Последняя мечта

ПРОЛОГ

Межзвёздный колониальный корабль относительно невелик. Совсем не таким представляли его писатели-фантасты. В нём нет сотен громоздких анабиозных капсул с покорителями космоса, погружёнными в вековой сон. Нет оранжерей с гидропоникой и ёмкостей с хлореллой. Нет систем жизнеобеспечения. Да и любые органические вещества на борту присутствуют лишь в незначительных количествах. Все эти излишества в отсутствие экипажа просто не нужны.

Лёгкая ажурная структура, плавно вращаясь, несётся в полной темноте; лишь отблеск света изредка мелькает в сплетениях труб — весь космический буксир, кажется, состоит из капилляров систем охлаждения. Издалека звездолёт выглядит полым цилиндром, стенки которого плавной гиперболой вдавлены внутрь, к оси вращения. Антрацитового цвета вкрапления на теле корабля, похожие на пуговицы, — самое главное, — полезная нагрузка.

Но это только видимая невооружённым глазом картина.

Многокилометровыми воронками, подобно узким песочным часам, устремившим края своих чаш в бесконечность, раскинулись в пространстве электромагнитные поля, генерируемые системами буксира.

За кормой почти семьдесят триллионов километров. Скорость сорок пять сотых от световой.

Впереди по курсу концентрическими разноцветными кругами мерцает излучение звёзд, позади — злые красные огоньки.

1. Повестка

Запечатанный конвертик пиктограммы входящего сообщения появился в виртуальном поле дополненной реальности совсем не вовремя. Паша тут же смахнул его в сторону, чтобы не мешал, и продолжил оформление только что поступившего пациента.

В приёмном покое Химкинской областной больницы вызывающе чисто. Пол густого кофейного цвета, ослепительно белые стены. Начищенные поручни. От бликов на хромированной стали больно глазам. Когда ты всего лишь призрак — это скорее воспоминание о рефлексе, чем сам рефлекс, но от него никуда не деться.

Хоть больница и являлась практически автономным механизмом, ей всё же требовался квалифицированный персонал. Поэтому в здании сейчас находилось четырнадцать дежурных врачей. И из них лишь пятеро в своей физической ипостаси. Ещё девять присутствовали посредством виртуальных фантомов, формируемых глобальным информационным полем. График дежурств, физических и виртуальных составлялся в начале года и утверждался начальством. Согласно этому графику Паша весь август и сентябрь мог работать с помощью удалённого доступа. Его физическое тело в данный момент сидело в позе лотоса на коврике, в палатке, на берегу алтайской речки. А сознание, спроецированное глобальной сетью по месту работы, закончив дела на первом этаже, перенеслось этажом выше, в ординаторскую.

Молодой медик зашёл в интерфейс системы видеоконтроля и переместил в поле зрения изображение с нужной ему в данный момент камеры. Автоматизированная каталка неспешно двигалась вдоль направляющей линии на полу коридора, транспортируя прозрачную медицинскую капсулу в палату на шестом этаже. Паша переключился на визор внутри капсулы, попутно отмечая для себя показания диагностических приборов.

Выглядел новый пациент неважно. Павел за пару лет работы навидался подобного, поэтому диагноз поставил быстро. Ввалившиеся глаза, очерченные тёмно-синими кругами истончившейся бледной кожи, короста подсохшей крови у ноздрей. Такие ребята сюда попадали часто. Только за последние пару дней автоматические реанимобили доставили в поликлинику восемь игроманов.

В виртуальных мирах в данный момент, определённо, шла какая—то грандиозная битва. Ворочающие мегатоннами снаряжения, обсаженные стимуляторами, бойцы, игнорируя предупреждения своих диагностических систем, увлечённо крошили друг друга в сверкающий хлам.

Но всё имеет свою цену.

Жестокая игра, истощив до предела физические силы и высосав все соки из организма, грубо выбрасывала игрока в воняющую потом и мочой реальность. Человека корчило в неудержимых судорогах. Отлежавшись, отдохнув и перекусив, стандартный игроман, как правило, снова входил в своего аватара, продолжал бой или начинал всё с ноля. И быстро добирался до следующей остановки.

В случаях инфарктов и инсультов анима, виртуальный помощник, объединяющий наноботы в организме в масштабную внутреннюю сеть, отправляла на центральный узел МЧС тревожный сигнал. На помощь мчались реанимобили, ...и в больнице появлялся новый пациент.

До Кузнецова доносился ленивый разговор из соседнего кабинета, где пили чай дежурные врачи. Их на этаже двое, и оба предпочитали ходить на работу во плоти. Возможно, сказывалось влияние «старой школы», когда на производствах, в конторах и больницах ещё можно было встретить людей.

Кузнецов узнал тихий, насмешливый голос старшей медсестры:

— Жора, опять там в твоей Франции фермеры бузят. Чего хотят—то, ироды?

Паша привычно фыркнул. Жорж Айван Сент—Пьер являлся гражданином России и Союза Свободных Республик с рождения, причём уже в третьем поколении, но в учреждении мало кто называл его иначе, как «наш француз». Между Жоржем с Зинаидой явно что—то было, но они зачем—то неумело, как школьники, скрывали свои отношения.

Кузнецов подключился к аниме больного. Она исправно функционировала, и тут же выдала массу информации касательно состояния пациента. Всё в порядке: давление, ритм сердца, уровень гормонов в крови. Странно.

— Ма бонн, — донёсся мужской голос, — что может хотеть рабочий человек? Работать хотят, конечно. У них вся техника стоит. Провинция уже неделю как отрезана от энергетических узлов.

— Пусть вспоминают корни, — заметила меланхолично медсестра. — Тяпки, лопаты, вилы, грабли...

— Па дроль, Зин. Не смешно. Холодильники—то не функционируют. А это значит, что продукция пропадает. Се трист. К тому, что ночью электричества нет, все уже давно привыкли, а тут и в светлое время подача прекратилась. Как тут не бузить?

Последнее слово Жорж произнёс, смешно растягивая последний слог.

— А то, что они солнечную электростанцию разнесли, им сильно поможет?

Оба продолжали лениво обсуждать последние новости, но Паша их уже не слушал. Он проверил капельницу, назначил пациенту лечение и углубился в чтение отчётов, появившихся перед ним на полупрозрачном табло.

«До чего ж всё стандартно, — отметил он, копируя информацию в свою базу данных. — Двадцать девять лет детине. Нигде не работает. То ли живёт на пособия, то ли промышляет чем-то в даркнете».

Процентов девяносто поступающих в больницу пациентов приходилось как раз на таких пареньков и девушек. Огромный высокотехнологичный город бережно относился к своим обитателям, заботился об их физическом благополучии, выделяя каждому стандартный набор благ. Но праздность породила новую ловушку. Тех, кто не нашёл смысла существования или умельцев, подобных сегодняшнему пациенту, умеющих обойти защитные системы анимы, ему оставалось только доставлять в больницы и спасать постфактум.

«Хорошо, хорошо... а вот это хреново» ... — бормотал Кузнецов себе под нос, делая пометки в электронном медицинском журнале.

В общем, ему долго еще не было дела до входящей почты. Государственная символика на значке сообщения могла означать, что это штраф или налоговое извещение. Такое могло и подождать. Недолго, но подождать. Когда же Кузнецов закончил все неотложные дела и вспомнил, что надо бы всё-таки посмотреть, что в письме, позвонила Иринка.

С Иринкой у Павла всё сложно.

— Павлик приве-е-ет, как дела, ты где сейчас? — пропела она свою обычную, отлитую практически без пауз, фразу, — Ты в курсе, что белый халат тебе очень идё-ёт?

— Нормально, жив пока. Сейчас на работе и на Алтае, — довольно сухо ответил Павел. Он каждый раз недоумевал — как Ирина после бурной ссоры и чётко обозначенного с обеих сторон разрыва отношений может будто ни в чём не бывало объявляться раз в месяц и требовать к себе внимания.

— Ой да, в походе он опять! — в голосе девушки сквозили нотки разочарования, — а я, между прочим, мечтала навестить тебя на квартирке сегодня. Можно щас хоть к тебе на работу загляну ненадолго?

— Валяй, конечно, — Павел открыл доступ к больничной сети, и в ординаторской возник фантом Ирины.

Девушка быстро осмотрелась вокруг, выбирая, где пристроиться, и, в итоге, «плюхнулась» на кожаный диванчик у окна, подвернув под себя одну ногу. Видеть и слышать её, конечно, кроме Павла, никто не мог, но ему всё равно ужасно захотелось прикрыть дверь и опустить жалюзи на окнах, поскольку Ирина была в одном лёгком халатике, накинутом на голое тело. Разрыв там в отношениях или не разрыв, само созерцание волнительных форм продолжало отзываться во всём теле горячей приливной волной. Волосы девушки убраны под полотенце, на коже в ложбинке между ключицами искрились капли воды — видно, что только из душа.

— Когда в Москве? Я, блин, соскучилась!

— Недели через две-три. Сама-то сейчас где?

Ещё только конец августа, и Павел собирался оставшиеся тёплые деньки лета провести вне мегаполиса. Вне зависимости от желания других людей.

— Ой, да ну дома я, конечно. И на Панарее немножко, тут круто—о, но одной скучно! Кирилл, свинья, на вызов не отвечает. Со Светой со своей всё носится. А на Панарее, между прочим, зажигают Фотиту и Дип Форест. — Изящные кисти нарисовали что-то в воздухе, объёмное, наполненное эмоциями и драйвом. — Полный вынос мозга. Дуй сюда после работы, а то совсем одичаешь и мохом обрастёшь, отшельник.

На реальном острове Панарея на юге Италии давно уже никто не жил, но в виртуальном мире здесь, как в старые добрые времена до мирового энергетического кризиса, гремела самая модная клубная музыка. Сюда со всех континентов Земли стягивался охочий до праздных развлечений люд. Отдохнуть, оттянуться, ярко провести ещё один кусочек жизни.

— Ты хоть представляешь, сколько сейчас на Алтае времени?

— Неа.

— Четыре часа разницы с Москвой между прочим, а завтра у меня опять смена.

— Да лана, погна-али, можно подумать, ему одному на работу.

— Слушай, я сейчас возвращаюсь в палатку. Там у меня уже ужин разогревается. Я спокойно кушаю, чищу зубы, ложусь спать... — Павел готов отстаивать свою крепость под осадными волнами до последнего. Но все девушки знают слабые места парней.

— Ты уверен?

Иринка плавно пересела, меняя позу на совсем волнительную, её халатик слегка распахнулся, обнажая чуть больше, чем позволяли приличия, и дальше Павел отнекивался уже совсем неубедительно.

***

Звёздам и луне не удаётся продавить свой свет сквозь яркие цветные сполохи прожекторов и лазерную графику в чёрном небе.

Ночная Панарея гудит так, что весь остров вибрирует, и вокруг него на водной глади моря концентрическими кругами стоит невысокая зыбь. Мощные инфранизкие звуки отражаются от живописных скал, и, кажется, способны остановить сердце.

Вдобавок, какой-то шутник «подтащил» остров Стромболи на несколько миль ближе и «развернул» так, что жерло вулкана нависает прямо над танцующими людьми. Фейерверки оранжевой лавы, выбрасываемые им, раз в десять-пятнадцать минут взрывают танцпол неистовым рёвом. Сумасшедшая энергетика пронизывает всё вокруг.

Иринка тёмно-серебристым призраком скользит в руках Павла и вокруг него, резко поводя плечами бросает ему в лицо свои длинные пепельного цвета волосы и снова кажется самой чудесной девушкой на свете.

***

Павел в четвёртый раз сбрасывал повтор будильника. Глаза после бессонной ночи на виртуальной Панарее упорно не хотели открываться. Молодой человек почти физически ощущал, как наноботы его анимы творят чудеса, самоотверженно бросаясь на устранение спазмов кровеносных сосудов, проникая даже в самые мельчайшие капилляры. Но голова всё равно болела. Шарик беспокойно ворочался у входа в палатку, не понимая, почему хозяин до сих пор не показывается.

«А в ушах—то почему такой шум?», — этот вопрос занимал Пашу до тех пор, пока он не вспомнил, что вечером разбил лагерь рядом с порогом Бегемот на реке Чуя.

Поблизости находился также посёлок Чибит, и молодой человек решил на воду сегодня не идти. Вместо этого он поплёлся в посёлок за свежим хлебом, яйцами и молоком.

Есть особый шик в походной яичнице на завтрак, и нет ничего лучше свежего хлеба с деревенским молоком!

За завтраком Павел и открыл вчерашнее письмо.

Для этого ему потребовалась полная авторизация личности, что само по себе было уже очень странно. Второй странностью оказался крайне редкий формат послания. Его отсканировали с бумажного носителя.

Строгая министерская шапка, водяная гербовая печать. Витиеватая подпись, в которой угадывалась заглавная буква «О».

ПРИГЛАШЕНИЕ-ПОВЕСТКА

Уважаемый Павел Аркадьевич!

Приглашаем Вас принять участие в подготовке и осуществлении миссии по организации Земной колонии в системе одной из ближайших звёзд.

Согласно статье (такой-то) Конституции Российской Федерации пункт (такой-то) о правах и обязанностях гражданина РФ, начиная с (время/дата) Вы становитесь временно рекрутируемым и до (время/дата) обязаны явиться на первичный инструктаж по приложенной к письму ссылке.

Разглашение любой информации, полученной Вами посредством этого Приглашения, а также на собеседованиях, инструктажах и прочих мероприятиях, относящихся к миссии, влечёт за собой ответственность, согласно... (документ/номер статьи).

Глава отдела по работе с личным составом проекта

Симонова О.Ю.

Ниже короткого текста, действительно, мерцал водоворот активной ссылки.

«Бред какой—то», — пробормотал Павел, сворачивая сообщение. Он не был настолько сумасшедшим, чтобы моментально переходить по незнакомым адресам.

В адрес чиновников, составлявших текст письма, у него подходящая реплика также нашлась.

«И мёдом помазали, и горчицу не забыли!»

Перед ним лежала долина реки Чуя в живописном обрамлении далёких гор, слегка размытых утренней дымкой. Бурые коровки местной алтайской породы спокойно щипали жухлую травку на лугу. Коровкам нет дела до безумных устремлений человечества. Они должны исправно давать вкусное молоко.

«Кстати, о молоке». Павел отхлебнул из кружки и начал думать.

Мысль первая: «Письмо — однозначно, глупый розыгрыш».

Мысль вторая: «Письмо не может быть розыгрышем. Государственный уровень защиты на входе и в теле письма ни один пранкер в мире воссоздать не в состоянии».

Мысль третья: «Исходя из предпосылки, что к таинственной О.Ю. можно заходить в любое время дня и ночи, она — искусственный алгоритм. Зачем алгоритму величать себя по фамилии с инициалами? Собственно, вот это, как раз, в данном случае неважно».

А что важно? Важно то, что любой школьник знает, — пилотируемая космонавтика закончилась еще в середине двадцать первого века. Нет за пределами магнитного поля Земли условий для более—менее продолжительной жизнедеятельности человека без печальных последствий для его здоровья.

Открытый космос, Луна, Марс, Венера, Ганимед — те места, где с огромным трудом закрепились первопроходцы, были в итоге оставлены. Жить там, где окружающая среда стремится быстро и болезненно тебя убить, в ограниченных объёмах, с постоянным риском их разгерметизации, — то ещё удовольствие. Но основным фактором, повлиявшим на решение свернуть обитаемые внеземные базы оказалось, конечно, воздействие космического излучения на организм человека. Воздействие, приводящее к непоправимым разрушениям макромолекул ДНК и РНК.

Семьдесят лет как в полуавтономном режиме функционируют российская космическая верфь, расположенная в троянской точке либрации L4 и китайская космическая верфь в точке L5. Две яркие звезды в ночном небе. Ежемесячные кратковременные сервисные миссии прекрасно справляются с диагностикой и обслуживанием огромных комплексов.

Станции обеспечивают полный цикл производства. От переработки астероидов до создания любой сложной техники, необходимой для работы в космическом пространстве и на тех небесных телах, что интересны людям.

Автоматические зонды, отправленные отсюда почти сто лет назад, к настоящему времени обследовали уже все звёздные системы в радиусе десяти световых лет от Солнечной системы. От зондов, ушедших на разведку дальше данного расстояния, данные пока не поступали.

И вот какая штука.

В радиусе минимум десяти световых лет нет планет, куда человек даже гипотетически мог бы «переехать».

Планеты разведчики землян находили, да. Планет обнаружили и разведали очень много. Раскалённые шары, ледяные шары, практически лишённые атмосферы и магнитного поля. Газовые гиганты. Вот что находили земные зонды каждый раз, совершив головокружительный бросок через бездну.

Павел хлебной корочкой тщательно собрал остатки яичного желтка со сковородки. Простые привычные вещи — доесть завтрак, помыть посуду в речке, почистить зубы. Об отвлечённых материях, не касающихся его налаженной, в целом, жизни, думалось тяжело. Тем более о таких глобальных, как освоение космоса. Тем более после бессонной ночи.

«Шарик, остаёшься за старшего!» — обронил Павел привычную фразу, застегнул палатку изнутри, лёг на коврик.

«Всё равно день пропащий», — такой была его последняя мысль перед тем, как он открыл Приглашение и прошёл по ссылке.

2. Что бывает после того как провалился в кроличью нору

Павел не считал себя интровертом, хотя по сути им являлся. Иначе с чего бы весёлым городским тусовкам он предпочитал одиночные путешествия. Сначала пешие, а впоследствии — водные, на каяке, по горным рекам.

Пристрастился Паша к этому делу ещё в институте.

Ах, юность беззаботная. Как, оказывается, много у него было свободного времени тогда! Одни летние каникулы чего стоили. Но учёба закончилась, закончились обязательные двухмесячные военные сборы, и Кузнецов вышел на работу.

Отпуск молодым специалистам по устоявшейся традиции давали зимой. По крайней мере в том учреждении, куда по распределению угодил Кузнецов. А зимой вода в русских широтах покрывается льдом и для водного туризма совершенно не годится. Катание на сноуборде обеспечивало молодому человеку приятную альтернативу, но экстремальные сплавы он, конечно, любил неизмеримо больше.

Безысходность, казалось бы...

Но голова человеку, как мы знаем, дадена не токмо чтобы шапку носить. Высмотрев идею в сети, Паша всё лето теперь проводил как можно дальше к востоку от места работы. Благодаря разнице во времени молодой человек ежедневно получал почти полдня свободы.

С обеда и до позднего вечера Павел работал в Подмосковье, принимал и оформлял очередную партию тех, кому в этот день «не повезло». В движении, на воде, таким образом, ему удавалось провести три—четыре утренних часа. Зато какое насыщенное это было время!

Скользя по вершинам валов, прошибая пенные бочки, юркий каяк под управлением Павла исполнял слалом в сложном пороге.

«Крен от струи! Крен от улова! Оп, неудачка, упал... Эскимосский переворот. Встал. Прём дальше!»

И всё это под соответствующую бравурную музыку, звучащую в голове посредством онлайн—трансляции прямо из глобальной сети.

Паша просто не представлял себе лучшего времяпрепровождения.

Многие часы напряжённой гребли отточили фигуру молодого медика, выгодно выделяя его среди городских «качков» с их искусственно надутыми мышцами. Понятно, что внимание девушек не обошло его стороной. А стеснительный Павел не спешил знакомиться, ожидая её, любимую, единственную. Дурачок, конечно, скажете вы. Но что поделать. Таким его воспитали.

Девушки же — создания не только нежные, хрупкие, утончённые, но и довольно хитрые. Если им вдруг приглянулся молодой человек, в процессе его обольщения и последующего приручения они зачастую проявляют чудеса изобретательности и поразительную смелость. Наивный Паша, например, всегда был свято уверен, что той осенью совершенно случайно встретил Ирину на одной из пересадочных станций метро. В толпе мелькнуло знакомое лицо, и вот она уже стоит рядом, трясёт его за рукав и заразительно смеётся.

Они познакомились еще когда Павел учился в «Сеченовке». Ирина была сестрой Кирилла, — его одногруппника, поэтому часто оказывалась вместе с братом там, где дружная компания студентов проводила свободное время. Она была младше любого в их компании, и все тогда относились к ней, как к некоторому необременительному приложению к Кириллу.

Им тогда очень нравились интерактивные виртуальные развлекательные шоу, виртуальные же командные гонки и «стрелялки», а в реале — боулинг и крутые горки в аквапарках. Зимой — сноуборд и лыжи. Где они тогда только не побывали, чем только не увлекались!

Потом учёба закончилась, прежней компанией стало собираться всё сложнее.

И вот эта «случайная» встреча. Паша решил, что это судьба.

Стояла дождливая осень. Москвичи спешили разбежаться по своим уютным жилищам, но молодым людям ни до кого не было дела. Они болтали как добрые старые знакомые, шли, никуда не спеша, зачем-то подбирали мокрые медово-желтоватые и багрово-красные кленовые листья. Потом пара забрела в парк и пристроилась на скамейку под навесом. Иринка пододвинулась ближе, положила голову на плечо Паше. Тот несмело приобнял девушку за плечи и весь внутренне затрепетал. Ощущения были настолько непривычными, что Кузнецов решил, что наконец, вот она, та самая, единственная, нашлась.

Детишки из окрестных дворов бегали вокруг, не обращая внимания на одинокую парочку на скамейке. Было очевидно, что мальчишки организовали локальную сеть и играли в виртуальный страйкбол. Со стороны это выглядело очень забавно. Ребята метались среди деревьев, падали, перекатывались, вскрикивали невпопад. На самом деле, для них в дополненной реальности шёл нешуточный бой. В виртуальном поле парка сверкали лазерные росчерки, взрывы гранат. Наноботы, повинуясь алгоритму, чётко фиксировали удачные попадания, и либо обездвиживали «раненые» конечности, либо временно замораживали «убитых». При этом виртуальные уколы были довольно болезненны для участников. Кузнецов прекрасно помнил всё это по своему счастливому, не такому уж и давно прошедшему детству.

Потом Иринка пожаловалась на холод и предложила зайти в кафе или ресторан. Паша проверил свой счёт и решил шикануть. Через полчаса они уже лакомились невероятно вкусными креветками под названием «любимые семечки Мао» и яблоками в карамели, запивая всё это сливовым вином.

Павел сам не понял, как получилось, что тем вечером Ирина оказалась у него в крохотной квартире-студии, которую в восемнадцать лет ему предоставило государство, в ознаменование перехода к совершеннолетию.

И вот, наконец, шторы задёрнуты...

То была ночь, которую драгоценной жемчужиной Павел всегда будет хранить в памяти. Утром Иринка плакала и рассказывала, что с детства была в него влюблена, и как жутко ревновала к «курицам», которые крутились рядом с Пашей.

Отнюдь не из тех, кого можно назвать ослепительно красивыми, Ирина по-своему мила. Невысокая блондинка, слегка склонная к полноте, непоседливая и романтичная. Её способность во всём находить что—то забавное очень импонировала Павлу. Еще она умела выдвигать различные авантюрные идеи — куда пойти вечером или в выходные, что посмотреть, что послушать. Музыкальные композиции, вытаскиваемые ею из глобальной сети, зачастую оказывались настоящими находками.

Зима пролетела незаметно. Молодые люди так увлеклись, что даже познакомили друг друга с родителями с обеих сторон, и Павел начал строить планы на переезд. После оформления отношений государство должно было предоставить новой семье большую двухкомнатную квартиру, забрав обратно в обменный фонд те студии, в которых они сейчас проживали. Всё шло к закономерному результату.

В конце февраля у Паши намечался отпуск, Ирина отпросилась с работы. И скоростной поезд увёз влюблённую парочку на Чёрное море, в Туапсе. Виртуальный счёт молодого человека одномоментно практически обнулился, но волшебные две недели того стоили. Море было холодным для купания, зато солнце грело почти по-летнему. Впрочем, молодые люди не заметили этого неудобства. Они даже умудрились немного загореть. А в большом бассейне отеля, наполненном морской водой, нагретой до комфортной температуры, молодые люди могли плавать хоть круглосуточно.

Катастрофа в отношениях грянула весной.

На майские праздники Павел каждый год отправлялся на Кавказ. Леса в ущельях с быстрыми речками там уже благоухали свежей зеленью, повсюду продавалась ароматная клубника, ну и в целом было здорово.

У Иришки же на эти дни были совершенно другие планы. И вообще, к выездам на природу она, как и подавляющее большинство современных Павлу обитателей мегаполисов, относилась крайне подозрительно.

Немного поразмыслив, молодой человек предложил компромисс — поездка в Краснодарский край отменяется, он соглашается на все мероприятия, запланированные девушкой, но та, алаверды, едет с ним на пару дней на Истру, с ночёвкой на берегу водохранилища.

— Тебе обязательно понравится! — уверял он, — там такой закат, что ты забудешь обо всём на свете!

В идеальном мире, который представлялся Паше в мечтах, он и Иришка вместе путешествовали по стране, сплавлялись на каяках. Представить девушку в лодке на бурной воде было очень сложно, поэтому начать молодой человек решил с малого.

***

Арендованный на два дня беспилотный мОбиль, тихо вздохнув, запечатал двери. Тёмным призраком остался стоять он на верхней стоянке. Приключение началось.

Лес обступил влюблённую пару со всех сторон. Отовсюду доносились шорохи, чьи-то тихие вздохи; казалось, в чернильной тени притаилось что-то страшное. Ирина в ступоре осмотрелась по сторонам, — она впервые в жизни оказалась вне надёжных стен, удобного интерфейса и услуг доставки. Паша привычным движением закинул за спину рюкзак и щёлкнул несколько раз языком, подзывая Шарика. Внезапное появление робопса из-за машины ужасно напугало Ирину.

Шарик — верный спутник во всех вылазках Паши. Шарик, — шарик и есть, — просто колобок цвета хаки, безо всяких там нашлёпок и наклеек. С виду безобидный робот-помощник, но он и лютого зверя отгонит, и от человека лихого защитит, и на воде, если понадобится, выручит. А в разведке речных порогов Шарик просто незаменим. Ещё он снимает потрясающие трёхмерные фильмы о том, как Паша мастерски проходит какой-нибудь очередной сложный участок реки.

Но самая замечательная конструктивная особенность робопса — способность отпугивать насекомых. В радиусе около двадцати метров не бывает комаров, мошки, гнуса. В первой же своей таёжной вылазке Павел имел неосторожность отправить робота далеко вперёд, на разведку, и, пока тот по срочному вызову мчался обратно, гнус успел облепить незащищённые участки тела, заползти под воротник и в манжеты. Ох и страшную рожу следующим утром Кузнецов увидел в зеркале!

Павел, нарочито весело напевая, помогал Иришке спускаться по каменистой тропинке. А та, с опаской поглядывая на высоченные деревья, смыкающиеся кронами над головой, обречённо плелась на шаг позади. Вечно улыбающееся лицо её странно сосредоточено. Идти до берега всего ничего — метров сто, но чувствовалось, что на преодоление этого пустячного расстояния девушка тратит все свои моральные и физические силы.

На песчаном пляже для таких сумасшедших, как они, кто—то установил деревянные скамьи и даже приготовил место для костра, обложенное камнями.

— Ты собираешься сделать открытый огонь? — почти с ужасом спросила Иришка, наблюдая, как Павел, освободившись от поклажи, раскладывает в очаге вынутые из рюкзака поленья. Она даже «забыла» на время свою привычку слитно тараторить.

— Не сделать, а развести. И еще мы сейчас будем на огне запекать сосиски, смотреть на него, на закат, и на догорающие угли. Ну и греться.

Вечерело, появился ветерок. С воды потянуло прохладой.

— Можно я лучше погреюсь в мОбиле?

— С ума сошла, сиди давай, всё пропустишь, — поджигая растопку и яростно дуя на неё, пыхтел Павел, — мы договорились же, сегодня и завтра ты со мной. С послезавтрашнего дня начинаем выполнять твои планы. С удовольствием с тобой на живую Селесту пойду. И на этих, как их там...

— У—у—у, это ж мне ещё дожить надо! — канючила Иришка, сворачивая губы капризным бантиком.

Ароматный запах запекаемых на углях колбасок вскоре заполнил окружающий воздух. Но аромат настоящей, не синтетической еды оставил Иришку равнодушной, девушка продолжила ныть:

— Это же бензопире—ен, канцероген жуткий! Ты уверен, что это съедобно?

— Это вкусно, попробуй! — Павел протянул горячую сосиску на походной вилке. Иришка сморщила нос, сделала страшную гримасу, всячески подчёркивая ужас ситуации. Но, взглянув на лицо своего спутника, сделала над собой огромное усилие и откусила кусочек. Без аппетита прожевала и с трудом проглотила непривычную пищу.

Первый «блокпост» сдан, и вот они сидят у костра, провожая взглядами солнце, садящееся за лес на противоположном берегу. Оттуда по гладкому зеркалу водоёма тянется красная зыбкая дорожка, растворяется в сумерках прошедший день. Редкие перья остроносых облаков с раскалёнными закатом боками медленно плывут за горизонт, да поздние птицы щебечут за спиной в густых ветвях.

Входящие вызовы заблокированы. Единственное, что мешает насладиться вечером, — неожиданно выскакивающая на периферию зрения реклама. От рекламы приходилось привычно отмахиваться.

Павел чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Тёплая, родная Иринка тесно прижималась, положив голову к нему на плечо. Его рука покоилась у неё на талии. Догорающие угли костра тлели драгоценными рубинами. Всё, как мечталось. Идиллия.

— Кирилл со Светой и Толя с Оксанкой сейчас в Вирт-Диване. Погнали туда, а?

Пашу аж подбросило от неожиданного вопроса. До него не сразу дошло, что Иришка на самом деле не с ним, а в модном виртуальном клубе, где в данный момент резвится её брат с друзьями.

— Выключи, выключи эту дрянь! — заорал он, имея в виду, конечно, виртуальную реальность, в которую убежала от него подруга.

Ирина обиженно поджала губы, но тотчас же вся вернулась к нему.

Они сидели на скамейке ещё какое—то время, пока краски заката не погасли окончательно, и не потускнели угли в костре. Уютное тепло от импровизированного очага вытеснила вечерняя прохлада и запах влажной земли. От речки потянуло сыростью. Опять становилось холодно.

— Давай устраиваться на ночёвку, — нарочито бодрым голосом произнёс Павел.

Палатка давно стоит, внутренний подогрев заранее включен. Внутри палатки очень комфортно. Коврик и спальники тёплые, мягкие...

Однако, невозможно спать, когда рядом крутится взведённая пружина. Иришка подскакивает при каждом раздающемся снаружи шорохе и подолгу сидит, уставившись в темноту. Паше приходится её успокаивать, уговаривать снова лечь, убеждая всякий раз, что опасности нет, и Шарик справится с любой проблемой. Через пять минут всё повторяется.

Где—то после полуночи Иришка не выдержала, вывернулась из его объятий, быстро пробралась к выходу из палатки и начала шуршать там, пытаясь нащупать застёжку.

— Дай ключи, я пойду спать в мОбиль, — услышал Павел фразу, произнесённую хотя и шёпотом, но тоном весьма безапелляционным.

— На тропе темно, в мОбиле сейчас очень холодно, да и спать там на сидениях крайне неудобно, — еле ворочая языком, пробормотал осоловевший за время бессонных часов Павел.

— Если ключи не дашь, я сейчас пешком в город уйду!

Молодой человек попытался неловко пошутить, как делал уже не раз, вызывая улыбку у возлюбленной, но на этот раз всё иначе.

— Уймитесь женщина. Вы ведёте себя крайне нелогично!

После следующей фразы Иришки, в которой много непечатных слов про змей, муравьёв, клещей, цистит, а также пара нелестных отзывов о «его дурацких походах», Павел молча вылез наружу. Около получаса ушло на упаковывание вещей и палатки. Потом он утащил трясущуюся то ли от страха, то ли от холода девушку вверх по склону, к машине.

Сначала Паша задал маршрут к себе домой, но по дороге и его прорвало. В итоге молодые люди наговорили друг другу столько, что им уже проще разъехаться по своим студиям. Сначала Паша увёз Ирину в Северные Мытищи, затем поехал к себе, в Новые Химки. Хрупкая птица счастья упала, так и не расправив крылья.

***

После перехода по ссылке Кузнецов оказался в небольшом прямоугольном кабинете. Помещение виртуальной переговорной не блистало роскошью убранства. Ровные светло—жёлтые стены без окон, серая офисная мебель.

В поле информации сидящая за столом девушка позволила считать следующее:

«Симонова Ольга Юрьевна. Координатор миссии. Глава отдела по работе с личным составом проекта».

— Присаживайтесь, Павел Аркадьевич, очень рада вас видеть.

Павел сел на стул, стоящий у самого стола. Пространство за спиной казалось пустым и совершенно лишним. Слишком большая комната для двоих.

— Э—э, взаимно. Всё собирался навестить, но дела, дела, знаете ли.

Он сильно нервничал. Но вовсе не по поводу абстрактного межзвёздного перелёта. Просто девушка оказалась ослепительной красоткой. Точёные ноги, стройная, спортивная фигура, узкие запястья, длинные тонкие пальцы. И невероятные зелёные глаза. Светлые волосы собраны на затылке в аккуратный хвост.

Ольга Юрьевна в белой блузке с высоким воротничком. На бёдрах — узкая тёмно-синяя юбка до колен. На ногах — туфли на шпильках.

Чёткое понимание того, что реальная Ольга может выглядеть совсем иначе, не сильно помогало молодому человеку. Паше стало неуютно, и в какой-то момент даже перестало хватать воздуха.

Лёгкая улыбка на губах девушки поприветствовала его натужное «остроумие».

— Могу я обращаться к вам просто Павел? Я в ответ — просто Ольга.

— Совершенно не возражаю, — выдохнул Паша, внутренне немного расслабляясь. Ещё не хватало весь разговор бубнить этой красотке: «Ольга Юрьевна, Ольга Юрьевна».

— Отлично. Спасибо, Павел. Теперь о главном. Вы... Да, слушаю.

Павел тряс поднятой рукой, как в школе.

— Можно на ты?

— Конечно. Так вот. Ты, несомненно, озадачен приглашением, и гадаешь о том, что оно будет означать для тебя лично. Как отразится на твоей текущей жизни.

Ольга взяла паузу, ожидая подтверждения или опровержения, и, не дождавшись, продолжила.

— Увы, практически никак. Никто из участников программы, к сожалению, или к счастью — кому как, физически никуда не полетит. Но, в рамках подготовки к условиям обитания на другой планете участникам придётся пройти месячный интенсивный курс обучения.

— Вот сейчас вообще ничего не понял, — прокомментировал Павел.

— Теперь, собственно, обо всём по порядку, — не обращая внимания на его реплику, продолжила Ольга. — Полгода назад наш космический узел связи получил и расшифровал пакет сигналов от зонда, отправленного в систему Тау Кита около ста лет назад. Как ты, наверное, знаешь, это звезда спектрального класса G, класса жёлтых звёзд, к которому относится и наше Солнце. Находится на расстоянии двенадцати световых лет от нас. Данные предварительных наблюдений не вселяли оптимизма — на планетах данной системы не было обнаружено достаточно сильного магнитного поля, способного защитить от радиации. Но на четвёртой от звезды планете присутствовала довольно мощная кислородосодержащая атмосфера, в которой кроме углекислого газа был найден метан. Наличие метана — один из основных признаков того, что на планете есть своя биосфера. И разведчики решили отправить на поверхность единственный спускаемый модуль. Они обнаружили внизу высокоразвитую органическую жизнь. Богатую флору и фауну. Материки и океаны. Джунгли, болота, пустыни, населённые невероятными существами.

— Ого! — воскликнул Павел восторженно, — А почему об этом до сих пор не трубят все новостные каналы?

— Массив поступившей информации огромен. Пока шла расшифровка, пока принимались решения, что с этим всем делать... На некоторое время информацию решили попридержать. Единственное государство, с самого начала имевшее доступ к данным, кроме России — КНР.

— Странно, что за полгода не произошло никаких утечек в сеть. Китай? Причём тут Китай?

