Последняя капля ненависти

Глава 1

П о с л е д н я я к а п л я

н е н а в и с т и.

П р о л о г.

Аля только-только сняла защиту, когда перед ней остановились белые, лаковые, фирменные стрипы-тройки. Она подняла голову и почти уткнулась носом в ненавистный «квадратик» бордового боди Верушки. Та отступила на шаг, стараясь удержать равновесие в шикарной, стильной, но жутко неудобной обуви.

- Первой выступает Алена? – это был не вопрос, а скорее утверждение. Верушка, ангел-хранитель группы, знала с точностью до минуты расписание выступлений всех ее участников.

- Звезда наша взойдет через 15 минут – подтвердила Аля. – Если только помаду свою опять не забудет. «Аленушку» она уже точно взяла и успела ополовинить.

- Тогда снимай стрипы и побежали – несмотря на возраст, Верушка была полна оптимизма и желания болеть за своих.

- А ты так в бодике и пойдешь в зал? – удивилась Аля – Может, хоть юбку наденешь?

Я наблюдала за этим диалогом, утонув в прекрасном мягком кресле, разместившемся в раздевалке, которую выделили нашему танцевальному клубу. Обувь я давно сняла и юбку надела, так что готова была в любую минуту сорваться и бежать в зал, где с минуты на минуту должна была начаться танцевальная часть конкурса «Мисс Лимонлайм»

Упомянутая Алена была моей лучшей подругой, и пропустить ее выступление для меня было невозможно и немыслимо, равно как и для всего нашего танцевального коллектива.

Татьяна, Светулька, Кристина и все остальные девчонки уже заняли места на балконе, а Инна, я уверена, успела откупорить бутылку шампанского и тихонько разлила ее по стаканчикам.

Есть у нас такая добрая традиция – когда наши девчонки выходят на сцену, то, заняв исходную позицию, танцовщицы обязательно бросают взгляд на балкон, где обычно и размещается наша группа. И в этот момент мы, сексуальные красотки, салютуем им, поднимая стаканчики с шампанским, будто бы напоминая, что мы все здесь и болеем за них, и держим кулачки, а значит, все будет хорошо!

Поэтому мы втроем набрали приличную скорость, чтоб не опоздать к этому волнующему моменту. Проводить Алену на верхотуру не получилось ни у кого, потому что оттуда точно невозможно успеть добежать в зал к моменту начала представления. Так и получилось, что в свои последние минуты моя подруженька не видела ни одного знакомого лица, только металлические конструкции и кольцо, на котором должна была спуститься с высоты.

Наша дружная троица успела вовремя, только-только мы опустили свои филешки в кресла, как заиграла музыка. Алена выбрала для своего выступления песню Бритни Спирс, «Overprotected», а там, если вы помните, очень длинный проигрыш. Мы называли его тик-так, и за время звучания этой музыки кольцо, на котором неудобно устраивалась Алена, должно было спуститься от потолка до пола сцены. А с первыми тактами песни подруга начинала свой танец.

И вот, будто бы подчиняясь звукам музыки, из-за занавесей показалась нижняя часть кольца, вместе с длинными ногами моей подруги. Краем глаза я заметила, как нахмурилась Инна, отсканировав позу Алены, как неподобающую для начала выступления. Будто повинуясь этому взгляду, моя подруга шевельнулась, потеряла равновесие и рухнула вниз с кольца.

Ее полет – буквально несколько секунд – проходил в гробовом молчании зала. Думаю, присутствующие надеялись, что это какой-то рекламный трюк, и сейчас упавшая девушка подскочит, весело улыбнется и начнет, наконец, свое выступление.

Но Алена лежала на сцене так, как никогда не сможет лежать живой человек, а из-под ее костюма медленно-медленно начала выползать тонкая струйка темно-бордовой крови. И тогда зал наполнился криками – мало похожими на человеческие, честно сказать.

Да только в тот момент я уже сорвалась с места и развила максимально доступную мне скорость передвижения. Потому что точно знала – в нашей раздевалке есть предмет, который никому не должен попасть в руки. А тем более полиции, которая приедет с минуты на минуты, в этом я не сомневалась.

Сделать это, забрать и спрятать маленькую бомбу замедленного действия, была моя святая обязанность. Никто не должен был этого видеть, хотя я до сих пор и не знала, чего именно «этого». Зато точно знала, что именно мне нужно успеть.

