись к стене, дремал Гог, прикрыв лицо кепкой. Гарчик где-то пропадал по своим джентльменским делам. Гига тренировался во дворе — метал огненные шары в манекен, постепенно повышая точность.

— Эй, мелкий, — позвал Костя, не отрываясь от картошки. — Ты это… не спали казарму.

— Не спалю, — отозвался Гига, вытирая пот со лба. — Я уже почти попадаю.

— Почти — это в молоко?

— В молоко было месяц назад. Сейчас почти в цель.

Костя хмыкнул и продолжил чистить.

Гог приподнял кепку одним глазом:

— Слышь, Кость, а чего ты картошку тут чистишь? На кухне места нет?

— Там скучно, — ответил Костя. — А тут солнце.

— Логика.

Гог снова натянул кепку на лицо.

Из-за угла показался Гарчик — при параде, в свежей рубашке, с начищенной тростью. Вид у него был озабоченный.

— Господа, — сказал он. — К нам гости.

Все подобрались.

Из-за спины Гарчика вышла Лиана. Всё та же — строгий пучок, дорожная пыль на дорогом платье, усталые, но живые глаза.

— Привет, — сказала она просто. — Пройдёмся?

Они переглянулись.

— А что случилось? — спросил Гог, садясь и нацепляя кепку на голову.

— Поговорить надо, — Лиана махнула рукой в сторону центра. — Не здесь.

Костя отложил картошку, вытер руки о штаны и встал. Гига подошёл ближе. Гарчик уже был готов.

Четверо попаданцев и правая рука принцессы двинулись по улицам оживающего города.

Они шли не спеша. Лиана смотрела по сторонам, иногда кивая прохожим. Её здесь знали.

— Как служба? — спросила она будто бы невзначай.

— Нормально, — пожал плечами Гог. — Взрываем, стреляем, спим.

— Пару раз чуть не взорвали себя, — добавил Гарчик. — Но в целом без происшествий.

— А ты? — Лиана посмотрела на Костю.

Костя задумался. Надолго.

— Картошку чистил, — сказал он наконец.

— Это… хорошо, — осторожно ответила Лиана. — Полезное дело.

— Ага.

Гига молчал, но чувствовал, что Лиана что-то не договаривает.

— На самом деле всё нормально? — спросила она, обводя их взглядом. — Без вранья.

Гарчик кашлянул.

— Бывает тяжело, — признал он. — Но мы справляемся. Город хороший, люди добрые. Жаловаться грех.

— А ты? — Лиана снова посмотрела на Гога.

— А что я? — Гог ухмыльнулся. — Я всегда нормально.

Лиана не стала углубляться.

— Ладно, — сказала она. — Тогда к делу.

Они вышли на небольшую площадь, где никого не было. Лиана остановилась, повернулась к ним.

— Помните ту вспышку? В начале осады, когда магия пропала?

— Ещё бы, — Гог оживился. — Я тогда подумал, что это ядерный ЭМИ. Гарчик сказал, что нет, но я до сих пор не уверен.

— Это был не ЭМИ, — Лиана покачала головой. — Это были два мага. Сильнейшие с каждой стороны. Они сошлись в поединке над восточным кварталом.

— И? — подал голос Гига.

— И убили друг друга. — Лиана вздохнула. — Их магия столкнулась так, что пробила ткань реальности. Вспышка, которую вы видели — это их смерть. И разрыв магии, который вы почувствовали.

Гарчик нахмурился.

— То есть магия пропала не сама по себе? Её… выжгло?

— Именно. Оба мага были настолько сильны, что их гибель создала вакуум. Любая незапечатанная магия в радиусе нескольких километров просто перестала существовать.

Гог присвистнул.

— Ни хрена себе. И кто эти хмыри?

— Одного звали Архимаг Валар. Наш, защитник города. Второй — Эргот, тёмный советник мародёров. Они ненавидели друг друга много лет. Итог вы видели.

Тишина.

— Теперь у нас проблема, — продолжила Лиана. — Город остался без сильной магической защиты. Валар был единственным, кто мог противостоять магам такого уровня. А мародёры, хоть и отступили, не успокоятся. К нам идут новые.

— И что будем делать? — спросил Гарчик.

— Союзники помогли. — Лиана чуть улыбнулась. — На время, пока не найдём постоянную защиту, к нам прибудет жрец. Из храма Кровавого Рассвета.

— Извини, откуда? — переспросил Гог.

— Кровавый Рассвет, — повторила Лиана. — Орден боевых жрецов. Они используют магию крови. Это… специфично, но эффективно.

— Магия крови, — задумчиво протянул Гарчик. — Сильная штука. Но опасная.

— Именно. Поэтому его прислали только одного. Он сможет поставить щиты от вражеских магов и, если что, принять бой. Но полагаться только на него нельзя.

— А он хоть нормальный? — спросил Гог. — А то эти жрецы вечно какие-то… замороченные.

Лиана усмехнулась.

— Увидите. Его зовут Север. И он действительно носит косу.

— Косу? — Гог аж подпрыгнул. — Как смерть?

— Как жнец, — поправила Лиана. — Только жнёт врагов, а не души. В основном.

Костя, до этого молчавший, вдруг спросил:

— А он картошку ест?

Все уставились на него.

— Что? — Костя пожал плечами. — Я просто спросил.

— Думаю, ест, — ответила Лиана после паузы. — Жрецы тоже люди.

— Хорошо, — Костя кивнул и снова замолчал.

Лиана перевела взгляд на Гигу.

— Ты спрашивал про храмы. Север может знать что-то о тех местах. Если хочешь, поговори с ним.

Гига вздрогнул.

— Я… да. Спасибо.

— Не за что. — Лиана развернулась. — Всё, свободны. Север прибудет через два дня. Завтра, возможно, будут новые задания. Отдыхайте пока.

Она ушла так же быстро, как появилась.

Четверо остались стоять на площади.

— Жрец с косой, — повторил Гог. — Круто. Прямо как в играх. Интересно, у него скиллы прокачаны?

— Гог, — Гарчик устало потёр переносицу. — Прекрати.

— Да я просто!

— Пойдёмте, — Костя уже развернулся в сторону казармы. — Картошка стынет.

— Картошка не может стыть, она сырая, — заметил Гига.

— Может, — уверенно сказал Костя. — Она чувствует.

Спорить с такой логикой было бесполезно.

Они пошли обратно.

Гига думал о храме и о жреце, который может знать ответы.

Гог думал о том, как подкатить к новому персонажу с расспросами про боевые навыки.

Гарчик думал о том, что магия крови — это всегда проблемы.

Костя думал о картошке.

А город жил. И ждал нового защитника.

Два дня пролетели незаметно.

Город готовился к прибытию союзников. Чистили улицы, чинили ворота, даже повесили пару флагов — чтобы выглядело поприличнее.

Гог всё это время ныл, что из него сделали уборщика, а не боевого мага. Гарчик философски замечал, что «чистота — залог здоровья, особенно когда рядом Костя с картошкой». Костя картошку доел и теперь искал, кого бы ещё покормить. Гига тренировался и ждал.

На третий день с утра по городу прокатился слух: идут.

Отряд вошёл в ворота ровно в полдень.

Человек пятьдесят, не меньше. Закалённые в боях воины в добротной броне, с тяжёлым шагом и холодными глазами. Впереди, на массивном коне, ехал он.

Север.

Высокий, подкачанный, лет тридцати пяти. Короткие тёмные волосы, жёсткая линия челюсти, шрам через левую бровь. На плече — огромная коса, чёрная, с тускло мерцающими рунами. Доспехи тяжёлые, но сидел в них так, будто родился в них.

Рядом с ним — паладин. Закованный в броню с ног до головы, с огромным щитом и мечом на поясе. Лица не видно — только узкая прорезь для глаз.

— Красавчики, — прокомментировал Гог, наблюдая с крыльца казармы. — Прямо с обложки.

— С какой обложки? — не понял Костя.

— Журнала мод для убийц.

— А, — Костя кивнул, хотя явно ничего не понял.

Север спешился, перебросился парой слов с Лианой, кивнул в сторону казарм.

— Где полигон? — спросил он громко, чтобы слышали все.

Ему показали.

Через час весь гарнизон собрался на полигоне.

Север стоял в центре, скрестив руки на груди. Коса прислонена к стене, но рядом. Паладин замер за его спиной статуей.

— Солдаты этого города, — начал Север без предисловий. Голос низкий, спокойный, без лишних эмоций. — Я здесь, чтобы защищать вас вместе с вами. Но прежде чем встать плечом к плечу, я хочу знать, на что вы способны.

Он обвёл взглядом строй.

— Мы проведём проверку сил. Хочу увидеть, кто чего стоит. Чтобы в бою не случилось сюрпризов и чтобы понимать, на кого можно положиться.

Он махнул рукой в сторону паладина.

— Мой лучший боец. Тяжёлая броня, меч, щит. Ваша задача — продержаться против него. Не победить — просто показать, что умеете.

— Местные, шаг вперёд.

Человек двадцать отделились от строя. Гига узнал среди них пару лиц — те, с кем ходил в патруль.

Паладин вышел в центр полигона, поднял щит.

— По одному, — сказал Север.

Первый солдат бросился на паладина. Через пять секунд лежал на песке, пытаясь отдышаться. Второй продержался десять. Третий — двадцать.

Местные выходили один за другим. Кто-то продержался дольше, кто-то меньше, но ни один не смог нанести паладину серьёзного урона.

Когда последний из местных рухнул, Север перевёл взгляд на оставшихся.

— Теперь потеряшки, — сказал он. — Все, кто из других миров. Выходите.

Из строя вышли человек двенадцать. Разные — кто в местной одежде, кто в обрывках своей, кто вообще без намёка на происхождение. Гог заметил среди них мужика в телогрейке и девушку с явно нездешними голубыми волосами.

— Ого, — удивился он. — А нас тут целая толпа.

— Ты думал, мы единственные? — Гарчик поправил трость.

— Ну, как-то не задумывался.

Север оглядел потеряшек. Взгляд цепкий, оценивающий.

— Интересная компания, — сказал он. — Ну, посмотрим, чему вы научились в нашем мире.

Первая четвёрка вышла. Мужик в телогрейке, девушка с голубыми волосами и ещё двое работяг. Паладин ждал.

— Начали.

Мужик рванул с монтировкой — его отправили в нокаут через пару секунд. Девушка попыталась колдовать — искры не причинили паладину вреда. Работяги продержались чуть дольше, но в итоге тоже рухнули.

Вторая четвёрка продержалась не дольше. Третья — чуть лучше, один из потеряшек даже сумел задеть паладина по шлему, но тот даже не покачнулся.

Наконец, когда на полигоне остались только наши четверо, Север перевёл взгляд на них.

— Ваша очередь.

Гог глубоко вздохнул, натянул кепку поудобнее.

— Ну что, пацаны, покажем этому латнику, как дерутся настоящие люди?

— Мы попробуем, — Гарчик сжал трость.

Костя молча разминал кулаки.

Гига сосредоточился, собирая магию.

Они вышли на полигон.

Паладин ждал.

— Начали, — сказал Север.

Костя шагнул вперёд, не раздумывая. Огромные кулаки сжались, тело напряглось, глаза смотрели только на противника. Он двинулся на паладина тяжёлой, уверенной походкой.

Гог остался стоять на месте. С дурацкой улыбкой на лице, кепка набекрень, руки в карманах. Он даже не делал вид, что собирается вступать в бой.

Гарчик поднял трость, готовясь изменить ландшафт — и вдруг почувствовал, что сила уходит. Руны на трости потускнели, магия откликалась вяло, нехотя. Он бросил быстрый взгляд на Севера — тот стоял, скрестив руки, и едва заметно улыбался.

Он что-то сделал, — понял Гарчик. — Ограничил мою магию. Проверка в честных условиях.

Гига сосредоточился, собирая огонь в ладонях. Заклинание формировалось медленно — слишком медленно. Но он старался.

Костя уже сблизился с паладином.

Первый удар — паладин принял на щит. Второй — скользнул по броне. Костя двигался тяжело, но мощно. Он попытался захватить щит, рвануть на себя, но паладин просто качнулся в сторону, пропуская Костю вперёд.

— Давай, Кость! — крикнул Гог, не двигаясь с места.

Костя развернулся, замахнулся снова. На мгновение показалось, что он поймал ритм — удары заставляли паладина переступать с ноги на ногу.

Но это длилось недолго.

Паладин резко шагнул вперёд, встретил кулак Кости щитом, а второй рукой — той, что с мечом (плашмя) — ударил Костю по голове. Тяжёлый глухой звук. Костя пошатнулся, и тут же щит прилетел ему в висок.

Огромное тело рухнуло на песок и замерло.

— Костя! — крикнул Гига.

Он выбросил руку вперёд, выпуская огненный заряд. Сгусток пламени ударил прямо в шлем паладина. Раздался звон, искры, но паладин даже не покачнулся. Он медленно повернул голову в сторону Гиги.

— Чёрт, — выдохнул Гига.

Паладин пошёл на магов.

Гарчик взмахнул тростью, пытаясь поднять землю перед ним. Песок лениво шевельнулся, пара камешков подпрыгнула — и всё. Стена не выросла, волна не пошла. Паладин просто перешагнул через жалкие комья и продолжил движение.

— Гог! — крикнул Гарчик. — Делай что-нибудь!

— А, да. Сейчас.

Гог лениво вытащил из кармана дымовую гранату, рванул чеку и бросил себе под ноги. Через секунду его скрыло серое облако.

— Ну что, латник, — раздался из дыма его довольный голос. — А слабо тебе найти меня в дыму? Тут, знаешь ли, моя территория. Я тут как рыба в воде. Ну, или как перец в супе. Кстати, ты любишь острое? Потому что я острый. Во всех смыслах. Вообще, знаешь, в моём мире есть поговорка: «Не лезь в дым, если не знаешь, кто там сидит». А я сижу. И думаю. И гранату держу.

Паладин остановился. Дым медленно расползался, но Гог умело добавлял новые гранаты, поддерживая завесу.

— Вот так, — вещал Гог. — Стоишь и не знаешь, куда идти. А я тут, рядышком. Могу подкрасться, могу гранату кинуть. Могу вообще стихи рассказать. Хочешь стихи? У меня есть про дракона и перечную барышню. Очень смешно, между прочим.

Гарчик и Гига переглянулись. Гарчик попытался ещё раз — трость слушалась хуже некуда. Гига лихорадочно соображал, какое заклинание могло бы помочь.

Из дыма продолжало нестись:

— …и вообще, броня у тебя красивая, но дырявая, наверное. Вот сейчас найду дырочку и… ОЙ!

Тяжёлый глухой удар. Звук падающего тела.

Дым начал рассеиваться.

Паладин стоял над лежащим Гогом, которого он каким-то образом умудрился выцепить в завесе. Гог таращился в небо, пытаясь отдышаться.

— Ну ты… — просипел он. — Это нечестно. Ты как меня нашёл-то? У меня же дым! Я там король был! Я там…

Паладин даже не посмотрел на него. Он перешагнул через Гога и снова двинулся к Гиге и Гарчику.

Гига попытался сотворить что-то новое — огненную стену, щит, хоть что-то. Но пальцы дрожали, концентрация сбилась, и из ладоней вырвался только жалкий сноп искр.

Паладин подошёл, взмахнул рукой — и Гига отлетел в сторону, приземлившись рядом с Костей.

Гарчик поднял руки.

— Сдаюсь, — сказал он устало. — Мы побиты как щенки. — Он бросил взгляд на Севера. — Если бы не ограничения…

Паладин опустил меч и отошёл на шаг.

Гог, распластанный на песке, уже собрался вставать, когда его взгляд упал на ногу паладина. Там, на поноже, была маленькая гравировка. Символ. Или знак. Очень знакомый.

Сердце Гога пропустило удар.

Этот знак он видел во сне. В том самом кошмаре. На стенах храма. На одеждах культистов. На алтаре, где лежали мёртвые дети.

— Твою ж… — прошептал он одними губами.

Но тут же взял себя в руки. Лицо осталось безразличным, даже немного обиженным. Он быстро отвёл взгляд, чтобы никто не заметил.

Паладин ушёл к Северу.

Север оглядел поверженную четвёрку, потом перевёл взгляд на остальных солдат.

— Неплохо, — сказал он. — Для первого раза. У кого есть силы — продолжаем проверку. Следующая группа, выходите.

К Гогу, Гиге, Косте и Гарчику уже бежали санитары.

— В лазарет их, — распорядился Север. — Проверьте, нет ли серьёзных повреждений.

— Да нормально всё, — буркнул Гог, поднимаясь. — Подумаешь, уронили.

Но его уже подхватили под руки и повели.

Гарчик шёл молча, сжимая бесполезную трость. Его бесило, что магию ограничили, но спорить было бесполезно.

Гига ощупывал ушибленный бок.

Костя… Костя просто шёл, потирая голову, и казалось, что он уже забыл, что вообще произошло.

Гог обернулся на паладина.

Тот стоял неподвижно, как статуя. Гравировка на ноге была почти не видна. Но Гог её запомнил. Выгравировал в памяти так же чётко, как на металле.

— Что там? — тихо спросил Гарчик, заметив его взгляд.

— Ничего, — так же тихо ответил Гог. — Потом расскажу. Когда буду уверен.

Их увели в лазарет.

А на полигоне гремели новые бои. Север смотрел на солдат, но краем глаза следил за уходящей четвёркой. Особенно за тем, странным, с гранатами и кепкой.

— Интересный экземпляр, — пробормотал он себе под нос. — Очень интересный.

Паладин кивнул, но ничего не сказал.

Четверо сидели на койках в лазарете. Костя потирал ушибленную голову и выглядел так, будто только что проснулся после долгого и очень странного сна. Гига рассматривал синяк на боку. Гог вертел в руках гранату, проверяя, не повредилась ли. Гарчик стоял у окна, задумчиво глядя на улицу.

— Ну и позорище, — нарушил тишину Гарчик. — Мы могли бы сражаться лучше. Гораздо лучше.

— А чё не так? — лениво спросил Гог, не отрываясь от гранаты.

— Всё не так. — Гарчик повернулся к ним. — Костя пошёл в рукопашную без оружия. Против закованного в броню паладина. Это самоубийство.

Костя задумался. Надолго. Потом сказал:

— Руки — моё оружие.

— Но они не пробивают сталь.

— А я не пробивал, — Костя пожал плечами. — Я хотел его сдвинуть. Чтобы вы зашли.

Гарчик вздохнул.

— Гига, — перевёл он взгляд на младшего. — Ты колдовал неуверенно. Один удар — и всё. А если бы он не попал? Надо было пробовать ещё.

Гига опустил голову.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Просто… когда он пошёл на меня, я растерялся. В голове пусто. Заклинания вылетели.

— Тренироваться надо, — смягчился Гарчик. — Но ты молодец, что вообще попробовал.

— А я? — Гог поднял голову. — Я же дым накидал, развлекал его, отвлекал…

— Ты даже не стрелял, — жёстко сказал Гарчик. — У тебя гранаты, револьвер, фузея. Ты мог хоть раз выстрелить, пока он стоял в дыму.

Гог поморщился.

— Ну… понимаешь, если бы я повредил его броню, то пришлось бы полжизни отдать. За такую броню знаешь сколько стоит? А если я ему царапину оставлю, меня же засудят. Или убьют. Или заставят отрабатывать. Я лучше полжизни отдам, чем в рабство попаду.

Гарчик уставился на него.

— Ты вообще слышишь себя?

— А чё? Логично же.

Костя кивнул:

— Логично.

— Костя, не поддакивай ему.

— А чё? — удивился Костя. — Он про рабство правильно сказал. Я тоже не хочу в рабство.

Гарчик открыл рот, закрыл и снова повернулся к окну.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Мы все облажались. Но теперь знаем свои слабые места. Будем работать.

Он машинально провёл рукой по трости — и вдруг замер.

Руны горели ярко. Очень ярко. Так, как горели до боя.

— Странно, — пробормотал он. — Сила вернулась. Полностью.

— А разве она пропадала? — спросил Гига.

— Во время боя — да. Я думал, это из-за того, что жрец ограничил магию. Но сейчас… — Гарчик нахмурился. — Либо он снял ограничения, либо это было что-то другое.

— Что другое? — насторожился Гог.

Гарчик покачал головой.

— Не знаю. Но Север… он не простой жрец. Такая манипуляция магией на расстоянии — это уровень архимага. А он представился как боевой жрец.

— Может, он просто крутой? — предположил Гог.

— Может, — не стал спорить Гарчик. — Но я хочу знать, как именно он это сделал.

В этот момент дверь лазарета открылась.

На пороге стояла Лиана. Усталая, но с лёгкой улыбкой.

— Живы? — спросила она, заходя.

— Вроде, — ответил Гог. — А чё, есть сомнения?

— Были, когда смотрела, как вас уносят. — Лиана подошла ближе, оглядела каждого. — Синяки, ушибы, пара ссадин. Жить будете.

— А что там на полигоне? — спросил Гарчик.

— Продолжают. Север уже половину гарнизона проверил. Говорит, наши бойцы слабоваты, но с потенциалом.

— Лестно, — хмыкнул Гог.

Лиана перевела взгляд на него.

— А ты вообще молодец. Дым, болтовня… отвлёк его знатно. Если бы не ты, они бы вас быстрее положили.

— Слышь, Гарчик, — Гог толкнул его локтем. — Я полезный!

— Слышу, — сухо ответил Гарчик.

— Ладно, к делу, — Лиана стала серьёзнее. — Север и принцесса приняли решение. Вы четверо теперь официальный отряд. Будете работать вместе, выполнять специальные задания. В общем, поздравляю.

— Ура, — без энтузиазма сказал Гог. — А платить будут?

— Будут. — Лиана усмехнулась. — И кормить, и лечить, и даже иногда хвалить.

— Ну, это уже что-то.

— Но есть одно условие.

Все насторожились.

— Вам нужно название. Для отряда. Чтобы в документах записать и в народе знали. Так что придумайте что-нибудь. Через пару часов подойдёте к штабу и скажете.

— Название? — переспросил Гига.

— Ну да. Как вас называть? Придумайте что-то, что отражает вашу суть.

Лиана достала из кармана маленький ключ и подошла к обычной деревянной двери в углу лазарета. Вставила ключ в замочную скважину, повернула — дверь открылась, но за ней был не коридор лазарета, а совершенно другое помещение, откуда доносились голоса.

— Мне пора, — сказала она. — Жду через два часа у штаба. Не опаздывайте.

Она шагнула внутрь, дверь за ней закрылась, и снова стала обычной дверью лазарета.

Четверо переглянулись.

— Название, — задумчиво протянул Гог. — Ну, я предлагаю «Гоги и компания».

— Нет, — отрезал Гарчик.

— «Перечные воины»?

— Нет.

— «Костя и его мясорубка»?

Костя посмотрел на него.

— Я не мясорубка, — сказал он обиженно. — Я просто Костя.

— Вот! — Гог щёлкнул пальцами. — «Просто Костя и остальные»!

— Гог, прекрати.

— А что? Нормально же!

Гига засмеялся.

— Слушайте, — сказал он. — А может, что-то простое? Мы же из разных миров, бродим тут… ну, «Бродяги»?

Гарчик поднял бровь.

— «Бродяги»? Неплохо. Коротко и по делу.

— «Бродяги», — повторил Костя. — Это как те, кто ходят?

— Ну да.

— Я люблю ходить, — кивнул Костя. — Нормально.

Гог скривился:

— А почему не «Странники»? Звучит круче.

— «Странники» слишком пафосно, — ответил Гарчик. — «Бродяги» проще. Мы же не герои из легенд, мы просто… бродяги, которые пытаются выжить.

— А чё, правда, — Гог вдруг задумался. — Мы и есть бродяги. Из мира в мир, из задания в задание. Ни дома, ни корней. Только друг у друга.

— Ого, — удивился Костя. — Ты философ?

— Иногда. Когда гранаты заканчиваются.

Гарчик посмотрел на Гигу:

— Ты предложил, тебе и решать. Утверждаем?

Гига кивнул:

— Да. Пусть будут «Бродяги».

— Решено, — Гарчик хлопнул тростью об пол. — Через два часа идём к штабу и записываемся как отряд «Бродяги».

— А пока? — спросил Гог.

— А пока отдыхаем. И готовимся к новым приключениям.

Гог откинулся на койку.

— Название есть, отряд есть, враги есть. Жизнь налаживается.

Костя согласно кивнул и снова принялся тереть голову.

Гига улыбнулся.

А Гарчик снова посмотрел на трость. Руны горели ровно, мощно. Слишком мощно.

Кто ты такой, Север? — подумал он. — И что тебе на самом деле нужно?

Ответов не было. Но они обязательно появятся.

Ведь они теперь — Бродяги.

Через два часа они стояли у штаба.

Обычное на вид здание, если не считать усиленной охраны и герба принцессы над входом. Внутри горел свет, слышались голоса, кто-то отдавал приказы, кто-то спорил.

Лиана ждала их у входа. Всё та же — строгий пучок, дорожная одежда, усталые глаза. Но сейчас в них читалось что-то вроде одобрения.

— Пришли, — констатировала она. — Ну, говорите. Как назвались?

Четверо переглянулись.

— Бродяги, — сказал Гига.

Лиана моргнула.

— Бродяги?

— Ага, — подтвердил Гог. — Мы подумали, что мы типа… ну, бродим. По мирам, по заданиям. Дома нет. Вот и бродяги.

— А, — Лиана задумалась. — Необычно. Но… ладно. Бродяги так бродяги. — Она чуть усмехнулась. — По крайней мере, честно.

— А что, были варианты? — спросил Гарчик.

— Были. Один отряд назвался «Каратели тьмы». Другой — «Стальной кулак». Третий вообще «Повелители судеб».

— И как они? — поинтересовался Гог.

— Первый разбежался после первой же вылазки. Второй поссорился из-за названия и подрался. Третий… ну, повелители они только в своих мечтах. — Лиана вздохнула. — Так что ваши «Бродяги» — ещё нормально. Пошли.

Она повела их внутрь.

Штаб гудел как улей.

Солдаты, писцы, курьеры — все носились туда-сюда с озабоченными лицами. Кто-то тащил стопки бумаг, кто-то карты, кто-то просто ругался в углу с начальством.

Их привели в небольшую комнату с одним столом, тремя стульями и горой документов.

— Вот, — Лиана указала на стол. — Заполняйте.

Гог уставился на бумаги.

— Это чего, всё?

— Это анкеты. Подписки о неразглашении. Согласия на участие в боевых действиях. Медицинские осмотры. Долговые расписки на случай, если потеряете казённое имущество. И ещё пара мелочей.

— Пара мелочей? — Гог поднял стопку. — Тут на полжизни!

— Так и будете здесь полжизни сидеть, — равнодушно ответила Лиана. — Работайте. Я зайду позже.

Она вышла.

Четверо уставились на бумаги.

— Я не понимаю, где что писать, — пожаловался Костя.

— Там везде подписи ставь, — объяснил Гог. — Где имя — пиши имя, где подпись — ставь крестик.

— А где имя, а где подпись?

— Ну… — Гог замялся. — Короче, везде где пусто — пиши.

Костя кивнул и принялся старательно выводить «Костя» в каждой свободной строчке.

Гарчик быстро заполнял свои документы, иногда поглядывая на Костю и поправляя его.

Гига сосредоточенно читал очередной пункт, пытаясь вникнуть в местные законы.

Гог просто ставил подписи не глядя и что-то бормотал про бюрократию.

Через три часа, когда глаза слипались, а руки болели от писанины, Лиана вернулась.

— Готово?

— Ага, — Гог кинул стопку на стол. — Мы теперь официальные?

— Официальные. — Лиана пробежала глазами пару листов. — Костя, у тебя тут крестик в графе «пол».

— А где надо?

— Там где «мужской» написано.

— А, — Костя посмотрел на бумагу. — А я думал, это подпись.

Гарчик закрыл глаза.

— Ладно, — Лиана махнула рукой. — Исправим завтра. Идите спать. Завтра в семь утра построение.

— Во сколько?! — возмутился Гог.

— В семь.

— Это же рано!

— Война не спит, Гог. Идите.

Они вышли из штаба, еле волоча ноги.

Ночь была тёплой. Где-то вдалеке лаяли собаки, перекликались часовые, город засыпал.

— Я есть хочу, — сказал Костя.

— Завтра поешь, — ответил Гарчик. — Сейчас спать.

— А если я не усну голодный?

— Уснёшь.

Костя подумал и согласился:

— Наверное.

Казарма встретила их тишиной и запахом старого дерева.

Четверо рухнули на койки.

Гарчик лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Руны на трости, стоящей у изголовья, слабо мерцали. Он всё думал о том, что случилось на полигоне.

Он ограничил мою магию. Я уверен. Но как? Это не просто антимагическое поле — это было точечное воздействие. Значит, он умеет управлять чужой силой. Или подавлять её. Кто же ты такой, Север?

Гог ворочался рядом.

Он думал о другом. О том знаке на броне паладина. Тот же символ, что снился ему в кошмарах. На стенах храма. На одеждах культистов. На алтаре.

Глаз, — вспомнил он. — У тех уродов был знак — глаз в треугольнике. И у паладина такой же. Мелкий, почти незаметный. Но он есть. Значит, они связаны. Значит, этот Север или его люди… Гог сжал кулаки, но тут же расслабился. Рано. Сначала надо узнать точно.

Он закрыл глаза.

Гига уже проваливался в сон.

Но не в обычный — в тот, где ждала Ай.

Внутри.

Поляна встретила его тусклым светом. Ай сидела на стволе и смотрела на него с тревогой.

— Ты грустный, — сказала она.

— Я слабый, — ответил Гига, садясь рядом. — Сегодня нас размазал какой-то паладин. А я ничего не смог сделать. Один удар — и всё. А Костя вообще без оружия пошёл. Гог дым кидал, но даже не стрелял. Гарчик без магии остался. А я… я просто лёг.

Ай помолчала.

— А ты пробовал по-другому?

— В смысле?

— Ну, магия — она разная. Ты всё огонь мечешь. А может, надо что-то другое?

— Например?

Ай задумалась. Уши дёрнулись, хвост заметался.

— Я не помню, — призналась она. — Но… во мне есть что-то. Какие-то знания. Если мы попробуем вместе… может, я вспомню?

— Вместе?

— Ну да. Ты колдуешь, а я пытаюсь подсказать. Вдруг получится?

Гига посмотрел на неё.

— Ты думаешь, это сработает?

— Не знаю, — честно ответила Ай. — Но если не пробовать, то и не узнаем. А тебе надо становиться сильнее. И мне надо вспомнить, кто я.

Гига кивнул.

— Давай попробуем.

Ай улыбнулась.

— Завтра. А сегодня спи. Ты устал.

— Ага.

Поляна начала таять.

Костя уже спал.

Он просто лёг, закрыл глаза и отключился. Без снов, без мыслей, без проблем. Просто спал, как умел только он — глубоко и основательно.

Где-то во сне ему, наверное, снилась картошка. Или философские беседы. Или просто темнота.

В любом случае, он был счастлив.

Четверо засыпали.

Каждый со своими мыслями.

Каждый со своими тайнами.

И все — вместе.

Бродяги.

Утро ворвалось в казарму вместе с криками петухов, лязгом оружия и запахом каши из соседнего здания.

Гог открыл один глаз, посмотрел на потолок и снова закрыл.

— Ещё пять минут, — пробормотал он.

— Вставай, — рядом уже стоял Гарчик, полностью одетый, с тростью в руке. — Нас вызывают.

— Кто?

— Лиана. Приходил посыльный.

Гог сел, потёр лицо. Иллюзия держалась крепко, но спать в ней было неудобно.

— А Костя где?

— Уже на улице. Смотрит на забор.

— На забор?

— Говорит, забор «интересный».

Гог вздохнул и начал собираться.

Гига уже был готов — умыт, причёсан, с горящими глазами. Ему не терпелось начать новый день. Вдруг сегодня получится научиться чему-то новому? Вдруг Ай поможет?

Через десять минут они уже стояли у штаба, где их ждала Лиана.

— Быстро, — одобрительно кивнула она. — Значит так. У каждого своё задание на сегодня.

Она перевела взгляд на Костю.

— Ты, Костя, идёшь со мной. В кузницу. Будешь выбирать себе нормальное оружие и броню. Потому что ходить в рукопашную без экипировки — это самоубийство, и ты это уже доказал.

Костя задумался. Секунд на десять.

— А зачем? — спросил он.

— Чтобы не умереть.

— А, — Костя кивнул. — Тогда надо.

Он пошёл за ней, даже не попрощавшись.

— Остальные, — Лиана обернулась к Гогу, Гарчику и Гиге. — Вы к жрецу. Север хочет вас видеть.

Гарчик сжал трость сильнее.

Гог нахмурился.

— С чего это вдруг? — спросил он.

— Не знаю. Сказал, что хочет познакомиться поближе. Не бойтесь, он не кусается. Наверное.

— А если кусается?

— Тогда дадите сдачи. Всё, идите. Я к вечеру вернусь, проведаю.

Лиана развернулась и повела Костю в сторону кузницы.

Гог, Гарчик и Гига остались стоять.

— Ну, — сказал Гог. — Пошли знакомиться с кровожадным жнецом. Веселье начинается.

— Не каркай, — ответил Гарчик.

— А я и не каркаю. Я просто констатирую факт.

Гог посмотрел на Гигу.

— А чего ты обрадовался?

Гига смутился.

— Ну… вдруг он научит чему-нибудь? Он же жрец, сильный маг. Может, я смогу…

— А, точно. Ты у нас ученик. — Гог хлопнул его по плечу. — Ну, давай, учись. Только если он предложит кровью колдовать — отказывайся. Себе дороже.

— Почему?

— Потому что крови много не бывает. Бывает только мало.

Гарчик покачал головой и направился в сторону дома, где поселился Север.

Костя и Лиана шли по утреннему городу.

— Ты какой-то молчаливый, — заметила Лиана.

— Я думаю.

— О чём?

Костя посмотрел на неё.

— О заборе.

Лиана остановилась.

— О заборе?

— Да. Он деревянный. А мог быть каменным.

Лиана посмотрела на него. Потом отвернулась и пошла дальше.

— Забей, — сказала она. — Пошли уже.

Костя пожал плечами и пошёл следом.

Кузница встретила их жаром и грохотом. Здоровенный мужик в кожаном фартуке бил молотом по раскалённой полосе металла, искры летели во все стороны.

— Кузнец! — крикнула Лиана. — Это Костя, ему нужна экипировка.

Кузнец отложил молот, вытер пот со лба и оглядел Костю.

— Ого, — сказал он. — Экземпляр. Чего хочешь?

Костя задумался. Надолго.

— Кастеты, — сказал он наконец.

— Что?

— Кастеты. Два.

Кузнец удивился.

— А биться чем? Ногами?

— Ногами тоже могу, — спокойно ответил Костя. — Но кастеты — это руки. Я люблю руки.

Лиана и кузнец переглянулись.

— А броня? — спросила Лиана.

Костя подошёл к стойке с доспехами. Пощупал кожаную, постучал по пластинам, примерил тяжёлый латный наплечник.

— Вот это, — сказал он, указав на лёгкий кожаный доспех с металлическими вставками на груди и плечах.

— Уверен? — спросил кузнец. — Он не очень защищает.

— Я быстрый, — Костя пожал плечами. — Мне не прятаться, а двигаться. А если удар прилетит — я сам ударю.

Кузнец хотел что-то сказать, но Лиана его перебила:

— Делай, как просит. Это даже дешевле, чем я думала.

— Ну, хозяин — барин. — Кузнец снял с вешалки кастеты и броню. — Примеряй.

Костя надел кастеты, сжал кулаки. Сталь приятно отяжелила руки.

— Хорошо, — сказал он.

— А броня? Не жмёт?

Костя натянул доспех. Тот сел как влитой.

— Нормально, — кивнул он.

Лиана расплатилась.

— Пошли. На сегодня хватит.

Костя вышел из кузницы, сжимая и разжимая кулаки в новых кастетах. Его лицо выражало глубокую задумчивость.

— О чём думаешь? — спросила Лиана на всякий случай.

— Если ударить кастетом по забору, он сломается?

Лиана закатила глаза.

— Идём уже.

Тем временем Гог, Гарчик и Гига подошли к дому, где поселился Север.

Это был не просто дом — это был особняк. Двухэтажный, с колоннами, с лепниной, с какими-то статуями у входа. Даже забор был кованый, с завитушками.

— Ничего себе, — выдохнул Гига. — Красиво.

— Деньги, видать, у жрецов водятся, — хмыкнул Гог. — Или просто любят понтоваться.

— Не суди по внешнему виду, — заметил Гарчик, поправляя трость. — За этой красотой может скрываться что угодно.

Он говорил спокойно, но пальцы сжимали трость сильнее обычного.

Они вошли в калитку, поднялись по ступенькам. Дверь открылась сама — видимо, их ждали.

Внутри было ещё роскошнее. Мраморный пол, картины на стенах, тяжёлые шторы. Гига вертел головой, пытаясь всё разглядеть. Гог шёл с таким видом, будто его всё это бесило. Гарчик держался идеально прямо, но взгляд был настороженным.

Их встретил слуга — сухой старик в длинной ливрее.

— Господа Бродяги? — спросил он с лёгким поклоном.

— Ага, мы, — ответил Гог. — А где ваш кровожадный начальник?

Слуга даже бровью не повёл.

— Господин Север занят. Но он просил вас подождать в гостевой комнате. Прошу за мной.

Они прошли через несколько залов и оказались в небольшой, но уютной комнате с мягкими креслами, камином и книжными шкафами.

В комнате уже кто-то был.

Девушка.

Она сидела в кресле у камина, держа в руках раскрытую книгу. Но не это привлекло внимание.

У неё были кошачьи уши — рыжие, с тёмными кисточками. Из-под платья выглядывал длинный пушистый хвост, которым она лениво водила из стороны в сторону. На пальцах — аккуратные, но явно острые коготки.

Девушка подняла голову, увидела вошедших и улыбнулась.

— О, пришли, — сказала она приятным голосом. — А я вас заждалась.

Она закрыла книгу и встала. Ростом чуть ниже Гиги, но с хищной грацией, от которой становилось немного не по себе.

— Меня зовут Екатерина, — представилась она. — Можно просто Катя. Я… помощница Севера, наверное. Или гостья. Или ещё кто.

Она коготком указала на кресла.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Север скоро освободится. А пока я с удовольствием с вами поболтаю.

Гига смотрел на неё во все глаза. Кошка. Настоящая кошка-человек. Как Ай, только наяву.

Гарчик вежливо поклонился.

— Весьма признательны, сударыня.

Гог просто плюхнулся в кресло.

— А чего жрец так долго? — спросил он. — Молится, что ли?

— Что-то вроде того, — Катя загадочно улыбнулась. — Он любит уединение по утрам.

Хвост за её спиной качнулся, выдавая любопытство.

— А вы, я смотрю, компания разношёрстная. Маг, — она кивнула на Гарчика. — Боец с гранатами, — на Гога. — И… — она посмотрела на Гигу. — Ты кто?

— Я… учусь, — смутился Гига.

— Ученик? Мило. — Катя прищурилась, разглядывая его. — У тебя магия интересная. Чувствуется.

Гига вздрогнул. Неужели она что-то чувствует? Про Ай?

Но Катя уже перевела взгляд на Гарчика.

— А ты, я вижу, с характером. Трость красивая. Магия земли?

— Именно так, — Гарчик слегка кивнул.

— А у тебя, — она посмотрела на Гога. — Ты прячешь что-то. Но не буду спрашивать. Не люблю лезть в душу.

Гог хмыкнул.

— А ты сама откуда? — спросил он.

— Издалека, — Катя улыбнулась. — Ещё дальше, чем вы. Но это долгая история. Может, как-нибудь расскажу.

Она села обратно в кресло, подобрав под себя ноги.

— А пока давайте просто поговорим. Расскажите, как вам наш город? Как служба?

Гига переглянулся с Гарчиком.

Разговор начинался интересно.

Катя устроилась в кресле поудобнее, хвост лениво обвил подлокотник. Она смотрела на троих с любопытством, но без навязчивости.

— Ну, рассказывайте, — сказала она. — Как вам служба? Не жалеете, что ввязались?

Гарчик кашлянул в кулак.

— Служба как служба, сударыня. Бывает тяжело, но мы привычные. — Он помолчал, подбирая слова. — Однако, позвольте спросить… Вчера на полигоне мой посох, мягко говоря, не желал работать. Я не мог изменить даже горсть песка. Это ведь не случайность, верно?

Катя улыбнулась, но как-то уклончиво.

— Север умеет создавать… особые условия для тренировок. Чтобы проверить, на что вы способны без магии.

— То есть это он заблокировал мою силу? — Гарчик слегка подался вперёд. — Как ему это удаётся?

— О, это сложная магия, — Катя махнула рукой, коготки блеснули. — Я в таких тонкостях не разбираюсь. Спросите у него сами, если он захочет ответить.

Гарчик понял, что дальше лезть бесполезно, и откинулся на спинку кресла.

— А ты сама? — Гог подал голос с явной насмешкой. — Ты кто вообще? Кошка-оборотень? Или просто у тебя родители с зоопарка сбежали?

Катя не обиделась — только хвост дёрнулся.

— Можно сказать и так, — спокойно ответила она. — Я из народа, которого в ваших мирах, наверное, нет. Мы рождаемся такими.

— И как, удобно с когтями? — продолжал Гог. — Не цепляешься за одежду?

— Привыкла. — Катя ловко поточила один коготь о другой. — А ты, я смотрю, любишь шутить над внешностью. Обычно это признак неуверенности.

Гог хмыкнул, но промолчал.

Гига всё это время сидел тихо, разглядывая Катю. Она была похожа на Ай — такие же звериные черты, только кошачьи, а не лисьи. Может, она знает что-то о магии, что поможет ему?

— А ты… — начал он робко. — Ты тоже маг?

— Да, — Катя кивнула. — Изучаю теорию, разбираюсь в тонкостях. Север доверяет мне.

Она не стала уточнять, что именно она — его правая рука и советник. Зачем? Пусть пока думают, что она просто учёная.

— У тебя, кстати, внутри что-то тёплое, — добавила она, глядя на Гигу. — Необычное.

Гига вздрогнул. Она чувствует Ай? Или просто его магию?

— Ладно, — Катя вдруг стала серьёзной. — Давайте к делу. Север действительно хочет, чтобы вы стали сильнее. Он видит в вас потенциал. И я должна вам помочь.

— Помочь? — Гарчик насторожился.

— Именно. Для каждого из вас у меня есть предложение.

Она поднялась и подошла к небольшому столику, где лежала стопка бумаг и какие-то чертежи.

— Ты, — она кивнула Гарчику, — маг земли, но твоя магия привязана к трости. Это удобно, но уязвимо. Север предлагает нанести на твой посох особую гравировку. Она закрепит магию, и заблокировать её станет гораздо сложнее.

Гарчик удивлённо поднял бровь.

— Гравировку? Это рунная магия?

— Вроде того. Доверься, это поможет.

— А ты, — Катя перевела взгляд на Гигу. — Ты новичок, но чувствуется, что у тебя есть способности. Север предлагает тебе ускоренный курс. Несколько занятий с опытным наставником. Основы боевой магии, контроль, концентрация. Если хочешь, конечно.

Гига замер. Это же шанс! Он посмотрел на Гарчика, на Гога, потом снова на Катю.

— Я… да. Конечно. Спасибо.

— Не за что. — Катя улыбнулась. — А ты, — она обратилась к Гогу. — Ты… особенный.

— Это комплимент? — осклабился Гог.

— Просто факт. Север сказал, что с тобой нужно говорить лично. Он хочет встретиться с тобой наедине. Сегодня вечером.

Гог нахмурился.

— С чего бы?

— Не знаю. Скажет сам. Но поверь, он не кусается. — Катя усмехнулась. — Наверное.

Гог хотел возразить, но Гарчик положил руку ему на плечо.

— Спокойно. Послушаем, что он скажет.

— Легко тебе говорить, — буркнул Гог. — Не тебя вызывают на ковёр.

— Это не ковёр, это беседа.

Катя вернулась в кресло.

— В общем, пока Север занят, я могу ответить на ваши вопросы. Или просто поболтать. Время есть.

Гига переглянулся с Гарчиком. Вопросов было много. Но стоило ли их задавать?

— Скажи, — начал Гарчик осторожно. — Тот паладин, что был с Севером… Он тоже из ваших?

Катя покачала головой.

— Нет, он из другого ордена. Просто сопровождает. А что?

— Да так, — Гарчик задумался. — Просто интересно.

На самом деле он заметил, как Гог напрягся при упоминании паладина. Значит, не зря.

Гог молчал, но в голове у него крутилось одно: знак. Глаз. Теперь этот разговор наедине. Что ему нужно?

А Гига думал о том, что сегодня вечером он, возможно, узнает что-то новое о магии. И, может быть, сможет помочь Ай.

Катя оказалась приятной собеседницей. Она рассказывала о местных обычаях, о том, как устроена магия в этом мире, о тонкостях, которые даже Гарчик не всегда знал. Гига слушал, раскрыв рот, и чувствовал, как Ай внутри него тоже внимает каждому слову.

— …а гравировка, которую мы сделаем на твоей трости, — говорила Катя Гарчику, — будет не просто защитой. Она усилит связь с землёй. Сможешь чувствовать колебания почвы за сотню шагов.

— Впечатляет, — кивнул Гарчик. — А что потребуется взамен?

— Ничего. Север считает, что сильные союзники в городе — это благо для всех.

Гог, который всё это время сидел с отсутствующим видом, вдруг хлопнул себя по коленям:

— Ладно, скоро моя очередь идти на ковёр? А то я уже засиделся.

Катя посмотрела на часы — механические, с гравировкой.

— Да, уже пора. Я провожу.

Она встала, хвост качнулся. Гог поднялся, поправил кепку.

— Ну, пацаны, — обратился он к Гарчику и Гиге. — Если через час не вернусь — значит, жрец меня всё-таки сожрал. Мстите.

— Не шути так, — нахмурился Гига.

— А почему нет? Жизнь — штука весёлая, пока смеёшься.

Катя вывела Гога в коридор и указала на лестницу:

— Поднимешься на второй этаж, последняя дверь направо. Он ждёт.

— А ты не пойдёшь?

— Нет. У меня тут ещё разговор с твоими друзьями.

Гог кивнул, сунул руки в карманы и пошёл.

Лестница была широкой, устланной ковровой дорожкой. Гог поднимался медленно, разглядывая картины на стенах — в основном пейзажи и портреты каких-то важных лиц.

— Богато живут, — пробормотал он.

Последняя дверь направо. Обычная, деревянная, без всяких украшений. Гог постучал.

— Войдите, — раздался низкий голос.

Он толкнул дверь и вошёл.

Кабинет оказался неожиданно скромным. Стол, пара стульев, книжный шкаф. Никакой роскоши. За столом сидел Север.

Но не в жреческой мантии и не в доспехах. На нём был строгий деловой костюм — тёмный пиджак, белая рубашка, никаких символов. Он выглядел как преуспевающий делец из какого-нибудь другого мира.

— Присаживайся, Гог, — Север указал на стул напротив.

Гог сел, положил руки на стол.

— А вы, я смотрю, сегодня без косы, — сказал он. — Переоделись к ужину?

— Можно и так сказать. — Север чуть улыбнулся. — Я предпочитаю комфорт, когда не надо никого убивать.

— А, ну тогда ладно.

Тишина на пару секунд.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — спросил Север.

— Понятия не имею. Может, хотите автограф? Или спросить, где я беру такие гранаты?

Север не ответил. Он просто смотрел на Гога. Взгляд был спокойным, но пронизывающим.

— С твоей головой что-то не так, — сказал он вдруг.

Гог напрягся, но вида не подал.

— В смысле? Нормальная голова. Две дырочки для глаз, дырочка для рта. Всё как у людей.

— Не ври мне. — Север щёлкнул пальцами.

Иллюзия схлынула.

Гог сидел перед ним — красный перец Гогашар, с чёрными точками-глазами и анимешным ртом. Кепка осталась на месте, но теперь она сидела на перце.

— О, — сказал Гог. — А вы умеете удивлять.

Север смотрел на него без тени улыбки. В глазах — любопытство.

— Это проклятие, — сказал он. — Интересное. Очень редкое. Я такое видел только раз в жизни, и то в старых книгах.

— Ну да, проклятие, — Гог пожал плечами (насколько это возможно без шеи). — Спиздил не ту вещь, не в то время. Теперь вот хожу — людям настроение поднимаю.

— Ты знаешь, что это за проклятие?

— Честно? Понятия не имею. Знаю только, что оно даёт мне телепортацию через дым и вот этот прекрасный внешний вид. Остальное — как повезёт.

Север откинулся на спинку стула.

— Я слышал о таких артефактах. Они принадлежали древнему культу. Их использовали для… наказания. Но те, кто их создавал, сами были чудовищами.

Гог внутренне напрягся. Культ. Храм. Те символы.

— А вы, я смотрю, разбираетесь, — осторожно сказал он.

— Моя работа — разбираться в тёмных вещах, чтобы защищать от них людей. — Север помолчал. — Но твоё проклятие… оно необычное. Оно не убивает тебя, не сводит с ума. Оно даёт силу. И при этом оставляет тебя… собой.

— Ага, — Гог ухмыльнулся своим анимешным ртом. — Я вообще редкий экземпляр. Можно сказать, уникальный.

— Можно и так, — согласился Север. — Но я позвал тебя не только для этого.

— А для чего?

— Ты заметил что-то на броне моего паладина.

Гог замер.

— Не знаю, о чём вы.

— Знаешь. — Север подался вперёд. — Тот знак. Глаз в треугольнике. Ты его узнал.

Пауза.

— И что с того? — Гог уже не шутил.

— Этот знак — символ культа, который я уничтожил много лет назад. Но иногда они возвращаются. Если ты видел этот знак раньше, значит, ты можешь мне помочь.

Гог молчал, переваривая.

— А вы уверены, что я хочу помогать? — спросил он наконец.

— Я не заставляю. — Север развёл руками. — Я предлагаю. Ты — проклятый артефактом того же культа, судя по всему. Я — охотник на них. Мы можем быть полезны друг другу.

Гог посмотрел на него долгим взглядом.

— А если я откажусь?

— Тогда я просто сотру тебе память об этом разговоре, и ты пойдёшь дальше с перцем вместо головы. — Север улыбнулся. — Шучу. Не сотру. Просто отпущу.

Гог хмыкнул.

— А вы, я смотрю, с юмором.

— Иногда.

Гог задумался. С одной стороны, этот Север явно что-то знает. С другой — доверять ему пока рано. Но знак… тот самый знак. Если это шанс узнать правду…

— Ладно, — сказал он. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Север кивнул.

— Тогда поговорим серьёзно. Расскажи мне, где ты видел этот знак.

И Гог рассказал.

Не всё — про кошмары, про храм, про культистов. Но достаточно, чтобы Север понял: они столкнулись с одним и тем же.

Разговор затянулся до глубокой ночи.

Гог сидел напротив Севера и чувствовал, как от каждого слова жреца по его перечной сущности бегут мурашки (если у перца вообще могут быть мурашки).

— Культисты, — говорил Север, — не просто убивали. Они уничтожали всех, до кого могли дотянуться. Людей, богов, полубогов — любых, кто имел душу. Всё это было жертвой их богу.

— А зачем? — Гог уже не пытался шутить. Голос звучал глухо.

— Я сам долго пытался понять. — Север откинулся на спинку стула. — Они хотели призвать Стража. То, что они называли Блаженным.

— Блаженного?

— Да. Это существо с человеческим телом. Но его невозможно убить. Совсем. Он всегда перерождается и всегда идёт в бой. С ним нельзя договориться, нельзя остановить. И он всегда… улыбается.

Гог представил это — улыбающееся нечто, которое невозможно убить, и внутри похолодело.

— И они хотели его призвать, чтобы он… что?

— Очистить мир. От вас. — Север посмотрел ему прямо в глаза. — От попаданцев. От всех, кто пришёл из других миров.

— От нас? — Гог моргнул. — То есть они…

— Именно. Они считали вас скверной, нарушением порядка. Блаженный должен был стереть вас всех. Но они не успели. Не смогли собрать достаточно жертв.

Тишина.

— Но если они продолжили собирать… — Гог не договорил.

— Возможно, мы их не добили, — закончил Север. — Возможно, они всё ещё где-то здесь.

Гог сжал кулаки.

— А паладин? — спросил он. — Тот знак на нём…

— Не волнуйся, он свой. — Север чуть улыбнулся. — Это наша уловка. Мы специально оставили знак, чтобы проверить, кто на него отреагирует. Кто знает — тот либо свой, либо враг. Ты отреагировал правильно.

— То есть вы меня проверяли?

— Проверяли. И теперь знаю — ты не с ними.

Гог выдохнул. Но Север ещё не закончил.

— Твой артефакт, — сказал он. — То, что ты украл. Возможно, это одна из частей ритуала. Или даже сам призыв.

— Чего?!

— Когда ты его схватил и убежал, он не успел отдать всю силу Блаженному. Вместо этого сила скинулась на тебя. А ты, сам того не зная, распределил её по-своему. Потому что был жив, потому что сопротивлялся.

Гог смотрел на свои руки. На перце вместо головы.

— То есть я… я теперь и есть этот призыв?

— Ты — его неудавшаяся версия. — Север покачал головой. — То, что ты выжил и остался собой — чудо. Или просто твоя душа оказалась сильнее, чем думали культисты.

Гог молчал долго. Потом усмехнулся.

— Ну и дела, — сказал он. — Я думал, я просто перец с проблемами, а я, оказывается, реликвия.

— Ты — не просто перец. Ты — ключ. Ключ к пониманию того, что они делали. И, возможно, ключ к тому, как их остановить навсегда.

Гог посмотрел на Севера.

— И что теперь?

— Теперь ты выбираешь. Помогать мне или нет. Но знай: если культисты узнают, что ты жив и что сила в тебе… они придут за тобой. Рано или поздно.

Гог вздохнул.

— А когда было легко?

Север усмехнулся.

— Никогда.

— Ладно, — Гог встал. — Мне надо подумать. И с ребятами посоветоваться.

— Думай. — Север тоже поднялся. — Но недолго. Время не ждёт.

Гог направился к двери, но на пороге обернулся:

— Спасибо, что сказал. И за то, что не добил.

— Ещё успеется, — улыбнулся Север.

Гог вышел.

В гостиной его ждали Гарчик и Гига. Катя всё ещё сидела с ними, что-то рассказывала.

— Ну как? — спросил Гарчик, увидев Гога.

— Долгая история, — Гог устало опустился в кресло. — Очень долгая.

— Расскажешь?

— В казарме. Всем вместе.

Он посмотрел на Катю.

— А ты… ты знала?

Катя мягко улыбнулась.

— Я знаю многое, Гог. Но не всё. Север сам решает, что и когда говорить.

— Понятно.

Гига смотрел на Гога с тревогой. Ему показалось, что друг изменился. Стал серьёзнее. Или просто устал?

— Пойдёмте, — сказал Гог. — Нам есть что обсудить.

Они попрощались с Катей и вышли в ночной город.

Где-то вдали горели огни, перекликались часовые, а в небе зажигались звёзды.

Гог шёл и думал: Блаженный. Культ. Артефакт. Я — ключ. Ну и вляпался же я, Гогашар.

Но внутри, где-то глубоко, впервые за долгое время зажглась искра надежды. Теперь он знал, что ищет. И знал, что не один.

Они шли молча.

Гог вывалил информацию быстро, сбивчиво, но ёмко. Культ, жертвы, Блаженный, артефакт, который мог стать частью призыва… И то, что он сам, сам того не зная, мог спиздить не просто побрякушку, а ключ к пробуждению монстра.

Гарчик слушал, нахмурившись. Его взгляд то и дело падал на Гигу.

Храм. Он спрашивал про храм. Спрашивал у всех. Тогда, в таверне. А теперь это…

Совпадение? Может быть. Но Гарчик не верил в совпадения.

Гига шёл, глядя под ноги. Внутри всё смешалось. Ещё час назад он сидел в уютной комнате, слушал Катю, думал о магии, о новых возможностях, о том, как расскажет всё Ай. А теперь…

Культ. Жертвы. Боги. Смерть. Блаженный, который всегда улыбается и которого нельзя убить.

— Ты как? — тихо спросил Гог, глянув на него.

— Нормально, — ответил Гига, но голос дрогнул.

Гог хотел сказать что-то ободряющее, но не нашёл слов.

— Добьём этих уродов, — сказал он вместо этого. — Север, наверное, придумает как. А пока…

— Пока надо думать, — закончил Гарчик. — И готовиться.

Они подошли к казарме.

У входа стояла Лиана. Разговаривала с какими-то воинами, но, увидев их, прервалась.

— Явились, — сказала она. — Поздновато. Как прошло?

— Нормально, — буркнул Гог.

— Ага, — добавил Гарчик.

— Угу, — выдавил Гига.

Лиана всмотрелась в их лица.

— Что-то случилось?

— Всё в порядке, — Гарчик выдавил вежливую улыбку. — Просто день длинный.

Лиана помолчала, потом кивнула.

— Ладно. Идите спать. Завтра разберёмся.

Она вернулась к разговору, а они зашли внутрь.

Казарма гудела тишиной. Кто-то уже спал, кто-то ворочался. Костя мирно посапывал на своей койке, уткнувшись лицом в подушку.

Гарчик лёг, но долго ворочался, глядя в потолок. Мысли не давали покоя. Гига, храм, вопросы… Надо будет поговорить с ним завтра. Аккуратно.

Гог просто вырубился — усталость взяла своё.

А Гига лежал с открытыми глазами и чувствовал, как внутри поднимается тёплая волна. Несмотря на всё, что он узнал, несмотря на ужас, который теперь знал о культе, — он чувствовал радость.

Сейчас он уснёт. И встретится с Ай.

Она обещала попытаться вспомнить лисьи приёмы. А он расскажет ей всё, что узнал от Кати о магии. О тонкостях, о контроле, о концентрации. Вдруг это поможет им обоим?

Гига закрыл глаза и провалился в сон с улыбкой.

Внутри.

Поляна встретила его ярким закатом. Трава колыхалась, деревья шумели, небо горело оранжевым.

Ай сидела на своём стволе и, увидев его, вскочила.

— Ты пришёл! — она подбежала, заглянула в лицо. — Я так ждала! Ты чего такой… странный?

— Я много чего узнал сегодня, — сказал Гига, садясь на траву. — И хорошего, и плохого.

— Рассказывай! — Ай уселась рядом, хвост заметался.

И Гига рассказал.

Сначала про Катю. Про то, какая она, про её знания, про то, как она объясняла магию. Ай слушала, раскрыв рот.

— Кошка? — переспросила она. — Настоящая?

— Настоящая. Уши, хвост, когти. И она маг.

— Как я, — тихо сказала Ай. — Только я лиса, а она кошка.

— Ага.

Потом Гига рассказал про культ. Про жертвы, про богов, про Блаженного. Про то, что Гог мог спиздить артефакт, который был частью призыва.

Ай побледнела. Уши прижались к голове.

— Это… это ужасно, — прошептала она. — Столько смертей…

— Я знаю.

Они помолчали.

— Но ты не виноват, — вдруг сказала Ай. — Ты вообще там не был. И Гог тоже не виноват — он не знал.

— Знаю. Но всё равно…

— Всё равно тяжело, — закончила за него Ай. — Я понимаю.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.

— А теперь давай о хорошем, — сказала она. — Ты говорил, я обещала попробовать вспомнить лисьи приёмы.

Гига кивнул.

— Давай. И я расскажу тебе, что Катя говорила о магии. Может, вместе что-то получится.

Ай улыбнулась.

— Вместе точно получится. Мы же команда.

— Команда, — согласился Гига.

Они сидели на поляне, и закат медленно переходил в ночь.

А где-то там, в реальности, спали Бродяги.

Каждый со своими мыслями.

Каждый со своей ношей.

Но вместе.

Утро встретило их привычной суетой.

Костя первым вскочил с койки и принялся натягивать новую броню. Кожаный доспех с пластинами сидел на нём как влитой, кастеты он надел и несколько раз сжал кулаки, проверяя, удобно ли.

— Смотрите, — сказал он, выходя на середину комнаты и принимая боевую стойку. — Теперь я почти непобедим.

— Почти? — Гог приподнял бровь, застёгивая гранаты на поясе.

— Ну, совсем непобедимых не бывает. — Костя задумался. — Наверное.

Гог хмыкнул и покачал головой:

— Слушай, Кость, вот ты мне скажи. Я просил кузнеца сделать автомат. Ну, хоть какой-нибудь. Калашников, М16, хоть ППШ. А они говорят — чертежей нет. Не знают они, видите ли, как это делается. — Он развёл руками. — Обидно. Столько лет прошло, а технический прогресс в этом мире так и не наступил.

— Зато кастеты есть, — философски заметил Костя.

— Это да. Но кастеты — это не то. Кастеты — это близко. А автомат — это красиво, далеко и эффективно.

Гарчик сидел на койке и задумчиво разглядывал свою трость. Руны горели ровно, сила чувствовалась, но мысль о том, что её можно заблокировать, не давала покоя. Гравировка, о которой говорила Катя… Надо будет обязательно сделать.

Гига же просто сидел и прокручивал в голове всё, что успел обсудить с Ай. Лисьи приёмы, которые она пыталась вспомнить, оказались обрывочными, но хотя бы что-то. Несколько движений, пара пассов… Может, получится соединить с тем, что рассказывала Катя.

— Эй, мечтатель, — Гог щёлкнул пальцами перед его лицом. — Идём жрать, а то всё проспишь.

Они быстро перекусили в общей столовой — каша, хлеб, что-то похожее на чай, но без сахара. Гог ворчал, Костя молча уминал третью порцию, Гарчик пил маленькими глотками, а Гига думал о своём.

Выйдя на улицу, они замерли.

Город был… тихим. Спокойным. Люди ходили не спеша, лавки работали, дети бегали. Ни дыма, ни криков, ни тревоги.

— Странно, — сказал Гог. — Прямо не привычно. Месяц назад тут ад был, а сейчас — курорт.

— Так всегда бывает после войны, — заметил Гарчик. — Привыкай.

— Не хочу привыкать. Я люблю, когда весело.

— Тебе лишь бы взрывать.

— А что? Взрывать — это весело.

Из-за угла вышла Лиана. Уставшая, но довольная.

— А, Бродяги, — сказала она. — Вы как раз вовремя. Север пока не оформил вас в личное распоряжение, так что вы всё ещё числитесь за городом. А значит — сегодня выходите в патруль.

— В патруль? — скривился Гог. — Скукотища.

— Зато платят, — парировала Лиана. — Вот карта. Юго-восточная окраина, сектор семь. Смена до вечера. Снаряжение получите в оружейной, там же отметитесь.

Она сунула Гарчику карту и ушла, не дожидаясь вопросов.

— Ну, — Гог пожал плечами. — Пошли, что ли. Патруль так патруль.

Они забрали снаряжение — стандартный набор: сигнальные ракеты, фляги с водой, сухпай. Гог прицепил ещё пару гранат сверху (личные, никому не подконтрольные), Костя проверил кастеты, Гарчик просто кивнул, а Гига взял ракетницу и задумался, когда же его начнут учить магии по-настоящему.

Весь день они простояли на краю городской территории. Смотрели в никуда, слушали тишину, изредка перебрасывались словами.

— Скучно, — зевнул Гог, прислонившись к дереву. — Ни одного врага. Ни одной заварушки. Вот в шестьдесят втором, говорят, танки было интересно… Эх, мне бы сейчас Т-34, я бы показал…

— Кому? — спросил Костя. — Тут танков нет.

— Ну и что? Я бы хоть покатался.

Гига молчал, обиженно ковыряя носком землю. Ему обещали занятия с магом, а он тут стоит столбом уже который час. Лиана сказала, что он в её подчинении, значит, будет таскать патрули, а не учиться.

— Ты чего кислый? — заметил Гог.

— Да так, — буркнул Гига. — Думал, меня учить будут, а я тут…

— Понимаю, — неожиданно серьёзно сказал Гог. — Но, знаешь, в армии всегда так: сначала постоишь, потом повоюешь. Главное — не скиснуть раньше времени.

Гига кивнул, но настроение не улучшилось.

Костя о чём-то задумался, глядя вдаль. Наверное, о вечном. Или о том, что будет на ужин.

Гарчик не сводил глаз с горизонта. Что-то его беспокоило.

Он не ошибся.

Ближе к вечеру, когда они уже собирались возвращаться, Гарчик вдруг замер, поднял руку.

— Тихо.

Все остановились.

— Там, — он указал тростью в сторону леса за окраиной. — Магический след. Слабый, но есть.

— Что за след? — Гог моментально проснулся.

— Не знаю. Но его тут быть не должно. Надо проверить.

— Разделяемся, — быстро сказал Гарчик. — Гог, ты со мной. Костя, Гига — остаётесь здесь, на дороге. Если что — сигналите ракетницей.

— А если вы не вернётесь? — спросил Костя.

— Значит, будете нас искать, — усмехнулся Гог. — Пошли, Гарчик, покажу этому лесу, где раки зимуют.

Гарчик и Гог скрылись в зарослях.

Гига и Костя остались вдвоём.

— Думаешь, там кто-то есть? — спросил Гига.

Костя пожал плечами.

— Не знаю. Но Гарчик чувствует. Значит, есть.

Они замерли в ожидании.

Где-то вдалеке хрустнула ветка.

Гарчик взмахнул тростью — земля под ногами Излома вздыбилась, каменные шипы попытались схватить тварь, сковать её движения.

Излом даже не посмотрел на них. Он просто шагнул вперёд, и шипы рассыпались в труху под его неестественно длинными ногами.

Гог выстрелил из фузеи.

Пуля вошла твари прямо в лоб — и вышла с другой стороны, пробив череп насквозь. Излом покачнулся, но не упал. Дыра в голове начала затягиваться с мерзким хлюпающим звуком.

— Да ёбаный в рот! — заорал Гог, отбрасывая фузею и хватаясь за гранаты. — В него стрелять бесполезно!

Он рванул чеку, швырнул дымовую под ноги твари. Серое облако окутало Излома.

— Сейчас, сейчас, — бормотал Гог, готовясь к телепорту. — Сейчас я…

Из дыма вышел Излом. Целый. Невредимый. Дым просто стекал с него, как вода.

Гарчик ударил снова — корни деревьев взбесились, попытались опутать тварь, но Излом дёрнулся, и корни разлетелись щепками.

— Он становится… деревом? — не поверил своим глазам Гарчик.

Излом замер. Его кожа вдруг пошла корой, руки вытянулись ещё сильнее, пальцы превратились в ветви. Он стоял неподвижно, глядя на них мутными бельмами.

— Это какой-то бред! — Гог уже не знал, то ли смеяться, то ли плакать.

Из разных сторон леса донеслось движение. Треск веток, тяжёлые шаги.

— Нас окружают, — Гарчик огляделся. — Их несколько?

Но Излом снова дёрнулся — и лес замер. Тишина.

А потом всё повторилось.

Гарчик взмахнул тростью. Излом шагнул вперёд. Гог выстрелил. Пуля пробила голову. Дым. Ничего.

— Гарчик! — крикнул Гог. — Мы застряли! Это как день сурка, только с ходячим кошмаром!

Гарчик не ответил. Он смотрел на свои руки, на трость, на лес вокруг.

— Магия… — пробормотал он. — Это не лес. Это ловушка. Мы не туда идём.

— Что?

— Мы ходим по кругу! Лес замыкает нас, заставляет повторять одно и то же!

На третий раз Гарчик сделал то, чего не делал раньше. Он с силой воткнул трость в землю по самую рукоять. Закрыл глаза.

— Гог, держись!

Он начал менять ландшафт. Не локально, как раньше, а глобально — всю территорию вокруг. Земля заходила ходуном, деревья начали крениться, корни вылезать наружу.

Лес взвыл. Буквально взвыл — жутким, нечеловеческим голосом.

Излом дёрнулся, но не к ним — он попытался удержать равновесие, но почва уходила из-под его ног.

— Я ищу тропу! — крикнул Гарчик, не открывая глаз. — Там, откуда мы пришли! Если смогу её открыть…

— Понял! — Гог рванул с пояса сразу три гранаты, швырнул их в сторону Излома. — Эй, урод! Иди сюда! Я тут! Острый перец! Съешь меня, если сможешь!

Излом повернулся к нему.

И пошёл.

Гог закидывал дымовыми одну за другой, отступая в сторону, уводя тварь от Гарчика. Пули больше не помогали, гранаты не взрывали — он просто бегал и орал, привлекая внимание.

Излом двигался быстро. Слишком быстро. Его длинные ноги переставлялись с жуткой скоростью, и через несколько секунд он настиг Гога.

Удар — Гог отлетел в дерево, хрустнули рёбра.

— Гарчик! — прохрипел он. — Быстрее!

Тем временем на дороге.

Гига и Костя стояли, вслушиваясь в тишину.

— Сколько времени прошло? — спросил Гига.

— Минут пять, — пожал плечами Костя. — Может, семь.

— А кажется, что час.

Костя кивнул.

— Лес не любит, когда в него ходят.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Гига посмотрел на лес. Тот стоял тёмной стеной, не шелохнувшись.

— Может, пойти за ними?

— Нельзя. Сказали ждать.

— А если им нужна помощь?

Костя задумался.

— Тогда они закричат.

— Они не кричали.

— Значит, пока не надо.

Гига вздохнул. Ему очень хотелось побежать туда, но Костя был прав. Надо ждать.

В лесу.

Гарчик нашёл тропу.

Земля под его ногами разверзлась, открывая узкий проход — тот самый, по которому они пришли. Лес завыл, пытаясь сомкнуть его обратно, но Гарчик держал.

— Гог! Сюда! — крикнул он.

Гог лежал под деревом, пытаясь встать. Излом надвигался на него, разинув пасть.

— Ща… — прохрипел Гог. — Ща, подожди…

Он посмотрел на гранату в руке. Потом на Излома. Потом на дым, который ещё не рассеялся.

— А была не была.

Гог рванул чеку, бросил гранату под ноги Излому — не взрывную, дымовую. Тварь на мгновение скрылась в облаке. Гог разбежался. Прямо на Излома. Прыгнул в воздух, прямо перед мордой твари — и в этот момент его накрыл дым.

Телепорт.

Он возник с другой стороны, прямо над спиной Излома, и со всей дури врезался ногами ему в позвоночник.

Удар вышел чудовищным — скорость, масса, телепортационный рывок. Излом сложился пополам, пролетел несколько метров и врезался в дерево, ломая ствол.

Гог рухнул на землю, перекатился и замер, пытаясь отдышаться.

— Бежим! — заорал Гарчик.

Он схватил Гога за шиворот и потащил к тропе. Излом уже вставал, его тело восстанавливалось на ходу, но лес отступал — магия Гарчика оказалась сильнее.