— Ничего странного. Ни с утечками, ни с Китаем. На самом высоком уровне в двух странах идёт обработка данных и просчитываются варианты развития событий. Подобных прецедентов до сих пор не было, ведь это первая обитаемая планета, которую удалось обнаружить.

До Павла вдруг до самого дошло. Про Китай. Краткий курс истории космонавтики входил в школьную программу. В прошлом столетии межгосударственные связи двух государств были гораздо крепче, чем на сегодняшний день. Сотрудничество захватывало все сферы, в том числе, конечно, космос. На зондах—разведчиках к звёздам улетали совместные, если можно так выразиться, «экипажи» двух стран — матрицы сознаний реальных людей. Как правило, пара матриц — один космонавт и один тайконавт. По прибытии в систему они выходили из многодесятилетнего «спящего режима», и с помощью исполнительных механизмов, имеющихся на зондах, исследовали систему.

На «перспективную» планету разведчики имели возможность отправить спускаемый аппарат, начинённый миниатюрными летающими дронами и прочей интересной техникой. Управление этой техникой производилось с орбитального модуля при помощи сети спутников. Разведчики заранее, ещё на подходе, «расставляли» эти спутники по необходимым орбитам вокруг обследуемой ими планеты.

Закончив работу и отправив на Землю добытую информацию, матрицы сознаний переходили в энергосберегающий режим и навечно погружались в сладкие виртуальные сны.

Ольга, тем временем, продолжила:

— Что касается нашей миссии. На моём уровне нет доступа к информации о принятии столь важных решений, но план действий разработан, принят и выполняется. В моём списке уже две сотни добровольцев. Космическая верфь заканчивает модернизацию одного из кораблей, предназначавшегося для очередной исследовательской миссии.

Предвосхищая дальнейшие вопросы, Ольга грубыми штрихами преподнесла Павлу суть всего проекта:

— Условия на поверхности открытой планеты не предполагают возможности существования высокоразвитых существ с планеты Земля. Более плотная, чем наша, атмосфера, бедная кислородом, с примесями ядовитых газов. Сила тяжести в полтора раза выше земной, но главное — намного более высокий радиационный фон. Прекрасный коктейль для желающих скончаться в ужасных муках. Миссия разведчиков проделала грандиозную работу. Кроме детальной картографии поверхности они произвели предварительную разведку полезных ископаемых, изучили флору и фауну планеты. В сообщении от них также был передан генетический код многих местных обитателей. На основе этого кода наши учёные модернизировали человеческий геном так, чтобы созданные на месте клоны воспринимали условия на поверхности планеты так же, как мы с тобой воспринимаем земные.

— А что человечеству даёт этот проект? От перенаселения не спасает. Ресурсы оттуда какие-то возить?

Ольга звонко смеётся.

— Двести лет туда-обратно? Хорошая шутка. Да и нет там ничего такого, чего бы мы не смогли добыть в Солнечной системе. Смысл полёта — зажечь ещё одну искру разума во вселенной. Наш мир хрупок, уникальная экосистема Земли может быть разбалансирована любым из множества факторов, да и звезда наша, Солнце, не вечна. Запасной анклав человечеству не помешает. Ну и воплотить в реальность давние помыслы древних и современных мыслителей, исполнить их мечты — это ли не великая цель?

Павел, впитывая информацию, быстро прикинул, что таукитянскому клону, не приведи господь, оказавшемуся на Земле, придётся весьма несладко.

Ольга, выдерживая паузу, нервно постукивала носком туфли по ножке стола. Получалось звонкое: «Динь, динь, динь». Как звон далёкого колокола. Увидев удивлённые глаза собеседника, она прекратила своё странное занятие и продолжила:

— Была воссоздана и модернизирована технология переноса человеческого сознания в тело клона, практически не имеющая смысла на перенаселённой Земле. Таким образом, цепочка действий для нас, если исключить подробности, вырисовывается следующая.

«Она сказала НАС! — отметил про себя Павел. — Как будто со мной дело уже решённое, да и сама Ольга тоже собирается в полёт».

— На Земле записываются матрицы сознаний добровольцев. Эти матрицы доставляются на космическую верфь, где они грузятся в межзвёздный корабль. Корабль доставляет нас в систему Тау Кита. Спускаемый модуль, отделившийся от корабля, садится на поверхность. На модуле имеется биореактор, где из местного биоматериала синтезируются все необходимые для создания клонов вещества. Далее, в инкубаторах выращиваются клоны. Для ускорения процесса при их создании частично используется трёхмерная печать. На корабле размещено всего десять инкубаторов. Предполагается поочерёдный выход из инкубаторов партий по десять женщин либо десять мужчин один раз в пять местных суток. В мозг свежесозданного клона переносится сознание человека с Земли, параллельно копируются все данные, хранившиеся в его памяти. Тела клонов могут точно повторять тела добровольцев, а могут быть индивидуально модернизированы, по согласованию с дизайнерами проекта.

Павлу внезапно очень захотелось оказаться на другой планете, неизведанной, таинственной, населённой странными существами. Он представил, что бы он хотел подправить в своём облике, облизнул пересохшие губы, и вдруг вспомнил Ирину.

«А кто мешает ей полететь со мной? — сформировался в его голове ответ самому себе, — Уговорю, и полетит!»

Неожиданно охрипшим голосом Кузнецов сказал:

— Я согласен. Где записываться?

Ольга звонко рассмеялась.

— Паша, ты выбиваешься в лидеры по минимальному времени с начала разговора до получения согласия. Обычно приходится уговаривать и объяснять гораздо дольше. Не торопись, пожалуйста, у тебя на самом деле есть довольно много времени на осмысление. Учти ещё такой аспект. У клонов, спроектированных нашими специалистами, будет отсутствовать вспомогательная сеть. Соответственно, и дополненной реальностью колонисты пользоваться не смогут. Дело даже не в том, что есть какие—то технические проблемы. На самом деле это решение принято на самом высоком уровне по предложению виртуального правительства и утверждено президентом.

— Как это? И в дальнейшем не планируется? — с недоумением вопросил Павел. Он плохо представлял себе жизнь в отсутствие тех возможностей, которые предоставляют глобальная сеть, виртуальные пространства и дополненная реальность.

— Предполагается, что колонисты сами будут определять свою судьбу. Если вдруг они решат, что им необходима подобная модификация, кто ж им запретит?

Ольга вдруг замерла на секунду, будто к чему—то прислушиваясь.

— Время, Паша. Тебе необходимо отправляться на работу. Не забывай, что ты, даже полетев к звёздам, остаёшься на Земле. В письме—приглашении появится ссылка, по которой в любое время ты сможешь попасть к нашему юристу на подписание договора. Когда окончательно всё осмыслишь, конечно. Моя ссылка остаётся активной. Если появятся какие—то вопросы, всегда буду рада видеть.

— Последний вопрос, — Павла мучала одна мысль.

— Да, конечно.

— Почему нельзя отправить корабль, дождаться его посадки, а уже затем матрицы сознаний для записи клонов передать на планету по лучу?

— Сам придумал?

— Ага, только что!

— На вводной лекции тебе в общих чертах объяснят технологию создания матриц. А если по простому — ни радиосигналом, ни даже по проводу сознание человека куда—либо отправить невозможно.

***

Павел очнулся в палатке на берегу реки Чуя.

Времени, действительно, оставалось только на то, чтобы быстро перекусить и «убежать» на работу.

3. Договор. Юрист, и, неожиданно, ещё кое-кто

Под окнами темнели сосны. Они росли на территории больницы, и их редкие немногочисленные стволы не скрывали высокий забор периметра, за которым шумели колёсами проносящиеся по трассе мОбили.

Павел, впрочем, не видел сосен и забора, не слышал шума. Мыслями он был где-то на полпути к созвездию Кита. Ещё не там, но уже и не на Земле.

Пару раз Паша выбирал свободную минутку и вызывал в дополненной реальности круговую панораму звёздного неба. Он оставался точкой-наблюдателем, приглушал свет Солнца и Луны и отыскивал неподалёку от Плеяд уже знакомое сочетание тусклых огоньков.

Чего уж скрывать перед самим собой — он жутко завидовал своему клону, который окажется на далёкой девственной планете.

Вчерашний пациент чувствовал себя неплохо. Паша даже поболтал с ним немного утром. В момент, когда паренька выбросило из боя, он, вместо того, чтобы лежать на коврике, как все нормальные люди во время подключения к виртуальной реальности, стоял, неловко пытаясь повторить телом и конечностями движения своего аватара. Соответственно, потеряв сознание, ухнул лицом вниз и расквасил нос. Никакого тебе инсульта и кровоизлияния в мозг. Банальное сотрясение.

«Бабу бы тебе хорошую!» — мысленно проворчал Павел, но назначения, впрочем, выписал другие. В них отсутствовали отсылки на прекрасный пол, зато значилось много витаминов.

На месте ему не сиделось. И он пошёл к Зине. С ней Паша уже раз двадцать виделся с утра, поэтому просто дошёл до прикрытой двери кабинета, где заседала старшая медсестра и заныл ещё из коридора.

— Зина—а?

— Чего тебе, ущербный, — голос медсестры прозвучал несколько неестественно. Павел возрадовался, что с ходу не ворвался в кабинет. Наверняка Жора у неё.

Дав время возможному ухажёру отойти за занавеску, Павел заглянул в кабинет.

— Я как в Москву вернусь, орешков тебе свежих кедровых привезу.

— Никак опять к ненаглядной своей намылился, жеребец?

— И мёду алтайского, натурального.

— Ну, говори уже!

— Зиночка, у меня там сейчас особо делать нечего, я свалю на час-полтора? Если кого привезут, оформишь? А если что серьёзное, выдёргивай меня, я мигом вернусь.

Зинаида выдержала паузу для придания солидности своему ответу.

— Ладно, иди. Про орехи не забудь.

— И про мёд, — донёсся из-за занавески в углу приглушённый мужской голос, дрожащий от смеха.

— И про мёд!

Медсестра махнула рукой на Пашу, выгоняя его из кабинета.

«Вот взрослые же вроде люди!» — открывая Приглашение, подумал тот.

И провалился по второй ссылке.

***

«Иннокентий Викторович Сутормин. Официальный юрист проекта».

Такая надпись сопровождала аватар солидного мужчины средних лет в его информационном поле. За редкими исключениями виртуальный слепок копировал реальную внешность собеседника, поэтому оригинал юриста был столь же представителен и суров, как и миниатюра на идентификационной карте. Иннокентий Викторович облачён в идеально подогнанный по фигуре деловой костюм, и при галстуке. Гладко зачёсанные назад тёмные жидкие волосы собраны на затылке в куцый хвостик.

Кабинет один в один повторял тот, в котором проходило первое собеседование.

«Похоже, разнообразием интерьеров в агентстве по межзвёздным перемещениям не заморачиваются», — усмехнулся Паша, поглядывая на стул в ожидании повторения прошлого сценария. В виртуальном мире, в принципе, невозможно устать, но просто торчать посреди помещения неуютно.

— Присаживайтесь, Павел Аркадьевич.

Юрист очень вежлив. Вытащив как будто из «воздуха» тонкую стопку бумажных листов и ручку, он пододвинул их через стол к Павлу.

— Прошу внимательно ознакомиться с текстом договора, и, при согласии, поставить подпись на каждом листе.

— Для чего вообще нужен этот договор и формальности? — поинтересовался на всякий случай Павел. Он давно уже забыл, когда подписывал что-то кроме медицинских назначений.

— Молодой человек, — тем же ровным голосом, ни на секунду не задумавшись, пустился в объяснения Иннокентий Викторович, — никакой договор не нужен нам с вами, как оригинальным представителям рода человеческого. Мы сами сможем постоять за себя если не в суде, то хотя бы в банальной драке. А вот матрица вашего сознания — сущность безобидная и бесправная. Для неё существование после записи может продолжаться либо в спящем состоянии, либо погружением в виртуальный мир, либо выходом в реал посредством исполнительных устройств, датчиков, камер, либо переносом в клонированное тело. Представьте себя на минуту этаким чистым сознанием. Понятия о том, где вы оказались после того, как вас вывели из спящего режима, у вас нет. Вы могли спать час, а могли и сто лет. Что вам внушат те, в чьих руках окажется ваше сознание, то вы и будете считать своей новой реальностью. Согласитесь, что очнуться в теле клона на разработке условных урановых рудников не слишком-то приятно.

Павел внутренне содрогнулся и кивнул.

— Данным договором мы, как сторона, ответственная за успешное выполнение миссии, берём на себя ответственность по перемещению матрицы вашего сознания на другую планету и гарантируем перенос её в мозг именно того клона, облик которого наш дизайнер заложит в программу, согласовав с вами все детали. С другой стороны, мы снимаем с себя всю ответственность за неудачный исход проекта и возможную утерю вашей матрицы. Вот тут прописаны обстоятельства, которые будут считаться форс-мажором.

— Может быть неудачный исход?

Юрист пару секунд «близоруким взглядом» таращился на Павла, не торопясь с ответом.

— Примерно два из десяти зондов-разведчиков исчезают бесследно. Инженеры связывают это с возможными отказами критически важных узлов межзвёздного корабля. Данная техника спроектирована на грани технологических возможностей человечества, и, несмотря на постоянное развитие на протяжении без малого сотни лет, продолжает оставаться экстремальной. Отказ практически любого механизма в полёте неминуемо приводит к мгновенному разрушению всей конструкции. Кроме перечисленных аспектов договор обязует вас посвятить месяц своей жизни на подготовку вашего сознания к выполнению миссии, а мы, с нашей стороны, обязуемся решить с вашим работодателем все вопросы по вашему отсутствию на работе в этот период.

«Похоже, всё будет крайне забавно!» — решил Павел, молча пододвинул к себе бумагу, бегло прочитал, перекладывая листы, затем взял ручку и подписал Договор.

Иннокентий Викторович продолжал монотонно бубнить.

— Данная виртуальная подпись будет действительна до тех пор, пока вы не посетите наш офис в Москве и лично не заверите все бумаги. Вам необходимо будет явиться в срок, начиная с сегодняшней даты по тридцатое сентября сего года по адресу: Никитский переулок, дом три, строение одиннадцать. Там всё здание отведено под наши офисы, не ошибётесь. Мой кабинет на втором этаже, с лестницы по коридору направо, табличка с фамилией на двери. Первого сентября для всех добровольцев начинается месячный курс подготовки. После удачной сдачи тестового экзамена вы будете уведомлены о времени и месте прохождения процедуры по созданию матрицы вашего сознания.

— Иннокентий Викторович, подскажите...

Павел оборвал фразу на середине, заметив, что глаза юриста остекленели, как бывает, когда с человеком внезапно кто-то выходит на связь.

— Тут ещё кое-кто с вами хочет пообщаться, — «вернулся» собеседник, — что—то мне подсказывает, этот человек сможет ответить на все оставшиеся вопросы. Засим откланиваюсь.

И Иннокентий Викторович исчез вместе с бумагами, а на его месте появилась грузная мужская фигура в строгом костюме. Лицо словно вырублено из тёмного камня, но в серых глазах, как будто просвечивающих Пашу насквозь, горел озорной огонёк. На столе, под широкими ладонями — тонкая тёмно—синяя папка.

Расслабленный до этого момента, воспринимающий происходящее больше как забавную игру, Павел моментально внутренне собирался.

Потому что в поле опознавания человек нёс вот такую запись—представление:

«Рокотов Игорь Иванович. Государственная служба безопасности России. Полковник».

***

— Привет, Павлик! Расслабься. Оля вот утверждает, что ты парень стрессоустойчивый, а ты что—то сразу бледнеешь при встрече с будущими близкими друзьями.

— З-здравствуйте, Игорь Иванович. Пока ничего не понимаю, — Паше стало вдруг неуютно, — где—то накосячил?

— Я здесь не потому, что за тобой есть какие—то старые грешки, — усмехнулся собеседник. — Тут вот какое дело... В этой папке лежат два дополнительных соглашения к уже подписанному тобой договору. Подписывать эти соглашения или нет, конечно, дело твоё. Но я очень... прямо вот очень рассчитываю на твоё положительное решение по обоим вопросам.

Офицер не спеша, аккуратно вынул из папки два листа бумаги. Тексты соглашений были крайне коротки. Павел быстро пробежался глазами по расплывающимся от волнения строчкам, прочёл два раза, чтобы успокоить разошедшееся сердце.

— Я что, уникум какой—то? — удивился он. Странный тремор завладел его руками, и Паше пришлось убрать их под стол.

Подпись первой бумаги означала согласие быть «разбуженным» уже в первой партии колонистов. Примерно через неделю после того, как посадочный модуль коснётся поверхности планеты. Ну, тут ладно, в конце концов, не ему отдуваться, а его второму «я».

На самом деле, тот человек, который ступит на другую планету, будет отдельной личностью, он начнёт свою, совершенно новую жизнь.

Очнувшийся на планете Новая Земля, он будет знать, что «записан» почти век назад. Его земной прототип, в лучшем случае, на данный момент будет уже седовласым старцем, имеющим мало шансов дождаться сигнала о благополучном завершении межзвёздного перелёта.

У клона будут, конечно, знания, умения, воспоминания, опыт земного Павла. Они, возможно, пригодятся ему на первых порах, но, в дальнейшем, скорее всего, будут только мешать. Поэтому Паша, по своему легкомыслию, не особо заботился о будущей судьбе своего инопланетного двойника.

Подпись же второго соглашения подтверждала согласие Павла по прохождении месячного инструктажа, запланированного на октябрь месяц, оставить текущую работу и поступить в распоряжение полковника Рокотова, с присвоением звания лейтенант. В сумме оклада, указанного в конце, кто—то явно ошибся, приписав пару лишних нолей.

— Особенный ты, Паша, особенный. Но об этом позже.

Офицер откинулся на спинку стула. Это предполагало, по всей видимости, не очень короткий разговор.

— Что касаемо первой бумажки, ты, думаю, понимаешь, что среди первых поселенцев с самого начала обязательно должен быть врач. А у тебя, кроме того, что ты врач—реаниматолог, есть уникальный опыт спасения человеческой жизни. Своими руками, без вспомогательных устройств.

На современном уровне развития технологий помощь пациентам оказывалась если не автономно, то, как минимум, дистанционно. Поэтому студенты—медики относились к практическим занятиям с некоторой брезгливостью. Многие не понимали, зачем это вообще нужно — самим возиться с реальными наглядными пособиями и с клонами—манекенами.

Но занятия были обязательными к посещению и на них допускалось только личное присутствие. Для многих учёба заканчивалась с началом практики. Ты, допустим, выдержал пытку с манипуляциями по проведению искусственного дыхания и непрямого массажа сердца. А как тебе прямой массаж? Вскрытие грудной клетки ужасающими уже своим видом блестящими хирургическими инструментами. И остывающее сердце в руках.

Павел не любил вспоминать случаи, когда ему пришлось применить свои умения.

В позапрошлом году, в Карелии, Павел вытащил из воды и откачал рыбака. А за год до этого, на Приполярном Урале, ему довелось реанимировать и неделю лечить охотника—манси, потрёпанного диким зверем.

Как он, оказывается, заблуждался, считая эти происшествия никем не замеченными!

— Вопрос по второму соглашению объяснить сложнее, согласен, — продолжал между тем полковник.

— Я бы сказал, невозможно, — вставил Павел, — какой из меня лейтенант спецслужб? С шестого класса меня по медицинской стезе запустили, без вариантов.

— Система распределения — одна из тех вещей, кстати, которую нам с тобой тоже предстоит ломать.

— С чего вы взяли, что её надо ломать, и что кто—то позволит вам это делать? — удивился Паша. Многие аспекты текущего мироустройства казались ему правильными и незыблемыми. В том числе и то, что ещё с начальной школы производится отбор и перемещение части учащихся в «академии для умников», где готовят творческую, техническую и интеллектуальную элиту. А остальных детей также постепенно распределяют так, чтобы к окончанию образовательного процесса каждый чётко понимал, кем он будет в жизни.

— Павлик, вспомни, в детстве разве не ты мечтал стать знаменитым музыкантом? Или, позже, гениальным конструктором? Куда оно всё делось? — вопросил полковник, и продолжил, не дожидаясь ответа. — Беда в том, что выпускники современных технических вузов, вливающиеся в трудовые и научные коллективы, не то что не в состоянии предложить что—то новое, они с трудом поддерживают уровень технологий на том уровне, на который наши предки вышли семьдесят лет назад. Нет среди молодёжи новых Энштейнов, нет Ландау и Курчатовых. Да что говорить, Северяниных и Айвазовских тоже, увы, нет. И возникла такая крамольная мысль. Не отсеиваются ли будущие гении ещё в школе? Ведь не секрет, что многие великие прошлых столетий в процессе учёбы вовсе не демонстрировали выдающихся успехов, а, напротив, были банальными двоечниками! И ещё одна проблема, если подумать более широко. В связи с доступностью любой информации в каждый момент времени, даже не по запросу, а по факту того, что человек чего—то не знает, его вспомогательная сеть, распознав в звуковом и визуальном потоке какую—то сложную для восприятия своего клиента вещь, тут же формирует подсказку. В результате мы можем воочию наблюдать регресс мыслительных способностей человека, утрату способности долговременного хранения в памяти больших объёмов информации. Грубо говоря, мы стремительно тупеем. Вот скажи, Паша, какую ты книгу последнюю прочитал?

— Чего? Книгу? Зачем это? — Паша потерялся, словно на экзамене.

— Да, действительно... Мог бы и не спрашивать. Ладно, забей. А ломать систему меня уполномочили оба правительства и президент. У нас есть чёткий план реконструкции устоявшегося порядка. Текущая система устарела и ведёт человечество к регрессу. Это, если хочешь, эволюция, Паша. И освоение планеты, куда вы сейчас отправляетесь, лишь малая часть этого плана. Правильный пиар мероприятия вполне может всколыхнуть общество, разгонит, так сказать, застоявшуюся кровь. Ты на своём месте просто не можешь оценить всю глубину пропасти, в которую уже летит цивилизация. Хотя отдельные признаки катастрофы, конечно, видишь.

— Что я, например, должен увидеть? Уровень жизни среднестатистического гражданина России и Союза достаточно высок в сравнении с той же Европой. Безработицы — нет. Инфляции, сколько могу судить, тоже. Для каждого гражданина решена жилищная проблема. Все социально значимые службы работают превосходно. Наша армия самая сильная в мире. Подобный нашему уровень технологий после экономического коллапса западной финансовой системы и энергетического мирового кризиса может поддерживать разве что коммунистический Китай. Меня, лично, всё устраивает. Жить есть где, есть перспектива переехать в новую квартиру... зарплату начисляют вовремя. Езжу по всей стране. Делаю, что хочу... Зачем менять?

— Твои слова прям мёд по сердцу старого служаки. Я б тебя взял уже просто штатным работником службы информации и пропаганды...

Полковник изучал молодого человека пару секунд. Глаза его смеялись. Паше стало неловко, но он не подал вида. Он, конечно, произнёс сейчас довольно пафосную речь, но где он не прав?

— Ну, то есть, тебя вообще ничего не настораживает? — услышал он насмешливый вопрос.

— Нет, конечно! — мысли беспорядочно теснились в голове. Где он не прав? Всё ведь верно сказал, и полковник сам подтвердил, что ему понравились слова Паши.

— А если конкретно по твоей больнице, по пациентам, есть какие тенденции может, неприятные?

Павел вывел перед собой графики поступлений последнего года, потом десятилетия.

— Ну... Если рассматривать декаду, то, пожалуй, наблюдается динамика по увеличению поступлений клиентов с последствиями от неудачных самоубийств.

— А сколько удачных, ты в курсе?

Зачем гадать, если можно просто взять информацию из сети. Паша молча развернул перед собой ещё одну картинку. Статистику смертности по стране. Если первый график был довольно пологим, то кривые второго взлетали вверх по экспоненте.

— Почему такое происходит? — Паша действительно не понимал, и ждал логичного ответа.

Полковник снова не торопился с ответом. Он принял скучающий вид, пожал плечами и вытянул ноги под столом. Послышалось клацанье запонок о твёрдую столешницу — Рокотов положил ладони поверх бумаг.

— В основном, молодёжь. Причины разные. Скука, неразделённая любовь, пресыщение. В основном, те, кто не нашёл себя в этом мире. Мы же называем это просто — прогрессирующий инфантилизм на фоне стабильности в обществе. Возможно, как раз, виновато отсутствие самореализации, возможностей и желания к таковому. Для молодых людей всё слишком чётко расписано на годы вперёд. И очень трудно выскочить из колеи. Но выход, как видишь, всегда находится. Самый простой и действенный. Есть ещё один немаловажный фактор. Над многими, особо впечатлительными, довлеет некое, назовём его так, ощущение несвободы. Думаю, как врач, ты, несомненно, в курсе, что медицинская система нашего государства с помощью наноботов анимы и сетей отслеживает состояние здоровья каждого гражданина. Польза от этого неоспорима. Анима выявляет те проблемы, с которыми люди не могут справиться сами, на месте, и каждому приходит оповещение о времени, когда он должен пройти диспансеризацию, или, не дай бог, лечь на операцию. Не скрою, силовым ведомствам также открыт доступ к любым сетевым данным. Это означает, что местоположение, а также любые действия отдельного индивидуума давно уже секрет Полишинеля.

Павел не знал, кто такой Полишинель, и что означает данное расхожее выражение, но внутренний личный помощник монотонным голосом всё ему моментально разъяснил.

Полковник, между тем, продолжил рассказ.

— При том, что у нас гораздо более социальное государство, чем государства современного условного Запада, там нет такой ужасающей статистики. Хотя, конечно, общая динамика та же. Смертность превышает рождаемость во всех странах, но у нас сокращение населения происходит быстрее. График рождаемости расходится с графиком смертности почти зеркально. Демографическая ситуация ещё пятьдесят лет назад была прекрасна. Не в последнюю очередь, конечно, за счёт миграции середины прошлого столетия. Как раз тогда Россия стала привлекательной страной для миллионов иммигрантов. Но на сегодняшний день, увы, что имеем, то имеем.

— И что вы собираетесь со всем этим делать?

— Мы считаем, нашему обществу необходима встряска, постановка перед ним значимых целей. Создание условий для молодёжи к творческому поиску самих себя. Плюс постепенный вывод из виртуального мира в реальный.

— Это, мне кажется, вряд ли возможно. Я про виртуальный мир. Все давно уже там. Тусня вся... Массу дел можно решить в две секунды.

— В этом и есть основная проблема. Образно выражаясь, мы сами незаметно загнали себя в удобную золотую клетку. И при этом всех всё устраивает. Казалось бы, люди получили в свои руки прекрасный инструмент для творчества, для самовыражения. Но чем занимаются они в глобальной сети? Восемьдесят процентов времени тратится на просмотр произведений порно индустрии, поиск виртуального сексуального партнёра и на интерактивный секс.

Павел слегка покраснел, вспомнив непродолжительный отрезок своей жизни. Грешен, что сказать.

— Оставшиеся двадцать процентов — удалённый доступ на работу, котики, игры, развлечения и пользовательские локальные виртуальные миры. Видел американский Пэрэдайз Юнивёсити?

Павел кивнул. Да, конечно, он видел.

— Сногсшибательная штука, верно? Они там все путешествуют на сверхсветовых скоростях, снуют с планеты на планету с помощью кабинок—транспортеров. Реально круто, я б и сам там залип... Но, убежав туда, они забыли про космос настоящий. У нас звёздная экспансия реальная, а у них, хе—хе, виртуальная. С другой стороны, что им ещё остаётся делать. Ресурсы они свои прокутили ещё в прошлом столетии. А у нас ещё кой что осталось, да. Честь и хвала предкам нашим великим, землепроходцам. ...Представляешь, какой вой начнётся, когда мир узнает про экспедицию? Эти русские решили загадить ещё одну планету! Они не спросили мнения международных зоозащитников! Они будут охотиться на инопланетных зверушек как древние варвары и всяко попирать зверушечьи права! Так что мы погодим пока делать преждевременные заявления, не дай бог кому придёт в голову пальнуть чем—нибудь по космической верфи. Вот улетит птичка к звёздам... Впрочем, я отвлёкся. Тебе, как врачу, должны быть известны случаи выхода из строя Анимы. Допустим, от сильного удара током, или от облучения. Когда человек теряет возможность входа в глобальную сеть.

— Конечно. Кто—то из исследователей уловил сходство с последствиями от лоботомии. Даже после восстановления популяции наноботов в крови с помощью инъекций и повторной активации Анимы подобные люди остаются молчаливыми и замкнутыми. И в то же время легко внушаемыми.

— Суггестия это называется, Паша. Извини, продолжай.

— Чаще всего к полноценной жизни такие люди вернуться больше не могут. Специалисты связывают это с тем, что шок, вызванный внезапной утерей связи с тем миром, к которому они привыкли, оказывается слишком сильным для психики.

— Красавчик. Как по нотам шпаришь. А теперь скажи, дружок, как ты используешь свою Аниму, когда находишься вдалеке от мегаполиса, в лесу.

— Как, как... Всё выключаю, оставляю только метки сторон света и текущее время.

— А если совсем всё вырубить?

— Да пофиг. Могу и всё вырубить.

Игорь Иванович театрально приподнял руки.

— Па—ба—ам! Поздравляю тебя, Павлик, ты один из ста семидесяти трёх тысяч трёхсот пяти человек во всём Союзе Свободных Республик, кто может обойтись без всемирной паутины, и при этом не потерять рассудок.

Рокотов радовался, как казалось Павлу, совершенно искренне.

— Это мы с тобой возвращаемся в начало разговора, где ты усомнился в собственной уникальности. Можешь представить, — во всей России двести тридцать миллионов, плюс в Союзе ещё сто шестьдесят миллионов. И из них всего четыре с половиной процента действительно свободных людей. Чтобы устроить зомби—апокалипсис в стране, достаточно вывести из строя все наши дата—центры.

— Сто семьдесят три тысячи тоже немало, — проворчал потрясённый услышанным Павел. Полученная только что информация несколько шокировала его. Отбивался он уже больше по инерции, — зачем именно Я вам нужен?

— Мог бы и сам догадаться. Из этого количества большая часть — люди в преклонном возрасте, а остальные — уже давно при деле. Часть в правительстве, часть — духовенство, часть — силовики. К оставшимся одиннадцати приходит Рокотов Игорь Иванович и подсовывает им вот такую же бумажку.

— А чем, собственно, буду заниматься я у вас на службе? И остальные?

Офицер неожиданно подмигнул.

— Тем, чем любишь заниматься больше всего — кататься на каяке.

— Я уже немного устал от ваших шуток, Игорь Иванович. Сами понимаете, голова пухнет от всего этого.

— Я почти не шучу, Паша. Кому—то ведь надо будет заниматься с молодёжью в реальном мире, когда они вдруг там очнутся. Сам понимаешь, резко отключить мы сможем лишь самых молодых. Срочно понадобятся кадры, ответственные за молодёжную политику в регионах страны и республиках Союза. Очень пригодятся, например, знания и умения, приобретённые тобой в походах. Мы, оберегая жизни и здоровье детей, совершенно оторвали их от природы. Сначала, выпустив массу идиотских предписаний и инструкций, согласно которым стало практически невозможно вывести их в лес, а затем показав им прекрасный манящий виртуальный мир и дополненную реальность. Так что, даже просто учить подростков гребле на каяке и водить их в походы кому—то будет нужно.

— Почти уговорили, Игорь Иванович.

Паша решительно пододвинул к себе первое соглашение и подписал.

— У меня ведь есть время подумать по второму вопросу? — спросил он, — Уж больно всё неожиданно.

— Пара месяцев есть.

Полковник остался спокойным, на этот раз не выказывая эмоций.

— Вернёшься в первопрестольную, забегай ко мне на Лубянку, поболтаем ещё.

— Игорь Иванович, еще спрошу кое—что.

— Валяй.

— Ирина...

— На Земле можешь продолжать свои танцы с бубнами вокруг неё. Но на Тау Кита она не полетит, даже если ты её уговоришь. И ты сам прекрасно понимаешь, почему. Там будут муравьи размером с небольшую собаку и змеи — размером с поезд, но не это главное. Отсутствие сетевого окружения угробит её быстрее, чем до неё доберётся местная живность.

Полковник фразой про муравьёв и змей опять намекнул на свою осведомлённость в таких вещах, которые Павел справедливо считал весьма интимными.

— Про китайцев ещё хотел узнать.

— А что китайцы? Мы опережаем отправку их корабля примерно на год. Нам необходимо всего—то немного переоборудовать зонд—разведчик, а они свой звездолёт строят практически с нуля. То, что они туда доберутся — вопрос времени, так что настраивайтесь на совместную работу. Но они ребята вменяемые, и, я уверен, эксцессов не будет. Крикнете им там при встрече «Нихао!» и позовёте пить чай. Вежливость, Павлик, это СИЛА!

4. Учиться, учиться…

Казармы, куда въехали курсанты, определённо, ещё недавно слышали человеческую речь; в них ещё стоял запах жилых помещений. Куда делись несколько тысяч военных, проживавших тут ранее, оставалось только догадываться.

Всего в тренировочном лагере, по прикидкам Паши, разместились около пяти тысяч человек, включая инструкторов, а если верить словам красавицы-Ольги, то подобных лагерей по стране должно быть разбросано не менее трёх десятков. Тот, кто организовал всё это, проделал, определённо, масштабную и кропотливую работу.

Что Паше показалось сначала странным — все курсанты и инструкторы, которые также «отправлялись в полет», были разного возраста. Самые старшие — уже убелённые сединами старцы, разменявшие как минимум, девятый десяток, самым младшим вряд ли исполнилось двадцать. Но потом Кузнецов вспомнил, что из инкубаторов все выйдут одинакового возраста, различаясь лишь багажом прожитых на Земле лет. Пока это сложно поддавалось осмыслению.

Погода ранней осени то радовала солнцем и теплом, и тогда всех выгоняли на стрельбище, то поливала плац противным дождиком, и тогда все штудировали теорию. Интенсивность курса не давала времени для праздности.

Жизнь в тренировочном лагере была организована почти по-военному. Утром — подъём и зарядка на свежем воздухе. Те, кто помладше бежали свои пару километров с последующей силовой тренировкой, а тем, кому это не по силам, занимались на плацу странной размеренной зарядкой. Плавные движения рук и ног старших товарищей долго веселили Пашу, пока он не узнал, что эта гимнастика восходит корнями к древнему китайскому боевому искусству Ушу. После того, как Кузнецова посетило это откровение, он проникся к зарядке для старичков неподдельным уважением.

— Что, тяжко? — подгонял новичков крупный, массивный на вид инструктор, замыкающий обычно колонну запыхавшихся курсантов.

— Ну дак, ёптать, — утвердительно крякнул кто-то за спиной Кузнецова.

— Не вешать носа! — подбадривал инструктор бодрым голосом, — чем крепче тыл, тем ярче горизонты!

— В попе ёжика твои горизонты, — уловил Паша негромкую реплику всё того же шутника, еле слышную посреди нестройного топота ног. Он оглянулся. Рядом бежал невысокий, светловолосый, загорелый парень лет тридцати.

— Р-разговорчики! — донеслось шутливое, но действенное.

Ворчание прекратилось. Все предпочли экономить дыхание.

После зарядки — душ, затем — завтрак. Молодые курсанты предпочитали держаться вместе, поэтому в столовой Кузнецов увидел те же лица, что и на утреннем кроссе. Паша с интересом разглядывал своих будущих друзей или недругов. Тут уж как повезёт. Светловолосый остряк подмигнул ему, как старому знакомому. Был здесь и инструктор, который представился Василием и тут же пообещал, что они ещё встретятся в учебных залах.

— П-позвольте, — рядом на скамью присел худой сутулый парень с урезанным набором блюд на подносе. Паша с интересом отметил, что мясного на нём маловато.

— Я вегетарианец, — предупредил вопрос невольный сосед, — чего и вам желаю.

— Да, нет, спасибо, — Паша улыбнулся, скрывая неловкость. Против вегетарианцев он, конечно же, ничего не имел, более того, где-то завидовал силе воли этих отважных людей.

— И это правильно! — напротив уселся загорелый блондин.