И, вы знаете, я таки успела…

Г л а в а 1.

Я плохо помню, что было дальше. Естественно, приехала полиция, а Верушка и тут развила бурную деятельность, отведя экспертов «наверх», где они ожидаемо обнаружили почти пустую бутылочку «Аленушки».

Что наша ангелица рассказала приехавшим о том, что погибшая ( до сих пор не могу выговорить этого слова ) не могла обходится без газированной воды одной известной фирмы, таская маленькие пластиковые бутылочки за собой везде. Что наши девчонки быстро переименовали эту воду в «Аленушку», и необидно подсмеивались над моей подругой и ее увлечением.

Что наш танцевальный коллектив самый лучший ( и это правда ) и никому никогда в голову не пришло бы подмешать в эту воду слабительное перед выступлением, как случается очень часто в других клубах.

И еще много чего рассказала полиции Верушка, да и мы все тоже, но эти слова не могли вернуть мне мою Алену, Аленку, Аленушку…

Когда меня отпустили, была глубокая ночь, июнь не баловал нас теплом, но небо мерцало тысячами звезд и прохладный ветерок остужал мое разгоряченное лицо. Максим сидел на скамейке перед входом, ожидая меня. Я увидела его и зарыдала – и в этом скорбном вопле было и сожаление об этой дивной ночи, которую не может видеть моя лучшая подруга, и о себе, потерявшей человека, родного по духу и по крови, и об этом несовершенном мире, сегодня утратившем светлого солнечного человечка…

Максим обнимал меня, будто бы закрывая от всего плохого этого мира, шептал ласковые слова, и несбыточные обещания, и так хорошо и сладко было плакать в сильном и надежном кольце рук мужчины, которого смело можно было называть своим…

Когда слезы мои высохли, я поцеловала Максима и выскользнула из его объятий.

-Что говорят? – спросил он – Несчастный случай?

- Ничего не говорят – насупилась я – кроме того, что Алена не удержалась на кольце.

- Такое могло быть? – Максим наполовину спрашивал, наполовину утверждал.

- Да, если Алена перед выступлением выпила стакан водки и не закусывала. – огрызнулась я – Тогда конечно, она могла потерять равновесие настолько, чтоб навернуться с верхотуры.

Возможно, я бы продолжила развивать мысль, почему такое могло случиться, но двери открылись, и на улицу вышли все родственники Алены. Как я могла забыть, она же их пригласила на свое выступление, даже бабушку, изрядно озадачив меня своим поступком.

Я вспомнила радостное лицо моей подруги в тот день, когда она сообщила мне эту новость, а случилось это примерно за две недели до выступления. Алена прямо сияла, когда вываливала на меня эту информацию, и в ее глазах я увидела ожидание одобрения сделанному.

- Ты очень смелая, моя Аленушка – сказала я ей тогда – Позвать на такое выступление свою бабку – да у меня поджилки трясутся лишь при мысли о подобном поступке.

- Моя бабушка оценит – оптимистично заявила подруга.

Я улыбнулась ей, думая, что Агрипина Ивановна скорей заценит новый аромат DKNY, чем выступление своей внучки, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

А теперь, видя три поколения этой семьи на ступенях здания, где погибла их дочка, внучка, сестра, я испытала горькое чувство давней несправедливости. Я дружила с Аленой много лет и хорошо знала этих мышей под этой крышей. И смерть моей подруги ничего не меняла в привычном раскладе.

Они стояли вроде бы вместе – но в то же время как будто были разделены километрами пространства. Упомянутая бабушка Агриппина Ивановна гордо держала осанку балерины, которую отлично подчеркивало новое модное темно-синее платье и туфли лодочки на небольшом каблучке. Глядя на нее сразу становилось понятно, кто главный в этой семье и на самом деле командует парадом. Бабкина фамилия была очень говорящей – Воловина, это и правда была очень упрямая женщина.

Рядом, вцепившись в руку мужа, стояла мама Алены – Наталья Сергеевна. Сколько я ее помню, Якорева была тенью своей матери, бледной копией, не оправдавшей чаяний яркого оригинала. Наталья рано выскочила замуж за Владимира, это нынче называется «сбежать от тираничной матери» и, как ни странно, этот брак оказался спасительным союзом, в котором через время родилась Юлия, а потом и Алена.