Они влетели на тропу, и лес сомкнулся за ними.

Через минуту они вывалились на дорогу, где их ждали Костя и Гига.

— Что там было? — подскочил Гига.

— Потом, — выдохнул Гарчик, опираясь на трость. — Уходим. Сейчас. Быстро.

Костя подхватил Гога, который еле стоял на ногах, и они рванули прочь от леса.

Где-то позади, в темноте, раздался тихий, довольный смех.

Они вышли к дороге, где их уже ждали сменщики — двое молодых парней с копьями и усталыми лицами.

— О, а вы чего такие драные? — спросил один, разглядывая Гога, которого Костя всё ещё придерживал за плечо.

— Лес там, — Гарчик махнул тростью в сторону тёмной стены деревьев. — Не ходите туда. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Предупредите остальных.

— А что там? — насторожился второй.

— То, что убить нельзя, — буркнул Гог, отстраняясь от Кости и разминая плечо. — Мы его назвали Излом. И он очень не любит гостей.

Сменщики переглянулись.

— Ладно, передадим. Вы-то как?

— Живы, — подвёл итог Гарчик. — И на сегодня с нас хватит.

Они двинулись в город.

Вечерний город встретил их тишиной и спокойствием. Горели фонари, где-то вдалеке смеялись люди, пахло едой из таверн. Ни дыма, ни тревоги.

— Странно, — сказал Гига, оглядываясь. — Там, в лесу, такой ужас, а тут — как будто ничего не случилось.

— Так всегда, — ответил Гарчик. — Мир не останавливается из-за одного чудовища.

— А если их много? — спросил Костя.

Гарчик не ответил.

Они дошли до центральной площади, где их уже поджидала Лиана. С блокнотом в руках и очень недовольным выражением лица.

— Бродяги, — сказала она без предисловий. — Мне доложили.

— Отлично, — вздохнул Гог. — И что в этот раз?

Лиана подошла ближе.

— Вы заметили угрозу. Вы вступили в бой. Вы выжили. — Она сделала паузу. — Но вы не использовали ракетницу. Никто из вас не догадался подать сигнал тревоги. Зачем, вы думаете, вам их выдали?

Гарчик открыл рот, но Лиана его опередила:

— Не надо оправданий. Лес, ловушка, бессмертная тварь — я всё понимаю. Но правила есть правила. Штраф.

Она быстро написала что-то в блокноте и показала им.

— С каждого. Завтра сдадите в казну.

Гог глянул на цифру и присвистнул.

— Это ж почти всё наше жалованье за сегодня.

— Именно, — кивнула Лиана. — Можете считать это платой за урок. В следующий раз — стреляете в небо сразу. Ясно?

— Ясно, — буркнули они хором.

— Хорошо. — Лиана уже собралась уходить, но остановилась. — Кстати, Гига.

— Да? — встрепенулся тот.

— Завтра с утра ты идёшь в дом Севера. Его помощники займутся твоим обучением. Базовая магия, контроль, всё такое.

Гига просиял.

— А кто будет учить? — спросил он с надеждой.

— Не знаю, — Лиана пожала плечами. — Наверное, та кошка, которая с ним. Или кто-то ещё. Явятся — узнаешь.

— Спасибо!

— Не за что. — Лиана перевела взгляд на остальных. — Вы, трое, завтра свободны. Отдыхайте, зализывайте раны. Вы молодцы, что выжили. Без потерь. Это уже многого стоит.

Она кивнула и ушла, что-то записывая в своём блокноте.

— Свободны, — повторил Гог. — Это хорошо. А то я после того удара до сих пор чувствую, будто по мне танк проехался.

— Танк? — переспросил Костя.

— Бронетехника такая. Большая и тяжёлая.

— А, — Костя кивнул, хотя явно ничего не понял.

— Ладно, — Гог махнул рукой. — Я спать. Устал как собака.

Они дошли до казармы. Гог рухнул на койку и через минуту уже похрапывал. Костя разделся, аккуратно повесил броню, положил кастеты под подушку и лёг, глядя в потолок. Через пару минут и он заснул.

Гига лёг, но спать не торопился. Он смотрел в темноту и улыбался.

Завтра. Завтра я начну учиться по-настоящему. И, может быть, Катя… или кто-то ещё… поможет мне понять, как использовать магию. А потом я расскажу Ай.

Он закрыл глаза и провалился в сон, полный надежды.

Гарчик не спал.

Он сидел на своей койке, сжимая трость, и смотрел в одну точку.

Излом. Бессмертный. Неуязвимый. Почти как… как тот, о ком говорил Север. Блаженный.

Сходство было слишком явным. То существо в лесу не умирало, регенерировало, не чувствовало боли. И Гарчик не был уверен, что они его действительно победили. Скорее, просто сбежали.

Если это один из них… если культ всё ещё существует… тогда всё гораздо хуже, чем мы думали.

Он посмотрел на спящих товарищей.

Гог ворочался, что-то бормоча во сне. Костя лежал неподвижно, как каменная глыба. Гига улыбался — наверное, видел хороший сон.

Гарчик вздохнул и лёг.

Завтра. Завтра поговорю с Севером. Он должен знать.

Но сон не шёл. В ушах всё ещё звучал тот жуткий рёв, а перед глазами стоял Излом — с его длинными руками, окровавленной шерстью и бельмами вместо глаз.

Гарчик закрыл глаза и приказал себе спать.

Через час он наконец провалился в тяжёлый, тревожный сон.

Солнце только начало подниматься над казармой, когда Гог продрал глаза. В комнате было тихо, только Костя мерно посапывал на своей койке, а Гарчик уже сидел одетый и задумчиво смотрел в окно.

Гог сел, потёр лицо, проверил иллюзию — на месте. Потянулся.

— А где мелкий? — спросил он, заметив, что койка Гиги пуста.

— Убежал на рассвете, — ответил Гарчик, не оборачиваясь. — Сказал, что не может ждать, и умчался к Северу. Счастливый, как ребёнок.

— Ну да, ему лишь бы магии научиться. — Гог зевнул. — А мы чем займёмся? У нас же выходной?

— Выходной, — подтвердил Гарчик. — Целый день свободы.

Костя, услышав слово «свобода», открыл один глаз.

— Свобода — это хорошо, — сказал он и сел. — А есть что?

— Ты всегда о еде, — усмехнулся Гог. — Ладно, мужики, давайте думать. У меня есть семь золотых. Я хочу снова к кузнецу пойти и вбить ему в голову идею автомата. Может, хоть чертёж нарисуем по памяти.

— Он тебя пошлёт, — лениво заметил Гарчик. — Кузнец уже сказал, что без чертежей не может.

— А я настойчивый!

Костя поднял руку, как в школе:

— А я в таверну хочу. Пиво пить.

— О, Кость, ты наш человек! — Гог одобрительно хлопнул его по спине. — Поддерживаю, но позже.

Гарчик вздохнул:

— Вообще-то, у меня тоже есть дело. Я хотел навестить одно место. Поместье графа Воронцова… моего наставника.

— О, того самого, что из тебя джентльмена лепил? — оживился Гог.

— Того самого. Хочу узнать, кто теперь там живёт. Может, родные остались. Или хотя бы прислуга что-то расскажет.

Костя переводил взгляд с одного на другого.

— Так куда идём? — спросил он.

— А давайте кинем монетку, — предложил Гог. — Орёл — идём к твоему графу, решка — ко мне в кузницу. А Костя пусть в таверну идёт, ему всё равно.

— Почему это мне всё равно? — обиделся Костя. — Я тоже хочу с вами.

— Кость, ты с нами заскучаешь. Мы там про этикет будем говорить, про манеры. А ты пиво любишь. Иди в таверну, выпей кружечку. Даже две, но не больше.

Костя задумался.

— Две можно, — согласился он. — А если больше?

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что ты потом философствовать начнёшь, а мы тебя тащить не сможем.

Костя кивнул, признавая логику.

Гог достал монетку, подбросил. Она упала на пол, покатилась под койку. Гарчик ловко подцепил её тростью.

— Орёл, — сказал он. — Значит, идём ко мне.

— Везёт тебе, — вздохнул Гог. — Ладно, пошли к твоему графу. Кость, ты как?

Костя уже натягивал броню.

— Я в таверну. Две кружки. Я запомнил.

— Смотри, не перепутай.

Они вышли из казармы и разошлись в разные стороны.

Костя шагал по утреннему городу с чувством глубокого удовлетворения. В кармане звенели монеты, на поясе висели кастеты, впереди ждала таверна. Он знал одну — «Усталый путник» называлась. Там наливали хорошее тёмное пиво и давали бесплатную закуску к третьей кружке.

Он вошёл, сел за столик у окна, заказал кружку и уставился в одну точку. Вокруг гудели люди, но Костя их не замечал. Он думал.

О чём — он и сам не знал. Просто думал.

Тем временем Гог и Гарчик шагали через весь город в восточный квартал.

— Ну рассказывай, — сказал Гог, засовывая руки в карманы. — Что за граф? Как ты с ним познакомился?

Гарчик поправил трость и начал:

— Это было… давно. Я тогда только попал в этот мир. Был обычным парнем из нашего времени, ничего не умел, ничего не знал. Меня подобрали мародёры, хотели в рабство продать.

— Серьёзно? — Гог присвистнул. — А я думал, ты сразу в цилиндре родился.

— Не иронизируй. — Гарчик усмехнулся. — Так вот, я сбежал, но меня поймали и избили. Оставили умирать в канаве. А мимо проезжала карета.

— Карета? Прямо как в сказке?

— Именно. В той карете сидел граф Воронцов — Эдуард Воронцов. Русский эмигрант, который попал сюда ещё раньше, но успел сколотить состояние. Он увидел меня, приказал слугам подобрать, выходил, вылечил. А потом сказал: «Парень, ты похож на человека, который может стать кем-то. Хочешь — научу?»

— И ты согласился?

— А у меня выбора не было. Либо учиться, либо сдохнуть на улице. Я выбрал учиться.

Гог хмыкнул.

— И чему он тебя учил? Манеры там, этикет?

— Всему. Как держать спину, как говорить, как вести переговоры, как одеваться, как… жить. Он говорил: «Джентльмен — это не костюм, это состояние души. Можно быть джентльменом в лохмотьях, но нельзя быть им без чести».

— Пафосно, — прокомментировал Гог.

— Пафосно, но верно. — Гарчик остановился у красивого особняка. — Мы пришли.

Гог оглядел здание. Оно было старым, но ухоженным, с лепниной и коваными воротами. Только ставни кое-где покосились, а на дорожке лежали опавшие листья — никто не убирал.

— Вроде есть кто-то? — спросил Гог.

— Посмотрим.

Гарчик толкнул калитку. Она поддалась со скрипом. Они прошли по дорожке к двери. Гарчик постучал тростью — три раза, с паузой.

Дверь открылась не сразу. Сначала было тихо, потом послышались шаркающие шаги. На пороге стоял старый слуга, сгорбленный, с усталыми глазами. Тот самый Филипп, но теперь он выглядел ещё старше и грустнее.

— Гарчик? — узнал он, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Гарчик вернулся…

— Здравствуй, Филипп. — Гарчик слегка склонил голову. — Как ты?

Старик махнул рукой.

— Держусь. А ты… ты не знал?

— Что?

— Граф… граф скончался два месяца назад.

Тишина повисла в воздухе. Гарчик замер, пальцы сжали трость.

— Я не знал, — сказал он тихо. — Прости, я был в отъезде… задания, война…

— Он не сердился, — ответил Филипп. — Он часто вспоминал тебя. Говорил: «Гарчик вырос хорошим человеком». Гордился тобой.

Гарчик молчал. Гог, впервые за долгое время, не вставил ни одной шутки. Просто стоял рядом.

— Заходите, — Филипп отступил в сторону. — Я один тут теперь. Смотрю за домом, пока наследники не объявятся.

Они вошли.

В доме пахло пылью и старостью. Мебель стояла на местах, но чувствовалось, что здесь давно не собирались гости. Филипп провёл их в гостиную, где в камине слабо тлели угли.

— Садитесь. Чай есть. И квас, кажется, оставался.

Гог оживился:

— Квас — это хорошо.

Филипп принёс напитки. Гарчик сидел молча, глядя в пустой камин.

— Кто теперь владеет домом? — спросил он наконец.

— Племянник графа, — ответил Филипп. — Молодой Воронцов. Он сейчас в столице, дела какие-то. Приезжал раз, сказал, что дом продавать не будет, пока всё не уладит. Я пока приглядываю.

— А ты сам как? Деньги есть?

— Есть, есть. Граф оставил распоряжение. Не волнуйся.

Гарчик кивнул. Помолчал.

— Можно я поднимусь? В кабинет?

— Конечно. Там всё как при нём.

Гарчик встал и вышел. Гог остался с Филиппом.

— Слушай, дед, — сказал он, понизив голос. — А что за человек был этот граф?

Филипп посмотрел на него долгим взглядом.

— Хороший человек. Строгий, но справедливый. Гарчика он очень любил. Как сына, наверное. Учил всему, что знал. Говорил, что из этого парня выйдет толк.

— Вышел, — усмехнулся Гог. — Только теперь он меня терпит.

Гарчик стоял в кабинете.

Всё было по-прежнему: тяжёлые шторы, дубовый стол, книжные шкафы до потолка. На столе лежало перо, чернильница, стопка бумаг. И портрет — женщина с добрыми глазами, наверное, жена графа, умершая много лет назад.

Гарчик подошёл к столу, провёл пальцем по столешнице. Пыли почти не было — Филипп убирал.

— Спасибо вам, — прошептал он. — За всё.

Он постоял ещё немного, потом развернулся и вышел.

Внизу его ждали Гог и Филипп.

— Всё в порядке? — спросил Гог.

— Да. Идём.

Они попрощались с Филиппом, пообещав заходить. Старик кивнул, и в его глазах блеснула слеза.

На улице Гог долго молчал, потом сказал:

— Гарчик, я… ну, это… соболезную.

— Спасибо, Гог.

Они пошли молча. Гарчик сжимал трость чуть крепче обычного, но спину держал прямо. Как учил граф.

Костя сидел за тем же столиком и смотрел на две пустые кружки. Третья стояла нетронутая — тот самый тип, что подсаживался, всё-таки поставил, но Костя к ней не притронулся.

— Молодец, — раздался голос Гога. — Дисциплина!

Костя поднял голову.

— Я хочу, — сказал он жалобно. — Но нельзя.

— Правильно. Пошли отсюда, а то сорвёшься.

Костя вздохнул, поднялся и пошёл за ними.

— Как сходили? — спросил он.

Гарчик и Гог переглянулись.

— Нормально, — сказал Гог. — Грустно, но нормально.

— А я думал, — начал Костя, но замолчал.

— О чём?

— О заборе.

Гог хмыкнул, Гарчик едва заметно улыбнулся.

— Кость, ты бесценен.

Они пошли по городу, неспешно болтая. Впереди был целый день отдыха. А вечером вернётся Гига, полный впечатлений от обучения.

Жизнь продолжалась.

Гига выбежал из казармы, когда солнце только начинало золотить крыши. Он мчался по утренним улицам, перепрыгивая через лужи и распугивая сонных прохожих. Сердце колотилось от предвкушения.

— Сегодня! Сегодня я начну учиться по-настоящему! — выдохнул он, подлетая к особняку Севера.

Дверь была закрыта.

Гига постоял минуту, потом ещё пять, потом десять. Прислонился к стене, пытаясь унять дыхание. Никто не выходил и не входил. Слуга, который встречал их вчера, не появлялся.

— Может, рано? — пробормотал Гига. — Или они забыли? Или…

Дверь открылась ровно через полчаса. На пороге стоял не слуга, а мужчина лет сорока-пятидесяти. Высокий, худощавый, с длинными седыми волосами, забранными в хвост, и пронзительными глазами. Одет просто — тёмная мантия, никаких украшений. Но от него веяло силой. Гига сразу понял: маг. Настоящий.

— Гига? — спросил мужчина. Голос низкий, спокойный.

— Да, я…

— Ждёшь, что ли? — мужчина усмехнулся. — С рассвета?

— Ну… да.

— Похвально. Но дисциплина — это не только рано вставать. Это ещё и ждать столько, сколько нужно. Заходи.

Гига шагнул внутрь. Мужчина закрыл дверь и повёл его по коридору.

— Меня зовут Артемий. Буду твоим учителем ближайший месяц. Север сказал, что у тебя есть способности, но нет базы. Будем исправлять.

— А Катя? — вырвалось у Гиги. — Я думал, она…

— Катя — теоретик и советник. А я — практик. И поверь, со мной тебе будет не до сантиментов.

Они прошли в большой зал, где уже стояли несколько молодых людей — кто-то листал книги, кто-то разминался, кто-то просто смотрел в окно. Все разного возраста, но с одинаково сосредоточенными лицами.

— Это твои однокурсники на ближайшее время, — Артемий обвёл рукой зал. — Не отвлекайся на них. Сосредоточься на себе.

— А сколько их?

— Десять. Каждый со своей историей. Но тебя должно волновать только одно: ты теперь не Бродяга. На время обучения ты мой ученик. Никаких отрядов, никаких заданий, только магия. Ясно?

Гига сглотнул.

— Ясно.

— Хорошо. Начнём с экскурсии.

Артемий повёл его по поместью. Показал библиотеку — огромную, с книгами до потолка. Показал тренировочный зал — с манекенами, мишенями, странными кругами на полу. Показал комнаты для медитации и алхимическую лабораторию.

— Всё это будет в твоём распоряжении, — сказал он. — Но не сразу. Сначала — теория.

— Теория? — разочарованно протянул Гига.

— Именно. Я видел, как ты колдовал в бою с паладином. Беспорядочные выбросы, отсутствие контроля, никакой структуры. Ты просто швырял огонь и надеялся, что попадёшь. Это не магия. Это баловство.

Гига опустил голову.

— Поэтому первый месяц — только теория. Потоки, каналы, плетения. Научишься чувствовать магию, понимать её, контролировать. А потом — практика. Если справишься.

— Я справлюсь, — твёрдо сказал Гига.

— Посмотрим.

Они вернулись в зал. Артемий усадил его за стол, положил перед ним стопку книг.

— Читай. Всё, что написано про основы огненной магии. К вечеру расскажешь мне, что понял.

Гига уставился на книги. Толстые, старые, с пожелтевшими страницами.

— Но… я хотел практиковаться…

— Практика без теории — это травмы и смерть. Читай.

Артемий ушёл, оставив Гигу наедине с книгами.

Гига вздохнул и открыл первую.

День тянулся бесконечно.

Гига читал про магические потоки, про то, как заклинания формируются в сознании мага, про опасности неконтролируемого выброса. В голове мешались термины — «каналы», «резонанс», «плетение первого порядка». Иногда к нему подходили другие ученики, кивали, но не заговаривали — видимо, Артемий запретил отвлекаться.

К вечеру Гига чувствовал, что голова вот-вот лопнет. Он закрыл последнюю книгу и вышел во двор, где Артемий уже ждал его.

— Ну? — спросил учитель. — Что понял?

Гига собрался с мыслями.

— Магия — это не просто сила. Это… структура. Нужно сначала создать канал, потом направить поток, потом удержать форму. Я… раньше просто толкал огонь наружу. А надо, чтобы он шёл по правильному пути.

Артемий кивнул.

— Уже неплохо. А теперь попробуй.

— Что?

— Сделай огненный шар. Но не как раньше. Сосредоточься на канале. Почувствуй, как магия течёт внутри тебя. Направь её.

Гига закрыл глаза. Попытался сосредоточиться. Внутри что-то шевельнулось — привычное тепло, но теперь он пытался его контролировать. Он представил канал, трубу, по которой течёт огонь.

— Давай, — подбодрил Артемий.

Гига выбросил руку вперёд.

Из ладони вырвался слабый сгусток пламени, пролетел метра три и рассыпался искрами.

— Слабовато, — сказал Артемий. — Но чище, чем раньше. Контроль уже есть. Теперь дело за практикой.

— Это всё, что я могу? — Гига расстроенно посмотрел на свои руки.

— Это всё, что ты можешь сегодня. Завтра продолжим. И послезавтра. И через месяц. Если будешь стараться, научишься большему.

Гига вздохнул.

— Я понял. Спасибо.

— Иди. Отдыхай. Завтра с утра — здесь.

Гига побрёл к выходу. У ворот его догнал голос Артемия:

— Гига.

— Да?

— Ты спрашивал про Катю. Она просила передать, что верит в тебя. И что если будут вопросы по теории — можешь к ней обращаться.

Гига улыбнулся.

— Спасибо.

Он вышел на улицу.

Город уже погружался в вечерние сумерки. Зажигались фонари, где-то играла музыка, пахло едой из таверн. Гига шёл медленно, переваривая день.

Теория. Каналы. Потоки. Месяц без практики… Но если это поможет стать сильнее, я справлюсь.

Он остановился на мосту, глядя на воду.

— Ай, — прошептал он. — Ты слышишь?

Внутри отозвалось тепло. Ответа не было — она не могла говорить, пока он не спал, но он знал, что она рядом.

— Я справлюсь, — сказал он громче. — Ради нас.

И пошёл в казарму.

Впереди был новый день. И новые знания.

Гига вернулся в казарму, когда уже стемнело.

В комнате было непривычно тихо. Костя сидел на своей койке и задумчиво крутил в руках кастет, то надевая, то снимая его. Гарчик собирал какие-то бумаги, а Гог развалился на кровати и, кажется, только и ждал, кого бы довести.

— О, явился! — Гог приподнялся на локте. — Ну как, научился файерболы кидать?

— Теория, — вздохнул Гига, падая на свою койку. — Весь день теория. Потоки, каналы, плетения… У меня голова лопнет раньше, чем я хоть что-то нормально сделаю.

— А я что говорил? Магия — это скучно, — Гог зевнул. — Вот гранаты — другое дело. Рванул, и готово.

— Ты бы хоть раз в жизни серьёзным был, — буркнул Гига, но без злости.

— А зачем? Жизнь и так слишком серьёзная, чтобы быть серьёзным.

Гарчик поднялся, засовывая бумаги во внутренний карман пиджака.

— Я в библиотеку, — сказал он. — Хочу поискать информацию об Изломе. Если это действительно связано с культом, нам нужно знать больше.

— Идти с тобой? — спросил Гог.

— Не надо. Вы отдыхайте. Я, может, надолго.

Гарчик вышел.

Гог проводил его взглядом, потом перевёл на Костю.

— Кость, а ты чего такой задумчивый?

— Думаю, — ответил Костя.

— О чём?

— О кастетах.

— И что кастеты?

— Они твёрдые. А лица у врагов мягкие.

Гог заржал.

— Гениально, Кость! Просто гениально!

Костя пожал плечами, но, кажется, был доволен.

— Ладно, — Гог потянулся. — Щас я вас развлеку. Слушайте историю про то, как я однажды в своём мире пытался собрать самогонный аппарат из огнетушителя.

— И что? — спросил Гига, понимая, что уснуть всё равно не дадут.

— А то, что взорвалось оно знатно. Весь подъезд в пене был. Бабки с первого этажа думали, что пожар. Вызывали пожарных, милицию, а я через чёрный ход…

Гог травил байку за байкой. Костя слушал с каменным лицом, но иногда кивал — видимо, в нужных местах. Гига сначала пытался вникать, но потом мысли унеслись в сторону.

Он думал об Ай. О том, что сегодня не успеет с ней поговорить — слишком устал. Но завтра обязательно.

Через час Костя начал клевать носом.

— Кость, ты чего? — Гог ткнул его в плечо. — Я тут самое интересное рассказываю!

— Спать хочу, — честно признался Костя и, не раздеваясь, рухнул на койку.

Через минуту он уже похрапывал.

— Эх, молодёжь, — Гог покачал головой. — Никакой выдержки. А ты, Гига? Спать не хочешь?

— Устал, но пока не усну.

— Ну, давай я тебе ещё расскажу…

— Гог.

— А?

— Заткнись уже, а? — беззлобно попросил Гига.

Гог ухмыльнулся, но замолчал. Полежал немного, глядя в потолок, и через полчаса тоже засопел.

Гига остался один.

Он лежал и смотрел в темноту. Мысли крутились вокруг одного: Ай, храм, культ, Блаженный… Всё это было связано. Но как?

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Внутри.

Поляна встретила его прохладой и запахом травы. Ай сидела на стволе и, увидев его, вскочила.

— Ты пришёл! — она подбежала. — Я так ждала! Как прошёл день?

— Тяжело, — Гига улыбнулся. — Но интересно. Меня учитель взял. Артемий. Сказал, месяц буду теорию учить.

— Теория — это хорошо, — серьёзно сказала Ай. — Основа важна.

— Ты как будто знаешь.

— Чувствую. — Она села, похлопала рядом. — Рассказывай.

Гига сел и начал рассказывать про день, про книги, про попытку зажечь огонь. Ай слушала внимательно, кивая.

— У тебя получается лучше, — сказала она. — Я чувствую. Контроль появился.

— Это ты чувствуешь?

— Ага. Мы же связаны.

Они помолчали.

— Ай, — начал Гига. — Я тут много думал. Про тебя. Про культ. Про тот храм.

— И что?

— Гог рассказал то, что узнал от Севера. Культ убивал всех — людей, богов, полубогов. Чтобы призвать Блаженного. И там был знак… глаз в треугольнике.

Ай вздрогнула.

— Глаз?

— Ты знаешь его?

Она зажмурилась, прижимая руки к груди.

— Я… видела. В том храме. На стенах. На одеждах. — Она открыла глаза. — Этот знак был везде. И ещё… огонь. Много огня. И крики.

— Твои родители кричали?

— Не знаю. — Ай покачала головой. — Помню только голоса. Много голосов. И боль. А потом — пустота.

Гига обнял её.

— Я найду этот храм, — сказал он. — И узнаю, что случилось.

— Зачем?

— Чтобы ты знала. Чтобы мы знали. И чтобы понять, кто ты на самом деле.

Ай прижалась к нему.

— Я боюсь, — прошептала она. — Вдруг там что-то ужасное?

— Вдруг там ответы? — мягко сказал Гига. — Ты говорила, что хочешь найти родителей. Может, они… может, они живы?

Ай подняла голову. В глазах блестели слёзы, но в них зажглась надежда.

— Ты думаешь?

— Не знаю. Но не узнаем, пока не попробуем.

Они сидели молча, глядя на звёзды.

— Гига, — сказала Ай вдруг. — Я попробовала вспомнить лисьи приёмы.

— И?

— Один вспомнила. — Она улыбнулась. — Светлячки. Маленькие огоньки, которые танцуют. Это простое заклинание, но… может, у тебя получится?

Гига оживился.

— Покажи!

Ай встала, закрыла глаза. Её пальцы шевельнулись, и вокруг неё зажглись крошечные огоньки — золотистые, тёплые. Они кружились, поднимались вверх, гасли и зажигались снова.

— Красиво, — выдохнул Гига.

— Попробуй ты.

Гига сосредоточился. Вспомнил, чему учил Артемий — каналы, потоки, контроль. Он представил, как магия течёт по рукам, как собирается в ладонях. И щёлкнул пальцами.

Ничего.

— Не расстраивайся, — Ай положила руку ему на плечо. — Вместе попробуем. Ты колдуешь, я подсказываю.

Они попробовали снова. И снова. На пятый раз в ладони Гиги зажёгся крошечный огонёк. Он продержался секунду и погас.

— Получилось! — закричала Ай. — Гига, получилось!

— Маленький, — улыбнулся он. — Но мой.

Он смотрел на свои руки и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не магическое — душевное.

— Мы команда, — сказала Ай. — Помнишь?

— Помню.

Звёзды светили ярко. Впереди был новый день, новые знания и новые тайны.

Но они были вместе. И это главное.

Гига открыл глаза.

Казарма. Ночь. Кто-то храпит, кто-то бормочет во сне.

Он улыбнулся и повернулся на бок.

— Спокойной ночи, Ай.

Тепло внутри стало чуть сильнее.

И этого было достаточно.

Гига проснулся от странного ощущения — в казарме было слишком тихо. И одновременно слишком… подозрительно.

Он открыл глаза и первое, что увидел — Гога, который сидел на корточках рядом с койкой Гарчика и с видом заговорщика что-то делал.

— Ты чего? — хрипло спросил Гига.

— Тсс! — Гог приложил палец к тому месту, где у нормальных людей губы. — Искусство требует тишины.

Гига пригляделся. Гарчик спал, раскинув руки. Гог аккуратно, с любовью, намазывал его ладони чем-то тёмным и липким. Судя по запаху — дёгтем или чем-то похожим. А вторую руку он уже обработал и теперь водил соломинкой перед носом спящего.

— Зачем? — только и смог выдавить Гига.

— Месть, — торжественно прошептал Гог. — Вчера он мне сказал, что я «невыносим». Я решил доказать, что могу быть ещё невыносимее.

Гарчик дёрнул носом, чихнул во сне, но не проснулся. Гог довольно ухмыльнулся.

Гига посмотрел на часы — старые, напольные, которые кто-то притащил в казарму неизвестно откуда. Стрелки показывали, что у него ещё есть время до начала занятий.

Он сел, потянулся и огляделся. В казарме было пусто. Рассчитана она была человек на пятнадцать, но сейчас из коек было занято всего три — его, Гога и Гарчика. Остальные стояли пустые, аккуратно заправленные.

— А где все? — спросил Гига.

— Кто? — Гог даже не обернулся.

— Ну, остальные солдаты. Здесь же куча народу живёт обычно.

— А, эти, — Гог махнул рукой. — С утра пораньше на построение ушли. Какая-то проверка или учения. А мы, Бродяги, типа вольные птицы, нас не трогают. Пока.

— А Костя?

— Кость? Не знаю. Ушёл куда-то с рассветом. Говорил, «надо подумать». Куда он пошёл думать — загадка.

Гига быстро умылся, натянул форму и уже собирался выходить, когда дверь распахнулась и вошёл Костя.

Выглядел он странно. Одет как обычно, но двигался как-то… неестественно. Он молча прошёл к своей койке, рухнул на неё лицом в подушку и замер.

Гог и Гига переглянулись.

— Кость? — осторожно позвал Гог. — Ты чего?

— Угу, — донеслось из подушки.

— Ты где был?

— Там.

— Что случилось?

— Ничего.

Пауза. Гог приподнял бровь.

— Кость, ты притворяешься?

— Ага.

— Зачем?

— Чтобы не идти на построение.

Гог заржал, Гига улыбнулся. Даже Гарчик во сне дёрнулся, но не проснулся.

— Ладно, — Гига глянул на часы. — Мне пора. Развлекайтесь.

Он выбежал, оставив Гога наедине с его жертвой и притворяющимся Костей.

Гог посмотрел на Гарчика, потом на Костю, потом снова на Гарчика.

— Кость, ты спишь?

— Нет.

— Хочешь посмотреть, как я буду щекотать Гарчика дёгтем?

Костя приподнял голову:

— А это не жестоко?

— Это искусство.

— Тогда да.

Гог снова взялся за соломинку.

Гарчик чихнул, перевернулся на другой бок — и его вымазанные руки прилипли к собственной щеке.

Гог замер в экстазе.

— Шедевр, — прошептал он. — Кость, ты это видишь?

— Вижу, — сказал Костя и снова уткнулся в подушку.

Гарчик продолжал спать, теперь уже с чёрным пятном на лице.

За окном вставало солнце. Начинался новый день.

Месяц пролетел как один день.

Город жил своей жизнью — шумной, суетливой, но с каждым днём всё более напряжённой. Бродяги не сидели на месте.

Однажды утром Гог проснулся от того, что его правая нога была пристёгнута к ножке кровати каким-то хитрым ремнём. Он дёрнулся, но ремень держал крепко. В казарме было тихо и пусто — Костя, видимо, уже ушёл по своим делам, а Гига умчался на рассвете к Артемию.

— Гарчик? — позвал он в полусне.

— Я здесь, — раздался голос из-за спины.

Гог повернул голову и увидел Гарчика, сидящего на соседней койке с подушкой в руках. Выражение лица у него было такое, будто он собирается совершить акт высшей справедливости. И никого вокруг — только они двое.

— Ты чего? — Гог попытался отползти, но нога была надёжно зафиксирована.

— Это за дёготь, — спокойно сказал Гарчик. — За соломинку. За две недели отмывания рук. И за тот позор перед слугами в особняке.

— Но это было месяц назад! — возмутился Гог. — Ты всё это время планировал?

— Я джентльмен. Джентльмены планируют месть тщательно. И не при свидетелях.

Гарчик поднял подушку и с чувством, с расстановкой, начал наносить удары. Подушка была мягкая, но Гог для вида орал так, будто его убивают.

— Убивают! Помогите! Кость! Гига! Спасите!

Никто не пришёл. Гарчик продолжал экзекуцию ещё минуты три, методично обрабатывая все доступные места. Потом отбросил подушку, отстегнул ремень и встал, поправляя идеально сидящий пиджак.

— Мы квиты, — сказал он.

Гог, лохматый и счастливый, улыбнулся:

— Гарчик, я в тебя верил. Ты настоящий друг.

— Иногда я думаю, что мне стоило оставить тебя в той канаве, — философски заметил Гарчик и вышел.

Гог проводил его взглядом и довольно потянулся на койке.

В те же дни у Гога появился маленький секрет, о котором не знал даже Гарчик. Он выменял у одного тёмного торговца старый дамский пистолет — маленький, изящный, но вполне рабочий. Потом несколько дней возился в одиночестве, подгоняя механизм, и в итоге приспособил его так, что пистолет прятался в рукаве. Резкий взмах, щелчок средним пальцем — и оружие выкатывалось прямо в ладонь.

— Красота, — шептал он сам себе, любуясь механизмом в пустой казарме. — Никто не знает, никто не видит. Мой маленький козырь.

Он убрал пистолет обратно и вышел на улицу с самым беззаботным видом.

В один из вечеров Гарчик вернулся в казарму с задумчивым видом и стопкой книг.

— Нашёл что-то? — спросил Гог, лениво развалившись на койке.

— Нашёл. — Гарчик сел на своё место. — Излом — не культист. И не их создание.

— А кто?

— Потеряшка. Как мы. Только из другого мира. Это просто другая раса.

Гог приподнялся на локте.

— То есть этот… монстр… он не человек?

— Не человек. Я порылся в записях. Такие существа иногда проваливаются в наш мир. Они не злые по природе, просто… другие. Их внешность пугает, но это не значит, что они враги.

— И он теперь такой навсегда?

— Это его естественный облик. Он родился таким. В своём мире он, возможно, был обычным существом. А здесь — чудовище.

Костя, дремавший на своей койке, приоткрыл один глаз:

— То есть он просто… заблудился?

— Именно.

— И его убивать не надо?

— Не надо. Если встретим — надо попробовать понять, а не нападать.

Костя кивнул и снова закрыл глаза. Его это, кажется, не особо касалось.

Гог задумался:

— Хорошо, что мы тогда сбежали, а не добили.

— Хорошо, — согласился Гарчик. — Теперь будем знать.

За месяц они успели многое.

Костя ходил на задания, бил морды, получал деньги и тратил их на пиво. Его пофигизм стал притчей во языцех — когда Гарчик пытался обсуждать с ним планы по поиску культистов, Костя просто пожимал плечами:

— Мне горожан не жалко? Я их не знаю. Если нападут на нас — буду бить. А так… пусть стражники разбираются.

Спорить с такой логикой было бесполезно.

Гарчик выполнял самые сложные поручения, заводил полезные знакомства и продолжал изучать культ. Он чувствовал, что это важно. Гог, как ни странно, его поддерживал — после разговора с Севером тема культистов стала для него личной.

А Гига… Гига учился.

Каждый день он вставал затемно и бежал к Артемию. Теория, практика, снова теория. Катя иногда заходила, подбадривала, помогала с особо сложными темами. К концу месяца Гига мог уверенно зажечь огненный шар и даже удерживать его несколько секунд.

— Прогресс, — хвалил Артемий. — Но до настоящего боя тебе ещё далеко.

Гига не спорил. Он чувствовал, что магия становится ближе, понятнее. Каждую ночь он возвращался на поляну.

Ай ждала его, сидя на поваленном стволе. В последнее время её образ становился ярче, чётче — будто вместе с его магией росла и она.

— Ты сегодня долго, — сказала она, когда Гига появился из темноты.

— Артемий загрузил теорией под завязку. — Гига плюхнулся рядом. — Голова кипит.

— Рассказывай.

Он рассказывал. О потоках, каналах, резонансах. О том, как учитель заставлял его чувствовать магию кончиками пальцев. Ай слушала, иногда кивая, иногда поправляя — откуда-то в ней жило знание.

— У тебя получается, — сказала она. — Я чувствую. Ты становишься сильнее.

— Это ты помогаешь.

— Мы помогаем друг другу. — Ай улыбнулась. — Знаешь, я вспомнила ещё кое-что.

— Что?

— Огонь. Я умела зажигать огонь. Не как ты — не шар, а маленькие искры. Они танцевали вокруг пальцев. Это было… красиво.

Гига представил это — лису, окружённую танцующими огоньками.

— Научишь?

— Попробую. — Ай протянула руку, и на её ладони зажглась крошечная искорка. — Смотри.

Гига смотрел, затаив дыхание.

Они просидели на поляне до самого рассвета.

Прошло почти полгода после великой осады.

Город отстроился, залечил раны, но атмосфера с каждым днём становилась всё тревожнее. Люди начали пропадать.

Сначала по одному, потом по несколько за ночь. Никто не видел, как это происходит. Просто утром оказывалось, что чья-то постель пуста.

Стража усилила патрули, но это не помогало. Пропажи продолжались. Горожане боялись выходить после заката. Улицы, ещё недавно шумные и весёлые, пустели с наступлением темноты.

Лиана приходила к Бродягам с новостями:

— Ещё трое за ночь. Дети. Просто исчезли из дома, где спали родители.

— Что думаешь? — спросил Гарчик.

— Думаю, это не обычные мародёры. Это что-то другое. Тёмное.

— Культ?

— Возможно.

Гог незаметно коснулся рукава, где прятался пистолет:

— Значит, будем охотиться.

Гарчик кивнул. Они с Гогом уже не раз обсуждали это — их двоих эта тема зацепила. Гога — лично, через артефакт и Севера. Гарчика — через аналитический склад ума и желание защитить город.

Костя, услышав разговор, только зевнул:

— Если на нас нападут — зовите. А так… я в таверну.

Гига молчал. Он чувствовал, что ему рано лезть в это дело. Артемий говорил, что он ещё не готов к серьёзным боям. Но внутри он знал: Ай рядом. И это придавало сил.

Город ждал ответов.

Бродяги ждали действий.

Двое — с огнём в глазах.

Двое — с выжиданием.

Ночь опускалась на улицы, скрывая тех, кто боится, и тех, кто охотится.

В городе ввели комендантский час.

С заходом солнца улицы пустели, ставни закрывались, и только патрули стражи мерно топали по мостовым. Но даже они не могли поймать тех, кто крал людей по ночам.

В казарме было тихо. Костя мирно похрапывал, уткнувшись лицом в подушку. Гарчик спал с идеально ровной осанкой — даже во сне он оставался джентльменом. Гига, как обычно, разговаривал с Ай в своём сне, и лёгкая улыбка блуждала по его лицу.

Гог спал.

И видел кошмар.

Тот самый храм. Трупы. Кровь. Культисты в белых балахонах. И меч, торчащий из тела какого-то мужика.

— Опять вы, — вздохнул Гог во сне, поднимаясь с груды мёртвых тел.

Он выдернул меч, шагнул вперёд. Культисты обернулись. И понеслось…

Гог проснулся.

Ровно в тот момент, когда во сне он занёс меч над очередным уродом. Сердце колотилось, но дыхание было ровным — привык уже.

Он сел на койке, огляделся. Тишина. Только Костя похрапывает.

Гог посмотрел в окно. Ночь. Тёмная, безлунная. Самое время для тех, кто крадёт людей.

Он встал, бесшумно оделся, сунул в карман шесть дымовых гранат. Мало ли. В последнее время ходить по ночам стало привычкой — нельзя же столько всего интересного пропустить? Город ночью жил своей жизнью, тайной, скрытой от дневных обывателей.

Гог выскользнул из казармы и растворился в темноте.

Он брёл по пустым улицам, засунув руки в карманы. Тишина давила на уши, но он привык. Где-то вдалеке мелькали силуэты — патрули, наверное. Гог каждый раз сворачивал в переулки, обходя их стороной. Не хватало ещё со стражей объясняться, почему он нарушает комендантский час.

Мысли текли медленно, как смола.

Культ. Блаженный. Артефакт. Север сказал, что сила во мне. Интересно, они знают? Чувствуют?

Он вышел на восточные улицы. Здесь было ещё тише, чем в центре. Дома стояли тёмные, без единого огонька. Гог постоял, посмотрел на звёзды, потом развернулся, чтобы идти обратно.

И замер.

Впереди, метрах в пятидесяти, мелькнули силуэты. Не один — несколько. Они двигались бесшумно, явно стараясь не привлекать внимания.

Гог уже собрался нырнуть в подворотню — не его дело, мало ли кто тут ходит, — но что-то остановило. Любопытство? Или то самое чувство, которое он называл «нюхом на неприятности»?

Он пригляделся.

Силуэты приблизились, и в слабом свете далёкого фонаря Гог разглядел их. Обычные горожане — мужик с котомкой, баба с ребёнком на руках, паренёк-подросток. Они торопились, озирались по сторонам и явно спешили домой, чтобы успеть до рассвета.

— А, блин, — выдохнул Гог. — Просто люди.

Он зевнул, потёр лицо и поплёлся обратно в казарму.

Ночь больше не принесла сюрпризов.

Гог вернулся, когда небо только начинало светлеть. Бесшумно разделся, сунул гранаты под койку и лёг.

Рядом сопел Костя. Гарчик спал, как статуя. Гига улыбался во сне.

Гог закрыл глаза.

— Завтра будет новый день, — прошептал он. — И новые приключения.

Через минуту он уже спал.

Кошмары не вернулись.

Утро встретило Гигу дрожью в коленях.

Сегодня был тот самый день, ради которого он пахал целый месяц. Артемий сказал: «Покажешь всё, чему научился. Если пройдёшь — продолжим обучение. Если пройдёшь отлично — город возьмёт расходы на себя. Отрабатывать не придётся».

Гига выбежал из казармы, даже не позавтракав. Бродяги только проводили его взглядами.

— Чего это он? — спросил Костя.

— Экзамен у него, — ответил Гарчик. — Решается его будущее.

— А, — Костя кивнул и снова уткнулся в тарелку.

— А у нас сегодня патруль, — напомнил Гог, зевая. — В городе, а не в лесу. Скукота.

Гига влетел в особняк Севера за десять минут до начала. В тренировочном зале уже собрались Артемий, Катя и ещё двое магов, которых Гига видел впервые — видимо, экзаменационная комиссия.

— Не опоздал, — сухо отметил Артемий. — Хорошо. Начинаем.

Экзамен длился три часа.

Сначала теория — потоки, каналы, плетения. Гига отвечал чётко, без запинки. Катя одобрительно кивала.

Потом практика. Сначала простые упражнения — зажечь огонь, погасить, переместить. Гига справлялся, хотя руки слегка дрожали.

— Собери огненный шар, — скомандовал Артемий. — И удерживай его, пока я не скажу.

Гига сосредоточился. Вспомнил всё, чему учили. Каналы открыты, поток ровный, контроль жёсткий. Шар зажёгся в его ладони — яркий, плотный, почти без искр.

Минута. Две. Три.

— Достаточно, — сказал Артемий. — Отличная работа.

Гига выдохнул. Шар погас.

— Есть ещё одно испытание, — вмешался один из магов. — Боевое. Против меня.

— Что? — Гига опешил.

— Спокойно, — Артемий поднял руку. — Ты должен показать, что можешь применить магию в бою. Маг атакует слабыми заклинаниями. Твоя задача — защищаться и отвечать.

Бой был коротким, но напряжённым. Гига уворачивался, ставил щиты (простые, но рабочие), пару раз контратаковал. В конце маг удовлетворённо кивнул.

— Сдал.

Гига рухнул на скамью, пытаясь отдышаться.

Артемий подошёл к нему:

— Поздравляю. Ты прошёл. Результат выше среднего. Город оплачивает твоё обучение.

— Правда? — Гига просиял.

— Но есть нюанс. — Артемий протянул ему бумагу. — Договор. Прочти и подпиши.

Гига вчитался. Казённым языком было написано, что он обязуется пройти полный курс, после чего отработать на город пять лет по распределению. Ничего криминального.

— Вроде нормально, — сказал он.

— Подписывай, — кивнул Артемий. — И запомни: обучение стоит пятьсот золотых. Город платит, но ты теперь должен.

— Пятьсот? — Гига сглотнул. — Я получаю двадцать пять в месяц…

— Значит, будешь стараться, — усмехнулся Артемий. — Или найдёшь способ заработать больше.

Гига подписал.

Деньги — дело наживное. А магия — навсегда.

Тем временем Бродяги скучали на патруле.

Им выдали жетоны — медные бляхи с гербом города, чтобы горожане знали, что это свои. Гог вертел жетон в руках и кривился:

— Как собачку на поводок повесили. Чтоб не кусались.

— Это для опознания, — терпеливо объяснял Гарчик. — Чтобы стража не задержала.

— А, ну да. — Гог сунул жетон в карман. — Ладно, ходим, смотрим.

День тянулся медленно. Люди ходили по своим делам, лавки работали, дети бегали. Всё было слишком обычно, слишком спокойно. Костя пару раз останавливался у лотков с едой, но Гарчик уводил его.

Ближе к вечеру, когда патруль почти закончился, Гарчик задумчиво произнёс:

— Я всё думаю о культистах. Они явно не остановились. Пропажи продолжаются. Значит, они где-то здесь, в городе. Приносят жертвы.

— Может, в подвалах? — предположил Гог. — Или в старых зданиях.

— Возможно. Надо будет поискать.

Костя, услышав слово «культисты», только пожал плечами и отошёл к ближайшей лавке с пирожками.

Гог вдруг замолчал, задумавшись.

— Гарчик, — сказал он тихо. — Странно это всё.

— Что именно?

— Ну, я украл их артефакт. Часть силы их бога. А они на меня — ноль внимания. Никто не приходил, не искал. Как будто забили.

Гарчик нахмурился.

— Ты прав. Это странно.

— Может, они не знают, что это я? — предположил Гог. — Или знают, но им плевать?

— Или они копят силы. Или ждут подходящего момента. — Гарчик покачал головой. — Не нравится мне это.

— Мне тоже. — Гог почесал затылок. — Но что делать? Сидеть и ждать?

— Пока — да. Но будь начеку.

Костя вернулся с пирожком, жуя на ходу.

— О чём базар? — спросил он с набитым ртом.

— О жизни, — отмахнулся Гог. — О страшной и непонятной.

— А, — Костя кивнул и снова замолчал.

Патруль закончился.

Они вернулись в казарму, где их уже ждал сияющий Гига.

— Я сдал! — выпалил он с порога. — Меня взяли на полный курс! Правда, теперь должен городу пятьсот золотых…

Гог присвистнул.

— Ничего себе должок. Ну, ничего, прорвёмся. Главное — ты молодец.

— Молодец, — подтвердил Костя и тут же лёг на койку.

Гарчик улыбнулся:

— Поздравляю. Ты сделал большой шаг.

Гига сиял.

В окно лился закатный свет. Город готовился к ночи, полной тайн и опасностей.

Но пока — был вечер.

И Бродяги были вместе.

Утро встретило их привычной суетой, но вместо обычных сборов в казарму влетел посыльный.

— Бродяги! К Лиане. Срочно.

Гог оторвался от созерцания своего секретного пистолета, Костя допил остатки вчерашнего пива, Гарчик поправил и без того идеальный пиджак, а Гига, который уже собирался бежать к Артемию, замер.

— А как же обучение? — спросил он.

— Потом, — махнул рукой посыльный и исчез.

Четверо переглянулись и поплелись в штаб.

Лиана ждала их у входа. Выглядела она, как всегда, устало, но в глазах горел деловой огонёк.

— Бродяги, — кивнула она. — Давно не виделись.

— Сама редко появляешься, — заметил Гарчик. — Дела?

— Дела, — подтвердила Лиана. — Но сейчас не обо мне.

Она перевела взгляд на Гигу:

— Слышала, ты экзамен сдал. Поздравляю. Город пополнился ещё одним магом.

Гига расплылся в улыбке:

— Спасибо! Я старался.

— Молодец. — Лиана протянула руку и достала из сумки четыре небольших металлических жетона на цепочках. — А это вам. Официально. Отряд «Бродяги» прошёл фильтрацию. Ваши личные жетоны.

Она раздала их. Костя тут же повесил жетон на шею и с довольным видом погладил. Гарчик покрутил в руках, оценивая качество. Гига рассматривал гравировку — на жетоне было выбито название отряда и какая-то абстрактная эмблема.

Гог же скривился:

— А это что за фигня? — Он потряс жетоном. — Это не похоже на нормальные жетоны. И почему нас не спросили, какую эмблему мы хотим? Я бы предложил перец! Или гранату! Или перец с гранатой!

— Гог, — Лиана даже не повернулась в его сторону.

— Что? Я серьёзно!

— Молчи уже, — тихо сказал Гарчик. — Нам вообще название дали выбрать, и то спасибо.

Гог хмыкнул, но спорить не стал. Сунул жетон в карман, туда же, где лежали гранаты.

Лиана дождалась, пока страсти утихнут, и продолжила:

— Теперь дело. Вы четверо переходите в распоряжение Севера. На неделю. Для него есть специальная миссия.

— Опять задания? — оживился Гог. — Взрывать? Убивать?

— Узнаете, — уклончиво ответила Лиана. — Его люди ждут вас на полигоне. Там всё и расскажут.

Гига встрепенулся:

— А как же обучение? Артемий сказал, что с сегодняшнего дня мы начинаем…

— Обучение пока не началось, — перебила Лиана. — И с такими темпами, если будешь перечить, вообще не начнётся. Иди, узнавай, а там видно будет.

Гига вздохнул, но кивнул.

— Всё, свободны. — Лиана уже развернулась, чтобы уйти, но на секунду задержалась. — И да… удачи. Похоже, миссия будет непростая.

Она ушла.

Четверо остались стоять с жетонами в руках.

— Ну что, Бродяги, — Гог хлопнул в ладоши. — Пошли знакомиться с людьми Севера. Надеюсь, там будет весело.

— Лишь бы не как в прошлый раз, — буркнул Костя.

— А что в прошлый раз? — не понял Гига.

— Паладин. Тот, что нас побил. Кроме Гарчика.

— А, этот. — Гог махнул рукой. — Ну, хуже не будет.

— Будет, — философски заметил Костя. — Всегда может быть хуже.

Гарчик закатил глаза:

— Прекратите каркать. Пошли.

И они направились на полигон.

Впереди ждала новая миссия, новые тайны и, возможно, новые ответы.

Полигон встретил их пустотой и тишиной. Ни паладина, ни других воинов — только одна знакомая фигура стояла у края, задумчиво глядя в небо.

Катя.

Увидев их, она удивлённо моргнула, хвост за её спиной дёрнулся.

— О, — сказала она. — А вы… четверо?

— А что? — Гог нахально улыбнулся. — Много?

— Нет, просто… — Катя замялась, коготок нервно царапнул по локтю. — Мне сказали, что пришлют Гога и Гарчика. Только двоих.

Гарчик нахмурился:

— Очередная путаница с документами?

— Похоже на то, — вздохнула Катя. — Писарь наш опять перемудрил. — Она перевела взгляд на Гигу и Костю. — Простите, ребята. Вас, видимо, вызвали ошибочно.

Гига расстроенно посмотрел на неё:

— А как же миссия? Я думал…

— Твоя миссия сейчас — учёба, — ровно сказала Катя. — Иди к Артемию, он тебя заждался. Ты же экзамен сдал, теперь самое время начинать полноценный курс.

Гига вздохнул, но кивнул. Он уже развернулся, чтобы уйти, но замер, глядя на Костю.

— А ты?

Костя стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Катю с каменным лицом.

— Я остаюсь.

Катя удивлённо подняла бровь:

— Костя, но миссия не для тебя. Тебе лучше пойти… отдохнуть или в таверну.

— Не пойду, — отрезал Костя. — Я с командой.

Гог прыснул в кулак. Гарчик вздохнул.

Катя сохраняла доброжелательное выражение лица, но в голосе появились нотки лёгкого напряжения:

— Костя, я понимаю твоё желание, но сейчас нужны только они двое. У нас есть конкретная задача.

— Мне всё равно, — упрямо сказал Костя.

Гарчик положил руку ему на плечо:

— Кость, мы правда потом позовём. Обещаю. Иди пока в таверну, отдохни. Если понадобишься — сразу дадим знать.

Костя задумался. Надолго. Потом медленно кивнул:

— Ладно. Но если не позовёте…

— Позовём, — заверил Гарчик.

Костя развернулся и, чуть не сбив по пути столб, направился к выходу с полигона.

Гог проводил его взглядом и усмехнулся:

— Упёртый.

— Но верный, — заметил Гарчик.

Гига, уже собравшийся уходить, махнул рукой:

— Ладно, я на учёбу. Удачи вам!

— И тебе, мелкий, — отозвался Гог.

Гига убежал, и на полигоне остались только трое: Гог, Гарчик и Катя.

Катя выдохнула и продолжила уже спокойнее:

— Прошу прощения за путаницу. Перейдём к делу. Север просил вас двоих. Ситуация серьёзная.

— Слушаем, — Гарчик сжал трость.

— Культисты в городе. Это они устраивают пропажи. Север считает, что вы двое — ключ к их поимке.

— Почему мы? — спросил Гог.

— У тебя артефакт. Часть их силы. Они должны его чувствовать. Ты будешь приманкой. — Катя перевела взгляд на Гарчика. — А ты нужен для захвата. Твоя магия земли позволяет контролировать пространство, создавать ловушки, обездвиживать. Если они появятся — ты должен их остановить, чтобы мы могли взять живыми или уничтожить.

Гарчик кивнул:

— Понимаю.

— Мы будем рядом? — спросил Гог.

— Север будет неподалёку. Я тоже. Но основная работа на вас. Вы должны ходить по ночам, прислушиваться, провоцировать. Если культисты почуют артефакт — они выйдут на вас. А вы должны быть готовы.

— Засада, — резюмировал Гог.

— Операция, — поправила Катя. — С чётким планом. Север всё объяснит детально. Сейчас главное — чтобы вы были готовы.

Гарчик сжал трость сильнее:

— Когда начинаем?

— Сегодня ночью. Комендантский час вам не помеха — получите особые пропуска. Будете ходить по тёмным улицам, там, где чаще всего пропадают люди.

Гог потёр руки:

— Давно мечтал поохотиться на культистов. Особенно после того, как узнал, что я им должен.

— Ты им ничего не должен, — ровно сказала Катя. — Это они тебе должны. За испорченный ритуал.

— Приятно слышать.

Катя достала из сумки два пропуска и протянула им:

— Держите. Выходите с закатом. Север встретит вас в восточном квартале, у старой пекарни. Он даст дальнейшие инструкции.

Гог спрятал пропуск в карман, туда же, где лежали гранаты и секретный пистолет.

— Ну что, Гарчик, пойдём ловить фанатиков?

— Пойдём, — вздохнул тот. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без дёгтя.

— Обижаешь, я только по делу!

Катя проводила их взглядом и, когда они скрылись за воротами полигона, тихо добавила:

— Удачи. Она вам понадобится.

Ночь опускалась на город.

Охота начиналась.

Оружейная встретила их запахом металла и масла.

Гог набил карманы дымовыми гранатами, проверил тайный пистолет в рукаве, прицепил к поясу револьвер и с сожалением посмотрел на фузею.

— Тяжёлая, но родная, — вздохнул он.

Гарчик ограничился тростью — его главным оружием. Костя, который увязался за ними, молча наблюдал, прислонившись к стене.

— Ты чего припёрся? — спросил Гог.

— Просто так, — буркнул Костя.

— Ладно, только не мешай.

Они вышли, когда солнце уже коснулось горизонта. Вечерний город готовился к комендантскому часу — люди торопились по домам, ставни закрывались, улицы пустели.

Гог и Гарчик направились к восточному кварталу. Костя, как тень, двигался за ними, держась в отдалении, прячась за углами и в подворотнях. Для своих габаритов он двигался удивительно бесшумно.

У старой пекарни их уже ждали.

Север стоял в тени, закутанный в тёмный плащ. Рядом замерли несколько фигур — его подчинённые. Катя тоже была здесь, с блокнотом в руках.

— Явились, — кивнул Север, когда Гог и Гарчик подошли. — Времени мало, слушайте внимательно.

Он развернул карту, прикреплённую к стене пекарни.

— В операции участвуют тридцать моих людей. Они перекроют все подходы к району. Мы расставим несколько приманок на разных улицах — переодетых бойцов, которые будут изображать гражданских.

Север перевёл взгляд на Гога:

— Но главная приманка — ты.

— Я польщён, — осклабился Гог.

— Не стоит. Ты пойдёшь на улицу Мертвецов. Там было больше всего похищений. Ночью снимешь иллюзию.

Гог присвистнул:

— То есть я должен светить своей перечной мордой перед культистами?

— Именно. Если они почувствуют артефакт — а они почувствуют, — то выйдут на тебя. Твоя задача — привлечь внимание, но не вступать в бой. Как только они появятся — отходи, заводи их в ловушку.

— А если не получится отойти?

— Тогда будешь драться. Но мы подстрахуем.

Север повернулся к Гарчику:

— Ты будешь сзади. Держись в тени, не светись. Как только начнётся заварушка — подключайся. Твоя магия земли идеальна для контроля толпы и создания ловушек. Задержи их, чтобы мы успели подойти.

Гарчик кивнул:

— Понял.

Север щёлкнул пальцами, и один из слуг вышел вперёд с плащом в руках.

— Накинь, — сказал Север Гогу. — Прикрой снаряжение. Сделай вид, что ты обычный гражданский, заблудившийся в комендантский час. И убери мушкет.

Гог скривился:

— Мушкет? Ты про фузею? Она не мушкет, она…

— В этом мире её называют мушкетом, — перебил Север. — Отдай слугам, спрячут до утра. Остальное — под плащ.

Гог вздохнул, снял с плеча фузею и протянул слуге:

— Береги, как зеницу ока. Я за неё полжизни отдал.

— Сохраним, — пообещал слуга и скрылся в темноте.

Гог накинул плащ, прикрыв гранаты, револьвер и тайный пистолет. Остался виден только край кепки.

— Ну как? — спросил он, крутанувшись.

— Сойдёшь за пьяного, — усмехнулся Север. — Идеально.

Катя закрыла блокнот:

— Выходим через час. Все позиции заняты. Удачи.

Гог и Гарчик переглянулись.

— Ну что, напарник, — сказал Гог. — Поохотимся?

— Поохотимся, — вздохнул Гарчик. — Только без глупостей.

— Когда это я делал глупости?

— Постоянно.

— Ну, значит, в этот раз будет исключение.

Они двинулись в темноту.

Костя, наблюдавший за всем из-за угла, проводил их взглядом и тихо побрёл следом, держась в тени.

Он обещал не мешать. Но быть рядом — не запрещалось.

Ночь опускалась на город. Где-то впереди ждали культисты. Где-то позади ждал Костя.

А посередине — двое безумцев, готовых рискнуть всем.

Ночь опустилась на город тяжёлым одеялом тишины.

Гог вышел на патруль, когда стрелки часов перевалили за полночь. Он прошёл пару кварталов, остановился в тени, огляделся — никого. Тогда он снял иллюзию.

— Фух, — выдохнул он, проводя рукой по перцу. — Как же хорошо без этой мороки. Прямо дышать легче.

Красный перец Гогашар с чёрными точками-глазами и анимешным ртом довольно оскалился в темноте. Гог натянул кепку поглубже, чтобы хоть как-то прикрыть свою необычную внешность, и вышел на середину улицы.

— Ну, я обычный гражданский, — пробормотал он. — Просто мужик с кепкой. Ничего необычного.

Он зашагал по мостовой, старательно изображая запоздалого прохожего.

Гарчик замер в тени арки, наблюдая за Гогом. Трость была готова в любой момент изменить ландшафт. Он перемещался от укрытия к укрытию, оставаясь невидимым для случайных глаз.

А в паре кварталов от них, прячась в тени развалин, сидел Костя.

У него был приказ отдыхать. Его отправили в таверну. Ему сказали ждать. Но Костя не умел ждать, когда его команда где-то без него. Он просто взял и припёрся. Нелегально. Без разрешения. И теперь скрывался ото всех — и от чужих, и от своих. Если Гарчик его заметит — выгонит. Если культисты заметят — придётся объяснять.

Костя затаился за грудой камней и внимательно следил за Гарчиком, который следил за Гогом. Иерархия наблюдения была идеальной.

Так прошло полчаса. Час. Два.

Гог уже начал зевать. Улицы были пусты, ни одного подозрительного силуэта. Только редкие патрули стражи, которые обходили стороной.

— Ну и где они? — бормотал Гог. — Обещали культистов, а тут хоть бы один фанатик.

Он уже собрался повернуть назад, когда в переулке между двумя зданиями мелькнула тень. Кто-то тащил что-то тяжёлое.

Гог мгновенно насторожился. Сердце забилось быстрее. Он тут же изменил походку, сделал её шаткой, как у пьяного, и двинулся в сторону переулка.

— Э-э-эй! — крикнул он заплетающимся голосом. — Дай-ка пройти! Мне туда!

Тень замерла. Из темноты вышел мужик с мешком мусора.

— Ты чо орёшь? — недовольно буркнул он. — Я мусор выношу, комендантский час, сам знаешь.

Гог замер.

— Мусор? — переспросил он.

— А ты кого ждал? — мужик подозрительно оглядел его. — Ты вообще кто такой? Почему без жетона?

— Да я это… — Гог замялся, потом махнул рукой. — Ладно, мужик, извини. Тут операция идёт, тебе лучше домой валить. Комендантский час же.

— Сам знаю, — буркнул мужик и, бросив мешок в кучу, поспешил прочь.

Гог проводил его взглядом и расхохотался.

— Гарчик, ты видел? — крикнул он в темноту. — Мусорщик! Я думал, культист, а он мусор выносит!

Из тени донёсся тяжёлый вздох.

— Я видел, — раздался голос Гарчика. — Продолжай патрулирование.

— Ладно, ладно.

Гог пошёл дальше, улыбаясь под кепкой. Настроение поднялось.

Костя видел всё это из своего укрытия и едва слышно хмыкнул. Мусорщик. Надо же.

Прошло ещё полчаса. Гог уже начал подумывать, что ночь пройдёт зря, когда краем глаза заметил движение. Слева, в узком проходе между домами, мелькнули два силуэта.

Гог замер, но тут же взял себя в руки. Не поворачивая головы, он продолжил идти, но теперь внимательно следил боковым зрением.

— Кажется, наши гости, — пробормотал он себе под нос.

Силуэты двигались странно — бесшумно, плавно, явно стараясь не привлекать внимания. Они направлялись в ту же сторону, что и Гог, но держались в тени.

Гог сделал вид, что споткнулся, наклонился, поправил штанину. Краем глаза увидел, как тени замерли, наблюдая за ним.

— Ну давай, — шепнул он. — Подойдите поближе.

Он выпрямился и, пошатываясь, двинулся дальше, специально выбирая более тёмные участки улицы. Сердце колотилось, но внутри разгорался азарт.

Гарчик видел всё. Он уже сменил позицию, оказавшись ближе к месту возможной встречи. Трость мягко светилась в темноте, готовая в любой момент изменить реальность.

Костя видел Гарчика, видел, куда он смотрит, и бесшумно перебрался ближе, затаившись за углом. Он был лишним, он это знал. Но уйти уже не мог.

Тени приближались.

Охота начиналась.

Гог развернулся, чтобы лучше видеть приближающиеся тени, и в этот момент — БАБАХ.

Где-то в кварталах 10–15 прогремел взрыв. Огромный. Гулкий. Такой, что задрожала земля под ногами.

Гог резко обернулся туда, где только что видел культистов — пусто. Никого. Словно их и не было.

— Твою ж… — выдохнул он и повернулся к Гарчику.

Тот стоял в тени, тоже растерянный. Гог развёл руками, изображая вопрос: «Что это было⁈» Гарчик только пожал плечами.

Ситуация была паршивая. Операция только началась, культисты уже вышли на след, и тут этот взрыв. Совпадение? Или они что-то взорвали? Но зачем?

Гог остался на месте, не ринувшись ни к месту взрыва, ни в погоню. Он медленно осмотрелся. Город замер. Ни новых криков, ни топота. Только однажды взрыв прокатился — и снова тишина.

Но через минуту тишину разорвали крики. Где-то там, в кварталах 10–15, люди начали орать от ужаса. Женские голоса, детский плач.

Гог вздрогнул.

Перед глазами всплыла картина — та женщина с мёртвым ребёнком на руках, развалины, кровь, дым. Тот день, когда они шли на Мирон. Сколько тогда погибло гражданских? Сколько детей осталось сиротами?

Он тряхнул головой, отгоняя видение.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не думай об этом.

Крики стихали. Город снова погружался в тишину.

В этот момент Гарчик получил магическое сообщение. На его трости слабо вспыхнула руна. Голос Севера прозвучал в голове:

— Немедленно отходите. Вы там одни. Я не могу прикрыть вас сейчас. Уходите.

Гарчик резко обернулся к Гогу и жестом показал: отступаем. Гог кивнул, но не двинулся с места. Он продолжал озираться, прислушиваться.

И тут он заметил движение.

Спереди, из той же подворотни, откуда только что выскочили культисты, вышел человек. Один. Он шёл прямо на Гога, не прячась, не крадучись. Просто шёл. Молча.

Гог замер.

Одна рука осталась на виду — обычная, расслабленная. Вторая, под плащом, легла на дымовую гранату. В рукаве, у запястья, ждал своего часа дамский пистолет. Гог не доставал его, не готовил — просто знал, что он там. На крайний случай.

Человек приближался. Одет обычно, неброско, но что-то в его походке было неестественное — слишком ровное, слишком целенаправленное. В руках он что-то держал. В темноте не разобрать.

Гог смотрел на его лицо. Оно было пустым. Ни страха, ни злобы, ни радости. Просто… пустота. Как у куклы.

Он шёл и молчал.

Гог молчал в ответ. Только наблюдал. За каждым шагом, за каждым движением губ, за каждым вздохом.

Как только фигура скрылась за спиной, он уже знал — что-то не так. Чувство опасности, обострённое годами выживания, кольнуло затылок. Когда воздух сзади дрогнул от замаха, Гог уже рвал чеку.

Дымовая граната упала под ноги, и через долю секунды его накрыло серое облако. Удар кинжала пришёлся в пустоту — клинок лишь рассёк дым.

— Что за… — начал было нападавший, но договорить не успел.

Земля под ним буквально взбесилась. Каменные плиты вздыбились, схватили его за ноги, дёрнули вниз. Гарчик даже не вышел из тени — просто повёл тростью, и враг рухнул лицом в мостовую, выронив кинжал.

Гог тем временем уже перекатился, вышел из дыма и встал, отряхивая штаны.

— Ну и наглый, — усмехнулся он, глядя на распластанное тело. — Я ему даже аплодирую. Чуть не достал.

— Гог, — Гарчик вышел на свет, трость наготове. Лицо напряжённое, взгляд сканирует темноту. — Отходим. Сейчас же.

— Да ладно, мы же его…

— Смотри.

Гарчик кивнул вперёд, и Гог увидел.

Из темноты, из той самой подворотни, выступали силуэты. Три. Чётких, уверенных. Эти не прятались.

Маг шагнул вперёд. Вскинул руки, и воздух вокруг него заискрил.

— Охренеть, — выдохнул Гог и мгновенно перестал улыбаться.

Лицо стало жёстким, глаза сузились. Рука нырнула под плащ и выдернула револьвер. В другой — уже дымовая граната.

— Гарчик, у меня маг, — бросил он коротко. Голос стал ниже, без тени обычной дурашливости.

Первая молния ударила в то место, где он только что стоял. Гог уже катился в сторону, рванув чеку. Серый дым взметнулся, скрывая его.

— Вижу, — отозвался Гарчик, но в его голосе появилось напряжение. Он перехватил трость поудобнее и вдруг почувствовал движение сзади.

Атлет не просто отделился — он зашёл со спины, пока Гарчик смотрел вперёд. Высокий, длиннорукий, с неестественной скоростью он преодолел разделявшие их метры.

Гарчик развернулся, взмахнул тростью. Земля взметнулась шипами, но атлет перепрыгнул, даже не сбавив темпа. Ещё удар — стена. Он перекатился через неё, почти не касаясь руками земли.

Гарчик понял: маг спереди — отвлекающий манёвр. Настоящая угроза — этот скоростной.

Он встал в стойку, сжимая трость обеими руками.

— Ну давай, — прошептал он.

Атлет рванул в атаку.

На крыше, застыв неподвижно, стояла фигура в плаще. Тёмный силуэт на фоне ночного неба. Крылья были сложены, но угадывались под тканью — мощные, хищные. Девушка не двигалась. Смотрела. Ждала.

Внизу, в клубах серого дыма, Гог уходил от молний. Одна за другой они прошивали облака, но он каждый раз оказывался на полшага в стороне. В руке — револьвер. В другой — граната. Глаза холодно следят за магом через дым.

— Девятнадцать, — прошептал он, считая оставшиеся гранаты. — Восемнадцать… Семнадцать…

Маг бил методично, прочёсывая дым. Гог уворачивался, телепортировался, снова уворачивался. И ждал момента.

Гарчик тем временем вошёл в клинч.

Атлет атаковал серией быстрых ударов, но Гарчик держал дистанцию тростью. Блок, уход, контратака древком. Трость гудела от каждого удара. Противник был быстр, чертовски быстр, но Гарчик знал своё дело.

Земля под ногами атлета внезапно ушла вниз — маленькая ловушка, заставившая его споткнуться. Гарчик тут же ударил тростью в корпус.

Атлет охнул, отшатнулся, но не упал.

— Стоит, — процедил Гарчик. — Крепкий.

Где-то в тени, за грудой камней, Костя сжал кастеты.

Гог не колебался ни секунды.

Рванул чеку очередной гранаты, швырнул её под ноги — серый дым взметнулся, скрывая его. И сразу вторая полетела вперёд, к магу, упав метрах в трёх от него.

Телепорт.

Гог исчез в одном облаке и возник в другом, прямо за спиной у мага. Револьвер уже смотрел врагу в затылок. Палец лёг на спусковой крючок.

И в этот момент воздух взвизгнул.

Гог инстинктивно дёрнул головой, но ножи летели быстрее. Один чиркнул по стволу револьвера, выбивая искру. Два других впились в плечо и бок — неглубоко, лишь царапнули, но боль обожгла.

— Ах ты ж… — выдохнул он, глянув вверх.