— Что правильно? — не понял тот.

— Сказка, говорю, у каждого своя, верно? — не смутился блондин и протянул руку через стол. — Алексей.

— Павел, — Паша пожал протянутую руку и на всякий случай протянул её худому соседу слева, — Павел.

— Тёзка, — кивнул сосед, — тоже Павел, Чернев, будем знакомы.

— Вам тоже пришло приглашение? — Паша вдруг остро понял, как сильно волновал его этот вопрос.

— Меня вызвали со службы, — коротко бросил тёзка, не отрываясь от процесса поглощения пищи. Кушал он быстро и аккуратно. Словно телепортировал порции прямо в рот, минуя промежуточный этап поднесения ложки ко рту. По крайней мере у Паши сложилось такое впечатление. — Электронной повесткой.

— Долго думал? Ничего, что на ты? — не унимался Кузнецов.

— Ничего, — Чернев коротко кивнул. — Честно говоря, думал долго. Сначала хотел отказаться. А потом...

Повисла долгая изнуряющая пауза. Чернев, похоже, решив, что сказал достаточно, засунул в рот лист салата и принялся жевать.

— Что потом? — не выдержал Паша.

Его тёзка поднял палец кверху, призывая к терпению. Через несколько секунд он смог продолжить.

— Согласился. Что я теряю? А потомки, может, спасибо скажут.

— Если вспомнят, — фыркнул Алексей. Его сосед, довольно плотного сложения мужчина странно взглянул на него, и, казалось, чуть отодвинулся. А Чернев только пожал плечами.

«Ваше мнение может отличаться от моего, но просьба оставить его при себе», — говорил этот жест.

— А ты? — Кузнецов повернулся к Алексею, не замечая в азарте, что уже и с ним перешёл на «ты». — Ты тоже долго думал?

— А чего там думать? Меня, можно сказать, из бессрочного отпуска дёрнули. Я, брат, на Сейшельских островах загорал, когда повестка пришла. — ответил тот, и закончил фразу мечтательным голосом. — Там хорошо, там пальмы и песок. Креолки, опять же. Даже жениться собирался, между прочим!

Алексей, в отличие от Чернева вел себя за столом довольно небрежно, размахивая ложкой при разговоре.

— Шутишь! — рассмеялся Паша.

Собственный неудачный опыт натянул внутри него тонкую высокооктавную струну, и теперь эта струна звенела, отдаваясь вибрациями по всему телу.

— Шучу конечно! Ты креолок видел? — Алексей хитро улыбнулся и подмигнул. — Славянки всяко красивее.

— А письмо?

— А что письмо? Я на Маэ к тому времени несколько лет уже жил, думал пробыть ещё столько же... Да вот, Родина, как говорится, позвала.

— Зачем же согласился? Не говори, что из-за чувства долга.

Алексей вдруг посерьёзнел и замолчал. Паша смутился, подумав, что ляпнул лишнего.

— Нет, конечно, — наконец, выдавил Алексей. — У каждого своя причина, свой интерес.

— То есть не про потомков? — рассмеялся Паша, надеясь исправить свой косяк, хотя и не понимал, где ошибся.

— Не, не про них, — согласился Алексей.

— В общем, у каждого своя сказка, — резюмировал разговор Чернев.

Он собирался уходить. Тарелки на его подносе, чистые, насколько возможно при этих обстоятельствах, были аккуратно составлены и сдвинуты в сторону.

— Именно так, мой друг, именно так, — рассмеялся Алексей, но Паше показалось, как-то наигранно.

Каждый вечер Москва напоминала о себе, полыхая переливчатым заревом на южном горизонте. Купол информационной блокады отсекал лагерь и от мегаполиса, и всего остального мира. На территории под куполом действовала своя локальная сеть. Скучал ли Кузнецов об оставленных за пределами лагеря возможностях? Возможно скучал, но реальная жизнь с её вкусом и запахом манила сильнее. Беспокоило ли кого-то на планете единовременное выпадение из информационного поля столь большого количества людей? Об этом Паша предпочитал не задумываться, полностью положившись на течение жизни, увлекающее его всё дальше и дальше к чему-то неизведанному.

Перед отбоем Павел вышел подышать свежим воздухом. Лучи лазеров и прожекторов крутили свои карусели на юге, и он невольно залюбовался их танцем.

— Тоскуешь? — со спины незаметно подошёл недавний знакомый, Алексей.

— Да не то чтобы...

Странный вопрос, на который у Паши не было ответа. По чему тосковать? По Иришке? По больнице и обязанностям? По бесконечному шуму мегаполиса? Или по тишине сибирских лесов? По последнему, пожалуй, да. Здесь никогда не было тихо. Даже ночью, после отбоя где-то грохотали механизмы и переговаривались люди.

— А я вот ни капли, — безапелляционно бросил Алексей.

Павел не ответил. Этот странный человек не вызывал в нём симпатии. Чувствовался в нём какой-то надлом, но в чём тут дело, разбираться у него не было желания. На то есть психологи, специальные тесты, «анима» на худой конец.

— Знаешь, — продолжил Алексей, поднимая голову к небу, — там нас тоже не ждут, но там хотя бы есть шанс.

— Шанс на что?

— На нормальную жизнь, — Алексей посмотрел на Пашу очень серьёзно, без обычного своего взгляда с хитрецой.

— Чем она здесьтебе не нормальная? — Паша даже обиделся.

— Шутишь? Ты посмотри вокруг! — Алексей обвёл руками, казалось, весь мир. — Никому ничего не надо, все счастливы, некуда стремиться! Лишь бы сеть исправно работала. А так... может хоть в космос дорогу протопчем...

Паша задумался. Странный парень.

— Значит, дело, всё-таки в потомках? — наконец, спросил он.

— Значит, в них, — усмехнулась тень рядом.

***

Искусству обращения со стрелковым и холодным оружием их обучал Василий, тот самый высокий, массивной комплекции инструктор-лейтенант, сопровождавший их на пробежках. Вот так, без фамилии. Лейтенант не производил впечатления угрюмого или злого человека, он беспрестанно улыбался и был готов повторять теорию бесконечно. Все тридцать человек, приписанные к тому же взводу, что и Кузнецов, слушали Василия очень внимательно, стараясь ухватить важное. Был тут и недавний знакомый Алексей, и даже тёзка Чернев.

— Вот этот жилет — вовсе не жилет, это разгрузка, и в ней удобно носить всякую мелочевку. ...А это лазерный штурмовой карабин ЛК-3. В текущей модификации не персонифицирован под владельца. ...Итак, карабин — самое мощное оружие на той планете, куда мы отправляемся. ... Невысокая дальность — основной недостаток данного оружия, зато нам не нужны тонны боеприпасов. Энергетическому оружию нужна только энергия, и эта энергия содержится вот в этой небольшой коробочке. Установка и замена аккумулятора производится следующим образом...

Лейтенант ловко вставил магазин в гнездо на цевье карабина. Всё произошло настолько быстро, что никто ничего успел увидеть.

Ситуация вызвала смех, но сам процесс перезарядки Василий, конечно, повторил в замедленном темпе. Паша следил взглядом за руками, уже чувствуя возбуждение и дрожь в пальцах от будущего прикосновения к оружию. Карабин выглядел пугающе, и при этом очень притягательно.

— О пистолете и ноже чуть позже... — пока довольно и этого.

— Далее. Это — переключатель режимов огня, или предохранитель. В самом верхнем положении вы сможете использовать оружие разве что в качестве дубинки.

Эти слова снова развеселили курсантов. Пашино воображение нарисовало презабавную картину схватки совершенно дикого человека с представителем фауны нового мира, отдалённо напоминающим леопарда. Человек что есть силы лупил карабином по квадратной голове зверя. Паша фыркнул в кулак. И поймал смеющийся взгляд Алексея. Тоже человек... с воображением.

— Следующее положение переключателя — для стрельбы одиночными уколами. Но, если более двух секунд удерживать пальцем курок в этом режиме, произойдёт автоматическое переключение в режим непрерывной очереди. Третье положение — стрельба группами лазерных уколов, по три за одно нажатие. Четвёртое — непрерывная очередь с частотой сто выстрелов в минуту. Ёмкость магазина — пятьсот выстрелов, так что, теоретически, целых пять минут вы можете, вопя, как дебил, поливать огнём всё вокруг себя.

Воображение Кузнецова нарисовало ещё одну карикатурную ситуацию. Однако он быстро сообразил, что в реальности ему вряд ли будет смешно.

— Невысокая дальность — основной недостаток данного оружия, зато нам не нужны тонны боеприпасов. Энергетическому оружию нужна только энергия, и эта энергия содержится вот в этой небольшой коробочке. Поэтому не забывайте следить за уровнем заряда и заблаговременно заряжать аккумулятор.

Паша поискал взглядом Алексея и других знакомых. Увлечены, слушают. От этих знаний может зависеть жизнь всей группы и исход миссии. Паша попытался сосредоточиться.

— Да, немаловажно! Ёмкость магазина напрямую зависит от срока службы аккумулятора. Через два—три года работы в боевых условиях вы сможете выжать из магазина при тех же условиях только триста—триста пятьдесят уколов. Через десять лет, пожалуй, аккумулятор сгодится только на то, чтобы запускать им блинчики, считая, сколько раз он отскочит от воды, прежде чем утонет. Теперь я должен объяснить вам, для чего же на переключателе пять рисок. Последнее, пятое положение — непрерывный луч. Крайне не рекомендуется к использованию. Очень быстро разряжает аккумулятор и вызывает перегрев всего механизма. Тепловой предохранитель выключит данный режим не позже, чем через пять секунд работы, а карабин после этого сможет остыть и активироваться только через пять—десять минут. Вот ещё один полезный орган управления. Этот рычажок — регулировка растра луча. Расширяя и сужая луч, можно добиться разных полезных эффектов. Допустим, можно не убить, а просто отпугнуть животное. Или подогреть пищу и вскипятить чайник при необходимости.

Василий поднял карабин на уровень плеча, посмотрел вдоль ствола, прищурив один глаз, и продолжил:

— Прицеливание. Лазерный целеуказатель имеется, но в яркий солнечный день от него мало толку, поэтому рекомендую освоить стрельбу по старинке, с использованием мушки и целика. Оптический прицел дополнительно навесить также, конечно, можно, но на первых порах нам он без надобности, да и вообще без надобности, при такой—то эффективной дальности стрельбы. Карабины данной модификации имеют функцию работы в сети с устройствами автоматического прицеливания и управления огнём. Установленные на специальную станину с сервоприводами, до двадцати единиц этого оружия могут вести огонь по выбранным в меню целям. С использованием предустановленных оператором режимов. Подробно данную функцию разберём позже. На этом оставляем карабин до практических занятий на стрельбище.

Лейтенант быстро и ловко перекинул ремень карабина через плечо и разместил его на животе, стволом вниз.

Неуклюжие попытки повторить это действие за инструктором провалились. Оказалось, что ремни на карабинах не подогнаны по длине, и началось долгое мучительное: «подтяни повыше», «не так, дай помогу». Инструктор терпеливо ждал. Даже откликнулся на зов о помощи от пожилой суетливой дамы. Кажется, женщина тоже была врачом, только психиатром. Да ещё и каким-то очень известным. Паша, находясь в лагере, не мог получать дополнительную информацию из сети, просто услышал об этом в каком-то разговоре.

— Так. Теперь переходим ко второму нашему личному оружию, — не давая передышки, продолжил лейтенант, как только все пристроили карабины, — это — импульсный пистолет Ирбис. Электромагнитная катушка на стволе разгоняет шарики из сплава кобальта до начальной скорости 290 метров в секунду. Калибр пистолета семь целых шестьдесят две сотых миллиметра. Почему именно такой? Не спрашивайте. Это лишняя в нашем случае информация. Итак, далее про Ирбис. Шарики можно просто засыпать в рукоятку. Механизм подачи сам разберётся с перезарядкой. Когда у нас закончится боекомплект, прихваченный с собой с Земли, мы сможем отливать шарики такого диаметра из любого магнитного металла и использовать их в качестве пуль. Но аккумулятор пистолета также, к сожалению, не вечен. Ирбис вы можете носить в разгрузке или в кобуре на поясе, под мышкой, на бедре, на голени. Кому как удобно. Я, лично, предпочитаю, чтобы он находился в разгрузке. Хоп, и он в руке! — пистолет быстро исчез в кармане и так же быстро вновь появился в ладони. Паша с завистью следил за руками. Случайно поймал смешливый взгляд Алексея, и тот, чётко позиционируя губы что-то сказал. «Самый быстрый Ирбис на диком западе», — уловил Паша и улыбнулся.

— Не забывайте, однако, что энергия пули данного импульсного оружия относительно невелика. Медведя, скорее всего, вам уложить удастся, но против животного покрупнее применять не рекомендую. Только разозлите.

Василий убрал пистолет в разгрузку и обвёл курсантов взглядом.

— Вопросы есть?

Кузнецов с удивлением услышал голос Чернева.

— Вы сказали, что аккумуляторы будут работать не больше десяти лет. При этом полёт продлится, насколько я знаю, около девяноста...

— Отличный вопрос! — обрадовался Василий. — Вот в чём дело. Во всех аккумуляторах, которые мы берём с собой, применяется бинарный электролит-гель. Активирующий катализатор находится внутри капсулы, погружённой в гель. В не активном состоянии устройство может лежать на хранении хоть тысячу лет. Но когда мы прибудем на место, катализатор высвободится из капсулы, и аккумуляторы обретут работоспособность.

— Ещё вопросы?.. Нет больше вопросов? Тогда...

Все замерли в ожидании указаний. Лейтенант протянул руку в направлении выхода.

— ...тогда мы все плавно перемещаемся на стрельбище.

***

Профессор—планетолог пытался выглядеть уверенным и солидным, но было видно, что привычки выступать перед большой аудиторией у него нет. Тем не менее, мужик оказался толковым, рассказывал всё по делу. Сбиваясь, возвращаясь к уже изложенному ранее материалу, он сначала выдал курсантам следующую информацию:

— Тау Кита — звезда спектрального класса G8,5V. Имеет в составе своей системы десять планет. Две из них — газовые гиганты. Знаете, что это такое?

Нестройный хор голосов подтвердил: «Да, знаем!»

— Планета, являющаяся целью экспедиции — четвёртая по счёту от звезды. У планеты есть два небольших естественных спутника. Объём и масса того, который движется по ближней к планете орбите, составляют примерно треть от объёма и массы нашей Луны. Объём и масса второго, вращающегося по дальней орбите — две трети. Поэтому на ночном небе планеты обе луны имеют практически одинаковый угловой размер. Искусственные спутники также есть. Теперь уже есть. Это сеть спутников навигации и связи на стационарных орбитах, выставленная разведывательной миссией. Вам предстоит дополнить эту сеть и заменить часть вышедших из строя устройств. Самый крупный искусственный спутник — орбитальный модуль разведывательной миссии. Там в энергосберегающем режиме хранятся матрицы сознаний разведчиков, подаривших нам этот мир.

Профессор перевёл дыхание.

— Предварительное рабочее название нашей новой родины — Новая Земля. Не особо оригинально, на мой взгляд, но, оказавшись там, вы, вероятно, придумаете более звучное имя. Как, собственно, и для звезды. Невозможно ведь всё время талдычить: Тау Кита взошло! Пойдём полюбуемся закатом Тау Кита!

Аудитория согласна. Дружные смешки и фырканье.

— Итак, далее про планету. Вот она.

Посреди аудитории возник огромный голубой шар, покрытый снежно—белыми вихрями циклонов и антициклонов.

— Планета совершает один оборот вокруг звезды за сто сорок своих суток, которые длятся около двадцати восьми земных часов. Масса планеты примерно в два с половиной раза больше, чем у нашей Земли, экваториальная окружность — шестьдесят девять тысяч километров, диаметр — двадцать две тысячи. Сила тяжести в одну целую семьдесят четыре сотых раз выше земной. Но, как уже упоминалось ранее, мы этого не заметим, вследствие подправленной физиологии.

Паша сдержал желание зевнуть во всю пасть. Материал был, без сомнений интересный и полезный. Но лектор выдавал его очередями, расстреливая без жалости свою аудиторию, не давая мозгу даже передышки для усвоения. Судя по состоянию остальных слушателей, лекция хоть и была познавательной, но вгоняла в сонливую оторопь.

— Эксцентриситет орбиты невелик. Наклон оси вращения — минимальный, поэтому смены времён года ожидать не приходится. А вот прецессия оси довольно значительна. Есть свидетельства, что в далёком прошлом полюса неоднократно резко меняли своё местоположение. Скорее всего, в результате так называемого эффекта волчка.

Вот ведь новость сказал! У Земли вроде бы тоже полюса частенько менялись местами. Паша оглянулся ещё раз. Где там Леха? Ага, сидит через несколько рядов, похоже, спит. А вот Чернев, разместившийся во втором ряду, слушает очень внимательно, да ещё и записывает, похоже, основные моменты. Вот героический человечище!

— Плотность атмосферы на уровне моря в среднем — одна целая, восемьдесят восемь сотых от плотности на уровне моря Земли. Состав атмосферы: семьдесят пять процентов азот, семнадцать — кислород, три процента — углекислый газ, полтора — метан. Остальные примеси — инертные газы, аммиак и цианиды.

Паша размечтался. Перед ним плыли картины: героический поход за пределы лагеря, джунгли, проливной дождь или что там?

— Колебания температуры в месте, где планируется размещение нашего первого базового лагеря составляют от тридцати пяти до шестидесяти пяти градусов по Цельсию, в зависимости от времени суток и облачности. Осадки, в виде кратковременных, но сильных ливней, происходят там примерно один раз в четверо суток.

Вот, ливни. Интересно, они сродни тропическим муссонам или это что-то принципиально иное? А вот интересно, не возникала ли у кого-то мысль модернизировать новые тела колонистов более радикально? Отрастить по дополнительной паре рук? Или ног? Сделать стальные кости?

— Значение поглощенной дозы радиации в среднем по поверхности планеты около пятисот рад/сутки. В высоких широтах это значение уменьшается. Снег и лёд вы сможете найти только на полюсах. Но, исходя из того, что посадка спускаемого модуля запланирована в широтах, находящихся всего на два с половиной градуса южнее экватора, воду в замороженном состоянии вы увидите нескоро...

О, вот это уже интереснее!

— Почему нельзя было выбрать место ближе к какому-то полюсу? — спросил кто—то из зала.

— И прохладнее, и радиация меньше! — раздался возглас с передних рядов.

— Действительно! Правильный вопрос!

Лектор встряхнулся, словно его собственная лекция сковала ему разум.

— Выбор места посадки происходил, как вы понимаете, с учётом массы противоречивых требований. В итоге приоритетным оказалось всё же размещение базы максимально близко к богатым легко извлекаемым месторождениям полезных ископаемых. Продолжим...

Скука...

— На планете имеется четыре больших океана и шесть материков. Рельеф, в целом, подобен земному: горы, пустыни, болота, озёра, моря, острова.

Перед курсантами появилась трёхмерная карта материка, очертаниями отдалённо напоминающего Австралию. Точка высадки отмечена неоновым зелёным маркером.

— А кенгуру будут? — послышался из-за спины насмешливый голос. Лектор неодобрительно поджал губы.

— Возможно, — кивнул он, — если повезёт. Продолжим... Посадочный модуль при... новоземлится — на этом слове отовсюду раздались смешки, — на самом большом материке, на его восточном побережье. Для охлаждения ядерного реактора, который начнёт работу сразу после посадки, как вы понимаете, нужна вода, поэтому корабль, можно сказать, сядет прямо поперёк реки. Рельеф в месте посадки самой природой сформирован так, что выше по течению обязательно образуется небольшой пруд.

Карта увеличилась и развернулась другим ракурсом. В полупрозрачных контурах угадывалась извилистая река и скалистый берег океана. Лектор надел перчатку — манипулятор и на карте возникла фантомная ладонь, наглядно показывающая, где, как и что должно произойти.

— Река, в устье которой угнездится корабль, впадает в большую бухту, вход в которую прикрыт со стороны океана архипелагом островков. Вот, видите? Очень удачно. Острова будут защищать бухту от штормов и от вероятных цунами. В этом естественном убежище в дальнейшем предполагается строительство первого порта. От берега бухты до места посадки всего около двух километров, но бросаться загорать на пляж и купаться сразу же по прибытии настоятельно не рекомендую. По данным от разведчиков, воды океанов просто кишат опасными тварями, для которых мы будем лакомой добычей.

— А оч-чень хотелось, — зевнул за спиной Алексей.

Кузнецову даже стало немного обидно. Любая тварь, сожравшая любого из них, земного, сдохла бы спустя некоторое время от несварения желудка из—за несовместимости белков. Слопать же каждого таким, какими они выйдут из инкубатора корабля — это праздник жизни для любого местного организма.

Карта снова повернулась так, что стал виден крохотный корабль, пруд рядом с ним, река, толщиной с волосок, бухта, океан, горный кряж на западе.

— По данным геологоразведки в горах есть залежи доступных к извлечению полезных ископаемых. Они понадобятся вам уже в ближайшее время. На север и на юг тянутся бескрайние джунгли, настолько бескрайние, что пока вам особо даже незачем знать, где они заканчиваются. Джунгли и океан на первых порах должны стать для нас ценнейшим источником биоресурсов.

— Или мы для них, — снова Леха. Зал поддержал его скупыми смешками. Паша вздохнул. Да уж, в перспективе быть съеденным заживо весёлого мало.

5. И ещё раз учиться

— Мой мозг взорвётся, — простонал Паша. В перерывах между лекциями можно было передохнуть и выпить какой-нибудь освежающий напиток в бесплатном баре. Оказавшийся рядом Алексей только усмехнулся. За время, проведённое в лагере, Паша почувствовал, как внутри расправляет крылья новое чувство. Свобода, что ли. Свобода реагировать, знать и чувствовать. Вот как сейчас. Что ему хотелось сейчас больше всего? Конечно, стереть ехидную улыбку с лица Лёхи. Но родители учили, что драка никогда не решит проблему, лишь усугубит. Только диалог.

— И это только начало, — Алексей поднял кверху указательный палец и пристроился поблизости, совершенно не по уставу примостив зад на широкий лист подоконника.

— Как будто я не знаю, — огрызнулся Павел. Мимо шагали курсанты. Те, с кем, возможно придётся проснуться на незнакомой планете. Это как пойти в разведку. С кем бы он хотел это сделать? Медленно мимо прошагал Чернев, делая пометки в виртуальном поле, отчего взгляд его казался слегка затуманенным. Вот кто не пропускал ни одной лекции. Комплекция у него, конечно эктоморфная, но, похоже, в новом мире он возьмёт своё интеллектом.

— Эй, тёзка! — Паша махнул рукой, и Чернев тотчас повернул к ним. — Что штудируешь?

— Посадка модуля, — Чернев чиркнул пальцем в воздухе, поправляя что-то в виртуальном пространстве развернутой перед ним модели. — Я видел, что вы проспали лекцию, — он повернулся к Алексею.

— Ну, и что? Посадка будет происходить в автоматическом режиме. На кой леший мне лишняя информация? — усмехнулся Алексей, закидывая ладонь за затылок.

Выпуклые мускулы плеча натянули ткань рукава комбинезон.

«В плане физического развития Черневу до него, пожалуй, далеко, — подумал Паша. — Что возьмёт верх на новой планете? Мускулы или знания?»

— Записи лекций хранятся на облачном сервере лагеря. Я могу вывести повтор. — Чернев, похоже, ни капли не смутился. — Для вас... Если желаете. Это может быть важным...

— Валяй, — Алексей, нисколько не обидевшись, пожал плечами и сделал вид, что приготовился слушать.

— Буксир войдёт в планетную систему Тау Кита почти под прямым углом к плоскости эклиптики. Вот, — и Чернев одним движением прислал приглашение в облако обоим собеседникам.

Все трое, в качестве точек-наблюдателей оказались в глубоком космосе.

...Имитация далёкой системы Тау Кита. Маршевый двигатель выключен, но скорость недостаточно погашена для того, чтобы он был захвачен притяжением звезды.

Происходит отстрел полезной нагрузки.

Три «пуговицы» медленно отходят не некоторое расстояние от буксира, и, совершив предусмотренные программой манёвры, собираются в чёрный компактный трилистник.

Буксир продолжает движение по прямой, и, снова оказавшись в межзвёздном пространстве, выполняет свою последнюю программу.

Автоматика выключает систему охлаждения энергетических установок, и в космосе вместо невероятно сложной машины появляется небольшое облачко металлического пара.

Трилистник с помощью планетарных двигателей меняет скорость и траекторию и направляется к планете—гиганту для совершения гравитационного манёвра. По окончании разворота он входит в плоскость эклиптики и продолжает движение к центру системы, к четвёртой от звезды планете...

Паша завороженно просмотрел визуализацию ещё раз, а вот Алексея, казалось, совершенно не впечатлила демонстрация.

— А вторую часть? Со стартом? — подступил Паша к Черневу.

В этот раз запись была несколько мелковата для масштабов космоса, но все равно завораживала зрителя. Два Павла и Алексей «висели» неподалёку от космической станции, где производились последние приготовления к старту.

В первый просмотр Паша долго искал взглядом знакомые уже контуры межзвёздного буксира, причаленного к станции, но не нашел ничего похожего. Так сразу и не понятно было, куда смотреть, чтобы не упустить момент старта.

Между тем на цифровом табло, висящем в поле зрения по центру, уже шёл обратный отсчёт.

«...0».

Как будто из яблока вылетела малюсенькая иголочка. Оказалось, и корабль, и разгонные блоки находятся внутри космической станции, располагаясь прямо на оси вращения «яблока».

Зазвучал голос лектора:

«Первоначальное ускорение сцепке придано электромагнитной катапультой верфи. Дальнейший разгон до выхода за пределы Солнечной системы осуществляется с помощью стандартного ядерного буксира с ионными двигателями. Набор скорости, необходимой для включения маршевого двигателя занимает в среднем около восьми месяцев. Первый пробный запуск двигателя производится на удалении примерно четыре миллиарда километров от Солнца. Буксир выходит из плоскости эклиптики Солнечной системы под довольно тупым углом, близким к восьмидесяти градусам. Плотность пылевых облаков в данном районе достаточно низка для того, чтобы звездолёт не сгорел при разгоне, и в то же время достаточно плотна для начала работы двигателя».

Уже не спрашивая, Чернев сразу перешёл к следующей записи. Последняя, третья часть совсем короткая. Она посвящена посадке на планету. Слышен комментарий:

«Разделение модулей полезной нагрузки происходит после выхода на орбиту планеты. Орбитальный модуль—ретранслятор остаётся на орбите, развозит спутники по своим местам и после этого разворачивает антенны дальней связи. Посадочный модуль, собственно, садится. Что ж ему ещё делать. Что касается самой посадки, то в её процессе применена стандартная процедура гашения второй космической скорости с помощью отскока от атмосферы. Первый сигнал с отчётом уйдёт на Землю по завершении всех вышеизложенных процедур».

Конец записи.

Алексей, вынырнув из демонстрации, часто заморгал, привыкая к солнечному свету после темноты космоса.

— Вот видите, вы многое пропустили, — снисходительно улыбнулся Чернев. На что Алексей по-доброму улыбнулся, хотя Паша готовился к взрывной реакции.

— Как видишь, ничего не пропустил, — широко улыбнулся он.

***

Устройство корабля изучали самостоятельно на примере трёхмерной модели. В симуляторе была даже функция эффекта присутствия. Можно было прогуляться по кораблю самому, а можно было смотреть со стороны, запуская туда мини колонистов.

Алексей первым делом, не задумываясь, направил фигурки на верхнюю палубу. Модель замерцала красным и выдала в контекстном меню следующее предупреждение:

«Верхний уровень полностью защищен от любого несанкционированного проникновения. Там находится мозг корабля с блоками памяти и системами управления, хранилище с матрицами сознания, биореактор с обслуживающими устройствами и инкубационные камеры».

— Экая... неприятность, — беззлобно выругался незадачливый манипулятор, с беззастенчивым упрямством отправляя в запретную зону все новые фигурки.

— Ты смотри, у них тут уже митинг! — рассмеялся Паша, когда у защищённого от проникновения призрачного шлюза скопились полупрозрачные тени.

— Самое главное на корабле что? — Алексей поднял палец вверх.

Павел задумался.

— Камбуз?

— Гальюн! А где у нас гальюн? — Алексей развернул модель.

Контекстная справка тотчас услужливо подсказала, выдав информацию на дополнительный экран:

На нижнем уровне находятся:

Ядерный реактор.

Учебная аудитория на тридцать человек.

Санитарная зона с душевыми кабинами, гальюнами и прачечной.

Складские помещения.

Пищеблок.

Многофункциональная мастерская.

— Ну, вот. Тут тебе и гальюн, и камбуз! — Паша с азартом отправил полупрозрачные фигурки вниз.

— Это только на первое время, — голос Чернева неожиданно ворвавался в трансляцию. — Первой десятке колонистов придётся как можно быстрее построить убежище снаружи корабля и найти себе источник питания. Иначе ни кухня, ни, как вы изволили выразиться, гальюн, не справятся с нагрузкой.

— Ну вот что ты за человек?! — Алексей театрально вздохнул, — опять всё испортил!

— Что значит опять? — Чернев, похоже шуток не понимал, и с иронией не дружил.

— Чего-нибудь да ляпнешь.

— Хочу заметить, это написано в инструкциях. Очень странно, что вы их не читали. И ещё более странно что на миссию готовы взять человека, весьма далёкого от науки!

— Ну, это ты зря! — Алексей подмигнул Паше и усмехнулся, приготовившись спорить. — Ни один выживальщик тебе не скажет: «Я выжил потому, что все делал по инструкции». На местности важна реакция и сила.

— Думаю, это эффект «ошибки выжившего», — не растерялся Чернев. — Исключение из правил. Не стоит принимать его в статистическом расчёте.

— У-у-у-у, ты с такой философией долго не протянешь...

— Посмотрим... — голос Чернева зазвенел стальными нотами, — будет возможность увидеть...

— Да, посмотрим... — кивнул Алексей.

Чернев, полный достоинства, отключился от трансляции.

— Мне кажется, он обиделся, — вздохнул Паша, — зачем ты так с ним. А вдруг вы с ним в первой партии окажетесь?

На это Алексей только махнул рукой.

— Давай пожму страдальцу горло. И дня не протянет там...

— Это ты зря...

— Может и зря, — неожиданно легко согласился Алексей, возвращаясь к модели.

***

— Как мы неоднократно отмечали, полезная нагрузка межзвёздного буксира — величина ограниченная. Масса того, что мы берём с собой, просчитана даже не в тоннах, а в килограммах!!! Поэтому в уровне технологий нам придётся на неопределённый промежуток времени откатиться на десятилетия и столетия. А в некоторых аспектах даже на тысячелетия!

Павел не понимал, кто этот сухой старикашка в древнем заношенном костюме, рассказывающий им о содержании трюмов корабля, но, судя по тому, с каким уважением к нему относились остальные инструкторы, он явно был важным участником проекта. Возможно, даже одним из организаторов.

— Переходим к тем ресурсам, которыми мы будем располагать на первых порах. Из более—менее крупной техники у нас имеется пара одноместных коптеров для полётов на расстояние до ста километров и две грузовые тележки с манипуляторами. Землеройной, а также прочей строительной техники не предусмотрено в принципе. Зато есть дюжина лазерных резаков и масса хорошего ручного инструмента. И, конечно, компактная пилорама, которую, впрочем, предстоит собрать и разместить вне корабля. Напомню, раз уж речь зашла о пилораме, что ещё один крайне полезный в строительстве материал мы сможем изготавливать из мульчи, полученной из отходов древесины. Ветки, корневища, — всё пойдёт в дело. Возле одного из выходов из корабля смонтирован многофункциональный пресс. Через сменные фильеры этот пресс способен выдавливать крупноформатные балки, и даже листы необходимой нам длины и конфигурации.

Лектор откашлялся.

— Оружие: полсотни лазерных штурмовых карабинов и сотня импульсных пистолетов. Большое количество запасных аккумуляторов к ним. Различное диагностическое и ремонтное оборудование. Точные списки будут доступны каждому уже на месте, в наручных коммуникаторах и персональных планшетах. Сейчас я кратковременно выведу перечень содержимого складов перед вами. Доступ к складам на первых порах будут иметь только ответственные лица, назначенные временным начальником нашего первого лагеря.

Появился огромный список бытовой утвари, одежды и мелкого снаряжения, который сначала вогнал Кузнецова в уныние своим объёмом. Потом он прикинул, что, когда всё это в обозримом будущем закончится, придётся, к примеру, тарелки учиться лепить из глины и обжигать на углях.

Паша быстро прокрутил список до медицинского оборудования.

Тут было множество вещей, достойных внимания, но на первое время он для себя отметил чемоданчик первой помощи, в котором уместились компактные: дефибриллятор, аппарат искусственной вентиляции лёгких, аппарат переливания крови, инфузионный насос, ручной сканер, небольшой набор хирургических инструментов, стерильный перевязочный материал, а также пакеты с обезвоженными стимуляторами и обезболивающими, по всей видимости, разработанные с учётом новой физиологии.

«Надо будет первым делом один такой чемоданчик выписать со склада», — решил он.

***

Как-то после отбоя Кузнецов долго не мог уснуть. Мышцы ныли, болели сорванные мозоли; после утренней лекции и обеденного отдыха его взвод отправили на строительный полигон, где курсанты вручную собрали несколько деревянных срубов, а потом разобрали их обратно. Сначала Паша никак не мог отвязаться от видения, в котором его преследовали сотни пронумерованных брусьев, желающих, чтобы из них сложили стены, а когда эти брусья удалось, наконец, отогнать, стало ещё хуже.

Мозг, перегруженный информацией, стоило закрыть глаза, создавал в воображении яркие картины нового мира — зеленоватое небо с двумя лунами; ветви деревьев с узкими белёсыми листьями; стада огромных безобразных ящеров. Пашу, конечно, манила новая планета, но в то же время он уже будто начал скучать по земным просторам. По необъятной тайге, по чистым рекам и озёрам, по тёплому ласковому морю.

Промаявшись часа полтора, молодой человек решил пойти подышать свежим воздухом.

«Прогуляюсь немного, — подумал он, — а там, глядишь, и спать захочется».

На улице, как назло, накрапывал дождик. Кузнецов решил было вернуться, но, обнаружив на вешалке перед дверью чей-то дождевик, надел его, и всё-таки вышел наружу. Недалеко от казармы темнела беседка. Паша, поёживаясь и зевая на ходу, направился туда. Он решил, что посидит там минут пять, а потом пойдёт спать. Осенний холод как бы намекал, что пятиминутного нахождения на свежем воздухе для крепкого сна более чем достаточно.

— Ты не представляешь, Даша, как меня задолбали эти лекции и тренировки, — услышал Павел приглушённый расстоянием женский голос.

Он уже почти добрался до беседки, и здесь его нос уловил примешивающийся к чистому воздуху сладковатый запах сигаретного дыма. Девушки явно вышли покурить.

— Да, уж... — поддакнул второй женский голос. — А главное — в виртуалку не сбежать. В местной сетке одни записи лекций да справочная информация. Тоска зелёная.

Кузнецов, стараясь не шуметь, добрался до беседки и присел на лавочку под навесом. Разговаривали неподалёку, за заборчиком, который отделял женские казармы от мужских. Деревья и густые кусты, растущие вдоль забора, скрывали девушек от Паши и Пашу от девушек. Молодой человек не любил подслушивать, но под дождём стоять было глупо, а в помещение возвращаться не хотелось.

— Я и согласилась-то только потому, что обещали оплачиваемый месячный отпуск после этого... А тебя как сюда затащили, Юлька?

— Ой, сама не знаю, как получилось. Я ж отказалась сначала наотрез, а потом приятель уговорил. По данным ты проходишь, говорит, давай полетим вместе. А там встретимся. Я ж дура, не понимала тогда, чем это обернётся. Сейчас, вроде, и придушить его хочется иногда, но он, как пересечёмся здесь случайно, меня завидев, от счастья аж светится весь. На самом деле, что ли, любит? — Послышался вздох, — Не поймёшь. Ну, сейчас-то что. Неделю ещё потерпеть. Потом домой.