Она долго жила с мужем и дочками, избавившись от ненавистной материнской опеки, но потом девочки выросли и ушли в свои новые семьи, а мать состарилась и снова переехала к Наталье Сергеевне и ее мужу. Круг замкнулся.

Сам Владимир Михайлович даже сейчас стоял между своей женой и ее матерью, телом будто бы закрывая Наталью Сергеевну от Агриппины Ивановны. Этого человека я уважала, а Алена очень любила, он единственный из всей семьи понимал мою подругу и поддерживал ее.

Их старшая дочь Юлия с мужем и дочерью стояли рядом с друг другом, как виноградные столбики, соблюдая равную дистанцию между родителями и бабушкой.

И никто из них даже не подумал подойти к Илье, который один одинешенек отсвечивал у дверей, ожидая, пока подойдут его родители и брат.

- Пойдем – потянула Максима за руку я – Если бабка сейчас начнет вещать о падении нравственности и развратности современной молодежи, ей ей я не выдержу и дам ей по лицу своими стрипами.

- Серьезная угроза – Максим даже не улыбнулся – 30 см каблуков вполне тянет на нанесение тяжких телесных. Я не могу позволить, чтобы моя девушка загремела в тюрьму за то, что избила обувью пожилого человека. – Он открыл дверь своей машины и приглашающе протянул руку. – Я придумаю для тебя более интересное занятие.

- Макс – с горечью сказала я – Как ты можешь!

- Как я могу предлагать тебе коллекционное шампанское именно сегодня, когда вижу, что тебе совершенно необходимо накваситься в зюзю?

- Мой ты хороший! – я благодарно улыбнулась своему парню. – Но, мне кажется, идея напиваться коллекционным шампанским – не самая лучшая.

- Хорошо – согласился Максим. – Оставим это на потом. А сегодня пусть будет мартини и швепс.

- Пусть будет. – я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. – Хотя бы у нас, а Алена, я уверена, радуется, глядя на мир с тех высот, где пребывает сейчас.

Наверное, все бы могло списаться на несчастный случай, если бы не Верушка и ее влиятельные знакомые. Анализ жидкости, которую нашли в пластиковой бутылочке с отпечатками пальцев Алены, показал наличие лекарства, в общем то достаточно безобидного. Для обычных людей. И смертельно опасного для гипотоников, к каковым моя подруга принадлежала с детства. Она шутила, что 90 Х 60 это у нее не параметры грудь – талия, а цифры, означающие ежедневное кровяное давление.

Две таблетки этого лекарства, растворенного в объеме жидкости 0.33 л обеспечили бы любому человеку с низким давлением очень большие проблемы. Но у Алены эти проблемы не успели случиться, потому что она упала с высоты больше 10 метров и сломала себе шейные позвонки, ну и еще пару костей, что было уже, в общем то, несущественно.

Слово «убийство» возникло сразу у нескольких человек на устах и, похоже, не собиралось покидать лексикон тех, кто был к этим событиям причастен.

Заподозрили сразу троих: возможных финалисток конкурса «Мисс лимонлайм». Не из нашего танцклуба, нашей звездой была Алена и больше никто на звание первой не претендовал.

Когда следователь с дивным именем Григорий Авдеевич услышал сумму, которую получает победительница, то вполне согласился, что за такие деньги можно и убить.

Претенденток из других танцклубов опросили не по одному разу, пытаясь найти в их рассказах нестыковки и ошибки, но тщетно. Главным камнем преткновения было то, что в нашу раздевалку, где и была выпита большая часть воды «Аленушка», никто из конкуренток не заходил. Там постоянно находился кто-то из наших девчонок и никого чужого они бы не пропустили.

Да и члены жюри подтвердили, что финалистки шли ноздря в ноздрю, и сказать, что если Алена сойдет с дистанции, то победа непременно достанется кому-то конкретно, нельзя. Есть, конечно, шанс, что это месть, но найти здесь мотивы еще сложнее, чем в случае с конкуренцией.

Дело грозило превратиться в висяк и только неуемная энергия Верушки не давала ему это сделать. А потом бабка Агриппина Ивановна решила, что справедливость должна восторжествовать и все завертелось с новой силой. Но до этого прошла почти неделя, которая у меня была наполнена страхом и вопросами.