На крыше девушка-ястреб уже расправила крылья. Тёмные, хищные. Она даже не целилась больше — просто смотрела, как маг разворачивается и вскидывает руки.

Огненный шар родился в его ладонях мгновенно. Жар ударил в лицо Гогу, пламя уже готово было сорваться.

Телепорт.

Гог рванул чеку последней гранаты, что была в руке, и исчез за долю секунды до того, как огонь занял то место, где он стоял. Воздух взорвался жаром, плазменный сгусток пролетел сквозь пустоту и врезался в стену какого-то здания в двадцати метрах.

Кирпичи брызнули осколками. Крыша занялась.

Гог вывалился из дыма там, где всё началось — рядом с распластанным телом первого нападавшего. В руке осталась только одна граната. Он быстро пересчитал оставшиеся на поясе.

Шестнадцать. Ещё восемь прыжков.

Он перевёл дыхание и посмотрел на мага. Тот уже перестраивался, готовя новое заклинание.

И тут девушка взмахнула крыльями.

Мощный порыв воздуха обрушился на улицу, сметая остатки дыма. Гог оказался на открытом пространстве, без прикрытия. Девушка легко спрыгнула с крыши, планируя, и приземлилась рядом с магом. Крылья сложились за спиной. Из-под капюшона блеснули глаза — жёлтые, хищные.

— Красиво летаешь, — крикнул Гог, пытаясь вернуть самообладание. — А драться умеешь?

Она не ответила. Только чуть наклонила голову, разглядывая его.

Гарчик тем временем пытался переломить ход своего боя.

Атлет наседал, не давая ни секунды передышки. Гарчик работал тростью, блокируя удары, уходя, контратакуя. Шипы из земли, провалы, стены — атлет уворачивался от всего с пугающей лёгкостью.

Очередной замах — и трость встретилась с рукой противника в блоке. Атлет перехватил древко, рванул на себя. Гарчик не отпустил. Двое замерли, сжимая оружие, упираясь друг в друга.

— Дерьмо, — процедил Гарчик, понимая, что магию не применить — обе руки заняты. Он попытался дёрнуть трость, высвобождая её, но атлет держал мёртвой хваткой.

— Есть идея! — крикнул Гарчик куда-то в сторону. — Деформация ландшафта! Прямо сейчас!

Но никто не откликнулся.

Атлет уже заносил ногу для удара.

И тут в него влетело нечто тяжёлое.

Костя.

Он выскочил из тени, как машина, и со всей дури врезался плечом в атлета. Удар был чудовищным — атлета отбросило на несколько метров, он пролетел по воздуху, едва не рухнул, но каким-то чудом удержался на ногах, проехавшись каблуками по мостовой.

— Ты… — выдохнул он, глядя на Костю.

Костя молча встал рядом с Гарчиком, сжимая кастеты.

— Кость? — Гарчик моргнул. — Ты что здесь делаешь?

— Помогаю, — буркнул Костя. — Потом ругай.

Гог, увидев это, усмехнулся:

— А вот и наш сюрприз! — крикнул он. — Ну что, ребята, вечеринка продолжается?

Девушка-ястреб чуть наклонила голову, оценивая нового противника. Маг перевёл взгляд с Гога на Костю.

Ситуация накалялась.

Костя шагнул вперёд, заслоняя Гарчика, и коротко бросил через плечо:

— Иди к Гогу. Я с этим.

Гарчик хотел возразить, но Костя уже двигался на атлета — тяжёлый, неудержимый, как таран. Кастеты блеснули в свете начинающегося пожара.

— Осторожнее! — только и успел крикнуть Гарчик, после чего развернулся и побежал туда, где Гог в одиночку противостоял магу и ястребу.

Атлет встретил Костю ударом, но Костя даже не покачнулся. Он просто принял удар на предплечье и тут же ответил — раз, два, три. Атлет ушёл, но Костя наседал, не давая разогнаться.

— Хорош, — прошипел атлет, уклоняясь от очередного замаха. — Потом добьём.

Он отступил, но Костя не преследовал — следил.

Тем временем Гог уже раскидывал гранаты.

Одна под ноги — серый дым взметнулся вокруг него. Три полетели в разные стороны по улице, затягивая пространство. Ещё три — на крыши зданий. Через несколько секунд весь квартал утонул в серой пелене.

Гог телепортировался.

Исчез в одном облаке, возник на крыше — ровно там, где только что стояла девушка-ястреб. Пусто. Она уже спустилась.

Внизу, сквозь дым, он увидел силуэты. Девушка шла вперёд, к магу, а тот, вскинув руки, сделал пасс — и ножи, что валялись на мостовой после её броска, взлетели в воздух и вернулись к ней. Она поймала их на ходу, даже не глядя.

— Вейн! Тарг! Отходите! — крикнула она, не оборачиваясь. — Я прикрою!

Гог вскинул револьвер.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Шесть выстрелов слились почти в один грохот. Маг дёрнулся, схватился за плечо, но не упал — девушка уже подхватила его под руку, уводя в темноту переулка. Атлет рванул следом, на прощание бросив взгляд на Костю:

— Эй, здоровяк! Ты хорош! Мы ещё сойдёмся!

Костя даже не кивнул — просто смотрел, как противник исчезает за углом.

Гог опустил револьвер и только сейчас заметил, что ствол погнут. Тот самый нож, что рикошетом задел оружие, сделал своё дело. Теперь револьвер годился разве что как дубина.

— Косой теперь, — выдохнул он, пряча бесполезный пистолет под плащ.

Дым начал рассеиваться. Гог пересчитал оставшиеся гранаты — девять. Три прыжка. Он шагнул к краю крыши, прыгнул в серую пелену и телепортировался вниз, на улицу, рядом с Гарчиком и Костей.

— Живы? — спросил он.

— Живы, — ответил Гарчик, опираясь на трость. — А ты?

— Револьверу хана. — Гог продемонстрировал погнутый ствол. — И гранат осталось девять. Четыре прыжка с копейкой.

Костя молча смотрел в ту сторону, где скрылся атлет.

— Он сильный, — сказал Костя.

Гарчик перевёл дыхание и выпрямился. Он подошёл к яме, где остался лежать первый нападавший — тот, с пустым лицом, что пытался ударить Гога ножом.

Он заглянул внутрь и замер.

Тело лежало неестественно вывернувшись, но не это было главным. Рука мертвеца была залита кровью — своей, судя по глубокому порезу на запястье. Пальцем, окунутым в кровь, он что-то писал на стене, прежде чем перерезать себе горло.

Гарчик спрыгнул в яму, пригляделся.

Надпись была корявой, но разборчивой:

«Боги Красного Завета, примите мою жертву. Блаженный грядёт. Я не предал веру. Победа будет за нами».

Гарчик выругался сквозь зубы. Потом сплюнул, отвернулся и выбрался из ямы.

Они отошли от места боя на пару кварталов. Гог, который всё это время держался чуть позади и выше — на невысокой крыше, куда забрался ещё во время заварушки, — остановился и посмотрел вниз.

Гарчик и Костя шли по улице. Костя — впереди, Гарчик чуть сзади. И вдруг Гарчик свернул в сторону, к той самой яме, где остался лежать первый нападавший.

Костя даже не заметил — продолжил идти дальше.

Гарчик спрыгнул вниз, присел над телом. Гог с крыши видел, как тот замер, разглядывая что-то на стене. Надпись. Кровавая, корявая.

Гог не стал ждать. Он отошёл вглубь крыши, скрываясь из вида, достал из-под одежды магическую эмблему и провёл рукой по лицу.

Иллюзия вернулась.

Человеческая кожа натянулась на перец, скрывая истинную сущность. Гог вздохнул, привыкая к духоте, и спрятал амулет.

Подошёл к краю крыши, глянул вниз. Гарчик уже выбрался из ямы, лицо мрачное. Он быстро догнал Костю, что-то сказал ему. Костя кивнул.

Гог спрыгнул. Приземлился метрах в десяти от них, бесшумно, по-кошачьи. Гарчик обернулся, встретился с ним взглядом.

— Что там? — спросил Гог, подходя.

— Фанатик, — коротко ответил Гарчик. — Успел послание оставить. Красный Завет, Блаженный… всё сходится.

— Красота, — Гог покачал головой. — Ладно, валим отсюда.

Они двинулись в сторону казармы, держась теней. Костя молча шёл рядом, изредка оглядываясь — проверял, нет ли погони.

Позади догорало здание, подожжённое магическим шаром. Где-то вдалеке завыли сирены стражи.

Они прошли ещё пару кварталов, держась теней, когда из-за угла вынырнула знакомая фигура.

Лиана.

Она была не в обычной своей строгой одежде, а накинула плащ прямо поверх ночной рубахи, волосы растрёпаны, глаза заспанные, но при этом предельно собранные. Видимо, выскочила из постели мгновенно, как только поступил сигнал.

— Стоять, — шикнула она, приближаясь. — Это я.

Гог выдохнул, убирая руку с гранаты.

— Лиана? Ты чего в таком виде?

— Спала, — буркнула она, оглядывая троих. — Услышала взрыв, вскочила. Что у вас? Где остальные?

— Катя нас отправила, — начал Гарчик. — Мы были на задании, встретили культистов. Трое, плюс один пустой. Маг, скоростной атлет, девушка с крыльями. Ушли.

— Девушка с крыльями? — переспросила Лиана, пытаясь осмыслить.

— Ястреб, — уточнил Гог. — Тёмная, жёлтые глаза. Кидалась ножами.

Лиана потёрла виски — явно пыталась проснуться окончательно.

— В городе взрыв, — сказала она. — Кварталы 10–15. Множество людей под завалами. Два наших отряда попали в бой, трое людей Севера не выходят на связь. Ситуация критическая.

— А сам Север? — спросил Гарчик. — Где он?

— У источника взрыва, — ответила Лиана. — Разбирается. Но вам троим лучше пойти туда.

Она полезла под плащ и достала знакомый маленький ключ.

— Я отправлю вас напрямую. Так безопаснее. Там уже работают лекари, но рук не хватает. Костя и Гарчик смогут помочь разбирать завалы, а ты, — она кивнула Гогу, — будешь прикрывать, если кто-то из нападавших ещё там.

— А ты? — спросил Костя.

— Я пойду другим путём, нужно координировать остальных.

Лиана подошла к стене ближайшего здания — обычной кирпичной стене, но для ключа это не имело значения. Она вставила его прямо в воздух, и перед ней проявился дверной проём, ведущий на залитую огнём и дымом улицу. Оттуда доносились крики, треск пламени, команды спасателей.

— Давайте. Быстро.

Гог шагнул первым, за ним Костя, затем Гарчик. Лиана вошла последней, и дверь за ними захлопнулась, исчезнув так же внезапно, как появилась.

Они оказались в аду.

Вокруг догорали обломки зданий, люди в форме с носилками пробирались через груды камней. Кто-то кричал, кто-то плакал, пахло гарью и кровью.

— Работаем, — скомандовала Лиана, закатывая рукава ночной рубахи. — Кость, Гарчик — к завалам. Гог — на прикрытие. Я к Северу.

Она побежала вглубь разрушенного квартала.

Ночь постепенно заканчивалась, но для них она уже перестала быть охотой. Теперь была война.

Лиана убежала вглубь разрушенного квартала, и трое остались среди ада.

Гарчик не медлил ни секунды. Он подбежал к груде обломков, откуда доносились слабые стоны, и вскинул трость. Руны засветились — он начал осторожно приподнимать тяжёлые плиты, создавая под ними пустоты, чтобы спасатели могли вытащить людей.

— Здесь! — крикнул он подбежавшим лекарям. — Тут трое, живы!

Костя уже тащил на руках женщину с разбитой головой. Она была без сознания, но дышала. Он аккуратно, почти нежно, передал её подоспевшим санитарам и тут же развернулся к следующему пострадавшему — мужчине с переломанной ногой, который пытался выползти из-под балки.

— Держись, — буркнул Костя, легко откинул обломок в сторону и подхватил раненого. — Сейчас доставлю.

Он зашагал к временному лазарету, развёрнутому в уцелевшем подъезде, не обращая внимания на тяжесть ноши.

А Гог…

Гог стоял в стороне, прислонившись к уцелевшей стене. Вокруг суетились люди, кричали, плакали, но он словно выпал из реальности.

Он смотрел на свои руки.

Порезы от ножей девушки-ястреба саднили под одеждой. Он провёл пальцами по плечу — ткань пропиталась кровью, но кровь уже запеклась, не текла. Значит, не глубоко. Царапины. Повезло.

Потом он достал из-под плаща револьвер.

Погнутый ствол смотрел в сторону криво, издевательски. Гог покрутил барабан — пусто. Все шесть патронов он выпустил в мага. Попал только один раз, в плечо. А мог бы и не попасть — ствол повело ещё после первого выстрела, после того как нож чиркнул по металлу.

— Хлам, — прошептал он, пряча бесполезное оружие обратно.

В голове крутились обрывки ночи. Пустой человек с кинжалом. Маг, что швырялся огнём. Скоростной атлет, который едва не убил Гарчика. И девушка с крыльями… Жёлтые глаза, тёмные перья, ножи, летящие точно в цель.

Она прикрывала отход. Она знала, что делает. Они все знали.

— Блаженный, — тихо сказал Гог, глядя в небо, где сквозь дым пожаров начинали проглядывать первые лучи рассвета. — Красный Завет. И я у них что-то украл.

Он потрогал порезы — боль отрезвляла.

— Значит, охота продолжается.

Где-то рядом Костя уже тащил третьего раненого. Гарчик магией разбирал новый завал. Лиана где-то координировала спасателей.

А Гог стоял и думал.

Первый раунд они пережили. Но это была только разведка боем.

Он поправил кепку, отлепился от стены и пошёл помогать.

Прошло несколько часов.

Рассвет медленно заливал руины серым светом. Пожар в основном потушили, спасатели вытащили последних выживших, лекари метались между ранеными. Гог, Гарчик и Костя работали наравне со всеми, не жалея сил. Костя таскал брёвна и камни, Гарчик магией приподнимал тяжёлые плиты, Гог помогал выводить людей, попутно следя за периметром — вдруг культисты вернутся добивать.

Но они не вернулись.

Когда солнце поднялось выше, подошла Лиана — уставшая, перепачканная копотью, но собранная.

— Хватит, — сказала она коротко. — Вы своё сделали. Идите отдыхать. Север присмотрит за порядком.

— А ты? — спросил Гог.

— Я ещё нужна здесь. Идите.

Спорить не стали.

В казарму они вернулись молча. Костя сразу рухнул на койку и через минуту уже спал — даже не раздеваясь, в прожжённой и пыльной одежде.

Гог и Гарчик остались сидеть на соседних койках. Тишина давила, но спать не хотелось — адреналин ещё не выветрился.

— Не спится? — спросил Гарчик.

— Ага, — Гог откинулся на подушку, уставился в потолок. — В голове каша.

Гарчик помолчал, потом тихо сказал:

— Я всё думаю… зачем они напали? Могли бы убить, если бы захотели. Но не убили. Отступили.

Гог хмыкнул:

— Слабоваты они были, что ли? Маг от меня бегал, атлет от Кости, а эта… ястребица… — он почесал порезанное плечо. — Кидалась ножами, а потом их же и собрала. Зачем?

— Кровь, — вдруг сказал Гарчик. — Ты заметил? Она подняла ножи, а на них была твоя кровь.

Гог замер.

— И что?

— Не знаю. Но культистам часто нужна кровь для ритуалов. Может, они не убить тебя хотели, а просто… взять образец?

— Бред, — Гог поморщился. — Кровь можно и проще добыть. Не устраивать же целое побоище с взрывом?

— А взрыв — это отвлечение, — Гарчик сел прямее. — Пока все бежали туда, они охотились на тебя.

Гог промолчал. Мысли ворочались тяжело.

— Команда у них, конечно, — усмехнулся он. — Ястребица, маг и атлет. Прямо анекдот: летят как-то по небу маг, ястреб и скороход…

— Гог, не время для шуток.

— А когда для них время? — Гог сел, посмотрел на Гарчика. — Если они реально за моей кровью пришли, значит, я им нужен. И они не отстанут.

— Именно. — Гарчик сжал трость. — Это была только разведка. В следующий раз будет хуже.

Гог вздохнул:

— Значит, будем готовиться. Север теперь в курсе, Катя тоже. Авось придумают что-то.

Он помолчал, потом добавил тише:

— И всё же… почему они не добили? Могли ведь.

— Может, не хотели рисковать, — предположил Гарчик. — Или у них другая цель.

Гог посмотрел на свои руки, на порезы, скрытые одеждой.

— Кровь, значит. — Он криво усмехнулся. — Хотят моей крови? Пусть приходят за ней. Я её просто так не отдам.

Гарчик кивнул:

— Отдыхай. Завтра… уже сегодня будет новый день. И новые проблемы.

— Ага, — Гог лёг, закрыл глаза. — Спокойной ночи, Гарчик.

— Спокойной.

Через минуту Гог уже спал — усталость взяла своё. Гарчик ещё долго сидел, глядя в окно на разгорающийся рассвет, и думал о том, что культисты теперь знают о них гораздо больше, чем они о культистах.

И это было опасно.

Глава 3 След

Прошло три дня после ночного кошмара.

Город залечивал раны. В кварталах 10–15 разбирали завалы, хоронили погибших, считали убытки. Но жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло — открывались лавки, выходили на улицы редкие прохожие, патрули стражи мерили шагами мостовые.

Однако в воздухе висело что-то тяжёлое. Люди говорили шёпотом, озирались по сторонам, а после заката никто не рисковал высовывать нос из дома.

Культисты активизировались.

Если раньше они крали людей тихо, под покровом ночи, то теперь начали действовать нагло. Пару раз находили тела — прямо на улицах, средь бела дня. Растерзанные, с вырезанными символами на груди. Показательные казни.

Стража сбивалась с ног, но поймать удавалось лишь единиц. А те, кого ловили, умирали быстро — сами перерезали себе горло, не дожидаясь допроса.

— Фанатики, — сплёвывал Гог, когда Лиана приносила очередные новости. — Хуже зверей.

Отряд «Бродяги» теперь официально перешёл под управление Севера. Но Лиана всё равно навещала их каждый день — то с заданиями, то просто проведать. Север не возражал.

Гогу починили револьвер. Тот самый, с погнутым стволом. Местный оружейник, которому Гог надоел хуже горькой редьки, всё-таки сжалился и за пару монет привёл оружие в порядок.

— Держи, — буркнул он, протягивая револьвер. — Но если ещё раз принесёшь мне такое… сам будешь чинить.

Гог довольно крутил оружие в руках, целясь в пустоту.

— Красота. Теперь я снова при деле.

Но большую часть времени он проводил не за тренировками. Гог купил толстую тетрадь — личный дневник — и раздобыл где-то карту. Теперь он сидел в углу казармы, набрасывая какие-то пометки, рисуя стрелки и кружки, и бурчал под нос.

— Ты чего там колдуешь? — спросил как-то Костя, заглядывая через плечо.

— План, — таинственно ответил Гог. — Личный. Если расскажу — не сработает.

— А, — Костя кивнул и больше не спрашивал.

Гарчик пропадал в библиотеках. Он изучил всё, что можно было найти о ближайших поселениях, городах, структурах власти. Какие-то свитки, старые карты, отчёты торговцев. Он искал следы культа — где они могли обосноваться, откуда пришли, кто их поддерживает.

Возвращался он затемно, уставший, но довольный.

— Нашёл что-то? — спрашивал Гог.

— Пока нет. Но копаю дальше.

Гига… Гига немного обижался. Когда он узнал, что пропустил ночную операцию, что его друзья рисковали жизнью, пока он разбирал завалы и учил теорию, в нём всколыхнулась обида.

— Я мог бы помочь, — буркнул он как-то вечером.

— Не мог бы, — спокойно ответил Гарчик. — Ты бы там просто умер. И мы бы отвлекались на тебя.

Гига понимал, что это правда. Но легче не становилось.

Поэтому он утроил усилия. Артемий только крякал от удовольствия — такой старательный ученик ему давно не попадался. Гига впитывал знания как губка, тренировался до седьмого пота, и к концу третьего дня уже мог уверенно держать огненный шар целых десять секунд.

— Прогресс, — хвалил Артемий. — Ещё пара месяцев — и сможешь в бой.

— Пара месяцев? — расстраивался Гига.

— А ты думал, магия за неделю учится?

И только Костя жил как ни в чём не бывало.

Он ходил в таверну, пил пиво (строго по две кружки, как обещал), иногда помогал на разборах завалов, но в основном просто… жил. Его философский взгляд на мир позволял ему не зацикливаться на проблемах. Если враги придут — он будет драться. Если нет — зачем переживать?

Но даже Костя замечал, что команда меняется.

Гог стал скрытным. Гарчик — задумчивым. Гига — одержимым. Они будто готовились к чему-то, а он оставался в стороне.

— Ты чего такой грустный? — спросил как-то Гог, заметив, что Костя сидит на койке и смотрит в стену.

— Думаю.

— О чём?

— О вас.

— И что?

— Странные вы стали.

Гог усмехнулся, но ничего не ответил.

Ночь опускалась на город. Где-то в темноте прятались культисты. Где-то в библиотеках Гарчик искал ответы. Где-то на карте Гог чертил свой тайный план. А Гига во сне разговаривал с Ай, набираясь сил.

Костя просто смотрел на звёзды и ждал.

Буря приближалась.

Штаб Севера гудел как растревоженный улей.

В просторном зале собрались командиры отрядов, которые теперь подчинялись жрецу. Кто-то стоял, прислонившись к стене, кто-то сидел на скамьях, но все выглядели уставшими и напряжёнными. Трое суток без передышки давали о себе знать.

Бродяги держались в стороне, ближе к выходу. Гог вертел в руках отремонтированный револьвер, Гарчик задумчиво поглаживал набалдашник трости, Гига старался не привлекать внимания, а Костя просто стоял и смотрел в одну точку, о чём-то глубоко задумавшись. Они не были командирами — им здесь делать нечего, только слушать.

Север вышел в центр, и зал мгновенно затих.

— Я собрал вас не для того, чтобы утешать, — начал он без предисловий. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Ситуация в городе хуже, чем во время осады.

По залу пробежал ропот. Кто-то недоверчиво кашлянул.

— Я знаю, о чём говорю. — Север обвёл взглядом присутствующих. — Я пришёл сюда с отрядом, мы отбили город после гибели вашего архимага. Но тогда враг был снаружи. Мы знали, где он, как он думает, чего хочет. Сейчас враг внутри. И он умнее.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— То, что случилось три ночи назад — не просто нападение. Это была тактическая операция. Взрыв в кварталах 10–15 отвлёк основные силы. Пока вы тушили пожары и разбирали завалы, культисты выполнили свою задачу.

— Какую задачу? — выкрикнул коренастый командир с нашивками старшего патруля.

— Этого мы точно не знаем. — Север повернулся к говорившему. — Но мы знаем, что они охотятся за конкретными людьми. И у них есть слаженная группа.

Гог переглянулся с Гарчиком, но оба промолчали.

— Та троица, с которой столкнулись Бродяги — маг, атлет и ястребица, — продолжил Север, — до сих пор не найдена. Мы прочесали все кварталы, проверили крыши, подвалы, пустующие здания. Ни следа.

— Может, они ушли из города? — предположил худощавый маг в тёмной мантии.

— Нет. — Катя выступила вперёд. Её кошачьи уши нервно подёргивались, хвост ходил из стороны в сторону, но голос звучал твёрдо. — Ворота под круглосуточной охраной, стены патрулируются. Летающая тварь не могла остаться незамеченной. Они здесь. Прячутся.

Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, плечи опустились. Катя держалась из последних сил, но продолжала работать.

— Сколько им ещё нужно душ и крови? — спросил тот же командир, что и раньше.

Север покачал головой:

— Это ключевой вопрос. И ответа на него у нас нет. Мы не знаем, сколько жертв им нужно, чтобы завершить ритуал. Мы не знаем, где их база. Мы даже не знаем, кто они — местные культисты или пришлые.

— У вас есть версии? — подал голос ещё кто-то из толпы.

Север кивнул Кате. Та развернула карту города, разложила на столе.

— Мы проанализировали все похищения и убийства за последний месяц, — начала она, тыча коготком в отмеченные точки. — Они концентрируются в трёх районах. Восточный, где напали на Бродяг, Северный и вот здесь, у старого кладбища. Если соединить эти точки…

— Получается треугольник, — закончил за неё пожилой командир с седой бородой.

— Именно. Но центр этого треугольника — пустырь. Там ничего нет.

— Или есть что-то под землёй, — мрачно заметил седой.

Север кивнул:

— Мы рассматриваем такую возможность. Старые катакомбы, подземелья, заброшенные убежища. В городе полно мест, где можно спрятаться. Нужно проверить всё.

— Людей не хватит, — возразил коренастый.

— Значит, ищите добровольцев. Или работайте сверхурочно. Другого выхода нет.

Катя устало опустилась на скамью. Хвост безвольно лёг на пол. Гог заметил, как она сжалась, и нахмурился. Даже кошачья энергичность начала давать сбои.

— Если они здесь, мы их найдём, — сказала она тихо, но твёрдо. — Просто нужно время.

— Времени у нас мало, — вздохнул кто-то из командиров.

— Значит, будем работать быстрее, — отрезал Север. — Совещание окончено. Все свободны. Бродяги, вы — резерв. Будьте наготове.

Он развернулся и направился к группе высокопоставленных командиров, которые ждали его в углу. Катя, с трудом поднявшись, поплелась за ним.

Гог, Гарчик, Гига и Костя вышли из штаба.

Город тонул в вечерних сумерках. Где-то вдалеке завыли сирены — очередной патруль нашёл тело.

— Гады, — выдохнул Гог. — Просто гады.

— Мы их достанем, — пообещал Гарчик.

Гига молчал, сжимая кулаки. Он снова почувствовал себя беспомощным.

Костя смотрел на заходящее солнце и о чём-то думал. О чём — никто не знал.

Бродяги пошли в казарму. Впереди была ночь. Ночь, полная теней.

Они шли молча, каждый думал о своём. Первым не выдержал Гог.

— Слушай, Гарчик, — начал он, крутя в руках отремонтированный револьвер. — Ну объясни мне, зачем им этот треугольник? Типа, они такие умные, а сами отметелили место, где их искать? Это же паливо чистой воды.

Гарчик поправил трость, задумался.

— А если это часть обряда? — ответил он. — Я читал, что некоторые культы используют геометрию в ритуалах. Треугольник, круг — символы, важные для призыва. Может, они не прячутся в центре, а просто обозначают зону, где собирают энергию.

— Энергию? — фыркнул Гог. — Кровушку они собирают, вот что. И души. А треугольник… ну не знаю. Слишком заметно.

— Заметно только нам, потому что мы ищем, — возразил Гарчик. — Обыватели не видят связи. Для них это просто разрозненные убийства.

Костя, шагавший чуть позади, вдруг подал голос:

— А если они хотят, чтобы их искали?

Гог и Гарчик обернулись. Костя смотрел прямо перед собой, лицо серьёзное.

— В каком смысле? — спросил Гог.

— Ну, — Костя пожал плечами, — если они специально оставляют следы, значит, хотят отвлечь. Пока мы ищем там, они делают что-то в другом месте.

Гог присвистнул:

— Кость, ты чего? Философию забросил? Это ж почти стратегия.

— Я иногда думаю, — спокойно ответил Костя. — Просто молча.

Гарчик задумчиво посмотрел на него:

— В этом есть логика. Отвлекающий манёвр. Они знают, что мы их ищем, и подсовывают нам ложные следы.

— Значит, надо искать не там, где они убивают, а там, где они живут, — подытожил Гог. — Легко сказать…

Они снова замолчали.

Гига шёл последним, опустив голову. Слова товарищей проходили мимо него. Он думал о другом. О том, как несколько ночей назад разбирал завалы в кварталах 10–15, вытаскивал из-под обломков людей — живых и мёртвых. О том, как беспомощен был тогда, как беспомощен сейчас. Он даже не участвовал в настоящем бою. Сидел под крылом Артемия и учил теорию, пока другие рисковали.

— Я здесь, — прошептал он себе под нос. — Но я как будто не здесь.

Никто не услышал.

Они дошли до новых спальных мест — небольшая комната в казарме, которую им выделили после того, как старую заняли под лазарет. Четыре койки, стол, табурет. Скромно, но своё.

Костя первым рухнул на койку и через минуту уже спал — его способность отключаться мгновенно поражала. Гог долго ворочался, прислушиваясь к звукам города. Гарчик сидел на краю кровати, глядя в стену. Гига лёг и закрыл глаза.

Мысли не давали покоя.

Я бесполезен. Меня считают слабым. И правильно считают. Что я могу? Огненный шар на десять секунд? А люди гибнут. Дети гибнут. А я учу теорию.

Он провалился в сон.

Внутри.

Поляна встретила его привычным теплом. Ай сидела на стволе и смотрела на звёзды. Сегодня она не улыбнулась, увидев его.

— Ты грустный, — сказала она.

— Да, — Гига сел рядом. — Я думаю…

— О чём?

— О том, что я бесполезен. Меня не взяли на задание. Я разбирал завалы, а они дрались. Я учусь, а люди умирают.

Ай помолчала, теребя кончик хвоста.

— Ты не бесполезен, — сказала она наконец. — Ты становишься сильнее. Это не быстро.

— А если я не успею? — выдохнул Гига. — Если они нападут завтра, а я всё ещё буду слаб?

— Тогда будешь делать то, что можешь.

Гига закрыл глаза. Перед ним стояли лица тех, кого он вытаскивал из-под завалов. Женщина с ребёнком. Старик, который держал его за руку и благодарил, хотя был весь в крови.

— Я не хочу больше терять, — сказал он. — Не хочу, чтобы гибли мои друзья.

— Они сильные, — тихо сказала Ай.

— А я?

— Ты тоже станешь.

Гига помолчал, потом вдруг спросил:

— Ай… что будет с тобой, если я умру?

Она вздрогнула. Уши прижались к голове.

— Не знаю, — прошептала она. — Я не думала об этом. Я… я часть тебя. Наверное, я исчезну. Или останусь здесь одна, навсегда.

— Я не хочу, чтобы ты исчезала.

— Тогда не умирай, — просто сказала Ай. — Легко?

— Легко сказать.

Она прижалась к его плечу.

— Я верю в тебя, Гига. Ты справишься. Ты не один.

Гига обнял её.

— Спасибо.

Звёзды светили ярко. Где-то там, в реальности, город готовился к новой ночи. А здесь, во сне, было тепло и спокойно.

Но тревога не отпускала.

Гига проснулся. В комнате было темно. Кто-то храпел, кто-то ворочался. Он посмотрел в потолок и прошептал:

— Я останусь. Пока жив — останусь. И буду помогать. Чем смогу.

В груди разлилось тепло.

Город жил в напряжённом ритме: патрули, тревоги, редкие стычки с культистами. Но Бродяги словно выпали из этой круговерти. Север держал их в резерве, и они использовали это время по-своему.

Гог пропадал сутками. Возвращался затемно, пахнущий пылью дальних дорог и чужими тайнами. В его тетради появлялись всё новые записи — названия деревень, имена купцов, странные символы, подсмотренные у разведчиков. Иногда он уходил на пару дней, якобы «пообщаться с нужными людьми», и возвращался с очередной картой или слухом.

Гарчик окопался в библиотеке. Он изучил уже всё, что можно было найти о соседних землях, и теперь переключился на историю культов и религий этого мира. Стопки книг рядом с его койкой росли с каждым днём.

Костя жил как обычно. Ходил в таверну, пил пиво (ровно две кружки), иногда помогал на разборах завалов и неизменно удивлял всех своими внезапными философскими замечаниями.

А Гига… Гига учился.

Артемий был доволен. За прошедшее время его ученик освоил основы контроля, научился чувствовать потоки магии и теперь стоял перед важным выбором.

— Дальше просто теорией не отделаешься, — сказал Артемий, откладывая очередной свиток. — Тебе нужно выбрать направление. Школу магии, в которой ты будешь развиваться. Огонь, вода, земля, воздух, иллюзии — вариантов много.

Гига задумался. Он знал, чего хочет, но боялся признаться даже себе.

— Я… подумаю, — ответил он.

В тот же вечер он отправился к Кате.

Она сидела в своей комнате, разбирая бумаги. Кошачьи уши устало обвисли, но при виде Гиги она оживилась.

— О, ученик! — улыбнулась она. — Что привело?

— Мне нужен совет, — признался Гига. — Артемий сказал выбирать школу магии. А я… я не знаю, что подойдёт.

Катя отложила бумаги и внимательно посмотрела на него.

— А что тебе нравится? Что ты чувствуешь, когда колдуешь?

Гига помолчал.

— Лису, — сказал он тихо. — Я чувствую лису.

Катя понимающе кивнула:

— Звериные черты, которые ты создаёшь… это не просто иллюзия. Это связь с природой. Ты ближе к ней, чем думаешь.

— Лесная магия? — спросил Гига.

— Или магия природы. Друидизм. Тонкая штука, сложная. Но если у тебя есть дар…

Гига замялся:

— Но я раньше пытался овладеть огнём. У меня даже получалось. Может, мне стоит продолжить?

Катя покачала головой:

— Огонь — это сила, но не твоя. Ты можешь научиться и ему, но это будет путь через силу, через преодоление. А лесная магия — это твоё. Ты будешь учиться легко, потому что она тебя ждёт.

Гига задумался. Вспомнил, как впервые зажёг огонь — тогда, в бою, когда адреналин кипел в крови. Но сейчас, в спокойной обстановке, он чувствовал, что правда ближе к лесу, к травам, к живым существам.

— Я попробую лесную, — решил он.

На следующее утро Гига пришёл к Артемию.

— Я хочу изучать лесную магию, — сказал он твёрдо.

Артемий удивлённо поднял бровь, но не стал спорить.

— Непростой путь. Друидизм требует терпения и связи с природой. Но я вижу в тебе это. — Он помолчал. — Однако я замечал, что у тебя есть способности к огню.

— Да, — признался Гига. — Немного получалось.

— Это не пропадёт. Ты сможешь развивать и огонь, но параллельно. Это будет сложнее: две школы требуют разного подхода. Но если хочешь, я помогу.

Гига кивнул:

— Хочу. Но основное — лесное.

— Договорились.

Всю следующую неделю Гига пропадал в тренировочном зале и в городском парке, который чудом уцелел после осады. Артемий показывал ему простейшие заклинания: заставить расти траву, почувствовать пульс дерева, услышать шепот листьев.

— Это не боевая магия, — предупредил он. — Но она даст тебе основу. Потом, когда научишься чувствовать жизнь, сможешь влиять на неё.

Гига старался. Иногда у него получалось, иногда нет. Но каждую ночь он возвращался на поляну к Ай и рассказывал ей о своих успехах.

— Ты на верном пути, — шептала она. — Я чувствую это.

Следующие две недели прошли в нервном ожидании.

Север организовал ещё несколько ночных операций. Отряды прочёсывали улицы, выставляли засады, пытались выманить культистов. Но те словно сквозь землю провалились. Ни одной стычки, ни одного намёка. Город замер в напряжении, но враг не появлялся.

— Они чего-то ждут, — сказал Гарчик за ужином. — Копят силы или готовят новый удар.

— Или просто затаились, — пожал плечами Гог. — Мы их спугнули.

— Сомневаюсь. Такая слаженная группа не будет прятаться вечно.

В один из дней Север отправлял отряд в центр треугольника — на пустырь, который Катя отметила на карте. Десять бойцов, двое магов, опытный следопыт. Они прочесали каждый метр, перерыли развалины, спускались в подземелья.

— Пусто, — отрапортовал командир отряда. — Никаких следов культа. Только старые подвалы да мусор.

Катя выглядела разочарованной, но спорить не стала.

— Значит, ошиблись, — вздохнула она.

Но Гарчик не успокоился.

— Я хочу сам туда сходить, — сказал он Гогу вечером, когда они остались вдвоём. — Вдруг наши что-то пропустили.

— Думаешь, они врут? — удивился Гог.

— Нет. Но они могли не заметить деталей. Магических следов, например.

Гог задумался. Потом кивнул:

— Идём. Только тихо. Никому не говорим. Снаряжение возьмём сами, скажем, что на задание.

— Лиану предупредим?

— После. Если найдём что-то — тогда и доложим.

На следующее утро они зашли в оружейную. Старый оружейник, уже привыкший к их выходкам, даже не стал спрашивать, куда они собираются.

— Гранаты есть? — поинтересовался Гог.

— А то.

— Дай ещё пару. И верёвку. И фонари.

— И лопату, — добавил Гарчик.

Оружейник хмыкнул, но выдал всё без лишних вопросов. Эти двое уже зарекомендовали себя как ненормальные, но дело своё знающие.

Когда стемнело, Гог и Гарчик выскользнули из города через старый проход в стене, о котором Гог узнал от разведчиков. К центру треугольника они добрались за час.

Пустырь встретил их тишиной и запахом прелой листвы. Развалины какого-то старого здания торчали чёрными скелетами. Гарчик поднял трость, прислушиваясь к магическому фону.

Пока Гог и Гарчик лазили по развалинам, Гига остался в казарме с Костей.

Он только что вернулся от Артемия, где в очередной раз пытался заставить расти маленький росток. Получалось плохо — росток чахнул и вял, стоило Гиге отвлечься.

— Кость, — позвал он. — Хочешь посмотреть?

Костя, который обычно либо спал, либо философствовал, поднял голову.

— Что?

— Магию. Ну, попытки магии.

Костя подошёл и сел напротив, внимательно глядя на Гигу. Его лицо было серьёзным, без обычной отстранённости.

— Давай.

Гига сосредоточился. Вспомнил всё, чему учил Артемий: каналы, потоки, связь с природой. Он протянул руку к горшку с землёй, который притащил из парка, и попытался вдохнуть жизнь в семечко.

Росток показался, но сразу же поник.

— Чёрт, — выдохнул Гига.

— Ещё, — сказал Костя.

Гига удивился, но послушался. Попробовал снова. Росток вылез, подрос на пару сантиметров и замер.

— Лучше, — кивнул Костя. — Ещё.

— Ты серьёзно?

— Да. Я смотрю.

Гига попробовал в третий раз. И в четвёртый. Костя не отвлекался, не уходил в свои мысли, просто сидел и смотрел. Иногда кивал, иногда чуть хмурился.

На шестой раз росток вырос до пяти сантиметров и даже выпустил пару листочков.

— Получилось, — выдохнул Гига.

— Молодец, — сказал Костя. — Ты стараешься. Это важно.

Гига улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал, что кто-то из команды по-настоящему оценил его усилия.

— Кость, а ты чего такой серьёзный сегодня?

Костя задумался.

— Все ищут врага, а я сижу. Думаю, может, и мне пора.

— Ты и так помогаешь.

— Помогаю, но мало. — Костя встал. — Пойду завтра с Гарчиком. Если они снова пойдут.

— Они ушли вдвоём сегодня, — заметил Гига.

— Знаю. Вернутся — предложу.

Гига кивнул. Внутри шевельнулась лёгкая зависть, но он подавил её. Его время ещё придёт.

Ночью, лёжа на койке, он думал о Косте. О том, что даже такой, казалось бы, отстранённый человек может быть внимательным и заботливым.

Ай молчала, но он чувствовал её тепло. И это грело.

За окном догорала очередная ночь. Город ждал. Культисты ждали. Бродяги ждали.

Но ждать оставалось недолго.

Гог и Гарчик вошли в разрушенное здание.

Когда-то это был, видимо, жилой дом или небольшая мастерская — теперь от него остались только стены да груды битого камня. Крыша провалилась, пол зарос сорняками, а в углах темнели кучи мусора, оставленного то ли бродягами, то ли просто временем.

— Красота, — хмыкнул Гог, перешагивая через какую-то ржавую железяку. — Прямо как у меня на душе.

Гарчик не ответил. Он медленно обходил помещение, водя тростью над полом, вслушиваясь в магический фон. Золотые руны на посохе слабо мерцали, но ничего необычного не показывали.

— Пусто, — констатировал он. — Никакой магии.

— А отряд Севера говорил то же самое, — напомнил Гог. — Может, правда ничего нет?

Гарчик нахмурился. Он обошёл здание по периметру, заглянул в каждый угол, постучал тростью по стенам. Всё чисто. Слишком чисто.

— Не нравится мне это, — сказал он. — Следопыты могли что-то пропустить. Но я… я должен проверить иначе.

— Иначе — это как?

Гарчик не ответил. Он вышел на середину зала, закрыл глаза и воткнул трость в землю.

— Я попробую изменить пространство, — пояснил он. — Не сильно, просто чуть-чуть. Если здесь есть скрытые пустоты, они проявятся. Запоминай, как выглядит это место.

Гог кивнул, оглядываясь.

— Запомнил.

Гарчик сосредоточился. Руны на трости вспыхнули ярче, и по полу пошла лёгкая дрожь. Стены чуть сместились, пол приподнялся в одном месте и опустился в другом. Гог смотрел во все глаза, пытаясь уловить изменения.

Ничего.

— Ещё раз, — сказал Гарчик.

Он повторил попытку, сильнее напрягая магию. Теперь дрожь стала заметнее, камни заскрежетали, но ничего нового не открылось.

— Чёрт, — выдохнул Гарчик.

— Последняя попытка, — предложил Гог. — Вдруг повезёт?

Гарчик кивнул и в третий раз ударил тростью. Магия хлынула потоком, земля заходила ходуном, и вдруг — в дальнем углу, там, где раньше была глухая стена, образовался провал. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вниз.

— Есть! — выдохнул Гог.

Гарчик тут же ослабил магию, возвращая зданию прежний вид. Но провал остался — чёрная дыра в полу, ведущая в неизвестность.

Они подошли ближе. Оттуда тянуло сыростью и чем-то ещё — чем-то неуловимым, что заставляло внутренности сжиматься.

— Ну и дыра, — прошептал Гог, разглядывая отверстие. — Прямо как в страшилках.

Гарчик поднял трость, прислушиваясь к ощущениям.

— Там магия, — сказал он. — Слабая, старая, но есть. И… что-то ещё.

— Что?

— Не знаю. Но не нравится мне это.

Они переглянулись. Вопрос повис в воздухе: что делать дальше?

— Можем вернуться, — предложил Гарчик. — Доложить Северу, привести отряд. Это будет правильно.

— А если они за это время уйдут? — возразил Гог. — Или уничтожат улики? Мы же не знаем, что там.

— Если там ловушка, мы погибнем. И никто не узнает.

— Если там ловушка, мы её обнаружим. И тогда Север будет знать, где искать.

Гарчик вздохнул. Этот спор они могли вести бесконечно.

— Смотри, — Гог достал из кармана пару дымовых гранат. — У меня есть девять штук. Три прыжка. Если что — телепортируюсь и вытащу тебя.

— А если там нельзя телепортироваться?

— Тогда будем надеяться, что ты успеешь наставить стен.

Гарчик покачал головой, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Ты безумец.

— Я реалист. Идём?

Гарчик посмотрел на лаз, на Гога, снова на лаз.

— Быстрая разведка, — сказал он. — Только посмотреть. Если увидим что-то серьёзное — сразу назад.

— Договорились.

Гог полез первым.

Лаз оказался узким — пришлось буквально протискиваться, цепляясь одеждой за острые края камней. Гарчик последовал за ним, стараясь не шуметь и одновременно прислушиваться к магическому фону.

Спуск занял минуты три. Наконец проход расширился, и Гог вывалился в небольшое помещение, больше похожее на естественную пещеру, чем на подвал. Гарчик приземлился рядом, бесшумно, по-кошачьи.

— Тихо, — прошептал он.

Они замерли, вслушиваясь. Где-то капала вода. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то… сладковатым, тошнотворным.

Гог достал фонарь, прикрыл стекло ладонью, пуская лишь тонкий лучик света. Пещера оказалась не одна — впереди темнел узкий проход, уходящий куда-то вглубь.

— Туннель, — одними губами сказал Гог.

Гарчик кивнул и указал тростью вниз. На полу виднелись следы — нечёткие, старые, но явно оставленные людьми. Или не людьми.

— Там были, — прошептал он.

Гог сжал в руке гранату, готовый в любой момент рвануть чеку.

— Идём?

Гарчик помедлил. Магия в этом месте чувствовалась отчётливее — старая, въевшаяся в камни, словно здесь годами проводили какие-то ритуалы.

— Идём, — решил он. — Только осторожно.

Они двинулись вперёд, в темноту.

Они прошли уже метров сто, когда туннель начал расширяться.

Гог держал револьвер в одной руке, дымовую гранату в другой — наготове. Гарчик сжимал трость, готовый в любой момент изменить пространство вокруг. Фонари выхватывали из темноты сырые каменные стены, покрытые плесенью и какими-то странными разводами.

— Чем тут так воняет? — прошептал Гог, морщась.

Гарчик не ответил. Он чувствовал это — давящее, липкое ощущение, будто за ними кто-то следит. С каждым шагом оно становилось сильнее.

— Здесь кто-то есть, — сказал он тихо. — Или был недавно.

Гог нервно оглянулся. Позади только темнота, которую фонарь не мог пробить.

— Давай быстрее, — предложил он. — Осмотримся и назад.

Туннель вывел их в ещё одну пещеру, больше первой. Здесь стояли какие-то ящики, ржавые инструменты, в углу темнел остов старой телеги. Но ни людей, ни следов культа.

— Пусто, — разочарованно выдохнул Гог.

Гарчик обошёл пещеру по кругу, водя тростью над полом. Магический фон здесь был сильнее, но ничего конкретного.

— Они были здесь, — сказал он. — Но ушли. Давно.

— И что, мы зря припёрлись?

— Не знаю. Проверим дальние ходы.

Они нашли ещё два ответвления, но оба заканчивались тупиками. В одном валялись кости — похоже, животные. В другом — просто груда камней.

— Назад, — решил Гарчик. — Здесь ничего нет.

Они развернулись и пошли обратно. Гог уже расслабился, убрал гранату в карман, но револьвер держал наготове.

И вдруг свет фонаря выхватил из темноты стену, которую они не заметили при входе.

На ней были знаки.

Глаз в треугольнике. Множество раз, нарисованных чем-то тёмным — кровью, скорее всего. Старые, почти стёршиеся, но всё ещё различимые.

— Гарчик, — прошептал Гог, замерев.

Гарчик подошёл ближе, осветил стену. Знаки покрывали её целиком — от пола до потолка. Где-то они были просто нацарапаны, где-то вырезаны глубоко в камне.

— Это они, — сказал Гарчик. — Красный Завет. Здесь было их убежище.

— Было? — переспросил Гог.

— Посмотри. Пыль, старое. Они ушли отсюда минимум месяц назад. Но… — Гарчик провёл пальцем по одному из знаков. — Они оставили это. Как послание.

— Кому?

— Нам. Или тем, кто придёт.

Гог поёжился.

— Валим отсюда. Надо рассказать Северу.

Они быстро двинулись к выходу. В этот раз Гог не прятал гранату — нёс в руке, готовый в любой момент рвануть чеку. Гарчик шёл сзади, то и дело оглядываясь.

Знаки провожали их взглядами невидящих глаз.

На поверхность они выбрались быстро. Гарчик тростью вернул лаз в исходное состояние — теперь его снова было не видно.

— Доложим Северу, — сказал он.

— Ага, — кивнул Гог. — А сейчас — в казарму. Мне нужно выпить.

Они зашагали прочь от пустыря.

Ночь скрывала их следы.

Но знаки остались. И они ждали.

Гог и Гарчик вылетели из лаза как ошпаренные.

— Заметай! — выдохнул Гог, на ходу закидывая вход пылью и мелкими камнями.

Гарчик взмахнул тростью — земля послушно сдвинулась, скрывая все следы их пребывания. Теперь никто бы не сказал, что здесь вообще кто-то был.

— Бежим, — коротко бросил он.

Они рванули к городу, не разбирая дороги. Гог то и дело оглядывался, но видел только пустырь и тёмные силуэты развалин. Никого.

Они не заметили фигуру на крыше полуразрушенного здания в сотне метров от них.

Тёмный силуэт с расправленными крыльями. Ястребица смотрела им вслед, жёлтые глаза холодно поблёскивали в лунном свете. Она не двигалась, не делала попыток напасть или догнать. Просто смотрела.

А потом исчезла, растворившись в ночном небе. Гог и Гарчик добежали до городских стен за пятнадцать минут, влетели в старый проход и, не сбавляя темпа, понеслись к штабу Лианы.

А в это время в другой части города вечер опускался быстро, как всегда в это время года. Солнце уже скрылось за крышами, и улицы начинали пустеть. Люди торопились по домам, лавки одна за другой закрывали ставни, редкие прохожие ускоряли шаг, косясь на темнеющие переулки.

Гига возвращался от Артемия. День выдался тяжёлым, но он чувствовал прогресс. Артемий даже похвалил его — впервые за долгое время. Настроение было хорошим, и Гига не спешил в казарму, решив пройтись по почти опустевшим улицам.

В скверике у фонтана, который ещё недавно был полон жизни, сейчас не было почти никого. Только пара запоздалых прохожих торопливо пересекали площадь. И одна знакомая фигура на скамейке.

Катя сидела, поджав под себя ноги, и читала книгу. Кошачьи уши расслабленно подрагивали, хвост лениво перебирал листву рядом. Она выглядела уставшей, но спокойной — впервые за долгое время без блокнота и карт в руках. Редкий момент отдыха перед ночью, которая снова могла принести смерть.

Гига замялся, но потом решился.

— Катя? — позвал он тихо, подходя ближе. — Можно на пару минут?

Она подняла голову, и на лице появилась тёплая улыбка:

— О, Гига! Конечно. Присаживайся.

Он сел рядом, не знаю, как начать. Катя закрыла книгу и терпеливо ждала. Вокруг становилось всё тише — последние прохожие покидали сквер, где-то вдалеке хлопнула дверь, заскрипели ставни.

— Я тут подумал… — начал Гига и запнулся. — Это, наверное, глупый вопрос.

— Глупых вопросов не бывает, — мягко ответила Катя. — Только глупые ответы.

Гига глубоко вдохнул:

— Скажи… в этом мире возможно, чтобы у человека было две души?

Катя удивлённо моргнула. Её уши дёрнулись.

— Две души? — переспросила она. — В одном теле?

— Ну… да. Или не совсем в одном. Чтобы одна душа жила в другой.

Катя задумалась, поглаживая корешок книги. Где-то вдалеке послышался топот сапог — патруль начал обход.

— Случаи бывали, — сказала она наконец. — В старых легендах, в преданиях. Говорят, что некоторые маги могли разделять свою душу или принимать в себя души умерших. Но это всегда считалось опасным. Граница между жизнью и смертью тонка, и переступать её без подготовки — верный способ сойти с ума.

— А… если не маг? Если просто человек?

— Тогда это ещё опаснее. — Катя внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — может, догадка, а может, просто усталость. — Почему ты спрашиваешь?

Гига отвёл взгляд:

— Просто… интересно. Я читал одну книгу…

Катя понимающе кивнула, но ничего не сказала. Сквер опустел совсем, только фонари начинали зажигаться, разгоняя сгущающуюся темноту.

— Если тебе действительно интересно, могу дать несколько трактатов по этой теме, — предложила она. — Но предупреждаю — там много мрачного. И, может, не стоит читать такое перед сном.

— Спасибо, — искренне сказал Гига. — Я бы почитал.

Они ещё немного посидели молча, глядя на фонтан, в котором уже не играла вода. Где-то вдалеке послышался топот — кто-то бежал по пустой улице, нарушая тишину комендантского часа.

Катя вдруг напряглась, уши встали торчком.

— Что-то случилось, — сказала она. — Мне пора.

— Я тоже пойду, — поднялся Гига.

Они разошлись в разные стороны — Катя быстрым шагом направилась к штабу Севера, а Гига — к казарме.

Улицы были пусты. Ночь вступала в свои права.

Гига не знал, что в этот момент Гог и Гарчик уже влетают в штаб Лианы с новостями, способными изменить всё. Но он чувствовал: что-то происходит.

Ночь только начиналась.

Гог и Гарчик влетели в штаб запыхавшиеся, взъерошенные и явно не вписывающиеся в строгую атмосферу этого места. Несколько писарей проводили их недоумёнными взглядами, но останавливать не стали — этих двоих тут уже знали.

— Лиана где? — выдохнул Гог, хватая за рукав первого попавшегося помощника.

— Занята, — отрезал тот. — Ждите.

— У нас срочно!

— Все говорят, что срочно.

Помощник выдернул рукав и скрылся в коридоре. Гог хотел бежать за ним, но Гарчик остановил:

— Подождём. Скандал нам не нужен.

Они уселись на скамью у входа. Гог нервно крутил в руках кепку, Гарчик задумчиво смотрел в одну точку. Минуты тянулись бесконечно.

Где-то в здании хлопали двери, звучали голоса, кто-то отдавал приказы. Жизнь штаба не останавливалась ни на минуту, даже ночью.

Через пятнадцать минут из коридора вышла Лиана. Увидев их, она удивлённо подняла бровь:

— Вы чего здесь? Вам же велено в резерве сидеть.

— Нашли кое-что, — поднялся Гарчик. — Важное.

Лиана всмотрелась в их лица и, видимо, поняла, что дело серьёзное.

— Пошли.

Она провела их в маленькую комнату для совещаний, закрыла дверь и скрестила руки на груди.

— Докладывайте.

Гарчик коротко и чётко изложил всё: пустырь, заброшка, магия, потайной лаз, знаки на стенах. Гог вставлял комментарии про «жуткую вонь» и «глазастые символы».

Лиана слушала молча. Когда они закончили, она тяжело вздохнула.

— Вы хоть понимаете, что могли там погибнуть? — спросила она. — Что полезли одни, без прикрытия, без доклада?

— Понимаем, — кивнул Гарчик.

— Штраф вам полагается, — добавила Лиана. — Самовольная вылазка.

Гог скривился, но промолчал.

Лиана посмотрела на них ещё пару секунд, потом махнула рукой:

— Ладно. Если то, что вы нашли, действительно важно, считайте, что я ничего не знаю о вашей самодеятельности. Утром сформирую отряд. Сами пойдёте с ними. А сейчас — марш в казарму. Северу я доложу сама.

— Спасибо, — выдохнул Гог.

— Спасибо скажете, когда культистов поймаете. Всё, идите.

Они вышли из штаба. Ночной город встретил их тишиной и пустыми улицами. Комендантский час вступил в силу, и даже патрули старались не шуметь.

— Ну что, пошли? — Гог поправил кепку.

— Пошли.

Они двинулись к казарме. Некоторое время шли молча, каждый думал о своём. Потом Гог не выдержал:

— Как думаешь, она правда не оштрафует?

— Не знаю, — честно ответил Гарчик. — Но знаки важнее штрафов.

— Это да. — Гог помолчал. — Слушай, а тебе не показалось, что за нами следили?

— Когда?

— Когда выбегали. Я краем глаза заметил что-то на крыше.

Гарчик остановился.

— Точно?

— Не уверен. Может, показалось.

— Будем надеяться, что показалось, — медленно сказал Гарчик. — Если они знают, что мы нашли лаз…

— То могут уничтожить улики до утра.

— Именно.

Они переглянулись и ускорили шаг.

А в это время Катя быстрым шагом направлялась к особняку Севера.

После разговора с Гигой у неё осталось странное чувство. Вопрос о двух душах… он задал его не просто так. Что-то было за этим. Что-то, что требовало обсуждения с Севером.

Она вошла в особняк, кивнула слуге и поднялась на второй этаж. Север сидел в кабинете, изучая какие-то бумаги.

— Катя? — удивился он. — Что-то случилось?

— Не знаю, — ответила она, присаживаясь напротив. — Но мне нужно кое-что обсудить.

— Слушаю.

Катя рассказала о встрече с Гигой, о его вопросе, о том, как он смотрел в сторону, когда отвечал.

— Он что-то скрывает, — закончила она. — И это связано с душой.

Север задумчиво постучал пальцем по столу.

— Мальчик, у которого звериные черты получаются лучше всего? Который постоянно спрашивал про храмы?

— Да.

— Хм. — Север помолчал. — За ним нужен глаз да глаз. Но пока не трогай. Пусть учится. Если что-то пойдёт не так — вмешаемся.

— Хорошо.

Катя поднялась, но у двери обернулась:

— Север… а ты веришь в две души?

— Верю, — ответил он. — Я видел много странного в этом мире. И две души — не самое странное.

Катя кивнула и вышла.

Ночь продолжалась. И в этой ночи каждый готовился к тому, что грядёт.

Утро встретило город серым, пасмурным небом. Ночной комендантский час закончился, но улицы заполнялись неохотно — люди всё ещё боялись.

Гог и Гарчик поднялись затемно. Костя уже натягивал форму для караула — сосредоточенно, без обычной задумчивости. Гига собирал сумку с учебными принадлежностями.

— Сегодня важный день, — сказал Гарчик, проверяя трость. — Лиана обещала отряд к рассвету.

— Помню, — кивнул Гог, засовывая за пояс гранаты. — Надеюсь, эти ребята не будут копаться.

Костя, застегнув последнюю пряжку, подошёл к ним.

— Я в караул, — сказал он. — Если что — свистните.

— Свистнем, — усмехнулся Гог. — Ты главное не усни на посту.

— Не усну, — ответил Костя коротко и вышел, не прощаясь.

Гог и Гарчик переглянулись, но ничего не сказали. Костя всегда был немногословен, когда дело касалось службы.

Они отправились к месту сбора. У ворот их уже ждали: десяток бойцов в лёгкой броне, двое магов поддержки и знакомый коренастый командир с нашивками старшего патруля — тот самый, что задавал вопросы на совете.

— Бродяги, — кивнул он. — Лиана сказала, вы знаете дорогу. Ведите.

Отряд двинулся к пустырю.

На пустыре их встретил ветер и запах прелой листвы. Гарчик быстро нашёл заброшенное здание, восстановил в памяти его очертания и указал место, где прошлой ночью был лаз.

— Здесь, — сказал он. — Я закрою глаза на пару секунд.

Он взмахнул тростью, меняя пространство. Лаз открылся — тот же узкий проход, ведущий в темноту.

Командир кивнул магам. Те проверили вход магией, подождали, прислушались.

— Чисто, — доложил один.

— Тогда вперёд.

Отряд спустился в подземелье. Гог и Гарчик шли в середине, освещая путь фонарями. Внизу всё было как прошлой ночью — сырость, запах, знаки на стенах. Но ничего нового.

— Расширяем поиск, — скомандовал командир. — Проверьте все ответвления.

Они обыскали каждый угол, каждую щель. Маги простучали стены, искали скрытые полости. Бойцы перевернули ящики, проверили старую телегу.

— Пусто, — отрапортовали через час. — Здесь давно никого не было. Только старые следы и эти рисунки.

Командир подошёл к стене со знаками, долго разглядывал их, потом повернулся к Гарчику:

— Это точно их символы?

— Да. Красный Завет. Глаз в треугольнике.

— Значит, они тут были. Но ушли. Вопрос — куда?

Они обыскали ещё два здания на пустыре — результат тот же. Где-то были следы пребывания, старые кострища, битая посуда, но ничего, что указывало бы на нынешнее местоположение культа.

— Ладно, — вздохнул командир, когда отряд выбрался на поверхность. — Хотя бы знаем, что искать. Доложу Лиане. Спасибо за наводку.

Гог и Гарчик остались стоять у входа в разрушенное здание.

— И что теперь? — спросил Гог.

— Теперь ждать, — ответил Гарчик. — Они где-то здесь. Мы их найдём.

Они пошли обратно в город.

Пока Гог и Гарчик бродили по подземельям, Гига сидел в учебном зале Артемия.

Утро началось с теории — основы лесной магии, свойства растений, связь с природой. Артемий был строг, но справедлив. После обеда Гига должен был тренироваться на свежем воздухе, в парке.

Но перед этим к нему подошёл слуга и протянул небольшой свёрток.

— От госпожи Кати, — сказал он. — Велела передать, что это те самые трактаты. И сказала, что будет интересоваться твоими успехами.

Гига развернул свёрток — три книги в потёртых кожаных переплётах. Названия были вытиснены золотом: «О природе души», «Границы жизни и смерти», «Две души: легенды и быль».

— Ого, — выдохнул он.

Артемий, заметив книги, подошёл ближе.

— Катя дала? — спросил он.

— Да.

— Странный выбор для ученика лесной магии. — Артемий прищурился. — Но если интересно — читай. Только не забывай об основных занятиях.

— Не забуду, — пообещал Гига.

Днём он тренировался в парке. Росток, который он мучил в казарме, теперь рос в горшке на подоконнике — маленький, но живой. В парке Гига пытался повторить успех, но получалось пока плохо.

Он не заметил, что за ним наблюдают.

Катя сидела на скамейке в тени деревьев, делая вид, что читает. Кошачьи уши чуть подрагивали, ловя каждое его слово, каждое движение.

Она следила за ним уже второй день. Не потому, что не доверяла. А потому, что чувствовала — этот мальчик что-то скрывает. И это «что-то» могло быть важным.

Гига, увлечённый магией, не замечал ничего.

Вечером он вернулся в казарму уставший, но довольный. Гог и Гарчик уже были там, обсуждая утреннюю вылазку.

— Ничего не нашли, — кратко отчитался Гог. — Пусто.

— Жаль, — вздохнул Гига.

— А ты как?

— Учусь. — Гига показал книги. — Катя дала почитать.

Гог глянул на названия и присвистнул:

— О душах? Ты чего, помирать собрался?

— Нет, просто интересно.

Гарчик подошёл, взял одну книгу, полистал.

— Серьёзные трактаты. Для мага это полезно.

— Вот и я думаю.

Костя вернулся с караула молчаливый и сосредоточенный. Снял амуницию, аккуратно повесил на крючок и сел на койку, глядя в одну точку.

— Тяжёлый день? — спросил Гог.

— Обычный, — ответил Костя. — Ничего не случилось. Но это и напрягает.

— Почему?

— Тишина перед бурей. Культисты что-то задумали.

Гарчик кивнул:

— Согласен. Они не могли просто исчезнуть.

— Значит, надо быть готовыми, — Костя перевёл взгляд на Гигу. — Ты как, успехи?

— Немного, — удивился Гига. — Учусь.

— Хорошо. Мага в отряде не хватает.

Он лёг на койку, закрыл глаза и через минуту уже ровно дышал — заснул быстро, как умел только он.

Гог и Гарчик переглянулись.

— Кость сегодня какой-то… серьёзный, — тихо сказал Гог.

— Он всегда серьёзный, — ответил Гарчик. — Просто мы не всегда замечаем.

Ночь опускалась на город. Бродяги засыпали.

Каждый со своими мыслями. Каждый со своими тайнами.

Но теперь они знали: культ рядом. И охота продолжится.

В казарме было тихо. Гог сидел на своей койке, разложив перед собой карту авангарда — того самого региона, где находился их город. Карта была старой, потрёпанной, но сейчас она пестрела пометками: крестики, кружки, стрелки, маршруты, обведённые красным, и какие-то непонятные символы, понятные только ему.

Рядом лежала толстая тетрадь, исписанная мелким почерком. Гог сверялся с записями, что-то прикидывал в уме, иногда зачёркивал старые цифры и выводил новые. Его палец скользил по карте вдоль прочерченного маршрута — туда и обратно. Две недели. Может, чуть больше.

Он открыл тетрадь на нужной странице и пробежался глазами по списку:

Патроны к револьверу — 40 штук. Патроны к фузее — 15 штук + порох. Дымовых гранат дополнительно — 18 (9 прыжков) + 12 на снаряге его. Сухпай на 15 дней. Вода — фляги, 4 штуки, наполнять по пути. Сменная одежда — минимум. Кепка, плащ, сапоги (вторые не брать). Нож — есть. Компас — есть. Карта — есть. Тетрадь и карандаш — есть. 3 амулета для иллюзии — проверены. Кремень и огниво. Небольшой котелок. Верёвка — 20 метров. Аптечка — бинты, мазь, обезбол.

Он перечитал список, мысленно прикинул вес. Тяжеловато, но тащить придётся. Лишнего ничего нет.

На отдельной странице были набросаны варианты маршрута: через восточные ворота, затем лесом, мимо трёх деревень, потом сорок километров на север, где то в лесу стоит тот самый храм. Если его предположение правильно, надо проверить то место.

Гог захлопнул тетрадь и убрал её под подушку. Карту свернул и сунул в сумку, которая уже стояла наготове у изголовья. Сумка была плотно набита, но не слишком тяжёлая — всё продумано.

Он лёг на спину, глядя в потолок. Остальные уже спали — Костя тихо посапывал, Гига что-то бормотал во сне, Гарчик дышал ровно и спокойно.

Никто не знал, что завтра на рассвете Гог уйдёт. Никто не узнает, куда и зачем. Так надо. Если рассказать — начнутся вопросы, уговоры, предложения помочь. А это его дело. Личное. И он справится сам.

За окном чернело ночное небо. Где-то там, за стенами, ждали ответы. Или смерть. Но Гог привык рисковать.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. Завтра предстоял долгий путь.

В казарме было тихо. Гог уже свернулся на койке, спрятав под подушку тетрадь и карту. Костя мерно посапывал, уткнувшись лицом в стену. Гарчик лежал на спине с закрытыми глазами, но по дыханию чувствовалось — он ещё не спит, просто отдыхает.

Гига сидел в углу, пристроив на коленях одну из книг, которые дала Катя. Свеча у изголовья горела тускло, почти догорая, но он не замечал времени. Страницы шуршали под пальцами, но смысл ускользал.

«Сосуд для души», «перенос сознания», «разделение сущности»… Слова были красивыми, но пустыми. Ни одного подтверждения, ни одного реального случая. Только легенды и домыслы.

Он отложил книгу и потёр глаза. Рядом, на тумбочке, лежали ещё два тома — те самые, которые он уже пролистал и отложил как бесполезные. Информация в них была слишком общей, слишком теоретической. Словно авторы сами не знали, о чём писали, а просто пересказывали старые мифы.

Гига посмотрел в окно. Там, за тёмными крышами, угадывался край неба — скоро рассвет. А он так и не приблизился к ответу.

— Ай, — прошептал он одними губами. — Что мне делать?

Тишина. Конечно, она не могла ответить, пока он бодрствовал. Только во сне.

Гига вздохнул, закрыл книгу и погасил свечу. В темноте казарма казалась ещё тише, ещё спокойнее. Он лёг, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро я к тебе приду.

Сон пришёл быстро.

Внутри.

Поляна встретила его привычным золотистым светом. Трава колыхалась на лёгком ветру, деревья шумели листвой, где-то вдалеке пела невидимая птица.

Ай сидела на поваленном стволе и, увидев его, вскочила.

— Ты сегодня долго, — сказала она, подбегая. — Я уже ждала.

— Книги читал, — улыбнулся Гига. — Те, что Катя дала.

— Нашёл что-нибудь?

Он покачал головой:

— Всё не то. Легенды, мифы. Ничего похожего на нас.

Ай взяла его за руку и повела к стволу. Они сели рядом, и она положила голову ему на плечо.

— Не расстраивайся, — сказала она тихо. — Мы же есть. Мы существуем. Значит, ответ где-то есть.

— А если нет? — спросил Гига. — Если никто никогда не сталкивался с таким?

— Тогда мы первые. — Ай подняла голову и посмотрела на него золотистыми глазами. — И мы сами найдём ответ.

Гига улыбнулся. Её уверенность передавалась и ему.

— Ты права, — сказал он. — Мы справимся.

Они сидели молча, глядя на закат, который в этом мире длился вечно. Где-то там, в реальности, скоро наступит утро. Гог уйдёт по своим делам, Костя отправится в караул, Гарчик — в библиотеку.

А Гига пойдёт к Артемию, чтобы снова учиться, снова пытаться, снова искать.

— Спасибо, что ты есть, Ай, — прошептал он.

Она улыбнулась и снова прижалась к его плечу.

— Мы же команда. Навсегда.

Поляна начала таять.

Гига открыл глаза. В казарме было всё так же тихо. Где-то в углу скрипнула половица — наверное, Гарчик ворочался.

Он улыбнулся в темноте и снова закрыл глаза.

Утро придёт. И с ним — новый день.

Утро ворвалось в казарму бледным светом и криками петухов. Гарчик открыл глаза первым — привычка, выработанная годами. Он потянулся, сел на койке и машинально бросил взгляд на соседнее место.

Пусто. Койка Гога была аккуратно заправлена, подушка лежала ровно, словно на ней никто не спал.

— Гог? — позвал Гарчик, но ответа не последовало.

Костя заворочался, приоткрыл один глаз:

— Чего?

— Гога нет.

Костя сел, огляделся. Гига ещё спал, свернувшись калачиком.

— Может, в уборной? — предположил Костя, но в его голосе не было уверенности.

Гарчик уже нашёл записку. Она лежала на тумбочке Гога, прижатая пустой кружкой. Простая, сложенная вчетверо бумажка.

Он развернул, пробежал глазами и тяжело вздохнул.

— Что там? — Костя подошёл ближе.

Гарчик протянул записку. Почерк Гога был корявым, но разборчивым:

«Ребята, ушёл по своим делам. Не ищите, сам разберусь. Надеюсь, вы выживете без меня. Если всё сложится — встретимся. Если нет — ну, значит, так тому и быть. Гог».

Костя прочитал, нахмурился, потом молча положил записку обратно.

— Куда он?

— Не сказал. — Гарчик потёр переносицу. — Знал ведь, что удумал что-то. Надо было расспросить вчера.

— Он бы не сказал, — покачал головой Костя. — Гог если решил — не остановишь.

Они помолчали. Гига заворочался, приподнялся на локте:

— Чего не спите?

— Гог ушёл, — ответил Гарчик.

Гига сел, быстро прочитал записку и растерянно посмотрел на остальных.

— И что теперь?

— Доложим Лиане.

Костя кивнул и начал собираться.

Несколько часов до рассвета Гог поднялся, когда в казарме было темно и тихо. Спал он плохо, всё прокручивал в голове маршрут, но сейчас чувствовал только холодную решимость.

Он оделся в тёмное, натянул лёгкую броню — пластины на груди и плечах, которые не сковывали движений. Проверил снаряжение: гранаты на поясе (восемнадцать штук, шесть прыжков), револьвер с сорока патронами, нож, компас, фляги с водой, сухпай на две недели, аптечка, верёвка, смена белья.

Рюкзак был набит плотно, но не слишком тяжёл. Гог подхватил его и бесшумно выскользнул из казармы.

Первым делом — в арсенал. Старый оружейник спал в подсобке, и Гог знал, где лежат ключи. Через минуту он уже открывал дверь склада. Внутри пахло маслом и металлом. Он быстро нашёл то, за чем пришёл — длинный мушкет, заряжаемый с дула, и коробку с патронами. К оружию прилагался ремень, чтобы носить за спиной.

— Сгодится, — прошептал Гог, закидывая мушкет за плечо и пряча патроны в рюкзак.