Девушки замолчали. Запах дыма усилился, и у Паши запершило в горле. Среди его знакомых никто не курил, да и вообще эта вредная привычка была редкостью в современном мире.

— Все носятся с этой космической миссией, как будто им нечем больше заняться, будто это, блин, последняя мечта человечества. Объяснить толком никто не может, за каким таким чудом нам надо туда лететь...

— Одно хорошо. Сами-то мы дома останемся.

— Да уж. Но я как представлю рожи наших клонов, когда они на самом деле во всём этом инопланетном ...деце окажутся, так не знаю, смеяться или плакать.

Тут Кузнецов решил, что уже нагулялся. Он встал, запахнул плащ поплотнее и пошёл к казарме. Спать хотелось со страшной силой. Но грустно после подслушанного разговора ему не было, напротив, на душе стало как-то светлее.

«А ведь такие с нами тоже полетят! — думал он, засыпая. — И хорошо, что подобных белоснежек среди курсантов немного».

В его подразделении были и совсем молодые девушки, и женщины в возрасте, но все они учились и работали с явным удовольствием.

***

Техник по имени Владимир крутил посреди аудитории увеличенное объёмное изображение предмета, отдалённо напоминающего старинные наручные часы. На его левой руке данный предмет занял половину запястья, красиво его облегая.

— Вы видите перед собой наручный коммуникатор. Подобные аксессуары давно вышли из употребления вследствие использования анимы, постоянно подключенной к глобальной информационной системе, — объяснил он прописную истину. — Но для нас, как для индивидуумов, выбывающих из числа подключённых, конструкторы проекта разработали вот это вот устройство. Начинка, скажем прямо, не самая современная. Представляет собой одну из последних моделей, созданных по принципу машины Тьюринга, то бишь, девайс чисто цифровой.

Володя повернул демонстрируемое устройство экраном к зрителям.

— В ждущем режиме коммуникатор будет отображать текущее время на нашей базе, в точке посадки, на планете Новая Земля. В наших новых сутках примерно двадцать восемь земных часов, поэтому не удивляйтесь, увидев на экране цифры 25, 26, 27 и 28. Для нашего удобства, по крайней мере, на первое время, новоземной час приравнен к земному и состоит из тех же шестидесяти минут. Каждая минута по длительности соответствует земной минуте и состоит из шестидесяти земных секунд. Возможно, чуть позже временные отрезки и летоисчисление будут приведены к некоему местному эталону. Но пока нам будет удобнее пользоваться привычными единицами измерения.

Инженер развернул перед зрителями ещё одну трёхмерную демонстрацию. Посреди аудитории кружился шар планеты, окружённый роем зелёных искорок.

— Связь и позиционирование осуществляются при помощи сети орбитальных спутников. В память ваших коммуникаторов и планшетов будет загружена картография новой планеты, масса разных полезных справочников. Телефонную книгу каждый создаст себе сам. Количество конечных узлов связи для данного устройства по современным стандартам крайне ограничено. Всего сто абонентов. Поэтому заносите в память только самые необходимые контакты.

Перед курсантами вновь возник макет коммуникатора.

— Учитывайте, что устройство осуществляет связь через спутник посредством электромагнитных волн, в диапазоне от шестидесяти пяти до семидесяти пяти мегагерц. Приём и передача в отсутствие прямой видимости спутника или из мест с высоким радиационным фоном может быть затруднена. Поэтому при возникновении помех лучше перейти в симплексный режим с повышенной мощностью приёма и передачи. При устойчивой связи общение между абонентами обычно происходит в дуплексном режиме.

— Можно с этого места поподробнее? — прокричал кто-то с задних рядов.

Инструктор терпеливо повторил сложную к восприятию информацию, попутно коснувшись теории распространения радиоволн. Потом продолжил основную тему.

— По прибытии на место каждый из вас получит свой персональный планшет. Все данные, загруженные в ваш коммуникатор автоматически синхронизируются с информацией на вашем планшете. И наоборот. Главное, постарайтесь не утратить одновременно оба устройства. Функционал планшета мы подробно разберём на следующей лекции. А сегодня продолжаем изучать коммуникатор.

Техник подошёл ближе к виртуальной модели и начал показывать расположение и назначение основных элементов устройства.

— Кроме сенсорного экрана для навигации в интерфейсе можно использовать данные кнопки. Вот эта большая — самая главная. С её помощью при любых затруднениях вы всегда сможете вытащить справочник о том, как пользоваться коммуникатором.

Аудитория зашуршала нервными смешками.

— С помощью нажатия комбинации вот этих двух кнопок, если кому—то вдруг это станет интересно, можно будет вызвать циферблат с показаниями точного московского времени на планете Земля...

Воцарилась пауза, во время которой люди пытались осмыслить сказанное.

— Включая и текущий на Земле год, — добавил техник последние, тяжёлые к восприятию слова.

Словно опустил лезвие огромного ножа, обрубающего нити прожитых на родной планете жизней.

6. Последние штрихи

— Привет, боец! Нычку роешь?

К краю ямы подсел Алексей, поджарый, невысокий, в шортах и выгоревшей футболке с надписью «Sailing is Freedom». Павел, утомлённый копанием учебного колодца, с удовольствием отставил лопату в сторону. Анима уже перевела ему незнакомое слово, пробубнив скороговоркой: «Нычка — укромное место, где можно что—то спрятать». А рядом с надписью на футболке просто появился текст: «Плавание под парусом — это свобода».

— Привет. Тебе чего? — Павел отреагировал нарочито грубо; ему было не до сантиментов. Руки и плечи ныли от долгой монотонной работы. Да и симпатии к Алексею он по-прежнему не испытывал.

— Ольга говорит, ты на каяке гоняешь по горным рекам. Тема знакомая. Что ж ты сразу не сказал?

— Так ты не спросил. Тоже каякер? — Павел вдруг по-новому посмотрел на случайного знакомого. Мелочь, а как сразу всё переменилось.

— Не только. Последнее время под парусом. Давай что ли по-настоящему знакомиться? Можешь звать меня Лёха.

И он протянул вниз, в яму, мозолистую ладонь. Кузнецов ухватился за предложенную руку. Вот теперь, пожалуй можно с Алексеем и в разведку.

— Тогда Паша, — проскрипел Павел, выбираясь наверх и отряхиваясь от комьев земли. — Я вот месяц только назад Мажой прошёл.

Кузнецов, действительно, очень гордился этим достижением. Каскад чрезвычайно сложных порогов на реке Чуя покорялся далеко не каждому спортсмену.

— Мажо—о—ой, — уважительным тоном, растянув букву «о», произнёс Алексей, — ты крут, чувак. Покажи.

Они обменялись идентификаторами, и Паша воспроизвёл для собеседника прохождение Президиума, мощнейшего порога на входе в каньон.

— Ну, это вообще, что—то за гранью! Респект. Я на Чуе только верхнюю часть ходил. И нижнюю, от Чибита.

— Успеешь ещё, — Павел снисходительно хлопнул парня по плечу, — какие твои годы. Сам где ещё сплавлялся?

— Кафирниган, Подкаменная Тунгуска, пара речек на Плато Путорана...

Так, в довольно будничном разговоре состоялось настоящее знакомство двух курсантов. Впрочем, Кузнецов ещё не мог знать, что только что нашёл будущего лучшего друга.

***

Лекции по биологии и зоологии им читал ещё один седовласый старикашка—лектор. Стоять всю лекцию на ногах он категорически отказался. Для него на подиуме установили удобное кресло, и дедушка вещал из его глубины. Периодически он, словно сказочный маг, исполнял кистями рук заранее отрепетированные движения-пассы, создавая в середине аудитории то милых «лемуров», то клыкастых чудовищ, то милый кустик с сиреневыми цветочками, то необъятный «баобаб».

Лекция была чрезвычайно интересная, но примерно через десять минут Павел просто перестал воспринимать чересчур обильную информацию, отмечая для себя только самых крупных и опасных животных.

Чего стоил один только камуфлированный под местные джунгли «дракон», в холке достигающий четырёх метров, плюющийся «теннисными мячами» из загустевшей смолы. Или стремительно бегающий бесхвостый «крокодил» на длинных лапах. Или «птеродактиль», в четыре раза крупнее кондора, самой большой земной птицы.

Лектор посетовал, что морские обитатели, в силу отсутствия у разведчиков необходимых ресурсов и обширности водных пространств планеты, изучены крайне плохо.

— Высокая радиация на поверхности способствует ускоренной мутации местных организмов. Не исключено, что по прибытии на планету мы увидим некоторые изменения даже у тех животных и растений, которых вроде бы изучили. Наш же геном на долгие столетия максимально зафиксирован в рамках, обозначенных земными специалистами. Поэтому мы с вами, став родоначальниками новой ветви цивилизации, передадим земное гуманоидное обличие нашим детям, внукам и правнукам.

Дедушка надолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Интересно, а это ископаемое тоже полетит? — услышал Паша из-за спины.

— Не исключено, — прошептал он. Ответом ему стал сдержанный смешок.

Монотонная лекция длилась и длилась.

— Справочник со всеми представителями флоры и фауны, известными нам на данный момент, будет доступен по запросу в библиотеке проекта. Прошу не лениться и посвящать обучению каждую свободную минуту. От этого, возможно, будет зависеть ваша жизнь, или жизнь вашего товарища. Кроме этого, справочник будет закачан в ваш личный наручный коммуникатор, а также и в планшет, — в те устройства, которые будут выданы каждому по прибытии на планету. С их помощью вы сможете определить степень опасности того или иного существа или растения.

«Если успеем», — посетила Павла крамольная фаталистическая мысль.

***

За пару дней до конца обучения Паша получил сообщение от Ольги. Она не давала о себе знать с самого момента первой встречи, поэтому Павел «кликнул» конвертик с некоторым замиранием сердца. Всё-таки он продолжал неровно дышать к девушке, хоть разумом и понимал, что судить о ней по аватару категорически неправильно.

Ольга же с помощью текстового извещения всего—навсего пригласила его к определённому времени явиться на встречу.

«Для очного знакомства десяти колонистов, вошедших в состав первой группы», — так было написано в официальном письме топорным канцелярским языком.

Паша за время обучения настолько привык к реальному общению, что аудиенция, по каким—то причинам назначенная в виртуале, уже показалась ему некоторой дикостью. Провалившись в назначенное время по ссылке, он оказался в небольшой аудитории.

Кузнецов прибыл на встречу шестым. Пятеро мужчин, сидя в креслах, терпеливо ждали прибытия оставшихся.

— Лёха, привет! — порадовался он знакомому лицу.

Первые! Они будут первые на планете. На Лёху точно можно будет там положиться, в этом Паша был почему-то уверен. Со спины прилетел чувствительный удар под рёбра.

— Вася! — вот кого Паша тоже был безумно рад увидеть здесь.

На круглом лице лейтенанта, обучавшего курсантов владению оружием, как всегда, арбузная улыбка.

Ольга в этот раз появилась эффектно. Виртуальный образ её сформировался у стены, и она, покачивая бёдрами в облегающей юбке, постукивая шпильками, прошла к столу. Пять мужских взглядов проследили за ней, как приклеенные.

— Парни, кто—нибудь видел эту кралю вживую? — шёпотом поинтересовался Василий у Павла с Алексеем. — Лично я — ни разу.

— Чувак, она либо старушка лет восьмидесяти, либо вообще искусственный алгоритм, — так же шёпотом ответил Лёха, комично шевеля одним углом рта, и прикрывая его, этот рот, ладонью, — скорее, второе, судя по её способности отвечать в любой момент дня и ночи одновременно куче таких тупиков, как мы вот с Пашей.

В помещении одна за другой возникли ещё три фигуры.

Кроме Алексея и Василия Павел из присутствующих знал только троих.

Инструктор Володя учил их пользоваться электронными устройствами. А Костя, специалист—строитель, проводил обучение по своей специальности. Паша вздрогнул, вспомнив жуткие кособокие домики, возводимые его взводом на первых занятиях. Костя водил к этим сооружениям знакомых инструкторов вечерами, чисто поржать. Третьим знакомым был Чернев, тёзка.

— Начинаем! — Ольга быстро хлопнула несколько раз перед собой ладошками для привлечения внимания. — Долго задерживать вас не собираюсь, поэтому начнём с главного. Надеюсь, все вы понимаете, что на первых порах нашей внеземной колонии необходима железная дисциплина и чёткая вертикаль власти.

— Вот незадача! — прошептал под ухом у Павла Алексей, — а я-то хотел сразу после прилёта к тёлкам в соседнюю деревню метнуться. А тут вон оно как...

Лёха в своём репертуаре, и даже голос изобразил крайне расстроенный.

Ольга между тем продолжала, звонко чеканя каждое слово:

— Представляю вам временного начальника колонии. Воронцов Александр Степанович. Майор армии Союза. Силы специальных операций.

Рядом с ней возникла стройная фигура в военной форме. Не особо высокая, но коренастая. Светлый ёжик волос, прозрачные, ничего не выражающие глаза, крепкий подбородок.

— Приветствую всех, — прозвучали первые слова будущего командира.

— Чтобы в дальнейшем не было недоразумений, сразу объясню несколько моментов, — опять перехватила инициативу Симонова. — Виртуальный формат нашей сегодняшней встречи выбран не случайно. Не каждый из нас имеет возможность физически присутствовать в нашем лагере, хотя мы, конечно, постарались заранее собрать всех здесь, в Подмосковье. Некоторые участники первой десятки находятся в других лагерях, но, самое главное, с позволения Александра, я считаю необходимым озвучить следующее.

Девушка бросила взгляд на Воронцова, тот коротко кивнул.

— Александр не может находиться среди нас, поскольку он на данный момент является лишь записанным сознанием. Реальный майор Воронцов погиб в бою много лет назад. Тем не менее, его кандидатура была утверждена на совете большинством голосов. Так что прошу любить и жаловать...

Алексей еле слышно присвистнул, а Павел был настолько поражён, что просто сидел молча, выпучив глаза.

— Ольга, представь, пожалуйста, мне присутствующих, — сказал Александр.

— Да, я коротко всех представлю. Вопросы, если возникнут, потом, — отреагировала девушка на поднятую руку одного из незнакомых Павлу мужчин.

— Я только хотел предложить ограничиться пока именами, — успел всё—таки вставить тот, — всё равно фамилии и отчества пока не запомним.

— Согласна... Единственное, у нас тут два Павла.

Перед ней, несомненно, был развёрнут видимый только ей одной список присутствующих.

— Ладно, всё равно начну, как планировала. Итак, силовую поддержку группы будут осуществлять: Василий Порсев. Лейтенант армии России, десантные войска. Трижды чемпион по армейскому многоборью.

Вася встал, слегка комично развёл в стороны свои медвежьи лапы.

— Николай. Или, если на сербском — Никола Драшкович. Лейтенант армии Союза. Силы специальных операций, разведка. За ним у нас первенство по боевым искусствам.

Один лейтенант сел, другой встал. Черноволосый Николай пощуплее и пониже Васи, но по первым же его движениям Павел понял, что мало на свете людей, которые решились бы выйти на схватку с этим человеком.

«Как к нам серба занесло?», — подумал он, потом решил спросить позже у Василия.

Ольга, между тем, продолжала далее:

— Помочь силовому блоку в случае необходимости сможет Михаил Жданов, капитан МЧС. Михаил опытный охотник, и мы надеемся, что первые колонисты при его участии без добычи не останутся.

Михаил побрит налысо. Плоское лицо его с близко посаженными глазами нисколько его не портило, вероятно, из-за благодушия, прямо-таки написанного на лице мужчины.

— Нормальный мужик, вроде, — толкнул под локоть Павла Лёша. Паша на это промолчал. Очень-очень опасная авантюра впереди, и каждый должен чётко знать свою функцию. Охотник? Посмотрим.

— Далее у нас два специалиста—техника. Виктор Маслич.

Виктор довольно плотный, коренастый, невысокий, со светлыми коротко стриженными волосами. Он кивает всем и, как будто, каждому в отдельности.

— И Владимир Никифоров.

Знакомый инструктор с непропорционально длинными руками приветственно машет всем растопыренной пятернёй, слегка поворачиваясь направо и налево.

— Павел Чернев. Архитектор. Один из двух Павлов в вашей группе. Проект поселения у него уже набросан. Он будет руководить возведением всех зданий и сооружений нашего первого посёлка.

Чернев поднялся. Как и в реале — худой, черноволосый, слегка сутулый.

— Вон оно что! Архитектор! — фыркнул Лёха, — интеллигенция! «Вы далеки от науки!» — передразнил он будущего товарища.

— Да брось, ещё подружитесь, — усмехнулся Паша. — Может, он вообще отличный парень!

— Конечно, других не держат, — Леха подмигнул и замолчал.

— Константин Филимонов, — продолжила читать свой список Ольга, — второй представитель строительной специализации, инженер-конструктор.

— Вот бестолочь, — прошептал Паше на ухо Алексей, — она бы ещё специальности архитектора и дизайнера рядышком поставила.

— Павел Кузнецов. Врач широкого профиля. Если вдруг заболит живот, теперь вы знаете, к кому бежать. Будем надеяться, что лёгкое несварение желудка будет нашей самой страшной болезнью на новой планете.

— Да—да, подходите, пожалуйста, за живительной клизмой, не стесняйтесь, — вставая и тут же садясь, процедил небрежно врач Паша.

— Алексей Сальников. Просто разносторонне опытный во многих вопросах, касающихся выживания в экстремальных условиях, человек. Был в джунглях Амазонки, жил в тундре, в тайге. И во многих прочих местах, нам, простым смертным, недоступным. Покорил несколько горных вершин—семитысячников. Совершил два кругосветных плавания на парусной яхте.

Для Павла это новость. Да кто ж ты такой, Лёша? Чем по жизни занимался?

***

По воскресениям курсантов отпускали в увольнение. В один из отгулов, прогуливаясь по Москве, Паша встретился с Рокотовым. Морально молодой человек уже был готов подписать второе дополнительное соглашение, и ему не хватало лишь маленького толчка. Крупицы, что перетянет чашу весов в нужную сторону.

Полковник встретил его на площади, возле терминала пневматического транспорта. Одет он был в строгий штатский костюм. Шляпа, галстук, запонки. В начищенных носках чёрных ботинок отражалось небо.

«Так давно никто не одевается. Ностальгирующий полковник Рокотов. Смешно».

Погода стояла относительно тёплая, и они присели на скамейку с видом на Соловецкий камень.

— Как продвигается обучение, Павел? — спросил, как бы невзначай, полковник.

— Спасибо, изучил много полезных дисциплин, — усмехнулся Паша, припоминая рытьё окопов.

— Это хорошо, — согласился Рокотов, — это то, что надо.

И тут он продолжил беседу, прерванную тогда, в первую встречу, будто они не расставались на многие месяцы.

— Вспомни, Павлик, Афинский Акрополь. Как каждые пять минут в дополненной реальности воссоздаётся его первозданный вид.

Павел, конечно, помнил это невероятное ощущение, когда вместо развалин появляется новый, с иголочки, храмовый комплекс. Ряды отполированных колонн, сказочно красивый портик Парфенона. Кариатиды, будто вчера вышедшие из-под резца скульптора.

Европа в памяти Павла осталась детскими впечатлениями от тура, который проводился в рамках курса истории средней школы. Не размешанным коктейлем идеальной инфраструктуры метрополисов и неприглядными видами осыпающихся фасадов предместий. Гладких автобанов рекреационных зон и разбитых дорог провинции. Красивой архитектуры памятников античности и толп грязных попрошаек рядом с ними. Покрытые язвами и коростами оборванные люди оккупировали площадки, на которые заезжали экскурсионные элбАсы с туристами. В полях опознавания вместо имён у них значились номера виртуальных счетов. Единственное, что могло отвлечь нищих на некоторое время — появление передвижных благотворительных кухонь.

Ближе к концу тура маленький Паша был уже совершенно уверен, что живёт в самой лучшей стране. Европа показалась ему крайне неуютным местом.

— Как ты думаешь, сколько процентов из того, что ты видишь обычно вокруг себя, настоящее?

Вот это был удар ниже пояса. Но хуже было дальше.

Игорь Иванович внимательно посмотрел Паше в глаза, и что—то неуловимо изменилось вокруг.

Здание Политехнического музея одномоментно оделось в ремонтные леса и фасад его за лесами внезапно стал неприглядно обшарпанным.

Синее небо над головой подёрнулось серой хмарью. Соловецкий камень исчез. А посреди площади возникла статуя. Высокий постамент. На постаменте — строгий мужчина в длиннополой шинели.

Сам полковник вместо костюма оказался одет в какую—то бесцветную хламиду, не сковывающую движения. На ногах — стоптанные мягкие мокасины. А потом он вообще исчез.

Павел протянул руку и наткнулся ладонью на преграду — плечо продолжающего спокойно сидеть рядышком с ним невидимого собеседника. Он так и не смог понять, — реальный рядом с ним человек, или аватар очень высокого уровня. Говорили, такие можно не только увидеть, но и «потрогать».

— Не дрейфь, Паша, сейчас всё верну.

Мгновением спустя окружение приобрело привычный вид. Леса на музее и хмарь на небе исчезли, Игорь Иванович сидел на том же месте, в костюме и ботинках. Будто не менял обличье и никуда не пропадал. Чудеса!

Офицер откровенно потешался над изумлением молодого человека.

— Ты себе не представляешь, сколько денег экономится на салютах!

И тут же лицо его стало серьёзным.

— Ладно, это всё мелочи. Хотя, конечно, вытворять такое возможно лишь на государственном уровне, имея необходимые ресурсы. Но информационное поле глобально. Просто представь себе, что случится, если технология искажения реальности окажется не в тех руках.

— Я от этих ваших шуток скоро заикаться начну, — Павел не узнал свой голос, ломающийся, немного хриплый. — Давайте сюда ваше соглашение. Я готов подписать.

— Конечно! — полковник встал со скамейки. — Но сначала я тебе наш музей-автопарк покажу.

***

— Мама, привет, можно я к вам забегу сегодня?

Кузнецову казалось, что ему обязательно нужно увидеть родителей «до полёта», просто необходимо. Ближе к вечеру, после того, как они с Рокотовым расстались, Паша позвонил матери.

— Да, сынок, конечно, — у мамы такой уютный голос, как в детстве, — Папа вон ручонками сучит, хочет с тобой поговорить.

Про папу прозвучало забавно.

— Я через час где—то буду, лично.

— Что случилось? — ну вот, мама встревожилась.

— Да ничего не случилось. Просто давно у вас не был.

Павел, действительно, года два как появлялся у родителей только виртуально. Промах с его стороны.

— Ирочка с тобой придёт? Надо же к столу что—то заказать...

— Не, я один.

— Паша, у тебя точно всё в порядке? Ирочка так давно не появлялась! Ты знаешь, иногда мне кажется, что с вами что-то случилось.

— Да точно, точно всё в порядке, и с Иришкой тоже, мама! Целую, скоро буду.

Как вот объяснить, что один Павел вдруг понял, что смертельно соскучился по родным, а другой Павел их вообще никогда больше после этой встречи не увидит? Да и стоит ли? К звёздам отправится совсем другой человек, да и не совсем человек на самом деле... Но эта двойственность, она заставляла сердце биться быстрее, словно после пробежки. А Иришка? Будет ей это интересно? Она давно не звонила. Как она? Скучает? Или продолжает тусить со своим братцем? Или, может, нашла себе подходящую пару? При этой мысли защемило где-то внутри, под сердцем. Какое это дурацкое слово «подходящий». Можно применить к чему угодно: «подходящий мир», «подходящий человек». Оно отсекает лишнее, «не подходящее», и оставляет тебя в выскобленном уютном безальтернативном мире.

Не о том! Не о том надо думать! Купить маме цветок в горшке, она их очень любит.

***

За месяц Паша научился неплохо стрелять из всех видов стрелкового оружия, что будет доступно колонистам на Новой Земле, а также освоил лук и арбалет. Метнуть нож или топор, и попасть в цель при этом теперь для него тоже не проблема.

Его обучили управляться с лазерным резаком, правильно валить деревья, корчевать пни и работать с разнообразным ручным инструментом.

Он прошёл ускоренный курс по возведению сооружений из различного строительного материала. И Лёха теперь шутил, что из них подготовили отличных разнорабочих, можно теперь устраиваться на стройку.

Медицинскую технику и лекарственные препараты, погруженные на корабль, и доступные на чужой планете, Паша изучил досконально, как и отличия в применении, связанные с некоторыми изменениями в физиологии колонистов. Да, пришлось изучить много нового материала, вспомнить студенческие годы. Было ещё много всякой другой информации, и полезной, и, на взгляд молодого человека, бессмысленной.

Но больше всего ему понравились курсы вождения. На Земле давно уже запретили самостоятельное управление каким—либо транспортом, и это забытое искусство привело молодого человека в неописуемый восторг. Он жалел об одном — на Новой Земле еще не скоро после посадки появится первая самоходная тележка. Кроме, конечно, дистанционно управляемых погрузчиков.

За день до записи сознания с Кузнецовым связался Рокотов. Полковник вызывал всех новоиспечённых лейтенантов своего нового подразделения в Москву.

- Ничего такого, - ответил он на вопрос Паши. - Покатаемся на яхте, познакомимся поближе, побеседуем...

По настоянию Игоря Ивановича на мероприятие все пригласили жён и подруг.

«Зови свою Ирину, – сказал Рокотов Кузнецову, – чем чёрт не шутит, может, вытащим ещё её из этого дерьма, присыпанного блёстками».

Служебные мОбили доставили небольшую группу людей на берег Пестовского водохранилища, а там все они переместились на борт большой яхты. Оделись все лейтенанты соответствующе случаю, весьма торжественно. И даже раздолбай Алексей нарядился почти прилично. Он единственный был без женщины, но, похоже, нисколько не страдал по этому поводу.

Капитан увёл судно в красивую тихую бухту, и яхта встала там на якорь. Холмистые берега, покрытые голым осенним лесом окружали тёмное зеркало воды, в котором белым призраком отражались белоснежные борта.

Смеркалось. Накрапывал холодный дождик, но в салоне яхты было светло и уютно.

Все собрались за большим столом. Шампанское пузырилось в бокалах, горели свечи; из дефлекторов климатической системы под ноги уютно дуло тёплым.

– За успех всех наших начинаний! – провозгласил, вставая с бокалом в руке Игорь Иванович.

Все повскакивали с мест, загалдели, засмеялись.

Выпили.

Полковник в этот вечер ещё много, витиевато и расплывчато (поскольку присутствовали непосвящённые) рассуждал о делах земных, о делах космических. Паше же запомнились огромные удивлённые Иришкины глаза. Для неё всё происходящее выглядело таким образом, будто они с Павлом оказались внутри какой–то виртуальной элитной постановки. Слишком круто было всё для неизбалованной девчонки из простой семьи.

Но яхта была реальна, реальна была вода за бортом, и даже нудный дождик тоже был реален. Ирина не понимала, что происходит, кто все эти люди, и при чём тут её знакомый – скромный молодой медик. А тот почему-то не торопился с разъяснениями. Одно девушке было ясно – каким-то непостижимым образом Паша оказался в гораздо более высоком общественном кругу.

Через несколько часов, уже в своей квартире, лёжа в обнимку с Иринкой, Кузнецов думал о том, что его звёздному двойнику будет, пожалуй, плохо там, на неизведанной планете, без такой чудесной подруги.

***

Тишина. Темнота. Запах моря. Плотный солевой раствор с температурой тридцать три градуса по Цельсию обволакивает тело человека.

Состояние полудрёмы на грани сна и бодрствования. Ощущение невесомости. Отрешённость от всего. Только мягкий шлем слегка давит на кожу гладко выбритой головы. Шлем жёстко соединён с бортом ванны, и только эта почти неощутимая точка опоры несколько ограничивает свободу перемещения внутри просторной депривационной капсулы.

Комната, в которой установлена капсула, надёжно экранирована; внешние помехи не должны мешать процессу записи. В ближайшие двенадцать часов ни одна живая душа не сможет связаться с Кузнецовым, ни один сигнал не проникнет внутрь камеры. Какое-то время человеческое сознание, напуганное непривычной информационной пустотой, тщетно мечется, пытаясь найти прежнюю связь с окружающим миром, но, наткнувшись во всех доступных направлениях на прочную матово-чёрную скорлупу, сворачивается в клубок и затихает.

Вспомогательная виртуальная сеть, управлять которой любой современник Паши Кузнецова с детства привык не задумываясь, переходит под внешний контроль.

Началось, как и объясняли на вводной лекции, с простого. Тепло, холод. Покалывания по всему телу. Не должно быть забыто ни одно нервное окончание.

В силу специфики медицинского образования Павел, конечно, имел представление о том, как функционирует человеческий мозг на значительно более высоком уровне, чем средний Хомо Сапиенс, но техническая сторона вопроса для него продолжала оставаться непостижимым волшебством.

В общих чертах то, что происходило сейчас, являлось не просто переносом информации на некий «твёрдый» носитель. Носитель, несомненно, в процессе задействован; он даже демонстрировался на вводной лекции. Но лектор обозначил его на тот момент так: «это просто некий объём, заполненный неструктурированными в пространстве информационно—аналитическими модулями».

Полное понимание того, каким образом его второе «я» упакуется в этот поблёскивающий хромированными сегментами «теннисный мяч» так и не пришло к Павлу.

Внутренняя кристаллическая структура «мяча», содержащая сотни миллиардов цифро—аналоговых ячеек, с момента начала записи начинала копировать не только информацию, содержащуюся в нейронах мозга, но и располагать модули с конкретной информацией рядом друг с другом так, как они располагались в живом прототипе. Тончайшие проводящие ниточки — искусственные аксоны и дендриты вырастали именно там, где необходимо. Они соединяли модули между собой и образовывали сложнейшую «паутину» связей, аналогичную копируемой. Более того, эта паутина начинала жить своей жизнью, перестраивая связи синхронно с живой тканью.

После этого приходила очередь анализа и записи реакций человеческого мозга на сигналы от внешних раздражителей, поступающих от нервных окончаний в эпителии, от вкусовых рецепторов, обонятельных луковиц, зрительных нервов.

В этом помогала обкатанная за годы исследований тестовая программа, пошаговое выполнение которой охватывало весь спектр возможностей организма чувствовать окружающий мир.

Массивы импульсов, параллельно—последовательно гуляющие по сети синапсов живого мозга, постепенно получали своё отражение в мозге искусственном, и происходило чудо — оба начинали работать синхронно. И электронный мозг вдруг осознавал своё «я», аналогичное копируемому.

***

Павел давно потерялся во вкусах и ароматах, приятных и отвратительных, перемежаемых диким видеорядом и резкими звуками. Ему казалось, что это продолжается уже много часов, и никогда не закончится.

Внезапно его кожа покрылось мурашками от нежного, но неожиданного прикосновения. Гибкое женское тело оказалось рядом с ним в полной темноте. Длинные волосы щекотали лицо.

Девушка виртуальна, поэтому невесома. Но ещё как осязаема! Когда она оказалась сверху, Павел ни на миллиметр не погрузился глубже в раствор, в котором лежал, зато прекрасно почувствовал, как твёрдые соски упёрлись в его грудь, а также ощутил многие другие, невероятно волнительные действия партнёрши. Паша попытался пошевелиться, чтобы взять процесс в свои руки. Он же не мог лежать, как бревно. Но до мускулов не доходили управляющие сигналы, отсекаемые неведомой преградой ещё в начале пути.

Молодой человек невольно представил сначала Ирину, затем вдруг почему-то Ольгу. Когда сильнейший оргазм пронзил его тело, он, наконец, потерял сознание.

7. Итерация первая

Сквозь закрытые веки — свет.

Раствор сульфата магния уже откачали, но стенки депривационной капсулы оставались сырыми и, как следствие, невероятно скользкими. Не открывая глаз, Павел неловко двигал руками, пытаясь нащупать края ванны. Тело не слушалось. Он чувствовал себя так, будто пробежал десяток километров по пересечённой местности и на финише с разбегу саданулся головой о стену.

«Что там Ольга говорила про приятный отдых во время записи сознания и приятное пробуждение по окончании процедуры? — сформировалась первая мысль. За ней последовала вторая. — Ну, она, известно, любит пошутить. И шутки у нее, как правило, дурацкие».

Слипшиеся веки открылись с трудом. Несмотря на то, что всё плыло перед глазами, Паша не мог просто лечь и расслабиться. Ему необходимо срочно выбираться из ванны, принимать душ и одеваться. Обучение завершено. Времени — совсем чуть, только собрать вещи. После ужина элбасы увезут всех курсантов в Москву, лагерь опустеет. Кого—то ждала работа, кого—то — домашние дела.

У Павла — своя программа. Рокотов дал ему неделю отпуска, а после ждёт в Управлении, чтобы начинать вводить в курс дела.

Но откуда эта необычайная слабость и головокружение? Обессилевший Павел в который раз потерял точку опоры и соскользнул на дно. За пять минут, прошедших после пробуждения ему удалось только освободиться от шлема и развернуться головой к открытому люку — выходу из капсулы.

Привычная связь с глобальным информационным полем отсутствовала.

«Помещение-то экранировано! — сообразил молодой человек. — На помощь не позвать...»

— Паша! — послышался откуда—то снаружи голос Ольги. Будто прочитала его паническую мысль.

— Э, ты чего там, совсем обалдела! Я голый вообще—то.

Что-то булькнуло, будто девушка подавилась внезапным приступом смеха.

— Дурачок, никто тебя не видит. Я по громкой связи с тобой общаюсь. Принимай скорее душ, одевайся и поднимайся на лифте на верхнюю палубу. Там общий сбор. Мы прилетели.

— Куда прилетели?

— Вылезай, а то так и не узнаешь, куда.

— Подожди, доберусь до тебя, ответишь за свои глупые шутки!

— Ты не оригинален, Паша! Очередь занимай! Но в этот раз ты последний среди мечтающих до меня добраться. Первый занял очередь шесть с половиной минут назад.

Извиваясь, как червяк, помогая себе руками, молодой человек, наконец, смог выбраться из камеры. Снаружи оказалось крохотное помещение, и это было весьма кстати, поскольку у Паши, как только он поднялся в полный рост, возникла срочная потребность на что—то опереться; какое—то время он просто стоял, спиной привалившись к стене, — собирался с силами.

«Капсулу явно переставили, пока я спал», — подумал Павел. Он точно помнил, что раньше в комнате не было так тесно.

— Одежда в шкафчике, справа от душа! — снова прозвучал надоедливый голос Ольги. Звук шёл откуда—то из-под потолка. — Ладно, я к остальным. Ждём тебя наверху.

Кожу уже начинало стягивать от соли, поэтому Паша поспешил в душ.

Вода включилась автоматически, как только за спиной сдвинулись створки. Никаких регулировок температуры и напора Павел не обнаружил. Впрочем, вода шла тёплая, брызгало, казалось, со всех сторон, даже снизу. Молодой человек с удовольствием смывал с тела скользкую слизь, массировал лысину. Голова, торс, ноги. Кажется, ничего не забыл.

Перед процедурой записи сознания, для плотного прилегания шлема, всем участникам миссии пришлось побрить голову. Женщины, по понятным причинам, особенно остро переживали по этому поводу.

Минуты через три душ прекратил подачу воды, дверки скользнули в стороны.

Вата из головы никуда не исчезла, но всё же после душа самочувствие Паши значительно улучшилось. Зато стало зябко, кожа покрылась мурашками. Где тут у нас полотенце?

На верхней полке шкафчика, о котором сообщила Ольга, находился вакуумированный плёнкой плоский пакет, украшенный красивой эмблемой, которую Паша даже рассмотреть не успел, — от прикосновения пальцев плёнка тут же расползлась и бесследно исчезла, похоже, просто растворившись в воздухе. Внутри упаковки, кроме одежды, лежало тонкое одноразовое полотенце. Вот это было весьма кстати!