Он закрыл склад, вернул ключи на место и бесшумно покинул арсенал.

Город просыпался медленно. Гог шёл пустынными улицами к северным воротам, держась теней. У ворот его остановил стражник.

— Куда в такую рань?

Гог молча показал значок Бродяг.

Стражник глянул, узнал, кивнул:

— Проходи. Счастливого пути.

Гог шагнул за ворота и быстро зашагал прочь, не оглядываясь.

Перед ним лежала дорога на север. Туда, где среди лесов и холмов прятался храм из его кошмаров. Тот самый, где он спиздил артефакт. Тот самый, где погибли все те люди.

Гог сжал в кармане амулет-иллюзию и ускорил шаг.

— Я иду, — прошептал он. — И на этот раз я сам решу, что делать.

Солнце поднималось над горизонтом, освещая ему путь.

Гарчик не стал медлить. Как только солнце поднялось выше, он натянул пиджак, схватил трость и решительно направился в штаб. Костя и Гига остались в казарме — первый собирался в караул, второй тупо смотрел в стену, переваривая новость.

В штабе уже кипела работа. Гарчик без очереди прошёл к Лиане — его знали и пропустили.

— Что случилось? — спросила она, поднимая голову от бумаг.

— Гог ушёл. — Гарчик положил на стол записку. — Прочитайте.

Лиана пробежала глазами, нахмурилась:

— Куда? Зачем?

— Не сказал. Но я думаю, это связано с его прошлым. С тем храмом, с артефактом.

Лиана откинулась на спинку стула, потёрла переносицу.

— И давно он планировал?

— Похоже, давно. У него была карта, записи. Он готовился.

— Почему не доложили?

— Он никому не говорил. Знал, что мы будем мешать.

Лиана встала, прошлась по комнате. В штабе уже собралось несколько командиров — кто-то зашёл по делам, кто-то услышал разговор.

— Предложения? — спросила Лиана.

— Найти и вернуть, — буркнул коренастый командир патруля. — Дезертир всё-таки.

— Он не дезертир, — резко ответил Гарчик. — У него личные мотивы.

— Какая разница? Самовольно покинул пост.

— У него не было поста, — вмешался кто-то из магов. — Он в резерве.

— Всё равно.

Лиана подняла руку, призывая к тишине.

— Спорить бесполезно. Гог нужен отряду. Если он полезет куда-то один — погибнет. Значит, надо отправить следопыта.

— Есть у нас один, — отозвался пожилой военный. — Лучший в городе. Если кто и найдёт следы, то он.

— Отправляй. Пусть выдвигается сегодня же. Найдёт — доложит, но в контакт не вступает. Просто наблюдает.

— Принято.

Гарчик стоял, сжимая трость. Внутри всё кипело, но он держал лицо.

— Вы свободны, — сказала Лиана остальным. — Гарчик, задержись.

Когда все вышли, она посмотрела на него внимательно:

— Ты как?

— Я в порядке, — сухо ответил он.

— Врёшь. Я вижу.

Гарчик молчал.

— Иди отдыхай. Вечером зайди ко мне, поговорим. О личном.

— Хорошо.

Он вышел из штаба и медленно побрёл по улице. Мысли путались. Гог ушёл. Друг, с которым они столько пережили, просто взял и исчез. Без предупреждения, без прощания.

Может, и мне пора? — подумал Гарчик. — Уйти со службы, попытаться снова стать дворецким. В этом мире есть место и для таких, как я. Спокойная жизнь, уютный дом, никаких культистов, никаких взрывов…

Он тряхнул головой. Нет, не сейчас. Нельзя бросать остальных.

В казарме Костя собирался в караул. Он уже натянул форму, пристегнул кастеты и теперь стоял, глядя на пустую койку Гога.

— Думаешь, он жив? — спросил Гига, сидя на своей койке с книгой в руках, но не читая.

Костя повернулся к ним:

— Думаю, его забрали культисты. Письмо — обманка. Чтобы мы не искали.

— Зачем им это?

— Чтобы ослабить нас. Или чтобы использовать его против нас.

Гига сглотнул:

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда речь о врагах.

Костя вышел, оставив Гигу в тяжёлых раздумьях.

Гига чувствовал себя виноватым. Может, он мог что-то заметить? Может, надо было поговорить с Гогом, расспросить, не дать ему уйти? Но как? Гог сам не хотел говорить.

Он уткнулся в книгу, но буквы расплывались. Мысли были далеко.

Вечер опустился на город быстро, как всегда в это время года. Гарчик, как обещал, направился к штабу. Лиана ждала его в небольшой комнате, где они могли поговорить без лишних ушей.

— Присядь, — указала она на стул.

Гарчик сел, положил трость на колени. Лиана некоторое время молчала, собираясь с мыслями, потом заговорила:

— Я знаю, что ты сейчас переживаешь. Но хочу, чтобы ты кое-что понял: с Гогом всё будет в порядке.

— Откуда такая уверенность? — глухо спросил Гарчик.

— Он не из тех, кто ломается. — Лиана покачала головой. — Я таких видела. Они могут пропадать, влипать в истории, но всегда возвращаются. Гог вернётся.

Гарчик промолчал, только сильнее сжал трость.

Лиана подалась вперёд, сменив тон:

— Но сейчас не о нём. Я хочу поговорить о тебе.

— Обо мне?

— О вас. Об отряде «Бродяги». Вы всё ещё на службе Эрангара. И это не изменится, вернётся Гог или нет.

Гарчик поднял голову, встретился с ней взглядом.

— Вы должны понять одну вещь, — продолжила Лиана. — Ваши миры — они в прошлом. Здесь и сейчас — ваш новый дом. Эрангар — это не просто город, где вы служите. Это место, которое приняло вас. Которое нуждается в вас.

— А мы в нём? — тихо спросил Гарчик.

— А вы в нём, — твёрдо ответила Лиана. — Вы нужны городу. Каждый из вас. Даже Костя со своей философией. Даже Гига, который пока только учится. И даже Гог, куда бы он ни ушёл.

Гарчик молчал, глядя в пол. Лиана ждала, но он не находил слов.

— Я попробую узнать правду, — сказала она наконец. — О том, что случилось с Гогом. О том, что его гонит. И когда он вернётся, мы будем готовы.

— Спасибо, — выдавил Гарчик.

— Иди. Отдыхай.

Он вышел из штаба и медленно побрёл по пустынным вечерним улицам. Фонари уже зажглись, но света было мало — город экономил масло.

Гарчик шёл и чувствовал, как внутри закипает что-то, что он подавлял годами. Джентльменская выдержка, идеальная осанка, спокойный тон — всё это вдруг показалось ненужным, чужим, надетым поверх настоящего себя.

— К чёрту, — выдохнул он.

Он резко остановился, сорвал с головы цилиндр и с силой швырнул его в тёмный переулок. Шляпа стукнулась о стену и упала в грязь. Гарчик расстегнул верхние пуговицы пиджака, ослабил галстук, провёл рукой по волосам, взлохматив их.

— Надоело, — сказал он громко, обращаясь к пустой улице. — Надоело быть серьёзным. Надоело держать лицо.

Он глубоко вздохнул, чувствуя непривычную лёгкость. Без цилиндра, без идеальной осанки, он выглядел… обычным. Усталым парнем, у которого друг ушёл неизвестно куда и неизвестно зачем.

— Пусть теперь Гог будет джентльменом, когда вернётся, — усмехнулся он и зашагал дальше, уже не пряча усталости.

В казарму он вошёл другим человеком. Костя и Гига уже были там. Костя сидел на койке, чистя кастеты. Гига листал одну из книг.

— Ты чего такой… — начал Костя и осекся, увидев Гарчика без цилиндра, с растрёпанными волосами.

— Просто устал, — ответил Гарчик, усаживаясь на свою койку. — Устал быть тем, кем меня учили быть.

— А кем ты хочешь быть? — спросил Гига.

— Собой. — Гарчик посмотрел на него. — Хотя бы иногда.

Костя кивнул, одобрительно, и вернулся к кастетам.

Ночь опустилась на казарму. Бродяги остались втроём, но впервые за долгое время Гарчик чувствовал, что он — это просто он. Без масок. Без цилиндра. И это было… нормально.

Следующие несколько дней тянулись медленно, как смола.

От следопыта, отправленного за Гогом, не было никаких вестей. Ни хороших, ни плохих — просто тишина. Лиана мрачнела с каждым днём, но старалась не показывать виду. Север молчал, занятый другими делами.

Гарчик теперь пропадал в библиотеке. Он изучил всё, что можно было найти о северных территориях, о храмах, о культе. Но главное — он пытался понять, с кем Гог общался в последнее время. Кто мог дать ему информацию, карты, наводки.

Он опрашивал стражников, торговцев, разведчиков, с которыми Гог встречался. Кто-то пожимал плечами, кто-то вспоминал обрывки разговоров: «А, этот чудак с кепкой? Спрашивал про старую дорогу к северу… Интересовался караванными тропами… Покупал припасы с запасом…»

Гарчик записывал каждую мелочь в свою тетрадь, но пока это не складывалось в цельную картину. Гог явно готовился к долгому пути, но куда именно — оставалось загадкой.

Возвращался он в казарму затемно, уставший и молчаливый. Костя и Гига уже привыкли не задавать лишних вопросов.

Гига тем временем вернул Кате три книги, которые она ему дала. Он поблагодарил, сказал, что было интересно, но полезного для себя ничего не нашёл. Катя приняла книги с обычной своей доброжелательной улыбкой, но Гига заметил, как она задержала на нём взгляд чуть дольше обычного.

А потом началось странное.

Катя стала чаще появляться рядом. То встретит у входа в особняк Артемия, то заглянет в парк, где он тренировался, то подсядет за столик в таверне, когда он заходил поесть. Она всегда находила повод: спросить об успехах, дать совет, просто поболтать. Но Гига чувствовал — это не просто дружеское участие.

За ним наблюдают.

И не только Катя. Иногда он ловил на себе взгляды слуг в особняке Севера, стражников у штаба, даже случайных прохожих на улице. Или ему только казалось?

— Ты чего такой дерганый? — спросил как-то Костя, заметив, как Гига оглядывается по сторонам.

— Да так, — отмахнулся Гига. — Кажется, что за мной следят.

— Может, и следят, — спокойно ответил Костя. — Ты же маг. Им интересно.

— Не поэтому.

Костя пожал плечами и больше не спрашивал. Но Гига знал: он не ошибался. Внимание к нему стало слишком явным, слишком навязчивым. И это пугало.

Особенно потому, что он не мог рассказать никому настоящую причину. Ай была его тайной, и он боялся, что кто-то узнает.

Костя… Костя просто не знал, чем себя занять.

В резерве было скучно. Патрули, караулы — всё это быстро надоедало. Он сидел в таверне, пил пиво (ровно две кружки, как завещал Гог), смотрел на людей и думал о жизни.

В один из вечеров к нему подошёл хозяин кузницы — тот самый, который когда-то делал ему кастеты.

— Слышь, здоровяк, — сказал он, присаживаясь напротив. — Ты вроде в резерве сейчас? Делать нечего?

— Ага, — кивнул Костя.

— Работа нужна. Не боевая, простая. Меха таскать, уголь подкидывать, тяжёлое поднимать. Плачу потихоньку. Согласен?

Костя задумался. Работа в кузнице — это не караул, не патруль, не беготня за культистами. Это просто. Понятно. И деньги лишними не будут.

— Согласен, — сказал он.

С тех пор он пропадал в кузнице. Таскал тяжёлые заготовки, раздувал меха, помогал кузнецу с особо громоздкими деталями. Работа была грязной, тяжёлой, но Кости она нравилась. Здесь всё было честно: железо, огонь, молот. Никаких тайн, никаких интриг.

Вечерами он возвращался в казарму, уставший, пропахший дымом и металлом, и молча падал на койку. Гарчик и Гига уже привыкли к его новому распорядку.

— Как работа? — спрашивал иногда Гига.

— Нормально, — отвечал Костя. — Железо не предаёт.

И засыпал.

Так шли дни. Гарчик искал ответы в библиотеке, Гига учился и нервничал из-за слежки, Костя ковал железо в кузнице. А Гога всё не было.

Тишина затягивалась.

Но в этой тишине зрело что-то новое. Что-то, что должно было изменить всё.

Три дня пути. Гог уже сбился со счёта, сколько раз оглядывался и петлял, заметая следы. Лес сменился холмами, холмы — редкими перелесками. Он шёл на север, держась подальше от трактов и деревень.

Пятьдесят километров за спиной. Может, чуть больше. Ноги гудели, но останавливаться надолго нельзя.

Гог сидел под корнями старого дерева, жевал сухарь и смотрел на карту. До храма, который снился ему каждую ночь, оставалось ещё дня четыре, если идти быстро. Если не нарваться на неприятности.

Он достал тетрадь, набросал несколько строк: «День третий. Прошёл около 50 км. Всё тихо. Следы заметаю, но кто знает — может, за мной уже кто-то идёт. Припасы: сухарей на 10 дней, вода есть. Револьвер заряжен, мушкет тоже. Заметил следы зверей, но людей нет. Хорошо. Для Эрангара я теперь предатель. Ну и плевать. Не особо мне там нравилось служить. Вспоминаю Гарчика, Костю, Гигу… надеюсь, они не в обиде. Но иначе нельзя. Этот храм — моя цель. Моя вина. Я должен разобраться сам».

Он захлопнул тетрадь, спрятал в рюкзак. Вокруг было тихо, только ветер шелестел листвой. Солнце клонилось к закату, надо было искать место для ночлега.

— Ладно, — прошептал он сам себе. — Ещё один день. И ещё. Дойду.

Гог поднялся, отряхнул штаны и двинулся дальше на север, туда, где среди холмов его ждали ответы. Или смерть.

Он не оглядывался.

Гог сошёл с дороги, когда солнце уже касалось горизонта. Поле, поросшее высокой травой, казалось пустынным — ни деревни, ни путников, ни даже диких зверей. Идеальное место для ночлега, если не считать, что любой проходящий мимо мог заметить его силуэт.

Он выбрал ложбинку у старого валуна, расстелил плащ, бросил рюкзак под голову. Ужин состоял из сухаря и пары глотков воды. Экономить приходилось на всём.

— Ещё четыре дня, — прошептал он, глядя на первые звёзды. — Если повезёт.

Глаза слипались. Усталость трёхдневного перехода взяла своё. Гог провалился в сон почти мгновенно, даже не успев подумать о том, что за ним могут следить.

Казарма. Ночь.

Гига ворочался долго. Мысли не давали покоя: Гог, культисты, странные взгляды Кати, её внезапное внимание… Всё это смешалось в голове в липкий комок тревоги.

Наконец сон сморил его.

Внутри.

Поляна встретила его привычным золотистым светом. Ай сидела на стволе и, увидев его, тут же подбежала.

— Ты сегодня долго, — сказала она. — Я уже волновалась.

— Прости, — улыбнулся Гига. — Не мог уснуть.

Они сели рядом на траву. Какое-то время молчали, глядя на закат.

— У нас проблемы, — наконец сказал Гига.

— Какие?

— Гог ушёл. Никому не сказал куда. Просто оставил записку и исчез.

Ай нахмурилась:

— Почему?

— Не знаю. У него были какие-то свои дела. Личные. Но теперь Гарчик места себе не находит, Костя ушёл работать в кузницу, чтобы не сидеть без дела, а я… — он вздохнул. — А я чувствую себя виноватым. Может, надо было поговорить с ним, расспросить, не дать уйти.

— Ты не мог знать, — тихо сказала Ай. — Если человек решил уйти, его не остановишь.

— Знаю. Но всё равно.

Они помолчали. Где-то вдалеке пела птица.

— Ещё кое-что, — продолжил Гига. — Катя… она ко мне приглядывается. Слишком часто рядом появляется, слишком много вопросов задаёт. И другие тоже. Мне кажется, за мной следят.

Ай насторожилась:

— Думаешь, они что-то подозревают?

— Не знаю. Но если узнают о тебе… — Гига покачал головой. — Мы станем для них экспериментом. Будут изучать, проверять, пытаться понять. А вдруг захотят разделить нас? Или использовать против меня?

— Этого нельзя допустить, — твёрдо сказала Ай.

— Именно. Поэтому ты должна оставаться тайной. Пока.

Ай кивнула, хвост замер.

— Я понимаю. Просто… тяжело быть невидимой.

— Знаю. — Гига посмотрел на неё. — Но другого выхода нет.

Они сидели молча, глядя на закат. Где-то там, в реальности, догорала свеча.

— А что с Гогом? — спросила Ай.

— Не знаю. Но верю, что он справится.

Поляна начала таять.

Гига открыл глаза. В казарме было тихо. Гарчик спал на своей койке, Костя похрапывал в углу. Пустая койка Гога напоминала о себе чёрной пустотой.

Гига вздохнул и закрыл глаза.

Утро придёт. И с ним — новый день.

Следующий день тянулся бесконечно долго.

Гига вернулся от Артемия в приподнятом настроении — впервые у него получилось удержать небольшой огненный шар целых пятнадцать секунд, а ростки в горшке на подоконнике заметно подросли. Он хотел похвастаться перед ребятами, но в казарме было тихо.

Гарчик сидел на своей койке в новой городской одежде — простой рубашке и штанах, без пиджака, без цилиндра. Он выглядел расслабленным, даже счастливым, впервые за долгое время не пытаясь держать идеальную осанку.

— Смотри, — сказал он, разводя руками. — Обычный человек. Никакого этикета, никаких манер. Свобода.

— Тебе идёт, — улыбнулся Гига. — А где Костя?

— В кузнице задерживается. Сказал, что там срочный заказ, вернётся поздно.

Гига уже открыл рот, чтобы рассказать о своих успехах, как дверь распахнулась и на пороге появилась Лиана. Выглядела она серьёзной, даже суровой.

— Гига, — сказала она коротко. — Идём со мной.

— А что случилось? — насторожился Гига.

— В штабе поговорим.

Гарчик поднялся, но Лиана жестом остановила его:

— Ты не нужен. Это разговор с ним.

Гига вышел за ней, чувствуя, как внутри завязывается холодный узел тревоги.

Они прошли в штаб, миновали общий зал, поднялись на второй этаж и вошли в небольшую комнату. Личная комната Лианы — простая, почти спартанская: стол, стул, койка, карты на стенах.

— Садись, — указала она на стул.

Гига сел. Лиана осталась стоять, скрестив руки на груди.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начала она. — Ты в последнее время интересовался душами. Книги, вопросы, разговоры. Катя на меня вышла, сказала, что ты что-то ищешь.

Гига сглотнул.

— Это просто… интересно.

— Не ври. — Голос Лианы стал жёстче. — У нас и так проблем хватает. Гог сбежал, культисты активизировались, а тут ты со своими тайнами.

— Я не связан с культом! — вырвалось у Гиги.

— Откуда мне знать? — Лиана прищурилась. — Ты скрытный, постоянно о чём-то думаешь, задаёшь странные вопросы. Есть предположения, что ты можешь быть связан с ними. Не как враг, а как… не знаю. Жертва? Свидетель? Соучастник?

— Я не соучастник, — твёрдо сказал Гига.

— Тогда расскажи. Зачем тебе информация о душах? Что ты ищешь?

Гига молчал. В голове проносились мысли: сказать правду — рискнуть Ай, но получить защиту? Или молчать — и навлечь на себя подозрения?

— Если ты не расскажешь, — тихо добавила Лиана, — последствия будут печальные. Мы не можем держать в отряде человека, который что-то скрывает в такой ситуации. Особенно когда культисты охотятся за нашими людьми.

— Я не враг, — повторил Гига.

— Тогда докажи. Расскажи.

Он опустил голову. В комнате повисла тяжёлая тишина. Где-то внизу слышались голоса, шаги, но здесь, наверху, время словно остановилось.

— Мне нужно подумать, — наконец выдавил Гига.

Лиана вздохнула:

— Хорошо. У тебя есть время до завтра. Завтра вечером я жду ответ. Или ты говоришь правду, или… пеняй на себя.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Гига вышел из комнаты на ватных ногах.

Гига вернулся в казарму сам не свой.

Он вошёл тихо, даже не взглянув на Гарчика, который сидел на койке и читал какую-то книгу при свете свечи. Не раздеваясь, рухнул на свою койку, уткнулся лицом в подушку и замер.

Гарчик поднял голову, удивлённо посмотрел на него. Гига вёл себя странно — обычно он всегда делился новостями, рассказывал об учёбе, о том, что получилось, что нет. А тут — полная тишина.

— Гиг? — позвал Гарчик тихо. — Всё в порядке?

Ответа не последовало. Только лёгкое движение плечами — то ли вздох, то ли всхлип.

Гарчик хотел подойти, но передумал. Может, просто устал после тренировки? Или Артемий нагрузил сверх меры? Он решил не лезть — завтра утром можно будет спросить спокойно.

Он погасил свечу и лёг. Кости всё не было — видимо, заказ в кузнице затянулся.

Гига лежал и смотрел в темноту. Мысли путались, в голове крутились слова Лианы: «Последствия будут печальные…» Что она сделает? Выгонит из отряда? Посадит под стражу? Передаст Северу для «допроса»?

Он боялся. Но не за себя — за Ай.

Сон пришёл не сразу, но когда веки сомкнулись, Гига провалился в знакомую поляну.

Внутри.

Ай уже ждала его. Она сидела на траве, нервно теребя кончик хвоста, и при его появлении вскочила.

— Ну что? — спросила она взволнованно. — Что случилось? Я чувствую, ты сам не свой.

Гига опустился на траву, обхватил голову руками.

— Всё плохо, Ай. Очень плохо.

Она села рядом, положила ладонь ему на плечо.

— Рассказывай.

— Лиана вызвала меня. Сказала, что знает про мои вопросы о душах. Что Катя на неё вышла. — Он поднял глаза, полные отчаяния. — Она думает, что я связан с культом. И требует правды. Иначе… последствия.

Ай побледнела. Её уши прижались к голове.

— Что за последствия?

— Не знаю. Но вряд ли что-то хорошее. Выгонят? Посадят? Будут пытать?

— Не говори так, — прошептала Ай.

— А как говорить? — Гига вскочил, заходил по поляне. — Если я расскажу правду — тебя начнут изучать. Ты станешь экспериментом. Если не расскажу — меня могут убрать. И что тогда с тобой будет?

Ай молчала, кусая губы.

— Надо что-то делать, — наконец сказала она. — Придумать выход.

— Какой? — Гига остановился. — Соврать? Но они проверят. Скажут, что это просто интерес? Не поверят.

— А если сказать часть правды? — предложила Ай. — Что ты чувствуешь чью-то душу рядом, но не знаешь, чью. Что это как… дар? Может, они оставят в покое.

— А если спросят, чья душа? Если захотят увидеть?

— Скажи, что она не хочет показываться. Что это личное.

Гига покачал головой:

— Не прокатит. Лиана упёртая. Она захочет конкретики.

Ай встала, подошла к нему, взяла за руку.

— Тогда… может, довериться ей? Только ей? Попросить, чтобы никому не говорила?

Гига задумался. Лиана — не злой человек. Она прагматик, но справедливая. Может, поймёт?

— Рискованно, — сказал он. — Но другого выхода не вижу.

Ай прижалась к нему:

— Я с тобой. Что бы ни случилось.

Гига обнял её:

— Спасибо.

Они стояли на поляне, глядя на закат, и впервые за долгое время Гига чувствовал, что даже в самой страшной ситуации он не один.

Завтра он скажет Лиане правду.

Что бы ни случилось.

Поляна начала таять.

Гига открыл глаза. В казарме было тихо. Костя, видимо, так и не вернулся — его койка пустовала. Гарчик ровно дышал во сне.

Он повернулся на бок и закрыл глаза.

Утро приближалось.

Гига проснулся раньше всех.

За окном ещё было серо, солнце только начинало подниматься над крышами. Он сел на койке, обхватил колени руками и уставился на спящих товарищей.

Гарчик спал на спине, ровно, как всегда — даже во сне сохраняя остатки выправки. Костя ворочался, бормотал что-то про железо — видимо, сказывалась работа в кузнице. Койка Гога пустовала, напоминая о себе чёрной пустотой.

Сегодня вечером решится моя судьба, — думал Гига. — Либо я останусь с ними, либо…

Он не хотел додумывать.

Через час казарма зашевелилась. Гарчик первым поднялся, умылся, оделся в свою новую простую одежду — без пиджака, без цилиндра, просто рубашка и штаны. Он явно наслаждался свободой от этикета.

— Доброе утро, — кивнул он Гиге. — Ты чего такой хмурый? Вчера вечером пришёл сам не свой. Случилось что?

Гига помялся, потом выдавил:

— Я… вроде как под следствием.

Гарчик замер с кружкой в руке.

— Чего?

— Лиана вчера вызывала. Говорит, я слишком много вопросов задаю про души, про храмы. Думает, что я могу быть связан с культом. Велела сегодня вечером дать ответ, или…

— Или что?

— Не знаю. Но вряд ли что-то хорошее.

Гарчик поставил кружку, подошёл ближе, внимательно посмотрел на Гигу. Потом покачал головой:

— Слушай, ты, конечно, странный. Вечно куда-то лезешь, вопросы задаёшь, книжки всякие читаешь. — Он усмехнулся. — Помню, как ты в таверне про храм спрашивал. Ещё до того, как культисты напали. Мы тогда с Гогом переглянулись, но ничего не сказали.

Гига опустил голову.

— Но врагом я тебя не считаю, — добавил Гарчик. — Слишком ты для этого… правильный. И трусливый. Культисты так себя не ведут.

— Спасибо, — криво улыбнулся Гига.

Костя, который всё это время молча слушал, вдруг подал голос:

— Следствие это хуйня.

Гарчик поперхнулся. Гига удивлённо посмотрел на Костю.

— Чего?

— Следствие, говорю, хуйня. — Костя сел на койке, почесал затылок. — Я в своей жизни по разным разборам ходил. И всегда так: сначала пугают, потом разбираются, а потом либо отпускают, либо… ну, в общем, отпускают чаще.

— Утешил, — вздохнул Гига.

— Правда всегда лучше вранья, — философски заметил Костя. — Скажешь как есть — может, и поймут.

Гига промолчал. Он не мог сказать «как есть». Но Костя об этом не знал.

— Ладно, — Гарчик хлопнул его по плечу. — Держись. Если что — мы за тебя.

Гига кивнул, поднялся и вышел из казармы. Он оделся, поел механически и пошёл в парк, стараясь собраться с мыслями.

Он просидел в парке до самого вечера.

Скамейка у фонтана, где они когда-то разговаривали с Катей, пустовала. Город жил своей жизнью — люди ходили мимо, не обращая на него внимания. Гига смотрел на воду, на деревья, на небо, но ничего не видел.

Мысли крутились вокруг одного: что сказать Лиане? Правду? Часть правды? Или рискнуть и промолчать?

Ай молчала — она не могла говорить днём. Но он чувствовал её присутствие, её тепло. Это немного успокаивало.

Когда солнце начало клониться к закату, Гига поднялся и медленно побрёл к штабу.

У входа его встретила Катя.

Она стояла, прислонившись к стене, и, увидев его, шагнула навстречу. Кошачьи уши настороженно подрагивали, хвост нервно двигался из стороны в сторону.

— Гига, — сказала она тихо. — Я хочу разобраться в этой ситуации. Правда.

Он поднял на неё глаза, полные отчаяния.

Катя всмотрелась в его лицо и вдруг чуть заметно улыбнулась:

— Знаешь… я тоже не сразу здесь освоилась. Тоже задавала вопросы, на которые не хотели отвечать. Тоже боялась. — Она помолчала. — Я понимаю, каково это — быть одному со своей тайной.

Гига вздрогнул.

— Пойдём, — Катя взяла его за руку и повела к штабу. — Лиана ждёт.

Они вошли внутрь.

Впереди был разговор, который мог изменить всё.

Они вошли в кабинет.

Лиана уже сидела за столом, перед ней лежали бумаги. В углу, за отдельным столиком, расположились двое писарей с перьями и чистыми листами — готовые записывать каждое слово.

Катя закрыла дверь, жестом указала Гиге на стул напротив Лианы, а сама села чуть в стороне — не как участник, но как наблюдатель. Лицо её стало серьёзным, без тени обычной доброжелательности.

— Садись, — коротко сказала Лиана.

Гига сел. Сердце колотилось где-то в горле. Писари замерли, перья наготове. Тишина давила на уши.

Лиана несколько секунд просто смотрела на него, потом начала:

— Гига, ты находишься под подозрением в связях с культом Красного Завета. Основание — твой нездоровый интерес к храмам, вопросам душ и ритуалов, а также странное поведение в последнее время. У тебя есть возможность объясниться. Говори правду. Только правду.

Гига молчал. Секунды тянулись бесконечно. Он слышал, как скрипят перья писарей, записывающих его молчание. Видел, как Катя неотрывно смотрит на него, ожидая.

— Я… — начал он и снова замолчал.

Что делать? Сказать — рискнуть всем. Не сказать — потерять всё.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Ай, прости…

— Есть кое-что, — сказал он тихо. — О чём я никому не рассказывал.

Лиана чуть подалась вперёд. Катя замерла. Писари заскрипели перьями.

— У меня… в голове живёт другая душа.

Тишина стала ещё плотнее.

— Её зовут Ай. Она лиса — ну, не настоящая, а… у неё уши лисьи, хвост. Она появилась после того боя с драконоидом, когда я в лазарете очнулся. Сначала я думал, что это галлюцинация, но потом понял — она настоящая.

Гига говорил, и слова лились сами собой. Он рассказал всё: как впервые встретил Ай в серой пустоте, как потом появилась поляна, как они разговаривают только во сне, как она не может говорить с ним днём, как она помнит только страх и крики, как она хочет узнать, кто она.

— Она не помнит своего прошлого, — закончил Гига. — Только храм, камень, жертвоприношение и крик матери. И этот глаз… глаз в треугольнике. Я поэтому спрашивал про храмы. Я искал то место, где её убили.

Он замолчал, переводя дыхание. Писари строчили, не поднимая голов. Катя сидела неподвижно, как статуя. Лиана молчала, глядя на него тяжёлым, немигающим взглядом.

Зря. Зря я это сказал, — пронеслось в голове Гиги. — Сейчас они объявят меня одержимым, посадят под замок, начнут изучать…

Но Лиана вдруг заговорила первой.

Лиана несколько секунд сверлила его взглядом, словно пытаясь найти ложь. Потом быстро что-то черкнула в своих бумагах и подняла глаза на писарей. Те синхронно показали жестами, что записали всё дословно.

Она отложила перо и снова повернулась к Гиге.

— Я слышала о таких явлениях, — сказала она медленно. — В старых отчётах, в легендах. Но чтобы столкнуться лично… впервые.

Гига сглотнул. Лиана перевела взгляд на Катю. Та сидела неподвижно, но на лице её не было ни тени сомнения. Она одобрительно кивнула — коротко, но уверенно.

Лиана усмехнулась:

— Что ж, Екатерина, похоже, ты оказалась права. Доверяла ему с самого начала.

Она забарабанила пальцами по столу, обдумывая следующий шаг. Гига открыл рот, чтобы что-то сказать, но Катя опередила его:

— Гига теперь будет жить недалеко от нашего здания. — Голос её звучал спокойно, но твёрдо. — На время расследования он отходит от отряда «Бродяги». Мы будем… изучать ситуацию.

— Что? — вырвалось у Гиги. — Но я не хочу…

— Это не обсуждается, — оборвала Катя, и в её глазах мелькнуло что-то — не злость, но непреклонность. — Ты сам понимаешь, что просто так оставить это нельзя.

Гига посмотрел на Лиану, ища поддержки, но та лишь покачала головой:

— Понадобится время, чтобы вывести тебя из резерва. Два-три дня. За это подготовим документы и место. А ты… готовься.

Она взяла перо и начала что-то писать, давая понять, что разговор окончен.

Гига сидел, оглушённый. Его только что вырвали из единственного места, где он чувствовал себя почти в безопасности. Уводили из отряда. От друзей.

Катя поднялась, коснулась его плеча:

— Идём. Я провожу.

Он встал на ватных ногах и вышел за ней.

Писари за спиной уже шуршали бумагами, оформляя протокол допроса.

Гига вышел из кабинета на ватных ногах. Катя шла рядом, её кошачьи уши настороженно подрагивали, но лицо оставалось спокойным.

— Теперь я буду за тобой следить, — сказала она тихо, но без угрозы. — Это не потому, что не доверяю. Просто… ситуация сложная.

Гига кивнул, не в силах говорить.

Они спустились по лестнице и вышли из штаба. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой, но Гига почти не заметил. Взгляд упёрся в две знакомые фигуры у входа.

Гарчик и Костя стояли, прислонившись к стене, и при их появлении оживились.

— Ну что? — Гарчик шагнул вперёд, вглядываясь в лицо Гиги. — Как прошло?

— Вас сюда не звали, — начала было Катя, но Гарчик лишь отмахнулся:

— Мы свои. Имеем право знать.

Он усмехнулся и добавил:

— Я сегодня Лиану своими идеями замучил. Трижды заходил, предлагал, спорил. Она уже, наверное, жалеет, что вообще меня знает. Так что я в курсе, что тут происходит.

Катя невольно улыбнулась:

— Ну, если так… Отряд проводит Гигу до казармы. Можете поговорить по дороге.

— А ты? — спросил Костя.

— Я буду рядом. Присматривать.

Они двинулись в сторону казармы. Гарчик и Костя взяли Гигу в середину, словно охраняя. Катя держалась чуть поодаль, но в пределах видимости.

— Рассказывай, — потребовал Гарчик. — Что там было? Почему тебя забирают?

Гига молчал, собираясь с мыслями. Он не мог рассказать правду — слишком опасно для Ай. Нужно было придумать что-то правдоподобное.

— Лиана сказала, что я слишком много знаю о культе, — начал он осторожно. — И что мои вопросы… наводят на подозрения. Меня временно отстраняют от отряда, пока разбираются.

— Надолго? — спросил Костя.

— Два-три дня. Потом переведут ближе к Северу, будут… изучать.

— Изучать? — Гарчик нахмурился. — Звучит как-то мутно.

— Мутно, но выбора нет, — вздохнул Гига.

Они дошли до казармы. Катя остановилась у входа:

— Я буду неподалёку. Завтра утром зайду.

Гига кивнул и зашёл внутрь. Гарчик и Костя последовали за ним.

В казарме было тихо. Пустая койка Гога всё так же напоминала о себе. Гига рухнул на свою, не раздеваясь.

— Ты как? — спросил Гарчик, присаживаясь рядом.

— Устал, — честно ответил Гига. — И немного напуган.

— Это нормально, — сказал Костя. — Страх — это хорошо. Значит, живой.

Гига слабо улыбнулся.

— Ладно, — Гарчик поднялся. — Отдыхай. Завтра новый день.

Костя кивнул и тоже отошёл к своей койке.

Гига закрыл глаза. Усталость взяла своё, и он провалился в сон почти мгновенно.

Внутри.

Поляна встретила его золотистым светом. Ай уже ждала — она сидела на траве, нервно теребя хвост.

— Гига! — вскочила она, увидев его. — Я так волновалась! Ты был сам не свой весь день, а потом… что случилось?

Он подошёл и сел рядом, обхватив голову руками.

— Я рассказал им, Ай. Всё рассказал.

Она замерла, потом прижалась к его плечу:

— И что теперь?

— Меня забирают из отряда. Будут жить рядом с Севером, изучать. Катя сказала, что будет следить за мной.

— Они… они хотят меня увидеть? — в голосе Ай прозвучала надежда.

— Не знаю. Пока просто наблюдают. Но я боюсь, что если они узнают больше…

— Мы справимся, — твёрдо сказала Ай. — Мы вместе. И никто нас не разлучит.

Гига обнял её:

— Спасибо.

Они сидели на поляне, глядя на закат. Где-то там, в реальности, догорала свеча, а в городе затихала ночная жизнь.

— Всё будет хорошо, — прошептала Ай. — Я верю.

Гига кивнул.

Поляна начала таять.

Он открыл глаза. В казарме было тихо. Гарчик и Костя уже спали.

Завтра начнётся новая жизнь.

Утро выдалось серым, но без дождя. Гига, как обычно, отправился на обучение к Артемию. Мысли путались, руки дрожали, но он старался сосредоточиться на занятиях. Артемий, к счастью, не задавал лишних вопросов — только хмыкал, когда у Гиги что-то не получалось, и хвалил, когда получалось.

После обеда, когда Гига уже собирался уходить, в дверях тренировочного зала появилась Катя.

— Гига, — позвала она с привычной доброжелательной улыбкой. — Пройдём со мной, пожалуйста.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Начинается, — подумал Гига. — Сейчас поведут в подвал, наденут цепи, начнут резать…

Он покорно поплёлся за Катей, но вместо мрачных подземелий они оказались в знакомой гостиной — той самой, где когда-то сидели втроём с Гогом и Гарчиком, где потом Гог ушёл на разговор с Севером. Мягкие кресла, камин, книжные шкафы.

Катя жестом пригласила его сесть, а сама устроилась напротив, вытянув ноги и закинув хвост на подлокотник. Вид у неё был не официальный, а скорее дружеский — словно они просто поболтать собрались.

— Не бойся, — сказала она, заметив его напряжение. — Никаких экспериментов. Пока.

Гига сглотнул.

— Я хочу поговорить о твоей… спутнице. Об Ай.

Она достала небольшой блокнот и карандаш, приготовилась записывать.

— Расскажи мне о ней всё. Как выглядит, что говорит, что чувствует, как давно. Любые детали.

Гига поколебался, но потом начал рассказывать. Катя слушала внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы, что-то черкала в блокноте. Её кошачьи уши подрагивали, когда она слышала что-то особенно интересное.

— Она появляется только во сне? — переспросила Катя. — А ты пробовал звать её днём?

— Пробовал. Она не отвечает. Говорит, что граница слишком тонкая только когда я засыпаю или просыпаюсь.

— Хм. А поляна — это её мир или твой?

— Не знаю. Сначала была просто пустота, потом появилась поляна. Мы думаем, это мы вместе её создали.

Катя кивнула, записала ещё несколько строк и захлопнула блокнот.

— Знаешь, — сказала она, откидываясь на спинку кресла, — у меня есть идея. Северу она, возможно, не понравится, но я знаю, что долго он на меня злиться не будет.

Гига насторожился:

— Какая идея?

— Я поищу ритуалы. Старые, забытые. Такие, которые могли бы помочь вытащить Ай из её нынешнего состояния. Сделать её… более реальной. Может, даже дать ей возможность появляться не только в твоих снах.

У Гиги перехватило дыхание.

— Зачем? — вырвалось у него. — Зачем тебе это?

Катя посмотрела на него долгим взглядом, потом начала загибать пальцы:

— Во-первых, если получится, ты станешь сильнее. Маг, который носит в себе вторую душу — это огромный потенциал. Во-вторых, мне самой интересно. Я теоретик и такой случай — подарок судьбы. — Она улыбнулась. — В-третьих, если мы сможем вернуть Ай в мир, город получит ещё одного союзника. А нам сейчас нужны все, кто может помочь против культа.

Гига молчал, переваривая услышанное.

— Ты не боишься? — спросил он тихо. — Что это опасно?

— Всё, что связано с душами, опасно, — честно ответила Катя. — Но без риска нет прогресса. Я не буду делать ничего, что может навредить тебе или Ай. Обещаю.

Она протянула руку, и Гига, помедлив, пожал её.

— Я согласен, — сказал он. — Если это поможет Ай.

Катя кивнула:

— Тогда начнём. Я подготовлю материалы, а ты пока продолжай учиться. И, — она хитро прищурилась, — будь осторожен. Теперь за тобой не только я слежу, но и Север. Он тоже заинтересовался.

Гига вздохнул. Новая жизнь только начиналась.

Прошло ещё три дня.

Гог шёл, не сбавляя темпа, хотя ноги гудели, а спина ныла от постоянного напряжения. Усталость накопилась звериная, но он её почти не замечал — мысль о том, что цель близка, гнала вперёд.

Лес сменился холмами, холмы — редкими перелесками. Он сверялся с картой, обходил деревни, прятался от случайных путников. Знакомая дорога, по которой он когда-то бежал в ужасе, теперь вела его обратно.

Надо было брать Гарчика, — в сотый раз подумал Гог, перелезая через очередной овраг. — Вдвоём быстрее и безопаснее. Но с другой стороны… лучше я один рискну, чем ещё кого-то подставлю.

Он дошёл до развилки и, не раздумывая, свернул в лес.

Гог продолжал скрываться, заметать следы, но где-то в глубине души уже понимал — за ним следят. Он не видел, не слышал, но чувствовал: чужие глаза на спине.

И не ошибался.

В паре километров позади, крадучись вдоль его следов, двигался старый знакомый.

Даргон.

Тот самый драконорожденный, которому Гог когда-то выбил глаз выстрелом из фузеи. Теперь на месте пустой глазницы красовалась чёрная повязка, а в уцелевшем глазу горела холодная ярость.

Рядом с ним, стараясь не отставать, шёл Солон — жрец в длинном балахоне, с посохом, увитым странными символами. Он то и дело оглядывался, прислушивался к лесу, но шёл ровно, не жалуясь.

— Даргон, — сказал Солон, когда они остановились на привал. — Ты уверен, что это правильный путь? У нас есть свои задачи. Важные задачи.

— Я знаю, — рыкнул драконорожденный, сверкнув единственным глазом. — Но этот выродок лишил меня глаза. Ты понимаешь? Он стрелял не в бою, не в честной схватке — просто выстрелил и убежал.

— Он был в бою, — спокойно заметил Солон. — И ты собирался его убить.

— Это другое. — Даргон ударил кулаком по дереву, и ствол жалобно треснул. — Он заплатит. Завтра мы его нагоним.

Солон вздохнул, но спорить не стал. Они были товарищами, равными по положению, и если Даргон так решил — значит, так тому и быть. Жрец только бросил взгляд в сторону, проверяя, не следит ли кто.

А следили.

Высоко в небе, планируя на тёмных крыльях, парила ястребица. Она держалась на почтительном расстоянии, не рискуя приближаться, но и не теряя из виду.

Её жёлтые глаза следили за тремя фигурами сразу: за Гогом, пробирающимся через лес, за Даргоном и Солоном, идущими по его следу. Она ничего не записывала — просто запоминала.

Кто они? Зачем здесь? Почему преследуют того странного типа с кепкой?

Вопросы оставались без ответов. Но ястребица чувствовала: эта встреча сулит много интересного.

Она бесшумно сменила позицию, устраиваясь на ночлег в развилке старого дуба. Завтра будет важный день.

Гог пробирался сквозь лес, не зная, что завтрашний день станет для него самым насыщенным в жизни.

Он думал о храме. О том артефакте, который изменил его жизнь. О культистах, которые, возможно, всё ещё там.

И о том, что завтра он, наконец, получит ответы.

Или смерть.

В казарме было тихо и пусто. Гарчик сидел за небольшим столом, который они когда-то притащили для общих посиделок, и задумчиво смотрел на шахматную доску. Фигуры были расставлены, но играть было не с кем.

Костя вернулся из кузницы позже обычного, пропахший дымом и металлом. Скинул куртку, умылся и, заметив Гарчика за столом, подошёл ближе.

— Шахматы? — спросил он, разглядывая фигуры.

— Ага. — Гарчик поднял голову. — Сыграем?

Костя задумался. Надолго. Потом кивнул:

— Давай.

Они расселись. Гарчик сделал первый ход — классический, выверенный. Костя ответил не сразу, долго смотрел на доску, потом передвинул пешку куда-то в сторону.

— Ты уверен? — улыбнулся Гарчик.

— Нет, — честно ответил Костя. — Но надо с чего-то начинать.

Гарчик сделал следующий ход, и игра пошла. Костя думал подолгу, иногда так долго, что Гарчик успевал мысленно обойти казарму и вернуться. Но когда Костя наконец двигал фигуру, это всегда был обдуманный, хоть и не всегда правильный ход.

— Думаешь, культ затих? — спросил Костя, глядя на доску.

— Не уверен. — Гарчик покачал головой. — Скорее готовятся к чему-то. Слишком долго молчат.

— А Гог? — Костя передвинул коня. — Куда он пошёл?

— Если бы я знал. — Гарчик вздохнул. — Северный храм, скорее всего. Тот, откуда у него артефакт.

— Один. Дурак.

— Ёблан, — согласился Гарчик. — Но смелый.

Костя кивнул, соглашаясь.

— А Гига? — спросил он. — Что с ним теперь? Слышал, его забрали.

— Забрали. Катя сказала, он под наблюдением. Что-то связанное с его магией. — Гарчик сделал ход слоном. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке.

Костя надолго задумался, глядя на доску. Потом перевёл взгляд на Гарчика:

— А что с нами дальше? Отряд расформируют? Новых дадут?

— Не знаю, Кость. — Гарчик откинулся на спинку стула. — Гог ушёл, Гигу забрали. Остались только мы с тобой. Но без них всё не так.

Костя кивнул:

— Пусто.

— Пусто, — согласился Гарчик.

Они помолчали. Где-то вдалеке слышались шаги патруля, но в казарме было тихо.

— Твой ход, — напомнил Гарчик.

Костя посмотрел на доску, пошевелил губами, что-то прикидывая, и наконец передвинул ладью.

Гарчик усмехнулся и через пару ходов объявил:

— Шах и мат.

Костя уставился на доску, переваривая поражение.

— Я проиграл, — констатировал он.

— Вижу. Давай ещё партию? Я научу тебя паре приёмов.

— Давай. — Костя начал расставлять фигуры.

Они продолжили игру, и в казарме снова стало тепло и уютно. Хотя бы на время.

Гог шёл по лесу уже несколько часов. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, играло пятнами на мху и опавшей листве. До цели оставались считанные часы — где-то там, за следующим холмом, начиналась запретная территория, где он когда-то очнулся среди трупов.

Он остановился на минуту, перевёл дух, прислушался. Тишина. Только птицы где-то далеко и шум ветра в кронах.

Хорошее место для засады, — подумал Гог и тут же услышал свист рассекаемого воздуха.

— ГОГОШАР! — взревел мощный голос, и тяжёлое копьё, пущенное могучей рукой, вонзилось в землю ровно там, где только что была его спина. Древко жалобно задрожало, вошло глубоко — метра на полтора, не меньше.

Гог рухнул вниз в последнюю долю секунды, впившись лицом в прелую листву, и перекатился, вскакивая на ноги.

— Твою ж… — выдохнул он, оглядываясь.

Из-за деревьев вышел Даргон.

Драконорожденный выглядел внушительно: чешуя тускло блестела в лесном свете, на месте пустой глазницы чернела повязка, а в уцелевшем глазу горела такая ненависть, что, казалось, могла прожечь дыру в реальности. Рядом с ним, чуть поодаль, стоял Солон — жрец в длинном балахоне, с посохом, увитым странными символами. Он наблюдал спокойно, не вмешиваясь.

— Ну что, помнишь меня? — прорычал Даргон, сжимая массивные кулаки. — Помнишь, что ты сделал, ублюдок?

Гог медленно выпрямился, отряхивая куртку. Внутри всё сжалось, но снаружи он изобразил кривую усмешку:

— А, ящерица! А я думал, вы, чешуйчатые, дохнете от одного выстрела в глаз. А вы, оказывается, живучие. Надо запомнить. Как глаз, кстати? Не болит? А то у меня есть примочка одна…

— ЗАТКНИСЬ! — взревел Даргон и рванул вперёд.

Гог едва успел отпрыгнуть, скидывая с плеч рюкзак и мушкет. Тяжёлый кулак просвистел в сантиметре от головы.

— Эй, полегче! — крикнул Гог, выхватывая дымовую гранату. — Я между прочим, между нами, мирно шёл, никого не трогал!

— МИРНО?! — Даргон занёс лапу для нового удара.

Чека вылетела, граната упала под ноги драконорождённому, и серое облако взметнулось вверх, скрывая противника. Гог тут же телепортировался в сторону, за новое дерево.

— Эй, ящерица! — крикнул он из укрытия. — Ты там как? Не задохнулся? А то дым, он полезный, но в больших количествах…

Из дыма вылетела туша Даргона. Он прорвался сквозь завесу, ориентируясь на звук, и снова бросился в атаку, но Гог уже кинул новую гранату.

— Опять дым! — весело крикнул он, исчезая. — Люблю эту игру!

Даргон метался в облаке, размахивая лапами, но Гог каждый раз оказывался в другом месте, выскакивая из дыма как чёртик из табакерки.

— Трус! — ревел Даргон. — Выйди и дерись!

— А смысл? — донеслось из нового облака. — Ты вон какой большой, я маленький. Нечестно. Давай лучше в догонялки?

Даргон взревел от ярости и выскочил из дыма, заметив Гога за деревом. Тот снова кинул гранату, но Даргон, наученный опытом, рванул на звук, почти схватив его за шиворот. Гог едва увернулся, телепортировавшись в последний момент.

— Солон! — рявкнул Даргон, останавливаясь. — Сделай что-нибудь! Запечатай его! Испепели!

Жрец покачал головой, опираясь на посох:

— Это твой бой, Даргон. Я не вмешиваюсь в личные счёты.

— Ты что, издеваешься?!

— Я уважаю твою месть. Но помогать не буду.

Даргон зарычал, схватил огромный ствол поваленного дерева и, размахнувшись, швырнул его в сторону, откуда только что слышался голос Гога. Дерево с треском проломило кусты, но Гог, уже телепортировавшийся, оказался в безопасности.

— Ого! — крикнул он. — Ты ещё и деревьями кидаешься! Прямо богатырь! А слабо дуб целиком?

— Я тебя УБЬЮ! — Даргон рванул вперёд, не разбирая дороги.

Высоко над лесом, в небе, парила Вейра. Её жёлтые глаза внимательно следили за происходящим. В ухе висела маленькая ракушка — артефакт связи.

— Вейра, — раздался шипящий голос. — Докладывай.

— Драконорожденный и перец устроили шоу, — ответила она тихо. — Шумят на весь лес. Если так пойдёт, привлекут нежелательное внимание.

— Прекрати это, — приказал голос. — Сделай так, чтобы они разошлись. Ты одна. Справишься?

— Придётся.

Вейра сложила крылья и камнем рухнула вниз.

Она ворвалась в самую гущу событий, когда Даргон очередной раз прорывался сквозь дым, а Гог материализовался в паре метров, готовясь кинуть новую гранату.

— ХВАТИТ! — крикнула Вейра, расправляя крылья и вставая между ними.

Оба замерли. Даргон уставился на неё с бешенством, Гог — с искренним удивлением. Он узнал её — та самая ястребица из ночного боя, что кидалась ножами.

— О, птичка! — воскликнул Гог, отступая на шаг. — Ты тоже тут? А ящерица, жрец, теперь ещё и ты… Прямо очередь выстроилась! Может, талончики возьмёте? Я тут вообще-то по делу спешу!

— Беги, пока я не передумала, — жёстко ответила Вейра, сверкнув глазами.

— О, не вопрос! — Гог рванул чеку дымовой гранаты и швырнул её под ноги. — Чао, ящерица! Птичке привет! Только в очереди не толкайтесь! Серое облако взметнулось, скрывая всё. Гог схватил рюкзак, мушкет и, пока дым не рассеялся, рванул в лес, петляя между деревьями. В голове мелькнуло: Она следит за мной. С самого начала. Значит, культ знает, где я. Отлично, просто отлично.

Когда дым развеялся, Даргон обнаружил, что противник исчез. Он повернулся к Вейре, глаза горели яростью.

— Ты… ты дала ему уйти! — взревел он, занося лапу.

— Даргон, — раздался спокойный голос Солона. Жрец вышел из-за дерева, встал рядом с Вейрой. — Не стоит. В этом мире и так хватает врагов, чтобы добавлять к ним ещё одного.

Даргон замер. Его лапа дрожала от напряжения, но он сдержался. Секунда, другая… Он опустил руку.

— Ещё раз увижу — убью обоих, — процедил он и, развернувшись, тяжёлой походкой зашагал прочь. Солон бросил короткий взгляд на Вейру и последовал за товарищем.

Вейра осталась одна. Она расправила крылья, взмыла в воздух и замерла, сканируя лес жёлтыми глазами.

Внизу, среди деревьев, мелькнула знакомая фигура с рюкзаком. Гог пробирался сквозь чащу, то и дело оглядываясь.

— Нашла, — прошептала она и бесшумно полетела следом.

Гог, не подозревая, что слежка продолжается, бормотал себе под нос:

— Вот же ящерица бешеная. И птичка эта… Точно за мной следит. Ладно, будем иметь в виду.

До храма оставалось всего ничего. И он не собирался останавливаться.

Даргон шагал через лес, с каждым шагом ломая ветки и вымещая злость на безвинных кустах. Солон едва поспевал за ним, но старался держаться рядом.

— Нет, ты видел? — рычал драконорожденный. — Эта пернатая выскочка встала между нами! И этот перец опять ушёл! Опять!

— Я видел, — спокойно ответил Солон.

— Может, вернуться? — Даргон резко остановился. — Пойти по следам, пока не поздно? Он не мог далеко уйти, у него гранаты на исходе, я чую!

Он уже развернулся, готовый рвануть обратно, но тут Солон не выдержал.

— ДА ТВОЮ Ж МАТЬ, ДАРГОН! — рявкнул жрец, впервые повышая голос. — Ты вообще соображаешь, что творишь?!

Драконорожденный замер, уставившись на товарища. Солон никогда так не кричал. Никогда.

— Полгода назад, — продолжил Солон, сжимая посох так, что костяшки побелели, — полгода назад мы ворвались в Эрангар во время осады. Помнишь? Нам нужно было всего лишь дождаться, пока суета утихнет, и спокойно забрать то, за чем пришли. Но тебе же, идиоту, захотелось подраться!

— Я…

— Молчи! — оборвал Солон. — Ты ввязался в драку, получил по глазу, и теперь мы вынуждены тратить силы, время и ресурсы, чтобы хотя бы попытаться вернуть тебе зрение. А теперь ты хочешь ещё и с культом Красного Завета связаться? Ты что, совсем ебнулся?

Даргон открыл рот, но не нашёл слов.

— Мы здесь не для того, чтобы мстить каждому ублюдку, который тебе глаз подбил! — продолжал Солон, уже чуть спокойнее, но всё ещё жёстко. — Наша цель — вернуться в свой мир. Забрать артефакт и убраться из этой дыры навсегда. Или ты забыл?

— Не забыл, — буркнул Даргон.

— Так вот, запомни: если мы сейчас полезем за этим перцем, нас заметят культисты. А они, в отличие от нас, никуда не торопятся. И у них есть летающая тварь, которая уже на хвосте у нашего перечного друга. Если мы сунемся — попадём под раздачу. И тогда прощай, наш мир.

Даргон молчал, переваривая. Его кулаки всё ещё были сжаты, но в глазах появилась тень сомнения.

— Я понимаю, ты зол, — смягчился Солон. — Я тоже не в восторге. Но давай не будем плодить врагов. В этом мире и так хватает проблем.

Даргон глубоко вздохнул, выдохнул сквозь зубы.

— Ладно, — процедил он. — Но если этот перец ещё раз попадётся мне на пути…

— Тогда и будем решать, — перебил Солон. — А сейчас — идём. Нам ещё артефакт искать.

Даргон бросил последний взгляд в сторону, где скрылся Гог, и, чертыхнувшись, зашагал за Солоном.

— Ненавижу этот мир, — буркнул он.

— Я тоже, — вздохнул жрец. — Но жаловаться будем дома.

Они скрылись в лесу, оставив после себя только сломанные ветки и примятый мох.

Гог бежал, петляя между деревьями, пока лёгкие не начали гореть огнём. Только тогда он позволил себе остановиться, прислонившись к шершавому стволу, и прислушаться. Тишина. Только собственное дыхание и где-то далеко крик птицы.

— Выдохся, — прошептал он, сползая по коре на землю.

Мысли в голове путались. Даргон, Солон, эта странная ястребица… Он узнал её — та самая, что кидалась ножами в ночном бою. Тогда она была с магом и атлетом. Часть группы культа.

И что ей сейчас надо? — думал Гог, косясь на небо сквозь листву. — Могла ведь помочь Даргону меня прикончить, но нет — влезла, разогнала всех. Зачем? Культу нужен я живой? Или она играет в какую-то свою игру?

Он вспомнил её жёлтые глаза, полные холодного расчёта. Никакой ненависти, никакой злобы — только работа. Профессионалка.

— Двойной агент? — пробормотал Гог. — Или просто хочет меня одного? Чтобы допросить без свидетелей?

Вариантов было много, и все паршивые.

Он поднялся, отряхнулся и зашагал дальше, то и дело поглядывая вверх. Где-то там, в вышине, бесшумно парила тень. Он не видел её, но чувствовал — она здесь. Следит.

— Ладно, птичка, — буркнул он. — Посмотрим, чья возьмёт.

Лес начал редеть. Впереди показался пологий холм, а на его вершине — одинокое дерево. Старый дуб с кривыми ветвями, похожими на скрюченные пальцы.

Гог замер.

Он узнал это дерево.

Четыре года назад, когда он, обезумев от ужаса, бежал из того проклятого храма, это дерево возникло перед ним в лунном свете. Огромное, чёрное, оно казалось живым существом, протягивающим к нему свои ветви. Тогда Гог чуть не сошёл с ума от страха.

А теперь оно стояло перед ним, залитое дневным светом, и выглядело просто старым дубом. Обычным. Даже мирным.

— Я близко, — выдохнул Гог.

Но ему нужен был не храм. Не сейчас.

Он помнил ту ночь: как провалился в расщелину, как полз в кромешной тьме, как нашёл убежище в пещерах под холмами. Именно там он отсиживался несколько дней, пока не пришёл в себя. Именно те пещеры спасли ему жизнь.

Если они всё ещё там, это идеальное место для засады и наблюдения. Можно переждать, изучить обстановку, понять, кто за ним следит.

Гог обошёл холм, ориентируясь по старым, почти стёршимся приметам. Вот валун, похожий на голову великана. Вот ручей, который тогда показался ему рекой. А вот и заросший кустарником провал — вход в пещеры.

— Точно, — прошептал он, раздвигая ветки.

Вход был узким, но проходимым. Гог оглянулся на небо — тень всё ещё кружила, но не снижалась. Она его не видела под густой листвой.

— Смотри, птичка, — усмехнулся он. — Игра в прятки продолжается.

И, поправив лямки рюкзака, он нырнул в темноту.

Гог спускался в темноту осторожно, почти на ощупь. Керосиновая лампа в одной руке давала ровно столько света, чтобы не навернуться в очередную яму, но не больше. Револьвер во второй руке был холодным и тяжёлым — палец лежал на спусковом крючке, готовый в любой момент нажать.

Пещера уходила вглубь, расширяясь и сужаясь, как живое существо, которое никак не могло решить, какого оно размера. Стены были влажными, кое-где с них свисали корни деревьев, пробившиеся сквозь камень. Гог шёл, стараясь ступать бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху.

— Только бы не обвал, — прошептал он, обходя очередной валун. — Только бы не обвал.

В голове крутились мысли об артефакте. Том самом, что изменил его жизнь. Он вспоминал, как нёс его, завёрнутым в тряпку, как провалился сюда, как закапывал в панике, думая только об одном: спрятать, сохранить, не дать культистам найти.

— Четыре года, — бормотал он. — Четыре года я не знал, что с ним. А он всё это время лежал здесь. Ждал.

Проход становился всё уже, местами приходилось протискиваться боком. Гог чертыхался, но лез вперёд. Он помнил: где-то там, в самом конце, есть тупик, а под грудой камней — его тайник.

Наконец пещера расширилась, образовав небольшой грот. Гог узнал это место: неровные стены, низкий потолок, в углу — груда камней, которую он сам навалил четыре года назад.

— Точно, — выдохнул он, опуская лампу на пол.

Он прислушался. Тишина. Только капает вода где-то далеко. Ни шагов, ни шорохов. Значит, он один.

Гог поставил лампу так, чтобы свет падал на груду камней, и принялся разбирать завал. Камни были тяжёлыми, некоторые приходилось откатывать с натугой, но он не останавливался. Руки быстро покрылись ссадинами, но он не замечал боли.

Наконец под камнями показалась промасленная ткань. Старая, пыльная, но целая. Гог опустился на колени и начал разгребать землю руками, торопливо, жадно, как собака, роющая кость.

Пальцы наткнулись на твёрдый предмет. Он подцепил, потянул — и из земли показался запечатанный свёрток. Тот самый.

Гог взял его в руки, чувствуя знакомую тяжесть. Завёрнуто было плотно, перевязано бечёвкой, залито сургучом. Целое. Нетронутое.

— Нашёл, — прошептал он, прижимая свёрток к груди. — Четыре года, а ты всё ещё здесь.

И тут воспоминания накрыли его с головой.

Гог замер на мгновение, прижимая к груди запечатанный свёрток. Воспоминания четырёхлетней давности накатили волной — запах крови, крики, тот воин в тяжёлой броне, что сунул ему этот артефакт в руки.

— Беги, — хрипел тогда воин, истекая кровью. — Спрячь. Если культ вернётся… сохрани.

Гог бежал. Бежал, пока не провалился в эту расщелину, пока не нашёл этот тупик, пока не зарыл свёрток поглубже. А потом выбрался и брёл, сам не зная куда, пока не очнулся в другом мире, уже проклятый, уже изменённый.

Он выдохнул, прислушался. В пещере было тихо, только где-то далеко капала вода. Ни шагов, ни шорохов.

— Ладно, — прошептал он, заворачивая свёрток обратно в промасленную ткань и закапывая его на прежнее место. — Первая часть выполнена. Артефакт на месте. Теперь надо понять, что дальше.

Он поднялся, отряхнул руки, подхватил лампу и револьвер. Пора выбираться.

Путь назад показался короче — знакомый уже, исхоженный. Гог двигался бесшумно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Никого.

У выхода он погасил лампу, спрятал её в рюкзак и осторожно выглянул наружу. Лес шумел, солнце клонилось к закату. На небе — ни следа ястребицы.

— Улетела? — удивился Гог. — Или затаилась?

Он выбрался из кустов, встал, потянулся. В голове уже зрел план: вернуться в город, рассказать всё Гарчику, а там видно будет. Но сначала нужно оторваться от хвоста.

Он двинулся в обратный путь, стараясь держаться подальше от открытых мест. За спиной оставался холм с одиноким дубом, а впереди — долгая дорога домой.

И только Вейра, сидевшая на вершине соседнего холма, проводила его взглядом.

— Интересно, — прошептала она. — Что он там прятал?

Она подождала, пока Гог скроется в лесу, и бесшумно взмыла в воздух, продолжая слежку.

Прошло ещё несколько дней. Гига уже почти привык к новой комнате, к постоянному ощущению, что за ним наблюдают, к тишине, которая наступала после заката. Обучение у Артемия шло своим чередом, но мысли то и дело возвращались к предстоящему ритуалу.

В один из дней, когда он только собрался идти на занятие, его перехватила Катя. Она выглядела непривычно серьёзной, но в глазах горел знакомый азарт.

— Гига, — сказала она, беря его под руку и уводя в сторону от основных коридоров. — Всё готово.

Он замер.

— Ритуал?

— Да. Я нашла подходящий вариант. Не без риска, но безопаснее, чем могло бы быть. — Она внимательно посмотрела на него. — Ты сам как? Настроен?

Гига глубоко вздохнул, вспомнив разговор с Ай.

— Я готов, — твёрдо сказал он.

Катя улыбнулась — тепло, ободряюще.

— Тогда пойдём. Нужно кое-что обсудить.

Она провела him через несколько коридоров в небольшую комнату, больше похожую на кабинет. Здесь были стол, стулья, на стенах — карты и схемы.

— Садись, — указала Катя.

Гига сел, чувствуя, как внутри завязывается узел.

— Ритуал сложный, — начала Катя, усаживаясь напротив. — Он займёт несколько дней, и тебе придётся не сладко. Я не буду врать: будут боли, головокружения, возможны галлюцинации. Но мы постараемся облегчить твоё состояние.

— Кто ещё будет участвовать? — спросил Гига, стараясь не думать о боли.

Катя загнула пальцы:

— Во-первых, я, разумеется. Во-вторых, верховная жрица Каллиста. Слышал о такой?

Гига покачал головой.

— Неудивительно. Она редко появляется в городе. Сильный маг. Она будет следить за процессом и направлять.

— А ещё?

— Север будет рядом. На всякий случай. Но основную работу будем делать мы с Каллистой.

— А Ксифос? — вспомнил Гига обрывки разговоров. — Новый защитник города…

— Он останется здесь, — ответила Катя. — Будет присматривать за городом, пока мы с Севером уйдём.

Гига удивился:

— Вы уходите? Надолго?

Катя кивнула:

— Через неделю мы с Севером отправляемся на север. Там беда, которая не терпит отлагательств. Но до твоего ритуала мы ещё будем здесь. Так что не волнуйся, всё пройдёт под нашим присмотром.

— А Каллиста? Она останется?

— Да, она будет с тобой до конца. Ксифос тоже будет рядом, если понадобится защита. Так что ты не один.

Гига кивнул, переваривая информацию.

— А Каллиста… она не опасна? — спросил он осторожно.

Катя усмехнулась:

— Она жрица. Все жрицы опасны, когда надо. Но тебе бояться нечего. Она заинтересована в успехе не меньше меня.

Она встала, давая понять, что разговор окончен.

— Отдыхай сегодня. Завтра начнём подготовку. И помни: я рядом.

Гига вышел из комнаты на ватных ногах.

Ночью.

Он лежал на койке, глядя в потолок, и ждал, когда сон сморит его. Мысли путались, но одна была главной: завтра всё начнётся.

Наконец веки сомкнулись.

Внутри.

Поляна встретила him привычным золотистым светом. Ай сидела на траве, нервно теребя хвост, и при его появлении вскочила.

— Ну что? — спросила она, заглядывая в глаза. — Что сказала Катя?

Гига опустился на траву, потянул её за руку, усаживая рядом.

— Всё готово, — сказал он. — Ритуал начнут завтра. Будут Катя, какая-то верховная жрица Каллиста, и Север присмотрит. А потом они с Катей уйдут на север.

— Куда?

— Не знаю. Катя сказала, там беда. Но Каллиста останется.

Ай прижалась к его плечу.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Я тоже, — честно признался Гига. — Но Катя сказала, что будет больно. Несколько дней. Но мы справимся.

— А если не получится?

— Получится. Должно получиться.

Они сидели молча, глядя на закат. Ай положила голову ему на плечо, и какое-то время они просто слушали тишину.

— Ты станешь сильнее, — сказала она вдруг. — Я чувствую.

— Мы станем сильнее, — поправил Гига. — Вместе.

Она улыбнулась.

— Вместе.

Поляна начала таять.

Гига открыл глаза. В комнате было темно. Где-то вдалеке слышались шаги патруля.

— Завтра, — прошептал он. — Всё будет завтра.

И закрыл глаза.

Гига шёл за Катей по длинным коридорам, и с каждым шагом сердце билось всё быстрее. Наконец они остановились перед массивными дубовыми дверями, украшенными резьбой — деревья, звёзды, переплетённые линии, похожие на корни.

— Готов? — спросила Катя, положив ладонь ему на плечо. Её кошачьи уши подрагивали, но голос звучал твёрдо.

— Да, — выдохнул Гига.

Двери распахнулись.

Внутри оказался огромный зал, освещённый сотнями свечей. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, а в центре, на возвышении, был выложен сложный круг из светящихся рун. Вокруг круга стояли маги в длинных мантиях — человек десять, не меньше. Они держали в руках жезлы, источающие мягкое сияние, и тихо напевали на древнем языке.

В воздухе пахло ладаном, травами и ещё чем-то — древним, тяжёлым, как сама магия.

У самого края круга стояла женщина в белоснежных одеждах, расшитых серебряными нитями. Длинные светлые волосы струились по плечам, а в руках она держала посох, увенчанный прозрачным кристаллом. Её лицо было спокойным и сосредоточенным — ни тени улыбки, ни капли сомнения.

— Каллиста, — шепнула Катя. — Верховная жрица. Не бойся, она знает своё дело.

Гига кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Каллиста подняла посох, и пение магов стихло. Гулким голосом, наполняющим весь зал, она произнесла:

— Гига, подойди.

Он шагнул вперёд, стараясь не смотреть на магов, на свечи, на пугающую красоту ритуального круга. Остановился в центре, прямо над главной руной.

— Сядь, — велела Каллиста. — Закрой глаза. Не открывай, что бы ни случилось.

Гига сел, скрестив ноги, и послушно закрыл глаза.

Маги запели снова. Голоса то поднимались, то опускались, создавая странную, гипнотическую мелодию. Гига почувствовал, как по телу разливается тепло — не обжигающее, а приятное, словно от огня в камине.

— Откройся, — услышал он голос Каллисты откуда-то издалека. — Прими свою душу и ту, что рядом с тобой.

Мир взорвался светом.

Внутри.

Он стоял на поляне. Но поляна была не такой, как всегда. Она мерцала, искажалась, словно изображение на воде, в которую бросили камень.

Ай была здесь. Она стояла в центре, и когда увидела Гигу, улыбнулась — светло, радостно, хотя в глазах застыл страх.

— Получается, — прошептала она. — Я чувствую…

Мир вокруг начал стираться. Трава исчезала, деревья таяли, небо бледнело. Ай и Гига остались стоять друг напротив друга в пустоте, и вдруг их накрыло волной чужих ощущений.

Гига увидел — нет, почувствовал — то, что чувствовала Ай. Её страх в том храме, холод камня, на котором она лежала, крик матери, пронзивший тьму. А потом — радость, когда она впервые увидела его, Гигу, в серой пустоте. Тепло, когда он приходил к ней. Надежду, которая росла с каждым их разговором.

Ай в то же время ощутила его боль — потери, страха, одиночества. Но и его решимость, его веру в то, что они справятся.

Они стояли, переплетённые этими ощущениями, и время перестало существовать.

А потом пустота начала сжиматься.

— Что происходит? — крикнул Гига, но голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

Ай покачнулась, её ноги начали отрываться от невидимого пола, её тянуло куда-то вверх, в сторону.

— Ай! — Гига рванулся к ней, схватил за руку.

Она смотрела на него с ужасом и надеждой одновременно.

— Меня тянут, — прошептала она. — Кто-то тянет…

— Я не отпущу!

Но сила была неодолимой. Ай медленно, сантиметр за сантиметром, отдалялась от него, хотя их руки всё ещё были сцеплены.

— Не надо! — закричал Гига, чувствуя, как пальцы начинают скользить.

— Я… я вернусь, — выдохнула Ай. — Я чувствую…

Её рука выскользнула из его ладони, и она исчезла в свете, который вдруг заполнил всё вокруг.

Гига остался один в пустоте. Ни звука, ни света, ни движения.

— Нет… — прошептал он. — Нет, пожалуйста…

Пустота сомкнулась над ним, и он перестал чувствовать даже собственное тело.