Павел с наслаждением окунулся лицом в сухую ткань, вдохнул свежесть чистой микрофибры. Жизнь явно налаживалась. Он начал обтираться, попутно массируя полотенцем мышцы. И эти мышцы, наконец, начали адекватно реагировать на сигналы, поступающие из мозга.

Молодого человека сначала озадачило отсутствие волос в тех частях тела, где они должны были, по идее, оставаться, но потом он решил, что они пропали, растворившись в плотном соляном растворе. А вот зачем в последний день выдавать комплект нового обмундирования, он так и не понял. Привычная уже тропическая полувоенная форма из лёгкой натуральной ткани светло—оливкового цвета, панама. На нижней полке шкафчика Павел обнаружил новенькие берцы. Паша оделся. Всё впору, как всегда. Интенданты в лагере знали своё дело!

Войдя в узкую трубу лифта, молодой человек обнаружил в нём всего две кнопки. Треугольники на кнопках явно обозначали движение вверх и вниз, но никаких цифр, указывающих нумерацию этажей рядом не было видно. Паша припомнил, что ему где-то уже попадался такой лифт. Где-то на тренировках, в лагере.

Так. Ольга, вроде, говорила — ехать вверх. И Павел ткнул верхнюю кнопку.

Сбоку, запечатав выход, скользнула лёгкая створка; лёгкое ускорение нагрузило ноги. Кабина двигалась всего пару секунд, а когда она остановилась и открылась, Паша чуть не задохнулся в потоке горячего воздуха, хлынувшего внутрь. Яркий свет ослепил его. Впрочем, глаза быстро адаптировались.

"Вот это нихрена себе!" - Не веря своим глазам и ушам молодой человек медленно вышел из лифта.

***

Какофония резких звуков и непривычно ярких красок. Жёлтый ослепительный диск над головой, почти в зените. Ощутимо припекает. Размашистые перья серебристых облаков вертикальными мазками разбросаны по бледно—зелёному небосводу с перламутровым отливом. Ветра почти нет; жара и духота. На полгоризонта — далёкая синева океана. С противоположной стороны, в дымке — фиолетовые горные вершины.

Запах джунглей, простирающихся вокруг, — нагретая солнцем зелень, гниющая органика. Из—под ног резко пахнет горячим железом. Белоснежная палуба смотровой площадки раскалена так, что жар от неё проникает сквозь толстые подошвы берцев. Павел знал, что и сама площадка, и перила на ней появились уже после посадки, выдвинувшись из корпуса модуля.

Над джунглями видны некие летающие существа. Некоторые из них парят на восходящих потоках, некоторые хаотично перемещаются. Следы жизнедеятельности этих существ неопрятными пятнами разбросаны вокруг, по палубе.

«Не поскользнуться бы...»

Паша замечает бледный серп, вниз рогами висящий над южным горизонтом, как раз там, где в туманной дымке теряется полоса берега. Это явно один из двух естественных спутников планеты. Они оба меньше земной Луны, и угловой размер полумесяца несколько меньше того, к которому привык с детства каждый землянин.

Все новые друзья Павла уже здесь. Он поднялся последним.

На смотровой площадке колонисты не одни. Странного вида твари, пошевеливая кожистыми крыльями сидят на перилах периметра, с интересом наблюдая за группой людей, вышедших только что из лифтов. Чёрная чешуя, покрывающая тела существ, антрацитом поблескивает на солнце.

Народ тем временем разбредается. Слышны неясные междометия, выражающие то ли восторг, то ли крайнее удивление.

Николай подходит ближе к перилам, и сидящая поблизости тварь тянет к нему тощую шею, явно намереваясь ухватить за икроножную мышцу. Получив хорошего пинка по зубастому клюву, тварь обиженно клекочет, но не улетает, а просто перемещается по трубе чуть в сторону от лейтенанта.

Павел старается отогнать навязчивое видение, в котором штук тридцать подобных существ скопом кидаются на новоприбывших.

— Что тут у нас?

Это Алексей свешивается через ограждение, стараясь рассмотреть, что происходит внизу, под кораблём.

— Похоже, пока нас лепили, как минимум, один раз был сильный дождь! — замечает он.

Борта корабля, действительно, в бурых потёках.

Поверхность планеты с такой высоты толком не разглядеть. Павел примерно представляет, что сейчас происходит внизу, и почему растительность в километре от корабля явно гуще, чем прямо под ними.

Автоматические устройства на данный момент уже расчистили от джунглей довольно большую площадь по периметру, оставив только крупные деревья. Всю добытую органическую субстанцию они, как муравьи, непрерывно носят к разверстому зеву в борту корабля. Конвейер гонит её дальше, внутрь, где биомасса измельчается, сортируется, сепарируется и поступает в конвертер биореактора. А тот уже выбирает, что пустить на «изготовление» колонистов и на пищу для них, а что — на строительный материал.

Да, они плоть от плоти этого мира. И в то же время дети пославшей их Земли.

— Бегают туда—сюда, как ... — говорит Лёха, имея в виду сервисные машины и их суету вокруг места посадки.

С высоты эти многоногие создания кажутся меньше муравьёв.

Все смеются.

На Земле сетевой помощник моментально разъяснил бы Кузнецову значение слова на букву «м», но в текущей итерации оно ему недоступно. По крайней мере, пока. Паша на всякий случай тоже улыбается.

— Ну как тебе тут, путешественник? — спрашивает он приятеля. — Круче, чем Фиджи или Борнео?

— Здесь просто ...о! — восторженно орёт Алексей во всю глотку, раскинув руки навстречу океану.

Павлу снова непонятен конец фразы, но тут он хотя бы примерно улавливает его значение в контексте.

***

Внизу, в коридоре, прохладно. После пекла верхней палубы оказаться здесь просто наслаждение. Девять человек выстроились кривенькой шеренгой, не по росту. Но Воронцов оказался перфекционистом. Он потратил некоторое время на наведение идеального порядка.

— Отлично. Жалобы на самочувствие есть?

Шеренга молчала. С учётом того, что каждого из них только что создали заново, жаловаться на тупую боль в голове — грех.

— Ну что, бойцы, — улыбнулся командир, — Поздравляю вас с прибытием на планету Новая Земля!

В ответ — громкий нестройный гул.

— Дай нам бог разумения на скорейшее переименование планеты... Ольга!

Ольга отозвалась моментально. Голос её, воспроизводимый аудиосистемой корабля, звучал так, будто перед ответом она минут пять непрерывно смеялась.

— Да, Александр, я здесь.

— Санузлы активированы?

— Обижаешь. Конечно!

Воронцов объявил:

— Пятнадцать минут на утоление естественных потребностей. После этого — общий сбор в учебной аудитории. Вольно. Разойтись.

Павел до сих пор вроде и не хотел ничего, но тут внезапно аж присел, почувствовав, что пришло время срочно вывести лишнюю жидкость из организма. И, конечно, до санитарного блока вся группа летела чуть не бегом. Благо, по виртуальному кораблю они ходили не раз и прекрасно знали несложную планировку нижнего уровня.

Санитарный блок представлял из себя параллелепипед прачечной с установленными здесь несколькими стиральными машинами и далеко уходящими вдоль бортов двумя узкими коридорами. Направо для мальчиков, налево — для девочек. И там и там по десять гальюнов и по десять душевых кабин. И по одному крохотному помещению с раковинами для умывания, с зеркалами над ними.

Скромненько, но чистенько. И присутствует запах стерильности.

***

Учебную аудиторию ещё на Земле курсанты прозвали «актовым залом». Здесь, как и везде на корабле, очень тесно. Экран во всю стену. Три ряда по десять неудобных кресел. Зато эти ряды легко сдвигались, и убирались в стену так, чтобы на мягко пружинящем тёплом полу помещения могла при необходимости расположиться на ночлег небольшая группа людей.

Сейчас кресла были выдвинуты. Павел на секунду завис на пороге, выбирая, где пристроиться. В итоге выбрал себе место во втором ряду, с краю.

Александр расположился в первом ряду, посередине. Он сидел в позе роденовского мыслителя, да и на самом деле выглядел крепко задумавшимся. Начальник, как-никак, кому, как не ему, думать и принимать решения...

Ещё не все подошли, и Николай, пользуясь паузой, дремал, забравшись в дальний по диагонали от входа угол. Панаму он надвинул на лицо, чтобы не мешал свет, льющийся с потолка.

Вова, Василий, Лёша, Михаил и оба Павла здесь. Не хватало лишь Виктора и Кости.

— Олечка! — вдруг позвал Вася. Заискивающим голосом, в никуда.

— Чего тебе, Васечка? — немедленно отозвалась Ольга, забавно пародируя тон лейтенанта.

— Ты у нас в курсе вообще всех делов. Скажи пожалуйста, девушки с четвёртым размером в ближайшей партии ожидаются?

Павел согнулся пополам от неудержимого хохота. Аж об спинку впереди стоящего сидения лбом стукнулся. И все мужики вокруг, конечно, заржали. Коля фыркнул в панаму так, что та слетела на пол.

— Вот ты... Сам только вылупился, а уже фигня всякая на уме..., — Ольга, похоже, растерялась немного. — Впрочем, одна девушка с четвёртым будет, но тебе, Васёк, не светит, обломайся.

— Чего это?

— Володина жена это потому что.

— Серьёзно—о?!!!

Лейтенант тут же развернулся к Вове.

— Ты сдурел, старый? Тебе за прошлую жизнь твоя не надоела? Такой шанс отскочить был!

— Отстань, рыжий чёрт, — незлобиво улыбнулся техник. — Люблю я Тасю свою. Уж столько лет вместе, и сюда вот вместе решили... Как представлю, что встретимся мы с ней скоро вот такими вот молоденькими, будто только со школьного выпускного выбежали, так сердце и замирает.

Да, через пять дней из инкубатора выйдут десять женщин. К их появлению по плану необходимо возвести снаружи первые временные бытовые постройки.

Десять юных лысых девушек без макияжа — что может быть лучше!

А у Александра, видимо, есть в голове чёткое расписание первоначальных действий. Он хлопнул в ладоши и объявил:

— Ладно, хорош. Поржали, и хватит. Дела ждать не будут. Часов у меня пока нет, но ровно через полчаса после нашего выхода из инкубаторов в коридор должны быть выставлены наши личные вещи. Павел, Алексей, там небольшие рюкзачки. Тащите их сюда. Зона выдачи — рядом с лифтами, по центру коридора.

Паша с Лёшей сидели ближе всех к выходу, так что отправить именно их — логичное решение.

Но они успели только приподняться со своих кресел; на входе появились Витя и Костя, навьюченные поклажей.

— Мы тут чьи—то ничьи рюкзаки нашли! — объявил гордо Костя.

— Все забрали? — поинтересовался на всякий случай Павел.

— Обижаешь! — усмехнулся Виктор. — Чтобы мы да что—то оставили. Во всём коридоре хоть шаром покати.

Рюкзаки подписаны, и Паша с Лёшей передали каждому из присутствующих его вещи. Какое—то время слышались только звуки расстёгиваемых замков и треск «липучек».

— Сколько добра на халяву! — восторгался Алексей, разложив своё имущество перед собой на полу. Он уже нацепил на левое запястье коммутатор и забавлялся с ним.

Кроме коммутатора и планшета Павел обнаружил в рюкзаке универсальное зарядное устройство. Им можно будет заряжать аккумуляторы любого оборудования, доступного колонистам. И ещё теперь у него было вот что:

Спальник в компрессионном чехле, утягивающем его так, что он умещался в небольшом алюминиевом котелке. Собственно, котелок. Термос, фонарик, набор посуды из жёсткого пластика, фляжка, складной нож—мультитул, простенькая аптечка, две водонепроницаемые зажигалки армейского типа, тёмные очки в мягком чехле, две пары лёгких тапочек, три смены нижнего белья, три пары носок, перчатки с двумя обрезанными пальцами, сухой паёк на пару дней, средства гигиены, включающие, в том числе, гель для нейтрализации щетины на лице. Сбоку к рюкзачку были приторочены: мачете в чехле, плотно скрученный в рулон коврик, а также свёрток с плащ—палаткой из тонкой, но прочной серебристой плёнки.

В отдельном внутреннем кармашке лежала флэшка с его личными записями. Вся его прошлая земная жизнь. Древний формат хранимых на ней файлов поддерживался планшетом, коммуникатором, а также некоторыми специализированными устройствами корабля.

Мультитул Павел, недоумевая, долго крутил в руках. Потом подумал: «Чем чёрт не шутит, может, и вправду пилочка пригодится веточки на чурочки нарезать. И напильничек — края этих чурочек подравнивать». В принципе, любой инструмент в определённых обстоятельствах мог оказаться совсем не лишним.

Мачете, напротив, сразу вызывал уважение. Таким тесаком можно и лианы в джунглях рубить, и от зверя, если что, отмахнуться.

Саша, поковырявшись в планшете, провозгласил:

— Основным интендантом склада назначается Василий Порсев. В его отсутствие обращаться ко мне. Вася, я уже перекинул на тебя полномочия. Оформи задание на склад — выдать десять карабинов, десять пистолетов, к ним аккумуляторы — по два комплекта, десять ножей и десять разгрузок. После того, как каждый получит свой набор, даю время на проверку и подгонку. Коммуникаторы с часами у каждого теперь имеются; через тридцать минут первый выход наружу. Оля!

— Да, Саш.

— Выведи на экран изображение со всех камер в районе северного выхода. И со спутника!

— Хорошо.

На стене—экране по очереди появились картинки. Те из них, что показывали камеры наружного наблюдения, совершенно неинформативны. Видны стволы деревьев; их низко свисающие ветви заслоняли обзор. Изредка мелькали снующие по траекториям, понятным только им самим механизмы—подборщики.

Зато со спутника прекрасно виден корабль, одиночные деревья поблизости, резкие короткие тени от корабля и деревьев.

Непривычное плоское изображение не нравилось Павлу, но кому жаловаться — всех честно предупредили, что по уровню технологий их миссия откатится лет на сто—двести назад.

— Вроде чисто, — пристально глядя на картинки с камер, произнёс Николай, — в кронах деревьев только что—то может быть.

— Да в таких кронах носорогов можно прятать! — откуда—то из—за спины заметил Михаил.

— Значит, придётся действовать очень внимательно, — это уже Саша. — У кого—то есть пожелания, предложения?

Павел тут же попросил вместе с оружием выписать со склада чемоданчик первой помощи, который он присмотрел ещё на земле, и дать ему немного времени на восстановление сухих препаратов. Порошки необходимо разбавить водой и дождаться, пока они «разойдутся». Желание поскорее ступить на поверхность планеты вполне объяснимо, но подготовку никто не отменял.

Александр одобрительно кивнул и махнул Василию. Тот поспешно заелозил толстым пальцем по экрану планшета, выискивая в списках нужное оборудование.

8. Охота

В конце коридора возник чёткий слепящий прямоугольник. Аппарель беззвучно опустилась, и прохладный чистый воздух корабля отступил под напором горячей волны, хлынувшей внутрь. Павел втянул носом знакомый уже запах джунглей и прислушался. Приглушённый расстоянием откуда-то доносился гортанный вой вперемешку с резкими взвизгиваниями, что-то потрескивало и пощёлкивало. Молодой человек ощутил странный зуд в затылке, все его мышцы непроизвольно напряглись. Паша сильно подозревал, что выражение «шерсть встала дыбом на загривке» тесно связано с этим зудом. Возможно, подумал он, так чувствовал себя первобытный человек, выходя из пещеры навстречу неизвестной опасности.

Впрочем, первым покинуть безопасную зону ему Александр в любом случае не позволил бы. Майор махнул рукой, и Василий с Николаем, скользя вдоль противостоящих стен коридора, двинулись к выходу. Воронцов, отставая от них на пару шагов, пошёл по центру. Все трое в любой момент готовы к прыжку и перекату. Ближе к порогу лейтенанты подняли стволы карабинов повыше.

— Ольга!

— Всё чисто, — ответил звонкий голос. — Судя по камерам, никакого движения рядом с вами не наблюдается.

— Выходим по одному, — скомандовал Александр. — Вася, ты первый. Николай следом. На землю пока не спускаемся. Контролируете каждый свой сектор!

Все трое военных в очках. Павел, аккуратно придвинув медицинский чемоданчик к стене, снял рюкзак и тоже достал очки.

У всех клонов изначально подправлена скорость реакции зрачка на смену яркости освещения, так что большой необходимости в защите от яркого света нет. Польза от очков была в другом. Подобные устройства дополненной реальности использовались в те времена, когда эта реальность ещё не формировалась мозгом человека напрямую. Людям, ещё не отвыкшим от сетевых помощников крайне облегчали жизнь появляющиеся перед глазами фоновые подсказки.

В армейской версии очков, которые Паша только что надел, автоматически выделялись и подсвечивались движущиеся объекты, включался дальномер и целеуказатель.

Вопреки опасениям молодого человека ничего страшного в первые минуты прямого контакта с чуждым окружением не произошло. Никаких опасных объектов очки ему не показали, ни вблизи, ни вдали. Они только странно оконтуривали стволы и кроны ближайших деревьев, выделяя их на тёмно—оливковом переливчатом фоне джунглей. Фигуры товарищей мерцали спокойным тёмно-зелёным абрисом — «Свои!»

Между тем Саша подошёл к краю аппарели, перехватил свой карабин за дуло и аккуратно потыкал прикладом в ближайшую кочку. Ничего ужасного не произошло. И тогда майор решительно пошёл вперёд, сразу отдалившись от корабля на несколько шагов. Павел с удивлением отметил, что Воронцов, перед тем как ступить на поверхность планеты, быстро перекрестился. Бурый мох, покрывающий почву сплошным ковром оказался очень мягким и податливым, однако быстро расправлялся при отсутствии давления. Отпечатки от подошв исчезли бесследно через несколько секунд.

На бурой бархатистой поверхности кое—где виднелись бледные побеги. Видимо, разбуженные внезапно возросшим уровнем освещённости, спящие ранее семена дали быстрые всходы.

Майор снял перчатку, опустился на одно колено, положил растопыренную ладонь поверх одной из ближайших моховых кочек. Павел еле разобрал произнесённую шёпотом фразу:

— Ну, здравствуй, что ли, новая Родина...

Николай и Василий, перед тем, как последовать за Воронцовым, также крестятся, неслышно двигая при этом губами. За ними на поверхность планеты осторожно спускаются все остальные.

У Виктора проснулся дух исследователя. Он достал нож из ножен на разгрузке, и, презрев все меры предосторожности, ковырнул им мох. Подцепил пласт, отвалил его в сторону. Почва подо мхом оказалась обычного тёмно—коричневого цвета — ровно как на старушке Земле. Виднелись сплетения белёсых корешков. Мелкие насекомые, внезапно оказавшиеся на свету, поторопились зарыться.

Костя, присев на корточки, разглядывал вереницу «червячков», ползущих неведомо откуда неведомо куда.

— В руки не берите ничего ни в коем случае! — предупредил Алексей. — Пока мы не разобрались, кто тут есть кто.

— Чернев! — послышался голос майора.

— Да, здесь! — отозвался архитектор.

— После обеда жду от вас с Константином список необходимого инструмента для выписки со склада. Виктор и Владимир, вы занимаетесь сборкой и установкой пилорамы и активируете пресс. Павел Кузнецов и Алексей — помогаете техникам. Рассиживаться нам особо некогда. Через полтора часа все начинаем полноценно трудиться.

***

Прилипшие к подошвам берцев микроскопические кусочки мха и почвы неизбежно заносятся внутрь корабля. Чувствительные датчики фиксируют чужеродное загрязнение, и в коридоре появляются автоматические уборщики.

— На входе в лекторий все разуваемся! — объявил Александр. — Нечего в помещение грязь тащить.

Василий, присев у входа в актовый зал, стянул с ноги гигантский башмак.

— Свои—то я завсегда найду. А вот как вы свои лилипутские берцы различать будете в общей куче, я не представляю.

— По запаху! — рассмеялся Леха.

— Да, иди ты... — беззлобно ответил ему Миша.

— Носки тоже в коридоре оставляем. У всех тапочки есть... — продолжил распоряжаться Воронцов.

Вася, кряхтя, снова уселся на пол.

— И ноги на ночь не забываем мыть! — подхватывает Михаил.

***

Пищеблок корабля по мнению Паши, чересчур минималистичен — это, по сути, небольшая ниша в стене главного коридора. Дождавшись своей очереди, он ступил внутрь ниши и установил миску и стаканчик в специальные захваты. Посуда исчезла в углублении в стене, сверху упала металлическая створка.

Шипение за дверкой означало, что там происходит санитарная обработка посуды.

Углубление вновь открылось. В миске непонятная субстанция, похожая на овсяную кашу, в стаканчике — светлая мутноватая жидкость.

Для приёма пищи «бойцы» разместились в «актовом зале». Он для этого совершенно не предназначен, но все понимали — это временное решение. Скоро рядом с кораблём появится первая постройка-общежитие, в которой будет помещение для нормальной человеческой столовой, а также кухня и спальные комнаты. А чуть позже возникнет и целый посёлок, в домах которого запланировано разместить прочие атрибуты человека цивилизованного.

Пока же каждый из них, подобно Цицерону, всё своё носил с собой. В этом, несомненно, есть определённые плюсы, — философски размышлял Павел. Когда обрастаешь кучей нужных и ненужных вещей, теряешь прелесть мобильности. Крайне трудно сорваться с одного места и перебраться в другое, круто изменив судьбу.

«Вот найду ближе к горам порожистый участок на реке и переберусь туда, — думал Паша, уплетая „овсянку“. — Через годик разгребём первоочередные задачи, и точно переберусь. А там, глядишь, и более интересные места найдутся. Планета огромная!»

Напиток в стакане по вкусу напоминал разбавленный яблочный сок. «Овсянка» была практически безвкусной. Но и то и другое содержало все питательные вещества, необходимые организмам первых колонистов в первые часы после «прибытия» на планету.

Грязную посуду в рюкзак класть Павлу не хотелось, и он, пока есть время, пошёл в санузел, сполоснуть её.

По возвращении Павел застал конец спора Михаила с Пашей—архитектором.

Миша только что закончил рассказ о том, как он к вечеру настреляет «дичи» и нажарит «кровавых стейков». Брезгливый Чернев тут же затеял вечную и бессмысленную дискуссию вегетарианца с мясоедом.

— Эти ваши мечты о мясе просто бесят. Вообще не понимаю, зачем стрелять в зверей, которые не нападают. Надо искать плодовые деревья, о которых нам рассказывали, грибы, ягоды...

— А я бы от шашлыка не отказался, — встрял в разговор Василий, незаметно подмигнув Мише, — ну, или поросёнок на вертеле сойдёт. Оля, ты как насчёт отбивных котлеток?

Последнюю фразу он произнёс, задрав лицо к потолку.

— Отвали, змей! — послышался резкий ответ.

Чернев раздражённо потряс руками перед собой, и, не говоря больше ни слова, опять «воткнулся» в свой планшет. Он растянул экран до максимально возможного размера и елозил по нему стилусом с невероятной быстротой.

***

В трюм корабля, в складские помещения попасть очень трудно, да и нет необходимости. Сложная система сама высвобождает из креплений вещи по списку и отправляет их получателю. К назначенному майором времени коридор заполнился различной техникой и инструментами. Лазерные резаки, детали станины пилорамы и прочие вещи по списку. Только успевай оттаскивать всё это в сторону от люка выдачи.

Виктор с Владимиром расконсервировали вспомогательные грузовые тележки—штабелёры и начали вывозить на площадку перед кораблём объёмные тяжёлые упаковки. Чернев, забрав к себе в помощь Константина, занялся разметкой территории. Павел и Лёша отряжены Александром на перетаскивание того, что можно унести в руках.

Но одну важную задачу майор выполнил сам. В упаковке, которую он запросил со склада, несколько длинных труб из лёгкого алюминиевого сплава и скрутка из нержавеющих и синтетических тросиков. Воронцов выволок тубус наружу и подозвал к себе Чернева.

Тот почесал затылок, окинул взором окрестности, и, сделав пару десятков шагов в сторону от корабля, ткнул пальцем в землю.

— Здесь! — сказал он уверенно.

Александр отправил его обратно к геодезическому треножнику, а сам стал раскладывать трубы и растягивать тросы. Через десять минут прозвучал зычный призыв.

— К поднятию флага!.. Строиться!

Побросав все дела, на ходу напяливая панамы, колонисты поспешили к месту, где майор установил флагшток.

— Ольга, обеспечь, пожалуйста, звуковое сопровождение и видеосъёмку! — крикнул Саша в сторону корабля.

— Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде, — донеслось из коридора.

Гимн заглушил звуки джунглей. Николай, отряженный поднимать флаг, медленно начал перебирать руками шнур. При полном безветрии полотнище, конечно, не могло красиво развиваться и полоскаться. Но торжественность момента всё равно пронизывала небольшую группу землян.

После команды «Вольно! Разойтись» работы возобновились.

Павел с Алексеем придерживали детали станины, пока Володя скреплял их, и все они с интересом, да и с некоторой опаской посматривали в ту сторону, где Михаил валил очередное дерево. Ствол дерева огромен. По прикидкам Павла, не меньше трёх охватов. Оно одно из самых больших в округе.

Михаил, оббежав дерево по кругу, быстро пришлёпнул к стволу три блока—лесоруба так, чтобы между отрезками, проложенными от блоков к центру ствола были примерно равные углы, и отошёл в сторону. На блоках включилась индикация, подтверждающая активацию и начало работы лазеров. Около минуты вроде бы ничего не происходило вообще. Стояла тишина, огоньки-индикаторы продолжали всё так же ровно гореть, как вдруг дерево застонало и начало крениться в заданную сторону. Падение ускорилось. Цепляясь вершиной за ветви соседних деревьев, великан ниспровергнулся на землю, вытянув тело параллельно ранее сваленной Михаилом дюжине его собратьев. Всё действо сопровождалось страшным треском и грохотом.

От места падения дерева по земле и по воздуху в разные стороны прыснула мелкая живность, прятавшаяся среди кочек и в листве соседних деревьев. На месте, где только что стоял древний «баобаб», остался низкий широкий пень. Срез слегка дымился.

— Трепещи тайга, человек пришёл! — слегка театрально воскликнул Миша, работая на зрителей. И пошёл за блоками, чтобы переставить их на следующий ствол.

К тому же дереву подтянулся Костя с ручным лазерным резаком, и принялся срезать ветви, оставляя их там, где они падали, в расчёте на то, что сервисные машины чуть позже обязательно подберут все отходы и утащат в конвертер.

Пока существовала опасность того, что в кронах окрестных деревьев прячутся опасные существа, Николай с Александром и Василий патрулировали периметр поляны. Оружие в руках. Карабины опущены стволами в землю, пальцы офицеров — на спусковых крючках.

Но, вроде, всё спокойно.

Внезапно в очках Павла полыхнуло красным. Включился ничего не говорящий ему счётчик обратного отсчёта.

Практически мгновенно со стороны Саши и Николая в направлении быстро перемещающихся красных силуэтов полетели светлые росчерки лазерных уколов. Василий стрелять пока не может — между ним и противником спина Михаила. Лейтенант стремительно кинулся вперёд и в сторону, чтобы открыть себе сектор для стрельбы.

Но всё уже кончено. На земле у ног бывшего МЧС—овца лежали два бездыханных существа, размером и формами напоминающие земную рысь.

— В кроне прятались! — задохнувшись от прилива адреналина, произнёс Миша. — Надо проверить, может, там ещё кто есть.

Сплетение ветвей «баобаба» огромной зелёной грудой высилось неподалёку.

— Этим сами займёмся, — сказал Саша. — Коля, возьми свободный резак. Ты чистишь ствол, я прикрываю. Василий, за тобой общее наблюдение. Остальные — хорош столбом стоять, за работу!

— Минутку мне дайте, — Михаил присел возле мёртвых животных и включил коммуникатор. — Пацаны! Судя по справочнику, эти твари съедобные. Надо их к кораблю оттащить, а то наши муравьи их в конвертер уволокут.

Ему никто не ответил. Миша встал в ступоре, не решаясь на активные действия без указаний со стороны майора. А тот уже ушёл вперёд, вдоль ствола.

И тут издалека послышался крик Николая:

— Я их гнездо нашёл!

Вскоре он появился в поле зрения. Видно было, что руки его заняты — офицер явно что—то нёс. Народ, почуяв продолжение истории, подтянулся обратно. Лейтенант дошёл до небольшой группы людей, ожидающих его, и молча опустил ношу на землю.

Предмет, который притащил Николай, больше всего похож на огромное осиное гнездо, сплетённое из ветвей и шерсти с большим отверстием в боку. Внутри копошились пушистые колобки, похожие на котят. Четверо пищали, беспомощно раскачивая головами на длинных тощих шеях, двое неподвижно лежали в сторонке. Скорее всего, эта пара малышей разбилась при падении.

Колонисты, позабыв про свои занятия, стояли кругом.

Паша Чернев, протиснувшись к гнезду, вдруг встал на колени и засунул руку внутрь.

— С ума сошёл! — завопил под ухом у Кузнецова Лёха.

Одно из существ беззубыми дёснами попыталось укусить Чернева за палец, но тот, не обращая внимания, дотянулся до мёртвых «котят», вытащил их поочерёдно из гнезда и положил рядом с родителями. Потом архитектор, ни слова не говоря, схватил гнездо в охапку и потащил в сторону корабля.

— Только не внутрь! — прокричал ему вдогонку Александр. — Рядом со входом пристрой!

И добавил вполголоса:

— Натуралист юный, ...

Непонятные слова, вставляемые в фразы некоторыми знакомыми Павла, вовсе не удивляли его. Вот и сейчас, короткое слово, завершившее речь майора, только напомнило ему его первую встречу с военными. Ведь первую нецензурную брань в своей жизни молодой человек услышал именно от них.

... Он тогда только закончил институт, и это была его первая вылазка в Забайкалье.

Чтобы добраться до верхнего каньона реки под названием Томпуда, необходимо пройти довольно значительный по расстоянию пеший маршрут. Павел в охотку протопал пятьдесят километров и уже видел отблески на воде реки под собой внизу, но тут вдруг упёрся в кедровый стланик.

Кто ни разу не продирался сквозь заросли этого замечательного растения, тому не понять вдруг возникшей на ровном месте неприязни молодого человека к своему робопсу Шарику. Тот, как будто издеваясь, легко порхал по скользким упругим веткам. Павел же, рискуя сломать ноги, преодолевал остаток пути вниз по склону битых четыре часа.

Под конец он даже разработал собственный способ передвижения — садился на ветки, откидывался на рюкзак, и пару метров пролетал вниз, пока не застревал снова.

Однако, река того стоила!

Верхний каньон, смакуя, Паша шёл на каяке пару дней. Под вечер второго дня он «прыгнул» водопад Аквариум. Ниже водопада молодой человек рассчитывал встать на днёвку.

Слабый запах дыма, расстилавшийся над водой заводи сразу за сливом, несколько озадачил его. Но вокруг не было видно огня и присутствия человека, поэтому, как и планировал, Паша разбил лагерь на приглянувшемся ему клочке свободной от кустов земли. И пошёл рыбачить.

Не то, чтобы он сильно хотел рыбы. Просто сам процесс ему нравился.

В устье ручья, впадавшего в реку в этом месте, в прозрачной воде темнели спинки ленков и хариусов. Они, похоже, уже плотно поужинали сегодня и не обращали ни малейшего внимания на крючок с наживкой.

Павел удобно расположился на мягкой кочке и предался философским размышлениям о своей будущей судьбе. Ему недавно пришёл вызов с места работы по распределению. И он резонно опасался перипетий будущей взрослой жизни.

Военный возник из ниоткуда. Кузнецов только вылупил на него глаза; он не успел ни испугаться, ни удивиться.

Теперь, после встреч с Рокотовым, Паша, конечно, понимал, что у силовиков есть технологии, обманывающие зрение, позволяющие делать невидимыми людей и даже крупные объекты. Но тогда он уверил себя, что человек просто вышел из—за куста.

Шарик, как ни странно, не проявил по поводу появления чужого человека ни малейшего беспокойства.

«Аркадий. Старший лейтенант».

Эту скупую информацию военный счёл нужным выложить о себе в поле опознавания.

— Павлик, привет! — радостно, будто повстречав старого знакомого, воскликнул Аркадий. — Рыбачишь? Можно я тоже тут немного порыбачу?

Выхватив из одного из многочисленных карманов небольшой круглый шарик, он до явно прозвучавшего щелчка сжал его в руке (при этом шарик из жёлто—зелёного стал тёмно—красным) и резко метнул в воду.

— Пригнись хоть, ...

Незнакомое слово на букву «Д», после попытки перевода внутренним помощником не стало понятнее. Но лейтенант сильно дёрнул Пашу за рукав и повалил на землю. Запах спирта, донёсшийся до Павла в этот момент, был хорошо ему знаком по практическим занятиям в институте.

Где—то ближе к этому моменту молодой человек созрел для того, чтобы ответить утвердительно на вопрос пришельца, но слово «конечно» произносить было уже поздно.

Под водой что—то негромко «бумкнуло».

Аркадий встал. Поднялся и Павел.

В заводи вверх брюшками плавали крупные хариусы и ленки. Часть рыбёшек уже относило вниз по течению.

— Складывай давай, брателло!

Сунув в руки растерявшегося молодого человека пару плотных пакетов с ручками, лейтенант, не раздеваясь, прыгнул в воду. Не оборачиваясь, он одну за другой выкидывал на берег добычу. Павел негнущимися руками начал собирать рыбу в пакеты.

— Пошли со мной, студент! Негоже одному скучать, коль рядом компания хорошая гуляет.

Аркадий продолжал разговаривать с молодым человеком так, будто сто лет его знал. Он вернулся к берегу и вышел из воды. Его камуфляж, только что насквозь мокрый, высох прямо на глазах. Забрав у Кузнецова один пакет и исполнив свободной рукой приглашающий жест, офицер не торопясь удалился в сторону водопада. Паша, пару секунд подумав, поплёлся следом.

На большой площадке с прекрасным видом на водопад ярко горел огонь. Павлу только оставалось удивляться, как он мог не заметить костёр, армейский зелёный шатёр и большую компанию людей, расположившихся совсем рядом с его лагерем. Все они сидели рядом с огнём на складных стульях. Один из присутствующих держал на коленях гитару. Он явно только что играл, но, опять же, никакой музыки и пения Кузнецов до сего момента не слышал.

— О, опять Аркаша инкубаторского притащил, — ровным голосом, специально слегка гнусавя, произнёс человек с гитарой, — И где он их всё время находит...

— Любит он их, — заметил кто—то из военных.

Все присутствующие негромко не зло засмеялись.

— Заткнитесь! — сказал Аркадий, — Если этот парень здесь, в тайге, если он сам, один сюда притопал, значит никакой он не инкубаторский! Это мой друг, и чтоб я больше не слышал глупых шуток сегодня в его сторону!

— Завтра с утра шутить уже можно будет? — встрял кто—то.

Опять смех.

— Не угадал ты, ... Слава. Завтра с утра опять же нельзя. Да налейте ему ..., наконец, ...!

На толкование незнакомых слов Паша уже не обращал внимания. Он сообразил в конце концов, что все эти короткие сочетания звуков, означающие, по идее, «женские и мужские половые органы и женщин лёгкого поведения» употребляются в основном для связки слов, и для придания необходимого акцента той или иной фразе. Молодёжь общества будущего взращивалась под пристальным наблюдением крайне щепетильного в вопросах воспитания искусственного интеллекта, так что удивляться незнанию Кузнецовым элементарных вроде бы вещей мы с вами не должны.

Аркадий сам принёс ещё один стул, разложил его и поставил рядом со своим.

— Садись! — скомандовал он.

Шарик закатился под ноги Павла и замер.

Кузнецов подозрительно понюхал жидкость в поданной ему кружке.

— Ты медик, ... или не медик, я чё—то не понял, — подтолкнул Пашу под локоть его новый товарищ. — Давай, за знакомство!

Парень с гитарой начал наигрывать странно берущую за душу мелодию. Сидящие рядом и напротив военные, как будто спохватившись, по очереди включили «опознавалки». Певца, оказывается, звали Артёмом. И он капитан.

Паша, зажмурившись, выпил первые в его жизни пятьдесят грамм разведённого спирта.

Небо не рухнуло на землю. И вообще, к изумлению молодого человека, ничего ужасного не произошло. Хотя примерно такие последствия принятия внутрь алкоголя предсказывала ему его мама.

Далее Павел сидел, с удовольствием слушал коротенькие смешные байки, песни под гитару, то грустные, то разухабисто—весёлые и скабрезные. Ему было чертовски хорошо в этой компании незнакомых, но уже удивительно близких людей.

Потом ему передали хариуса пятнадцатиминутной засолки из тех, что ещё полчаса назад плавали в реке. Под хариуса выпили ещё. Потом Аркадий показал, как выпотрошить, посолить и поджарить на углях небольшую рыбку, насадив её на рогульку из веточки. Всё это казалось Паше невероятно вкусным. Постепенно пьянея и теряя координацию, он жарил на углях рыбок, треская их, как семечки.

Выпивал молодой человек в два раза реже всех в компании, понимая, что если будет гнаться за остальными, этот примечательный вечер для него закончится раньше времени. Но всё же пришёл тот момент, когда его мозг перестал воспринимать происходящее вокруг и отключился.

Павел наблюдал как бы со стороны, как Аркадий со Славой под руки ведут его в палатку и там нежно укладывают спать. Шарик, покатавшись туда-сюда, и убедившись, что всё в порядке, пристроился у входа.

Наутро, по понятным причинам, молодой человек выполз наружу довольно поздно. Ночью ему приходилось несколько раз, внезапно проснувшись, покидать палатку. То для того, чтобы попить прямо из речки, то вследствие других потребностей. И костёр выше по реке всю ночь продолжал сиять в темноте.

Но днём поляна, где вчера отдыхали военные, оказалась пуста. О вчерашнем напоминало только тщательно залитое водой костровище.

***

«Кошек», не сговариваясь, оставили лежать, где лежали. Через полчаса их обнаружили и уволокли в конвертер вездесущие роботы—муравьи.

Чуть позже Миша одного за другим спугнул и подстрелил двух, как он их обозвал, «глухарей». Наивные твари при приближении человека притворялись кочками. Поняв, что обман не удался, подскакивали на двух длинных ногах и пытались удрать. На земных глухарей они были похожи разве что размерами, а по внешнему виду представляли из себя нечто среднее между муравьедом и страусом.

— Но у меня ведь хрен удерёшь! — хвастался Миша, залихватски, опять же на публику, потроша и разделывая добычу.

Виктор и Вова собрали пилораму, подключили её кабель к щиту внутри корабля и запустили разделку леса. На этот процесс, как оказалось, можно смотреть бесконечно. У пилорамы встали, задумчиво наблюдая за работой. Александр еле разогнал любопытных.

На станину чудесного агрегата помещалось далеко не каждое бревно. Некоторые, особо большие, операторам приходилось предварительно кроить на несколько частей. С громким ухом накидывать на станину, а потом рассаживать бревно надвое.

Загруженную заготовку умный аппарат сначала быстро сканировал, затем выводил на экран её трёхмерное изображение и предлагал оптимальный раскрой с учётом внутренней структуры дерева — сердцевины и сучков. По выбранному варианту с помощью тончайших лазеров производилась резка. На выходе с минимальными отходами можно было получить от полноформатного бруса до досок. Теоретически, даже и вагонку, но для изготовления сложных профилей гораздо лучше подходила другая доступная колонистам технология — технология прессования. Активацию пресса, посовещавшись, отложили до завтра.

Сегодня по плану предполагалась расчистка участка леса, настройка пилорамы и заготовка определённого количества пиломатериала. Строить Павел Чернев и Костя ничего в первый день не собирались. Костя пока помогал на лесоповале. Архитектор бродил с планшетом и нивелиром, что—то прикидывая. Изредка он подходил к растущим штабелям бруса и досок, что—то ковырял ножичком, нюхал и даже пробовал на зуб.

— Подсохнуть не успеет, — ворчал он. — А что поделать...

Не забывал Чернев и про своих «котят». Выбрав время, сбегал внутрь корабля, притащил для них «каши» и «сока». Вроде бы те ели и пили. Гнездо Павел—архитектор подоткнул под борт модуля, рядом с аппарелью, сделав с помощью тесака небольшое углубление в почве.

Пашу и Алексея майор по окончании работ по сборке пилорамы отрядил помогать Михаилу. Тот попросил заготовить немного дров и развести костёр.

Друзья нашли и повалили сухое дерево и нарезали его на короткие чурочки. Дрова покололи с помощью обычного топора. Огромное наслаждение в охотку поработать тяжёлым колуном. Новая модификация тел ни в какое сравнение не шла с земной и мышцы просили нагрузки.

Место для первого костра Паша выбрал метрах в тридцати от входа в корабль. Здесь находился естественный выход скальной породы, и о распространении огня по сухому мху можно было не беспокоиться.

Алексей поднёс зажигалку к растопке. Растопка занялась, яркие язычки поднялись над щепками. Огонь горел непривычным зеленоватым пламенем, но всё же это был живой огонь, первый разведённый людьми огонь на этой планете.

Саша объявил окончание работ, и народ потянулся к костру. Миша подтащил мясо поближе к очагу, раздал заранее приготовленные палочки.

— До темноты один час! — послышался из каждого коммуникатора голос Ольги.

Павел автоматически глянул на циферблат устройства. На нём цифры: 21:32

— А соль у нас есть? — вдруг подскочил Михаил.

Вася молча достал планшет и поколдовал над ним.

— Прикинь, есть! — сказал он, — не очень много, но есть!

Володя, вызвался сбегать за солью. Темнеющий прямоугольник входа в корабль недалеко; от деревьев уже расчищено весьма приличное пространство. Вроде бы, никакой опасности нет. Но Николай на всякий случай пошёл с Вовой. Лейтенант остановился на полпути, внимательно озираясь по сторонам. Прекрасно видно, как техник поднялся по аппарели, скрылся внутри корабля, затем появился снова, с победно поднятым над головой пакетом.

Слегка подсоленное свежее мясо, подрумяненное на углях — это шедевр.

— Сто лет не ел ничего подобного! — произнёс Виктор.

— А представь, и правда сто лет, — фыркнул Лёха с набитым ртом.

— Истину глаголешь, — важно кивнул Николай, — как по писаному.

Чернев от коллектива не отрывался, сидел вместе со всеми, но демонстративно кушал принесённую заранее «овсянку».

— Хлебушка бы, — слизывая мясной сок с пальцев, посетовал Виктор.

— Погоди с хлебушком, — Александр усмехнулся, — рано ещё...

— А он тут не растёт? На деревьях? — с лихой бравадой оглянулся на сырые сумерки за спиной Алексей, — может, поискать?

— Ага, приключений на жопу, — согласился Володя.

— Как брюхо требует хлебов, так жопа ищет приключений! — продекламировал Лёша.

— А ещё рыбов и мясов, — согласился Миша, обсасывая косточку.

— А ну, отставить! — прикрикнул майор.

За шутками и прибаутками время летело незаметно.

Ольга снова напомнила о приближающейся ночи.

— Не забывайте, что мы на экваторе. Сумерки здесь наступят моментально. А луны небольшие, свет от них весьма условный.

— Надо угли залить на всякий случай, — сказал Саша, — Костя, возьми пару котелков и принеси воды из корабля.

Путь к берегу пока не разведан. Хоть и слышен шум воды, сбрасываемой с теплообменников реактора, и поблескивает река сквозь кусты, но лучше на самом деле не рисковать, и за водой сходить на корабль.

Костя и Николай, снова вызвавшийся в сопровождение, ушли. Все остальные начали собирать инструмент; его на ночь решили занести в коридор. Но пилорама слишком велика. Техники сняли с неё оба режущих блока и тоже на всякий случай унесли внутрь корабля.

Чернев, беспокоясь о своих котятах, подошёл к командиру, но Александр непреклонен — местную живность внутрь заносить не разрешил. Тогда Павел (архитектор), что—то прикинув, позвал Алексея и Кузнецова. Втроём они прикатили три большие деревянные чурки и соорудили над гнездом временное укрытие.

Эти манипуляции приходилось делать уже практически бегом, поскольку начало резко смеркаться. В небе появились первые звёзды. Александр загнал всех остальных внутрь корабля. Проявляя поистине ангельское терпение, он ждал задержавшихся, стоя в проёме рампы.

Наконец, последние дела завершены. Паша последний раз оглянулся на джунгли.

Очки делали общую картину контрастной. Чётко выделялись кромки отдельных неоднородных участков леса, горизонт. Всё таинственно мерцало. А это что? Среди стволов, невысоко от земли посверкивали какие-то искорки. То ли мошкара, то ли аппаратный глюк очков, не разобрать.

Впустив внутрь последних «бойцов», Александр поднял аппарель.

Как только металлическая дверь встала на место и запечатала вход, чувство невероятного облегчения накрыло Кузнецова. Он ощутил себя в полной безопасности.

«Что-то тут неправильно, — подумал он. — На Земле я рвался на природу. А здесь прячусь от неё внутри железной коробки, и счастлив».

Колонисты опять расположились в актовом зале. Других подходящих мест на корабле просто нет.

Ольга не отключала экран, и на него по-прежнему выводился видеоряд с тех же камер, что и днём. Со спутника и от северного выхода. На картинках серела малоинформативная беззвучная неподвижность.

Василий, Костя и Михаил, похоже, не наелись — они сходили в пищеблок и получили по тарелке «овсянки». Павел, прикинув, что «шашлыков» ему на ужин достаточно, достал из своего рюкзака стаканчик и пошёл за «соком». К его удивлению, аппарат в этот раз наполнил стакан горячей тёмной жидкостью. По вкусу напиток оказался чем-то средним между чаем и кофе.

Остальные также получили свой кофечай. В помещении установилась задумчивая тишина; каждый, похоже, переваривал в мыслях события первого дня. Кузнецов прикинул, о чём может сейчас думать их начальник. Спать ложиться — вроде ещё рано. Надо чем—то занять вечер. Желательно, полезным. Но не в камень—ножницы—бумага же играть, в самом деле.

— Саша, давай выйдем на смотровую площадку, — предложил Павел, — звёздное небо посмотрим, воздухом подышим...

— Отличная мысль! — поддержал Виктор, — Романтику пока никто не отменял. Надо глянуть. А то девушки выйдут... а повести их некуда. А тут ты такой бац ей — пойдём, родная, звёздами, лунами полюбуемся.

— Оля! — вместо ответа вполголоса позвал майор. — Включи нам камеры с палубы.

Летающих тварей наверху стало кратно больше. Ещё они, похоже, затеяли строить там гнездо — натаскали веток, и, заунывно причитая, раскладывали их по палубе.

— ..., ещё одна забота! — возмутился Вася.

— В общем, понятно. Никто никуда не идёт, сидим до утра на попе ровно, — подытожил Александр, — завтра длинный тяжёлый рабочий день, да, Павел? Чернев, к тебе обращаюсь!

Архитектор вздрогнул, оторвался от планшета, закивал.

— Я тут пробежался по породам деревьев, в общем, примерно понятно, что куда пускать. То, что запланировано на завтра, на местности я разметил, колышков наколотил...

— Отлично, — продолжил Александр, — Ольга, обучающие презентации нам всем до чёртиков в учебке надоели. Есть у тебя в коллекции что—то для души?

Паша в изумлении взглянул на майора. В его памяти тут же всплыли новинки индустрии 3—D картин, премьеры которых они с Ириной никогда не пропускали. Грандиозные объёмные декорации, среди которых можно свободно перемещаться, сидя в кресле в обнимку с подругой.

О воспроизведении чего—то подобного в текущих условиях не могло идти и речи. На корабле просто не было необходимой техники. Кроме этого, у клонов колонистов отсутствовала способность подключаться к сетям, а значит, и лицезреть подобные действа.

— Нам тут подгрузили приличную фильмотеку, — объяснил между тем Саша, — можно лет пять сидеть смотреть, не выходя из корабля. Это, правда, старые двухмерные картины.

Голос Ольги подтвердил его слова:

— Да. У меня тут по понятным причинам было довольно много свободного времени, и я кое—что просмотрела. Один фильм меня просто потряс. Предупреждаю сразу, зрелище будет крайне необычным. Лента относится к временам самого начала развития кинематографа. Она не только черно—белая, но ещё и без звука.

С экрана исчез прямоугольник с апокалиптической картиной суетящихся на верхней палубе чешуйчатых гарпий.

Вместо него возникла странная подрагивающая картинка. Фоном зазвучало простенькое инструментальное сопровождение. Свет в помещении погас, осталась тусклая подсветка у самого пола.

Пока мелькал текст титров, Ольга решила прокомментировать фильм.

— Учтите, — при съёмках не применялась не только известная нам современная техника, но даже самая примитивная компьютерная графика. Все трюки выполняются реальными людьми. Могу добавить, цитируя энциклопедию, что некоторые секреты съёмки остались не разгаданными по сей день.

Павел в жизни бы не поверил, что можно смотреть такое, и, тем более, что он когда—либо будет такое смотреть. Тем не менее, действие его целиком захватило.

Человечек в странном костюме порывистыми движениями включает аппарат, предназначенный для воспроизведения плоского движущегося изображения, такого же, как то, что видят колонисты. В кинозале на экране сидит большое количество людей, и все они увлечённо смотрят то, что демонстрируется на втором, меньшем экране. Возникает картинка в картинке; экран оказывается в другом экране.

Человек возле киноаппарата засыпает, от него, спящего, отделяется его аватар и невероятным образом перемещается в тот фильм, который идёт на экране «киношного» зала. И вот тут начинается такое, что, будь у Павла волосы, они бы торчком встали на его голове.

Он просто не заметил, как пролетело время. Замелькали финальные титры. Ольга включила свет.

— Я по молодости тоже чудил, бывало, но этот чувак реально отмороженный! — первым подал голос Алексей.

— Отмороженнее, чем ты? — рассмеялся Володя.

— Гораздо, — важно кивнул Лёша.

Павел вспомнил, что надо в конце концов порасспросить своего друга, чем он занимался на Земле. Но лезть с разговорами сейчас было не очень удобно. Тем более, что Александр, скупо поблагодарив Ольгу за удовольствие от просмотра, скомандовал:

— Время 24:15. Кто не успел ещё, — умываться, чистить зубы. В 24:30 отбой. Кто будет слоняться после отбоя без уважительной причины завтра подвергнется дисциплинарному взысканию.

— Это как? — тут же ехидно поинтересовался Василий. — Неужто деревья отправишь валить или ямы копать?

Все рассмеялись. Этим и так придётся заниматься с утра, как ни крути.

— После отбоя придумаю, чем вас, толстокожих, пронять, — улыбнулся Саша.

9. Десять поросят пошли купаться в море

Климатическая система корабля поддерживала во внутренних помещениях оптимальную для колонистов температуру. Спальники комплектовались вкладышами из приятной на ощупь натуральной ткани, поэтому спать в пижамах или нижнем белье было глупо. Перед сном все разделись. Одежду каждый аккуратно сложил в ногах, чтобы быстро облачиться в случае тревоги.

Паша с удивлением заметил странные чернильные рисунки на телах военных, и, сообразив, что все они на память сохранили земные татуировки, начал украдкой присматриваться. У всех троих на груди была «выколота» группа крови с резус—фактором. На планете, где они сейчас находились, данная информация явно выглядела анахронизмом, поскольку для простоты оказания первой помощи у всех колонистов была одна и та же группа крови «от рождения».

Александр оставил на память только вышеупомянутую картинку. У Василия на плече «наколота» морда леопарда, с открытой в яростном рыке клыкастой пастью. Самая богатая коллекция рисунков на теле у Николая. Во всю его спину раскинул крылья двуглавый орёл. Только немного странный, не совсем такой, какого Павел привык видеть в русской геральдике. По рукам и груди лейтенанта вились письмена. В полумраке прочитать что—то шансов не было, но Кузнецову показалось, что слова выполнены кириллической вязью в церковнославянском стиле. В принципе, удивляться было нечему, ведь Николай — серб по национальности, военнослужащий Союза, и звали его, если быть совсем точным, Никола Драшкович.

Павел закрыл глаза, устроился поудобнее, подбил под головой рюкзак, сделав импровизированную подушку повыше. Ему не спалось. Мысли в голове метались то на Землю, где по ощущениям он был ещё вчера, то возвращались обратно, в ту реальность, что окружала скорлупку посадочного модуля. Неужели они здесь всего один неполный местный день? Хоть и длился он на четыре земных часа больше земного, впечатление—то такое, что прошла как минимум неделя.

Ни с того ни с сего вспомнилась встреча с родителями перед «отлётом».

... Уже на пороге квартиры к нему вспорхнул на плечо Пончик — попугай—неразлучник. Чирикнув при посадке, приветственно слегка куснул за мочку уха. Родители всегда любили животных, и в их квартире, кроме двух попугаев, обитал кот Василий и множество безымянных рыбок в аквариуме. Аквариум плоской стеной стоял посреди квартиры, и Паша помнил, как в детстве часами наблюдал за жизнью его обитателей.

Подруга Пончика — неразлучница Соня, не была ручной, и людей сторонилась, зато совершенно не боялась кота. Она любила подремать у него на боку, зарывшись поглубже в пышную шерсть.

Мама, хоть и была в курсе, что Павел придёт без Ирины, всё равно заказала к ужину торт и множество деликатесов.

«Заходи скорей, сынок, присаживайся. Рассказывай. Всё—таки что—то случилось у тебя, я сердцем чувствую. Аркаша, бросай всё, Павлик уже здесь!»

Из своего кабинета вышел отец, прошлёпав домашними тапочками по полу, подошёл к столу.

«Павлуша! Нас так кормят только когда ты гостишь, так что приходи почаще!» — пошутил он, плюхаясь в кресло ...

И до лежащего на полу учебной аудитории посадочного модуля молодого человека окончательно и бесповоротно дошло, что его родители давно мертвы. А он даже могилы их никогда не увидит. Павел свернулся клубочком, корчась в беззвучном плаче.

Но слишком долго предаваться печалям у него не вышло. Кто—то или что—то тихонько дотронулось до его ноги. Паша подскочил, как от удара током. Первая мысль, конечно, такая — какая—то тварь пробралась внутрь корабля и пришла сожрать его.

В приглушённом свете ночной подсветки чернел силуэт человека, сидящего рядом на корточках.

Испуганный Павел сначала попытался увеличить светочувствительность сетчатки, а когда это почему—то не получилось, попробовал включить инфракрасное зрение. Наконец он сообразил, что оба умения остались в прошлой жизни.

— Кто здесь? — вопросил он нервным шёпотом.

— Доктор, — просипел, задыхаясь, тёмный силуэт, — мне как—то нехорошо.

Дрожащей рукой Павел расстегнул рюкзак, наощупь нашёл в нём фонарь, и, включив его, увидел сидящего рядом с ним на корточках Володю. С первого взгляда Кузнецову стало понятно, что инженер нездоров. Белое лицо, оплывшие глаза. Зрачки на свет не реагировали, они и так были сужены до размера наконечника иголки. Вот и пришло то время, когда надо вспомнить, что ты врач.

— Ольга, включи свет! — скомандовал Паша громко, — у нас больной!

Первым делом он схватил техника за запястье. Пульс не прощупывался. Редкие и слабые толчки крови удалось обнаружить только на сонной артерии. Как только Кузнецов убрал пальцы с шеи пациента, Вова уронил голову, начал оседать, повалился набок.

Свет залил всю комнату. Паша, успевший подхватить падающего товарища, передал его на руки подоспевшему Лёхе и вылетел в коридор. Чемодан первой помощи он оставил ещё после первой вылазки в конце коридора, у закрытого выхода.

Босиком, на адреналине, молодой человек бежал обратно с чемоданом так, будто он пустой. Хотя весу в нём было немало. На Земле чемодан весил около тридцати килограммов.

А у Володи уже закатились глаза, не было дыхания и пульса.

Лихорадочно готовя дефибриллятор, Павел раздавал указания. Нужно было, чтобы кто-то занялся вентиляцией лёгких и непрямым массажем сердца. Михаил, не раз и не два проходивший курсы первой помощи ещё до тренировочного лагеря, тут же начал раскладывать оборудование. Он соединил трубки и запустил аппарат, закрепив маску на лице пострадавшего. Грудь Вовы вздымалась—опадала, но что-то было не так. Кузнецов не мог понять, почему амплитуда движений грудной клетки так мала, при том, что Александр начал делать непрямой массаж сердца.

Паша оттеснил майора в сторону, дал разряд, и, отбросив электроды, пока аппарат перезаряжается, стал готовить шприц со стимулятором.

Первая игла сломалась, даже не проткнув кожу. Не веря в происходящее, Павел, сменив иглу, с трудом вогнал её в вену.

— Он коченеет! — между вдохами бросил Саша, возобновивший непрямой массаж. — Всё тело становятся твёрдым.

Паша в отчаянии дал второй разряд. Через десять секунд третий.

Мышцы под кожей у Вовы будто заменили на упругое пробковое дерево.

Выхватив из набора с хирургическим инструментом скальпель, Павел в отчаянии вскрыл вену на запястье техника. Вместо потока крови из раны выскользнуло несколько капель красного желе.

Кто—то с глухим грохотом упал на пол неподалёку. Павла посетила паническая мысль: «Следующий готов! Сейчас все колонисты один за другим превратятся в пробковые статуи!»

Он оставил Владимира и поспешил на помощь новому пациенту.

Это оказался Чернев. Пульс у него отчётливый, с прекрасным наполнением, тело мягкое, тёплое, дыхание ровное. Просто потерял сознание.

— Цаца впечатлительная, ...ь, — без интонаций в голосе негромко прокомментировал Василий.

***

Этой ночью все спали очень плохо. В отряде первая потеря. Угнетала мысль, что через несколько дней из инкубатора выйдет первая на этой планете вдова. Оставалось утешать себя тем, что мужа спустя некоторое время можно будет ей вернуть. Сутки, которые провёл на планете инженер, его новенький клон, конечно, не вспомнит, но особого значения для супружеской пары этот маленький нюанс иметь не будет.

При осмотре на теле Владимира Павел не нашёл следов укусов. Никаких ран, никаких припухлостей. Но все девять человек сошлись во мнении, что его укусила условная змея, когда он бегал за солью. Образец крови Павел отправил в анализатор, указав, что пациент, у которого был произведён забор, мёртв, и необходимо выяснить причину смерти.

Тело, завернутое в плёнку, отнесли в коридор, поближе к выходу.

Через несколько минут Ольга сообщила, что готов результат анализа, и отправила его Кузнецову на коммуникатор. Павел прочёл на экране следующее:

«Токсинов и ядовитых веществ не обнаружено. В предоставленном образце присутствует огромное количество спор растительного происхождения. Само растение не опознано, в базе данных не числится. Скорость размножения спор крайне велика, аналогов не имеет. Смерть пациента наступила вследствие свёртывания всего объёма крови. Разработка антидота пока невозможна. Вероятный способ лечения — полная замена крови с очисткой кровеносной системы, плюс нейтрализация спор, проникших в мышечные ткани больного. Положительный результат при лечении данным методом не гарантирован, способа нейтрализации спор на данный момент нет, требуются исследования и разработка».

***

Наутро, до начала работ — короткое прощание. Колонисты стояли угрюмые, не выспавшиеся. Процедура похорон на всякий случай утверждена ещё на Земле.

Флаг на флагштоке приспущен; Александр, стоя над телом, произнёс прощальную речь.

— Дорогой Владимир! Мы очень недолго были знакомы, но ты навсегда останешься в наших сердцах. Твой неоценимый вклад в общее дело будет вписан золотыми буквами в летопись покорения этой планеты. С нетерпением будем ждать момента, когда ты снова сможешь влиться в наши ряды.

Павлу речь кажется немного пафосной. Но в целом всё верно. Матрица сознания Владимира продолжала храниться где—то на верхнем ярусе корабля. Её умышленное уничтожение либо отключение от питания по современным земным законам приравнивалось к убийству. Допускалось только безвременное хранение матрицы в режиме сна. Так что клон Володи, несомненно, будет воссоздан. Лишь в памяти его будут отсутствовать те часы, которые он провёл на этой планете.

Одна небольшая проблема всё же оставалась. Список первых полутора тысяч колонистов, подлежащих реинкарнации был утверждён ещё на Земле. Поэтому Таисии, жене Вовы, придётся ждать его около двух лет по земному исчислению, или около пяти местных лет. Если, конечно, начальство не решит по-другому.

Ещё два человека по очереди вышли из строя и взяли слово. Виктор вспомнил совместную работу. Алексей поблагодарил за знания, полученные в тренировочном лагере.

Построившись перед зевом конвертера со снятыми панамами на оттопыренных локтях, колонисты молча проводили взглядами тело, возносимое лентой конвейера вверх, в темноту.

***

К утру у всех колонистов заметно прорезалась щетина на щеках, подбородке и лысине. Василий опять начал становиться огненно—рыжим.

Саша сделал выговор Михаилу, поленившемуся побриться с утра, и дал ему пять минут на исправление непорядка. Тот в знак протеста побрил ещё и голову. Впрочем, ему незачем скрывать свой крупный красивый череп. Миша и на Земле был лыс; он и сейчас практически неотличим от того человека, с которым Паша познакомился перед «вылетом». Разве что стал моложе лет на двадцать.

Памятуя о ночном происшествии, Александр приказал подобрать на складе какой—нибудь жёсткий материал и закрепить его на лодыжках скотчем. По его мнению, это должно защитить от змей.

Павлу, исходя из выводов по результатам анализа крови казалась излишней данная предосторожность. Укус змеи был, по его мнению, исключён. Скорее всего споры проникли в кровь вследствие укола шипами неопознанного пока растения. С щитками на ногах он чувствовал себя очень некомфортно. Кожа под скотчем зудела и потела, жёсткий материал натирал мозоли при ходьбе.

Чернев после обязательных печальных процедур побежал к месту, где вчера оставил «котят». Он сбросил на землю верхний чурбак, прикрывающий гнездо, покормил своих питомцев. Только после этого вернулся к своим обязанностям. Майор делал вид, что не замечает маленьких слабостей своего подчинённого. Сегодня он отложил карабин и отправился помогать строителям. В охранении остались оба лейтенанта.

Пиломатериала вчера успели заготовить довольно много, поэтому сегодня Лёшу с Пашей отрядили на корчёвку пней. Виктор вскрыл люк в борту и активировал пресс. Константин, потыкав пальцами в экран пульта управления прессом, задал параметры тех изделий, которые понадобятся колонистам в первую очередь. Скобы, гвозди, фурнитуру, стекло Александр по запросу Константина выписал со склада. Техник еле успевал подвозить всё необходимое от корабля к месту стройки и перемещать тяжёлый стройматериал. Тележка—манипулятор носилась туда—сюда, как заведённая.

Охоту и прочее «собирательство» майор временно запретил. Слишком много работы.

Непосредственно на стройке, кроме Александра, теперь заняты: Михаил, Константин и Павел—архитектор. Впрочем, как от работника, от Чернева толку мало. Зато бесценны его замечания о том, где необходимо предусмотреть ввод электрического кабеля, как выполнить вентиляционные каналы, чтобы в помещениях не было душно. Да и по общей планировке будущего посёлка его руководство никем не оспаривалось. Оценкой качества материалов тоже приходилось заниматься ему. На фундамент и венцы архитектор отобрал какие—то тяжёлые маслянистые брёвна, на стены решил пустить лёгкую и прочную древесину.

Первое здание должно временно выполнять функции штаба, больницы, кухни-столовой и общежития. Домик выходил совсем не маленький. Он рос прямо на глазах, и к обеду все стены и перегородки уже стояли там, где должны стоять. Углы и сочленения соединялись искусно вырезанными в брусьях замками. Металлический крепёж применялся только там, где необходимо, ведь пополнить его запас пока неоткуда.

Павел с Лёшей наблюдали за стройкой со стороны. Алексей резаком сначала подсекал корни по кругу, а Паша подгонял манипулятор и вилами грузовой рампы поддевал пень сбоку. Затем друзья вместе аккуратно извлекали разлапистое чудовище наружу вместе с комьями земли и отсекали те щупальца, которые ещё цеплялись за почву. Процесс оказался крайне творческим, да ещё и довольно пыльным; ароматная взвесь постоянно висела в воздухе. Особенно долго они возились с пнём «баобаба», на котором жила семья «рысей». Его пришлось разрезать аж на шесть частей.

Работа монотонная, позволяющая хоть ненадолго забыть про первую потерю.

Уродливые куски дерева портили пейзаж, к счастью, очень недолго. Подборщики—муравьи, обнаружив на территории новую «добычу», уносили её в сторону корабля, облепляя пни по трое—четверо.

Манипулятор управлялся дистанционно. Глядя на пульт с джойстиком, Павел некоторое время думал, не покататься ли на тележке, потом, выкинув детские мысли из головы, вспомнил кое—что важное.

— Лёша, — сказал он, — давно хотел спросить. Какая профессия у тебя была на Земле?

Алексей хрюкнул вдруг и захохотал так, что уронил резак. Хорошо, что тот тут же автоматически выключился.

— Профессия? Я что, сильно похож на человека, который много и усердно работал?

— Ну, что—то ведь ты делал, как—то жил. Судя по презентации от Ольги, ты много где побывал...

— Раньше моя профессия называлась «бомж», — довольно грубо процедил сквозь зубы Лёша, — я тупо сбежал из той системы, в которой мы все барахтались, как мухи в меду.

«И этот туда же, — подумал с тоской Павел. — Сначала Рокотов, теперь вот, лучший, можно сказать, друг...»

Вслух же он сказал следующее:

— Как можно сбежать, если ты с ног до головы напичкан наношпионами, которые отслеживают все твои действия?

— А я их сжёг.

— Сам спалил все системы? Вот ты больной...

— ТЫ больной, — с нажимом на «ты» парировал Лёха, — ты и понятия не имеешь о том, что такое настоящая свобода. Даже сейчас, когда тебе её преподнесли на блюдечке, поди мечтаешь о потерянных возможностях?

— Вот и нет! — соврал Павел, — лучше расскажи, как ты вообще до такого додумался? Для большинства людей потеря вспомогательных систем заканчивается плохо, и ты этого не мог не знать.

— Ну-у... Да. Сначала я, конечно, экспериментировал... Я же, как и ты, в студенческие годы гонял по всей стране с каяком. Однажды в походе я нашёл глубокую пещеру.

— Ого!

Павел знал несколько пещер, но не решался забираться глубоко, боясь заблудиться, да и сигнал о помощи оттуда невозможно подать — терялась связь со спутниками.

— Так вот, я просидел в пещере несколько дней, кайфуя от того, что меня никто не дёргает. Нет звонков, нет рекламы, не приходят никакие оповещения. И, главное, нет сети. Я физически чувствовал отсутствие её тоненьких, но прочных как сталь ниточек. И знаешь, что я увидел, когда вышел на поверхность?

— Что?

— Вертолёт МЧС и бригаду спасателей с оборудованием. Они собирались лезть в пещеру, меня искать. Прикинь...

— Блин, я мог бы и сам догадаться... А сжёг—то ты их как? У нас в больнице даже после МРТ популяция наноботов у пациентов остаётся стабильной.

— Это потому, что они, сволочи, умные, и умеют быстро перемещаться по кровеносной системе. Ты же не делаешь МРТ сразу полностью всего тела?

— Да до такого никто и не додумается!

Алексей помолчал, собираясь с мыслями. Глаза его затуманились. Видимо, воспоминания были не очень приятные.

Подул ветерок. Флаг на флагштоке начал подавать признаки жизни. Джунгли зашумели как—то по другому, и крики животных сменили тональность.

— Давай дальше работать, — прервал молчание Лёша, — минут десять бездельничаем. Уже вон Саша косо в нашу сторону посматривает.

Они перебрались к следующему пню. Алексей продолжил.

— Как избавиться от наноботов, мне подсказал знакомый профессор из нашей лаборатории. Зашёл разговор о каких—то старых исследованиях нашего института, а он возьми и вспомни, что в заброшенном корпусе до сих пор стоит установка по созданию мощной электромагнитной ловушки. Лет сто—сто пятьдесят назад там экспериментировали с удержанием плазмы. И тут меня осенило.

— Это какой же институт?

— А оно сейчас важно? — Алексей покосился на Павла. — Я тогда жил и работал во Владивостоке. Так вот. Самое сложное было восстановить питание...

— Лёха, так ты, оказывается, из научно—технической элиты. Я всегда считал, что это небожители какие—то, и жизнь их просто сказка!

— Люди как люди... Так же болеют, так же женятся, разводятся.

— О, мне кажется, или тут ещё замешано что—то личное?

Алексей усмехнулся грустно.

— Она уехала из города, а с сыном запретила встречаться. Но алименты через суд не забыла потребовать.

— Так ты ещё и от алиментов свалил?

— Дурачок. Я для всех ведь как будто умер. Автоматом все счета на неё переписались. А там, поверь, было что переписывать.

— А родители?

— Сирота я, Паша.

Павел замолчал. Как—то неловко ему стало. Минут пять они работали молча, потом Кузнецов всё—таки не выдержал.

— А как физически ты выполнил побег? Как так получилось — две кругосветки, горы, джунгли...

Алексей пожал плечами.

— У меня была яхта. Старая—престарая, но надёжная парусная яхта. Вот на ней и ушёл. Тупо в океан. Сначала прямо на восток, потом свернул на юг, в сторону Китая. Сейчас ведь нет специальных устройств, которые бы отслеживали перемещения судов по морю. Проще и эффективнее отслеживать людей. А впоследствии я старался избегать крупных технологических зон, где могли обратить на меня внимание. Самые крупные и развитые — Россия и Китай, и чем дальше от них, тем проще затеряться. И тем проще жить в своё удовольствие.

— Всё равно странно. А как ты тогда оказался в тренировочном лагере, а потом здесь? Я так понимаю, без твоего согласия это было бы просто невозможно?

— Ну... да. Двадцать пят лет я скитался по свету, считая, что про меня все забыли.

— Двадцать пять!!! Алексей, тебе сколько лет было, когда мы познакомились?

Лёха рассмеялся.

— Сорок девять.

— Так получается, когда ты пожёг своих наноботов, тебе было примерно столько, сколько мне во время записи. Я думал, тебе лет тридцать, не больше.

— Это ж старый—престарый прикол. Время, проведённое под парусом, вычитается из общего срока жизни.

— Как и где тебя нашли?

— Я на пару лет завис на Маэ, — это главный остров Сейшельских островов. Рай на земле. Ты не представляешь, какие там сумасшедшие пляжи на юге острова! От того, что цивилизация ушла оттуда, Сейшелы только выиграли. Население сократилось, стало больше рыбы, черепах. Я собирал черепашьи яйца, ел кокосы, папайю, манго, охотился вместе с местными на тунцов, марлинов и парусников. За время странствий я загорел так, что от тамошних жителей уже и не отличался. Подумывал периодически, не жениться ли на местной креолке. ...Блин, правда страшные они все — жуть. И тут объявляется Рокотов собственной персоной.

— Рокотов? На Сейшелах? Удивляет меня наш полковник. Он какой—то вездесущий, ты не находишь?

Алексей выключил резак и пристально посмотрел на Павла.

— Ты что, серьёзно не знаешь, кто он такой?

— Нет, — ответил Кузнецов. У него возникло неприятное чувство. Не любил он чувствовать себя дурачком.

— А варианты у тебя есть?

Павел ненадолго задумался. И решил сумничать.

— Глаза у него вроде одного цвета. Крыльев за спиной я тоже не заметил.

— Вот ты чудила, — покачал головой Алексей, снова включил резак и начал обрабатывать довольно солидный пень.

— Ну, говори уже!

— Ни за что не подумал бы, что буду кому—то это вслух объяснять. Рокотов — это один из аватаров, представляющий в реальном и виртуальном мирах искусственный интеллект, управляющий страной, один из органов власти. Считается, что управляет нами президент и парламент, но на самом деле, реальный парламент, состоящий из людей, как правило, одобряет все исходящие от виртуального парламента предложения. А президент затем утверждает.