Катя и Каллиста склонились над неподвижным телом Гиги. Его грудь ровно вздымалась, дыхание было спокойным. Ритуальный круг медленно угасал, руны теряли свет. Маги уже покинули зал, оставив только двоих.

— Получилось, — тихо сказала Каллиста, разжимая кулак.

На её ладони лежал серебряный кулон в виде лисьей головы. Два крошечных алых камня в глазницах тускло мерцали, словно живые.

— Душа в амулете, — продолжила Каллиста. — Теперь нужно время, чтобы она прижилась. Неделя, может, больше. Но первый этап пройден.

Катя осторожно взяла кулон, поднесла к свету. Камни вспыхнули ярче, и ей показалось, что она слышит далёкий, едва уловимый вздох.

— Она там? — спросила Катя.

— Да. И чувствует себя… нормально. Насколько это возможно.

Катя надела кулон на шею Гиги, спрятав под рубашку.

— Спи, малыш, — прошептала она. — Проснёшься — увидишь.

Каллиста кивнула и бесшумно вышла из зала.

Гига спал, и ему снилась пустота. Но теперь в этой пустоте что-то мерцало — далёкий, едва заметный огонёк.

Он ещё не знал, что это Ай. И что теперь она всегда будет рядом.

Глава 4 Доверие

Высоко над лесом, в потоках ветра, Вейра прижала к уху маленькую ракушку — артефакт связи. Голос на том конце был сухим, как старая кость.

— Докладывай.

— Я нашла его, — тихо сказала Вейра, не сводя жёлтых глаз с фигуры, что кралась внизу между деревьями. — Тот самый, с артефактом. Он идёт к северу.

— Цель?

— Не знаю. Но он заходил в пещеру. Что-то там делал. — Она помолчала. — Я думаю, это может быть Шёпот Мертвых.

Пауза на том конце затянулась. Потом голос произнёс уже совсем другим тоном — в нём появилась жадность:

— Ты уверена?

— Он входил туда с пустыми руками, а вышел… не знаю. Но что-то там было. Судя по описаниям из старых записей, Шёпот Мертвых хранили где-то в этих краях.

— Если это он, — голос зашипел, — ты должна его достать. Любой ценой.

— А мой брат? — Вейра сжала ракушку так, что та чуть не треснула.

— Принесёшь артефакт — увидишь его. Целого и невредимого.

Ракушка погасла.

Вейра убрала её, глубоко вздохнула и бесшумно скользнула вниз, приземлившись метрах в двадцати от Гога.

— Эй, перец! — крикнула она.

Гог развернулся, в руке уже была граната. Увидев её, скривился, но оружие не убрал.

— О, птичка! А я думал, ты уже улетела докладывать своим. Чего надо?

— Стой и слушай, — Вейра шагнула ближе, но Гог отступил. — Культ знает, что ты здесь. Они отправили отряд. Если пойдёшь дальше — нарвёшься на засаду.

— И с чего это вдруг ты меня предупреждаешь? — Гог прищурился. — Типа подружки стали?

— У меня свои причины, — огрызнулась Вейра. — Мне нужно, чтобы этот артефакт не попал к ним раньше времени.

— О! — Гог расплылся в улыбке. — А вот и правда вылезла. Так тебе артефакт нужен? А я думал, ты просто добрая фея.

— Я должна его вернуть, — Вейра скрестила руки на груди. — Это… личный долг. Перед одним человеком. Или перед его памятью. Неважно. Важно, что если культ его получит — я никогда не смогу это сделать.

— Личный долг, значит, — Гог покрутил гранату в руке. — Звучит красиво. А доказательства?

— Какие тебе доказательства? — фыркнула Вейра. — Хочешь, письмо покажу? У меня его нет. Хочешь, поклянусь чем-то? Не буду. Ты либо веришь, либо нет. Мне тебя не переубедить словами.

Гог задумался, глядя на неё. Потом усмехнулся:

— А если я не поверю?

— Тогда иди дальше и сдохни, — пожала плечами Вейра. — Мне-то что? Найду другой способ вернуть долг.

Она развернулась, собираясь улетать.

— Стой, — окликнул Гог. — Допустим, я повелся. Что ты предлагаешь?

Вейра обернулась, и в её жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение — или ему показалось?

— Заляг на дно. Спрячься где-нибудь на пару дней. Я скажу культу, что потеряла тебя. Выиграю время. А там… придумаю что-нибудь.

— Ага, — Гог покрутил гранату в руке. — А ты тем временем сама найдёшь артефакт, да? Хитро.

— Если бы я хотела его найти, я б давно уже проследила, где ты его спрятал, — парировала Вейра. — Но я здесь, с тобой, пытаюсь договориться. Потому что одной мне долг не закрыть.

Гог смотрел на неё долго. Потом убрал гранату.

— Ладно, птичка. Допустим, я рискую. Что дальше?

Вейра кивнула:

— Дальше — ты слушаесь меня. И мы оба остаёмся живы.

Она расправила крылья и взмыла в воздух, оставив Гога внизу с мыслью: Кого она пытается надуть — меня или себя? Или уже и сама запуталась?

Но в одном он был уверен: эта птичка что-то скрывает. И артефакт ей нужен совсем не для «личного долга».

— Ладно, — пробормотал он, двигаясь дальше. — Посмотрим, чья возьмёт.

Гог шёл, насвистывая себе под нос. Настроение было отличное — птичка попалась на удочку. Думает, что артефакт всё ещё в пещере, а он, Гогашар, не такой уж и наивный перец. Схрон был отвлекающим манёвром, а настоящий артефакт лежал в рюкзаке, завёрнутый в ту же промасленную тряпку.

— Эх, птичка, птичка, — бормотал он, перешагивая через корягу. — Ты думаешь, я тебе поверил? А я, может, и поверил, но не настолько, чтобы артефакт в лесу бросить. Вдруг белочка найдёт?

Он хлопнул по рюкзаку, довольно ухмыляясь.

Лес вокруг густел, солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона. Гог решил, что пора искать место для ночлега. Двигаться в темноте по незнакомому лесу — только ноги ломать.

Он нашёл небольшую поляну, прикрытую с одной стороны нависающей скалой, а с другой — густыми кустами. Идеальное место: и от ветра защита, и со стороны не видно.

— Красота, — оценил Гог, скидывая рюкзак.

Первым делом он проверил гранаты. Те, что висели на поясе — первая очередь, для быстрого доступа. Осторожно пересчитал, проверил чеку каждой, убедился, что не отсырели. Потом залез в рюкзак, перебрал запасы: патроны к револьверу на месте, мушкет заряжен, порох в отдельном мешочке. Достал сухпай — пожевал сухарь, запил водой из фляги.

— Скукота, — вздохнул он. — Ни тебе взрывов, ни погони. Даже птичка эта куда-то делась.

Он покосился на небо. Там, в вышине, что-то мелькнуло, но сразу исчезло. Гог усмехнулся — не делась, значит. Следит.

— Ладно, птичка, следи, — пробормотал он, заворачиваясь в плащ. — Мне не жалко. Только смотри, не упади от усталости.

Он прислушался. Лес жил своей ночной жизнью: где-то ухала сова, в кустах возилась мелкая живность, ветер шелестел листвой. Но среди этих звуков Гог уловил то, чего быть не должно — лёгкий шорох, слишком ритмичный для зверя.

Кто-то крался рядом.

Гог насторожился, рука легла на гранату. Он замер, вслушиваясь. Шорох повторился, чуть ближе. Потом стих.

— Ну давай, — прошептал Гог. — Выходи. Или я к тебе приду.

Тишина.

Минута, другая. Гог не двигался. Наконец он расслабился, но гранату не убрал.

— Ладно, прячься, — буркнул он. — Я всё равно спать буду. А утром разберёмся.

Он лёг, положив рюкзак под голову, и закрыл глаза. Но не спал — слушал, ждал. Вдруг кто-то всё-таки решит напасть ночью.

Высоко над поляной, в ветвях старого дуба, сидела Вейра. Она видел всё: как Гог готовился к ночлегу, как проверял оружие, как насторожился на её шорох. Она была осторожна, но он всё равно услышал.

— Чёрт, — прошептала она. — Чуткий, гад.

Она смотрела на него сверху, и в голове крутился план: как только он уснёт, она спустится, обшарит рюкзак, найдёт артефакт и — к культистам. Главное, чтобы они сдержали слово. Чтобы брата отпустили. Чтобы не использовали Шёпот Мертвых для призыва Блаженного.

— Я вытащу тебя, — прошептала она, сжимая когти. — Чего бы мне это ни стоило.

Ночь тянулась медленно. Гог не спал, Вейра ждала. Кто первый устанет?

Вейра ждала.

Час. Два. Три.

Гог лежал неподвижно, уткнувшись лицом в рюкзак. Дышал ровно, иногда всхрапывал — настоящий сон или искусный спектакль? Вейра не знала, но терять время было нельзя. Скоро рассвет, а с ним — новые опасности.

Она бесшумно скользнула вниз, планируя на сложенных крыльях, и приземлилась в паре метров от спящего. Ни звука. Гог даже не шелохнулся.

Вейра выждала ещё минуту. Потом ещё одну. Убедившись, что он не просыпается, она сделала шаг к рюкзаку. Ещё шаг. Ещё.

Рука уже почти коснулась ткани, когда…

Дым.

Серое облако взметнулось прямо под ногами, и Вейра почувствовала, как воздух сзади дрогнул. Она резко обернулась — Гог стоял в паре метров, уже без гранаты, с холодными глазами и револьвером в руке.

— А я думал, ты умнее, птичка, — сказал он тихо, но в голосе не было обычной дурашливости. — Думал, дождёшься, пока я реально усну. Ну да ладно, где твоя подмога? Вылазьте, я всё равно всех пересчитаю.

Вейра не стала ждать. Она взмахнула крыльями, и магия, вплетённая в перья, ударила воздушной волной прямо в Гога. Его отбросило назад, он кубарем покатился по земле, выронив револьвер.

— Извини, — выдохнула Вейра и метнулась к рюкзаку.

Руки нащупали плотный свёрток. Тот самый. Она разорвала ткань — внутри тускло блеснул знакомый по описаниям артефакт. Шёпот Мертвых.

— Есть, — прошептала она, прижимая находку к груди.

Сзади раздался щелчок. Вейра обернулась — Гог стоял на ногах, в руке дымилась граната, но он её не бросил. В другой руке снова был револьвер. Глаза горели злостью.

— Положи на место, — сказал он жёстко. — И мы ещё поговорим.

Вейра рванула вверх.

Крылья расправились мгновенно, мощный взмах подбросил её в воздух, и пули Гога просвистели в пустоте там, где она только что была.

— Чёрт! — заорал Гог, стреляя ещё два раза, но Вейра уже набирала высоту, уходя в ночное небо.

Он опустил револьвер, глядя вверх. Тёмный силуэт быстро таял среди звёзд.

— Твою мать, — выдохнул Гог.

Он пнул подвернувшийся камень, тот отлетел в кусты.

— Я же знал! Знал, что она что-то задумала! И что? Ни хрена не подготовился! Думал, усыплю бдительность, поймаю с поличным, а она… — Он сплюнул. — Долбаеб.

Гог подошёл к рюкзаку, поднял его, отряхнул от листьев. Внутри было пусто. Артефакт улетел вместе с птичкой.

— Ладно, — сказал он сам себе, стараясь успокоиться. — Ладно. Думай, Гогашар. Куда она полетела?

Он посмотрел на небо, прикидывая направление. Тень исчезла за холмами на севере. Там, где-то там, был храм.

— Храм, — повторил Гог. — Она понесёт его в храм. К культистам. Значит, мне туда же.

Он закинул рюкзак на плечо, подобрал рассыпавшиеся патроны и быстрым шагом двинулся в ту же сторону.

— Догоню, — пообещал он. — И тогда, птичка, пеняй на себя. Я тебе все пёрышки повыдёргиваю.

Ночь скрыла его фигуру среди деревьев. А впереди, за холмами, разгорался рассвет.

Гог бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но он не сбавлял темпа. Артефакт у птички. Надо догнать. Надо успеть.

— Кретин, кретин, кретин, — бормотал он на бегу, одной рукой вытаскивая револьвер, другой шаря в кармане в поисках патронов.

На ходу перезаряжаться было то ещё удовольствие. Барабан выпал, пальцы дрожали, но он справился. Щелчок — патроны на месте. Ещё щелчок — барабан встал на место.

— Первая очередь, — выдохнул он, проверяя гранаты на поясе. — Семнадцать. Восемь прыжков. Хватит.

Он прибавил ходу.

Вейра летела быстро, но не на пределе. Экономила силы. В руке был зажат свёрток с артефактом — Шёпот Мертвых. Тяжёлый, холодный, пульсирующий слабой магией.

Она прижала к уху ракушку.

— Это я, — сказала она. — Артефакт у меня.

Вместо обычного голоса связиста в ракушке раздался спокойный, чуть скрипучий голос, с интонациями человека, привыкшего читать лекции, а не отдавать приказы.

— Превосходно, — произнёс Эйгон. — Абсолютно превосходно. Вы даже не представляете, моя дорогая, какую ценность вы сейчас держите в руках. Шёпот Мертвых… это же не просто артефакт, это ключ. К пониманию. К силе. К самому мирозданию.

— Я лечу к храму, — перебила Вейра. — Ждите.

— О, мы ждём, — голос Эйгона звучал почти ласково. — Мы всегда ждём. И помните о нашей сделке. Ваш брат будет свободен, как только вы передадите артефакт мне лично. Я человек слова, в отличие от некоторых моих… более фанатичных коллег.

Связь прервалась.

Вейра убрала ракушку и прибавила скорость.

Вейра шла по катакомбам, сжимая в руке свёрток с артефактом. С каждым шагом воздух становился тяжелее, давил на плечи, пробирался под кожу. Факелы горели тускло, почти не разгоняя тьму, а тени на стенах казались живыми — они тянулись к ней, шептали что-то неразборчивое.

В боковых проходах по-прежнему мелькали фигуры. Жрецы в белых балахонах с вышитыми глазами на груди смотрели на неё с каменными лицами. Воины в лёгкой броне провожали взглядами, полными подозрения. Где-то в глубине слышались стоны — то ли жертв, то ли тех, кто уже не был людьми.

Наконец она дошла до зала.

Огромное помещение, вырубленное прямо в скале. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, а в центре, на возвышении, стоял алтарь — массивная каменная плита, покрытая всё теми же символами. Вокруг алтаря горели чёрные свечи, и их пламя почему-то не давало тепла.

У алтаря её ждали.

Эйгон стоял в центре, сложив руки на груди. Невысокий, сухопарый, в очках с толстыми линзами и длинной мантии, расшитой непонятными символами. Он больше походил на университетского профессора, чем на главу культа. Рядом с ним замерли несколько жрецов в белом.

— А, вот и вы, — сказал Эйгон, поправляя очки. Голос спокойный, чуть скрипучий, с интонациями человека, привыкшего читать лекции. — Принесли?

Вейра шагнула вперёд, развернула ткань.

Кристалл был размером с кулак, тёмно-красный, как запёкшаяся кровь. Он не блестел — он светился изнутри тусклым, тяжёлым светом. В его глубине, если присмотреться, шевелились тени — силуэты, лица, руки, тянущиеся к невидимой свободе. Иногда казалось, что они шепчут — далёкие, неразборчивые голоса, от которых стыла кровь.

Неправильный многогранник. Слишком много граней, слишком острых углов, слишком неестественных для чего-то, созданного природой или даже руками человека.

Эйгон взял артефакт с благоговением, поднёс к глазам, вглядываясь в глубину. Тени внутри заметались быстрее, голоса стали громче — на миг показалось, что они вот-вот вырвутся наружу.

— Да… — прошептал он, и в его голосе появились нотки, которых раньше не было — восторг, смешанный с ужасом. — Да, это он. Шёпот Мертвых.

Он повернул кристалл, и тени внутри закружились в бешеном хороводе.

— Вы только посмотрите на это, — продолжил Эйгон, обращаясь скорее к самому себе, чем к окружающим. — Сотни душ. Тысячи. Люди, боги, полубоги — все они здесь. Каждая смерть, каждая жертва, принесённая на этом алтаре, впиталась в этот камень. Они убили их всех, чтобы наполнить его силой. И теперь… теперь эта сила принадлежит нам.

Он говорил об этом так, словно читал лекцию о редких минералах. Без тени сомнения, без капли морали. Просто факт. Просто наука.

Вейра похолодела. Она знала, что культ жесток, но чтобы настолько…

— Где мой брат? — вырвалось у неё, перебивая его восторженный монолог.

Эйгон даже не обернулся. Он был полностью поглощён созерцанием кристалла. Лишь махнул рукой в сторону жрецов.

Один из них скрылся в боковом проходе и через минуту вернулся, подталкивая вперёд измождённого парня. Тот был очень похож на Вейру — те же жёлтые глаза, те же хищные черты лица, те же тёмные волосы. Только крыльев не было. Обычный человек с кровью ястреба. Бледный, исхудавший, но живой.

— Брат! — Вейра рванулась к нему.

Жрецы не стали её останавливать. Они просто расступились, пропуская. Но в их глазах… Вейра успела заметить этот взгляд. Холодный, оценивающий. Как у мясника, смотрящего на скот перед забоем.

Она обняла брата, чувствуя, как дрожат его руки. Хотела рвануть к выходу, но жрецы уже сомкнули кольцо, отрезая путь.

— Прости, — прошептал брат, вжимаясь в неё. — Прости, что втянул…

— Тихо, — выдохнула Вейра, прижимая его к себе. — Мы выберемся. Обязательно выберемся.

Но в глубине души уже зародилось страшное подозрение: их не отпустят. Никогда.

Эйгон всё так же стоял у алтаря, любуясь кристаллом. Ему не было дела до двух ястребов в углу. Всё, что ему нужно, он уже получил.

А жрецы смотрели. И ждали.

Гог вышел из леса и замер.

Перед ним, в нескольких сотнях метров, чернел провал в скале — вход в храм. Древние колонны по бокам, покрытые всё теми же глазастыми символами. Тишина. Ни охраны, ни патрулей. Слишком тихо. Слишком спокойно.

— Красота, — прошептал он, оглядываясь.

Он сделал шаг вперёд, но что-то остановило. Чутьё, обострённое годами выживания, кричало: не лезь. Не сейчас. Сначала осмотрись.

Гог замер у входа, вглядываясь в темноту. Внутри что-то мерцало — тусклый, тяжёлый свет. И чуть слышно доносились голоса. Много голосов. Шёпот.

— Ладно, — сказал он себе. — Сначала разведка. Потом штурм.

Он отступил в тень, сливаясь с ней, и замер, ожидая. Наблюдая.

Внутри храма Вейра прижимала к себе брата и смотрела на сомкнувшееся кольцо жрецов. А снаружи, в темноте, Гог ждал своего часа.

Гог замер у входа в храм, вглядываясь в темноту. Внутри что-то мерцало — тусклый, тяжёлый свет. И чуть слышно доносились голоса. Много голосов. Шёпот.

Он отступил в тень, присел за валуном и начал перебирать снаряжение. Руки двигались быстро, привычно, хотя внутри всё кипело.

Гранаты первой очереди — семнадцать штук. Револьвер заряжен, шесть в барабане, ещё десяток в кармане. Фузея за спиной, порох в отдельном мешочке. И дамский пистолет в рукаве — маленький, но верный. Никто не знает, а он есть.

— Так, — прошептал он, прокручивая в голове варианты. — Первый: всё идёт как по маслу. Хватаю артефакт, валю к ближайшей деревне. Там люди, культисты не сунутся. Идеал.

Он помолчал, прислушиваясь к себе.

— Второй: нормально, но с погоней. Тогда через дорогу, там развилка, можно запутать следы. Если не отстанут — дым и телепорт. Должно сработать.

Вейра рванула в сторону. Она не думала, не анализировала — просто побежала туда, где, по её расчётам, был выход. Крылья расправились сами собой, прорезая дым.

— Стоять! — заорал кто-то сзади, но она уже не слышала.

Она вылетела в коридор, потом наружу, в ночной воздух. Кровь брата ещё не высохла на её руках, но думать об этом было некогда. Она взмыла в небо, уходя от храма, от культистов, от всего.

Гог ворвался в зал, когда дым уже заполнил всё пространство.

Визуально — ноль. Только силуэты, только крики и топот. Он двигался на память, туда, где видел сухопарого типа с артефактом. В голове крутилось одно: Не опоздай. Только не опоздай.

Рука нащупала чью-то мантию. Рывок. В тусклом свете факелов, пробивающемся сквозь дым, блеснули очки и тёмно-красный камень.

— Попался, — выдохнул Гог, вырывая артефакт.

Эйгон охнул, но не успел даже закричать — Гог уже всадил пулю ему в плечо, просто чтобы замедлить, и рванул чеку новой гранаты. Телепорт.

Вихрь дыма, тьма, и вот он уже в коридоре, бежит к выходу, сжимая в руке тяжёлый, шепчущий камень.

— Шепчи-шепчи, — бормотал он на бегу. — Главное — вынести.

Сзади слышались крики, топот, кто-то орал приказы. Гог вылетел из храма, петляя, пригибаясь, стараясь слиться с темнотой.

И тут — свист.

Пуля просвистела в сантиметре от уха, врезавшись в дерево рядом. Ещё одна, ещё.

— Заметили, гады, — выдохнул Гог, прибавляя ходу.

Он бежал, петляя между деревьями, а сзади разгоралась погоня. Факелы, крики, выстрелы. Культ поднялся по тревоге.

— Ну давай, — прошептал Гог, сжимая артефакт. — Посмотрим, кто быстрее.

Гог бежал, и ад нёсся за ним по пятам.

Третий сценарий. Единственный, который остался. Гранаты кончились — все до единой. Он израсходовал их в храме, на отвлечение, на телепорты, на то, чтобы вообще оттуда вылезти. Сейчас на поясе болтались только пустые крепления.

Зато по нему работали из всего, что было у культа.

Стрелы свистели мимо ушей, врезались в деревья, выбивали щепки из стволов. Пули — да, у них были и пули — взбивали землю под ногами. А где-то сзади ухали заклинания — маги били вслепую, надеясь зацепить, остановить, убить.

— Твою ж дивизию, — выдохнул Гог, пригибаясь и петляя как заяц.

Револьвер в руке дёргался, отвечая на выстрелы. Он не целился — просто палил назад, надеясь хоть кого-то задержать. Разница в числах была чудовищной. Их — десятки. Его — один.

Пуля чиркнула по плечу, разрывая куртку и кожу. Гог зашипел, но не остановился. Стрела вонзилась в рюкзак, чудом не задев спину. Он на бегу выдернул её, отбросил в сторону.

— Гарчик бы сейчас сказал: «Я же говорил не лезть», — прохрипел он, перепрыгивая через корягу. — А я бы ответил… не помню что. Но было бы смешно.

Очередной магический заряд ударил в дерево слева, разнеся его в щепки. Гога отбросило взрывной волной, он кубарем покатился по земле, вскочил, не сбавляя темпа.

Кровь текла по руке, по ноге — то ли задели, то ли сам порезался при падении. Он не чувствовал боли. Только холодную решимость: добежать. Добежать до чёртова обрыва.

Впереди замаячил просвет — лес кончался. Гог прибавил ходу, выжимая из себя последние силы.

— Ну давай, перец, — шептал он. — Ты же острый. Тебя так просто не сожрут.

Свист. Новая стрела впилась в икру.

Гог споткнулся, упал на колено, взвыл от боли. Сзади приближались крики, топот. Он обернулся, вскинул револьвер, выпустил последние три пули в темноту. Кто-то упал, кто-то заорал.

Встал. Побежал.

Обрыв.

Он вылетел из леса и замер на краю. Внизу, в темноте, угадывалась река — чёрная, холодная, быстрая. Высоко. Очень высоко.

Сзади уже выбегали первые культисты.

— Прыгать или не прыгать? — выдохнул Гог. — А выбор-то есть?

Он сжал в руке артефакт — тяжёлый, шепчущий, проклятый — и шагнул в пустоту.

Ветер засвистел в ушах, темнота поглотила его, и последнее, что он услышал перед тем, как холодная вода сомкнулась над головой, был чей-то далёкий крик:

— Ушёл!

Или показалось.

Вейра летела, но не чувствовала крыльев.

Только боль. Огромная, разрывающая на части. Она заполняла всё: спину, где зияла рана от меча, грудь, где сердце разрывалось от потери, голову, где всё ещё стоял крик брата.

Она видела его глаза. В последний момент. Перед тем как жрец перерезал ему горло, брат смотрел на неё. Не на убийцу. На неё. И в его взгляде не было упрёка. Только… прощение? Или просто усталость?

— Я должна была… — прошептала Вейра, и слёзы хлынули из глаз, смешиваясь с кровью на лице.

Она знала. Где-то в глубине души она знала, что культистам нельзя верить. Но Эйгон… Эйгон говорил так уверенно. Так… по-деловому. Как человек, который держит слово. Она поверила. Потому что больше не во что было верить.

— Дура, — выдохнула она. — Какая же я дура.

Крылья работали на автомате, но силы уходили с каждой секундой. Кровь текла по спине, пропитывая перья, делая их тяжёлыми, липкими. Руки, сжимавшие пустоту, дрожали. Перед глазами всё плыло.

Она попыталась взлететь выше, чтобы уйти от погони, но тело не слушалось. Высота падала, деревья приближались.

— Нет, — прошептала она. — Не здесь. Не так.

Внизу мелькнул просвет — поляна, окружённая густым кустарником. Вейра рванула туда, планируя из последних сил, и рухнула в высокую траву, едва успев сложить крылья.

Удар о землю вышиб дух. Она перекатилась, застонала, вцепилась пальцами в мокрую от росы траву. Спину жгло огнём. Каждое движение отдавалось новой волной боли.

— Встань, — приказала она себе. — Встань, или сдохнешь.

Она села, прислонившись к стволу поваленного дерева. Руки дрожали, но она заставила их работать. Сорвала с себя остатки плаща, осмотрела рану. Меч вошёл глубоко, но, кажется, не задел жизненно важного. Просто рваная, глубокая, жутко кровоточащая рана.

— Залатаем, — выдохнула она, разрывая ткань на полосы.

Каждое прикосновение к ране отдавалось вспышкой боли, перед глазами плыли круги. Она стиснула зубы так, что они заскрипели, и продолжала. Давила, заматывала, затягивала. Кровь проступала сквозь ткань, но хотя бы перестала лить ручьём.

— Брат… — прошептала она, и слёзы снова потекли по щекам. — Прости. Прости меня.

Она закрыла глаза, и перед ней снова возникла та сцена. Жрец с кинжалом. Эйгон, который пытался его остановить. Бесполезные слова. Мёртвое тело на камнях.

— Эйгон, — прошептала она, и в голосе появилась сталь. — Ты пытался. Но ты не смог. А они… они заплатят.

Она открыла глаза. В них больше не было боли — только холодная решимость.

— Я выживу. Я отомщу. За тебя, брат.

Вейра попыталась встать, но ноги подкосились. Она рухнула обратно, понимая, что дальше не уйдёт. Хотя бы сегодня.

— Завтра, — прошептала она, проваливаясь в темноту. — Завтра я пойду дальше.

Сознание угасало, но в груди горел огонь. Огонь, который не погасить ни боли, ни крови, ни смерти.

Огонь мести.

Где-то далеко, в лесу, к обрыву подбегали культисты. Внизу плескалась чёрная вода. Следов Гога не было.

— Ушёл, — прорычал жрец. — Найти! Живым или мёртвым!

Ночь скрывала всех: беглеца в реке, раненую птицу в кустах и мёртвого ястреба, оставшегося лежать на холодном камне храма.

Прошло три дня.

Гига открыл глаза и долго смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, кто он и где находится. Комната была маленькой, чистой, пахло травами и ещё чем-то — магией, что ли? Воспоминания возвращались медленно, тягуче, как смола.

Ритуал. Боль. Пустота. Ай.

— Ай, — прошептал он, поворачивая голову.

Никого. Только стена и тусклый свет за окном.

Он попытался закрыть глаза, провалиться в сон, туда, где всегда была поляна и рыжая лиса с золотистыми глазами. Но сон не шёл. Внутри было пусто.

— Ай? — позвал он громче.

Тишина.

Гига сел на койке, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Он никогда не звал её вот так — наяву. Только во сне. Но сейчас… сейчас он почему-то думал, что она ответит.

— Ай!

Ничего.

Он сполз с кровати, ноги дрожали, но он нашёл в себе силы дойти до двери и выйти в коридор. Там было пусто. Только где-то вдалеке слышались голоса.

— Катя! — крикнул он. — Катя!

Она появилась через минуту — запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и встревоженными глазами.

— Гига? Ты очнулся! Как ты…

— Ай нет, — перебил он. — Я не чувствую её. Она не отвечает. Ритуал… не сработал?

— Сработал, — Катя подошла ближе, взяла его за плечи. — Всё сработало. Ты просто не знаешь, как теперь с ней говорить.

— Как?

Катя достала из-под его рубашки серебряный кулон — лисью голову с алыми глазами-камнями.

— Положи пальцы сюда, — она указала на камни. — И позови. Она услышит.

Гига посмотрел на кулон, потом на Катю, потом снова на кулон. Пальцы дрожали, когда он прикоснулся к холодному металлу.

— Ай? — прошептал он.

И вдруг камни вспыхнули мягким алым светом. А в голове раздался голос — такой родной, такой долгожданный:

— ГИГА!

Он чуть не упал. Катя поддержала его, улыбаясь.

— Ты… ты здесь? — выдохнул он.

— Я здесь! — голос Ай звенел от счастья. — Я вижу! Я слышу! Гига, я вижу мир! Твою комнату, окно, эту женщину с кошачьими ушами… я всё вижу!

— Её зовут Катя, — улыбнулся Гига. — Она та, кто нам помог.

— Она красивая, — заметила Ай. — И уши у неё смешные. Но я не могу с ней говорить?

— Нет, — тихо сказал Гига. — Только я тебя слышу.

— Жалко, — вздохнула Ай, но тут же снова засияла. — Но ничего! Главное, что я здесь! Что я с тобой! Гига, мы справились! Мы смогли!

— Справились, — повторил он, и на глазах выступили слёзы. — Спасибо, Ай. Спасибо, что не ушла.

— Я никуда не уйду, — твёрдо сказала она. — Мы же команда.

Катя, видя его счастливое лицо, тихонько вышла, прикрыв дверь, чтобы не мешать.

А Гига сидел на койке, сжимая в руках тёплый кулон, и слушал, как Ай взахлёб рассказывает о том, что видит, что чувствует, как у неё кружится голова от этого нового, огромного мира.

— А здесь пыльно, — заметила она. — Надо бы убраться.

Гига расхохотался — впервые за долгое время.

— Ты права. Надо.

За окном светило солнце. Начинался новый день.

Следующие два дня тянулись медленно, но Гига их почти не замечал.

Он лежал в своей маленькой комнате, приходил в себя после ритуала, пил горькие настойки, которые оставляла Катя, и… разговаривал. Разговаривал без остановки.

Потому что Ай теперь была везде.

— Гига, а это что за здание? — голос в голове звучал ровно, с любопытством исследователя. — Вон то, высокое, с красной крышей?

— Ратуша, — ответил Гига, выглядывая в окно. — Там заседают городские советники. Решают всякие вопросы.

— А почему у неё колонны? Это для красоты?

— Ну да. Чтобы важно выглядело.

Ай помолчала, потом спросила:

— А те люди, которые внизу ходят — они все знают друг друга?

— Нет, конечно. В городе тысячи людей.

— И как они не сталкиваются?

Гига усмехнулся:

— Сталкиваются иногда. Но в основном просто расходятся.

— А если кто-то упадёт? Подойдут помочь?

— Обычно да.

— Хороший город, — заключила Ай. — У нас в храме все друг друга знали. Но это не помогало.

Она сказала это спокойно, без горечи. Просто констатировала факт.

— Ай, — позвал Гига. — Ты как вообще? Не тяжело?

— В смысле?

— Ну… привыкать к этому всему.

— Интересно, — ответила она. — Я раньше видела только то, что ты мне показывал во сне. А сейчас… это как будто я сама тут. Только пощупать не могу.

— Жалко?

— Немного. Но я привыкну.

В дверь постучали.

— Гига? Можно?

Он узнал голос Лианы.

— Да, заходите.

Лиана вошла — как всегда, собранная, с ровной осанкой и внимательным взглядом. В руках она держала небольшой свёрток.

— Как себя чувствуешь? — спросила она, присаживаясь на стул.

— Лучше, — ответил Гига. — Слабость ещё есть, но в целом нормально.

— Катя сказала, ритуал прошёл успешно. — Лиана посмотрела на кулон у него на шее. — Она там?

— Да. Ай, это Лиана. Правая рука принцессы.

— Здравствуй, Ай, — кивнула Лиана, хоть и не могла её слышать.

— Передай, что я польщена, — сказала Ай. — У неё властный взгляд.

Гига улыбнулся и передал.

Лиана чуть заметно усмехнулась:

— Передавай, что я рада знакомству. — Она развернула свёрток. — Это тебе. Восстанавливающие травы и немного сладостей. Говорят, после таких ритуалов полезно.

— Спасибо, — искренне сказал Гига.

— Не за что. — Лиана помолчала, потом продолжила: — Я вообще-то не только за этим. У меня к тебе пара вопросов.

— Слушаю.

— Ты сам как? Готов вернуться к обучению?

— Если Катя разрешит — да. Я не хочу отсиживаться.

— Это хорошо. — Лиана кивнула. — И второй вопрос… личный, можно сказать.

Гига насторожился.

— Ты заинтересовал принцессу.

— Что? — вырвалось у него.

Ай в голове тут же встрепенулась:

— Принцессу? Гига, ты знаком с принцессой?

— Нет, — ответил он мысленно.

— Принцесса Серенити, — пояснила Лиана, — наслышана о твоём… необычном случае. Две души — это редкость. Она хочет познакомиться с тобой лично.

— Зачем? — осторожно спросил Гига.

— Не знаю, — честно ответила Лиана. — Может, просто из любопытства. Может, с предложением. Она вообще увлекается магией и редкими явлениями. В любом случае, это не приказ, а приглашение. Отказаться можно.

— Я… подумаю, — выдавил Гига.

— Думай, — Лиана поднялась. — Но имей в виду: отказ от приглашения принцессы — это тоже сигнал. Не все его правильно поймут.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Поправляйся. И передай Ай, что город рад новым жителям. Даже таким необычным.

Когда дверь закрылась, Ай тихо сказала:

— Странно это всё.

— Что именно?

— Когда кто-то говорит — я слышу. Всё слышу. Лиану, тебя, даже того огромного, который заходил. — Она помолчала. — Но когда я говорю — меня никто не слышит. Кроме тебя.

Гига не нашёлся что ответить.

— Это не жалоба, — добавила Ай. — Просто… забавно. Я как призрак. Наблюдаю за миром, но меня в нём нет.

За окном догорал закат. Новый день приближался.

Утро в казарме выдалось серым, но без дождя. Костя уже вернулся из кузницы, где подрабатывал с тех пор, как Гог ушёл. Работа была тяжёлой, но привычной — таскать меха, подавать уголь, держать раскалённый металл клещами, пока кузнец бьёт молотом.

Сегодня выдался странный день.

Кузнец, кряжистый мужик с прокуренными усами, сунул ему в руку тяжёлый кожаный мешочек:

— Держи, здоровяк. За две недели.

Костя развязал мешочек, пересчитал монеты. Двадцать золотых. Ровно.

— Спасибо.

Он уже собрался уходить, когда кузнец окликнул его:

— Слышь, Костя. Тут такое дело… — мужик замялся, почесал затылок. — Заказ один странный принесли. Не возьмёшься?

— Что за заказ?

— Подковы, — кузнец хмыкнул. — Только не для лошадей. Для… ну, для осла. Но осёл этот, говорят, бывший боевой. Из какого-то отряда. И характер у него, как у демона.

Костя посмотрел на него без тени улыбки:

— Осёл?

— Осёл, — подтвердил кузнец. — Хозяин его клянётся, что скотина умнее половины его солдат. Но подковы сносит за неделю. Говорит, от злости.

Костя помолчал, обдумывая. Потом кивнул:

— Сделаю.

— Да ну? — удивился кузнец. — Я думал, откажешься.

— Осёл как осёл, — пожал плечами Костя. — Железо не выбирает.

— Ну, смотри. Только если этот зверь тебя лягнёт — я предупреждал.

Костя забрал заказ и вышел из кузницы, сжимая в руке мешочек с деньгами. Двадцать золотых. Можно купить новые кастеты. Или просто оставить — вдруг понадобятся на что-то важное.

Он решил оставить.

Гарчик тем временем уже шагал к штабу. Внутри всё кипело — бездействие выматывало хуже любой битвы.

Лиана сидела в своей комнате, разбирая бумаги. Увидев его, отложила перо:

— Гарчик? Что-то случилось?

— Новости нужны, — коротко сказал он, усаживаясь на стул без приглашения. — Как Гига?

— Оклемался, — Лиана откинулась на спинку стула. — Катя сказала, ритуал прошёл успешно. Теперь у него лиса в амулете. Разговаривает с ним, всё такое.

— Хорошо, — Гарчик выдохнул. — А следопыт? Тот, что за Гогом пошёл?

Лиана помрачнела:

— Пока ничего. Ушёл на север, вышел на след, а потом… пропал. Связи нет уже несколько дней.

— Значит, Гог где-то там, — Гарчик сжал трость. — И мы ничего не знаем.

— Ничего, — подтвердила Лиана. — Ждём.

Гарчик помолчал, потом поднялся:

— Дай мне задание. Любое. Не могу сидеть сложа руки.

— Не могу, — Лиана покачала головой. — Вы в резерве. Север оставил распоряжение: Бродяги отдыхают и восстанавливаются. Гог вернётся — тогда и будете работать.

— А если не вернётся?

— Вернётся. Я в него верю.

Гарчик хотел возразить, но передумал. Кивнул и вышел.

В коридоре его догнал голос Лианы:

— Гарчик! Отдыхай. Серьёзно. Скоро такие задания будут, что спать некогда станет.

Он не ответил, просто махнул рукой.

В казарме Костя сидел на своей койке, перебирая снаряжение. Рядом лежал мешочек с деньгами.

— Что, пересчитываешь? — спросил Гарчик, входя.

— Нет. Думаю, что делать с заказом.

— С каким заказом?

— Подковы для осла, — серьёзно ответил Костя. — Боевого.

Гарчик уставился на него, пытаясь понять, шутит тот или нет. Лицо Кости оставалось абсолютно спокойным.

— Осла? — переспросил Гарчик.

— Осла, — подтвердил Костя. — Говорят, характерный.

Гарчик открыл рот, закрыл, потом расхохотался — впервые за долгое время.

— Кость, только ты мог ввязаться в такое.

— Работа есть работа, — пожал плечами Костя. — А деньги лишними не бывают.

Он убрал мешочек под подушку и снова взялся за кастеты, проверяя крепления.

Катя вошла в кабинет без стука — здесь это позволялось только ей. Север сидел в кресле у камина, сжимая в руках бокал с тёмным вином. Без косы, без доспехов, в простой рубашке он выглядел почти обычным человеком, если бы не усталый, тяжёлый взгляд.

— Эльдар, — позвала Катя, прикрывая дверь. — Не спится?

— Тебе тоже, — он не обернулся. — Садись. Вино там.

Катя устроилась в соседнем кресле, налила себе немного. Хвост сам собой обвил подлокотник — привычка, выдающая напряжение.

— Новости с юга плохие, — начала она. — Культ активизировался. Ещё три пропажи за ночь. Люди в панике.

— Знаю, — Эльдар сделал глоток. — Лиана докладывала.

— И ещё… следопыт, которого отправили за Гогом, пропал. Вышел на след и замолчал.

Север нахмурился:

— Жаль. Если бы мы его нашли, могли бы выйти на культ через него. А теперь… — он покачал головой. — Где Гог сейчас — загадка.

— Может, Гига поможет? — осторожно предложила Катя. — У него теперь связь с душой, он может чувствовать то, что другие не видят.

— Возможно, — согласился Эльдар. — Но давай дадим ему оклематься. Ритуал был тяжёлым.

Катя кивнула, сделала глоток вина.

— В городе ещё проблемы. Торговые караваны жалуются на поборы на северной дороге. Не культ, обычные разбойники, но тоже забота.

— С этим справятся патрули, — отмахнулся Север. — У меня сейчас голова другим занята.

— Чем именно?

Эльдар поставил бокал на столик и повернулся к ней. В его глазах появился тот самый блеск, который Катя знала много лет — предвкушение.

— Ксифос наконец согласился. Он займёт место за столом совета и станет новым защитником города.

Катя удивлённо моргнула:

— Бог мечей? Здесь? В Эрангаре?

— Да. После смерти архимага Валара город остался без сильной защиты. Ксифос восполнит этот пробел. Он останется здесь, будет координировать оборону и работать с советом.

— А мы? — Катя уже догадывалась.

— А мы с тобой и отрядом уходим на север, — Север откинулся на спинку кресла. — Там проблема серьёзнее разбойников.

— Зараза?

— Именно. Слухи идут уже несколько недель. Люди болеют, умирают, никто не знает причины. Если это распространится… сама понимаешь.

Катя кивнула, уже просчитывая варианты:

— Сколько людей берём?

— Тридцать бойцов. Плюс маги поддержки. Экипировка должна быть особой — никаких открытых участков тела. Ткань с пропиткой, мази, амулеты защиты. Я хочу, чтобы ты лично проследила за подготовкой.

— Сделаю, — твёрдо сказала Катя. — А Ксифос справится здесь один?

— Он не один. С ним его люди, плюс Лиана и гарнизон. Город в надёжных руках. А наша задача — не допустить, чтобы зараза дошла до этих стен.

О他们 помолчали, глядя на огонь. Катя чувствовала, как внутри закипает знакомое чувство — предвкушение дела. Бездействие выматывало, а теперь появилась цель.

— Когда выступаем? — спросила она.

— Через неделю. Ксифос прибудет через три дня, передадим ему дела, и мы выдвинемся.

— Успеем подготовиться.

Эльдар усмехнулся, поднимая бокал:

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что всегда успеваем, — Катя чокнулась с ним.

За окном догорала ночь. Впереди была неделя подготовки, а потом — путь на север, в неизвестность.

Гига как раз пытался встать с койки, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, думая, что это Катя или Лиана с очередным отваром.

Дверь открылась, и он замер.

На пороге стояла принцесса Серенити.

Гига видел её однажды — на площади, после осады, когда она произносила речь перед народом. Тогда она казалась далёкой, почти нереальной фигурой в сверкающем платье. Сейчас на ней было простое, но дорогое платье тёмно-синего цвета, волосы убраны в строгую причёску, а в глазах читался живой, острый ум.

За её спиной маячила Лиана, которая тут же закрыла дверь, оставаясь внутри.

— Ваше высочество, — Гига дёрнулся, пытаясь встать, но принцесса жестом остановила его.

— Лежи. Я пришла не на официальный приём, а поговорить.

Она грациозно опустилась на стул, который Лиана предусмотрительно придвинула. Лиана осталась стоять у двери, сложив руки на груди.

— Я много слышала о тебе, Гига, — начала Серенити. Голос у неё был мягким, но в нём чувствовалась привычка повелевать. — Маг, который носит в себе вторую душу. Это невероятно редкое явление.

— Ого, — тут же отозвалась Ай в голове. — Она красивая. И очень уверенная в себе. Мне кажется, она привыкла, что её слушаются.

Гига мысленно попросил Ай помолчать и кивнул принцессе:

— Это… не совсем я её ношу. Она просто есть.

— Расскажи, — попросила Серенити, чуть подавшись вперёд. — Как это произошло?

Гига помялся, но под её внимательным взглядом начал рассказывать. Про бой с драконоидом, про лазарет, про первую встречу с Ай в серой пустоте. Принцесса слушала не перебивая, лишь иногда кивала.

— У неё рыжие уши? — переспросила она, когда Гига упомянул внешность Ай. — И хвост?

— Да. Она лиса.

— Симпатичная, — заметила Ай. — И вопросы правильные задаёт. Она что, учёная?

— Ваше высочество интересуется магией? — осторожно спросил Гига.

— Очень, — Серенити улыбнулась. — Это моё тайное увлечение. К сожалению, управление городом оставляет мало времени на науку. Но такие случаи, как твой, — она сделала паузу, — не могут не привлекать внимания.

— Она явно хочет что-то предложить, — вклинилась Ай. — Смотри, какой у неё взгляд. Хитренький такой.

Гига стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на комментарии.

— Как ты попал в наш мир? — продолжила принцесса.

— Не знаю, — честно ответил Гига. — Просто шёл по улице, потом вспышка — и я здесь. В грязи, в какой-то канаве.

— Обычная история для потеряшек, — кивнула Серенити. — Многие попадают так. Но не у многих внутри оказывается вторая душа.

— Повезло, — буркнул Гига.

— А она сейчас здесь? — принцесса посмотрела на кулон у него на шее. — Слышит нас?

— Да, — Гига кивнул. — Но только я её слышу.

— Жаль, — Серенити вздохнула. — Я бы с удовольствием познакомилась.

— Передай, что я польщена, — сказала Ай. — И что у неё очень красивое имя.

— Она говорит, что польщена, — передал Гига.

Принцесса улыбнулась:

— Передай ей, что я рада знакомству. Даже заочному.

— Ты ей нравишься, — заметила Ай. — Это хорошо. Влиятельные друзья никогда не помешают.

Гига промолчал, надеясь, что Ай не скажет ничего лишнего.

Серенити поднялась:

— Ты очень интересный молодой человек, Гига. Я буду следить за твоими успехами. И, возможно, когда-нибудь обращусь с просьбой.

— Я… постараюсь оправдать, — выдавил Гига.

— Уверена, что оправдаешь. — Она кивнула Лиане и вышла.

Лиана задержалась на пороге:

— Держись. Она редко к кому приходит лично.

Когда дверь закрылась, Ай выдохнула:

— Уф! Я чуть не лопнула от любопытства! Она потрясающая! Гига, ты понимаешь, что тебя заметила сама принцесса?

— Понимаю, — вздохнул Гига, откидываясь на подушку. — И не знаю, радоваться или бояться.

— Радоваться, — твёрдо сказала Ай. — Определённо радоваться. Такие люди просто так не приходят.

Гига промолчал. Но в глубине души понимал, что Ай права. Что-то начиналось. И это что-то могло изменить всё.

Гарчик брёл по городу без цели, когда из-за угла вышел тощий тип в потрёпанном плаще.

— Эй, уважаемый, — зашипел он, оглядываясь по сторонам. — Книги интересуют? Редкие, магические. Почти даром.

Гарчик хотел отмахнуться, но что-то его остановило. Тип уже раскрывал перед ним потрёпанный фолиант.

— «Основы стихийной магии», — прочитал Гарчик. — Сколько?

— Десять золотых, — заговорщицки шепнул тип. — Для вас — восемь. Книга редкая, из самой столицы!

Гарчик полистал. Страницы пожелтевшие, но текст читаемый, формулы на месте. Цена подозрительно низкая для «редкой» книги, но его это не волновало.

— Пять, — сказал Гарчик.

Тип скривился, но кивнул:

— Забирай.

Гарчик сунул ему монеты, спрятал книгу под мышку и пошёл дальше. В голове уже созрел план.

Гига как раз тренировался во дворе, когда появился Гарчик с загадочным видом.

— Гига, — сказал он, помахивая книгой. — Смотри, что я для тебя нашёл. «Основы стихийной магии». Редчайший экземпляр, из самой столицы. Там такие техники описаны…

— Правда? — Гига оживился, подходя ближе. — Дай посмотреть.

Гарчик протянул книгу. Гига полистал, вчитываясь в строки. Текст выглядел убедительно.

— Сколько? — спросил он.

— Двадцать золотых, — не моргнув глазом, ответил Гарчик. — Для тебя — пятнадцать. Такие книги на дороге не валяются.

Гига задумался. Пятнадцать — немало, но если книга действительно полезная…

— Гига, — шепнула Ай в голове. — Что-то здесь не так. Откуда у него такая книга? И почему он так спешит её продать?

— Ты просто придираешься, — мысленно ответил Гига. — Гарчик мой друг.

— Беру, — сказал он вслух, отсчитывая монеты.

Гарчик принял деньги, сунул книгу Гиге в руки и быстро ушёл, довольно усмехаясь.

— Удачный денёк, — пробормотал он себе под нос, направляясь в таверну обмыть прибыль.

В таверне он заказал вина покрепче, откинулся на спинку стула и довольно прищурился. Пятнадцать золотых, потратив всего пять. Хорошая накрутка. А главное — Гига счастлив, книгой пользуется. Все при деле.

Он поднял кружку, мысленно чокаясь с самим собой:

— За ловкость рук и никакого мошенничества.

А в комнате Гига с восторгом листал страницы, не подозревая, что его друг только что неплохо заработал на нём.

— Хорошая книга? — спросила Ай.

— Отличная, — ответил Гига. — Гарчик молодец, нашёл.

— Молодец, — эхом отозвалась Ай, но в её голосе послышались нотки сомнения. — Только… мне кажется, он что-то не договаривает.

— Тебе всегда кажется, — отмахнулся Гига, углубляясь в чтение.

Ай вздохнула, но спорить не стала.

Сознание возвращалось медленно, вместе с противным хлюпаньем воды в ушах.

Гог открыл глаза и первое, что увидел — мутное небо над головой. Потом почувствовал холод. Тело затекло, одежда промокла насквозь, а вокруг была вода. Много воды.

— Я в реке, — констатировал он вслух. Голос прозвучал глухо, перечно. — Я в реке, и я жив. Уже неплохо.

Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на мелководье, приткнувшись к коряге. Течение всё ещё тянуло вниз, но уже не так сильно.

Гог приподнял голову, осмотрелся. Берега не видно — только вода и какие-то кусты вдалеке. Холод пробирал до костей, но это значило, что он ещё чувствует, а значит — жив.

— Ирония судьбы, — пробормотал он, пытаясь сесть. — Перец в воде. Кто бы мог подумать.

Он посмотрел на свои руки. В правой всё ещё был зажат револьвер. Бесполезный кусок металла — пустой, даже патронов нет. В левой — кристалл. Тёмно-красный, тяжёлый, шепчущий. Шёпот Мертвых. Целый. С ним.

— Хоть что-то, — выдохнул Гог, сжимая артефакт. — А где всё остальное?

Рюкзака не было. Ни гранат, ни фузеи, ни еды, ни аптечки. Только мокрая одежда на теле, дырявые карманы и пустой револьвер в руке.

— Отлично, — он попытался усмехнуться, но вышло криво. — Просто отлично. Я — голый перец без припасов, с артефактом, за которым охотится полмира, посреди реки. Красота.

Он проверил иллюзию — её не было. Амулет, видимо, утонул вместе с рюкзаком. Значит, теперь он навсегда такой. Красный перец с чёрными точками вместо глаз. Ну и пусть.

— Ладно, Гогашар, — сказал он себе, собираясь с силами. — Вставай. Выбирайся. А там посмотрим.

Он перевернулся на живот и пополз к берегу, ориентируясь на кусты. Река несла свои воды мимо, а в голове крутилась одна мысль: Где я, чёрт возьми, и как теперь выбираться?

Но главное — он был жив. И артефакт был при нём. Остальное наживётся.

— Главное, чтобы не нажили неприятности раньше, — пробормотал он, вытаскивая себя на илистый берег. — А они наживутся. Обязательно.

Гог выполз на илистый берег и несколько минут просто лежал, глядя в небо. Дышать было тяжело, тело ломило, а в голове шумело не хуже, чем в реке.

— Живой, — констатировал он наконец. — Уже победа.

Он попытался сесть и зашипел от боли. Левое плечо горело огнём — пуля всё-таки зацепила, когда он уходил от погони. Глубокая ссадина, кровь запеклась коркой, но под ней явно было воспаление. Он потрогал — горячее. Плохо.

— Ай-яй-яй, — скривился он.

Дальше — хуже. На боку багровел огромный синяк от магического удара, который он поймал в последний момент. Кожа вздулась, дышать было больно. Кажется, пара рёбер всё-таки треснула. Нога ниже колена была рассечена — то ли стрела чиркнула, то ли о камень в воде поранился. Он не помнил. Кровь уже не текла, но рана выглядела паршиво.

— Инвентаризация, — прохрипел он, стаскивая с себя мокрую одежду. — Ранения: множественные. Состояние: между «хреново» и «совсем хреново».

Он стянул куртку, рубаху, штаны. Всё мокрое, тяжёлое, кое-где пробитое. Разложил на кустах, сам сел на корточки голый, красный, и попытался развести огонь.

— Кремень, огниво… спасибо, что не утонули, — бормотал он, чиркая.

Руки дрожали от холода и боли, но через десять минут костёр весело затрещал. Гог придвинулся ближе, подтащил одежду, чтобы сохла, и сам уставился на пламя.

— Так, Гогашар. Что имеем?

Он пощупал плечо — горячее, дёргает. Потрогал бок — при вдохе простреливает. Осмотрел ногу — глубокая царапина, но крови нет.

— Тело: побитое, раненое, но живое. Плюс один.

Револьвер рядом — барабан пуст.

— Оружие: бесполезный кусок металла. Минус миллион.

Кристалл на траве мерцал тёмно-красным.

— Артефакт: на месте. Ради него всё затевалось. Плюс огромный, но минус — теперь за мной охотится полмира с утроенной силой.

Рюкзак валялся рядом — пустой, дырявый, видимо, потерял всё по дороге.

— Припасы: ноль. Еда: ноль. Вода: есть, но пить её нельзя. Карта: утонула. Компас: там же. Амулет для иллюзии: прощай, родной. — Он вздохнул. — Теперь я навсегда такой. Красный перец с точками вместо глаз.

Кепка чудом уцелела в кармане — мокрая, но целая. Гог повесил её сушиться.

— Символ остался, — усмехнулся он. — Ладно, хоть что-то.

Он замолчал, глядя на огонь. Тело ныло, раны пульсировали, в голове шумело.

— Где я? — спросил он у леса. Лес молчал. — Ладно, вопрос глупый. Где-то на севере, раз вода горная. От храма унесло прилично.

Солнце клонилось к закату. Он попытался определить направление, но сил не было.

— Дальше что? Идти пешком, без еды, без карты, с дырявым телом и артефактом в руках. — Он хмыкнул. — Весело. Прямо праздник.

Он пощупал бок — при вдохе кольнуло.

— Рёбра, судя по всему, треснули. Ну хоть не сломаны. Плечо надо перевязать, но нечем. Нога… заживёт.

Гог покосился на кристалл:

— И ты, главное, молчи. А то твой шёпот у меня уже в башке. Дай отдохнуть.

Кристалл мигнул, голоса стихли.

— Вот так-то лучше.

Он придвинулся ближе к огню, чувствуя, как тепло разгоняет холод в костях.

— Ладно, Гогашар, ты вляпывался и не в такое. Главное — не сдохнуть по дороге. И не загноиться. И не сдохнуть. И вообще — не сдохнуть.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к лесу. Где-то ухала сова, шумела река. Вокруг было тихо. Пока.

— Хотя бы без погони, — прошептал он. — Пока.

Огонь трещал, одежда сохла, раны ныли. А Гог сидел и думал. О том, как будет выбираться. О том, что скажет Гарчику. О том, что артефакт надо спрятать. О том, что культ теперь будет искать его с утроенной силой.

— Зато не скучно, — усмехнулся он и снова закрыл глаза.

Сил не осталось даже на иронию.

Костёр прогорел до углей, но Гог успел согреться. Тело всё ещё ныло, раны пульсировали, но дрожь отступила. Он оторвал от подола рубахи длинные полосы ткани, кое-как перевязал плечо и ногу. Бок перетянул потуже — дышать стало легче, но при каждом вдохе всё равно стреляло.

— Ладно, сойдёт, — прохрипел он, осматривая результат. — Не больничка, конечно, но до первого поселения дотяну.

Он собрал остатки припасов: пустой револьвер сунул за пояс, кепку натянул на перечную голову, а кристалл взял в руку. Тяжёлый, тёплый, шепчущий. Гог посмотрел на него, покачал головой и зашагал вдоль реки.

— В этом мире люди, наверное, любят селиться у воды, — бормотал он, перешагивая через коряги. — Река — это жизнь. Значит, рано или поздно выйду к какому-нибудь посёлку.

Он шёл медленно, опираясь на палку, которую вырезал на ходу. Нога болела, плечо дёргало, но он упрямо двигался вперёд. Солнце садилось, надо было найти место для ночлега до темноты.

— Слушай, артефакт, — обратился он к кристаллу, поднося его к лицу. — Ты там внутри, я знаю. Давай поговорим.

Камень мигнул тёмно-красным. Голоса внутри зашептали громче.

— Я вот всё думаю, — продолжил он, глядя на воду. — Война. Она везде одинаковая, да? В моём мире люди убивали друг друга из автоматов и пушек. Здесь — из луков и магии. А суть одна: смерть, боль, несправедливость.

Он сплюнул в сторону.

— Помню, в новостях показывали города после бомбёжек. Развалины, трупы, дети без ног. А здесь я сам это увидел. Ту женщину с ребёнком. Тех, кто под завалами кричал. — Гог покачал головой. — И ради чего? Ради того, чтобы какой-то культ призвал своего Блаженного? Ради того, чтобы кучка уродов получила власть?

Кристалл в руке потеплел сильнее. Голоса зазвучали отчётливее — он уже различал отдельные слова, обрывки фраз. Что-то про боль, про смерть, про несправедливость.

— Ты это слышишь? — Гог поднёс камень к уху. — Там внутри тысячи душ. Они тоже через это прошли. Их убили, заточили, чтобы сделать оружие. — Он вздохнул. — Несправедливо. Всё несправедливо.

Он помолчал, шагая дальше.

— В моём мире оружие совершенствовали годами. Автоматы, гранатомёты, ракеты. А здесь — магия, артефакты, души. И те, и другие убивают одинаково хорошо. — Он усмехнулся. — Человечество везде одинаково. Изобретательно в вопросах смерти.

Кристалл засветился ярче, голоса зазвучали громче. Гог почувствовал, как в голове начинает шуметь — не его мысли, чужие.

— Вы чего разорались? — буркнул он. — Я ж не глухой.

Голоса не стихали. Они звали, жаловались, проклинали. Гог остановился, прислушиваясь к себе. Внутри всё перемешалось — его усталость, его боль и этот чужой, давящий шёпот.

— Так, — сказал он вслух. — Я сейчас с ума сойду. Реально сойду. Разговариваю с камнем, камень отвечает… Это уже не смешно.

Он посмотрел на кристалл, потом на реку, потом снова на кристалл.

— Ладно. Хватит.

Гог развернул рюкзак, замотал кристалл в куртку, потом в ещё одну тряпку и засунул на самое дно. Затянул верёвку покрепче.

— Сиди там и молчи, — приказал он. — А то я тебя в реке утоплю.

Шёпот стих. Стало тихо — только река шумела да ветер шелестел листвой.

Гог выдохнул:

— Вот так-то лучше. А то уже мерещиться начало.

Он прибавил шаг, стараясь ступать бесшумно. Впереди, в сгущающихся сумерках, показался дымок. Поселение? Или костёр культистов? Гог замер, прислушиваясь. Вокруг было тихо.

— Ладно, — прошептал он. — Будь что будет.

И шагнул вперёд.

Гог шёл вдоль реки уже около часа, когда дым впереди стал отчётливее. Не просто костёр — несколько тонких струек, поднимающихся над деревьями. Поселение.

— Люди, — выдохнул он, прибавляя шагу, но тут же осёкся. — Или не люди. Всякое бывает.

Он свернул с тропы и двинулся лесом, стараясь держаться в тени. Осторожность не помешает. Мало ли кто там дымит.

Но чем ближе он подходил, тем сильнее его охватывало странное чувство. Лес вокруг менялся. Трава становилась выше, ярче, сочнее. Листья на деревьях — неестественно зелёные, будто наливные. Цветы, которых он раньше не замечал, распускались прямо на глазах, источая приторно-сладкий запах.

— Красиво, — прошептал Гог, но внутри похолодел. — Слишком красиво.

Через полчаса он вышел к окраине небольшой деревни. Десятка два домов, покосившиеся заборы, огороды. Но огороды буйствовали такой зеленью, будто их удобряли чем-то невероятным. Тыквы размером с телегу, подсолнухи выше человеческого роста, а по стенам домов вился плющ, который, кажется, шевелился.

— Что за чертовщина? — прошептал Гог.

В деревне было тихо. Ни лая собак, ни детских криков. Только дым из труб да ветер.

Гог замер у крайнего дома, прислушиваясь. Внутри кто-то кашлял — надрывно, тяжело. Потом застонал. Но в этом кашле слышалось что-то ещё — будто листья шуршат.

Он обошёл деревню по периметру. Везде одно и то же — тишина, кашель, стоны. На улицах ни души. Только растения, повсюду растения.

Возле третьего дома он наткнулся на колодец. Ведро было на месте, вода чистая. Гог напился, умылся — холодная вода взбодрила, но раны заныли сильнее. Надо было искать помощь, а не прятаться.

Он вернулся к тому же дому и постучал решительнее.

Дверь приоткрыла старуха в грязном платке. Увидев красного перца с чёрными точками вместо глаз, она перекрестилась и попыталась захлопнуть дверь.

— Стой, бабка! — Гог подставил ногу. — Я не кусаюсь. Мне помощь нужна. И ответы.

— Бес! — запричитала старуха. — Бес пришёл! Чур меня, чур!

— Да какой я бес, — Гог вздохнул. — Я человек. Ну, почти. Был человеком. Долгая история. Скажи лучше, где я вообще? И что тут случилось?

Старуха всхлипнула и, видимо, решила, что бес, который разговаривает, не так страшен. Она отступила, впуская его внутрь.

Гог вошёл и замер.

В углу комнаты, на лавке, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Кожа его была покрыта корой, из рук вместо пальцев торчали ветки с листьями, а лицо наполовину скрывала маска из коры и мха. Он дышал — если это можно было назвать дыханием — и издавал тихий шелест.

— Это муж мой, — прошептала старуха. — Уж третью неделю.

Гог сглотнул, но заставил себя смотреть. Он видел много странного, но такое…

— Как это случилось? Рассказывай всё, что знаешь.

Старуха всхлипнула и начала рассказ. Говорила она сбивчиво, но Гог умел слушать.

Началось всё около месяца назад. Сначала странные слухи с севера — охотники рассказывали, что в лесах появились невиданные растения, что звери ведут себя странно. Потом в соседней деревне кто-то захворал. Сначала думали — обычная лихорадка. Но потом больной начал… меняться.

— Кожа его твердела, — шептала старуха. — Становилась как кора. Из пальцев ростки полезли. Он сначала кричал, потом только шелестел. А через неделю уже не двигался — стоял в углу, как дерево, и дышал.

— И много таких?

— В нашей деревне уже полсотни. В соседних — не знаю. Люди бегут, кто может. А кто остаётся — те или болеют, или жгут заразу.

— А те, в чёрном?

— Чистильщики из Светлого, — старуха перекрестилась. — Говорят, борются с заразой. Тела жгут, дома обрабатывают. Только от них самих жуть берёт. Молчат всё время, лица не кажут.

Гог слушал, и в голове складывалась картина. Биологическое оружие из другого мира? Или магия, вышедшая из-под контроля? Неважно. Важно, что это распространяется и убивает.

— А как передаётся? — спросил он. — Воздухом? Водой? Прикосновением?

— Не знаю, — старуха покачала головой. — Говорят, через воду. Или через споры, что в воздухе летают. Мы теперь из дома не выходим, воду кипятим. Да только помогает ли…

Гог кивнул. Значит, надо быть осторожным. Вода из реки, которой он напился… он посмотрел на свои руки. Вроде пока ничего не менялось.

— Бабка, у тебя припасы есть? Хлеб, вода, тряпки для перевязки?

Старуха засуетилась, принесла краюху хлеба, кусок сала, флягу с водой и старую, но чистую тряпку.

— Больше нету, милок. Самим мало.

Гог сел прямо на пол, разложил припасы. Хлеб, сало — нормально. Он отрезал кусок, быстро прожевал, запивая водой. Потом стянул с себя верхнюю одежду и принялся перевязывать раны.

Плечо — пулевое, глубокое, но не опасное. Нога — царапина, заживёт. Рёбра — треснули, надо фиксировать. Он перетянул грудь тряпкой потуже, затянул узлы зубами.

Старуха смотрела на него с ужасом и любопытством.

— Ты кто такой будешь? — спросила она.

— Гог, — ответил он, не отвлекаясь от дела. — Из Эрангара. Шёл по делам, попал в переделку. Теперь вот возвращаюсь.

— В Эрангаре тоже это? — испуганно спросила старуха.

— Не знаю. Я ушёл до того, как началось. Надеюсь, нет.

Он закончил с перевязкой, запихнул остатки еды в рюкзак, проверил кристалл. Тот всё ещё пульсировал, но Гог старался не думать о нём.

— Бабка, а до Светлого отсюда далеко?

— Дня два пешего, если на север идти. Только не ходи туда, милок. Там хуже, чем здесь. Говорят, город уже закрыли, никого не впускают и не выпускают.

Гог кивнул. Значит, дорога одна — на юг, к Эрангару.

— Спасибо за помощь, — сказал он, поднимаясь. — Если выживу — зайду, отблагодарю.

— Ты уж выживай, — вздохнула старуха. — И нас в молитвах помяни.

Гог вышел из дома и огляделся. На другом конце деревни, у церкви, он увидел тех самых «чистильщиков». Люди в чёрных балахонах тащили носилки с телами — одни почерневшие, другие уже покрытые корой и листьями. Чёрные складывали их в кучу и поджигали.

— Культисты? — прошептал Гог. — Не похожи на Красный Завет. Но кто их знает.

Он отступил в тень, прижимая рюкзак к груди. Рядом, на огороде, огромный подсолнух повернул голову — буквально повернул — и уставился на него чёрным глазом-семечком.

— Ладно, — прошептал Гог. — Валить отсюда надо. И как можно быстрее.

Он двинулся к южной окраине деревни, держась заборами и стараясь не привлекать внимания. Чистильщики были заняты своим делом и вроде не смотрели в его сторону.

— Эрангар, — бормотал он на ходу. — Надеюсь, вы там ещё не превратились в цветочки.

Он углубился в лес и зашагал на юг, ориентируясь по солнцу. Впереди была долгая дорога, полная опасностей.

Гог шёл на юг уже второй день.

Лес постепенно менялся — буйная, неестественная зелень отступала, уступая место привычным краскам. Обычные деревья, обычная трава, обычные птицы. Гог даже обрадовался, когда увидел обычную ворону, а не светящийся цветок с зубами.

— Хороший признак, — бормотал он, перешагивая через корягу. — Значит, зараза пока не добралась сюда. Или я просто везучий.

Он шёл медленно — раны давали о себе знать, особенно рёбра. При каждом вдохе хотелось зашипеть, но он терпел. Нога заживала лучше, плечо тоже. Главное — не застудить и не занести заразу.

В голове крутились мысли. Много мыслей.

— Артефакт, — прошептал он, косясь на рюкзак. — Что с тобой делать? В Эрангаре сдам Северу или Кате. Или нет? Может, придержать? Вдруг пригодится? Но если культ узнает, что он у меня…

Он вздохнул.

— Спрятать? Но где? В лесу? Чтоб потом какой-нибудь заяц-мутант нашёл? Нет уж.

Он тряхнул головой, отгоняя сомнения. Решение придёт позже. Сейчас главное — дойти.

Лес вокруг шумел, но Гог не расслаблялся. Каждый шорох заставлял его настораживаться, каждую тень он провожал взглядом.

— Медведь-растение, — усмехнулся он. — Или заяц с ромашками вместо ушей. Весёленькая смерть.

Оружия у него почти не было. Револьвер пустой — патроны кончились ещё во время погони. Дамский пистолет в рукаве — шесть маленьких пуль, но против заражённого медведя это как мёртвому припарка.

— Хорошо хоть гранат не осталось, — буркнул он. — А то бы я их сейчас на себе нёс и боялся, что они сами взорвутся.

Он шёл, и мысли текли рекой.

— А если деревни встречу? Зайти? Или обойти? С одной стороны, припасы нужны. С другой — вдруг там тоже зараза?

Он решил: если увидит деревню, сначала понаблюдает. Если там чистильщики в чёрном или больные — обойдёт. Если нормальные люди — может, зайдёт.

— Главное — не тащить заразу в Эрангар. Если я сам заражён… — он посмотрел на свои руки. Вроде нормальные. — Надо будет на входе провериться. Пусть меня в карантин посадят, если что. Лишь бы не в растение.

Он шёл, и лес становился всё тише. Слишком тихо. Даже птицы замолкли.

Гог насторожился.

— Что-то не так, — прошептал он, замедляя шаг.

Впереди, в кустах, что-то шевельнулось. Гог замер, вытащил дамский пистолет из рукава. Маленький, но хоть что-то.

Из кустов вышла лиса.

Обычная рыжая лиса. Посмотрела на Гога, склонила голову и… чихнула.

Гог выдохнул.

— Фух, — убрал пистолет. — Испугала, дура.

Лиса ещё раз глянула на него и скрылась в лесу.

— Вот так и сойдёшь с ума, — проворчал Гог и пошёл дальше.

Впереди, за очередным поворотом, показался просвет. Дорога? Поляна? Он прибавил шагу.

Это была дорога. Узкая, лесная, но явно наезженная. Тележные колеи, следы лошадей.

— Люди, — обрадовался Гог. — Живые люди. Надеюсь.

Он пошёл по дороге, держась обочины. Если встретит кого-то, надо быть осторожным. Мало ли — культ, разбойники, чистильщики.

Но пока дорога была пуста.

Солнце клонилось к закату. Гог решил, что пора искать место для ночлега. Он нашёл небольшую ложбинку у ручья, развёл костёр (кремень снова пригодился), поел остатков хлеба и сала.

— Завтра будет новый день, — сказал он себе. — И новый шаг к дому.

Он лёг, положив рюкзак под голову, и закрыл глаза.

Кристалл внутри пульсировал, но Гог уже привык к этому ритму. Как к сердцебиению.

— Спи, — прошептал он камню. — Завтра много работы.

И уснул.

Прошла неделя.

Город жил своей жизнью — шумной, суетливой, но теперь с новым защитником. Ксифос, Бог мечей, официально принял полномочия и теперь возглавлял оборону Эрангара. Север, сдав все дела, увёл свой отряд на север — туда, откуда приходили тревожные слухи о заразе, превращающей людей в растения.

Гига стоял у ворот особняка, провожая Катю. Она была в походной одежде, кошачьи уши настороженно подрагивали, хвост нервно ходил из стороны в сторону. На поясе висели какие-то амулеты и сумки с припасами.