Павел вдруг почувствовал, что ему хочется произнести одновременно все слова, обычно употребляемые военными в качестве связок и уточнений.

— Ты что—то побледнел, — усмехнулся Алексей. — Не переживай. Интеллект этот очень добрый, он реально заботится о нас о всех. Его таким создали. Когда—то всеобщая чипизация была благом для людей. Практически одномоментно решилась масса проблем. Исчезла безработица, попёрли вверх все показатели. И пресловутый ВВП рос, как на дрожжах, и индекс промпроизводства, и среднее благосостояние каждого жителя. Но с тех пор прошли десятилетия, и что—то пошло не так. Вот Рокотовы и засуетились. Когда полковник нашёл меня на острове...

— Как? Ты же утверждал, что сжёг все наноботы!

— Все, да не все, получается, — процедил зло сквозь зубы Лёша. — Так вот. Я сначала страшно испугался. Мне больше всего на свете захотелось прыгнуть в лодку и рвануть куда подальше. Остановило то, что, во—первых, он меня и не пытался удержать. Просто всегда раньше меня оказывался там, куда я от него прятался. И гундел, гундел всё о своём... А во—вторых, чем больше я его слушал, тем больше я ему верил. Я вспомнил своего сына, как он от любых проблем убегал к своим виртуальным игрушкам. Мы с женой лаемся, кроем друг друга последними словами, а рядом сидит такая безвольная кукла со стеклянными глазами. Мне реально захотелось помочь в освобождении и воспитании таких вот потерянных малышей. Кроме этого, Рокотов предложил соглашение — если у него ничего не получается, я волен опять уйти в море и делать, что хочу. А когда рассказал про готовящийся полёт к Тау Кита, я просто не мог не согласиться. С детства мечтал о звёздах. У меня в комнате в интернате на самом видном месте портрет Гагарина висел. Паша, ты хоть знаешь, кто такой Гагарин?

Павел знал, конечно. Он кивнул утвердительно.

— Но ведь по возвращении тебе пришлось опять сделать инъекцию наноботов?

— Да. Вот это было самое хреновое во всей этой истории. Однако, по условиям соглашения, Рокотов обязан организовать их удаление по окончании запланированных мероприятий. А свои обещания Игорь всегда выполняет.

Паше необходимо было время, чтобы усвоить свалившуюся на него информацию. До обеда он обращался к Алексею только для того, чтобы посоветоваться, с какой стороны лучше поддеть тот или иной пень.

10. Десять поросят резвились на просторе

Эх, Вова, Вова... Ещё толком не успели познакомиться, а тебя уже нет. Одно радует. Ольга и Александр, временно исполняющие обязанности старших по колонии, посовещавшись, приняли решение сдвинуть очередь и вернуть погибшего техника в строй досрочно. Негоже Таисии без супруга бедовать. Тем более, с её четвёртым-то размером, да среди регулярно пополняющейся армии холостяков.

Обед. Безвкусная каша стала надоедать, «яблочный сок» начал казаться приторным.

Пока народ дремал после приёма пищи, их начальник вспомнил ещё об одном важном деле. Майор и оба лейтенанта поднялись в лифте на верхнюю площадку, и, встав спина к спине, выкурили оттуда всех непрошеных гостей. Растр луча на карабинах был слегка увеличен, поэтому в процессе не пострадало ни одно животное. Самые упрямые гарпии улетели лишь через пять минут после начала процедуры. Они изрядно дымились и пованивали копчёной рыбой.

Военные сбросили вниз гнезда и крупный мусор, а также разместили на перилах дюжину карабинов на поворотных станинах. Управляющий блок настроили на стрельбу по всему, что вздумает приблизиться к площадке. Режим огня — пульсирующий, растр — расширенный.

Перебить всё, что шевелится проще всего. Но иногда достаточно просто отпугнуть.

***

Время 19:50. Скоро начнёт темнеть.

Все понимали, что конец тяжёлого рабочего дня близится, и старались доделать побыстрее те дела, которые можно закончить в течение ближайших минут.

Сидя на стропилах, Константин устанавливал последний элемент конька крыши. Профиль конька и кровельные листы изготавливались уже с помощью пресса. Изделия из-под пресса выходили водостойкие и, более того, сразу колерованные в нужный цвет. Кровля, например, практически белая, чтобы меньше нагревалась на солнце. Рамы и облицовка — оливково—зелёные, под преобладающий оттенок джунглей. Первый дом казался колонистам большим и красивым, но стоило отойти чуть подальше, становилось очевидно, что он крайне скромен и по размерам, и в отделке.

Павел и Алексей возились со своими пеньками, и картину строящегося дома Паша наблюдал лишь краем глаза. Лёша давно работал без очков, — они ему просто мешали; с корней сыпалась земля, и стёкла приходилось всё время протирать. Кузнецов же, работающий на манипуляторе, в относительной чистоте, не снимал полезное устройство. Он вдруг насторожился, — в очках вспыхнула красная точка, стремительно несущаяся сверху, со стороны океана.

«А, что? Неужели опять?»

Побежали цифры обратного отсчёта до столкновения приближающегося объекта с чем—то на том участке, который они расчистили от деревьев; в сторону опасности уже стреляли Николай и Василий. Через секунду к ним присоединился и Александр, в прыжке добравшийся до своего карабина. Майор лежал на спине, и плечо у него было разодрано при падении.

Гигантский птеродактиль, пикирующий на Константина, уже не смог бы остановиться, даже если бы захотел, потому что его перепончатые крылья от частых попаданий просто взорвались лохмотьями. Он снёс Костю с крыши, и оба они скрылись по ту сторону строения, которую Кузнецов видеть не мог. Павел с Алексеем бросили работу и побежали к месту падения, на помощь.

Птеродактиль, прошитый сотнями лазерных уколов, был мёртв. Его крылья изломанной окровавленной грудой накрыли штабель приготовленных к установке окон, в который упал скатившийся с крыши Константин. Осколки стёкол, будто разбросанные взрывом валялись вокруг места падения.

Нечленораздельные звуки, издаваемые Костей свидетельствовали о том, что он жив. Он даже пытался сам выбраться из объятий птеродактиля. Его левая нога ниже колена была изогнута так, что Павлу сразу стало ясно, что сейчас ему придётся заниматься, как минимум, переломом ноги.

— Не трогайте его, пацаны, я сейчас! — крикнул он, и помчался за медицинским чемоданом.

Выбежавший ему навстречу Чернев, лицезрев ужасную картину, отступил, став белее новой крыши на солнце.

«Потом приготовлю пузырёк с нашатырём, положу ему в карман, и пусть носит с собой. Отвлекает только», — проворчал про себя Павел, ловко оббегая вставшего на пути тёзку. Вернувшись с чемоданом к месту происшествия, Паша первым делом вкатил Косте лошадиную дозу обезболивающего.

— Сильно болит? — спросил он между делом, просто чтобы иметь обратную связь с пациентом. — Руки чувствуешь? Шевелить можешь? Ага, а пальцы ног?

— Вообще ничуточки не болит, — ответил Костя, — всё в порядке, док, могу танцевать, пожалуй.

— Лежи, танцор. Шок у тебя. Сейчас шину буду накладывать.

Павел зафиксировал ногу в лубках, аккуратно прибинтовал их, параллельно вспоминая, как это всё легко и просто делается современными средствами в условиях стационара. Он проверил ручным сканером положение костей, потом нанёс быстро твердеющую пену.

— Нормально всё, брат. Через две недели станцуешь нам.

Закончив с ногой, Паша обработал и залил стерилизующим пластырем прочие многочисленные повреждения на теле Константина. Не забыл он и про майора. Подозвав Сашу, он прикрыл рану на его плече заживляющей плёнкой.

Воронцов поблагодарил его кивком, накинул рубашку, и, подобрав карабин, махнул рукой в сторону корабля.

— Всё на сегодня! — сказал он. — Отработались... Миша, Вася, несите Костю внутрь! Остальные — собираем инвентарь. Мы с Николаем прикрываем.

Чернев пришёл в себя, поднялся на ноги.

— Питомцев своих на ночь покормить не забудь! — бросил ему Воронцов на ходу.

Алексей с Павлом возвращались на корабль последними. Они занесли в коридор режущий блок от пилорамы и задержались ненадолго у выхода. Чисто оглянуться на темнеющую в сумерках опушку леса. Александр стоял рядом, но не торопил. Он в задумчивости смотрел на джунгли, будто пытаясь представить, что ждёт людей там, в этих нетронутых дебрях.

Паша опять увидел вчерашние искорки. Их было немного, и висели они у самой земли.

— Ты это видишь? — шёпотом спросил он у Лёши.

— Что?

Павел сдёрнул очки. Искорки пропали, но теперь ему казалось, что в воздухе чуть ниже уровня пояса что-то порхает, будто кружатся какие-то мелкие мошки.

— Ой, смотрите, снежинка! — сказал он, автоматически протягивая ладонь навстречу крохотному белому комочку.

Лёша резко ударил Пашу по протянутой руке и затолкал в коридор. «Снежинка» провалилась вниз, закружилась в завихрениях воздуха, разрезанного резкими движениями, и пропала.

— Сколько повторять вам, дебилы, — не трогайте всякую незнакомую хрень!!! — прокричал Алексей в ухо Кузнецову, — Саша, запечатывай выход!

***

Павел, оказавшись в помещении лектория, просто упал в кресло от усталости. На фоне всех происшествий и крайнего утомления у него возникла мысль: «Неплохо бы запереться в корабле дней на десять, дождаться второй партии мужиков и тогда уже продолжить работы снаружи».

«А мы ведь всего второй день на планете», — думал он.

После ужина Александр вдруг сам предложил выйти на верхнюю палубу, «подышать свежим воздухом».

Костю, несмотря на его протесты, оставили внизу, под присмотром Ольги.

То ли воздух планеты прозрачней, чем земной, то ли это причуды скорректированного зрения его клона, но Павлу казалось, что никогда ранее он не наблюдал настолько грандиозной картины звёздного неба. Ни в одном из походов по самым безлюдным местам, ни ползая высоко в горах. Мироздание просто давило своим великолепием. Необычайно яркий Млечный путь раскинулся от горизонта до горизонта. На небе виднелись две небольшие луны, одна светлая, желтоватого оттенка, другая кирпично-красная, но, обратив взор к противоположной стороне небосклона, Паша с удивлением увидел низко над горизонтом третий серп, маленький, тусклый, охристого цвета.

— Это соседняя планета—гигант, — объяснил Чернев, увидев недоумение на его лице, — пятая по счёту в системе.

Он единственный догадался взять с собой планшет. Установленная в нём утилита позволяла определить, что ты видишь перед собой на звёздном небе. Теперь все, конечно, столпились рядом с архитектором. Чернев водил над собой планшетом, читая названия звёзд.

— Да куда ты там смотришь?! Землю, Землю ищи! — не выдержал Василий.

Павел-архитектор на несколько секунд опустил руки, чтобы ввести простое вроде бы слово: «Солнце». Паша Кузнецов почувствовал благоговейный трепет.

— За горизонтом оно сейчас, — услышал он разочарованный голос Чернева, — только в полночь взойдет со стороны океана.

Архитектор прокрутил движок времени вперёд, и отдельные счастливцы, стоящие рядом с ним, успели увидеть, пусть всего лишь на экране планшета, крохотное зёрнышко родной звезды.

Внезапно один из закреплённых на перилах карабинов испустил в темноту плотный сгусток огня. В то же мгновение с другой стороны короткой очередью ответил второй карабин. И тут же вспышки лазеров слились в один сплошной поток. Летающих обитателей джунглей явно привлекало тепло человеческих тел. И теперь они слетались на ужин. Александр, ругнувшись сквозь зубы, объявил экстренную эвакуацию. Зачем-то пригибаясь, словно это могло помочь, все побежали к лифтам.

По возвращении в «актовый зал» командир попросил Ольгу включить ещё какой—нибудь фильм «на ночь».

— На твой выбор! — прокомментировал он свою просьбу.

— Да, конечно, мой сладенький, — имитируя вздох, отозвалась Ольга. И выключила свет.

В наступившей темноте послышался вопль возмущения. Константин потребовал, чтобы его развернули к экрану и устроили поудобнее. Поэтому Ольге пришлось снова ненадолго активировать плафоны освещения.

Фильм в этот раз был цветной, и со звуком. Как и в начале предыдущей картины Павлу всё казалось очень странным и надуманным. Позже он, конечно, втянулся и начал сопереживать героям, особенно странноватому, но по—своему обаятельному молодому человеку с жабрами акулы, якобы приживлёнными ему ещё в детстве. Сама по себе идея была изначально бредовая, но в допущении, сделанном в фильме, смотрелась весьма органично.

Море, красивая природа. Яркие краски не могли не радовать глаз. Расставание влюблённых на берегу в финальной сцене очень тронуло зрителей.

— В наше время этого парня быстро бы отремонтировали, — пробормотал Виктор.

«Вот ведь, — думал Паша, — люди жили, смотрели такое. И наверняка жизнь их была не менее интересна и насыщенна, чем у тех, кто жил поколениями до и поколениями после. До трёхмерных постановок были фильмы, до фильмов — театры и гладиаторские бои».

***

— Ребята, беда! Какой—то слон у нас в лагере! Вставайте!

Панический крик Ольги подбросил всех. Спросонок Паша не сразу сообразил, где находится. Пока что все его сны, без исключения, местом действия имели планету Земля.

Свет в лектории уже горел. Александр и оба лейтенанта лихорадочно одевались. Остальные, не имея выработанной годами привычки — вскакивать по тревоге посреди ночи, двигались вяло. Павел ещё только тянулся за своей одеждой, а военные уже стояли, готовые действовать. Молодой человек обратил внимание, что одна фигура в спальнике даже не пошевелилась. Кто—то спал слишком крепко.

— Ольга, где изображение с камер? Выведи немедленно! — скомандовал майор, застёгивая последние пуговицы.

На экране появились два прямоугольника — картинки с тепловизоров. Включился и звук с микрофонов. На изображении виднелось лишь большое зернистое пятно белого цвета рядом со входом в корабль. Послышался скрежет.

— Станину пилорамы топчет, скотина, — горестно простонал Виктор.

— Саша, прогони его, пожалуйста! — голос Ольги дрожал.

— Пока он не отойдёт в сторону от борта хотя бы метров на пять, мы даже аппарель опустить не сможем, — ответил майор, — а с палубы его из карабина не достать, спинку разве что слегка подпалим. Только разозлим.

— А если мы по глупости выйдем и разозлим этого супербегемота, то он точно свернёт аппарель. Будем потом с дверями нараспашку тут бичевать, — пробормотал себе под нос Василий.

— Светошумовые гранаты сверху сбросим, — предложил Николай.

Саша энергично кивнул и поднял большой палец кверху.

— Действуем! — сказал он. — Все остаются на своих местах. Николай, Вася, со мной.

И офицеры бесшумно выскользнули в коридор.

— Лёху будить? — спросил в пустоту Миша.

— Если спит, пусть спит, без него разберутся, — ответил Константин, — я, в любом случае, пас.

Послышались глухие удары. Будто деревянной киянкой били по металлу. Звук на акустическую систему передавали наружные микрофоны, поэтому казалось, что скрежещет и стучит где-то совсем рядом. Кузнецов не сразу догадался, что означают эти звуки, а Виктор сразу покосился на Чернева. Тот, издав какой—то протяжный звук, похожий на стон, выскочил в коридор. Шансов выйти наружу без Александра у него не было, поэтому все продолжили сидеть на местах. За исключением продолжающего безмятежно спать Алексея и больного Константина.

Внезапно раздался громкий хлопок и прямоугольники на экране на несколько мгновений стали белыми. Когда изображение появилось вновь, на нём уже не видно было огромного животного. Чернели стройные контуры выстроенного за день сооружения и вертикальные светлые полоски стволов вдалеке, на фоне однородной стены джунглей.

Офицеры вернулись через пару минут.

— Он с такой скоростью улепетнул, что несколько деревьев по пути свалил! — покатывался со смеху Василий.

— Где Чернев? — сразу поинтересовался командир, заметив отсутствие архитектора.

— К котятам своим убежал, — ответил Паша, — ночной слонопотам кругляки наши деревянные ворочал, пытался до гнезда добраться.

— Надо выйти, посмотреть, что с ними! — Чернев уже вернулся и стоял в дверном проёме. Поскольку доступ к управлению аппарелью был только у офицеров, архитектор добежал до тупика, поскоблил ногтями гладкий металл и приплёлся обратно.

— Утром будем смотреть, — Александр непреклонен, — ночью выход наружу кому бы то ни было категорически запрещаю.

Чернев поник головой и нехотя вернулся на своё место.

— Оля, выведи нам запись со спутника, — попросил Саша.

На записи было хорошо видно, как громадный бесхвостый ящер неторопливо вышел из джунглей и направился прямиком к посадочному модулю. По пути он наткнулся на деревянное сооружение, и оно его очень его заинтересовало. Хоть животное и не предпринимало попыток разломать дом, в целом, было совершенно очевидно, что если бы ему захотелось войти внутрь, это не составило бы для него никакого труда.

Невероятное везение, что, напуганный шумом и вспышкой, он пробежал мимо строения. С таким же успехом, не теряя скорости, ящер мог пробежать прямо сквозь него.

Александр, не раздеваясь, плюхнулся на свой спальник.

— Ольга, если что, буди. А сейчас выключай свет. Всем отбой!

Кажется, Павел только закрыл глаза, а будильник на его коммуникаторе уже стрекотал утреннюю побудку. Он накинул рубашку, с трудом залез в брюки, и, взяв предметы для произведения утренней гигиены, шатаясь, побрёл к выходу в коридор, обуваться.

Позади раздался нечленораздельный вопль. Кричал Миша. Павел уже успел засунуть ногу в один ботинок, поэтому он просто припал на одно колено и заглянул обратно в лекторий.

Михаил тряс Алексея, приподняв его за плечи.

Паша забыл, что наполовину обут. Он, прихрамывая, подбежал к другу. Первым делом — проверить наличие пульса.

Впрочем, можно было и не щупать. Всё тело Лёши превратилось в упругое пробковое дерево. Кузнецов припомнил безмятежный сон своего товарища, подозрительно крепкий сон. В то время как ночью рядом с ним всё ходило ходуном. Почему он не обратил на это внимание? Должен был! Доктор херов! Паша с трудом сглотнул ком в горле. Вот и прилетели на планету... Первые... и ушли тоже первые... Эх, Лёха, Лёха....

***

Ольга в ярости кричала на Сашу, почти визжала:

— За два дня потерять двух человек! Нет, двух с половиной! Что тут вообще происходит? И этот монстр! Вы собирались переехать в общежитие вместе с женщинами через три дня. Я сегодня представляла себе совершенно ясно, как это чудовище гоняется за мной по вашему бараку!

— Прекрати истерику, — Воронцов говорил очень спокойно и негромко, — я никоим образом не снимаю с себя ответственность за произошедшее и крайне сожалею о потерях личного состава. Могу сказать одно — на данный момент, как минимум, одна крупная опасность определена совершенно точно. Мы знаем, в какое время появляется смертельный пух, и, соответственно, понимаем, как избежать встречи с ним. Что касается ночного гостя — надо получше разобраться с его повадками. В следующий раз мы приготовим достойную встречу. Для начала поставим растяжки со светошумовыми гранатами по периметру поляны. Как мы видим, гранаты отпугивают животных. По крайней мере, пока. Кроме этого, Павел Чернев по моему поручению сейчас рисует проект защитных сооружений и думает, как усилить здания посёлка.

Паша (медик) размышлял про себя невесело:

«Да уж... Ещё позавчера мы сидели у костра на райской планете и имели самые радужные планы на будущее. Всё было великолепно. Мир вокруг был прекрасен. А сейчас нам надо идти отправлять в конвертер тело моего друга Лёхи, ремонтировать сломанное оборудование и думать, как обороняться от свирепого ящера. Вот если разобраться, причём здесь вообще Александр? Он, конечно, по своей должности за всё и за всех в данный момент отвечает, но мы не на Земле, здесь другой, незнакомый мир. Ольга, прежде чем орать, задумалась бы об этом на мгновенье. Истеричка, ...» - Кузнецов неожиданно для себя, в первый раз в жизни, и весьма к месту применил бранное слово.

От «умных» мыслей Пашу отвлёк голос тёзки.

— Я полностью пересмотрел требования к строениям посёлка и изменил проекты. Затраты времени на модернизацию и строительство вырастут приблизительно в два—три раза. Плюс время, которое придётся потратить на возведение временных защитных сооружений. Судя по моим расчётам, как минимум, трём партиям колонистов придётся пожить в корабле. По крайней мере до тех пор, пока дополнительные работы не будут полностью выполнены. Теперь, относительно защитного периметра...

Утреннее совещание длилось больше часа. Всё это время командир никого не выпускал из корабля.

Только аппарель коснулась земли, Чернев с мисками полетел к питомцам. На бегу ему пришлось перепрыгнуть несколько глубоких трёхпалых следов, оставленных ночным гостем. «Слонопотам», как обозвал его Кузнецов, сбросил верхний деревянный кругляш на землю, но те два, которыми гнездо было обжато с двух сторон, отодвинуть не сумел.

Малыши не пострадали. Они встретили своего покровителя радостным писком, пытаясь забраться к нему на руки.

***

— До встречи, дружище. Буду тебя очень ждать, — этими словами Павел закончил свою прощальную речь.

Он убрал ладонь с груди Алексея и отвернулся. С Володей простились только вчера, Константин поправлялся, лёжа в лектории корабля. В строю — семеро. Александр надел панаму и отдал честь. Остальные повторили его действия, отсалютовав невпопад.

Первоочередная задача, поставленная Александром перед Черневым — усиление первой постройки. Чтобы очередной ночной гость не развалил её безвозвратно. Ящер, топтавшийся ночью рядом с кораблём, кстати, оказался безобидной травоядной коровой. Это архитектор вычитал в справочнике—определителе. Тем не менее, просто гуляя по территории будущего посёлка, даже одно подобное создание может натворить немало бед. А если припрётся стадо?

Пока Виктор в мастерской печатал новые лонжероны для пилорамы взамен погнутых, в дело шёл заготовленный позавчера материал. На стройке снова закипела работа. Чернев бегал кругами вокруг «барака», рисовал руками в воздухе будущие детали, объясняя, что делать. Несколько нижних рядов архитектор решил усилить дополнительно тремя слоями толстого бруса и спроектировал «накат» под углом, от уровня земли до верхнего откоса окон. Так, чтобы невозможно было в лоб протаранить стену. Да и сами окна здания должны превратиться в узкие глубокие бойницы.

На данную работу у колонистов ушло всё оставшееся время до обеда.

Чернев остался доволен. «Не каждый танк сможет сокрушить наш форт!» — произнёс он пафосную фразу по завершении модернизации дома.

Паша (медик) с трудом понимал, что такое танк и что такое форт, но результат потряс его впечатлительную натуру. Изящный деревянный коттедж на его глазах превратился в угрюмое жилище средневекового феодала. Весьма крепкое, между прочим, жилище.

Николай и Василий, как обычно, с самого утра дежурили с карабинами наперевес. Им было неловко бродить будто бы без дела рядом с товарищами, которые заняты тяжёлой работой. Николай даже предлагал перед началом работ установить на крыше дома и по периметру автоматическую систему огня, чтобы они с Васей могли помогать на стройке, но Александр с ходу зарубил эту идею. Система не обладала достаточной гибкостью при выборе целей, и он резонно опасался, что стреляющие в автоматическом режиме карабины покрошат заодно и своих.

— И вообще, пока справляемся, работаем как работали, — сказал Воронцов. Ему было проще, он, пользуясь служебным положением, сразу снял с себя функции охранника и ушёл на стройку.

Пока два Павла, Виктор и Михаил занимались обвязкой здания, Саша успел закончить крышу. Торопился он не просто так. Ольга ещё предыдущим вечером объявила, что после обеда по прогнозу будет дождь.

Поглядывая на ясное небо, Александр приказал собрать весь инструмент и занести в коридор. Только что отремонтированную станину пилорамы частично разобрали и затащили внутрь барака. Сухие дрова, заготовленные еще позавчера Пашей и Алексеем также убрали в барак. Дров оказалось неожиданно много, и у стены возникла небольшая поленница. Воронцов был доволен. Наконец—то вне корабля появилось надёжное место для хранения.

К концу приготовлений небо заволокло тучами, воздух стал заметно прохладнее. Навалилась духота. Джунгли притихли. Первые капли упали на землю.

Виктор помог Черневу водрузить на место большую чурку, прикрывавшую гнездо. Из своей плащ—палатки архитектор соорудил укрытие от дождя и успел добежать до входа в корабль как раз в тот момент, как мир поглотила стена воды.

Аппарель приняла вертикальное положение, запечатав выход из модуля, и к образовавшимся на полу лужицам уже спешили роботы-уборщики. Воронцов, почесав затылок, развернулся к рыжему лейтенанту. Он придумал, чем с пользой занять людей.

— Василий, выдай всему личному составу по дополнительному комплекту обмундирования. После обеда, пожалуй, устроим парково—хозяйственный день. Сегодня работать вряд ли получится.

11. Вы думали, хуже быть не может? Вы ошиблись

Павел закинул в стиральную машину свой первый комплект одежды, который, похоже, уже автоматически становился «рабочим». И пошёл в душ. Он долго и с удовольствием натирался мочалкой. По всему телу шёл тихий зуд — это пробивался природный волосяной покров. За отросшие на лысине волоски уже можно было ухватиться кончиками пальцев.

Помывшись и приведя в порядок ногти, Паша вернулся в прачечную. Ему нужно было побриться, но комнатка с раковиной и зеркалом была занята. В тесном помещении плечом к плечу стояли Михаил и Виктор. Михаил брился, Виктор чистил зубы. Можно было просто подождать, но Кузнецов решил заглянуть во вторую ветку хозяйственного блока.

В такой же комнатушке, предназначенной для девушек, самих девушек по понятным причинам не наблюдалось, зато там плескался Вася. И Павел втиснулся рядом с ним.

Паша часто задумывался над тем, может он теперь именовать себя человеком, ведь по сути своей он сам и все остальные колонисты вовсе и не люди, а скорее мутанты какие-то. Но ощущал он себя тем же, кем был на Земле, да и отражение подтвердило, что он остался сам собой, земным Кузнецовым. Дизайнеры по его просьбе поправили совсем немного. Подбородок стал менее рыхлым, и это добавило мужественности лицу. Мускулы стали порельефнее. Вот и всё. Даже пупок остался на месте, хотя казалось бы, зачем?..

Мурлыкая тихонько незатейливый мотив, стоящий рядом лейтенант скребком убирал щетину с подбородка. Размягченная кремом для бритья щетина легко снималась лёгкими прикосновениями пластикового лезвия. Паша не спеша разложил по полке над раковиной свои туалетные принадлежности. Какое—то время он молча чистил зубы, потом решил завести разговор.

— Вася, скажи, пожалуйста, ты с Николаем был знаком до всего этого?

— С Николой? Да, немного. Пересекались на сборах и на соревнованиях.

— А как серба вообще угораздило к нам попасть?

— Ты же не думаешь, что в первую группу попали случайные люди? Нас подбирали и по характерам, и по умениям. Каждый человек должен быть не только хорошим специалистом, но и очень социальным, терпимым к недостаткам других. Коля, с его рожей убийцы, на самом деле ласков и покладист, как телёнок. Но в то же время природа подарила ему невероятную реакцию и силу. В восточных единоборствах, например, нет ему равных.

— Что, и с тобой справится? — Паша покосился на внушительный бицепс лейтенанта.

— Ну, — улыбнулся Василий, — скажем так. Три боя из десяти я у него—таки выигрываю.

— А про Александра можешь что-то рассказать? Если, конечно, это не секретная информация. Я, конечно понимаю, что на Земле вы не могли пересекаться...

— Брось, Паша. Все знают, кто такой Воронцов.

— Василий, мне, как гражданскому врачу, был открыт доступ далеко не ко всей информации на свете. Да и вообще, получается, что нас представили друг другу фактически всего четыре дня назад! И эти дни, сам знаешь, перегружены событиями донельзя. Мне некогда было наводить справки.

Лейтенант закончил бриться, умылся, и скорчил себе в зеркале смешную рожицу. Уходить он, впрочем, не спешил.

— Да, наверное, ты прав. На самом деле, в каждой воинской части висит портрет Александра Степановича. А там, где он служил, в каждой казарме оставляют для него одну свободную койку. Она всегда аккуратно заправлена, уголки матраца отбиты так, что можно порезаться...

— О! Ничего себе...

— Да, — Василий скосил на Пашу озорные глаза и короткими рубленными фразами рассказал о том, как военная база, начальником которой был Воронцов, подверглась нападению вчетверо превосходящих сил противника. — Прикинь, у террористов даже имелось три танка. Они были старые, конечно, эти машины, и больше похожи на груды металлолома, которые скрепили проволокой и скотчем, чтобы не рассыпались. Но, тем не менее, это были настоящие танки. По крайней мере, стреляли они точно, как настоящие. А у бойцов Воронцова, кроме лёгкого стрелкового вооружения не было ничего! Нападающие на сто процентов были уверены в успехе.

— Я и представить себе такое с трудом могу, — признался Кузнецов. — А зачем террористы полезли на базу?

— Рота Воронцова охраняла склады горюче—смазочных веществ. Самые большие во всей Северной Африке. А полезли потому, что бензин и дизельное топливо в тех местах уже тогда были дороже золота. Я даже не представляю, во сколько им обошлась заправка трёх танков. Но, ещё раз — противник шёл ва—банк и свято верил в победу. В случае удачи они стали бы просто местными... богами, наверное. Захватив хранилища, они планировали их сразу заминировать, и отбить склады обратно под свой контроль стало бы практически неразрешимой задачей. Скорее всего, пришлось бы самим свою же базу сровнять с землёй.

Василий выговорил всё это скороговоркой, и на секунду приостановился, чтобы перевести дыхание. Затем продолжил.

— Александр оставил основную группу сдерживать противника на тех направлениях, в которых наблюдалось самое большое скопление нападающих, а сам прокрался с двумя бойцами по флангу и захватил один из танков. При этом все трое получили множественные ранения. Из орудия захваченного танка они расстреляли две оставшихся вражеских машины и три джипа—тачанки. После того, как одна из гранат, выпущенная из подствольника по их танку, нашла таки брешь в ржавой броне, оба бойца погибли, а контуженный майор остался догорать внутри машины. Но задача была выполнена. Противник хоть и превосходил числом, зато у него так же, как и у наших, осталась только стрелковка. Бой продолжался больше суток, перейдя в очаговое сопротивление, поскольку наши всё—таки несли потери, хоть и клали за каждого потерянного бойца пятерых с той стороны. Террористы задавили бы числом в конце концов, но тут подошли наши вертушки и выжгли всё, что не прошло тест на опознание свой—чужой.

— Вертушки? Ты имеешь в виду боевые вертолёты?

Последняя боевая винтокрылая машина, как утверждала каждая энциклопедия, поднималась в воздух лет за тридцать до рождения Павла.

— Ну да. Воронцова тогда и записали. Сразу после боя. Точнее, работали с тем, что от него осталось. Спецы по записи сознания двести лет назад были куда как покруче тех, что записывали нас. Тот факт, что Александр Степанович практически единственный офицер, из тех, конечно, кого можно было отправить с нами, кто принимал участие в настоящих боевых действиях, несомненно повлиял на назначение его нашим командиром. Ну, и, кроме того, он просто хороший организатор и крепкий хозяйственник. Другой с управлением военной базой, затерянной где—то в песках, и не справился бы.

Павел знал, конечно, что майор — записанное сознание, но он не представлял, насколько давно его записали.

«Ну надо же, Саша наш, оказывается, какая героическая личность, — думал он, прикидывая, смог бы он сам поступить так же, как майор, и принять бой с заведомо более сильным противником. — Но нет, в наше время такое совершить, пожалуй, невозможно. В мире всё давно поделено, Земля живёт спокойной жизнью».

И тут же Кузнецов в который раз вспомнил, что он совсем не на Земле, и что в том мире, где он сейчас находится, вполне может найтись место подвигу.

Василий же выдал перед уходом ещё одну удивительную реплику:

— История с Воронцовым, конечно, неординарна. Но вот тебе информация к размышлению. В хранилищах корабля сейчас находится порядка трёхсот пятидесяти тысяч матриц сознаний. Ты, наверное, знаешь, что годных к переселению на эту планету людей перед вылетом было найдено всего около ста семидесяти тысяч. Примерно тысяч тридцать из этих уникумов отказались участвовать в проекте, либо не смогли... по разным причинам. Посчитай теперь сам, сколько мы привезли сюда лишних матриц, и попробуй догадаться, кому они принадлежат.

Василий, подмигнув, закинул полотенце на плечо и удалился.

— Так что весь цирк ещё впереди... — еле слышно донеслось из коридора.

***

После обеда, душа и постирушек заниматься особо нечем.

— Мальчики, фильм какой—нибудь включить вам? — послышался голос Ольги.

— Отставить кино! — вдруг твёрдо и чётко ответил Александр. — Плохая примета. Дождь на улице прекратился. Сейчас глянем, что там. Если не слишком мерзко, организуем вылазку к реке вдоль борта корабля. Территорию нашего плацдарма нужно будет расширять. В том направлении — в первую очередь.

Воронцов назначил дежурным при Константине Виктора, и они вдвоём остались на корабле. Остальные, захватив оружие, потянулись к выходу.

Вся видимая от входа в корабль поверхность планеты парила под яркими лучами солнца, но мох ещё был напитан водой, как губка. Местами стояли небольшие лужицы. Чернев наведался к «котятам». Там всё хорошо.

Саша поднимая аппарель, и закрывая снаружи вход в коридор, дал некоторые наставления.

— В случае опасности не геройствуем. Убегаем и прячемся в доме. Отстреливаемся только при необходимости! А сейчас рассредоточиваемся, и пошли. Николай — вперёд. Василий, — на левый фланг. Я — в арьергарде. Остальные — тоже не расслабляемся, держим оружие наготове!

В сторону реки путь шёл под небольшим уклоном, ближе к воде деревья стали тоньше, ниже, их редкие кроны просвечивали насквозь. Справа высился борт корабля, весь в бурых потёках, но уже сухой. С листьев срывались крупные капли, заставляя людей вздрагивать. Существа, размером с кошку, похожие на лемуров, с любопытством разглядывали группу не виданных ими ранее существ. Согласно справочнику, псевдолемуры не представляли опасности. Они были травоядными, и питались, подобно коалам, листьями.

Ближе к руслу начали попадаться отдельно лежащие крупные камни. Сам берег, на который вышли колонисты, оказался усеян галькой и крупными обкатанными валунами. Мох кое—где подбирался к самой воде. Противоположный берег был всего в двадцати метрах. Более высокий, он обрывался вниз каменными глыбами, подмытыми корнями деревьев и свисающими до самой воды массивами мха.

Справа шумели градирни; от реки исходил слабый незнакомый запах.

Группа людей слегка рассредоточилась вдоль берега. Василий аккуратно дотронулся до воды.

— Тёплая! — с удовлетворением объявил он. — Хоть купайся.

— Разведаем, что к чему, может, позже и будем здесь купаться, — сказал майор. — На самом деле, красивое место. Как в детстве оказался. Вот почистим воду от всякой нечисти, и обязательно искупаемся.

— Лучше дорогу к океану пробить, — заметил Михаил, — я там пляж обалденный видел на спутниковых снимках.

— А если спрут какой рядом с пляжем живёт, и ждёт не дождётся, когда же наш Мишутка к нему в гости придёт? — подколол его Василий.

— Я уже согласен на речку, — быстрой скороговоркой ответил бывший МЧС-овец.

— Смотрите, что—то блестит! — помня предостережения Алексея, Павел не потянулся за сверкающей среди гальки крупинкой. Даже заложил свободную руку за спину. — Золото?

— Золото, халькопирит, — равнодушно вымолвил Саша, — среди нас геологов пока нет. В нашем положении любой металл ценен. Выйдут спецы из инкубаторов, разберутся.