— Держи, — сказала она, протягивая ему небольшой свёрток. — Это тебе. На память.

Гига развернул — внутри лежала тонкая книга в кожаных переплётах и маленький коготок на шнурке.

— Книга по лесной магии, — пояснила Катя. — Там основы, которые тебе пригодятся. А коготь… ну, пусть будет оберегом. От меня.

— Спасибо, — Гига сжал подарки. — А это тебе.

Он протянул ей небольшой камешек, который нашёл в парке — гладкий, с прожилками, похожий на лисий глаз.

— На счастье, — улыбнулся он. — Чтобы ты вернулась.

Катя взяла камешек, повертела в пальцах, спрятала в карман.

— Вернусь, — коротко ответила она. — Ты тут не скучай. И за Ай присматривай.

— Присмотрю.

Она кивнула на прощание и быстро зашагала прочь, догоняя отряд Севера.

Гига смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Хорошая она, — сказала Ай в голове. — Пусть вернётся.

— Вернётся, — эхом отозвался Гига.

На центральной площади собралась толпа. Принцесса Серенити выступала с балкона ратуши, и её голос звенел над площадью:

— …Я рада представить вам нового защитника Эрангара — Ксифоса, Бога мечей! Он возьмёт на себя ответственность за безопасность наших стен и наших граждан!

Толпа зааплодировала. Ксифос — высокий, широкоплечий, с короткими седыми волосами и спокойным взглядом — вышел вперёд и коротко кивнул народу.

Гарчик стоял в задних рядах, прислонившись к стене. Рядом, как всегда, молча возвышался Костя.

— …А также я хочу поблагодарить верховную жрицу Каллисту за её неоценимый вклад в защиту города! — продолжала принцесса.

Гарчик зевнул.

— Слушай, Кость, — повернулся он к товарищу. — Ты слышал, что на севере творится?

Костя перевёл на него взгляд:

— Слышал.

— И что думаешь?

Костя пожал плечами:

— Не верю.

— В смысле? — удивился Гарчик. — Люди говорят, там люди в растения превращаются. Леса цветут не по сезону. Это не шутки.

— Всё может быть, — спокойно ответил Костя. — Но я не верю, пока не увижу.

Гарчик вздохнул:

— А я вот верю. Слишком много слухов, чтобы быть просто выдумкой. И потом… — он понизил голос, — мы живём в мире, где каждый день откуда-то падают потеряшки. Из разных эпох, из разных миров. Кто-то приносит свои болезни, свои технологии, свою магию. Рано или поздно должно было случиться что-то такое.

Костя молчал, глядя на балкон.

— Удивительно, — продолжил Гарчик, — что мы до сих пор живы. Столько всего свалилось на этот мир — культы, войны, чужаки с непонятными хворями. А город стоит. Люди живут. Даже принцесса улыбается.

— Она не улыбается, — заметил Костя. — Она говорит.

— Ну, почти улыбается.

Толпа снова зааплодировала. Принцесса закончила речь, и Ксифос поднял руку, приветствуя народ.

— Ладно, — Гарчик отлепился от стены. — Пойдём отсюда. Надо будет потом с Лианой поговорить, узнать, что там на самом деле на севере.

Костя кивнул и молча пошёл за ним.

Они вышли с площади, оставив позади праздничную суету. В воздухе висело что-то тревожное — может, просто ветер переменился, а может, надвигалась буря.

Гарчик чувствовал: спокойная жизнь кончилась. Что-то грядёт.

Гарчик нашёл Лиану ближе к вечеру, в её небольшом кабинете в штабе. Она разбирала бумаги, но при его появлении отложила перо и устало посмотрела на него.

— Заходи, — кивнула она. — Я знала, что ты придёшь.

Гарчик прикрыл дверь, уселся на стул без приглашения. Костя остался стоять у входа, прислонившись к стене.

— Что на севере? — без предисловий спросил Гарчик. — Слухи про заразу — это правда?

Лиана вздохнула, помолчала, потом ответила:

— Правда. Север с Катей уже там, разбираются. Но я тебя очень прошу: не распространяй это. Паника в городе нам не нужна. Ситуация под контролем.

— Под контролем, — повторил Гарчик скептически. — А люди в растения превращаются — это тоже под контролем?

— Мы работаем над этим, — твёрдо сказала Лиана. — Север знает, что делает.

Гарчик хотел возразить, но Лиана подняла руку, останавливая его:

— Есть и хорошие новости. Следопыт, которого отправили за Гогом, вернулся. И не один.

— Что значит — не один? — насторожился Гарчик.

— Он взял в плен ту самую ястребицу. Вейру. Её скоро доставят в город, проведут суд.

Гарчик замер. Костя за его спиной даже не шелохнулся.

— А Гог? — спросил Гарчик.

Лиана покачала головой:

— Следопыт считает, что он мёртв. Нашёл следы погони, кровь, обрывки одежды у реки. Дальше след обрывается. Скорее всего, не выжил.

Гарчик помолчал, переваривая. Потом коротко кивнул:

— Понятно.

— Мне жаль, — добавила Лиана.

— Бывает.

Гарчик поднялся, вышел. Костя молча последовал за ним.

На улице уже стемнело. Они шли к казарме, и Гарчик вдруг остановился.

— Жалко, — сказал он тихо. — Что так всё обошлось.

— Ага, — равнодушно отозвался Костя. — Кто-то выживает, а кто-то умирает. Он сам это выбрал.

Лес просыпается

Гог проснулся на рассвете.

Тело ломило, раны ныли, но это уже стало привычным фоном. Он сел, потянулся, прислушался к себе. Вроде живой. Уже хорошо.

Костёр давно погас, вокруг было тихо. Слишком тихо. Гог насторожился, огляделся и похолодел.

Зелень стала ближе.

Вчера он специально выбрал место для ночлега подальше от буйной растительности. Обычный лес, обычные деревья. А сейчас в нескольких метрах от его лежанки уже вились ярко-зелёные лианы, а трава под ногами стала выше и сочнее, чем должна быть.

— Твою ж дивизию, — выдохнул Гог, вскакивая и хватая рюкзак. — Оно движется.

Он быстро свернул стоянку, закинул рюкзак на плечи и зашагал на юг, стараясь не бежать, но заметно ускорившись.

— Надеюсь, я быстрее, чем эта хрень, — бормотал он. — Надеюсь, меня не зацепит. Надеюсь, надеюсь, надеюсь…

Он шёл уже около часа, когда в зарослях слева что-то зашумело.

Не просто ветер. Не просто зверь. Что-то большое, тяжёлое, ломящееся сквозь кусты, не разбирая дороги. Треск веток, тяжёлое дыхание, и запах… сладковатый, приторный, как от переспелых фруктов.

Гог замер на мгновение, но даже не повернул голову. Рука сама легла на дамский пистолет в рукаве, но он не стал его доставать.

— Не смотрю, — прошептал он. — Не вижу. Меня нет.

Он прибавил шаг, стараясь ступать бесшумно. Шум в зарослях не стихал — существо двигалось параллельно, не приближаясь, но и не отставая.

Гог вспомнил вчерашнюю лису. Обычная, чихнула и убежала. А это… это было крупнее. Намного крупнее.

— Медведь, — прошептал он. — Или лось. Или что-то, что было медведем, а стало… не важно. Главное — не смотреть.

Он шёл, сжимая зубы, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Шум то стихал, то возникал снова, но существо не выходило на открытое место. Словно тоже чего-то ждало.

— Иди своей дорогой, — бормотал Гог. — У меня артефакт, у меня дела, у меня раны. Я не вкусный. Я перец. Кто захочет есть перец?

Шум стих.

Гог не оборачивался. Просто шёл дальше, всё быстрее и быстрее, пока через полчаса не вышел на более-менее открытое место. Только тогда он позволил себе остановиться и перевести дух.

— Пронесло, — выдохнул он. — Или не пронесло? Ладно, пока живой — уже хорошо.

Он посмотрел назад. Лес стоял тёмной стеной, и только где-то там, в глубине, угадывалось то самое буйство зелени.

— Надо валить отсюда, — решил Гог и зашагал дальше, на юг, к дому.

Он не знал, что существо в зарослях всё это время смотрело ему вслед. Огромный лось с ветвистыми рогами, из которых вместо шерсти торчали молодые побеги, а глаза затянуло зелёной плёнкой. Он стоял неподвижно, глядя на удаляющегося перца, и медленно, очень медленно поворачивал голову, следя за ним.

Потом развернулся и ушёл в чащу.

Лес жил своей жизнью.

Гог шёл уже четвёртый час, когда впереди показались люди.

Несколько фигур, человек пять-шесть, двигались по дороге в том же направлении. Обычные путники? Торговцы? Охотники? Гог не стал рисковать — свернул в лес, решив обойти их стороной. Лишние встречи сейчас ни к чему.

Он петлял между деревьями, стараясь держаться так, чтобы не потерять направление, но и не выходить на открытое место. Минут через пятнадцать он снова вышел на дорогу — и замер.

Те же фигуры были прямо перед ним.

— Какого… — прошептал Гог, отступая назад.

Они стояли неподвижно, лицом к нему, хотя он специально обходил их с другой стороны. Те же балахоны, те же позы. Никакого намёка на то, что они только что были впереди.

Гог снова нырнул в лес. На этот раз он заложил порядочный крюк, прошёл через овраг, перелез через поваленное дерево, прополз под кустами. Выбрался на дорогу — и они снова стояли в двадцати метрах.

— Твою ж дивизию, — выдохнул он.

Фигуры не двигались. Просто стояли, глядя в его сторону. Лиц под капюшонами не видно.

Гог отступил за дерево, вытащил дамский пистолет. Бесполезная железка против неизвестности, но хоть что-то.

— Эй! — крикнул он. — Вы кто?

Тишина. Ни ответа, ни движения.

— Я спрашиваю — вы кто? — повторил Гог громче.

Ни звука. Только ветер шелестел листвой.

Гог попятился, не сводя с них глаз. Потом развернулся и побежал.

Он бежал, петляя, срезая углы, перепрыгивая через коряги. Лёгкие горели, раны ныли, но он не останавливался. Вылетел на дорогу — и снова увидел их. Они стояли там же, где и в первый раз.

— Да что за хрень? — заорал Гог. — Чего вам надо?!

Тишина.

Одна из фигур чуть качнулась. Из-под капюшона показалось… что-то зелёное. Ветка? Лист?

Гог похолодел.

— Вы… вы заражены, — прошептал он.

Они не ответили. Просто стояли, окружая его со всех сторон, хотя он бежал в разные стороны.

Гог сжал в руке рюкзак с артефактом.

— Ладно, — сказал он. — Будь что будет.

Он шагнул вперёд, прямо на них. Фигуры расступились, образовав коридор. Гог прошёл между ними, чувствуя спиной их взгляды — если у них вообще были глаза.

Когда он отошёл метров на сто, обернулся. На дороге никого не было.

— Привиделось? — спросил он себя. — Или… что это было?

Лес молчал. Только ветер и листья.

Гог поёжился и зашагал дальше, то и дело оглядываясь. Но преследователи больше не появлялись.

— Надеюсь, — прошептал он. — Очень надеюсь.

Гог крался по лесу уже второй час, стараясь держаться подальше от дороги, но не терять её из виду. Зелень вокруг снова стала привычной — видимо, он всё-таки оторвался от заразы. Или просто шёл быстрее, чем она распространялась.

Впереди послышался топот копыт и голоса.

Гог замер, прижался к дереву, выглянул из-за ствола. По дороге двигался отряд. Человек двадцать, все верхом, в знакомой экипировке.

— Север? — прошептал Гог, вглядываясь.

Точно. Впереди, на массивном коне, ехал Север — с косой за спиной, в своём неизменном плаще. Рядом с ним Катя — кошачьи уши торчат из-под капюшона, в руках развёрнутая карта. За ними — паладин в тяжёлой броне, знакомые бойцы из отряда Севера, ещё несколько магов.

— А этот чего тут делает? — удивился Гог. — Он же в городе должен быть? Или… не понял.

Он присел за кустом, наблюдая. Отряд двигался не спеша. Катя что-то говорила Северу, тыча пальцем в карту.

— …значит, сначала идём к Светлому, — донеслось до Гога. — Там последние отчёты о заражённых. Если верить донесениям, эпицентр где-то за болотами.

— Знаю, — кивнул Север. — Но меня смущает другое. Ты чувствуешь?

— Что именно?

— Слежка.

Катя огляделась, привстала на стременах.

— Лес, — сказала она. — Просто лес. Здесь мутирует всё, Север. Споры, запахи, магия — всё перемешалось. Не мудрено, что тебе кажется.

Север помолчал, потом кивнул:

— Возможно. Но я всё же…

— Север, — перебила Катя. — У нас нет времени на паранойю. Если там действительно эпицентр, мы должны успеть.

Север снова оглянулся, посмотрел прямо в ту сторону, где прятался Гог. Тот замер, стараясь даже не дышать. Красный перец с чёрными точками вместо глаз, без шеи, с обычным телом — его было не разглядеть в густых кустах на таком расстоянии.

— Ладно, — наконец сказал Север. — Идём дальше.

Отряд тронулся. Гог выдохнул, когда последний всадник скрылся за поворотом.

— Уф, — прошептал он. — Пронесло.

Он хотел уже встать, но вдруг закашлялся. Пару раз, совсем слабо, будто першило в горле. Сплюнул на ладонь — и замер.

На ладони лежал маленький зелёный листок. Нежный, только что распустившийся.

— Это… — прошептал он. — Это из меня?

Он уставился на листок, не веря своим глазам. Потом машинально провёл рукой по тому месту, где у нормальных людей шея — у него там просто был переход от плеч к голове-перцу. Ничего не изменилось. Заглянул под одежду — обычное мужское тело, красноватое, но без намёков на кору.

— Твою ж дивизию, — выдохнул он. — Походу, подцепил.

Листок на ладони начал увядать, буреть, через минуту рассыпался в труху. Гог вытер руку о штаны и поднялся.

— Ладно. Паниковать нельзя. Может, просто пыльца. Надо в Эрангар, к лекарям.

Он подхватил рюкзак, проверил, на месте ли кристалл, и зашагал дальше на юг.

— Главное — дойти, — бормотал он. — А там разберёмся.

Лес вокруг шумел. Где-то вдалеке уходил отряд Севера. А Гог шёл к дому, не зная, кем вернётся.

Гог шёл ещё три дня.

Никаких новых приступов не было. Но память о зелёном листке, рассыпавшемся в труху, не давала покоя. Он то и дело прислушивался к себе, ждал кашля, но всё было тихо.

— Может, пронесло? — бормотал он на ходу. — Или это просто… ну, пыльца? Аллергия? Хотя откуда у перца аллергия…

Он старался не думать о плохом. В конце концов, если бы он действительно превращался в растение, процесс уже был бы заметен. А пока — обычное человеческое тело, только голова перечная.

На исходе третьего дня он вышел к знакомым местам. Пустырь. Разрушенное здание. Тот самый лаз, где они с Гарчиком нашли знаки культа.

— Точно, — прошептал Гог, оглядываясь. Никого. Только ветер да сумерки.

Он спустился в подземелье, прошёл по памяти до того места, где они видели глаз в треугольнике. Стены с символами были на месте. Гог достал кристалл — тот тускло пульсировал в темноте — и замотал его в тряпку, потом в ещё одну, потом в кусок старой мешковины, валявшийся в углу.

— Посиди тут, — сказал он артефакту. — Я скоро вернусь. Если не вернусь… ну, значит, не судьба.

Он засунул свёрток в глубокую нишу, прикрыл камнями, засыпал землёй. Надёжно. Никто не найдёт, если не знать, где искать.

Выбравшись на поверхность, Гог зашагал к городу. Впереди были ворота, стража, а потом — лекари и, возможно, ответы.

В Эрангаре тем временем кипели страсти.

Вейру доставили в город два дня назад. Следопыт, поймавший её, получил награду — пятьдесят золотых и благодарность от принцессы. Теперь он сидел в таверне и с удовольствием рассказывал всем желающим, как выследил опасную преступницу.

Сама Вейра находилась в тюремном блоке штаба. Раненая, обессиленная, без крыльев (их связали специальными путами), она ждала решения своей участи.

Допрос шёл уже второй день.

— Рассказывай всё, — требовал следователь, сухой мужчина с холодными глазами. — Имена, места, планы.

Вейра рассказывала. Всё, что знала. Про культ, про Эйгона, про брата, которого убили у неё на глазах. Про то, как её заставили работать на них. Про Шёпот Мертвых и про то, что артефакт теперь у Гога — если тот вообще выжил.

— Я не враг вам, — повторяла она. — Я пыталась спасти брата. Я не выбирала эту сторону.

Но её слова мало кого волновали.

На совете собрались командиры. Лиана, Ксифос, несколько старших офицеров, представители городского совета.

— Тридцать четыре человека, — гремел один из советников, толстый мужчина в дорогом камзоле. — Тридцать четыре убитых в кварталах 10–15! Она участвовала в этом!

— Она была пешкой, — возражала Лиана. — Её брата держали в заложниках. Она действовала под принуждением.

— Какая разница? — вмешался другой. — Руки у неё в крови. Казнить — и дело с концом.

Ксифос молчал, слушая. Потом поднял руку, призывая к тишине.

— Решение примем после того, как выслушаем все стороны, — сказал он спокойно. — Пока она под стражей. Никуда не денется.

Лиана вышла из зала совета уставшая и злая. В коридоре её ждал Гарчик.

— Ну что? — спросил он.

— Хотят казнить, — коротко ответила Лиана. — Я пытаюсь их переубедить, но… она правда участвовала в теракте. Даже если не по своей воле.

Гарчик помолчал, потом спросил:

— А что она сказала про Гога?

— Сказала, что он выжил. Что забрал артефакт и сбежал. — Лиана вздохнула. — Но где он сейчас — неизвестно.

Гарчик кивнул и пошёл к выходу.

— Ты куда? — окликнула его Лиана.

— Думать.

Он вышел на улицу, где его ждал Костя.

— Ну? — спросил Костя.

— Жив Гог, — сказал Гарчик. — По крайней мере, был жив, когда эта ястребица его видела.

— Хорошо, — равнодушно ответил Костя. — А что с ней?

— Судят. Многие хотят казни.

Костя пожал плечами:

— Сама виновата.

— Может быть, — Гарчик посмотрел на небо. — А может, и нет. Ладно, пойдём отсюда. Завтра новый день.

Они пошли в сторону казармы, не зная, что всего в нескольких километрах от города по дороге бредёт уставший, раненый, но живой красный перец с памятью о зелёном листке в кармане.

Гог подошёл к северным воротам, когда солнце уже клонилось к закату. Усталый, грязный, в рваной одежде, с дырявым рюкзаком за плечами. И без иллюзии. Красный перец с чёрными точками вместо глаз, без шеи, с обычным человеческим телом — зрелище ещё то.

У ворот стоял молодой стражник. Совсем зелёный, видно, что недавно на службе. Увидев приближающуюся фигуру, он вытаращил глаза и вскинул копьё.

— Стоять! — крикнул он дрожащим голосом. — Кто такой? Откуда?

Гог остановился, тяжело дыша. До дома оставалось каких-то сто метров, и тут такое.

— Слушай, парень, — начал он миролюбиво. — Я свой. Из Эрангара. Бродяга. Гог меня зовут.

— Гог? — стражник моргнул. — Не знаю никакого Гога. Документы есть?

— Нет, — вздохнул Гог. — Утонули.

— Эмблема отряда?

— Там же.

Стражник переводил взгляд с перечной головы на грязную одежду и обратно.

— Ты… ты вообще человек? — выдавил он.

— Был когда-то, — усмехнулся Гог. — Долгая история. Проклятие. Пусти, а? Я устал, ранен и вообще домой хочу.

— Не положено, — упёрся стражник. — Без документов нельзя.

— Да я свой, говорю! — Гог повысил голос. — Гарчика знаешь? Костю? Гигу?

— Не знаю никого, — отрезал стражник. — Отойди от ворот, или стрелять буду.

— Из чего стрелять? — Гог оглядел его копьё. — Из этого? Ну давай, коли. Только потом начальству объяснять будешь, почему перец пострадал.

На шум начали собираться прохожие. Кто-то узнал Гога, зашумел:

— Да это же тот чудак с гранатами! Пусти его!

— Не положено! — орал стражник. — Документов нет!

— Да он свой, дурак!

Перепалка нарастала. Гог стоял, опираясь на стену, и чувствовал, что силы на исходе. Ещё немного — и он просто упадёт.

К счастью, подошёл командир стражи — мужчина лет сорока с усталыми глазами и нашивками на форме.

— Что за шум? — рявкнул он, расталкивая зевак. Увидел Гога, замер на секунду, потом нахмурился: — Ты кто?

— Гог. Бродяга. — Гог попытался улыбнуться, но его анимешный рот растянулся как-то криво. — Мне бы к Лиане.

Командир почесал затылок, потом махнул рукой подчинённому:

— Жди здесь. Я в штаб.

Через пять минут открылась дверь, и из неё вышли Лиана с двумя стражниками. Она окинула Гога взглядом — грязного, раненого, без иллюзии, с пустым рюкзаком.

— Гог, — сказала она без особой радости. — Явился.

— Ага, — кивнул он. — С приветом.

— Ты в курсе, что ты дезертир? Самовольно покинул пост, украл оружие…

— Лиана, — перебил Гог, и в его голосе впервые появилась усталость. — Мне плевать. Я заражён.

Она замерла.

— Чем?

— Той штукой. На севере. Люди в растения превращаются. — Он полез в карман, но там было пусто. Листок рассыпался в труху ещё по пути. — Я кашлянул. Вылетел зелёный листок. Распустившийся. Он рассыпался в труху у меня на ладони.

Лиана смотрела на него, не отводя взгляда.

— В карантин его, — приказала стражникам. — Быстро. И вызовите лекаря. Лучшего.

— Подожди, — Гог попятился. — Я не заразный. Ну, не в смысле, что… Я просто сам заражён.

— Тем более, — отрезала Лиана. — Сидеть в изоляции, пока не разберёмся. И артефакт где?

— В надёжном месте, — уклонился Гог.

— Расскажешь потом. Уведите.

Стражники подхватили Гога под руки и повели куда-то в сторону. Он не сопротивлялся — сил не было.

— Лиана! — крикнул он уже на ходу. — Гарчику скажи, что я жив! И Косте! И что я не предатель!

— Скажу, — бросила она через плечо и скрылась в штабе.

Гога вели по пустым улицам, и он впервые за долгое время чувствовал себя почти в безопасности. Почти.

— Карантин, — бормотал он. — Ну хоть не тюрьма. И то хлеб.

Он вспомнил тот зелёный листок, рассыпавшийся в труху на его ладони. Напоминание о том, что приключения только начинаются. Но теперь Гог знал: он не один. И это было главное.

Две недели.

Гог лежал на жёсткой койке в маленькой комнате без окон, смотрел в белый потолок и медленно сходил с ума. Первые три дня он ещё как-то держался — осматривал камеру, проверял стены на прочность, пытался вспомнить, куда спрятал артефакт (спойлер: он помнил, но проверять лишний раз не хотел). Потом наступила тоска.

Его переодели в чистую больничную робу, забрали всё — рюкзак, револьвер, дамский пистолет, даже кепку. Кормили три раза в день какой-то безвкусной кашей и поили травяным чаем. Лекари приходили каждый день, тыкали в него палочками, задавали одни и те же вопросы и уходили.

— Ничего не растёт, — констатировал главный лекарь на пятый день. — Странно. Листок был, а больше никаких симптомов.

— Я же говорил, — вздыхал Гог. — Я просто перец. Перцы не прорастают.

— Перцы прорастают, если их посадить, — задумчиво отвечал лекарь. — Но ты не семечко.

— Спасибо, утешил.

На десятый день Гог уже разговаривал сам с собой, с кристаллом (которого не было) и даже с мухой, случайно залетевшей в камеру.

— Муха, — говорил он, — ты понимаешь, что такое две недели взаперти? Нет, ты муха, ты живёшь три дня. Для тебя я уже древний старец.

Муха улетела.

На двенадцатый день дверь открылась.

Вошёл Гарчик.

Гог аж подскочил на койке.

— Гарчик! — заорал он. — Родной! Спаситель! Как ты тут? Как город? Как Кость? Как Гига?

Гарчик закрыл за собой дверь, поставил на пол небольшой свёрток и уставился на Гога. Тот лежал на койке, лыбясь своей перечной мордой, и выглядел на удивление бодро для человека, который две недели не выходил на улицу.

— Живой, — констатировал Гарчик, оглядывая его.

— Живее всех живых, — подтвердил Гог. — Только скука смертная. Ну, рассказывай! Что там в городе? Как вы без меня? Кость где? Гига?

— Гига учится, — Гарчик присел на край койки. — Костя подковы для боевого осла делает.

— Чего? — Гог вытаращил глаза.

— Долгая история. — Гарчик усмехнулся. — А в городе… Ксифос теперь главный. Север с Катей ушли на север, там зараза какая-то. Люди в растения превращаются.

Гог кивнул, помрачнев:

— Я видел. По пути. Деревня одна… не хотел бы я там оказаться.

— А ты уже оказался, — заметил Гарчик. — Листок-то у тебя был.

Гог помолчал, потом махнул рукой:

— Ладно, прорвёмся. Ты лучше скажи, как там наша птичка? Вейра?

Гарчик посмотрел на него внимательно.

— В тюрьме. Судят. Многие хотят казнить. Говорят, она в теракте участвовала.

— Участвовала, — кивнул Гог. — Но её брата в заложниках держали. Она пыталась его спасти. А они его убили прямо у неё на глазах.

— Откуда знаешь?

— Я там был. Видел. — Гог поморщился. — Если бы не она, я бы артефакт не вынес. Она мне дорогу расчистила. Не специально, конечно, но факт.

Гарчик молчал, переваривая.

— Я попробую ей помочь, — сказал Гог. — Если меня отсюда выпустят.

— Выпустят, — Гарчик усмехнулся. — Ты же у нас герой. Артефакт спас, культу навалял, заразу притащил… Тебя ещё наградят, поди.

Гог хмыкнул, но в глазах заплясали искорки.

— Ладно, — сказал он. — Давай, рассказывай ещё. Как там Гига с Ай?

И Гарчик рассказывал. Про новую магию Гиги, про принцессу, которая приходила к нему в гости, про то, как Костя чуть не подрался в таверне, про новую форму для патрулей, про кузнеца, который заказал Кости подковы для боевого осла.

Гог слушал, смеялся, задавал вопросы. Впервые за долгое время он чувствовал, что дом — это не просто стены. Это люди. И они его ждут.

За дверью послышались шаги. Гарчик поднялся.

— Мне пора, — сказал он. — Но я завтра приду. И Костю приведу. Он по тебе скучает, хоть и не показывает.

— Скажи ему, чтобы без меня осла не подковывал, — усмехнулся Гог. — Я хочу посмотреть на этого боевого зверя.

— Обязательно, — пообещал Гарчик.

Он вышел, и дверь за ним закрылась.

Гог откинулся на подушку, глядя в потолок. Впервые за две недели он чувствовал, что всё будет хорошо.

Он вспомнил тот зелёный листок, рассыпавшийся в труху на его ладони. Напоминание о том, что приключения только начинаются. Но теперь Гог знал: он не один. И это было главное. На следующий день Гога вывели из карантина и привели в небольшой зал для допросов. Обстановка была почти торжественной — длинный стол, за которым сидели Лиана, двое писарей с перьями наготове и какой-то важный тип из городского совета. В углу стояли стражники.

Гога усадили на стул напротив. Он чувствовал себя неуютно в больничной робе, без кепки и без привычного арсенала.

— Итак, Гог, — начала Лиана, — рассказывай всё, что знаешь о культе Красного Завета. Начиная с того момента, как ты покинул город.

Гог вздохнул и начал рассказывать. Про храм, про Даргона с Солоном, про Вейру, про то, как нашёл артефакт в пещере, как прятал его, как потом Вейра украла его, как он ворвался в храм и забрал Шёпот Мертвых обратно.

Писари строчили, не поднимая голов.

— Про пещеру, где ты прятал артефакт, расскажи подробнее, — попросила Лиана. — Это важно для отряда Севера.

Гог описал место: холм, одинокое дерево, вход, скрытый кустами.

— Этой информации достаточно, чтобы Север знал, где искать следы культа, — кивнула Лиана писарям. — Записали? Отправьте копию с гонцом на север.

Писари закивали.

— А теперь, — Лиана перевела взгляд на Гога, — расскажи о Вейре. О ястребице.

Гог пожал плечами:

— Что рассказывать? Следила за мной, пыталась артефакт украсть, украла, потом я его отобрал. В храме я её видел мельком, когда ворвался. Она там с братом была.

— Ты видел, что случилось с её братом?

— Нет, — честно ответил Гог. — Я за артефактом охотился. Видел только, что они в углу сидели, а когда уходил — она уже улетала, а брат лежал. Мёртвый, судя по всему.

— То есть ты не видел, кто его убил?

— Не видел. Но судя по тому, как она орала, её культисты достали.

Лиана задумалась. Потом задала ещё несколько вопросов — про мотивы Вейры, про её поведение, про попытки договориться. Гог отвечал честно, насколько помнил.

Когда допрос подходил к концу, один из писарей вдруг поднял голову:

— Простите, госпожа Лиана. У меня вопрос к свидетелю.

— Задавай.

Писарь посмотрел на Гога поверх очков:

— Вы упомянули, что направлялись к храму культистов. Тому самому, где позже произошла схватка. Вы знали о его местонахождении?

Гог замялся:

— Ну… знал. Из своих снов, из прошлого. Я там когда-то был.

— И вы не сочли нужным сообщить об этом раньше? Никому? Ни Лиане, ни Северу, никому из командиров?

— Я… — Гог понял, что загнан в угол. — Я думал, это моё личное дело. Я хотел сам разобраться.

— Личное дело, — повторил писарь ледяным голосом. — Храм культистов, где они проводят ритуалы, где держат жертв, — это личное дело? Вы понимаете, сколько жизней могли бы спасти, если бы сообщили об этом раньше?

Гог открыл рот, закрыл. Лиана смотрела на него с каменным лицом.

— Ты знал, где находится их логово, — тихо сказала она. — И молчал. Сам попёрся туда, подвергая себя и, между прочим, нас всех риску.

— Я не думал, что они там до сих пор, — попытался оправдаться Гог. — Я думал, оно заброшено…

— Ты имел информацию о местонахождении культистов. Ты знал, что они активны. И всё равно молчал.

Гог понял, что попал по-крупному.

— Лиана, ну прости, — начал он. — Я же не специально. Я думал…

— Ты не думал, — оборвала она. — Ты, как обычно, действовал, а не думал.

Она повернулась к писарю:

— Запишите: за сокрытие информации о местонахождении вражеского логова, имеющей стратегическое значение, штраф увеличивается на триста золотых.

— Чего?! — подскочил Гог. — Триста?! Это же…

— Было пятьсот, стало восемьсот, — спокойно сказала Лиана. — Будешь спорить — будет тысяча.

Гог сел обратно и заткнулся.

Писари закончили записывать. Лиана поднялась:

— Показания приняты. Ты свободен. Но из карантина не выпустят, пока лекари не подтвердят, что ты не опасен. И запомни, Гог: в следующий раз, когда узнаешь что-то о врагах города, сразу докладывай. А не потом, когда тебя поймают.

Гог кивнул, чувствуя себя нашкодившим школьником.

Когда его уводили обратно в карантин, он бормотал под нос:

— Восемьсот золотых… Это ж сколько гранат можно купить… Или пива… Или… Эх, Гогашар, ну и вляпался ты.

Но в глубине души он понимал: могло быть и хуже. Могли бы и казнить, если бы не его показания по Вейре.

Воспоминание о зелёном листке, рассыпавшемся в труху, напоминало, что жизнь продолжается. Даже если она теперь стоит восемьсот золотых.

Гог вышел из карантина и первым делом направился в таверну. Желудок урчал так, что заглушал даже мысли о восьмистах золотых долга.

Перед выходом ему выдали новый амулет — старый утонул в реке вместе с рюкзаком. Гог надел его на шею, провёл рукой по лицу, и человеческая иллюзия снова натянулась на перец. Привычно, удобно, хоть и душно.

— «Усталый путник», — прочитал он вывеску. — Ну, я как раз усталый. И путник. Захожу.

Внутри было шумно, накурено и пахло жареным мясом. Гог втянул носом воздух и чуть не прослезился.

— Две недели казённой каши, — пробормотал он. — Две недели без нормальной еды. Сейчас я съем всё.

Он оглядел зал и замер.

В углу, за большим столом, сидели Гарчик, Костя и Гига. Перед ними стояли кружки, тарелки с закусками, и все трое о чём-то оживлённо болтали.

— О, — сказал Гог. — А вот и моя любимая команда.

Он направился к ним, лавируя между столами. Первым его заметил Гига.

— Гог! — заорал он так, что вздрогнули соседние посетители. — Ты… ты живой!

— А ты думал, — Гог расплылся в улыбке (человеческой, иллюзорной). — Меня так просто не убьёшь.

Гарчик поднял кружку:

— Явился, овощ. Садись, рассказывай.

Костя молча подвинулся, освобождая место, и кивнул:

— Есть будешь?

— Буду, — Гог рухнул на лавку. — Ещё как буду.

Гига сел обратно, и в этот момент Ай в его голове вдруг оживилась:

— Гига! Это они? Все сразу? — голос её звенел от любопытства. — Тот, с кепкой — это Гог? Он… он выглядит как обычный человек! А ты говорил, что он перец!

— Иллюзия, — мысленно ответил Гига. — Он под ней ходит, чтобы людей не пугать.

— А, — разочарованно протянула Ай. — А я хотела посмотреть на настоящего перца!

— Увидишь ещё, — пообещал Гига.

— А тот, серьёзный, с тростью — Гарчик? Он без цилиндра! И выглядит… нормально. Не как дворецкий.

— Он теперь расслабился, — пояснил Гига.

— А это Костя? — Ай смотрела на огромного молчаливого мужчину. — Он точно человек? Он же как гора!

— Человек, — подтвердил Гига. — Просто очень большой.

— Они… они все такие разные, — выдохнула Ай. — Но вместе смотрятся… правильно. Как будто так и должно быть.

Гига улыбнулся, глядя на друзей.

Они заказали еды — много еды. Гог набросился на мясо так, будто не ел месяц. Гарчик смотрел на него с лёгкой усмешкой, Костя методично жевал, а Гига не сводил с Гога глаз.

— Ну, рассказывай, — потребовал Гарчик. — Где был, что видел?

Гог оторвался от мяса, вытер губы и коротко пересказал основные события: храм, погоня, артефакт, встреча с Севером, карантин. Про заразу упомянул вскользь, а про листок решил пока не рассказывать — не время.

— Восемьсот золотых, — присвистнул Гарчик. — Ну ты и вляпался.

— Ага, — вздохнул Гог. — Но зато живой.

— А артефакт где? — спросил Костя.

— В надёжном месте, — таинственно ответил Гог. — Потом расскажу.

Ай тем временем продолжала комментировать:

— Гог смешной. И много ест. Гарчик смотрит на него как… как старший брат? А Костя вообще молчит, но я чувствую — он всё слышит и запоминает. Хорошая у тебя команда, Гига.

— Лучшая, — мысленно согласился Гига.

Они ещё немного поболтали о городских новостях: о суде над Вейрой, о том, что Север с Катей уже на севере, о новых порядках с Ксифосом. Костя вставил пару фраз о работе в кузнице, а Гига похвастался успехами в магии.

Когда тарелки опустели, Гига вскочил:

— Слушайте, а давайте я покажу, чему научился! Только на улице.

— О, магия? — оживился Гог. — Давай, посмотрим.

О他们 расплатились и вышли на пустырь за таверной. Вечерний воздух был свеж, на небе зажигались первые звёзды.

— Смотрите! — Гига сосредоточился, закрыл глаза.

Ай в голове зашептала:

— Давай, Гига. Чувствуй землю, чувствуй корни… Я с тобой.

Из земли перед ним полезли тонкие зелёные лозы. Медленно, неуверенно, но полезли. Они потянулись к ближайшему столбу, обвились вокруг него и замерли.

— А теперь — на ком-нибудь! — предложил Гог. — Давай, попробуй меня схватить.

Гига перевёл взгляд на Гога, снова сосредоточился. Лозы дёрнулись, поползли по земле, обвили ноги Гога. Не сильно, но ощутимо.

— Ого, — Гог попробовал дёрнуться. — Держит. Минуты на две, не больше, но для начала — отлично.

— Прогресс, — кивнул Гарчик. — Ещё полгода — и будет толк.

Костя подошёл, похлопал Гигу по плечу:

— Хорошо. Сила есть.

— Ура! — закричала Ай в голове Гиги. — Ты молодец! Я так горжусь тобой!

Гига расплылся в улыбке.

— Ладно, — Гог отряхнул ноги от остатков лоз. — Пошли обратно? Я, кажется, готов съесть ещё порцию.

— Ты только что ел, — заметил Гарчик.

— А это было две недели назад! Для меня каждый приём пищи — праздник.

Они засмеялись и вернулись в таверну. Заказали ещё пива, ещё еды, и до полуночи сидели, вспоминая старые времена, строя планы на будущее и просто наслаждаясь тем, что они снова вместе.

Ай смотрела на всё это глазами Гиги и впервые за долгое время чувствовала себя частью чего-то большого и тёплого.

— Хорошая у тебя команда, — прошептала она.

На следующий день Гог нацепил иллюзию, сунул руки в карманы и поплёлся в тюремный блок. Восемьсот золотых долга грели душу, но любопытство пересиливало.

— Я к Вейре, — бросил он охраннику. — Свидетель. По делу.

Охранник хмыкнул, но пропустил.

В камере было тускло. Вейра сидела на топчане, прислонившись спиной к стене. Крылья всё ещё были стянуты путами, на руках кандалы. Жёлтые глаза смотрели куда-то в пустоту.

— О, перец явился, — без особого энтузиазма сказала она. — Снова шутить будешь?

— Не, сегодня я серьёзный, — Гог присел на корточки напротив решётки. — Как ты?

— Отлично. Просто замечательно. Крылья болят, руки затекли, а главное — скоро суд, где меня, скорее всего, казнят. — Она усмехнулась. — Жизнь мечты.

Гог помолчал.

— Слушай, расскажи мне про культ. Всё, что знаешь. Кто там главный, что им надо?

Вейра посмотрела на него долгим взглядом, потом заговорила. Голос был усталым, но слова звучали чётко. Она рассказала про иерархию, про то, как её заставляли работать, про брата, которого держали в заложниках.

— Про артефакт они сильно беспокоятся? — спросил Гог.

— Ещё бы. Шёпот Мертвых — это их главная цель. Ради него они многое готовы сделать.

Гог кивнул, поднялся.

— Ладно, птичка. Спасибо за информацию. Держись там.

— Перец, — окликнула его Вейра. — А артефакт? Ты его сохранил?

Гог замер, потом обернулся и пожал плечами:

— Потерял. В реке искупался, пока от ваших удирал. Утонул.

Вейра уставилась на него. В её жёлтых глазах мелькнуло что-то — то ли разочарование, то ли облегчение.

— Жаль, — сказала она. — Или повезло. Не знаю.

— Вот и я не знаю, — Гог развёл руками. — Ладно, бывай. Зайду ещё, если не казнят.

Он вышел из камеры и быстро зашагал по коридору. В голове крутилась одна мысль: про артефакт будут спрашивать ещё много раз. И лучше, чтобы все думали, что он утонул.

Гога вызвали в тот же кабинет, где уже проходил первый допрос. Лиана сидела за столом, рядом снова был писарь с пером наготове. Атмосфера была напряжённой.

— Садись, — коротко бросила Лиана.

Гог плюхнулся на стул, стараясь выглядеть максимально расслабленно. Получалось плохо.

— Артефакт. Где он?

— Я же говорил, — Гог развёл руками. — В реке утонул. Прыгал с обрыва, гранаты кончились, культисты за спиной, деваться некуда. Плюх — и всё. А когда очнулся, его уже не было.

— Врёшь.

— С чего вы взяли? — Гог округлил глаза, изображая искреннее удивление. — Я, конечно, туповат, но не настолько, чтобы врать тем, кто меня кормит.

Лиана прищурилась:

— Ты противоречишь сам себе. В прошлый раз говорил, что спрятал его в надёжном месте. Теперь — что утонул.

— А, ну да, — Гог почесал затылок. — Спрятал, а потом, когда за мной погнались, пришлось доставать. А там и до реки дело дошло. Я же говорю — тупой. Запоминаю плохо, путаюсь.

— Ты издеваешься?

— Ни боже мой, — Гог поднял руки. — Просто жизнь у меня такая — весёлая и бестолковая.

Лиана откинулась на спинку стула. Писарь строчил, записывая каждое слово.

— Гог, этот артефакт важен для города, — сказала она уже спокойнее. — Если он у культистов, они смогут призвать Блаженного. Если он у тебя, ты должен отдать его.

— Да нет у меня, — Гог вздохнул. — Честное перечное.

— У нас нет доказательств, что он у тебя, — признала Лиана. — Но и доказательств, что он утонул, тоже нет.

— А вы поищите в реке, — предложил Гог. — Может, найдёте. Там ещё мой револьвер и гранаты. Если не взорвались.

Лиана смотрела на него долгим взглядом. Потом махнула рукой:

— Иди. Но если выяснится, что ты врал…

— Знаю-знаю, — Гог поднялся. — Штраф вырастет. А может, и посадят. Я понял.

Он вышел из кабинета и выдохнул.

— Вроде пронесло, — прошептал он. — Пока.

Гог ввалился в казарму, устало плюхнулся на свою койку и уставился в потолок.

— Гарчик, я, кажется, только что соврал Лиане про артефакт. И, кажется, она не поверила.

Гарчик сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Поднял голову, посмотрел на Гога с лёгкой усмешкой:

— Ты всегда врёшь. И ей, и всем. Это твоя суперсила.

— Не, ну в этот раз серьёзно. — Гог вздохнул. — Если они найдут артефакт, мне хана. Если не найдут — будут искать.

— Значит, надо, чтобы не нашли. — Гарчик отложил бумаги. — Кстати, о поисках. Гигу жду. Хочу кое-что обсудить.

— А мне что делать?

— Тебе? — Гарчик окинул его взглядом. — Тебе бы на работу устроиться, пока время есть. А то свой штраф будешь триста лет выплачивать.

Гог присвистнул:

— Триста лет? Я столько не проживу.

— Значит, будешь должен даже после смерти, — философски заметил Гарчик. — Иди в кузницу, к Косте. Или в патруль. Или ещё куда. Лиана даст направление.

— Ладно, — Гог поднялся. — Пойду узнаю. А ты чего ждёшь?

— Гигу.

Гог вышел, а Гарчик снова уткнулся в бумаги.

Через полчаса в казарму зашёл Гига.

— Звал? — спросил он, скидывая сумку.

— Садись, — Гарчик указал на стул напротив. — Разговор есть.

Гига сел, настороженно глядя на товарища.

— Я тут думал, — начал Гарчик. — Ай ведь что-то понимает в магии, да? Не просто так вы связались.

Гига замялся, потом кивнул:

— Ну… она знает некоторые заклинания. Лисьи приёмы, как она говорит. Я сам удивляюсь иногда.

— А что, если попробовать колдовать вместе? — Гарчик подался вперёд. — Ты и Ай. Вдвоём одно заклинание. Может, так оно станет сильнее?

Гига задумался. Ай в голове тут же отозвалась:

— Гига! Это идея! Помнишь, мы уже пробовали со светлячками? У тебя тогда получилось лучше!

— Помню, — мысленно ответил Гига. — Но это опасно? Мы же не знаем, как это работает.

— Всё в этом мире опасно, — философски заметила Ай. — Но я готова рискнуть. Если ты тоже.

Гига посмотрел на Гарчика:

— Ай говорит, что мы уже пробовали одно заклинание вместе. Светлячки. Получилось лучше, чем у меня одного.

— Вот! — Гарчик хлопнул ладонью по столу. — Значит, это работает. Давайте попробуем ещё раз. Прямо сейчас.

— Здесь? — удивился Гига.

— А почему нет? Казарма пустая, Гог ушёл, Костя в кузнице. Никто не помешает.

Гига встал, вышел на середину комнаты. Сосредоточился.

— Ай, помнишь то заклинание? Светлячки?

— Помню, — голос Ай звучал взволнованно. — Давай вместе. Я чувствую, как магия течёт в тебе. Я попробую добавить свою.

Гига закрыл глаза. Вспомнил, как Артемий учил его чувствовать потоки, как Ай показывала свои искры. Он представил канал, по которому течёт сила.

Ай внутри него сделала то же самое.

И вдруг мир вокруг засиял.

Маленькие золотистые огоньки вспыхнули в воздухе, закружились, заплясали. Их было не пять и не десять — сотни. Они освещали всю казарму, отражались в стенах, создавали причудливые тени.

— Ничего себе, — выдохнул Гарчик, глядя на это великолепие.

Гига открыл глаза и замер. Он никогда не видел столько света от своего заклинания.

— Ай, это… это ты?

— Мы вместе, — прошептала она. — Это мы.

Огни ещё немного покружились и медленно погасли.

Гига стоял, тяжело дыша, но счастливый.

— Гарчик! Ты видел? Это сработало!

— Видел, — кивнул Гарчик. — Похоже, вы действительно можете работать в паре.

— Значит, я быстрее закончу обучение! — обрадовался Гига. — Артемий будет доволен!

Ай в голове чуть притормозила его восторг:

— Гига… я не всё могу. Только те заклинания, которые знаю сама. Новым я не научусь, пока ты не выучишь их обычным путём.

— Но… — Гига растерялся. — То есть мы можем усиливать только то, что ты уже умеешь?

— Похоже на то, — вздохнула Ай. — Но это уже немало, правда?

— Правда, — согласился Гига. — Уже немало.

Он повернулся к Гарчику:

— Ай говорит, что так можно только с теми заклинаниями, которые она знает. Новые я должен учить сам.

— Ну и ладно, — пожал плечами Гарчик. — Всё равно прогресс. А там, глядишь, и она чему-то новому научится.

— Надеюсь, — улыбнулся Гига.

Ай внутри довольно заурчала.

За окном темнело, но в казарме стало как-то светлее. И дело было не только в погасших огоньках.

Гига всё ещё стоял посередине казармы, глупо улыбаясь. Огоньки погасли, но тепло от них будто осталось в воздухе. Гарчик уже вернулся к своим бумагам, но краем глаза поглядывал на товарища.

— Ай, — мысленно позвал Гига. — Это было невероятно. Ты как?

— Я… — голос Ай звучал задумчиво, даже растерянно. — Гига, пока мы колдовали, я вдруг увидела кое-что.

— Что именно?

— Картинки. Из прошлого. — Она помолчала. — Я вспомнила, как меня учили магии.

Гига замер, боясь спугнуть момент.

— Расскажи.

— Там был лес. Не такой, как здесь, — другой. С огромными деревьями, почти до неба. И поляна, вся в цветах. — Голос Ай становился увереннее. — Меня учила женщина. Высокая, с рыжими волосами, как у меня. Наверное… наверное, это была моя мама.

— Ты помнишь её лицо?

— Смутно. Но помню, как она показывала мне первые искры. Как я училась зажигать светлячков — таких же, как мы сейчас сделали. — Ай вздохнула. — И ещё я помню, где это было. Не точно, но… чувствую. Там был храм, но не тот, где меня убили. Другой. Маленький, деревянный, почти заброшенный. Мы жили рядом.

Гига молчал, давая ей выговориться.

— Гига, — вдруг сказала Ай. — А можно… можно нам когда-нибудь сходить туда? Я хочу увидеть это место. Хотя бы твоими глазами.

— Конечно, — тут же ответил Гига. — Как только всё успокоится. Как только Гог расплатится со штрафами, культисты перестанут охотиться за артефактом, а Север вернётся с севера…

— Я знаю, это не скоро, — перебила Ай. — Но хотя бы надежда есть.

— Надежда есть всегда, — твёрдо сказал Гига. — Но мне нужно знать, куда идти. Ты сможешь показать на карте?

— Попробую. Если у тебя есть карта.

Гига оглянулся. Гарчик всё ещё сидел за столом, разбирая свои записи.

— Гарчик, у тебя карта региона есть? — спросил Гига.

Гарчик поднял голову, удивлённо посмотрел на него:

— Есть. А зачем тебе?

— Ай хочет попробовать найти место, где она жила раньше. Говорит, что вспомнила кое-что.

Гарчик хмыкнул, но полез в свою сумку и достал потрёпанный свиток. Развернул на столе.

— Держи. Тут весь авангард. Эрангар, северные земли, восточные леса… всё, что мы знаем.

Гига подошёл, уставился на карту.

— Ай, смотри. Что-нибудь узнаёшь?

Тишина длилась долго. Потом Ай неуверенно сказала:

— Лес… должен быть большой лес. И река рядом. И холмы. — Она помолчала. — Вот здесь, кажется. — Гига почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось, будто Ай пыталась указать направление.

Он ткнул пальцем в область северо-восточнее Эрангара.

— Здесь?

— Может быть… — Ай вздохнула. — Не уверена. Карта плоская, а в моих воспоминаниях всё живое. Но похоже.

— Запомним, — Гига мысленно отметил место. — Как только сможем — сходим.

— Спасибо, Гига, — тепло сказала Ай. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Представляю, — ответил он.

Гарчик, наблюдавший за ним, усмехнулся:

— Что, лиса место нашла?

— Кажется, да, — кивнул Гига. — Где-то на северо-востоке.

— Хм, — Гарчик задумался. — Там сейчас тихо. Культисты туда не суются, зараза вроде не дошла. Может, и правда когда-нибудь сходите.

— Обязательно, — твёрдо сказал Гига.

Ай внутри довольно замурлыкала. Впервые за долгое время у неё появилась цель. Настоящая, своя.

Гига вышел из казармы и медленно побрёл по пустынной улице. Вечер опускался на город мягко, без суеты. Где-то вдалеке лаяли собаки, перекликались редкие прохожие.

— Ай, — позвал он мысленно. — Можно тебя спросить?

— Конечно, — отозвалась она. Голос звучал спокойно, даже расслабленно.

— Ты что-нибудь помнишь про заразу? Ну, ту, о которой Гог рассказывал? Про людей, которые в растения превращаются?

Ай задумалась. Гига чувствовал, как её мысли перебирают обрывки воспоминаний, но ничего не находили.

— Нет, — ответила она наконец. — В моё время такого не было. Или я просто не помню. Всё, что связано с моей жизнью, — такие кусочки, лоскутки. Цельной картины нет.

— Понятно, — вздохнул Гига. — Жаль. Вдруг это уже было когда-то…

— Может, и было, — согласилась Ай. — Но я не помню. Прости.

— Ты не виновата.

Они помолчали. Гига шёл, глядя под ноги, а Ай смотрела на город его глазами.

— Как красиво, — вдруг сказала она. — Вечер. Огни зажигаются. Люди домой спешат.

— Обычный вечер, — пожал плечами Гига.

— Для тебя — обычный. А для меня — каждый раз чудо. — В её голосе звучала лёгкая грустинка, но без надрыва. — Я так давно не видела закатов. Настоящих, не во сне.

Гига остановился.

— Хочешь посмотреть?

— Очень.

Он огляделся. Улица вела к окраине, где за домами виднелся холм. Небольшой, поросший травой, но с него наверняка открывался хороший вид.

— Пошли, — решил Гига и свернул в сторону холма.

Навстречу попался Костя. Огромный, молчаливый, он шёл откуда-то со стороны кузницы, пропахший дымом и металлом.

— Здорово, — коротко бросил он, поравнявшись.

— Привет, — кивнул Гига.

Костя остановился на секунду, глянул на холм, потом на Гигу, но ничего не спросил. Просто пошёл дальше, в казарму.

— Он странный, — заметила Ай. — Но хороший.

— Ага, — согласился Гига и полез на холм.

Подъём занял минут десять. На вершине было ветрено, но открывался отличный вид: весь Эрангар как на ладони, заходящее солнце золотило крыши, а вдалеке темнел лес.

— Садись, — Гига плюхнулся прямо в траву. — Смотри.

Ай смотрела.

Долго, молча, впитывая каждую деталь. Как солнце касается горизонта, как небо переливается оранжевым и розовым, как зажигаются первые звёзды.

— Спасибо, — прошептала она наконец. — Это… это лучше любого воспоминания.

— Не за что, — улыбнулся Гига.

Они сидели на холме, пока не стемнело совсем. Гига не спешил возвращаться. Ай наслаждалась каждой минутой.

И это было просто хорошо. Без лишних слов.

В камере было тихо. Вейра сидела на топчане, глядя в стену. Крылья под путами затекли, но она давно перестала обращать на это внимание.

Дверь открылась. Вошла Лиана — одна, без охраны, без писарей.

— Пришла полюбоваться? — хрипло спросила Вейра, даже не повернув головы.

Лиана закрыла за собой дверь, прислонилась к стене.

— Поговорить.

— О чём? О том, сколько мне осталось? — Вейра усмехнулась. — Я уже всё рассказала.

— Знаю. — Лиана помолчала. — Я хочу понять другое. Тебе есть куда идти? Если бы тебя отпустили — куда бы ты направилась?

Вейра наконец повернулась. Жёлтые глаза смотрели устало, но с интересом.

— Куда? — переспросила она. — Домой нельзя — брата убили. В культ нельзя — они меня предали. В этом городе меня хотят казнить. — Она покачала головой. — Мне некуда идти, Лиана. Осталась только месть.

— Месть кому?

— Всем. Культу. Эйгону. Себе за то, что была такой дурой.

Лиана подошла ближе, присела на корточки напротив решётки.

— А если бы у тебя был шанс? Не на свободу, но на… другой путь?

Вейра нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Гог. — Лиана понизила голос. — Он врёт про артефакт. Я знаю. Но доказательств нет. Если бы кто-то смог его разговорить, узнать правду…

— Ты хочешь, чтобы я его расколола? — Вейра усмехнулась. — Я ему не друг. Он мне не доверяет.

— Но ты можешь попытаться. — Лиана выдержала паузу. — Если артефакт найдётся, если мы его обезвредим… у тебя появится шанс. Я не обещаю свободу, но хотя бы жизнь. Судьи требуют смерти, но если ты поможешь городу, я смягчу приговор.

Вейра долго молчала, глядя на Лиану. В голове крутились мысли: Сможет ли она? Захочет ли? И главное — стоит ли верить?

— Этот перец, — наконец сказала она. — Он хитрый. Прикидывается дурачком, но себе на уме. Если он решил молчать, его не разговорить.

— А ты попробуй, — настаивала Лиана. — У тебя есть опыт. Ты знаешь, как работает культ, как они думают. Может, найдёшь подход.

Вейра отвернулась к стене.

— Дай подумать.

Лиана поднялась, пошла к двери.

— Время есть. Суд через три дня. Решай.

Дверь закрылась. В камере снова стало тихо.

Вейра смотрела на каменную стену и думала. О брате, о культе, о странном перце, который пришёл к ней просто поговорить. И о том, что выбора у неё, похоже, нет.

Утро ворвалось в камеру бледным светом из-под двери. Вейра не спала — она вообще плохо спала последние дни. Слишком много мыслей, слишком много боли.

Дверь открылась. На пороге стояла Лиана — с ворохом одежды в руках и серьёзным выражением лица.

— Выходи, — коротко сказала она.

Вейра уставилась на неё, не веря своим ушам.

— Что?

— Выходи, — повторила Лиана. — Время есть. Пара дней. Попробуешь его переубедить.

Она бросила одежду на топчан. Тёмный плащ с глубоким капюшоном, мешковатые штаны, длинная туника, перчатки. Всё, чтобы скрыть крылья, хвост, уши.

— Это поможет спрятать твои… особенности, — пояснила Лиана. — Крылья сложи, плащ скроет. Капюшон накинешь — лица не видно. Документы и немного денег — вот.

Вейра поднялась, чувствуя, как ноют раны, как затекли крылья под путами. Она взяла одежду, повертела в руках.

— А если не получится?

— Тогда вернёшься сюда. — Лиана не моргнула глазом. — Или попытаешься сбежать. Но не советую. За тобой будут следить. Люди приставлены. Уйдёшь — найдут. И тогда никакой суд не поможет.

Вейра усмехнулась:

— Ты серьёзно думаешь, что я смогу разговорить этого… перца?

— Не знаю. Но попытаться стоит. — Лиана скрестила руки на груди. — Ты умная, Вейра. Ты знаешь, как люди думают. Может, найдёшь подход. Если получится — я дам тебе шанс отомстить культу. Своими руками. А судьи получат объяснение, почему ты ещё жива.

Вейра долго смотрела на неё. Потом кивнула:

— Ладно. Попробую.

Она натянула одежду прямо поверх тюремной робы. Туника скрыла тело, плащ упал тяжёлыми складками, капюшон надвинут на самые глаза. Крылья пришлось сложить до боли, но в плаще они стали почти незаметны.

— Хвост подверни, — посоветовала Лиана. — И уши под капюшон.

Вейра послушалась. В зеркале (если бы оно было) она увидела бы обычного путника — сутулого, уставшего, в потрёпанной одежде.

— Документы, — Лиана протянула ей бумагу. — На имя… ну, скажем, Лира. Бродячая охотница. Деньги — немного, на первое время.

Вейра взяла, спрятала за пазуху.

— Три дня, — напомнила Лиана. — Потом возвращаешься. Если артефакт будет найден — считай, что мы в расчёте.

— А если нет?

— Тогда увидим.

Вейра вышла из камеры, прошла по коридору, поднялась по лестнице. Охрана пропускала её без вопросов — видимо, Лиана предупредила.

Улица ударила в лицо свежим воздухом, солнцем, шумом. Вейра зажмурилась. Она не была на свободе почти полгода.

— Ну, перец, — прошептала она, поправляя капюшон. — Твоя очередь.

Она сделала первый шаг в город. Впереди было много работы.

Кузница гудела, звенела и пыхала жаром. Костя, как обычно, стоял у наковальни, размеренно работая молотом. Рядом с ним, взмокший и несчастный, маялся Гог.

— Кость, я не создан для этого, — ныл он, перетаскивая очередной прут железа. — Мои руки созданы для гранат, а не для этого…

— Руки созданы для дела, — философски заметил Костя, не отрываясь от работы. — Какое дело — такие руки.

— Гениально, — вздохнул Гог. — Запиши в книгу мудростей.

Кузнец, кряжистый мужик с прокуренными усами, хмыкнул:

— Ты, перец, не ной. Работай давай. Штраф твой сам себя не выплатит.

Гог хотел огрызнуться, но дверь кузницы скрипнула, и внутрь вошёл человек в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Одежда мешковатая, скрывающая фигуру, походка осторожная.

— Чего надо? — буркнул кузнец, окинув взглядом посетителя.

Незнакомец молча положил на верстак десять серебряных монет.

— Мне нужен вон тот, — голос глухой, неразборчивый. — На пару слов.

Кузнец удивился, но деньги взял. Гог насторожился.

— Мне? — переспросил он. — А чего сразу мне?

Человек в плаще повернулся к нему. Из-под капюшона блеснули жёлтые глаза.

— Отойдём? — и добавил тише: — Заплачу сверху.

Гог почесал затылок, глянул на Костю. Тот лишь пожал плечами.

— Ладно, — Гог снял рукавицы. — Только быстро. У меня работа.

Они вышли из кузницы, отошли за угол. Человек огляделся, стянул капюшон.

— Вейра?! — Гог выпучил глаза. — Ты… как ты тут? Сбежала?

— Нет, — она поморщилась. — Выпустили. Временно. Лиана дала шанс.

— Шанс? — Гог прищурился. — На что?

— На то, чтобы я тебя разговорила. — Вейра смотрела прямо. — Про артефакт. Где он, Гог?

Гог присвистнул:

— А, ну да. Шпионка, значит. Ну давай, пытай. Только учти, я перец тёртый.

Вейра выдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Она понимала: это её единственный шанс. Если она не достучится до этого упрямого перца, всё кончено.

— Слушай меня внимательно, — начала она, и в её голосе зазвенел металл. — Ты спрятал артефакт. Допустим. И что дальше?

Гог открыл рот, но она не дала ему вставить:

— Ты думаешь, культисты успокоятся? Ты серьёзно? Они уже почти призвали Блаженного один раз. Им нужен этот артефакт. Они перероют каждый камень, каждый куст, каждую нору, пока не найдут его. И что тогда?

— Ну, я…

— Они найдут, Гог. Рано или поздно. Может, через месяц, может, через год. Но найдут. И тогда все, кто тебе дорог, — твои друзья, этот город, все — окажутся под ударом. Ты этого хочешь?

Гог нахмурился:

— Слушай, птичка, я…

— Нет, это ты послушай! — Вейра шагнула ближе, её жёлтые глаза горели. — Ты думаешь, я за свою жизнь пекусь? Мне плевать на неё! Меня могут казнить завтра — мне всё равно. Но я хочу только одного: чтобы те, кто убил моего брата, получили своё. А твой артефакт — ключ к ним. Если он останется у тебя или где-то в земле, они продолжат своё чёрное дело. И ещё сотни, тысячи людей погибнут.

Гог попытался возразить:

— Я просто хотел…

— Ты хотел как лучше? — перебила Вейра. — Все так говорят. А в итоге получается как всегда. Ты не представляешь, насколько это глупо — прятать артефакт в одиночку, без поддержки, без плана. Ты думаешь, ты один умный? А они уже ищут. У них есть маги, ищейки, свои способы. Они найдут, Гог. И тогда пеняй на себя.

Гог сжал губы. В голове крутились мысли, но слова застревали.

— Допустим, я скажу Лиане, — наконец выдавил он. — А дальше?

— А дальше они обезвредят его, — твёрдо сказала Вейра. — Или используют против культа. Север, Катя, Лиана — они знают, что делать. А ты только мешаешь.

— Я не мешаю, я…

— Мешаешь! — рявкнула Вейра. — Своим молчанием ты подставляешь всех. Друзей, город, себя. Ты думаешь, культисты простят тебе кражу? Они будут охотиться за тобой до конца твоих дней. А если найдут артефакт — убьют всех, кто встанет на пути.

Гог замолчал. Вейра перевела дыхание.

— Я не прошу тебя верить мне, — сказала она уже спокойнее. — Я прошу тебя подумать. Ради тех, кто тебе дорог. Потому что если ты ошибаешься, цена будет слишком высока.

Она развернулась и пошла прочь, оставив Гога одного.

Вейра развернулась, собираясь уйти, но Гог вдруг схватил её за рукав.

— Стой, — сказал он, и в его голосе не было обычной дурашливости. — Ты думаешь, я не понимаю, что делаю?

Она обернулась, жёлтые глаза сверкнули:

— А понимаешь?

— Я четыре года прятал этот артефакт, — тихо сказал Гог. — Четыре года, Вейра. И культ ни разу не нашёл его. Ни разу. Потому что я спрятал его так, что даже я сам едва нашёл, когда вернулся.

— Четыре года, — повторила она. — А теперь они знают, что он у тебя. Они видели тебя в храме. Они знают, как ты выглядишь, чем дышишь, куда бежишь. И думаешь, они не найдут?

— Не найдут, — твёрдо сказал Гог.

— Ты не понимаешь, — Вейра шагнула к нему. — У них есть маги, ищейки, артефакты поиска. Они перевернут всё. Они пойдут по твоим следам, найдут свидетелей, вычислят. И тогда…

— Тогда будет видно, — перебил Гог. — Я не отдам им артефакт. Поняла? Не отдам. Потому что если они его получат, они призовут своего Блаженного. И тогда всем нам крышка.

— А если они найдут его без тебя? — Вейра не отступала. — Если они вычислят место? Если у них есть способы, о которых ты даже не догадываешься?

Гог помолчал, потом вдруг спросил:

— А кому отдавать? Кому, по-твоему, можно доверить эту силу? Северу? А если он сам враг? Если у него свои планы? Ты знаешь, что у него в голове?

Вейра замерла.

— В этом мире нет никого, кто достоин этой силы, — продолжил Гог. — Никого, кому я мог бы доверить её с чистой совестью. Все что-то скрывают. У всех свои тайны. Я хотя бы честен — я просто хочу, чтобы она не досталась культу.

— Ты идиот, — тихо сказала Вейра. — Ты правда не видишь? Посмотри вокруг. Эрангар — это место, где потеряшки вроде твоих друзей могут жить. Не как рабы, не как дичь. Здесь их не убивают у ворот. Здесь дают шанс. Да, не всё идеально, но это лучшее, что есть.

Она шагнула к нему, почти вплотную:

— Есть территории, где таких, как я, травят как зверей. Где таких, как ты, сжигают за проклятия. А здесь… здесь хотя бы пытаются. Лиана, Север, даже твои друзья — они рискуют своими жизнями, чтобы это место существовало. И ты будешь сидеть и решать, достойны они или нет?

Гог молчал.

— Знаешь, что я думаю о таких, как ты? — Вейра сжала кулаки. — Вы приходите в этот мир, не имея на него никаких прав, и начинаете решать, кому что достанется. Кто достоин, кто нет. А сами даже не понимаете, что этот мир уже дал вам шанс. Просто быть. Жить. Дышать.

Она замолчала, но не отвернулась. Стояла, глядя ему прямо в глаза, ожидая ответа.

Гог открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Под её взглядом все его аргументы рассыпались в прах.

— Я… — начал он.

— Не надо сейчас, — перебила Вейра. Голос её звучал устало, но твёрдо. — Просто подумай. До завтра. А потом решишь, что важнее — твоя гордость или жизни тех, кто тебе дорог.

Она не уходила. Стояла и смотрела, давая ему время.

Гог кивнул. Медленно, неуверенно.

— Я подумаю, — сказал он тихо.

Вейра выдохнула, коротко кивнула в ответ, развернулась и наконец ушла в темноту, оставив его одного.

Гог вернулся в кузницу, но работа не шла. Он таскал железо, раздувал меха, подавал уголь — всё на автомате. Мысли были далеко.

Вейра ушла, а её слова остались. Впились под кожу, как заноза.

«Вы приходите в этот мир, не имея на него никаких прав, и начинаете решать, кому что достанется.»

Он злился на неё. Потом на себя. Потом снова на неё.

— Гог, — окликнул Костя. — Ты чего встал?

— А? — Гог очнулся. — Да так, задумался.

— Мешай давай, — буркнул Костя, протягивая очередную заготовку.

Гог взял, но мысли не отпускали.

При всём уважении к этому городу, к товарищам, к правительству… я не восхищён их идеями. Власть меняется. Сегодня Лиана, завтра кто-то другой. А если придёт ублюдок? Если к власти прорвётся тот, кому плевать на потеряшек, на таких, как я? У него в руках окажется сильнейший артефакт.

Он представил это. Человек с холодными глазами, с Шёпотом Мертвых в руках. И город, который он так старался защитить, становится инструментом для чего-то страшного.

— Кошмар, — прошептал Гог.

— Чего? — переспросил Костя.

— Ничего. Работаем.

Но с другой стороны… культисты не зря же появились. Они ищут этот артефакт. Они убьют любого, кто встанет на пути. Я спрятал его. Сделал то, что должен был. Перепрятал подальше. А что, если не стоило? Что, если я ошибся?

Он вспомнил слова Гарчика. Тот как-то рассказывал, что магические предметы, если долго стоят на одном месте, начинают менять пространство. Искажать реальность вокруг себя.

— Четыре года, — пробормотал Гог. — Четыре года он лежал в той пещере. И ничего не случилось. Значит, место правильное. Или мне повезло.

Но дальше так нельзя. Нужно действовать. Довериться одной из сторон. Дать им сильнейший аргумент в борьбе за выживание. Или подождать тех, чья идея мне по душе?

Он усмехнулся. Когда это в его жизни были идеи по душе?

— Гог, — снова окликнул Костя. — Смена кончилась. Иди отдыхай.

Гог посмотрел на свои руки. Грязные, в мозолях, но живые.

— Ага, — кивнул он. — Пойду.

Он вышел из кузницы и побрёл в казарму. Вечерний город дышал спокойствием, но внутри у Гога бушевала буря.

Завтра, — решил он. — Завтра что-нибудь придумаю.

Но в глубине души знал: это «завтра» может наступить слишком поздно.

Гог вернулся в казарму, когда уже стемнело. В комнате было тихо — Костя, видимо, ещё в кузнице, а Гига теперь жил в другом месте, ближе к Северу. Только Гарчик сидел за столом, при свете свечи читая какую-то книгу.

— Явился, — не поднимая головы, сказал Гарчик. — Есть будешь?

— Не хочу, — Гог рухнул на свою койку, уставился в потолок. — Гарчик, поговорить надо.

Гарчик отложил книгу, повернулся к ним:

— Слушаю.

Гог молчал долго, собираясь с мыслями. Потом заговорил:

— Ты знаешь про артефакт. Про Шёпот Мертвых. Я его спрятал. Далеко и надёжно. Думал, так правильно. А теперь… — он вздохнул. — Теперь не знаю.

— Что изменилось?

— Вейра сегодня приходила. Та ястребица. Лиана её выпустила, чтобы она меня разговорила. — Гог усмехнулся. — И она меня почти разговорила. Не лаской, так фактами.

Гарчик поднял бровь, но промолчал.

— Она сказала, что я не имею права решать, кому доверить артефакт. Что я тут чужой, пришлый, а этот город дал мне шанс. — Гог помолчал. — И ведь права, стерва. Частично.

— Частично?

— Ну да. С одной стороны, я не доверяю власти. Сегодня одни, завтра другие. А если к власти придёт тот, кому плевать на всех? Тогда артефакт окажется в плохих руках. И культисты… они не остановятся, будут искать. И найдут, наверное.

Гарчик слушал внимательно, не перебивая.

— А с другой стороны, — продолжил Гог, — если я буду сидеть и ждать идеального момента, его вообще может не наступить. Культ силён. Им нужен этот артефакт. А я всего лишь перец с гранатами.

Он повернулся к Гарчику:

— Что думаешь? Ты в этих магических штуках больше понимаешь.

Гарчик задумался. Потом встал, подошёл к окну, глядя на ночной город.

— Знаешь, Гог, — начал он, — я за свою жизнь повидал много артефактов. Некоторые были безобидны, некоторые — смертельно опасны. Но одно я понял точно: любой артефакт — это инструмент. Как молот, как нож, как твоя граната. Всё зависит от того, в чьих руках он окажется.

Он обернулся:

— Ты прав, что боишься отдавать его кому попало. Власть меняется, идеалы тоже. Но ты не прав, что считаешь себя чужим. Ты здесь уже сколько? Год? Больше? Ты сражался за этот город, рисковал жизнью. Если это не даёт тебе права голоса, тогда что даёт?

Гог молчал, слушая.