Рядом с рекой росло множество кустов, оставленных автоматами—подборщиками. Паша Чернев, радостно вскрикнув, показал на растение, всё увешанное жёлтыми плодами размером со сливу. И подобных кустов на обоих берегах было в избытке. Александр кивнул, и архитектор под присмотром Николая начал собирать «сливы» в котелок, извлечённый из рюкзака. Павел, тоже вытащив свой котелок, присоединился к нему. Согласно определителю, плоды вполне съедобны. Оставалось понять, какие они на вкус, но сперва их следовало хорошенько помыть. Это, на всякий случай, отложили до возвращения на корабль.

Михаил вдруг поднёс палец к губам и начал плавно перемещаться вдоль берега, держа карабин наизготовку. Вася крался немного позади. Было прекрасно видно, как спугнутый ими «глухарь» попытался скрыться в зарослях, но, сражённый меткой очередью, покатился по земле.

Миша, победно подняв существо за длинную тонкую шею, возвратился обратно, к основной группе. А Василий почему—то задержался.

— Вася, у тебя всё в порядке? — громко спросил Воронцов.

— Порядок! — отозвался лейтенант.

Он подошёл к тому месту, откуда «выпорхнул» «глухарь» и присел. Снял панаму, что—то бережно переложил туда. Когда он вернулся, Кузнецов увидел, что в панаме лежат яйца. Размером крупнее куриных, все в бурых и жёлтых пятнах.

— Василий, я тебя люблю! — с нежностью взирая на добычу, произнёс Михаил. — Я сейчас сварганю такой бульон! Вы просто языки попроглатываете.

Павел почувствовал, как его рот наполняется слюной. Сегодня на ужин не придётся есть опостылевшую кашу, и это само по себе — большой праздник.

Саша скомандовал возвращение.

— Какая полезная вылазка! — резюмировал он. — Рыбу в следующий раз надо попробовать наловить. Или что там у нас здесь водится. Кракозябров, в общем, местных.

Паша улыбнулся, припомнив способ, которым военные, встреченные им в походе, ловили рыбу.

По возвращении в лагерь он помог Михаилу с костром, принёс воды, пока тот колдовал над мясом. К 20:00 у них всё было готово. Они торжественно внесли в помещение лектория котёл с бульоном, и еще один котелок, с компотом, сваренным из «слив». Волшебный, уже забытый запах съестного заполнил помещение.

Василий, держа в тарелке перед собой четыре сваренных вкрутую яйца, с надеждой поинтересовался у Чернева:

— Пашечка, ты же откажешься в мою пользу от своей половинки? Я тебе свою порцию овсянки отдам!

— Ну уж нет, спасибо! — вскинулся архитектор, плохо воспринимающий шутки, — сегодня я, пожалуй, присоединюсь к вашему пиршеству... Да, только мясо не кладите! Мне, пожалуйста, бульон и половинку яйца.

— Как скажешь! — нисколько не расстроившись, лейтенант сел, поставил тарелку на колени и принялся чистить яйца.

— Ты руки мыл? — с подозрением спросил Чернев.

— Успокойся, Белоснежка. Два раза, с мылом.

Половинка яйца плавала в бульоне, в чашке Кузнецова, и этот бульон был бесподобен. Картина почему—то вызвала тёплые воспоминания из раннего детства. Павел, смакуя каждую ложку, подолгу рассасывал каждый кусочек мяса.

«Эх, сухариков бы ещё», — с тоской подумал он.

Миша, разместившийся рядом с Пашей, уже доел бульон и теперь пытался ложкой разломить половинку яйца, лежащую на дне тарелки выпуклостью кверху. Ложка имела закруглённые края, а яйцо оказалось скользким. Михаилу лень было лезть за ножом в рюкзак, чтобы просто это яйцо разрезать. Второй нож находился в разгрузке у противоположной стены, тоже относительно далеко. Мачете для такой тонкой операции использовать было просто глупо.

«ТУК!» — ударила твёрдая ложка по днищу гулкой тарелки.

Народ начал потихоньку хихикать.

«ТУК!» — сорвалась ложка второй раз.

«ТУК!»

Когда Миша в полной тишине громко, с ноткой возмущения в голосе, произнёс: «Склизкое, падла!», Паша фыркнул так, что разбрызгал остатки бульона вокруг себя, а остальные «бойцы» просто легли на пол от смеха.

***

Ближе к 22:00 Александр, глянув на экран коммуникатора, обратился меланхолично, как всегда он это делал, в пустоту.

— Олечка! Как там наверху?

— Саша, всё спокойно. Днём ни одна тварь к палубе даже не пыталась подлететь. Включаю камеры.

На появившихся на стене—экране картинках, действительно, совершенно статичное изображение.

— Идём смотреть закат! — объявил майор. — Закатом—то мы ещё до сих пор не любовались!

А закат неописуемо красив. Диск «солнца» нанизался на одну из горных вершин на западе, затем медленно соскользнул по склону и исчез в одном из ущелий. Краски заката такие, что любой земной художник бросил бы все дела, чтобы его запечатлеть.

Чернев, аж подпрыгивая от переполняющих его чувств, сделал несколько снимков на свой планшет. Он ведь почти художник!

Преимущественно зелёные цвета западной части небосклона потемнели до изумрудных оттенков. Джунгли, провожающие светило, зашлись оглушительным ором своих обитателей, но звуки резко стихли, как только последний луч пропал в небе. А там уже прорезались первые звёзды, и их свет набирал силу с каждой секундой. Луны и планета—гигант в этот раз висели несколько в других местах. Темнота, между тем, наваливалась со страшной скоростью.

— Идём вниз, — нехотя сказал Саша, — а то сейчас опять эти сумасшедшие грифы на нас кидаться начнут.

Все спустились вниз и вновь собрались в актовом зале.

Паше очень хотелось, чтобы Ольга включила что—нибудь подобное тому, что они смотрели предыдущие два вечера, но он помалкивал, помня слова Воронцова про плохую примету.

«Так ведь, действительно, книги начнёшь читать», — думал он.

— А посмотрю—ка я, что там у нас есть ещё на складе, — сказал Василий и полез за планшетом. — О! Коля, ты в нарды играешь?

Остаток вечера Васе пришлось учить сербского лейтенанта тому варианту игры, который предпочитают в России. Николай знал только правила, распространённые в Восточном Средиземноморье — там все играли в так называемые «короткие нарды».

Члены команды поделились на болельщиков и каждый поддерживал «своего». Михаил болел за серба, но тот с треском проиграл три партии подряд. Тогда на его место напротив Василия плюхнулся уже сам Миша и азартно начал трясти «кости».

Воронцов же подсел к Черневу, и тот ему что—то объяснял, указывая стилусом на различные детали чертежа на экране планшета.

Павел смотрел на всех с некоторой грустью. Как же он уже к каждому привязался. Жаль, что Вовы и Лёши сейчас здесь нет!

***

С самого утра следующего дня Павел с Мишей заняты тем, что роют длинный ров вдоль намеченной Черневым прямой. Они добираются до очередного колышка, тот падает к ним в яму, и это хоть как—то подбадривает притомившихся за день работников.

Первая линия защитных сооружений намечена примерно в восьмидесяти метрах западнее корабля, поперёк реки. И начали колонисты строить её от левого внешнего края.

Работа, между тем, идёт довольно быстро. Если двигаться такими темпами, то через неделю, утверждает архитектор, первый в истории колонии защитный периметр будет замкнут, и они будут чувствовать себя в относительной безопасности. Можно будет продолжать возведение жилых построек.

Выброшенная наверх земля образует невысокий земляной вал. Виктор и Саша с помощью манипулятора забивают в слегка утрамбованный склон вала тонкие стволы, заостряя резаками их концы, обращенные в сторону джунглей. Со стороны защитное сооружение смотрится весьма солидно. Павел прикидывает — будь он даже большим страшным ящером — ни за что не попер бы на такое.

Александр опять лично участвует в работах, выставив в охрану лейтенантов. Николай бродит поблизости, присматривая за Павлом, Виктором, Мишей и Сашей. И, заодно, за Черневым, который также неподалеку. Архитектор, вооружившись теодолитом на треноге, изображает из себя придворного зодчего. Павлу вся эта картина что—то смутно напоминает. Рабы, надсмотрщики... Звездолёт? Не, не слышали. У нас тут пока ещё рабовладельческий строй.

Василий остаётся возле корабля вместе с Костей, который пока не может работать своими руками, но поправился настолько, что способен, полулёжа в изготовленном специально для него шезлонге, управлять вторым манипулятором. Он потихоньку заготавливает пиломатериал и прессованные изделия для продолжения строительства, то загружая пилораму, то оттаскивая изделия и заготовки от выдающего их пресса.

Николай периодически вызывает Василия по коммуникатору. Наконец—то устройства используются по прямому назначению, для связи. До этого колонисты почти всегда работали вместе, так что проще было окрикнуть друг друга. Сейчас между группами по прямой почти сто метров, и перекрикиваться глупо.

Майор, мрачный и задумчивый с самого утра, вдруг начинает тихонько смеяться.

Паша смотрит на него с беспокойством. Не хватало им тут ещё и психических расстройств.

— Да не, просто вспомнил, — отмахивается от него майор, — у нас на складах лежат два разобранных электрических коптера. Представил себе, что мы их вытащили, расконсервировали и пытаемся полетать.

— Да уж, сто процентов, фатальный исход, — бормочет Миша, продолжая ковырять лопатой землю, — давайте как—то отложим на потом столь смелые эксперименты.

В вышине над ними ясно видны чёрные точки. Пара из них крупнее остальных. Это явно «птеродактили», уже знакомые колонистам. Тут и ежу понятно, что взлетевший коптер эти агрессивные бестии порвут в мгновение ока.

Какое—то время все работают молча. Слышен лишь стук лопат и тяжёлые удары по торцам загоняемых в землю кольев.

— Ой—ёй! — вдруг доносится из коммуникаторов вскрик Ольги. — К нам опять гости!

Николай уже смотрит в сторону опасности. Левая рука отведена назад. Приподнятая вверх ладонь с растопыренными пальцами как бы призывает сохранять спокойствие и не делать резких движений.

Павел давно уже снял тактические очки. Стёкла запотевают, внутрь очков сыплются комья грязи.

В отсутствие очков для Павла «дракон» почти невидим. Неизвестно вообще, сколько он уже тут стоит, подглядывая за людьми. Его камуфлированная в цвета джунглей фигура расплывается на их фоне. Уму непостижимо, как такая туша вообще смогла бесшумно просочиться сквозь густую чащу близкого леса.

Рядом с ящером на длинных тонких ногах, готовые к спринтерскому рывку, замерли четыре бесхвостых «крокодила».

— Да вы совсем там ухи переели... — неизвестно к кому обращается Саша, и плавно начинает перемещаться в направлении оставленного им карабина. — Всем замереть! Эти твари, вроде, плохо видят неподвижные предметы.

«А примета—то с кино не сработала!» — осеняет Пашу неуместная мысль.

При взгляде на группу хищников сразу становится очевидным, что «крокодильчики» исполняют роль этаких гиен при боссе, находящемся на вершине пищевой цепочки всех окрестных джунглей.

Расстояние от ящеров до обеих групп примерно одинаковое. Вопрос, — какая из них окажется под ударом первой.

Смотрят хищники, кстати, не на ту группу, в которой находится Павел, и не на Чернева, находящегося несколько в стороне и до сих пор ничего не замечающего, а на грузовичок—манипулятор, лихими виражами кружащий рядом с кораблём. Василия не видно. Он где—то за бараком. А вот Костя с джойстиком в руках, по царски возлегающий в своём шезлонге, виден прекрасно. Всё его внимание поглощено управлением машиной, и опасности он пока не видит.

Ящеры, похоже, решают расправиться сначала с большой быстро движущейся непонятной штуковиной рядом с кораблём.

«Босс» глухо рявкает, и два «крокодила», сорвавшись с места, несутся в сторону Константина.

Срабатывают две растяжки, установленные на их пути, но вспышки, плохо различимые в ярком свете дня и грохот взрывов не производят на хищников никакого впечатления.

Василий внезапно возникает на пути противника. Он, похоже, до этого стоял, прислонившись к брёвнам наката.

Лейтенант открывает огонь с колена. Дистанция убийственная, но лазерные уколы не останавливают «крокодилов». Они летят вперёд так, что мелькающих лап почти не видно. Тогда Вася с яростным криком делает то, чего не рекомендовал делать на лекции по обращению с оружием — включает пятый режим. Режим непрерывного мощного луча.

Левая половина бегущего первым ящера проносится справа от лейтенанта, а правая с громким глухим ударом, сопровождающимся хрустом ломаемых костей, врезается в накат барака. Но второй крокодил успевает добежать до цели. Разинув пасть, он надевается ей сначала на карабин, а затем и на вытянутую руку Василия. Челюсти смыкаются намертво.

Лазерный луч ещё пару секунд режет и плавит внутренности уже дохлого противника, а затем карабин выключается.

Василий, не выдерживая веса вцепившегося в него ящера, падает на спину. Туша «крокодила» надежно припечатывает лейтенанта к земле. Его не видно, слышны лишь крики и ругань. Костя лежит неподвижно, но уже не в шезлонге, а почему-то рядом с ним. Внезапно Павел видит, что у него отсутствует полголовы, и осознаёт, что «Босс» не просто стреляет кусками смолы, а делает это ещё и крайне метко.

Оба оставшихся крокодила поджимают лапы, готовясь также стартовать в сторону корабля.

Стрелять бесполезно. Слишком далеко для оружия ближнего боя, которым располагают колонисты. Саша выскакивает на открытое место и кричит, размахивая руками. Он пытается отвлечь внимание ящеров от Василия на себя, и это ему удаётся.

Дракон слегка поворачивает голову. Николай прыгает, прикрывая командира. «Теннисный мяч» попадает Коле в середину груди, отшвыривая его назад. Из горла серба вылетает фонтан крови, пятная подбородок и грудь. Умом Паша понимает, что сердце от такого удара лопнуло мгновенно и бежать на помощь бессмысленно, но в душе хочется помочь, спасти, предотвратить. Костю жалко до слёз, очень тревожно за Васю... Что же делать?

Но решиться на что-то Кузнецов пока не успевает. События развиваются слишком стремительно.

Александр, выбравшись из под тела спасшего его лейтенанта, невероятным образом уворачивается от комка смолы твёрдости застывшего битума, снова летящего в его направлении. Почти уворачивается. Правую кисть отрывает от предплечья, и она отлетает в сторону вместе с карабином, сжимаемым мертвыми пальцами.

Павел выскакивает из канавы и бежит к майору, на ходу нащупывая в разгрузке перевязочный пакет. Саша левой рукой перехватывает медика на бегу и вместе с ним валится за ближайший пень, уводя из-под огня. И вовремя. Паша чувствует, как пень содрогается под мощными ударами. «Дракон», скотина, оказывается, умеет стрелять ещё и ОЧЕРЕДЬЮ!

Громадное красное пятно расплывается с правой стороны Сашиной рубашки. Павел накладывает жгут выше локтя, чтобы остановить кровь, и вкалывает обезболивающее.

— Вообще нет боли, — сквозь зубы цедит Александр, окаменевшим взглядом гипнотизируя ужасно выглядящий обрубок, — полностью никаких ощущений. Бред какой—то.

— Это шок, — пытается как—то объяснить данный факт Павел, — боль нахлынет позже.

Он накидывает на рану антисептическую эластичную плёнку, которая тут же обволакивает кровоточащее повреждение с торчащими из развороченного мяса осколками костей. Чтобы особо нервных, типа Паши Чернева, не шокировало подобное зрелище, плёнка через пару секунд становится молочно—белой.

Отвратительный запах жжёного «крокодильего» ливера, кажется, остается единственным запахом на планете.

Майор уже держит в левой руке импульсный пистолет. Паша даже не заметил, в какой момент тот его выхватил. Командир, похоже, уже «плывёт», взгляд его становится мутным, глаза стекленеют. Частично от потери крови, частично от наркотиков. Но держится молодцом.

Они осторожно выглядывают из укрытия.

Ящеры, похоже, решают вечную проблему Буриданова осла. И до пня, за которым прячутся Саша и Павел, и до вопящего, матерящегося и барахтающегося в тисках мёртвых крокодильих челюстей Василия примерно одинаковое расстояние, и им, похоже, очень трудно выбрать — кого идти добивать в первую очередь.

Паша Чернев продолжает стоять столбом в сторонке, и на него вообще никто не обращает внимания. У него бледный вид и безумные глаза. Миша и Виктор притаились во рву.

Крокодилы всё—таки выбирают Василия, обозначая начало движения в его сторону. До этого они как бы прикрывали большого ящера, располагаясь от него по правую сторону.

И тут Павел, вспомнив вдруг свои давешние размышления про подвиг, делает то, чего сам от себя совсем не ожидает. Вырвавшись из слабого захвата майора, он выскакивает на свободное пространство, перемещает переключатель огня на карабине в пятую позицию, и с яростным криком мчится зигзагами, как заяц, к открывшемуся боку «Босса». У него в руках пять секунд свирепого огня невероятной мощности, и он, несомненно, распластает большого дракона вдоль и поперёк... если пробежит ещё хотя бы двадцать метров.

Из коммуникатора на руке слышен визг Ольги. Он становится всё громче, пока не заполняет собой всё вокруг.

В этот момент происходит нечто странное.

Всё замирает в движении и отдаляется. Паша видит себя со стороны, — с карабином наперевес, с разинутым в крике ртом, «крокодилов», уже летящих вперёд и не успевающих вернуться на защиту босса, Сашу, приподнявшегося из—за пня, со вскинутым импульсным пистолетом, бесполезным против такого противника.

Поверх всего этого появляется красная объёмная светящаяся надпись:

«ТРЕНИРОВОЧНАЯ МИССИЯ НОМЕР ОДИН ПРЕКРАЩЕНА»

12. Итерация вторая

Павел увидел, что находится в зале—лектории посадочного модуля. Кроме него здесь находились все десять первых колонистов. «Погибшие» были в полном здравии и сидели в креслах рядом с «живыми».

— Что тут вообще происходит! — закричал Кузнецов, вскакивая со своего места. Его мозг просто тонул в адреналине.

— Мы провалили тренировочную миссию, — послышался стальной голос Ольги, — убедительно прошу всех участников сохранять спокойствие!

Ага, как же. Пространство лектория взорвалось ором возмущённых голосов. Вскочили на ноги все, кроме Александра, Алексея и Владимира. Те сидели с отсутствующим видом. Александр — закинув ногу на ногу и заложив руки за голову. Алексей вообще притворялся спящим.

— Спокойствие, ...?!! — громче всех кричал Василий, — Девочка, ты действительно считаешь, что это офигенно весело, когда тебя заживо ест крокодил?

— У вас максимально снижен болевой порог во время экстремальных травм... — невозмутимо парировала Ольга. В помещении её не было, голос, как и раньше, шёл откуда—то сверху.

— А это, — не унимался Порсев, — было самое страшное, — тебя едят, а ты боли не чувствуешь. Как тебя найти, родная, у меня есть к тебе очень неприятный разговор. И я с удовольствием отшлёпаю тебя по круглой упругой заднице.

— Да, да! — послышались возгласы, одобряющие экзекуцию, а также пожелания присоединиться к этому увлекательному мероприятию.

— К сожалению, в НАШЕМ текущем состоянии мы не имеем возможности физического контакта в любых проявлениях. Я бы на вашем месте, как и Паша, сперва поинтересовалась, что вообще происходит, и где мы все в данный момент находимся.

В образовавшейся тишине все услышали негромкую реплику Воронцова.

— Я чувствовал какую—то лажу...

— ... неужели мы всё ещё на Земле? — после короткой паузы предположил опешивший Василий.

Действительно, загрузить колонистов в симуляцию могли в любом месте и в любое время. Фактор ощущения себя в какой—то определённой точке пространства—времени ими утрачен напрочь.

— А как насчёт договора, который я подписывал? — задал вопрос Павел. — Мы подписали соглашение, где прописано, что мы должны очнуться в телах своих клонов уже на планете, без всяких виртуальных загогулин.

— Для тех, кто невнимательно читал договор, цитирую, — ответила Ольга со вздохом, — участники Миссии обязуются принимать участие во всех тренировках, организованных руководителями Миссии, как в реальных, так и в симулируемых, с момента начала обучения в тренировочном лагере до момента выпуска специального распоряжения за подписью коменданта колонии планеты Новая Земля.

Павел взглянул почему-то на Алексея. Тот уже давно открыл глаза и сидел теперь, внимательно выслушивая реплики, не говоря ни слова, с каменным выражением на лице. На вопросительный взгляд Кузнецова он ответил лишь рассеянным кивком. И тут до молодого человека дошла ещё одна вещь.

— А вы с Вовой, значит, здесь уже давно болтаетесь?

— Да уж, наблюдать свои похороны онлайн — то ещё удовольствие. И ждать, не зная, чем в итоге там у вас всё закончится.

Лёша, действительно, выглядел странно осунувшимся и усталым.

— Ты сама—то знаешь, где мы сейчас, и уверена ли ты, что то, что знаешь, тебе не внушили так же, как нам? — Воронцов, спокойно произнёсший данную гениальную фразу, поднялся с кресла и вопросительно взглянул вверх.

— Я ЗНАЮ, — ответила Ольга, упирая интонацией на слово «знаю», — что на данный момент мы УЖЕ находимся в системе Тау Кита. Наш корабль активно тормозит и готовится к выходу на круговую орбиту вокруг планеты. До посадки четверо суток.

— И что, ты предлагаешь нам опять загружаться в симуляцию и эти четверо суток опять переживать то же самое? — послышался голос Павла Чернева, который до этого тоже молчал, — что вообще мы успеем за оставшееся время?

— Вас разбудили и загрузили всего три часа назад. За эти три часа вы успели прожить три полноценных дня. Но пока речи не идёт о следующих тренировочных миссиях. До вас просто попытались донести, что лёгкой прогулки не будет. По прибытии в систему мы получили свежие данные от разведчиков, после изучения которых мною было принято решение о проведении тренировочной симуляции, учитывающей новые условия. Вы же не думали, что по прилёту будете сидеть у камина, попивая пиво?

При слове «пиво» Павел чуть не захлебнулся виртуальной слюной.

— Что касается текущего состава... — продолжала Ольга, — Александр, есть пожелания по заменам?

— Н—никак нет, — с некоторой запинкой ответил майор, похоже, поражённый данным предложением, — я готов поручиться за каждого из нашей группы.

— Отлично! Анатолий, поделитесь вашими мыслями по поводу недостатков и упущений, которые вам, конечно, были видны, как стороннему наблюдателю, с учетом вашего опыта и опыта ваших коллег.

Прошло несколько бесконечных секунд, по истечении которых ошалевшие колонисты вдруг услышали приятный баритон, произносящий фразы со странным акцентом, медленно и певуче.

— Ольга, не спеши так, у нас достаточно времени. Пожалуйста, объясни ребятам сначала, кто я, чтобы с первых же минут не возникло недопонимания.

— А... Ну да. Друзья, Анатолий — это искусственный интеллект исследовательского модуля экспедиции, от которой и были получены первые подробные данные из нашей (уже) звёздной системы. Чтобы вы понимали, данный модуль покинул Землю ещё во второй половине двадцать первого века.

Баритон после некоторой паузы зажурчал снова:

— Уважаемые колонисты. Я, если можно так выразиться, играл за противника в той симуляции, в которую вы были погружены. Возможно, вам не придётся сразу после посадки столкнуться с таким количеством опасностей, с которыми пришлось иметь дело во время тренировки. Но, учитывая данные, собранные нами за последние десятилетия, будет совсем не лишним осветить некоторые вновь возникшие обстоятельства. На самом деле, вы совершили не так много ошибок, и я вижу огромный потенциал у вашего коллектива.

— Ничего себе немного! — вдруг довольно резко встряла Ольга. — Ошибок немного, зато какие!

— Оля, говори по делу, — поморщился Александр, — давайте уже начнём нормальный разбор, без эмоций.

— Как думаете, какая самая большая ошибка была совершена во время симуляции? — спросила Ольга.

— Надо было с первых же минут сделать затычки в уши, чтобы тебя не слышать, — вполголоса проворчал Вася.

Все рассмеялись, и смех немного разрядил висящее в виртуальном воздухе напряжение.

Ольга, понимая, что правильного ответа ей не дождаться, объяснила:

— Итак, самая большая ваша ошибка — вы отправили тело, начинённое неизвестными спорами в конвертер и заразили этими спорами всю биомассу, наработанную к этому времени. Скорость размножения данных спор такова, что биореактор просто не в состоянии справиться с задачей по их нейтрализации. Случись такое в реальном мире, ни о каких последующих партиях клонов не могло бы идти и речи. Вас, тех кто остался, в любом случае постепенно поглотила бы враждебная среда.

— Понятно. Спасибо тебе, Ольга, за внятное разъяснение. Теперь дай мне поговорить с Анатолием, как мужчине с мужчиной, так сказать... Толя! — позвал Александр, — я бы очень хотел выслушать по порядку твои замечания, рекомендации по организации первоочередных работ, по обороне поселения, и, вообще, давай с тобой накидаем чёткий план действий на будущее.

Прошло несколько секунд до ответа. Если всё так, как утверждала Ольга, то так и должно быть — вновь прибывший корабль с орбитальным модулем разведчиков, давно находящимся в системе Тау Кита, всё еще разделяли миллионы километров.

— Ну конечно, — снова прозвучал тот же мягкий голос со странным акцентом, — сейчас мы с вами всё обсудим. Сначала небольшая предыстория.

Как вам наверняка рассказывали, животные нашей планеты довольно быстро мутируют. Так, например, ящер, с трудом попадающий комком смолы в цель размером в два раза меньше его самого, через три поколения вдруг становится великолепным снайпером, да ещё и приобретает умение стрелять очередью, как вы уже имели возможность убедиться. Мои друзья, спящие рядом со мной, за месяц потеряли всех дронов. Их просто отстреляли местные ящеры.

— Против этих тварей нам необходимо оружие помощнее!!! — перебил его Николай.

— Коля, мы не можем сгонять на Землю за тем, что нам кажется необходимым, — ответила за Анатолия Ольга, поскольку вопрос лейтенанта до модуля разведчиков дошёл бы только через несколько секунд, и ещё столько же летел бы обратно. — Придётся выкручиваться теми средствами, что имеются в наличии.

Анатолий продолжил, слегка сбившись, чтобы выслушать вопрос Николая и ответ Ольги.

— У нас, кроме дронов, на поверхности остались только стационарные камеры с датчиками, разбросанные по нескольким континентам. Деятельным Олегу и Сергею через год стало невмоготу разглядывать одни и те же картинки, и они попросили меня перевести их в энергосберегающий, или, говоря другими словами, спящий режим. И тут я считаю своим долгом отметить, без преувеличения, настоящий научный подвиг нашего китайского члена экипажа по имени Гао Ян. С истинно восточным терпением она...

— Она? — не выдержав, вскрикнул Чернев.

— ...несколько десятилетий вела кропотливые наблюдения, чтобы пополнить наши знания о животном мире этой планеты. Ей и принадлежит открытие того образования, которое вы решили назвать смертельным пухом.

Уловив вопрос Чернева, Анатолий ответил на него и продолжил.

— Ну да, она. Яна, как называли её Олег с Сергеем. Пух появляется, как вы уже, несомненно, знаете, в сумерках, примерно за полчаса до заката. Летит он невысоко от поверхности земли. Если нет ветра, как правило, не выше одного метра. В это время большинство животных ищет укрытие на деревьях, на открытых местах, в густом кустарнике, в воде. Попадая на кожу, пух проникает сквозь неё и распыляет свои микроскопические споры по кровеносной системе жертвы. Популяция спор в благоприятной среде растёт ежечасно, в геометрической прогрессии, и это приводит к смерти животного. Через несколько дней свежий пух прорастает сквозь кожу. Прошу обратить внимание на экран.

Павел обнаружил, что экран лектория в этой симуляции формирует объёмную картинку.

Бесформенная туша мёртвого животного, покрытая белёсым мхом, неподвижно лежит в высокой траве. Случайный зверь, наткнувшийся на эту тушу, стремглав улепётывает прочь, предупреждая сородичей испуганным рёвом.

Ближе к закату пушинки отправляются в самостоятельный полёт, надеясь в темноте подловить зазевавшуюся жертву, чтобы повторить цикл размножения. Пушинки, которым «не посчастливилось» встретить какое—либо животное, через полчаса после заката, обессилев, опускаются на поверхность и навсегда теряют активность.

— Итак, Гао Ян, закончив свой грандиозный труд, с чувством выполненного долга также погрузилась в сон... Это было четырнадцать лет назад.

Анатолий продолжал общаться с участниками миссии, с удовольствием отвечая на вопросы. Это было, конечно, невозможно, но Кузнецову показалось, что искусственный интеллект просто упивался живым общением.

— А как же мои котята? — ни с того ни с сего вдруг вспомнил Чернев.

— Паша, обещаю лично найти для тебя самых лучших котят на планете! — сказала Ольга уверенно. — Штук десять, не меньше.

За составлением планов дальнейших действий прошло несколько часов. Павел—медик, мало участвующий в обсуждении, внезапно услышал голос Ольги, обращённый лично к нему, похоже, по выделенной только для них двоих линии связи.

— Паша, твой бросок на дракона, — это было нечто! Я мурашками бы покрылась, если бы смогла. Когда, согласно заданным условиям, симуляция прервалась, я аж разрыдалась.

Павел вдруг решился:

— Оля, давай с тобой встретимся после прибытия на планету?

— Паша, мы по-любому встретимся уже через несколько дней.

— Ну, ты ведь поняла, в каком я смысле. Ты мне нравишься, и...

Он замялся. Трудно признаваться в симпатиях, когда видел только электронный аватар. Трудно и глупо... но всё же...

— Хорошо, я поняла, — почему-то хихикнув, сказала Ольга. — Главное, не передумай, когда меня увидишь.

— Оль, а признайся — это ведь ты залезла ко мне в депривационную капсулу ещё на Земле, во время записи матрицы сознания?

— Ты всё—таки больной какой—то... — пробормотала Ольга и прервала контакт.

ЭПИЛОГ. Итерация последняя

Борта посадочного модуля и поручни площадки обвивал синеватый плющ. В первый же год он оплёл всё, что ему люди позволили оплести.

Павел и Ольга загорали на смотровой площадке, в расставленных здесь для этой цели шезлонгах. От прямых лучей «солнца» отдыхающих прикрывал лёгкий полотняный навес. У Паши на животе, в эластичном кенгурятнике уютно посапывала полугодовалая дочь — прямое подтверждение того, что расчёты земных инженеров и генетиков оказались верными. Отдельная ветвь человечества жизнеспособна, она уже закрепилась на новой планете, будет осваивать её, преодолевая все возникающие трудности, ведь самый первый, самый трудный шаг сделан. Первое бутылочное горлышко на пути развития новой колонии успешно пройдено. Инкубаторы работали вовсю, каждые пять дней выпуская в свет десять новых колонистов. Всем находилось дело, и на скуку никто не жаловался. Люди жили насыщенной жизнью, влюблялись, женились, выходили замуж. Во вновь образованных семьях появлялись дети. И было совершенно очевидно, что второе поколение «прилетевших» с полным правом сможет считать новую планету своей Родиной.

Павел часто думал о том, что, в итоге, Ольга оказалась права, устроив по собственной инициативе виртуальную тренировочную миссию. Это её решение было, конечно, жестоким по отношению к первым десяти колонистам, зато реальная миссия стартовала как по маслу. На самом деле, в реальности всё оказалось чрезвычайно похоже на то, что пришлось пережить первой десятке во время тренировки. Первым делом, сразу после выхода из модуля они построили защитный периметр. Большие ящеры бродили вокруг, но попасть на территорию лагеря уже не могли. От смертельного пуха колонисты вовремя прятались внутри закрытых помещений. В первые пять дней пострадал только один человек. Однажды вечером к кораблю прорвалась стая животных, внешностью смахивающих на шакалов, но размером с земного льва. Прежде чем Василий и Николай перестреляли их всех, один из «шакалов» успел серьёзно покусать Виктора. Так что Кузнецову всё же пришлось применить на практике свои профессиональные навыки.

И вот теперь, спустя полтора года взгляду отдыхающего Паши открывалась широкая просека, протянувшаяся вдоль обоих берегов реки до самой кромки океана, до пляжа с зонтиками. Пляж от посёлка отделяла жиденькая полоска деревьев, отдалённо напоминающих пальмы. Сам посёлок идеально вписался в ландшафт. Белые кровли белели среди зелёных насаждений, аккуратные дорожки вились среди домов и бассейнов. Огромную природную скалу оставили на месте, превратив в живописный фонтан-водопад. Чернев потрудился на славу.

Павел отложил в сторону планшет. На экране медленно погасли буквы.

— Да, этому чуваку явно пришлось потруднее, чем нам, — сказал он со вздохом.

— Что там у тебя? — не открывая глаз, спросила Ольга.

— Робинзон Крузо какой—то.

Ольга тихонько рассмеялась. Паша за последнее время открыл для себя массу новых вещей. В том числе не без её ненавязчивой помощи.

— Что у китайцев новенького? — поинтересовался Павел.

Ольга всегда была в курсе того, что происходило в обеих колониях. Китайский посадочный модуль сел на берегу соседнего континента через полгода после русского. Анклавы разделяло всего четыреста морских миль. И своевременно переданная информация, содержащая опыт первых поселенцев, очень помогла китайцам. Они с лёгкостью преодолели детские болезни первых дней своего пребывания на планете.

— Готовят первый дипломатический визит, — ответила Ольга, — они привезли с собой пару быстроходных лодок.

— Запишите меня послом, — сказал Паша, — я знаю слово здравствуйте по—китайски.

Ольга снова хихикнула.

Павел вдруг припомнил одну вещь, которая его давно занимала. Этот вопрос периодически всплывал в памяти, но отходил всё время на задний план, вытесняемый бурными событиями.

— Оль, скажи пожалуйста, а чего ты так смеялась в первые минуты нашей виртуальной тренировки?

— Ну—у... Э—э—э... Видели бы вы себя со стороны тогда. Невозможно было удержаться от смеха при виде толпы лысых обалдевших мужиков.

***

Жизнь налаживалась, и последняя мечта превратилась в первый триумф для всего человечества.

После того как первые, самые необходимые дела были закончены и посёлок зажил спокойной размеренной жизнью, все первые колонисты получили возможность заняться работой по специальности. Александр Воронцов с головой ушёл в руководство анклавом. Дел хватало. Надо было срочно пробивать дорогу в горы к месторождениям, строить первые шахты, запускать первые домны, основывать первые производства. Понятно, что инженеры, Владимир и Виктор дни и ночи напролёт занимались технической стороной вопроса, разыскивая в бездонной памяти космического корабля нужные чертежи, а Василий с Николаем шли во главе тех, кто покорял джунгли. Ольга, как второй руководитель анклава больше отвечала за вопросы по социальному обеспечению и за контакты с китайским анклавом. Константин, разумеется, продолжал строить. Тем более, что посёлку нужны были уже не только дома для проживания, но уже и детские сады. А скоро должны были понадобиться и школы. Михаил организовал местную службу МЧС, в обязанности которой входило реагирование на все бедствия, обрушивающиеся на молодой анклав. Ещё он, между прочим, обещал устроить для детей скаутский лагерь. У Павла теперь была своя больница, где кроме него трудились ещё несколько врачей. Алексей в свободное от работы время потихоньку строил экспедиционное судно; он готовился к путешествиям по морю. Чернев превратился в местную знаменитость, помогая каждому обустроить жилище...

***

Вася, кстати, привёл в действие свою угрозу. Как только стало понятно, что Ольга находится в первой группе появившихся из инкубатора девушек, он подошёл к ней, слегка шлёпнул по попе, а затем обнял.

Оля оказалась совсем не такой, какой появлялась на виртуальных встречах — была она маленькой, худенькой, да впоследствии оказалась ещё и брюнеткой. Лишь глаза чистого изумрудного цвета остались такими же, какими были у её виртуального аватара.

Лёша немного не угадал её возраст. На самом деле перед отлётом ей стукнуло всего шестьдесят два.