— Магические предметы, — продолжил Гарчик, — особенно такие, как Шёпот Мертвых, имеют свойство притягивать внимание. Они излучают энергию, даже когда спрятаны. Чем дольше они лежат без дела, тем сильнее эта энергия накапливается. Я читал об этом. Если артефакт слишком долго находится в одном месте, он начинает влиять на пространство вокруг. Может, через год, может, через десять лет — но его найдут. Или он сам себя проявит.

Гог сел на койке:

— И что мне делать?

— Решать тебе, — Гарчик пожал плечами. — Но если спросишь моё мнение… я бы не стал держать такую силу в тайнике. Слишком велик риск, что она достанется не тем. Лучше отдать тем, кто сейчас у власти и доказал, что достоин. Север, Лиана, Ксифос — они не идеальны, но они хотя бы пытаются делать мир лучше. А культ — просто уничтожит всё.

Гог долго молчал. Потом кивнул:

— Понял. Спасибо, Гарчик.

— Не за что. — Гарчик вернулся к столу, снова взял книгу. — И да, Гига больше здесь не живёт, но если хочешь, завтра можем сходить к нему. Он тоже может что-то посоветовать.

— Может, — согласился Гог. — Но сначала мне надо переварить.

Он лёг, глядя в потолок. Мысли всё ещё крутились, но теперь в них появилась ясность. Не полная, но хотя бы направление.

За окном светили звёзды. Где-то в городе Вейра ждала его ответа. Где-то в тайнике лежал артефакт. А Гарчик сидел за столом и читал книгу, как будто ничего не случилось.

Жизнь продолжалась.

Утро ворвалось в казарму вместе с криками петухов и запахом каши из соседнего здания.

Гог открыл глаза и понял: больше откладывать нельзя.

Он встал, быстро оделся, нацепил иллюзию и подошёл к Гарчику, который уже сидел за столом с кружкой чая.

— Пошли, — сказал Гог коротко.

— Куда? — Гарчик поднял бровь.

— В штаб. Я решил.

Гарчик не стал переспрашивать. Просто отставил кружку, взял трость и вышел следом.

Они шли по утреннему городу молча. Гог думал о своём, Гарчик — о своём. Но оба понимали: сегодня что-то изменится.

— Знаешь, — вдруг сказал Гог, не оборачиваясь, — я надеюсь, что не ошибаюсь. Рискую, конечно, но… надеюсь.

— Ты всегда рискуешь, — ответил Гарчик. — Просто раньше рисковал только собой. А теперь — всеми.

— Вот именно, — вздохнул Гог. — Потому и страшно.

В штабе было шумно. В коридорах сновали писари, стражники, какие-то важные лица. Гог и Гарчик протиснулись к кабинету Лианы, но у дверей их остановил охранник.

— Совещание. Ждите.

— Сколько? — спросил Гог.

— Сколько надо.

Гог хотел возразить, но Гарчик положил руку ему на плечо:

— Подождём. Не дёргайся.

Они прислонились к стене и стали ждать. Минут через двадцать дверь открылась, и из кабинета вышли несколько человек в судейских мантиях. Они переговаривались, кивали друг другу и расходились. Судя по всему, решалась судьба Вейры.

Последней вышла Лиана. Увидев их, удивлённо подняла бровь:

— Вы чего тут?

— Лиана, — Гог шагнул вперёд. — Я скажу, где артефакт.

Она замерла на секунду, потом кивнула:

— Заходите.

В кабинете было накурено, на столе громоздились бумаги. Лиана села, жестом пригласила их располагаться.

— Говори.

Гог глубоко вздохнул и рассказал. Про пещеру, про то, как спрятал артефакт, про то, что боялся отдать не тем. Лиана слушала молча, только хмурилась.

— Надо было сразу сказать, — наконец произнесла она. — Но поздно жалеть. Где точно?

— Я покажу. Там, на развалинах, где мы с Гарчиком нашли тот лаз.

Лиана кивнула, встала, подошла к карте на стене.

— Значит, так. Собираем отряд. Быстро. Вы двое идёте с ними.

— А нам? — спросил Гарчик.

— Вам тоже. Вы знаете место. И Гог, — она повернулась к нему, — получишь снаряжение. Но фузеи не жди. Ты её потерял. Револьвер, гранаты, дамский пистолет — всё, что положено. Остальное — за свой счёт.

— Ясно, — кивнул Гог. — Лишь бы дело сделали.

Через полчаса они были в оружейной.

Гог получил револьвер (новый, блестящий, но без патронов — патроны выдали отдельно), десяток дымовых гранат и коробку с патронами. Дамский пистолет он проверил — на месте, в рукаве.

Гарчик взял небольшой кинжал на всякий случай.

— Всё, готовы, — сказал Гог, засовывая гранаты в карманы.

В этот момент дверь оружейной открылась, и вошёл он.

Высокий, широкоплечий, с короткими седыми волосами и спокойным взглядом. Обычная походная одежда, никаких доспехов, на поясе — длинный меч в простых ножнах.

Ксифос.

Гог и Гарчик переглянулись. Они слышали о нём. Бог мечей. Новый защитник Эрангара. Ожидали увидеть что-то величественное, суровое, может, даже пугающее.

А этот… улыбался.

— Здорово, мужики! — Ксифос хлопнул Гога по плечу так, что тот чуть не присел. — Вы, я так понимаю, моя группа поддержки? Лиана сказала, что вы знаете дорогу.

Гарчик открыл рот, закрыл. Гог выдавил:

— Э… да. Мы.

— Отлично! — Ксифос оглядел их снаряжение, хмыкнул. — Гранаты, револьвер, трость с магией… хороший набор. Кстати, зовите меня просто Ксив. А то «бог мечей» звучит как-то пафосно, я эту херню не люблю.

— Ксив? — переспросил Гог.

— Ага. Коротко и понятно. — Ксифос подмигнул. — Ну что, погнали? Артефакт сам себя не принесёт.

Он вышел первым, насвистывая какой-то весёлый мотив.

Гог и Гарчик снова переглянулись.

— Он… нормальный? — прошептал Гог.

— Похоже на то, — так же шёпотом ответил Гарчик. — Но от богов всего можно ожидать.

Они вышли на улицу, где уже собрался отряд. Человек пятнадцать, все при оружии, с деловыми лицами. Ксифос коротко переговорил с командиром, кивнул в сторону Гога:

— Наш проводник. Слушаться его.

Отряд двинулся к воротам. Гог шёл впереди, рядом с Ксивом. Гарчик — чуть позади, сжимая трость.

— Долго идти? — спросил Ксифос.

— Часа два, если быстро, — ответил Гог. — Там, за пустырем, в развалинах.

— Хорошо. Успеем до темноты.

Они вышли из города и зашагали по пыльной дороге. Гог думал о том, что скоро увидит артефакт. И что отдаст его в руки тех, кто, возможно, сможет им правильно распорядиться.

— Не дрейфь, — вдруг сказал Ксифос, словно прочитав его мысли. — Всё будет пучком.

Гог усмехнулся. Может, и правда будет.

А впереди уже виднелись развалины.

Отряд остановился у входа в разрушенное здание. Гарчик вышел вперёд, поднял трость и сосредоточился. Руны на посохе засветились — он сканировал пространство, искал магический след.

— Там, — указал он в сторону груды камней, за которой скрывался лаз. — Глубоко, но чисто. Никакой посторонней магии.

— Отлично, — Ксифос хлопнул в ладоши. — Гог, ты главный по норам. Показывай.

Гог вздохнул, подошёл к знакомому месту, разгрёб камни. Лаз открылся — тот самый, где они с Гарчиком когда-то нашли знаки культа.

— Я первый, — сказал Гог и полез в темноту.

За ним спустились Гарчик и двое бойцов. Ксифос остался наверху — командовать прикрытием.

В подземелье было сыро и темно. Гог зажёг фонарь, прошёл по памяти до того места, где спрятал артефакт. Разгрёб землю, отодвинул камни — свёрток лежал на месте.

— Есть, — выдохнул он, протягивая его Гарчику.

Тот взял свёрток, развернул край ткани. Тёмно-красный свет на мгновение вырвался наружу, осветив стены.

— Он, — кивнул Гарчик. — Пошли наверх.

Они выбрались наружу. Ксифос взял свёрток, но не прикоснулся к артефакту руками. Поднял его в воздух лёгким движением — тёмно-красный кристалл повис в полуметре от земли, окружённый слабым золотистым сиянием.

— Красивый, — заметил Ксифос, разглядывая его. — И опасный. Хорошо, что нашли.

Он достал из-за пояса небольшую шкатулку, покрытую рунами. Артефакт послушно опустился внутрь, крышка захлопнулась, и сияние погасло.

— Готово. — Ксифос спрятал шкатулку в сумку. — Теперь у нас есть аргумент против врагов. Весомый такой.

Отряд развернулся и двинулся обратно.

Гог шёл в середине колонны, глядя под ноги. Мысли крутились в голове:

Всё. Отдал. Теперь не я решаю. А что дальше? Будут ли они правильно этим распоряжаться? А если нет?

Он вздохнул. Потом подумал о Вейре.

Хотя бы её, надеюсь, вытащу. Если артефакт нашли, может, Лиана смягчит приговор. Ну, или не смягчит… Посредственный плюс, конечно. Но хоть что-то.

— Гог, — окликнул его Ксифос. — Ты чего такой кислый? Артефакт нашли, враги теперь в пролёте. Радоваться надо.

— Ага, — буркнул Гог. — Радуюсь.

— Что-то не похоже.

— Да так… мысли всякие.

Ксифос хмыкнул, но лезть в душу не стал.

Они шли через пустырь, мимо знакомых развалин. Гог вдруг заметил движение на краю зрения — тень на фоне заходящего солнца. Мелькнула и исчезла.

Он обернулся. Никого.

— Чего там? — спросил Гарчик, заметив его взгляд.

— Да ничего, — отмахнулся Гог. — Показалось, наверное. Последнее время чудится всякое.

— Перегрелся, — констатировал Гарчик. — Отдохнуть тебе надо.

— Надо, — согласился Гог.

Они пошли дальше. Гарчик то и дело оглядывался, держа трость наготове. Ксифос насвистывал какой-то весёлый мотив, абсолютно невозмутимый. Бойцы шагали молча, но расслабленно — опасность вроде миновала.

К вечеру они вернулись в Эрангар. Ворота встретили их привычным шумом, стражники козырнули Ксифосу и пропустили отряд.

Гог выдохнул. Артефакт был в надёжных руках. Что дальше — покажет время.

А тень за его спиной — та, которую он заметил, — медленно таяла в сумерках, растворяясь в воздухе. Или ему снова показалось.

Лиана вошла в тюремный блок с лёгкой улыбкой, которую старательно прятала за деловым выражением лица. Новости были хорошие — отряд вернулся, артефакт в надёжных руках, Гог жив и даже почти не ранен. Эпопея с Шёпотом Мертвых наконец-то закончилась.

В камере Вейры было тихо. Ястребица сидела на топчане, крылья больше не были стянуты путами — Лиана распорядилась убрать их, когда стало ясно, что Вейра не пытается бежать. Но расслабляться было рано.

— Вейра, — Лиана остановилась у решётки. — Хорошие новости. Артефакт найден.

Вейра подняла голову. В её жёлтых глазах мелькнуло что-то — облегчение? Удивление?

— Перец отдал?

— Отдал. Сам пришёл и показал, где спрятал. — Лиана усмехнулась. — Видимо, твои слова подействовали.

Вейра промолчала, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки.

— Теперь о тебе, — продолжила Лиана. — Приказ принцессы. С этого момента ты переходишь под надзор лекарей. Тебя будут лечить, кормить, приводить в порядок. Как часть отряда.

— Что? — Вейра вскочила. — Но суд ещё не закончен! Меня же должны…

— Суд будет, — перебила Лиана. — Но принцесса решила, что ты полезнее живая и здоровая, чем мёртвая. Пока будешь восстанавливаться. А там посмотрим.

Она кивнула страже, и те открыли решётку.

— Выходи. Лекари ждут.

Вейра вышла, всё ещё не веря. Ноги дрожали, крылья ныли, но внутри разгоралось что-то тёплое. Надежда?

— Лиана, — окликнула она, когда та уже собралась уходить. — Спасибо.

— Не мне. Принцессе. — Лиана обернулась. — И, кстати, Гогу тоже. Если бы он не отдал артефакт, ничего бы не было.

Она вышла, оставив Вейру одну в коридоре под присмотром стражи.

Вейра медленно побрела за лекарями. В голове крутились мысли: брат, культ, этот странный перец… И вдруг перед глазами снова возник образ брата — живой, улыбающийся, каким он был до всего этого.

— Прости, — прошептала Вейра. — Я не смогла тебя спасти. Но может, хоть теперь…

Она тряхнула головой, отгоняя видение. Впереди была новая жизнь. Или хотя бы попытка её начать.

Глава 5 Суд

Прошло несколько дней.

Гига окончательно пришёл в себя. Ритуал оставил после себя только лёгкую слабость, которая проходила с каждым днём, да серебряный кулон на шее, в котором теперь жила Ай.

Они разговаривали постоянно. Ай не могла надышаться новым миром — буквально. Она впитывала каждую деталь: как пахнет утренний хлеб, как кричат торговцы на площади, как солнце золотит крыши домов.

— Гига, — позвала она очередным утром. — Расскажи мне о мире. Ну, о том, в котором мы теперь живём. Кто здесь главный? Какие земли вокруг? Что за империя?

Гига задумался, почёсывая затылок:

— Слушай, я в этом не очень разбираюсь. Я всё больше по магии, а не по географии. — Он помолчал. — А давай Гарчика спросим? Он умный, в библиотеках пропадает, должен знать.

— Давай! — обрадовалась Ай.

Гарчик нашёлся на обычном месте — в казарме, за столом, с книгой в руках. Костя где-то пропадал в кузнице, а Гог отсыпался после всех приключений.

— Гарчик, — позвал Гига, входя. — Есть разговор.

— Валяй, — не отрываясь от книги, ответил тот.

— Расскажи нам с Ай про империю. Про земли, про зверолюдей, про всё такое.

Гарчик поднял голову и внимательно посмотрел на Гигу. Потом перевёл взгляд на кулон.

— Она правда там? — спросил он. — Я, честно говоря, думал, ты просто идиот и разговариваешь сам с собой.

— Я здесь! — возмутилась Ай. — Передай ему, что я здесь и я не галлюцинация!

— Она говорит, что она не галлюцинация, — послушно перевёл Гига.

Гарчик хмыкнул:

— Ладно, верю. Пошли на холм. Там вид хороший, заодно покажу, где что.

Они вышли из казармы и поднялись на тот самый холм, где Гига недавно любовался закатом с Ай. Сверху открывался отличный вид на город, на стены, на дороги, уходящие вдаль.

Гарчик уселся прямо в траву, опёрся на трость и начал:

— Значит, так. Империя, в которой мы живём, называется Аурелия. Огромная, между прочим. Тянется с севера на юг — от этих вот холодных лесов, где мы сейчас, и аж до тёплых морей.

— А Эрангар? — спросил Гига, тоже усаживаясь.

— Эрангар — северная столица. — Гарчик обвёл рукой горизонт. — Главная столица, Преторий, на юге. Там сидит император. Но империя слишком большая, чтобы управлять всем из одного места, поэтому важные регионы отдают родственникам. Север достался принцессе Серенити.

— И ей, видимо, повезло, — заметил Гига. — Вечные холода, культисты, зараза…

— Именно, — усмехнулся Гарчик. — Север — проблемный регион. Поэтому тут нужен кто-то из правящей семьи, чтобы быстро решения принимать.

— А что на юге? — спросила Ай в голове Гиги. — Там, наверное, тепло?

— Ай спрашивает, что на юге, — перевёл Гига.

Гарчик откинулся назад, глядя на небо:

— На юге климат мягче, а на самом юге — вообще субтропики, тепло, море. Там живут зверолюди. Лисы, волки, кошки, медведи… У них свои поселения, главное называется Вольный Лог. Вроде как мирно сосуществуют с империей, но особой дружбы нет. Торгуют иногда.

— Я оттуда, — тихо сказала Ай. — Из Благодатного Леса. Я уверена в этом.

Гига передал её слова Гарчику. Тот кивнул:

— Значит, не ошибся. Благодатный Лес — это их земли. До юга зараза пока не добралась, но если Эрангар падёт, враги пойдут дальше. — Он помолчал. — А врагов, кстати, хватает.

— Расскажи, ну для Ай, — попросил Гига.

Гарчик загнул пальцы:

— Мародёры — местная шваль. Грабители, убийцы, ничего серьёзного, но донимают постоянно. Культ Красного Завета — вот эти реально опасны. Фанатики, хотят призвать Блаженного и уничтожить всех потеряшек. У них есть маги, воины, ресурсы. Мы с ними уже сталкивались.

— Ещё враждебные потеряшки, — добавил он. — Те, кто озлобился, сбился в банды. Хотят вернуться домой, не верят местным, готовы на всё. Силу предпочитают переговорам.

— А местные враги?

— На востоке кочевники, люди, иногда набегают. На западе болота, там нечисть водится, но далеко, нас пока не трогает. — Гарчик вздохнул. — И зараза на севере. Точной информации нет, только слухи. Люди в растения превращаются, звери дичают, лес меняется. Город Светлый и ближайшие деревни закрыли на карантин. Север с отрядом ушёл разбираться, но вестей пока мало.

— А что это за зараза? — спросила Ай. — Как передаётся?

— Не знаю, — честно ответил Гарчик, когда Гига перевёл вопрос. — Гог видел, но он и сам мало что понял. Листок из себя выкашлял и всё. Лекари его обследовали — ничего не нашли. Может, повезло, а может, это только начало.

Они замолчали, глядя на город. Внизу кипела жизнь, люди ходили по своим делам, даже не подозревая, какие угрозы нависли над ними.

— Надо будет Гога расспросить подробнее, — сказала Ай. Гига согласился коротким кивком.

— Гарчик, — сказал Гига. — А ты сам откуда? Ну, из какого мира?

Гарчик усмехнулся, глядя на город внизу.

— Из мира, где всё было по-другому. Технологии, машины, города, полные огней. Люди там летали по небу в железных птицах, общались через маленькие коробочки на расстоянии, строили дома до облаков. — Он помолчал. — Но без магии. Совсем. Только люди, только их руки и ум.

— И ты там… кем был? — осторожно спросил Гига.

— Жил. Учился. Работал. — Гарчик пожал плечами. — Обычная жизнь, ничего героического. Вставал по утрам, пил кофе, делал дела. Думал, что так будет всегда. А потом раз — и я здесь.

— Тоскуешь?

— Не знаю. — Гарчик задумался. — Иногда снится. Техника, привычные вещи. Но там тоже было не всё гладко. Войны, проблемы, несправедливость. Просто… другие.

— Технологии вместо магии, — тихо сказал Гига.

— Именно. Там я мог объяснить, как работает любое устройство. А здесь — как работает магия. — Гарчик усмехнулся. — Ирония, да?

Ай в голове Гиги задумчиво произнесла:

— Железные птицы… Как в твоих рассказах. Интересно, каково это — жить в мире, где всё можно объяснить?

— Наверное, скучно, — ответил Гига мысленно.

Гарчик, не зная об их разговоре, продолжил:

— Но смысл не в том, откуда мы. А в том, что мы делаем здесь. Этот мир теперь наш дом. Нравится нам это или нет.

Он поднялся, отряхнул штаны.

— Ладно, идёмте. А то Гог проснётся, начнёт искать приключения. Без нас ещё вляпается куда-нибудь.

— Идём, — согласился Гига.

Они спускались с холма, когда Ай вдруг заговорила. Голос её звучал иначе — тише, задумчивее, без обычной лёгкости.

— Гига, — начала она, — я всё чаще вижу её во сне.

— Маму? — тихо спросил Гига.

— Не знаю… — Ай помолчала. — Я вижу женщину. У неё мои уши, только светлее. И хвост пушистый, рыжий. Она тянет ко мне руки, но я не могу разглядеть лицо. А иногда мне кажется, что рядом есть кто-то ещё… маленькая девочка, похожая на меня. Может, сестра?

— Ты не уверена?

— Не уверена. — Ай вздохнула. — Образы такие… рваные. Как старые лоскуты. Но одно я чувствую точно — там, на юге, меня кто-то ждёт. Или ждал. И это, скорее всего, мама. Сердце подсказывает.

Гига молчал, давая ей выговориться.

— Когда я вспоминаю эти фрагменты, мне становится так спокойно, — продолжала Ай. — Будто я снова маленькая, и меня обнимают. Тепло разливается по всему телу. А потом я открываю глаза — и понимаю, что это просто воспоминание. Что меня здесь нет. Что я только в камне.

— Ты есть, — твёрдо сказал Гига. — Для меня ты есть.

— Знаю. — В её голосе появилась улыбка. — И это спасает. Но, Гига… я всё думаю. Может, нам стоит туда пойти? На юг. В Благодатный Лес.

— К зверолюдям?

— Да. — Ай заговорила быстрее, словно боялась, что он перебьёт. — Там, возможно, моя мама. Если она жива, если она меня ищет… вдруг она все эти годы думала, что я погибла? А если у меня есть сестра? Если она выросла без меня?

— Ай…

— Я понимаю, что это риск. Понимаю, что далеко, что у тебя учёба и долги. Но Гарчик сказал, что зараза до юга пока не дошла. Значит, там безопасно. А если мы не попробуем сейчас, потом может быть поздно. Если культ доберётся туда, если начнётся война…

Она замолчала, переводя дыхание.

Гига остановился. Посмотрел на город внизу, на стены, за которыми кипела жизнь. Потом перевёл взгляд на кулон.

— Ты правда хочешь этого?

— Очень, — прошептала Ай. — Я хочу узнать, кто я. Хочу увидеть маму. Хочу понять, откуда мы. И если она там… если она ждёт…

— Я подумаю, — серьёзно сказал Гига. — Обещаю.

— Спасибо. — Голос Ай потеплел. — Я знаю, что это сложно. Знаю, что у тебя тут жизнь. Но мне очень нужно.

— Я понимаю.

Они догнали Гарчика. Тот глянул на Гигу:

— Чего задумался?

— Да так, — уклончиво ответил Гига. — Мысли всякие.

— Смотри, не задумайся слишком сильно, а то Гог без нас опять в историю вляпается.

Гига улыбнулся, но улыбка вышла рассеянной.

Ай внутри вздохнула. Разговор состоялся. Теперь оставалось только ждать решения.

Впереди была казарма, привычная суета и, возможно, планы, которые изменят всё.

Они вошли в казарму, но внутри было пусто. Ни Кости, ни Гога — только заправленные койки да лёгкий запах пыли.

Гарчик резко обернулся к Гиге, лицо серьёзное:

— Слушай. Есть к тебе поручение. Вернее, разговор. Гог последнее время стал… странным.

— В каком смысле? — насторожился Гига.

— Не знаю точно. Но я слышал о Шёпоте Мертвых. О том, как он влияет на людей. — Гарчик понизил голос. — Этот артефакт, который он прятал…

— Тот самый? — перебил Гига. — Из-за которого вся заварушка была?

Гарчик кивнул.

— Учитывая, что ты разговариваешь с душой… — он запнулся, подбирая слова. — У Гога не могла такая же… проблема возникнуть?

Гига почувствовал, как внутри всё сжалось. Он посмотрел на Гарчика. Тот, кажется, сам понял, что сказал лишнее — его лицо на мгновение стало виноватым.

— Я не то имел в виду, — быстро поправился Гарчик. — Просто… понимаешь, если артефакт мог вместить тысячи душ, теоретически он мог повлиять и на Гога. Ты с Ай связан ритуалом, а он просто носил эту штуку с собой. Вдруг она что-то с ним сделала?

Гига напрягся, пытаясь вспомнить хоть что-то полезное. Но в голове было пусто. Он не знал, как работают артефакты, не понимал магии душ.

— Я не знаю, — честно признался он. — Ничего толкового не скажу.

— Шёпот Мертвых, — вдруг сказала Ай. — Спроси его, как он выглядит.

Гига передал вопрос.

Гарчик нахмурился, вспоминая:

— Тёмно-красный кристалл. Размером с кулак. Внутри него будто тени шевелятся. И он… шепчет. Говорят, там заперты тысячи душ.

Ай в голове Гиги замерла. А потом выдохнула — так, что он физически почувствовал холод.

— Гига… — голос её дрожал. — Я помню.

— Что?

— Тот момент… когда мне стало больно в груди и я вырубилась… перед тем, как провалиться в темноту, я видела его. — Она говорила с трудом, будто вытаскивала каждое слово из самой глубины памяти. — Этот камень. Он был прямо надо мной. Тёмно-красный. И внутри… лица. Много лиц.

Гига похолодел.

— Ты уверена?

— Да. Я не помню, что было до, и почти ничего после. Но этот камень… я его запомнила навсегда.

Гига перевёл взгляд на Гарчика, который ждал ответа.

— Ай говорит, что видела этот артефакт, — медленно произнёс он. — В тот момент, когда её убили.

Тишина повисла в казарме. Гарчик сжал трость.

— Значит, культ использовал Шёпот Мертвых, чтобы забирать души. — Он покачал головой. — А Гог таскал его с собой. И теперь…

— Что теперь? — спросил Гига.

Гарчик помолчал, потом посмотрел на Гигу внимательно, почти изучающе.

— Есть и другой вариант, — сказал он. — Может, всё проще. Гог после всей той заварухи… Он через культ прошёл, через заражение, через реку, а он, между прочим, плавать не умеет. Вообще. Представляешь? Прыгнул с обрыва в воду, хотя не умеет плавать. Это ж какая отчаянность должна быть.

— И что?

— А то. Может, он просто не отошёл от последних недель. Столько всего на него свалилось — крыша и поехала. Я просто предупреждаю тебя, Гиг. Ты у нас теперь особенный, с душой в амулете. Присмотрись к нему. Вдруг заметишь что-то, чего мы не видим.

Гига кивнул, чувствуя, как на плечи ложится новая ответственность.

— Присмотрюсь.

— Хорошо. — Гарчик хлопнул его по плечу. — А теперь пойдём искать этого перца, пока он опять куда-нибудь не вляпался.

В кузнице стоял привычный грохот — молот бил по металлу, искры летели во все стороны, воздух дрожал от жара.

Костя, как обычно, работал у наковальни, размеренно и сосредоточенно. Рядом с ним Гог перетаскивал тяжёлые заготовки, подавал уголь и старался не обращать внимания на то, что творилось у него в голове.

Голоса приходили неожиданно. Иногда шёпотом, иногда отчётливыми словами, которые он не мог разобрать. А ещё силуэты — мелькали на краю зрения, но стоило повернуть голову — исчезали.

— Держи, — Костя протянул очередную заготовку.

Гог взял, машинально сунул в горн. В ушах зашелестело: «…помоги…»

— Отвалите, — буркнул он себе под нос.

— Чего? — переспросил Костя.

— Да так. Мысли вслух.

Кузнец, кряжистый мужик с прокуренными усами, хмыкнул:

— Ты, перец, не отвлекайся. Работай давай. Штраф твой сам себя не выплатит.

Гог хотел огрызнуться, но дверь кузницы скрипнула, и внутрь вошла Лиана.

Все трое замерли.

Костя поднял голову от наковальни, Гог замер с заготовкой в руках, кузнец поперхнулся дымом.

— Госпожа Лиана? — удивился кузнец, вытирая руки о фартук. — Чем обязаны?

— Работайте, я ненадолго, — коротко ответила она, окидывая взглядом помещение. — Костя, выйди на минуту. Разговор есть.

Костя посмотрел на неё, потом на Гога. Тот усмехнулся:

— О, кого-то вызывают к начальству. Небось, награду дадут за примерное поведение.

— Заткнись, — беззлобно бросил Костя, откладывая молот.

Кузнец, разумеется, не посмел возражать. Он только кивнул:

— Иди, здоровяк. Мы тут пока без тебя справимся.

Костя вышел за Лианой.

На улице было свежо, ветер приятно обдувал разгорячённое лицо. Лиана остановилась у стены кузницы, скрестив руки на груди.

— Как ты вообще? — спросила она без предисловий. — Справляешься?

— Нормально, — ответил Костя. — Работа есть работа.

— Я не о работе. — Лиана посмотрела на него внимательно. — О тебе. Как ты таскаешь тяжёлое снаряжение? Насколько ты силён? Здоров?

Костя задумался. Надолго.

— Сильный, — сказал он наконец. — Могу тащить много. Долго.

— Конкретнее?

— Ну… — Костя пошевелил пальцами, прикидывая. — Если надо, могу целый день работать без отдыха. С металлом, с камнем — без разницы. Броню носить — легко. Оружие — любое.

Лиана кивнула, довольная ответом.

— В городе не хватает тяжёлых воинов, — сказала она. — Ситуация накаляется. Культ, зараза на севере, проблемы на дорогах. Нам нужны те, кто сможет принять удар и выстоять.

Костя молчал, слушая.

— Я предлагаю тебе повышение. Ты получишь лучшее снаряжение, будешь тренироваться серьёзнее, станешь сильнее. Эрангару нужны такие, как ты. — Лиана сделала паузу. — Что скажешь?

Костя подумал. Потом спросил:

— А отряд?

— В смысле?

— Бродяги. Гог, Гарчик, Гига. Я с ними.

Лиана чуть заметно улыбнулась:

— Думаешь, я хочу тебя забрать?

— Не знаю. Потому и спрашиваю.

— Ты остаёшься в отряде, Костя. Повышение не значит, что ты должен бросать друзей. Наоборот, вы станете только сильнее. Если, конечно, сам захочешь.

Костя снова задумался. На этот раз быстрее.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Но с условием.

— С каким?

— Я остаюсь в «Бродягах». И если им понадобится помощь — я пойду с ними, даже если будут другие приказы.

Лиана улыбнулась уже открыто:

— Договорились. Завтра подходи в штаб. Оформим всё и подберём тебе нормальную броню. Не ту, что ты в кузнице собрал, а настоящую.

— Хорошо.

Костя развернулся, чтобы идти обратно, но на пороге задержался.

— Лиана.

— М-м?

— Спасибо.

— Не за что. Ты заслужил.

Он вошёл в кузницу.

Гог стоял у горна, глядя на огонь. В ушах снова зашелестело: «…холодно…»

— Да знаю я, — прошептал он. — Всем холодно.

Костя подошёл, взял молот.

— Ну чё? — спросил Гог, оборачиваясь. — Чего хотела?

— Повышение предложила.

— Ого. — Гог присвистнул. — Поздравляю. Теперь ты будешь важной шишкой?

— Не. Сказала, что остаюсь в отряде.

— Ну, это правильно. — Гог хлопнул его по плечу. — Без тебя мы пропадём. Особенно я.

Костя глянул на него внимательно:

— Ты как сам?

— Я? — Гог усмехнулся. — Лучше всех. Перец, он и в Африке перец. Работаем?

— Работаем.

Молот снова застучал по металлу. Гог отвернулся к горну, стараясь не думать о голосах, которые никак не хотели замолкать.

В кабинете принцессы было тихо. Только лёгкий скрип пера по бумаге да металлический звон — Ксифос задумчиво перекатывал монету по тыльной стороне ладони, не глядя на неё.

— Итак, — начала Серенити, отрываясь от документов, — давайте ещё раз пройдёмся по тому, что имеем.

Каллиста, верховная жрица в белоснежных одеждах, сидела напротив, сложив руки на посохе. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась усталость.

— Болезнь, — сказала она, — мы назвали её Зелёная гниль. Подходящее имя, учитывая, что происходит с заражёнными. Насколько нам известно, мир впервые сталкивается с чем-то подобным в таких масштабах.

— Впервые? — переспросил Ксифос, не переставая катать монету. — Совсем впервые?

— Были случаи раньше, — поправилась Каллиста. — Биологические угрозы, занесённые потеряшками из их миров. Но точечные, локальные. Обычно удавалось быстро погасить, пока не расползлось. Сейчас… — она покачала головой. — Сейчас масштаб совсем иной. Потеряшка мог принести это случайно, сам того не зная.

— Или намеренно, — вставил Ксифос.

— Или намеренно, — согласилась жрица. — Но доказательств нет. Пока.

Серенити вздохнула, потёрла переносицу.

— Я уже занялась этим вопросом. Готовим припасы для карантина. С севером мы теперь не торгуем — слишком рискованно. Выставляем посты и отряды на всех северных трактах. Пусть проверяют новоприбывших. Те, кто приходят из зоны заражения, — четырнадцать дней карантина. Никаких исключений.

— Разумно, — кивнула Каллиста.

— Я отправила информацию в столицу, в Преторий, — продолжила принцесса. — Может, оттуда помогут. Людьми, припасами, магами. Всё, что смогут.

— Помогут, если увидят выгоду, — хмыкнул Ксифос. Монета замерла у него на пальце. — Императору плевать на наших крестьян, пока это не грозит его трону. Но когда зараза поползёт дальше, зашевелятся.

— Ты всегда такой оптимист? — устало спросила Серенити.

— Я реалист.

Ксифос щёлкнул пальцем, монета взлетела и исчезла в рукаве.

— Я тут Лиану попросил сформировать ударный тяжёлый отряд. На всякий случай. Если дойдёт до зачистки или прорыва — пригодятся. — Он помолчал. — Да и сам город готовится. Лес, что близко к стенам, уже пять раз просил разрешения выжечь. Вы оба отказываете.

— Правильно, — твёрдо сказала Каллиста. — Паника ни к чему. Лес сгорит, а зараза останется. Нужно понимать природу болезни, а не жечь всё подряд.

— Я понимаю, — кивнула Серенити. — Но время идёт. Прошло не так много после той осады. Люди ещё не оправились, не укрепились. А теперь это… и культ, и зараза. — Она сжала руки. — Я боюсь, что город может не выдержать.

Каллиста мягко улыбнулась:

— Жизнь горожан в крепких руках, ваше высочество. Ваших, Лианы, Ксифоса, всех, кто готов сражаться. Мы справимся.

Ксифос усмехнулся, откидываясь на спинку стула.

— Вы знаете, — сказал он, глядя в потолок, — именно боги открыли этот проход. Излом между мирами. Сами не рассчитали, перестарались. А теперь люди из других миров сыплются сюда как горох, и мы должны с этим жить.

Каллиста нахмурилась, но промолчала.

— Когда они поняли, что натворили, — продолжил Ксифос, — большинство просто ушли. Решили не вмешиваться, не выходить, избегать последствий своих же ошибок. Только единицы остались, чтобы пытаться прекратить это безумие. — Он перевёл взгляд на собеседниц. — Поэтому нам сейчас нужно решать проблему с потеряшками. Пока не стало слишком поздно. Пока они сами не стали проблемой хуже любой заразы.

Каллиста покачала головой, но ничего не сказала. Внутри, однако, промелькнула мысль: «Даже тут он пытается показать, какой он благородный, что помогает. Хотя бог низшего эшелона, таких много».

Принцесса никак не отреагировала на его тираду. Только подняла глаза от бумаг и спокойно ответила:

— То, что было раньше, не имеет смысла. Теперь у нас новая реальность. И мы должны сосредоточиться на проблеме, которая перед нами. А не на том, кто и когда ошибался.

Ксифос усмехнулся, но спорить не стал.

— Ладно, — Серенити поднялась. — Работаем дальше. Завтра новые донесения, новые решения. Спасибо, что пришли.

Каллиста и Ксифос поднялись следом.

— Держись, принцесса, — бросил Ксифос уже в дверях. — Ещё не такое бывало.

Дверь закрылась. Серенити осталась одна, глядя на карту с пометками, на которой северные земли постепенно закрашивались тревожным зелёным.

Утро выдалось на удивление солнечным. Гог вышел из казармы, потянулся так, что хрустнули суставы, и довольно прищурился.

— Выходной, — объявил он пустой улице. — Целый день свободы. Ни кузницы, ни штрафов, ни культистов.

— Пока, — раздался голос из-за спины.

Гог обернулся. Гарчик стоял в дверях, опираясь на трость, и смотрел на него с привычной смесью иронии и усталости.

— Не каркай, — нахмурился Гог. — Слушай, давай вечером в таверну? Посидим, как нормальные люди. Ну, почти нормальные.

— Я только за, — кивнул Гарчик. — Но сначала мне надо помочь одному знакомому. К трём часам управлюсь, встретимся у «Усталого путника».

— Договорились.

Гарчик ушёл, а Гог засунул руки в карманы и побрёл по городу без особой цели.

Он разглядывал прохожих, старательно отводя взгляд от собственного отражения в витринах. Иллюзия работала исправно — обычное человеческое лицо, обычная кепка, обычный парень. Никто не пялился, никто не шарахался. Идеально.

Идеально, если бы не голоса.

«…помоги…»

Гог дёрнул щекой, но продолжил идти.

«…в храме… холодно…»

— Заткнитесь, — прошептал он одними губами.

«…почему ты молчишь…»

Голоса приходили волнами. Иногда тихие, едва различимые, иногда — отчётливые, будто кто-то шептал прямо в ухо. Он уже привык. Почти.

«…мы ждём…»

— Да чего вы ждёте? — не выдержал Гог, останавливаясь посреди улицы. — Чего вы от меня хотите?

Прохожие обходили его стороной, косясь с подозрением. Гог спохватился, улыбнулся примирительно и зашагал дальше, свернув в переулок.

Голоса не унимались. Они звали, просили, иногда жаловались. Всё время одно и то же — храм, помощь, холод.

— Слушайте, — заговорил Гог мысленно, обращаясь к тем, кого, возможно, уже и не было в живых. — Я понимаю, вам там плохо. Но у меня своих проблем выше крыши. Штраф в восемьсот золотых, между прочим. Вы знаете, сколько это гранат? А ещё я, может быть, заражён какой-то хренью, которая превращает людей в растения. И вообще, этот мир — полное дерьмо.

Он шёл и говорил, говорил, выплёскивая всё, что накопилось.

— Почему тут нет нормального оружия? Я же просил автомат! Ну хоть один! А мне — фузея, револьвер, гранаты… Гранаты, кстати, норм, но автомат — это автомат! Это поэзия! Это…

«…оружие…» — эхом отозвались голоса.

— Да, оружие! — оживился Гог. — Вы представляете, если бы у меня был танк? Я бы этим культистам… — он сделал характерный жест. — А бронетехника? Это же красота! Гусеницы, башня, пушка… А у нас тут луки, стрелы, магия какая-то… Магия — это, конечно, круто, но танк — это надёжно.

«…танк…»

— Танк! — Гог уже не замечал, что говорит вслух. — Представляете, как они бы бежали? А я бы сидел в башне, в кепке…

Он разошёлся не на шутку, расписывая преимущества тяжёлой бронетехники перед культистскими ритуалами, и совершенно не смотрел по сторонам.

Поэтому и не заметил парня, который стоял прямо у стены.

Гог влетел в него плечом, отскочил, чуть не упал.

— Ой, извините! — выпалил он, подхватывая прохожего под локоть. — Я задумался, честное слово, не специально.

Парень — молодой, худой, с испуганным лицом — только кивнул и поспешил прочь.

Гог проводил его взглядом, вздохнул и уже собрался продолжить мысль про танки, но вдруг заметил, что в голове… тихо.

Ни шёпота, ни голосов, ни просьб. Тишина.

— О, — сказал Гог. — А где все?

Тишина.

— Эй? — позвал он мысленно. — Вы там? Храм? Холод?

Ничего.

Гог постоял, прислушиваясь к себе. Потом усмехнулся:

— Ну надо же. Даже мёртвых своим нытьём достал. — Он покачал головой. — Ладно, эта хрень должна скоро закончиться. Пару недель, и всё. Овощ точно продержится.

Он поправил кепку и зашагал дальше, уже не слыша ничего, кроме шума города.

До встречи с Гарчиком оставалось ещё часа два. Можно было успеть зайти на рынок, купить чего-нибудь вкусного и просто побыть в тишине.

Настоящей тишине.

Гог шёл по городу, разглядывая приготовления. Люди таскали мешки с песком, укрепляли двери, кто-то разворачивал палатки с медикаментами. Город готовился к войне с невидимым врагом.

— Зелёная гниль, — пробормотал Гог, останавливаясь у доски с объявлениями. — Красивое название для такой херни.

Он постоял минуту, глядя на листовки с инструкциями: «При первых признаках — изолироваться», «Не пользоваться общей водой», «Сообщать страже». Потом махнул рукой и поплёлся дальше.

В таверну он зашёл ровно в три. Гарчика ещё не было.

— Квас, — сказал Гог подошедшей служанке, глядя на меню с тоской. — Самый дешёвый. Хотя нет, средний. Побалую себя.

Служанка хмыкнула и ушла.

Гарчик появился через десять минут, запыхавшийся, но довольный.

— Опоздал, — констатировал Гог.

— Знаю, прости. — Гарчик уселся напротив. — Мне сок. Яблочный, если есть.

Служанка принесла квас, сок и удалилась.

— Ну как прошло? — спросил Гог, делая большой глоток.

— Нормально. Помог знакомому, получил пару монет. — Гарчик отпил сок. — А ты что делал?

— Гулял. Дышал воздухом. Смотрел, как город к войне готовится.

— Весело, — без энтузиазма отозвался Гарчик.

— А то.

Они помолчали. Гарчик задумчиво крутил в руках кружку, потом вдруг спросил:

— Гог, а ты задумывался, почему артефакт назвали Шёпот Мертвых?

— Ну… потому что он шепчет? И потому что в нём мёртвые?

— Именно. — Гарчик подался вперёд. — Если там тысячи душ, значит, он усиливается от смерти. От боли, от страданий. И если это так, то каждая смерть рядом с ним делает его сильнее.

— Логично, — кивнул Гог, отхлёбывая квас.

— Тогда вопрос. Если бы ты взял его голыми руками, без всякой защиты, что бы с тобой случилось?

Гог замер на секунду, потом пожал плечами:

— Ну… наверное, умер бы. Или сошёл с ума.

— Или и то, и другое. — Гарчик внимательно посмотрел на него. — Но ты его таскал. И ничего. Почему?

— Потому что он меня уже проклял, — просто ответил Гог. — Четыре года назад. Когда я его спёр. С тех пор я вот такой.

Он развёл руками, намекая на свою перечную сущность.

— Это я помню, — кивнул Гарчик. — Но я о другом. Если артефакт забирает души, почему он не забрал твою? Ты же его носил, касался…

— Ну, во-первых, я его в тряпку заворачивал. Во-вторых, — Гог усмехнулся, — может, у меня душа невкусная. Горькая, перечная. Они такое не любят.

Гарчик закатил глаза:

— Я серьёзно.

— А я серьёзно не знаю, Гарчик. — Гог отставил кружку. — Я просто перец, который вляпался в историю. Если бы я понимал, как работает эта хрень, я бы давно уже её продал подороже.

— Ты её сдал.

— Ну да. За бесплатно. И ещё должен остался. — Гог покачал головой. — Слушай, ну это же нечестно! Я пришёл сам, добровольно, всё рассказал, артефакт отдал. А они вместо того чтобы спасибо сказать и штраф простить — оставили мне восемьсот золотых! Восемьсот, Гарчик! Я теперь до конца жизни на эту каторгу в кузнице ходить буду!

— Ты кретин, — спокойно ответил Гарчик, допивая сок.

— Это почему ещё?

— Потому что ты четыре года его прятал. Потому что сбежал самовольно. Потому что врал на каждом допросе. Потому что если бы не ты, культистов могли бы поймать раньше. — Гарчик загнул пальцы. — Лиана тебя вообще посадить могла за дезертирство. А она всего лишь штраф выписала. Считай, легко отделался.

— Легко? — Гог выпучил глаза. — Восемьсот золотых — это легко?

— А ты представь, что сидел бы сейчас в тюрьме. Без гранат, без кепки, без кваса. И думал бы о том, как тебя завтра казнят.

Гог представил. Поморщился.

— Ладно, убедил. Но всё равно обидно.

— Жизнь — боль, — философски заметил Гарчик. — Привыкай.

Они помолчали. Гарчик вдруг усмехнулся:

— Кстати, про Гигу. Он теперь с лисой своей разговаривает. Постоянно. На улице, в казарме, даже когда ест.

— С лисой? — Гог присвистнул. — Это та, которая в амулете?

— Она сама.

— И что, реально разговаривает?

— Ага. Я заходил вчера — он сидит на койке и что-то шепчет. Я спрашиваю: «Ты чего?» А он: «С Ай беседую». Я аж поперхнулся.

Гог хмыкнул:

— Шизофрения, блин.

Гарчик фыркнул, потом расхохотался.

— Представь, если бы кто-то со стороны увидел: парень сидит один, с пустотой разговаривает, улыбается…

— И в амулет тыкает, — добавил Гог.

— И в амулет тыкает! — Гарчик утёр слезу. — Бедный Гига. Хоть бы предупредил, что теперь у него личный психолог в медальоне.

— Зато не скучно, — заметил Гог. — А то сидел бы, учился, грустил. А теперь вон — лису слушает.

— Лису, которая его учит магии, — кивнул Гарчик. — Прогресс.

Они посмеялись ещё немного, потом Гог вздохнул и вернулся к более насущному:

— Всё равно восемьсот золотых — это перебор.

— Перебор, — согласился Гарчик. — Но ты заслужил.

— Спасибо, друг. Поддержал.

— Обращайся.

— Слушай, — сказал Гог, поднимая руку, чтобы подозвать служанку. — А давай ещё по одной? На посошок.

— Я вообще-то не пью, — напомнил Гарчик.

— Ну по соку тогда. Или по воде. Просто посидим ещё немного.

Гарчик усмехнулся, но кивнул.

— Ладно. Уговорил.

Служанка подошла, приняла заказ и упорхнула.

— Слушай, — Гог откинулся на спинку стула, крутя в руках пустую кружку. — У меня тут новость. Послезавтра меня в суд вызывают.

— В суд? — Гарчик поднял бровь. — За что? Штраф мало заплатил?

— Не, я типа свидетель. По делу Вейры.

— Вейры? — Гарчик наморщил лоб. — Это кто?

— Ну ты даёшь, — Гог усмехнулся. — Ястребица та, из ночной бойни. Которая за мной следила, артефакт украла, брата её убили…

— А, эта, — Гарчик кивнул, вспоминая. — Точно. И что ты там будешь делать?

— Рассказывать, что видел. Как она за мной следила, как пыталась договориться, как в храме всё случилось. — Гог пожал плечами. — Лиана сказала, мои показания важны.

Гарчик слушал вполуха, краем глаза заметив парня в углу. Тот сидел уже давно, делал вид, что пьёт, но взгляд то и дело скользил в их сторону. Что-то в нём было не так — слишком напряжённый, слишком сосредоточенный. Но Гарчик не придал значения — в таверне всегда полно всякого люда.

— …ну и потом она пыталась меня разговорить, но я же умный, не повелся, — продолжал Гог. — А вообще, думаешь, её оправдают?

— Не знаю, — ответил Гарчик, всё же покосившись на незнакомца. Тот допивал кружку. — Тридцать четыре трупа — это серьёзно.

— Но она же не по своей воле!

— Судьям плевать.

В этот момент Гарчик почувствовал движение сзади. Парень, который только что сидел в углу, бесшумно подошёл к их столику со спины Гога. В руке блеснул нож.

Гарчик открыл рот, но не успел сказать ни слова.

Одно движение — и лезвие полоснуло по горлу Гога.

Гог дёрнулся, схватился за шею — и из-под пальцев хлынула кровь, смешиваясь с какой-то неестественной массой, больше похожей на внутренности. Он рухнул лицом прямо в кружку, заливая стол красным.

— Кровавый культ помнит о всех! — выкрикнул парень и рванул к выходу, сбив по пути служанку.

В таверне началась паника. Кто-то заорал, кто-то бросился к двери, кто-то просто вжался в стул, не понимая, что происходит.

Гарчик сидел неподвижно, глядя на распластанное тело Гога. В голове было пусто. Только одна мысль: «Как? Почему?»

— Гог… — выдохнул он.

Гог пошевелился.

— А? — раздалось из лужи кваса.

Он медленно приподнял голову, вытирая лицо рукавом. На шее не было ни царапины. Только разорванная иллюзия, которая схлынула, обнажая красную перечную кожу.

— Чего орёшь? — спросил он, глядя на Гарчика своими чёрными точками-глазами. — Не видишь, человек отдыхает?

— Ты… — Гарчик открыл рот. — Тебе же горло…

— А, это. — Гог почесал то место, где у нормальных людей была бы рана. — Слышь, Гарчик, я перец. У меня шеи нет. И горла, походу, тоже. Этот лох третий уже, кто на это ведётся.

Он достал из кармана запасной амулет, приложил к лицу — и через секунду снова обрёл человеческие черты.

— Три раза, Гарчик. Три раза меня уже так пытались убить. И каждый раз одно и то же. — Он покачал головой. — Не учатся, блин.

— Там… — Гарчик наконец вышел из ступора и указал на дверь. — Там тип побежал.

— А, точно. — Гог вскочил. — Пошли, догоним.

— Ты серьёзно?

— А ты хочешь, чтобы этот культист бегал по городу и дальше людей резал?

Гарчик схватил трость.

— Пошли.

Они выбежали из таверны, оставив позади перепуганных посетителей и служанку, которая всё ещё стояла с подносом, не понимая, что только что произошло.

Они вылетели из таверны и на мгновение замерли, оглядывая улицу. Вдалеке, уже у поворота, мелькнул знакомый силуэт.

— Вон он! — крикнул Гог и рванул с места.

Гарчик побежал следом, пытаясь на ходу оценить обстановку. Улица была заполнена народом — кто-то спешил по делам, кто-то просто прогуливался, и все эти люди совершенно не подозревали, что через минуту здесь может начаться заварушка.

— Гог! — выдохнул он на бегу. — Я не могу использовать трость! Слишком много народу!

— А я что могу?! — отозвался Гог, не сбавляя темпа. — У меня только дамский пистолет!

Он лихорадочно соображал на ходу. Догнать и прыгнуть на него? У парня нож — это верный способ получить дырку в боку. А в честном кулачном бою… Гог подумал про себя. Его даже женщина побьёт, не то что здоровый мужик с ножом. А подросток? Тоже, наверное.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — бормотал он, петляя между прохожими.

Парень впереди оказался шустрым. Он нырнул в узкий переулок, потом в другой, вилял так, что след простыл. Гог выскочил на маленькую улочку, огляделся — пусто. Только кошки да мусорные баки.

— Твою ж… — выдохнул он, останавливаясь.

Гарчик нагнал его, тяжело дыша.

— Где он?

— Нету, — зло бросил Гог. — Ушёл, гад.

Он выругался, потом резко рванул с пояса две дымовые гранаты. Одну швырнул себе под ноги, вторую — на крышу ближайшего здания.

— Ты чего? — удивился Гарчик, отшатываясь от дыма.

— Попробую угадать, — буркнул Гог и, не дожидаясь, пока дым рассеется, рванул в сторону, где, по его расчётам, мог бежать убийца.

Гарчик отдышался пару секунд и побежал за ним.

Они неслись по узким улочкам, перепрыгивая через коробки и распугивая кошек. Гог петлял как заяц, ориентируясь только на чутьё и злость. Гарчик едва поспевал.

Внезапно улица вывела их к южным воротам — главным торговым воротам города. Здесь всегда было людно: купцы, телеги, стражники, проверяющие документы.

И среди этой толпы, у самого КПП, стоял тот самый парень. Его держали двое стражников, третий что-то записывал в журнал.

Гог, заметив суету, быстро спустился с крыши и затерялся в толпе горожан. Через минуту он появился рядом с Гарчиком, и они вместе направились к страже.

— А это ещё кто? — насторожился один из стражников, увидев приближающихся Гога и Гарчика. — Твои дружки?

— Мы как раз по его душу, — ответил Гог, кивая на задержанного. — Этот тип только что пытался меня зарезать в таверне.

Стражник переглянулся с напарником.

— Серьёзно? — спросил он. — А чего он бежал?

— Потому что культист, — вмешался Гарчик. — Из Красного Завета.

— Культист? — Стражник присвистнул. — Ну, сейчас разберёмся.

Пока старший стражник обдумывал, что делать дальше, задержанный вдруг дёрнулся. Он быстро, почти незаметно, прокусил что-то во рту.

— Эй, ты чего? — нахмурился стражник, заметив странное движение.

Но было поздно.

Глаза парня закатились, тело обмякло, и он рухнул на руки стражников.

— Что за… — выдохнул один из них, пытаясь удержать падающее тело.

Гарчик рванул вперёд, но помочь уже ничем не мог. Парень замер, изо рта потекла тонкая струйка крови с примесью какой-то тёмной жижи.

— Яд, — констатировал Гог, подходя ближе. — Зубы, наверное. Культисты любят такие штуки.

Стражники попытались оказать первую помощь, но всё было бесполезно. Парень был мёртв.

— Твою мать, — выругался старший. — Младший, живо в штаб! Доложи Лиане!

Молодой стражник сорвался с места и побежал.

— А вы, — старший перевёл взгляд на Гога и Гарчика, — пока постоите здесь. До выяснения.

— В смысле? — возмутился Гог. — Мы же потерпевшие! На нас напали!

— Вы свидетели. И пока единственные, кто может объяснить, что тут произошло. — Стражник скрестил руки на груди. — Так что без обид. Посидите, подождите. Разберёмся.

Гарчик вздохнул, опираясь на трость.

— Я же говорил, день будет скучным, — пробормотал он.

Гог посмотрел на него, потом на мёртвое тело, потом на стражников.

— Ладно, — сказал он. — Посидим. Но квас потом за ваш счёт.

Стражник ничего в ответ не сказал.

Через полчаса подошли ещё стражники. Труп быстро унесли куда-то в сторону — подальше от любопытных глаз, чтобы не пугать гражданских. Гога и Гарчика под конвоем повели в штаб.

— Да ладно, мы сами дойдём, — ворчал Гог, пока его вели по коридорам. — Не первый раз.

— Помолчи, — беззлобно ответил конвоир. — Разберёмся — отпустим.

Их рассадили по разным комнатам. Начались допросы.

Гарчика допрашивали первым. Он спокойно, по-деловому, рассказал всё, что видел: как парень сидел в углу, как потом подошёл со спины, как полоснул Гога ножом. Про иллюзию и проклятие тоже пришлось объяснить — следователь долго и недоверчиво уточнял детали, но в итоге записал.

Гога допрашивали дольше. Он успел пошутить, повозмущаться, рассказать про культ, про артефакт, про то, что это уже третий раз на него нападают. И всё это время, пока он говорил, на задворках сознания шелестели голоса — тихие, навязчивые, зовущие куда-то. Гог старался не обращать на них внимания, сосредоточившись на допросе.

Следователь устало вздыхал, но записывал всё досконально.

К вечеру привели ещё двоих свидетелей — тех, кто сидел в таверне и видел нападение. Они подтвердили: парень подошёл, ударил, крикнул что-то про культ и убежал. А тот, кого ударили, почему-то остался жив и даже не истекал кровью.

— Странный тип, — добавил один из свидетелей, косясь на Гога. — У него голова… ну, не совсем человеческая.

— Проклятие, — отмахнулся следователь. — Не обращайте внимания.

К концу вечера, когда все бумаги были заполнены, а свидетели отпущены, дверь комнаты, где сидел Гог, открылась. На пороге стояла Лиана.

— Пошли, — коротко сказала она.

— Куда? — насторожился Гог.

— В кабинет. Поговорить.

Она забрала Гарчика из соседней комнаты, и они втроём поднялись на второй этаж. В кабинете Лиана закрыла дверь, жестом указала на стулья.

— Садитесь.

Гог и Гарчик переглянулись и сели.

Лиана обошла стол, устало опустилась в своё кресло.

— Рассказывайте, — сказала она. — Всё с самого начала. Только без дурацких шуток, Гог.

— А я всегда серьёзно, — начал Гог, но под её взглядом осёкся. — Ладно-ладно. Сидели мы в таверне, пили квас. Я рассказывал про суд над Вейрой. Тут этот тип подошёл и попытался меня зарезать. Думал, что я человек.

— Иллюзия сработала, — добавил Гарчик. — Показала кровь, внутренности. Мы оба думали, что он мёртв.

— А он воскрес, — вставил Гог. — И мы погнались за этим гадом.

— Дальше я знаю, — кивнула Лиана. — Вы бежали, он отравился, умер. Вопрос: кто он?

— Культист, — уверенно сказал Гог. — Кричал про «Кровавый культ». Красный Завет.

Лиана задумчиво постучала пальцем по столу.

— У него были при себе документы? Что-то, что могло бы его опознать?

— Нет, — покачал головой Гарчик. — Пустой карман. Только нож. И яд в зубах.

— Типичный смертник, — вздохнула Лиана. — Культ посылает таких, когда хотят кого-то убрать. Неважно, получится или нет. Главное — шум.

— И меня, — добавил Гог. — Они хотят меня.

— Да, — согласилась Лиана. — Ты теперь у них в списке. После того как отдал артефакт, ты стал для них угрозой. Или мишенью. Или и тем, и другим.

— Приятно быть популярным, — криво усмехнулся Гог.

— Суд по Вейре теперь под вопросом, — продолжила Лиана. — Она могла быть связана с этим? Или это просто совпадение?

— Вряд ли, — ответил Гарчик. — Она сидит в тюрьме. Оттуда не прикажешь.

— Значит, кто-то из её бывших «коллег» решил убрать свидетеля, — заключила Лиана. — Или просто отомстить.

Она помолчала, потом посмотрела на Гога.

— Будь осторожен. Следующие несколько дней — не высовывайся. Ходи только с кем-то из своих. И если увидишь что-то подозрительное — сразу ко мне.

— А штраф? — спросил Гог. — За сегодняшнее не добавят?

— В этот раз обойдёмся, — усмехнулась Лиана. — Ты же пострадавший. Но если ещё раз вляпаешься…

— Я понял, понял, — замахал руками Гог.

Лиана перевела взгляд на Гарчика:

— Ты как?

— Нормально. Устал.

— Отдыхайте. Завтра новый день.

Гог и Гарчик поднялись.

— Спасибо, Лиана, — сказал Гарчик.

— Не за что. Идите.

Они вышли в коридор.

— Ну что, — Гог повернулся к Гарчику. — Пошли отсюда? А то я уже за сегодня столько всего пережил, что квас в таверне кажется раем.

— Пошли, — устало кивнул Гарчик.

Они спустились вниз и вышли в ночной город. Где-то вдалеке лаяли собаки, перекликались патрули.

— Гарчик, — позвал Гог.

— М-м?

— Спасибо, что помог.

Гарчик кивнул.

Они пошли дальше молча. Ночь скрыла их силуэты, оставив только тихие шаги по мостовой. Впереди была казарма. Впереди был новый день.

Лиана закрыла дверь кабинета и тяжело вздохнула. Бумаги с показаниями Гога и Гарчика лежали перед ней аккуратной стопкой. Она пробежалась по ним глазами, сверяя детали, потом вызвала помощников.

— Приведите пару стражей к дому, где держат Вейру, — распорядилась она. — Ждите меня там.

Помощники кивнули и вышли.

Лиана ещё раз перечитала показания, сложила их в сумку, достала маленький ключ и, приложив к стене, шагнула в открывшийся проём.

Через минуту она уже стояла у двери в комнату, которую выделили Вейре после решения принцессы. Постучала.

Дверь открылась почти сразу. Вейра стояла на пороге — без кандалов, без пут, но с лёгким браслетом на запястье, который позволял отслеживать её местоположение. Одета просто, волосы распущены. Спать она явно не собиралась.

— Лиана? — удивилась Вейра. — Поздновато для визитов.

— Можно войти? — спросила Лиана.

Вейра посторонилась, пропуская её внутрь.

Комната была небольшой, но чистой: койка, стол, стул, окно, выходящее в тёмный переулок. Вейра жестом предложила сесть, но Лиана осталась стоять, прислонившись к стене.

— Как ты тут? — спросила она, разглядывая браслет на руке Вейры. — Не жмёт?

— Нормально, — пожала плечами Вейра. — Спасибо, что не в камере. Хотя… какая разница? Всё равно под надзором.

— Скоро суд, — напомнила Лиана. — Если всё сложится, может, и браслет снимут.

Вейра усмехнулась, но ничего не сказала.

Лиана помолчала, собираясь с мыслями, потом перешла к делу:

— Вейра, ты не слышала ничего о готовящемся нападении? От культистов? Может, кто-то связывался?

— Нет, — удивлённо ответила Вейра. — Я же здесь сижу. Откуда?

— Понятно. — Лиана вздохнула. — Сегодня в таверне напали на Гога. Парень из культа пытался его убить.

Вейра нахмурилась:

— Убить? Зачем?

— Затем, что он свидетель по твоему делу. И просто потому, что он Гог. — Лиана посмотрела ей прямо в глаза. — Учитывая, что до суда осталось меньше двух дней, это очень подозрительно.

— Ты думаешь, я… — начала Вейра, но Лиана перебила:

— Я ничего не думаю. Но закон есть закон.

Она повернулась к двери, где уже стояли двое стражей, ожидая команды.

— Вейра, в связи с новыми обстоятельствами ты пока возвращаешься под стражу. До выяснения всех деталей.

Вейра замерла. В её жёлтых глазах мелькнуло что-то — то ли разочарование, то ли усталость. Она перевела взгляд с Лианы на стражей, потом обратно.

— Я не связана с ними, — тихо сказала она. — Я сказала всё, что знала. Я не хотела, чтобы это случилось.

— Я тебе верю, — ответила Лиана. — Но ты же понимаешь — процедура.

Вейра кивнула и молча протянула руки страже. Её вывели из комнаты.

Лиана осталась одна, глядя в окно.

В коридоре Вейра шла молча, но мысли в голове крутились вихрем.

«Вот к чему это было? Сначала повели себя как люди — выпустили, дали комнату, разговаривали нормально. А потом снова — браслет, стража, подозрения. Думают, меня можно сломать? Или просто проверяют?»

Она остановилась и обернулась к Лиане, которая вышла следом.

— Зачем ты так поступаешь? — спросила Вейра. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась горечь. — Сначала разговоры, надежда… а потом снова арест. Что это? Игра?

Лиана посмотрела на неё долгим взглядом.

— Я просто хочу знать правду, — ответила она спокойно. — А закон я не могу нарушить. Даже ради тебя.

Вейра усмехнулась, но ничего не сказала. Стражники повели её дальше.

Лиана осталась стоять в коридоре, глядя им вслед. Ночь тянулась бесконечно.

Лиана вздохнула, проводив взглядом Вейру, и медленно побрела обратно в штаб. Ночь давила на плечи тишиной и прохладой. Мысли крутились в голове, не давая покоя.

Она права, — думала Лиана. — Потеряла брата, ранена, напугана. А я её снова под стражу. Но что я могу сделать? Закон есть закон. Если культ решил убрать свидетелей, Вейра — первая, на кого падёт подозрение. Даже если она не виновата.

В душе было муторно. Лиана не была другом Вейре, но сочувствие — другое дело. Видеть, как человек, который только начал верить в лучшее, снова ломается — тяжело.

Она зашла в штаб и сразу наткнулась на знакомую фигуру.

Ксифос стоял у её стола, размахивая какой-то бумагой.

— А, Лиана! — оживился он. — Ты как раз вовремя. Смотри, я тут доработал план. Выжигаем лес, создаём пустошь — и никакая зараза не подойдёт к стенам. Ну что скажешь?

Лиана устало посмотрела на него.

— Ксифос, мы это уже обсуждали. Жрица против, принцесса против. Отправляйся к ним.

— Да они опять откажут! — возмутился он. — Бюрократы! Я бог или кто?

— Ты бог, — согласилась Лиана. — Но решение не за тобой. Иди.

Ксифос вздохнул, свернул бумагу и направился к выходу, бормоча под нос:

— Боги из низшего дивизиона, а туда же — спасать мир хотят. Ну почему мне постоянно отказывают?

— Потому что твои идеи иногда хуже самой проблемы, — бросила Лиана ему вслед.

— Я слышал! — донеслось из коридора.

Лиана усмехнулась и села за стол.

Она ещё полчаса разбирала бумаги, записывая план на завтра: допросы, согласования, отчёты. Глаза слипались, но дело требовало внимания.

Наконец, когда последний пункт был вычеркнут, она отложила перо, потянулась и поднялась.

— Завтра будет новый день, — прошептала она, выходя из кабинета.

В коридорах штаба было пусто и тихо. Лиана дошла до своей комнаты, рухнула на койку и закрыла глаза.

Мысли о Вейре, о Гоге, о культе, о лесе — всё смешалось в усталый ком, который медленно таял, уступая место сну.

Ночь накрыла город. Где-то в казарме спали Бродяги. Где-то в камере сидела Вейра, глядя в потолок. А Лиана видела десятый сон, не зная, что принесёт утро.

Утро ворвалось в казарму бледным светом и привычными звуками города. Гог дрых без задних ног, раскинувшись на койке и тихо посапывая. Гарчик уже сидел за столом с книгой, делая вид, что читает, но на самом деле просто отдыхал после вчерашнего.

Костя уже собрался на обычную работу в кузницу, когда дверь распахнулась и на пороге появился помощник — молодой парень в форме штабного рассыльного.

— Костя? — спросил он, заглядывая в список. — За мной. Быстро.

Костя молча кивнул, подхватил куртку и вышел.

Гог приоткрыл один глаз:

— Куда это он?

— По делам, — не отрываясь от книги, ответил Гарчик. — Спи давай.

— Ага, щас.

Гог закрыл глаз и через минуту снова засопел.

Костя шёл за помощником через весь город. Тот вёл его к южным воротам, но не к торговым, а в сторону, где располагались мастерские побогаче. Наконец они остановились у добротного здания с вывеской, изображающей наковальню и молот.

— Заходи, — кивнул помощник, открывая дверь.

Внутри пахло металлом, маслом и дорогой кожей. Кузница была явно не для простых солдат — здесь делали броню для офицеров и элитных бойцов. У стены стояли манекены в тяжёлых доспехах, на стеллажах лежали образцы шлемов, наручей и поножей.

Из-за верстака вышел сухой старик с цепкими глазами и мозолистыми руками. В одной руке он держал сантиметровую ленту, в другой — блокнот.

— А, тот самый здоровяк? — оглядел он Костю с ног до головы. — Ну-ка, встань ровно. Руки в стороны.

Костя послушно развёл руки.

Старик подошёл, начал быстро и профессионально снимать мерки — обхват груди, ширина плеч, длина рук, обхват талии. Лента щёлкала, старик бормотал цифры, помощник записывал.

— Ничего себе экземпляр, — хмыкнул кузнец, дойдя до бицепсов. — Это ж надо так накачаться. Прямо бык.

Костя молча смотрел на помощника. Тот поймал взгляд и пояснил:

— Это замеры для брони. Потом тебя ещё научат владению мечом. Станешь настоящим воином.

Костя пожал плечами. Ему было всё равно на ранги, звания и прочую мишуру. Главное — чтобы броня была крепкая и не мешала двигаться.

— Не дёргайся, — строго сказал кузнец, заметив, что Костя чуть повернул голову. — Создание нормальной брони требует времени и денег. Много денег. И если я ошибусь хоть на сантиметр, будешь потом в ней как в коробке.

Костя замер.

Минут через двадцать кузнец закончил. Он отошёл, оглядел свои записи, довольно кивнул.

— Мерки готовы. Теперь по броне. Что хочешь добавить? Какие-то особые элементы? Усиления? Может, шипы на наплечники?

Костя задумался. Потом полез в карман и достал небольшой металлический жетон — эмблему «Бродяг». Протянул кузнецу.

— Это, — сказал он. — Добавить на броню.

Кузнец взял жетон, повертел, хмыкнул:

— Символ отряда? Можно. Запишу.

Он сделал пометку в блокноте и махнул рукой — свободен.

Костя и помощник вышли на улицу. Помощник заулыбался:

— Ну вот, через пару недель броня будет готова. Хорошо, когда есть друзья в правительстве, да?

Костя нахмурился, не понимая намёка, и повернулся, чтобы переспросить. Но помощник уже исчез — растворился в утренней толпе, словно его и не было.

Костя постоял, оглядываясь, потом пожал плечами и пошёл обратно в казарму.

— Странные они, — пробормотал он себе под нос. — Но броня нужна.

Лиана проснулась с первыми лучами солнца. Тело ломило после бессонной ночи, но дел было невпроворот. Она быстро умылась, наскоро перекусила оставленным с вечера хлебом и запила водой.

Оделась тщательно — сегодня предстоял разговор с самой принцессой, и выглядеть нужно было соответственно.

Собрав все бумаги по делу Вейры, показания свидетелей, отчёт о ночном нападении, она вызвала помощников:

— Тех, кто следит за Вейрой, отзовите. Пусть возвращаются в резерв. Больше нет смысла держать их там.

Помощники кивнули и убежали выполнять.

Лиана достала маленький ключ, подошла к стене и телепортировалась в коридор дворца. Знакомые коридоры, знакомая стража.

— К принцессе, — коротко бросила она, подходя к покоям Серенити.

Стражники переглянулись, но спорить не стали — Лиану здесь знали.

— Доложим, — сказал один и скрылся за дверью.

Через минуту вышла Серенити. Выглядела она свежо, будто и не было у неё вчера тяжёлого совета. Волосы убраны, платье строгое, взгляд острый.

— Лиана, — кивнула она. — Проходи.

Они зашли в личную аудиенц-зал — небольшую комнату с мягкими креслами и картами на стенах. Серенити села в кресло, жестом предложила Лиане располагаться напротив.

— Докладывай, — сказала принцесса без лишних предисловий.

— Ночью было покушение на Гога, — начала Лиана. — В таверне. Культист из Красного Завета пытался его убить. Сам нападавший мёртв — отравился, когда его поймали.

— Гог, — задумчиво повторила Серенити. — Это тот, который принёс Шёпот Мертвых?

— Он самый.

— И его пытаются убить. Закономерно. — Принцесса покачала головой. — Что с Вейрой?

— Я временно вернула её под стражу. Охрану, что следила за ней, отпустила. Сейчас она в камере, под надзором стражников.

— Правильно, — кивнула Серенити. — Вейру нужно сохранить. Она может стать ценным союзником в борьбе против культа. Есть доказательства, что она могла организовать это нападение?

— Только косвенные. — Лиана развернула бумаги. — Она выходила в город после того как поместили под домашний арест. Общалась с горожанами. О чём — пока не выяснили. Этого достаточно, чтобы совет признал её виновной, если захотят.

Серенити задумалась.

— Значит, совет может воспользоваться этим. Особенно те, кто с самого начала требовал казни.

— Именно, — подтвердила Лиана. — Но если мы хотим использовать её против культа, нам нужно, чтобы она была на нашей стороне. Добровольно.

— А она захочет?

— Не знаю. Но после того, что культ сделал с её братом… у неё есть мотив.

Принцесса встала, подошла к окну, глядя на город.

— Действуй аккуратно, Лиана. Подготовь всё к суду. Если Вейра действительно невиновна в этом нападении, мы должны это доказать. А если виновна… — она помолчала. — Тогда пусть совет решает.

— Поняла.

— И береги этого Гога. Он нам ещё пригодится.

Лиана кивнула и поднялась.

— Разрешите идти?

— Иди. Если что — сразу докладывай.

Лиана вышла из дворца, снова воспользовавшись ключом, и через минуту уже была в штабе.

Впереди был долгий день.

Лиана не стала медлить. Из штаба она сразу направилась в тюремный блок, где теперь снова держали Вейру. Стражники у входа козырнули и пропустили её без вопросов.

Вейра сидела на топчане в той же камере, что и в первый раз. Крылья под путами, на руках — лёгкие кандалы. Увидев Лиану, она усмехнулась:

— Снова ты. Пришла добить или просто проведать?

Лиана вошла, жестом приказала стражнику открыть решётку, и села на табурет напротив.

— Поговорить надо, — сказала она спокойно, стараясь не обращать внимания на обстановку. — Куда ты выходила днём перед покушением? С кем общалась?

Вейра вздохнула, но ответила ровно:

— Выходила в город. Просто хотела подышать воздухом, купить еды. Общалась с торговцами, с парой прохожих. Ничего важного.

— Имена? Места?

— Рынок у восточных ворот. Купила хлеба, сыра. Поболтала с женщиной, которая продавала яблоки. Имени не спросила. — Вейра пожала плечами. — К чему это всё, Лиана? Я воин. Я понимаю, что совершила ошибки. Почему я не могу искупить вину кровью? Выйти и сражаться с ними? С теми, кто убил моего брата?

Лиана покачала головой:

— Увы, это невозможно. Совет не даст. Да и ты сама ещё не готова. После ранения ты слаба. В бою тебя убьют в первую же минуту.

Вейра сжала зубы, но промолчала. Внутри закипало раздражение. Несправедливость всего происходящего давила на плечи тяжелее любых кандалов.

— Лучше бы всё там и закончилось, — тихо сказала она, глядя в стену. — В том храме. Вместе с братом.

— Не говори так, — жёстко ответила Лиана. — Ты жива. И это уже шанс.

Вейра покачала головой, собираясь с мыслями. Потом выдохнула и продолжила отвечать на вопросы — спокойно, чётко, без лишних эмоций.

Лиана записывала, задавала уточняющие вопросы, сверялась с показаниями. Минут через двадцать она закрыла блокнот и поднялась.

— Лекаря пришлю, — сказала она. — Осмотрят тебя, обработают раны, если надо.

— Спасибо, — без особой благодарности ответила Вейра.

Лиана уже собралась уходить, когда Вейра вдруг окликнула её:

— Лиана.

— М-м?

— Можно… можно попросить?

Лиана обернулась.

— Гога. Можешь позвать его сюда? — Вейра смотрела прямо, без тени смущения. — Просто… поговорить.

Лиана задумалась на секунду, потом кивнула.

— Хорошо. Я передам.

Она вышла из камеры, оставив Вейру одну.

Гог выслушал посыльного, который передал просьбу Вейры, и сначала только отмахнулся:

— С чего это я должен к ней идти? Мы не друзья, не собутыльники, даже не подельники.

— Она сама попросила, — пожал плечами посыльный. — Лиана сказала, что можешь отказаться, но… в общем, передала.

Гог почесал затылок, покосился на Гарчика, который сидел за столом с книгой.

— Ну, вообще-то давно её не видел, — задумчиво протянул он. — С тех пор, как она на меня ножи кидала. Может, узнать, как дела у птички?

— Хочешь идти — иди, — не оборачиваясь, ответил Гарчик. — Я с тобой. На всякий случай.

— Боишься, что меня там снова зарежут?

— Боюсь, что ты там глупостей наделаешь.

Гог усмехнулся, но спорить не стал.

Они дошли до тюремного блока. У входа их встретил стражник, сверился со списком и кивнул:

— Только один. Второй здесь подождёт.

Гарчик пожал плечами и прислонился к стене рядом со стражником. Гог поправил кепку и шагнул внутрь.

В камере было сумрачно. Вейра сидела на топчане, крылья под путами, на руках кандалы. Увидев Гога, она чуть заметно улыбнулась.

— Явился, перец.

— Ага, — Гог подошёл к решётке, присел на корточки. — Ты звала? Или просто захотела на моё перечное лицо полюбоваться?

— Расскажи, что вчера случилось, — без предисловий сказала Вейра. — Я слышала, на тебя напали.

— А, это. — Гог махнул рукой. — Очередной фанатик. Подошёл, чикнул меня по горлу, я упал, кровь, внутренности, всё как полагается. А потом встал и побежал за ним.

Вейра уставилась на него.

— Ты… упал, а потом встал?

— Ну да. Иллюзия же. Он думал, я человек, а я перец. У меня шеи нет. — Гог довольно оскалился. — Третий раз уже на такое ведутся. Не учатся.

Вейра покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— А дальше?

— Дальше бежали за ним, он отравился, умер. Мы под следствием посидели, Лиана отпустила. Всё скучно.

В этот момент в голове Гога зашелестело.

«…предательница…»

— Чего? — переспросил он, думая, что Вейра что-то сказала.

— Я ничего, — нахмурилась она.

«…она с ними… она виновата…»

Гог дёрнул щекой, но продолжил разговор.

— А ты чего хотела? — спросил он. — Просто поболтать?

— Подумала, — ответила Вейра. — Они могли прийти за мной. Все думают, что я могла организовать нападение, но на самом деле… если культ решил убирать свидетелей, я следующая. Из-за Шёпота Мертвых. Из-за того, что я знаю про Эйгона. Из-за того, что я вообще с ними была.

— Эйгон? — переспросил Гог. — Это тот, в очках?

— Он самый. Ты ему в плечо стрельнул, между прочим.

— А, этот. Ну, бывает.

«…убей её… она опасна…»

Гог помотал головой, отгоняя наваждение.

— Ты чего? — заметила Вейра.

— Да так, муха залетела.

«…не верь ей… она предаст…»

— Слушай, — Вейра прищурилась. — Ты какой-то странный. С тобой всё в порядке?

— Лучше всех, — отмахнулся Гог. — Просто не выспался.

«…она лжёт… она всегда лгала…»

Голоса становились громче. Гог понял, что ещё немного — и сорвётся.

— Слышь, — сказал он, поднимаясь. — Я на пять минут. Отойти надо.

— Куда? — удивилась Вейра.

— По нужде. — Гог уже шёл к выходу. — Ты тут посиди, я вернусь.

Он вышел из камеры, прошёл мимо Гарчика и стражника, даже не взглянув на них.

— Ты куда? — крикнул Гарчик.

— Сейчас приду.

Гог нашёл пустой переулок, забился в угол и закрыл глаза.

— Заткнитесь, — прошептал он. — Заткнитесь, мать вашу.

«…она виновата… убей…»

— Я никого убивать не буду! — рявкнул он шёпотом. — Она просто птичка, которая попала в переплёт. А вы… вы вообще кто такие, чтобы указывать?

«…мы те, кого ты носишь…»

— Я никого не ношу! Я просто перец! — Гог схватился за голову. — Заткнитесь, пожалуйста. Дайте мне минуту тишины.

Голоса затихли. Не полностью, но стали тише, отступили на задний план.

Гог выдохнул, прислонился к стене.

— Сумасшедший дом, — пробормотал он. — Просто сумасшедший дом.

Он постоял ещё минуту, приводя дыхание в порядок, и пошёл обратно к тюремному блоку.

Гарчик встретил его вопросительным взглядом.

— Всё нормально? — спросил он.

— Ага. — Гог кивнул. — Пойду, закончу разговор.

— Ты как?

— Я нормально. Правда.

Гог снова вошёл в камеру и присел на корточки напротив решётки.

— Ну, я вернулся. Чего хотела?

Вейра посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Тот артефакт, — сказала она тихо. — Шёпот Мертвых. Если неподготовленный человек коснётся его голыми руками, он умрёт. Или сойдёт с ума. Или получит проклятие.

— Знаю, — усмехнулся Гог. — У меня голова теперь вон какая. Красная, перечная. Самый лучший сувенир из того похода.

Вейра кивнула, но в её глазах появилось что-то… настороженное. Она помолчала, потом спросила очень тихо, почти шёпотом:

— Но ты, походу, ещё и мёртвых слышишь?

Гог замер. Сердце пропустило удар. Он постарался сохранить невозмутимое лицо, но Вейра внимательно следила за его реакцией.

— С чего ты взяла? — спросил он с наигранной лёгкостью. — Я просто перец. Перцы не слышат мёртвых. Они только пахнут остро.

— Гог, — Вейра подала голос твёрже. — Подойди ближе.

Он нехотя приблизился к решётке. Вейра посмотрела ему прямо в глаза — вернее, в те чёрные точки, которые были у него вместо глаз.

— То, что ты слышишь, — сказала она, — это голоса мёртвых. Всех, кого убили и заточили в артефакте. Я знаю, о чём говорю. Я видела, как это работает.

Гог сглотнул. Шутки куда-то ушли.

— Слушай, — сказал он серьёзно, — я через это уже проходил. Четыре года назад. Души тогда пообщались со мной немного, а потом ушли. И сейчас, наверное, будет так же. Поорут и заткнутся.

Вейра покачала головой. Медленно, с сожалением.

— Так не пойдёт, Гог. — Она помолчала. — В Эрангаре же есть верховная жрица? Каллиста, кажется?

— Есть, — неохотно признал Гог.

— Сходи к ней. Пока не поздно. — Вейра говорила твёрдо, как человек, который знает, о чём говорит. — Мало ли что случится, если ты сломаешься под гнётом мёртвых. Они не уйдут сами. Они будут давить, пока не добьются своего.

Гог молчал, переваривая.

— Ты серьёзно? — спросил он наконец.

— Абсолютно.

— И что она сделает?

— Не знаю. Но она жрица. Она должна знать, как работать с такими вещами. — Вейра вздохнула. — Я не хочу, чтобы ты стал очередной жертвой этого артефакта. Даже если ты перец.

Гог усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Ладно, — сказал он. — Подумаю.

— Подумай. Только быстро.

Гог поднялся, поправил кепку.

— Спасибо за… предупреждение, — буркнул он. — Бывай.

— Прощай, перец.

Он вышел из камеры.

Гарчик ждал его у входа.

— Ну что? — спросил он.

— Да так, — отмахнулся Гог. — Птичка каркает. Пошли отсюда.

— Ты какой-то бледный. Ну, насколько это возможно для твоей иллюзии.

— Всё нормально.

Они пошли в сторону таверны. Гог молчал, переваривая разговор.

Голоса внутри зашелестели тише, чем обычно. Словно ждали.

В камере было тихо.

Вейра сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене. Зарешеченное окно выходило на восток, и в него уже заглядывала луна — большая, круглая, почти полная. Лунный свет серебрил прутья решётки, ложился бледными полосами на пол.

Она смотрела на луну и вспоминала.

Летние ночи в Благодатном Лесу. Тёплый ветер, пахнущий травами и цветами. Мама сидела рядом, перебирала её перья, распутывала колтуны. Сестрёнка — совсем ещё птенец, с ещё не окрепшими крыльями — возилась рядом, пыталась поймать светлячков.

— Не бегай так быстро, — смеялась мама. — А то упадёшь.

— Не упаду! — кричала сестра и снова неслась в траву.

Отец где-то в доме читал старые свитки, изредка покашливая. Пахло свежеиспечённым хлебом и мятой.

Тогда было уютно. Тепло. Спокойно.

А сейчас…

Вейра обвела взглядом камеру. Сырой камень, ржавая решётка, кандалы на запястьях. Ни мамы, ни сестры, ни отца. Только она одна. Последняя из своего рода.

«Почему я выжила?» — в тысячный раз спросила она себя. «Почему не умерла там, вместе с братом?»

Ответа не было.

Она посмотрела на луну. Та поднималась всё выше, заливая камеру призрачным светом. Где-то вдалеке перекликались часовые, где-то лаяла собака. Город жил своей ночной жизнью, не зная о её горе.

Вейра тихо запела.

Сначала почти беззвучно, одними губами. Потом чуть громче. Это была старая колыбельная, которую пела ей мама, когда она была ещё птенцом. Мелодия лилась медленно, печально, как вода в лесном ручье.

Слова давно стёрлись из памяти, остался только мотив. Но его было достаточно.

Она пела о тёплом гнезде, о мягких перьях матери, о звёздах, что светят всем, даже тем, кто далеко. О том, что утро обязательно наступит, даже если ночь кажется бесконечной.

Закончив, Вейра замолчала. В камере снова стало тихо. Только где-то в углу шуршала мышь.

Она прижалась щекой к холодной стене, подтянула колени к груди. Глаза слипались, но сон не шёл — мысли крутились, не давая покоя.

«Завтра суд. Завтра решат, жить мне или умереть. А я так устала…»

Она смотрела на луну, пока та не поплыла, расплываясь в мутном мареве. Веки тяжелели. Дыхание становилось ровнее.

Через полчаса Вейра наконец провалилась в сон. Так и сидела, прижавшись к стене, с мокрыми от слёз щеками.

Луна светила ей, как когда-то светила в детстве.

Только теперь она была одна.

Утро ворвалось в камеру бледным светом и лязгом открываемой двери.

Вейра вздрогнула, выныривая из тяжёлого сна. Она так и сидела, прижавшись к стене, и теперь всё тело затекло.

На пороге стояла Лиана. Рядом с ней — двое стражников с суровыми лицами.

— Пора, — коротко сказала Лиана.

Вейра кивнула, медленно поднялась. Ноги слушались плохо, но она заставила себя встать ровно. Стражники подошли, поправили крепления на запястьях, проверили кандалы. Всё по протоколу.

Лиана смотрела на неё и старалась сохранять твёрдое, деловое выражение лица. Но внутри всё кипело. Она знала, чем скорее всего закончится этот суд. Знала, что даже принцесса здесь бессильна — закон есть закон, а совет не простит тридцать четыре трупа.

— Идём, — сказала Лиана и первой вышла из камеры.

Вейра последовала за ней, окружённая стражей.

В казарме было тихо. Гарчик сидел за столом, когда из-за угла появился Гог.

— Ты чего в этом? — удивился Гарчик, оглядывая его простую, почти бедную одежду. — На суд идём. Надо бы что-то… ну, поделовее.

— А деньги где? — Гог развёл руками. — Штраф всё жрёт, Гарчик. Восемьсот золотых сами себя не отработают. Да и не одел бы я ничего приличного, даже если б было. Они после артефакта даже часть штрафа не скинули. А я, между прочим, герой. Можно сказать, спас город.

— Ты идиот, — вздохнул Гарчик, но беззлобно. — Ладно, пошли. Опоздаем — хуже будет.

Они вышли из казармы и направились к зданию суда.

Город уже проснулся. Торговцы раскладывали товары, дети бегали по улицам, где-то играла музыка. Обычное утро. Только в воздухе висело напряжение — сегодня решалась судьба той, кого многие считали убийцей.

Гог шёл молча, погружённый в свои мысли. Голоса внутри шептали, но он старался не обращать внимания.

— Готов? — спросил Гарчик, когда они подошли к зданию суда.

— Не знаю, — честно ответил Гог. — А надо?

— Надо.

Они вошли внутрь.

Впереди был суд. Впереди была правда. Или то, что за неё сочтут.

Гог и Гарчик вошли в зал суда, и у Гога на мгновение перехватило дыхание.

Помещение было огромным. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые дубовые скамьи, гербы империи на стенах. Людей собралось — не протолкнуться. Писари с перьями наготове, судьи в мантиях, зеваки, пришедшие поглазеть на кровавое зрелище.

Гог сразу заметил, что сторона обвинения была представлена аж тремя юристами в чёрных мантиях. Они перебирали бумаги, перешёптывались и бросали на скамью подсудимых взгляды, полные праведного гнева.

— Ого, — прошептал Гог Гарчику. — Тут даже адвокаты есть? Я думал, у нас тут по понятиям всё решают.

— Цыц, — шикнул Гарчик. — Иди садись. И не протупи. Мы несколько часов речь репетировали.

Гог послушно прошёл на скамью свидетелей, плюхнулся на жёсткое деревянное сиденье и огляделся.

Гарчик остался стоять у входа, скрестив руки на трости. Вид у него был такой, будто он лично готов придушить любого, кто помешает правосудию.

За решёткой, в клетке для подсудимых, Гог увидел Вейру. Ястребица сидела прямо, смотрела перед собой пустыми глазами. Крылья под путами, на руках кандалы. Она не оборачивалась.

Гог помахал ей.

Она не заметила.

В этот момент в голове зашелестело:

«…убийца… предательница… она должна сгореть…»

Гог поморщился. Только не сейчас.

«…ты видел… ты знаешь… скажи правду…»

— Заткнитесь, — прошептал он одними губами. И тут же, чтобы перебить голоса, начал мысленно перебирать: — Кумулятивный снаряд, пробивает броню за счёт сфокусированного взрыва… Подкалиберный — тяжёлый сердечник, высокая скорость… Бронебойно-зажигательный…

Голоса стихли. Пока.

Гог выдохнул.

Судья ударил молотком.

— Слушается дело Вейры из рода Ястребов, обвиняемой в пособничестве культу Красного Завета и соучастии в убийстве тридцати четырёх мирных граждан во время теракта в кварталах 10-15.

В зале загудели.

Гог сжал край скамьи.

Началось.

Гог сидел на скамье свидетелей и потихоньку оглядывал зал.

Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Лиана. Она стояла чуть поодаль, рядом с отдельной ложей, где восседала принцесса Серенити. Лиана выглядела… расстроенной? Она пыталась держать лицо, но опытный глаз Гога заметил напряжённые плечи, сжатые губы, взгляд, который то и дело уходил в пол.

— Странно, — прошептал Гог. — Она же всегда как каменная.

Рядом с Лианой принцесса, напротив, была само спокойствие. Идеальная осанка, ровный взгляд, ни одной лишней эмоции. Только пальцы чуть заметно барабанили по подлокотнику кресла.

— Начали, — раздался голос судьи.

Вопросы посыпались один за другим.

— Обвиняемая, согласны ли вы признать свою вину?

— Нет, — твёрдо ответила Вейра.

— Когда вы вступили в культ Красного Завета?

— Два года назад. Меня заставили.

— Кто вас заставил?

— Они взяли моего брата в заложники.

— Сколько людей вы принесли в жертву?

— Я никого не убивала. Я задерживала людей, доставляла их жрецам. Дальше не моё дело.

— Но вы знали, что их убьют?

— Знала, — голос Вейры дрогнул. — Но у меня не было выбора.

Судьи переглянулись, что-то записывали. Писари строчили, не поднимая голов. Адвокат, которого выделила Лиана, пытался вставить вопросы, но его постоянно перебивали.

Гог смотрел на Вейру и чувствовал, как внутри закипает что-то… непонятное.

«…она лжёт…» — зашептали голоса.

— Да идите вы, — буркнул Гог себе под нос.

Рядом сидящий свидетель покосился на него, но ничего не сказал.

Вейра продолжала отвечать. Спокойно, чётко, без истерики. Рассказывала, как её брата держали в подземелье, как она выполняла приказы, надеясь вытащить его. Как в храме на её глазах ему перерезали горло.

В зале становилось всё тише.

— …и после этого вы продолжили работать на культ? — спросил обвинитель.

— Нет. Я сбежала. Меня поймали.

— И теперь вы хотите, чтобы мы поверили, что вы невиновны?

— Я не говорю, что невиновна. — Вейра подняла голову. — Я говорю, что у меня не было выбора. А сейчас выбора нет у вас.

Судья ударил молотком.

— Достаточно. Слово предоставляется свидетелям обвинения.

Гог выдохнул. Скоро его очередь.

Голоса внутри зашевелились, но он снова заглушил их мыслями о бронебойных снарядах.

— Держись, птичка, — прошептал он одними губами.

Вейра не слышала. Но, может, почувствовала.

Один за другим свидетели поднимались со скамьи, говорили пару дежурных фраз и садились обратно. Гарчик, наблюдавший за этим со стороны, только кривился.

«И это свидетели? — думал он. — Я и то больше информации мог бы выдать. Но им, похоже, и не нужно. Всё уже решено»

Каждое показание было как под копирку: «Да, я видел её с культистами», «Она участвовала в нападении», «Она виновата». Никто не вдавался в детали, никто не спрашивал, почему, зачем, при каких обстоятельствах.

— Ну, постановка, — прошептал Гарчик себе под нос.

Наконец объявили:

— Свидетель Гог.

Гог поднялся. В груди ёкнуло. Он покосился на клетку, где сидела Вейра, потом на судей, потом на Гарчика. Тот смотрел на него с надеждой и ужасом одновременно.

— Только не протупи, — одними губами произнёс Гарчик.

Гог шагнул вперёд.

И начал говорить совсем не по сценарию.

— Значит так, — сказал он, встав перед судьями. — Я расскажу, что видел. А вы уж сами решайте, что с этим делать.

Судья нахмурился, но перебивать не стал.

— В первую нашу встречу эта птичка в меня ножами кидалась, — начал Гог. — Это было ночью, в городе. Там ещё маг был и один скоростной придурок. Они пытались меня убить или просто поцарапать — я так и не понял. Но Вейра тогда прикрывала их отход. Факт.

В зале зашевелились.

— Но потом, — Гог повысил голос, — потом, когда я попёрся на север, она мне жизнь спасла. Там эта ящерица, ну, драконорожденный, на меня напал. Хотел убить за то, что я ему глаз выбил. А Вейра вмешалась. Разняла нас. И дала мне сбежать.

Судьи переглянулись.

— Дальше — больше. Она украла у меня артефакт, да. Унесла в храм, к своим. Но я его отбил. И знаете что? Если бы не она, я бы никогда не узнал, где этот храм находится. Она фактически вывела меня на логово культа. Без неё артефакт до сих пор болтался бы неизвестно где.

Гог перевёл дух.

— Я всё сказал.

Судья кашлянул:

— Свидетель может сесть.

— А можно вопрос? — вдруг спросил Гог, не двигаясь с места.

Судья удивлённо поднял бровь.

— Почему суд не учитывает то обстоятельство, что именно Вейра помогла вернуть артефакт? Почему никто не считает тот факт, что она сохранила мне жизнь и тем самым спасла этот чёртов камень от культистов?

В зале повисла тишина. Судья медленно повернулся к Гогу.

— Свидетель, — голос его стал жёстче, — вы и так легко отделались за свои… нарушения. У вас их, если мне память не изменяет, достаточно. Дезертирство, кража оружия, сокрытие информации, ложные показания… Хотите, чтобы мы занялись вами вплотную?

Гог открыл рот, закрыл. Подумал.

— Ладно, — буркнул он. — Я своё сказал. Себе дороже спорить.

Он вернулся на место и плюхнулся на скамью.

«Ну я хотя бы попытался», — подумал он.

Гарчик со своего места мысленно ударил себя по лбу.

— Конченый, — прошептал он. — Просто конченый.

Лиана, стоявшая рядом с принцессой, едва заметно покачала головой. Она понимала: всё уже решено. Этот суд — лишь формальность.

Вейра в клетке чуть заметно улыбнулась. Краем губ, почти незаметно. Ей было всё равно, чем кончится. Но этот странный перец, который только что рисковал собой, чтобы сказать правду… это значило больше, чем любой приговор.

Она не одна.

И это грело.

Судьи удалились на совещание.

В зале сразу же загудели голоса. Кто-то обсуждал услышанное, кто-то просто перешёптывался, кто-то уже заранее праздновал победу справедливости.

Гарчик подошёл к Гогу, который так и сидел на скамье свидетелей, глядя в одну точку.

— Ну и зачем ты импровизировал? — тихо спросил Гарчик. — Мы же репетировали.

— А оно надо было? — Гог пожал плечами. — Они всё равно уже всё решили. Я хотя бы сказал, что думаю.

— Идиот.

— Знаю.

Тем временем Лиана склонилась к принцессе Серенити. Голос её был тих, но в нём чувствовалось напряжение:

— Ваше высочество… её казнят? Мы действительно ничего не можем сделать?

Серенити даже не повернула головы. Взгляд её был устремлён в сторону судейского стола.

— Не всё кончено, — ответила она так же тихо. — Есть один радикальный метод. Но он не связан с этим местом. И не сейчас.

Лиана хотела переспросить, но принцесса едва заметно качнула головой — позже.

В зале шли разговоры. Большинство желали Вейре смерти. Кто-то выкрикивал проклятия, кто-то просто кивал, соглашаясь с соседями. Лишь редкие голоса пытались вставить слово о том, что она не по своей воле, но их быстро затыкали.

Вейра стояла в клетке неподвижно, как статуя. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Только сердце билось где-то в горле — быстро, часто, почти болезненно.

«Вот и всё», — думала она. — «Сейчас решат. И либо свобода, либо…»

Додумать не успела.

Судьи вернулись.

В зале воцарилась тишина. Главный судья развернул бумагу и начал читать:

— По делу Вейры из рода Ястребов, обвиняемой в пособничестве культу Красного Завета и соучастии в убийстве тридцати четырёх мирных граждан, суд постановил: признать виновной по всем пунктам обвинения. Приговор — смертная казнь. Приведение приговора в исполнение осуществить в течение трёх дней на главной городской площади.

В зале взорвались аплодисменты.

Лиана вздрогнула. Всего на секунду, но Гог, следивший за ней, заметил. Однако она тут же взяла себя в руки — лицо снова стало непроницаемым.

Принцесса Серенити не изменилась в лице. Ни единой эмоции. Только пальцы чуть сильнее сжали подлокотник.

Гог почувствовал, как внутри зашевелились голоса. Они росли, крепли, начинали давить.

«…она умрёт… они убьют её… как и всех…»

— Заткнитесь, — прошептал он. — Пошли нахуй. Я вам потом такой разнос устрою, что свои мёртвые души пожалеете, что со мной связались.

Голоса стихли. Удивлённо, но стихли.

Гарчик рядом буркнул:

— С этим судом всё понятно. Постановка, а не правосудие.

— Ага, — кивнул Гог. — Но птичке от этого не легче.

Судья поднял руку, призывая к тишине.

— Обвиняемой предоставляется последнее слово.

Все взгляды устремились на Вейру.

Она медленно подняла голову, обвела взглядом зал. Сотни глаз, полных ненависти, злорадства, равнодушия. И лишь несколько — сочувствующих.

— Я понимаю, — сказала она. Голос звучал ровно, без дрожи. — Я понимаю, что совершила много грязи. Доставила много проблем. Я не ищу оправданий.

Она сделала паузу.

— Я хотела искупить это кровью. Своей кровью. В бою с теми, кто убил моего брата. Кто заставил меня всё это делать. — Она посмотрела прямо на судей. — Но вы мне этого не дали.

Тишина.

Вейра опустила голову.

— Я сказала.

Судья ударил молотком.

— Заседание окончено. Уведите осуждённую.

Стражники подошли к клетке. Вейра даже не взглянула на них. Она смотрела куда-то в сторону, где сидел странный перец в простой одежде.

Гог поймал её взгляд и кивнул.

Она не ответила. Но, кажется, поняла.

Её увели.

В зале продолжали шуметь, обсуждая приговор. А Гог сидел и думал о том, что три дня — это не так уж мало.

Может, ещё не всё кончено.

Гог и Гарчик вышли из здания суда, и свежий воздух ударил в лицо, смешиваясь с шумом толпы, которая всё ещё обсуждала приговор.

— Ну и цирк, — буркнул Гог, засовывая руки в карманы. — У нас в мире тоже суды бывали, но чтобы так откровенно…

— Там тоже не идеал, — перебил Гарчик, шагая рядом. — Я, знаешь ли, тоже насмотрелся. Бумажки, законы, адвокаты, которые за деньги готовы кого угодно отмазать. А справедливость? Её не существует. Ни там, ни здесь.

— Тут хотя бы честнее, — усмехнулся Гог. — Сразу видно, что всё решено. Без иллюзий.

— Это да, — кивнул Гарчик. — Но система… она везде система. Люди придумали суды, чтобы хоть как-то упорядочить хаос. Но справедливости в этом мало.

Они зашли в парк. Деревья уже начинали желтеть, листья шуршали под ногами. Гог пнул камешек, проводил его взглядом.

— А она там сейчас… — сказал он тихо. — Наверное, не очень ей.

— Вейра? — Гарчик покосился на него. — Ты чего, переживаешь?

— Не знаю. — Гог пожал плечами. — Просто… она не монстр. Я её видел. Она просто вляпалась. Как и мы все.

— Как и мы все, — согласился Гарчик. — Но ей повезло меньше.

Они прошли ещё немного. Гог молчал, Гарчик тоже. Каждый думал о своём.

— Ладно, — нарушил тишину Гог. — Пойду я. В кузницу надо. Штраф сам себя не выплатит.

— А я в библиотеку, — кивнул Гарчик. — Хочу поискать информацию. Вдруг что-то полезное найду.

— Удачи.

— И тебе.

Они разошлись. Гог побрёл к кузнице, пиная камни и думая о странной ястребице, которой осталось жить три дня.

Лиана шла по коридору дворца, когда сзади раздались лёгкие шаги.

— Лиана, постой.

Она обернулась. Принцесса Серенити догнала её, взяла под руку и повела в сторону своих покоев.

— Ты сегодня сама не своя, — сказала принцесса, когда они остались одни. — Я заметила. Что с тобой?

Лиана помолчала, потом ответила:

— Вейра. Эта ястребица. Я… не знаю. Мне её жалко.

Серенити подняла бровь:

— Жалко? Ты, Лиана, и вдруг такие эмоции?

— Она не просто культистка, ваше высочество. Она жертва. Её брата убили на глазах. Её заставляли. А мы… мы её казним.

Принцесса села в кресло, жестом предложила Лиане сесть напротив.

— Она важный союзник, — продолжила Лиана. — Она знает культ изнутри. Могла бы помочь. А мы её теряем.

Серенити вздохнула.

— Понимаешь, Лиана… судебная власть в этом городе не в моих руках. Не в руках Ксифоса, не в руках Каллисты. Это прерогатива совета. Мы можем влиять, но не решать. А в этом случае… — она развела руками. — Я была одна. Этого мало.

— Значит, всё кончено?

— Нет. — Серенити чуть улыбнулась. — Не всё. Есть ещё один способ помочь нашему союзнику. Но он не связан с этим судом.

Лиана удивлённо посмотрела на неё.

— Что вы задумали?

— Увидишь. — Принцесса поднялась. — А пока… доверься мне. Всё будет хорошо.

Она вышла, оставив Лиану в раздумьях.

А где-то в камере Вейра смотрела на луну и думала о том, что три дня — это не так уж мало.

Может, ещё не всё кончено.

Гига сидел на скамейке в парке, греясь на послеполуденном солнце. В руке он держал маленькое семечко — обычное яблочное семечко.

— Смотри, — сказал он, обращаясь к кулону на шее.

Он сосредоточился. Магия лесного друидизма текла по венам, аккуратно, послушно. Семечко в ладони дрогнуло, потом выпустило тонкий белый росток, который тут же начал тянуться вверх, набирать силу. Через несколько секунд у Гиги в руке уже было самое настоящее яблоко — красное, налитое, с глянцевой кожицей.

— Вау, — выдохнула Ай в голове. — Как настоящее!

— Оно и есть настоящее, — усмехнулся Гига и с хрустом откусил большой кусок.

Сок брызнул, сладость разлилась по языку. Гига зажмурился от удовольствия.

— Вкусно?

— Очень.

Ай вздохнула. Гига физически ощутил, как её взгляд прикипел к яблоку.

— Я бы всё отдала, чтобы попробовать хоть кусочек, — тихо сказала она. — Просто маленький. Чтобы вспомнить, какой он на вкус.

Гига замер с надкусанным яблоком в руке.

— Ай… я не подумал. Прости.

— Да ничего. — Голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я же призрак. Призракам еда не нужна.

— Знаешь, — задумчиво сказал Гига, откусывая ещё кусок, — быть призраком даже удобно. Не спишь, не стареешь, не умираешь. Живёшь себе в мире и радуешься.

Ай фыркнула так, что у Гига в ушах зазвенело.

— Ты дурачок, Гига, — сказала она с непередаваемой интонацией старшей сестры, объясняющей младшему прописные истины. — Давай перечислю. Никто тебя не видит. Никто не слышит. Ты ничего не можешь сделать — ни поесть, ни попить, ни обнять, ни взять в руки. Ты просто смотришь на мир сквозь стекло и не можешь коснуться. — Она помолчала. — И скучно. Очень, очень скучно.

Гига перестал жевать.

— Я… не думал об этом так.

— Конечно, не думал. Ты же живой. — Ай вздохнула. — Ладно, доедай своё яблоко. Я хоть посмотрю.

Гига послушно откусил ещё. Яблоко таяло во рту, но теперь вкус казался чуть горьковатым — от осознания.

Он доел почти всё, остался только огрызок. Посмотрел на него, потом перевёл взгляд на семечки внутри.

— А если попробовать обратно? — вдруг спросил он.

— Что?

— Ну, яблоко из семечка сделал. А из огрызка обратно яблоко получится?

— Гига, не надо, это…

Но Гига уже сосредоточился. Магия снова потекла по рукам, огрызок задрожал, начал менять форму… Через секунду в ладони снова лежало целое, красивое яблоко, как будто и не надкусанное.

— Получилось! — обрадовался Гига.

— Гига, я пыталась сказать…

Он откусил.

И замер.

По рту разлился вкус… гнили. Мерзкой, сладковато-кислой гнили, от которой свело челюсть и защипало в носу. Гига выплюнул всё, что было во рту, и с ужасом уставился на яблоко. Оно снова стало надкусанным, но теперь коричневым, подгнившим, с дряблой кожицей.

— Фу-у-у! — заорал он, швыряя яблоко в кусты.

— Я пыталась предупредить, — виновато сказала Ай. — Магия не может вернуть свежесть. Только форму. А вкус… он остаётся тем, что было внутри.

— Я чуть не умер, — прохрипел Гига, вытирая язык о рукав. — Это было хуже, чем лекарства в лазарете.

— Не преувеличивай.

Гига отплёвывался ещё минуту, потом откинулся на спинку скамейки.

— А ведь было бы так хорошо, — задумчиво сказал он. — Если бы можно было постоянно возвращать еду… не было бы голодных в этом мире.

Ай молчала, давая ему додумать мысль.

— Яблоко из огрызка, хлеб из крошек, вода из капель… — Гига покачал головой. — Жаль, что так не работает.

— Работает, — тихо сказала Ай. — Но не с гнилью. Не с тем, что испортилось. Магия не всесильна, Гига. Она может создать форму, но не суть.

— Понимаю. — Он вздохнул. — Просто обидно.

— Обидно, — согласилась Ай. — Но ты всё равно молодец. Яблоко выросло красивое. Почти настоящее.

— Почти, — усмехнулся Гига.

Они помолчали, глядя на верхушки деревьев. Солнце клонилось к закату.

— Ай, — позвал Гига.

— М-м?

— Когда-нибудь я научусь делать так, чтобы ты могла есть. По-настоящему.

— Это вряд ли, — вздохнула она. — Но спасибо. Приятно помечтать.

— Я серьёзно.

Гига улыбнулся и достал из кармана новое семечко.

— Ещё одно? — удивилась Ай.

— Ага. Только в этот раз я буду осторожнее. И не буду превращать огрызок обратно. Честное слово.

— Ну давай. Посмотрю.

Семечко снова проросло, выпустило росток, превратилось в яблоко. Гига откусил — свежее, сладкое, сочное.

— Вкусно, — сказал он.

— Вижу, — с лёгкой грустью ответила Ай.

И они сидели так до самого заката. Гига ел яблоки, Ай смотрела. А где-то вдалеке решалась судьба ястребицы, которой оставалось жить два дня.

Отряд Севера сделал привал на небольшой возвышенности. Лошади устало пощипывали пожухлую траву, солдаты проверяли снаряжение, кто-то просто сидел, глядя в серое небо.

Север не сводил взгляда с горизонта. Он ждал.

Катя сидела рядом, быстро водя пером по бумаге. Она записывала всё, что удалось увидеть за время пути: заражённых животных с побегами вместо шерсти, людей, стоящих как деревья, странные споры в воздухе.

— Заражённый олень, — бормотала она. — Рога покрыты мхом, из глаз растут побеги. Передвигается медленно, агрессивности не проявляет. Люди — пятеро, все в разной стадии. У одного вместо рук ветви, у другого кожа полностью заменена корой…

— Катя, — позвал Север, не оборачиваясь.

— М-м?

— Успеешь ещё. Отдохни.

— Я в порядке.

— Я знаю. Но отдых тоже часть подготовки.

Катя вздохнула, но послушно убрала бумаги.

Через полчаса на горизонте показались всадники. Небольшой отряд — человек десять, все в лёгкой разведывательной экипировке, но заметно потрёпанные. Это были не люди Севера — разведчики из Светлого, с которыми они договорились о встрече ещё до выхода.

Север поднялся, жестом приказал своим оставаться на месте и двинулся навстречу.

Командир разведчиков — мужчина с глубокими морщинами на лице и усталыми глазами — спешился и коротко кивнул.

— Север.

— Докладывай.

— Зараза пришла с северо-запада. — Голос звучал хрипло, будто человек не пил несколько дней. — Мы прошли до самого края, насколько смогли. Первые очаги там. Деревни, полностью поглощённые зеленью. Люди… они просто стоят. Как деревья. Дышат, но не двигаются.

— Выжившие?

— Почти нет. Те, кого успели вытащить, уже заражены. Мы оставили их в карантине в полудне пути отсюда. Но сами… — он замолчал.

Север внимательно посмотрел на него.

— Вы молодцы. Возвращайтесь в Эрангар. Отдыхайте, лечитесь. Дальше мы сами.

Разведчик кивнул, уже собираясь уходить, но задержался:

— Там… там хуже, чем мы думали. Будьте осторожны.

— Буду.

Отряд разведчиков двинулся обратно, а Север повернулся к своим.

— Десять минут на сборы. Выдвигаемся на северо-запад.

Солдаты зашевелились, проверяя подпруги, затягивая ремни. Катя натянула капюшон глубже, поправила защитную маску.

Через десять минут отряд уже мчался на лошадях, оставляя позади холмы и редкие перелески.

Дорога вела мимо Светлого. Город открылся им внезапно — за очередным холмом, как декорация к страшной сказке.

Он зарос.

Не просто зарос — зелень поглотила его целиком. Стены домов скрывались под толстым слоем мха и плюща, крыши превратились в цветущие луга, из окон торчали ветви, усыпанные листвой. Город выглядел так, будто его покинули лет тридцать назад, а не несколько недель.

Катя механически поправила защитную маску, хотя та и так сидела идеально. Никто не предлагал остановиться и зайти. Все и так знали, что увидят.

Север только кивнул в сторону города и пришпорил коня.

Путь предстоял ещё долгий. На северо-запад, туда, откуда пришла смерть, превращающая людей в растения.

Ещё два дня пути. Два дня, которые тянулись бесконечно.

Ландшафт менялся на глазах — привычные леса уступали место буйной, неестественной зелени. Трава здесь росла по пояс, листья на деревьях были размером с человеческую голову, а воздух стал тяжёлым, сладковатым, почти тошнотворным.

Заражённые попадались всё чаще. Они не нападали — просто стояли, смотрели пустыми глазами или медленно бродили среди деревьев. Но отряд держался настороже.

Когда впереди показался холм, Север уже хотел отдать приказ обойти его, но из-за склона вышли силуэты. Несколько. Потом ещё. И ещё.

— Обходим, — скомандовал Север, но существа уже двинулись наперерез.

Они не бежали — скорее перетекали, как трава под ветром. Быстро, слаженно, отрезая пути к отступлению.

— К бою! — рявкнул Север, спрыгивая с лошади.

Катя мгновенно отступила назад, занимая позицию позади строя. Её задача была не драться, а наблюдать, записывать, анализировать.

Север сделал несколько шагов вперёд, провоцируя. Существа клюнули — сразу двое бросились на него спереди, и в тот же момент ещё двое выскочили из-за холма сзади, пытаясь зажать отряд в клещи.

— Держать строй! — крикнул Север, взмахивая косой.

Бойня началась.

Заклинания рвали воздух, сталь скрежетала по окаменевшей коже, звуки выстрелов смешивались с хрипами умирающих тварей. Север работал косой как жнец — одно движение, и ближайший заражённый разваливался на части. Второй попытался достать его когтями, но Север ушёл в сторону, перекатился и рубанул снизу вверх, вспарывая твари грудь.

Отряд держался. Маги били прицельно, воины прикрывали фланги, лучники осыпали врагов стрелами. Но заражённых было больше, и они не знали страха.

Катя не стояла без дела. Она выхватывала образцы тканей, записывала поведение, отмечала, какие заклинания работают лучше. В её глазах горел холодный огонь учёного, даже когда рядом падали свои.

Минут через двадцать всё стихло.

Десятки тел устилали землю. Заражённые больше не шевелились. Но и среди отряда были потери.

Север обошёл поле боя, считая раненых.

— Маги! К раненым! — крикнул он. — Проверить каждого на заражение!

Катя уже склонилась над одним из бойцов, осматривая царапину на руке.

— Чисто, — сказала она через минуту. — Но надо наблюдать.

Север кивнул, подошёл к телам заражённых, достал нож и начал аккуратно вырезать образцы. Споры, куски коры, кровь — всё, что могло помочь понять природу этой напасти.

— Тридцать человек, — доложил один из магов, подходя. — Боеспособны все, но… ранения есть. И риск заражения.

— Знаю, — Север убрал образцы в специальный контейнер. — Усилить наблюдение. Идём дальше.

— Но раненые…

— Если оставить их здесь, они умрут. Если потащим с собой — может быть хуже. Но выбора нет. — Север поднялся, посмотрел на запад. — Мы близко.

Отряд собрался. Кто-то перевязывал раны, кто-то просто молча смотрел на погибших товарищей. Катя делала записи, стараясь не смотреть в их сторону.

— Пошли, — скомандовал Север, садясь на коня.

Отряд двинулся дальше, оставляя за спиной поле боя и десятки мёртвых тел.

Впереди была неизвестность. Но назад дороги не было.

Они шли уже третий день после того боя у холма.

Или не шли — продирались. Каждый километр давался с боем. Заражённые вылезали из-за каждого куста, из каждой расщелины. Они не давали передышки, не позволяли расслабиться ни на минуту.

Ещё одна стычка. Ещё одна. И ещё.

— Держать строй! — кричал Север, разя косой очередную тварь.

Катя билась рядом, магия перемешивалась с когтями. В блокнот она уже давно не смотрела — просто механически запоминала детали, надеясь, что позже сможет восстановить.

Через полчаса бой стих. Ещё трое своих остались лежать на земле. Ещё пятеро ранены.

— Перевязка, — бросил Север, осматривая поле боя. — Десять минут.

Катя подошла к нему, тяжело дыша.

— Север… их становится больше. Мы не приближаемся к эпицентру, мы просто… вязнем.

— Знаю.

— Если так пойдёт дальше, мы потеряем всех раньше, чем увидим, что там.

Север посмотрел на неё. В его глазах не было сомнений — только холодная решимость.

— Тогда будем терять. Но задачу выполним.

Катя хотела возразить, но передумала. Она просто кивнула и пошла помогать раненым.

Отряд двинулся дальше. Заражённые ждали за каждым поворотом.

Бой. Ещё бой. И ещё.

Люди падали. Маги выдыхались. Припасы таяли.

А до эпицентра было всё так же далеко.

Или только казалось.

Катя подошла к Северу, когда отряд уже строился для дальнейшего марша. В руках она держала исписанный блокнот, но взгляд был отсутствующим — она всё ещё прокручивала в голове детали недавнего боя.

— Север, — окликнула она, поравнявшись с ним.

Он обернулся, кивнул, давая знак говорить.

— Я проанализировала поведение заражённых в последних трёх стычках. — Катя говорила быстро, чётко, как на докладе. — У них есть тактика. Они не просто кидаются на звук — они окружают, отрезают пути к отступлению, используют численное преимущество. Это не инстинкты, это организованные действия.

— Заметил, — коротко ответил Север, глядя вперёд.

— И ещё. Они не нападали, пока мы шли по открытой местности. Только когда приблизились к холму. Как будто… — Катя запнулась. — Как будто они что-то охраняют.

Север остановился, посмотрел на неё.

— Эпицентр?

— Возможно. Если так, мы близко. Очень близко.

— Это хорошо.

— Но, Север… — Катя понизила голос. — Мы уже потеряли людей. Если там их сотни, если там что-то, что управляет ими… справимся ли мы?

Север молчал несколько секунд. Потом ответил — ровно, без эмоций:

— Наша задача — дойти до эпицентра, узнать, что там, и вернуться. Не победить, не уничтожить. Разведка. Ты поняла?

— Поняла.

— Тогда идём.

Они двинулись дальше.

Снова бой, снова потери. Заражённые вылезали отовсюду, и каждый раз их становилось всё больше. Север рубил косой без остановки, Катя прикрывала его магией, но силы таяли.

— Держать строй! — кричал Север, разя очередную тварь.

Катя билась рядом, магия перемешивалась с когтями. В блокнот она уже давно не смотрела — просто механически запоминала детали, надеясь, что позже сможет восстановить.

Через полчаса бой стих. Ещё трое своих остались лежать на земле. Ещё пятеро ранены.

— Перевязка, — бросил Север, осматривая поле боя. — Десять минут. Потом идём дальше.

Катя подошла к нему, тяжело дыша. Взгляд её упал на запад, где за деревьями угадывалось что-то огромное, тёмное, пульсирующее зеленью.

— Север… их становится больше. Мы не приближаемся к эпицентру, мы просто… вязнем.

— Знаю.

— Если так пойдёт дальше, мы потеряем всех раньше, чем увидим, что там.

Север посмотрел на неё. В его глазах не было сомнений — только холодная решимость.

— Тогда будем терять. Но задачу выполним.

Катя хотела возразить, но передумала. Она просто кивнула и пошла помогать раненым.

Отряд двинулся дальше. Заражённые ждали за каждым поворотом.

Бой. Ещё бой. И ещё.

Люди падали. Маги выдыхались. Припасы таяли.

А до эпицентра было всё так же далеко.

Или только казалось.

Выдохнув, Север окинул взглядом поле боя. Ситуация была критической, но он знал: чем ярче и пышнее растительность вокруг, тем ближе они к эпицентру. Это был единственный плюс во всём этом кошмаре.

Раздумья прервал новый заход.

Что-то большое, явно крупнее человека, ломилось сквозь заросли прямо на них. Кусты разлетались в стороны, земля дрожала под тяжёлыми шагами.

— Приготовиться! — скомандовал Север, выходя вперёд. — Это на мне!

Существо вырвалось из зелени — огромный, переросший заражённый, чьё тело наполовину состояло из коры и сплетённых ветвей. Оно двигалось быстро, несмотря на размеры.

Север взмахнул косой.

Первый удар — тварь даже не покачнулась. Второй — только высек искры из окаменевшей кожи. Север отпрыгнул, готовясь применить магию крови, но в этот момент в существо влетел здоровенный булыжник.

Удар был такой силы, что тварь отправилась кувырком в полёт, ломая деревья на своём пути.

Север резко обернулся, отбивая внезапную атаку сзади, и краем глаза заметил силуэт. Кто-то стоял на небольшом пригорке, закутанный в плотную одежду с ног до головы.

«Заражённый? — мелькнула мысль. — Но… заражённый, который ещё соображает?»

Парень — судя по фигуре, молодой — медленно приближался. Он оглядывался по сторонам, словно ожидая новой угрозы, и при этом его пальцы выделывали странные движения. Они перебирали в воздухе, будто вычерчивая какие-то символы.

Север не видел, что именно, но что-то в этих жестах было необычное. Не магия, которую он знал.

Бой стих так же внезапно, как и начался.

Последний заражённый рухнул наземь, и Север, тяжело дыша, опёрся на косу. Тело ломило, магия крови пульсировала в жилах, требуя выхода, но он сдерживал её — ещё не время.

Вокруг суетились маги, перевязывая раненых. Катя уже склонилась над очередным бойцом, фиксируя симптомы, делая пометки в блокноте. Воздух был тяжёлым, пропитанным сладковатым запахом гнили и свежей крови.

Север поднял голову и посмотрел на незнакомца.

Тот стоял на том же месте, где и появился, — на небольшом пригорке, окружённый телами поверженных тварей. Одежда скрывала его с ног до головы: плотная ткань, капюшон, перчатки. Ни клочка кожи наружу.

Север медленно направился к нему, сжимая косу. Парень не двигался, только пальцы его продолжали выписывать в воздухе странные узоры — быстро, почти незаметно.

— Ты кто? — спросил Север, остановившись в нескольких шагах.

Незнакомец поднял голову. Из-под капюшона блеснули глаза — живые, слишком живые для заражённого.

— А ты, я смотрю, совсем идиот, — раздался наглый, чуть насмешливый голос. — Коса? Серьёзно? Из всего оружия ты выбрал косу? Это же самое тупое, что можно придумать. Неудобная, небалансная, в ближнем бою — смертельный номер. Ты что, косплеить смерть решил?

Север уставился на него.

— Ты… потеряшка?

— Кого ты потеряшкой назвал? — Голос парня стал жёстче. — Сам ты потерянный! Я вообще-то…

Он запнулся, огляделся. На заражённые тела, на магов в странных одеждах, на Катю с её кошачьими ушами, на Севера с косой. В его глазах мелькнуло непонимание, смешанное с догадкой.

— Слушай, — сказал он медленно. — А где мы вообще? Я шёл по улице, потом вспышка, и… — Он замолчал. — Это не розыгрыш? Не квест? Не съёмки?

— Ты в другом мире, — спокойно ответил Север. — Добро пожаловать.

Парень выдохнул. Потом выругался. Потом снова выдохнул.

— Другой мир, — повторил он. — Ну дела. А эти… — он кивнул на заражённых, — это что за хрень?

— Зелёная гниль. Биологическая угроза. Люди превращаются в растения.

— В растения? — Парень присвистнул. — Ладно, допустим. А ты кто? Местный начальник?

— Север. Командир отряда. Идём к эпицентру.

— К эпицентру, значит. — Парень почесал затылок, потом вдруг спросил: — А назад можно?

— Не знаю. Пока никто не возвращался.

— Обнадёжил. — Он вздохнул. — Ладно, раз уж я здесь… может, помогу чем.

— Ты знаешь, где эпицентр? — спросил Север.

— Знаю, — коротко ответил парень. — Я там был. Своими глазами видел. Деревня на северо-западе, километров пятнадцать отсюда. — Он поморщился. — Там всё зеленью поросло. И это… оно растёт. Прямо на глазах.

Север нахмурился:

— Ты был в эпицентре и выжил?

— Ага. — Парень пожал плечами. — Повезло, наверное. Или я просто невкусный для этой хрени.

Север достал карту, развернул.

— Покажи.

Парень ткнул пальцем в точку на северо-западе. На карте в этом месте значился посёлок. И пометка: «Заброшен 20 лет назад».

— Двадцать лет, — задумчиво сказал Север. — Как раз когда культ начал собирать силы.

— Культ? — переспросил парень. — С каждым разом всё интереснее.

Он замолчал, явно не собираясь ничего больше объяснять. Ни кто он, ни откуда, ни что умеет. Просто стоял и ждал.

Север отошёл в сторону, жестом подозвал Катю.

— Что думаешь? — спросил он тихо, кивнув на парня.

Катя посмотрела на незнакомца, потом перевела взгляд на отряд. Раненые сидели на траве, маги устало перевязывали друг друга, лошади тяжело дышали.

— Мы выдохлись, — сказала она тихо. — Ещё один бой — и половина ляжет. Если не больше.

— Знаю.

— А этот… — она снова глянула на парня. — Он реально был в эпицентре?

— Говорит, что да. Своими глазами видел.

— Если так, он бесценный источник. Но тащить его дальше с собой…

— Нельзя, — закончил Север. — Мы и так на пределе.

Катя кивнула:

— Ты хочешь возвращаться?

— Да. Мы взяли языка. Узнали, где эпицентр, и нашли того, кто там был. Дальше лезть — самоубийство. Надо доложить в Эрангаре, подготовиться лучше, вернуться с подкреплением.

Катя согласно кивнула:

— Разумно.

Север повернулся к отряду:

— Всем приготовиться! Возвращаемся!

По рядам пробежал облегчённый вздох. Кто-то даже выругался с облегчением.

Парень, услышав это, удивлённо поднял бровь:

— Э, а как же эпицентр? Я thought, вы туда прётесь.

— Ты нам и так помог, — ответил Север, подходя к нему. — Знаем, где искать. И ты нам нужен живым, чтобы рассказать, что видел.

— А, ну ладно. — Парень пожал плечами. — Мне-то что. Я вообще не местный.

— Пойдёшь с нами. В Эрангар.

— В Эрангар? — переспросил он. — Это город такой?

— Столица севера. Там безопасно.

— Ну, допустим.

Север махнул рукой, и отряд двинулся обратно. Усталые, потрёпанные, но живые.

Парень шёл в середине колонны, оглядываясь на запад, где за деревьями скрывалась заражённая земля.

— Странный мир, — пробормотал он себе под нос. — Но жить можно.

Север услышал, но ничего не сказал. Потеряшки — они все такие. Сначала не верят, потом привыкают.

Главное, чтобы дожили до этого «потом».

Парень шёл в середине колонны, засунув руки в карманы, и с любопытством оглядывался по сторонам. Его, кажется, совершенно не волновала ни опасность, ни усталость, ни заражённые, которые могли появиться в любой момент.

— Слушай, — обратился он к Кате, которая держалась рядом. — А где мы вообще? Ну, в смысле, страна какая? Королевство? Империя?

Катя посмотрела на Севера. Тот едва заметно кивнул — пусть говорит. Информация новичку не помешает.

— Империя Аурелия, — ответила она. — Северная столица — Эрангар, туда мы и идём. Правит принцесса Серенити.

— Принцесса? — Парень присвистнул. — Красиво живёте. А эти… — он кивнул назад, в сторону заражённых земель, — это что за фигня? Зомби-апокалипсис?

— Зелёная гниль, — терпеливо объяснила Катя. — Биологическая угроза. Люди превращаются в растения. Мы идём к эпицентру, чтобы понять природу.

— А, ну да, растения. — Парень почесал затылок. — Я видел. Там, в деревне, всё зеленью поросло. Дома, люди, даже земля. Жуть.

Север, шагавший впереди, обернулся:

— Это ты кинул тот булыжник? Который тварюгу снёс?

Парень замялся.

— Ну… типа того.

— А пальцы? Что за движения? Ты колдовал?

— Да нет, — отмахнулся парень. — Судорога просто. Нервы, знаете ли. Когда на тебя бежит не пойми что, руки сами дёргаются.

Север прищурился, но допытываться не стал. Потеряшка явно врал, но выбивать правду силой сейчас было не время.

— Ладно, — только и сказал он.

Парень, почувствовав, что допрос закончен, снова повернулся к Кате:

— А ты чего кошка? Или это местная мода такая?

Катя удивлённо моргнула.

— Я человек, — ответила она. — Просто… я выбрала такой облик. Добровольно.

— Выбрала? — Парень присвистнул. — То есть можно тут кем хочешь стать? Хочешь — кошка, хочешь — ящер, хочешь — вообще дерево?

— Не совсем, — Катя поправила прядь волос. — Это сложная магия. Требует подготовки и… желания.

— Желания, значит. — Парень задумался. — А если я захочу стать, ну, не знаю… драконом? Можно?

— Нет.

— Жаль.

Они прошли ещё немного. Парень то и дело задавал вопросы — про империю, про магию, про зверей, про заразу. Катя отвечала коротко, но ёмко.

Север слушал вполуха, но думал о другом. Этот парень явно что-то скрывал. Булыжник, летящий с такой силой — не судорога. И эти жесты пальцами… он что-то делал. Что-то, чего не понял даже Север.

«Ладно, — решил он. — В Эрангаре разберёмся. Главное — довести его живым».

— Эй, дядька! — окликнул его парень. — А ты давно тут? Ну, в смысле, родился или тоже оттуда?

— Я местный, — коротко ответил Север.

— А косу зачем выбрал? Серьёзно, это же неудобно. В нашем мире таким только косплееры балуются.

Север вздохнул.

— Она эффективна.

— Ну-ну.

Парень усмехнулся и снова уставился на Катю.

— А уши настоящие? Погладить можно?

— Нельзя, — отрезала Катя.

— Ну и ладно.

Отряд продолжал путь. Впереди был Эрангар, позади — заражённые земли. А между ними — странный потеряшка, который видел эпицентр своими глазами и явно знал больше, чем говорил.

Вейра сидела на холодном полу камеры, прислонившись спиной к стене. Зарешеченное окно выходило на восток, и луна уже поднялась высоко, заливая камеру призрачным серебристым светом.

Последняя ночь.

Она уже приняла это. Пережила, пропустила через себя, выплакала все слёзы, которых у неё почти не осталось. Теперь внутри была только пустота и странное, почти чужое спокойствие.

Вейра вспоминала. Детство в Благодатном Лесу, мамины руки, перебирающие перья, сестру, которая вечно бегала за светлячками. Потом — культ, брата, ложные надежды, предательство, смерть. Всё смешалось в один тягучий ком, который уже не разорвать.

Она закрыла глаза.

«Завтра всё кончится, — подумала она. — И хорошо. Устала».

Тишина. Только где-то вдалеке перекликались часовые.

А потом раздались звуки.

Странные. Глухие. Сначала Вейра подумала, что ей мерещится. Но звуки становились отчётливее — возня, сдавленные хрипы, потом тяжёлый удар, от которого, кажется, дрогнул пол.

В коридоре двое стражников переглянулись.

— Ты слышал?

— Ага. Пошли, проверим.

Первый стражник открыл дверь, ведущую в коридор с камерами, шагнул внутрь — и через секунду вылетел обратно, кувыркаясь по каменному полу и с грохотом врезаясь в стену.

Второй открыл рот, чтобы закричать тревогу, но звук застрял в горле. Он медленно осел на пол, не издав ни звука.

В коридоре, откуда только что вылетел стражник, появилась фигура.

Чёрный, облегающий костюм скрывал тело с ног до головы. Ни единого участка кожи — только ткань, плотная, как вторая кожа. На лице — белая маска, гладкая, без выражения, с прорезями для глаз. На лбу маски был нарисован молоток, а под ним аккуратно выведено одно слово: «ЗАКОН».

Фигура шагнула в коридор, спокойно, деловито. Подошла к камере Вейры, вытащила из складок одежды какой-то инструмент, и через секунду дверь со щелчком открылась.

Вейра смотрела на неё, не веря своим глазам.

— Ты кто? — спросила она хрипло. — Культ решил надо мной поиздеваться напоследок?

Фигура вошла внутрь, не говоря ни слова. Ловкими, быстрыми движениями принялась освобождать Вейру от креплений на запястьях и ногах.

— Работа у меня такая, — ответил незнакомец. Голос был спокойный, чуть насмешливый, с интонациями человека, который привык делать своё дело и не париться по пустякам. — Просто выполняю заказ. К культу отношения не имею.

Последняя верёвка упала на пол.

Вейра потёрла затёкшие запястья, осторожно пошевелила крыльями. Они слушались, хотя после долгого сидения в путах болели нещадно. Когти на пальцах — целы, остры.

Она посмотрела на незнакомца.

— Зачем?

— Сказал же — работа. — Он чуть наклонил голову, и в прорезях маски блеснули глаза. — У тебя есть шанс на жизнь. Пользуйся, пока дают.

Вейра поднялась. Ноги дрожали, но она заставила себя стоять прямо.

— Идём, — сказала она.

Незнакомец кивнул и первым шагнул в коридор.

Вейра, на мгновение задержавшись, оглянулась на камеру. На топчан, где она провела столько дней. На решётку, за которой больше не было стражи.

Потом развернулась и пошла за ним.

Впереди была свобода. Или смерть. Но выбирать не приходилось.

Вейра вышла из камеры и замерла.

В коридоре, ведущем к выходу, лежали ещё трое стражников. Аккуратно, ровно — словно их специально уложили спать. Ни крови, ни следов борьбы. Просто три бессознательных тела на каменном полу.

— Ты один со всеми справился? — не удержалась Вейра.

— Работа такая, — коротко ответил незнакомец, не оборачиваясь.

Они двинулись к пожарному выходу. До спасительной двери оставалось всего несколько шагов, когда сзади раздался голос:

— А ну стоять!

Из-за угла вышел ещё один стражник. Он смотрел на них с недовольством, но… странным. Не было в его взгляде ни ярости, ни страха. Скорее усталость и какая-то обречённость.

Вейра напряглась, готовясь к бою. Когти сами собой выскользнули из пальцев.

«Всё, — подумала она. — Это конец».

Но стражник вдруг тяжело вздохнул, стащил с себя шлем и бросил его на пол.

— Слушайте, ребята, — сказал он устало. — Вы, конечно, делайте что хотите. Но давайте так: вы меня тоже вырубите. Аккуратно, но чтобы следы были.

Вейра уставилась на него, не веря своим ушам.

— Чего?

— Того. — Стражник развёл руками. — Я тут, понимаешь, взял взятку. Не от тебя, от заказчика. Деньги хорошие, грех отказываться. Но когда завтра приедет следствие и увидит, что из всего караула только я один в сознании и в форме, у меня будут вопросы. Много вопросов. И ответы на них мне не понравятся.

Он шагнул ближе, специально подставляя голову.

— Давай, не задерживай. Только не сильно, но чтобы шишка была. Ну и пару синяков для правдоподобности.

Незнакомец в маске усмехнулся:

— Клиент всегда прав.

Он размахнулся и со всей дури зарядил стражнику в челюсть. Тот отлетел к стене, сполз по ней и затих.

— Класс, — пробормотал он напоследок. — Спасибо, мужик.

Вейра смотрела на это с открытым ртом.

— Это… это нормально?

— В этом мире? — незнакомец пожал плечами. — Более чем.

Он толкнул дверь пожарного выхода, и они вышли в ночь.

Через несколько минут они уже были в каком-то заброшенном доме. Пахло сыростью и пылью, но здесь было безопасно.

Незнакомец бросил Вейре свёрток с одеждой.

— Надевай. Это скроет твои… особенности.

Вейра поймала свёрток, развернула — плотная ткань, глухой капюшон, длинные рукава. То, что надо, чтобы спрятать крылья и уши.

Она быстро натянула одежду, чувствуя, как ткань непривычно давит на тело. Крылья пришлось сложить до боли, но в этом наряде они стали почти незаметны.

— Готово, — сказала она, поворачиваясь к спасителю. — Слушай… ты их всех подкупил?

— Нет, — ответил тот, поправляя маску. — Заказчик позаботился. Я просто исполнитель.

— А те, кто не взял?

— Пришлось вырубить бесплатно. — Он пожал плечами. — Ну да и ладно. Работа есть работа.

Вейра посмотрела на него долгим взглядом.

— Кто ты?

— Человек, который выполняет заказы, — усмехнулся он. — А теперь пошли. Нужно убраться отсюда до рассвета.

Они вышли в ночь, оставив позади тюрьму, стражников и прошлую жизнь.

Впереди была свобода. И неизвестность.

Они шли по ночному городу быстро, но без паники. Незнакомец в маске двигался уверенно, словно знал каждый закоулок. Вейра едва поспевала за ним, путаясь в длинной одежде, которая скрывала её крылья.

Вопросов было столько, что они распирали голову. Кто он? Кто заказчик? Куда они идут? Что дальше? Но каждый раз, когда она открывала рот, незнакомец поднимал руку:

— Позже.

И она молчала.

Южные ворота показались неожиданно быстро. У КПП стояли двое стражников — не те, что в тюрьме, другие. Увидев приближающихся, они насторожились, но не окрикнули.

Незнакомец подошёл, молча протянул конверт. Стражник открыл, заглянул внутрь, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Проходите, — коротко сказал он, махнув рукой. — Счастливого пути.

Второй даже не обернулся — делал вид, что проверяет какие-то бумаги.

Вейра хотела спросить, сколько стоил этот конверт, но незнакомец уже тащил её за ворота.

Они отошли от города километра на два, когда впереди показалось одиноко стоящее здание. Старая ферма или заброшенный постоялый двор — в темноте было не разобрать.

Незнакомец уверенно направился к нему, толкнул дверь и жестом приказал Вейре следовать за ним. Они спустились в подвал.

Там горел тусклый свет. В углу стояли несколько человек — двое мужчин и женщина, все в простой одежде, с цепкими, внимательными глазами. При виде вошедших они поднялись.

— Заказ выполнен, — коротко сказал незнакомец.

Люди переглянулись. Один из мужчин кивнул:

— Принято. Ты свободен.

Незнакомец повернулся к Вейре, и даже сквозь маску чувствовалась его привычная насмешливая улыбка.

— Ну, бывай, крылатая. Дальше сама.

— Что? — Вейра растерялась. — Куда сама? Кто вы? Зачем…

Но незнакомец уже шагал к лестнице.

— Удачи, — бросил он через плечо и исчез в темноте.

Вейра осталась стоять посреди подвала, глядя на людей, которые смотрели на неё с любопытством, но без враждебности.

— Что… что это было? — спросила она в пустоту.

Никто не ответил. А вопросов стало только больше.

Вдали от заражённого леса, на небольшой поляне, горел костёр. Языки пламени плясали в ночной темноте, отбрасывая причудливые тени на стволы деревьев. Где-то вдалеке ухала сова, и редкие крики ночных птиц нарушали тишину.

Даргон сидел у костра, широко расставив ноги, и сжимал в руках какой-то обломок ветки, рассеянно крутя его между пальцев. На лице — знакомая чёрная повязка, скрывающая пустую глазницу. Рядом с ним, скрестив ноги, сидел Солон. Его посох с вырезанными рунами лежал на коленях, а руки мягко светились тусклым зеленоватым светом, который он направлял на повреждённый глаз драконорождённого.

— Долго ещё? — проворчал Даргон, дёргаясь от каждого прикосновения магии.

— Если будешь дёргаться, — процедил Солон сквозь зубы, не размыкая концентрации, — процесс затянется. Сиди смирно.

— Я сижу смирно, — буркнул Даргон, но тут же поморщился. — Просто… щекотно.

— Щекотно? — Солон удивлённо поднял бровь. — Я тебе глаз восстанавливаю магией крови, а тебе щекотно?

— Ну да. Как будто муравьи бегают. И немного жжёт.

— Это нормально. Значит, процесс идёт.

Даргон попытался пошевелиться, но Солон резко дёрнул рукой, и зелёное свечение на мгновение прервалось.

— Сиди смирно, я сказал!

— Да сижу я, сижу!

— Если ты ещё раз дёрнешься, я зашью тебе глаз обратно криво, и будешь ходить косой до конца жизни.

Даргон что-то проворчал, но замер. Солон продолжил лечение.

Прошло ещё несколько минут. Тишину нарушал только треск костра и редкое уханье совы. Даргон терпел, хотя видно было, что ему это даётся с трудом. Его массивная лапа то и дело сжималась в кулак, но он держался.

Наконец Солон выдохнул и убрал руки. Свечение погасло.

— Готово, — сказал он, вытирая пот со лба. — Практически.

— Практически? — Даргон тут же схватился за повязку. — Что значит практически?

— Это значит, что глаз восстановлен, но зрение вернётся не сразу. Нужно время, чтобы магия прижилась. И не вздумай тереть!

Но Даргон уже нетерпеливо приоткрыл глаз… и замер.

— Пустота, — выдохнул он разочарованно. — Я всё равно вижу пустоту.

Солон уставился на него. Потом медленно перевёл взгляд на повязку, которую Даргон так и не снял, прикрывая ею глаз.

— Ты… — начал он с нехорошим спокойствием. — Ты снял повязку?

— Ну да. Чтобы посмотреть.

— И что ты видел?

— Пустоту, я же сказал.

— А то, что повязка всё ещё висит у тебя перед глазом, ты не заметил?

Даргон замер. Посмотрел на свою руку, потом на костёр. Потом до него дошло.

— А, — сказал он.

— А, — передразнил Солон. — Убери руку, идиот.

Даргон послушно убрал повязку с глаза. И зажмурился.

— Слишком ярко, — буркнул он, привыкая к свету костра. — Но… я вижу. — Он повернул голову, оглядываясь. — Солон, я вижу!

— Ну надо же, — съязвил жрец. — Чудо свершилось.

Даргон уставился на него своим восстановленным глазом, потом перевёл взгляд на свои руки, на костёр, на деревья вокруг.

— Работает, — выдохнул он. — Чёрт возьми, работает!

Он резко встал и хлопнул Солона по спине так, что тот чуть не влетел лицом в костёр.

— Спасибо, старина! — рявкнул Даргон довольно. — Я уж думал, так и буду одноглазым до конца дней.

— Рад, что ты ценишь, — прохрипел Солон, потирая ушибленную спину. — А теперь, может, сядем и спокойно обсудим дальнейшие планы?

— Какие планы? — Даргон уже снова натягивал повязку, но теперь просто так, по привычке. — Теперь, когда глаз на месте, мы можем наконец вернуть силу моей маски!

— Если успеем, — осторожно заметил Солон. — Тут, знаешь ли, зараза кругом, культисты активничают…

— Плевать! — отмахнулся Даргон. — Моя маска — вот что главное. А эти… — он махнул рукой в сторону леса, — пусть сами разбираются.

— Ты неисправим, — вздохнул Солон.

— А ты ноешь, как старая бабка, — парировал Даргон. — Кстати, если бы ты быстрее пальцами и посохом шевелил, мы бы уже давно всё сделали. Сколько можно возиться?

Солон открыл рот, закрыл, потом медленно и внятно произнес:

— Во-первых, процесс восстановления глаза драконорождённого занимает время. Во-вторых, я тебе не лекарь по вызову, а жрец, между прочим. В-третьих, я вообще мог ошибиться, и тогда бы ты сейчас смотрел в другую сторону.

— Но не ошибся же, — осклабился Даргон.

— Это не меняет того факта, что ты — неблагодарная псина, каких свет не видывал.

Даргон замер. Потом до него дошло.

— Псина? — переспросил он. — Ты меня сейчас псом назвал?

— А кем же ещё? — Солон невозмутимо поправил посох. — Рычишь, бросаешься, вечно недоволен, а как до дела доходит — без меня никуда.

Даргон сжал кулаки, в глазах мелькнула ярость. Он сделал шаг вперёд, занося лапу для удара… и вдруг замер. Потом до него дошёл комизм ситуации, и он расхохотался.

Громко, басовито, от души.

— Псина! — ревел он, хлопая себя по бокам. — Псина! Ну ты и загнул, Солон!

Солон смотрел на него с каменным лицом, но в уголках его губ предательски дрогнула улыбка.

— Идиот, — буркнул он.

— Сам идиот! — ответил Даргон, всё ещё смеясь.

Они стояли у костра, два старых товарища, которые прошли через многое. Глаз был восстановлен. Маска ждала своего часа. А впереди была новая цель.

Но сейчас можно было просто посмеяться.