И вопрос первый, который естественным образом возник после того, как стало понятно, что смерть Алены не несчастный случай, был классическим. Кто же тогда убил мою подругу?

Ищи мотив и найдешь убийцу – так гласили заповеди всех перечитанных детективов. А они вечны, как человечество, – деньги и эмоции. Какие громадные деньги могли быть у Алены, которая жила безбедно, но отнюдь не была миллионершей или женой олигарха?

Трехкомнатная квартира недалеко от центра города, которая принадлежала Алене, потому что была куплена еще до замужества? Да, купленная в кредит, но это все равно не было совместно нажитым имуществом.

Вкладов у моей подруги не было, она хорошо помнила рассказы своей бабушки, которая потеряла все деньги, когда распался Союз.

Про полисы я тогда не подумала, для меня это было как будто бы игра, которой на полном серьезе была увлечена Алена. Да и ежегодная сумма взноса была не космической, а умножить ее на 47 я как-то не догадалась.

И еще один момент, почему мне так не хотелось верить в то, что причиной смерти Алены были все-таки деньги, был связан с тем, что тогда убийца – кто-то из своих. Кто-то, кому по наследству отойдет тот самый лакомый кусочек, о существовании которого я не знала или не могла догадаться.

Была надежда на то, что это все-таки происки конкуренток, потому что денежный приз победительнице был достаточно велик, но я чувствовала, что это очень неустойчивая мотивация. Которая еще и не подкреплялась наличием возможностей.

Оставалась ненависть. Или страх. А может быть неудержимая злоба. Такая, какую только может испытывать к тебе твой смертельный враг. Но у Алены не было врагов. Недоброжелатели, завистники, очернители были а вот врагов – нет. Или я просто о них не знала?

Но теперь я должна узнать. Наверное, на меня так действовало шоковое состояние, в которое, как в прозрачное покрывало, я была закутана с момента, когда увидела струйку темной крови на полу сцены. Я должна, но как? Этим занимаются специально обученные люди, а что есть в арсенале у меня? Только неудержимое желание узнать правду, но будет ли его достаточно?

Я пыталась жить своей прежней жизнью, но, подобно зомби к еде, мои мысли возвращались к этим вопросам и к маленькому розовому гаджету, украденному мной из сумочки Алены.

Предмет, который не должна была найти полиция, потому что это было мое право - первой увидеть, какие тайны скрыты за гладкой поверхностью сенсорного экрана. И последней, если окажется, что эти тайны не должен узнать больше никто.

Вы уже, наверное, догадались, что я припрятала телефон Алены, ее маленькую розовую «шарлотку». Почему я это сделала? Что заставило меня не дожидаясь, пока тело моей подруги остынет, мчаться в раздевалку и трясущимися руками доставать из ее сумочки эту современную записную книжку? Разве Алена просила меня об этом?

Конечно же нет, на этот подвиг меня сподвигло очередное воспоминание, связанное с Аленой. Я уже говорила, что у меня очень хорошая память? Ну вот констатирую факт. Я могу вплоть до малейшей паузы воспроизвести в уме любой разговор, который меня «зацепил». А вкупе с наблюдательностью эта моя способность очень помогает понять внутреннюю сущность человека.

Именно поэтому я чуть не засветила стрипами бабке Агриппине тогда, возле здания театра. Алена могла говорить что угодно, но я точно знала, как к ней относится эта безусловно жизнелюбивая и упорная старая женщина, мать ее матери.

Так вот, к вопросу о телефоне. «Шарлотку» свою Алена бросала где попало, звук звонка у нее был громкий, и моя подруга не беспокоилась, что может пропустить чей то вызов.

Случилось это в очередную из наших «девичьих суббот». Когда мы обе уже были хорошо поддатые и вели разговоры «за жизнь», я услышала звук, характерный для прихода сообщения в Вайбере. Так получилось, что телефон Алены лежал на журнальном столике и мне прекрасно было видно его экран.

Но мало было видеть экран, надо было еще сфокусировать на нем взгляд, чего не дала мне сделать Алена, выхватив телефон прямо у меня из-под носа.

- Тайны мадридского двора? – пьяно хохотнула тогда я. – делись, подруга, ты же знаешь, я тебя не сдам.

- Если бы это была только моя тайна. – грустно сказала Алена – Ты не представляешь, как мне хочется об этом хотя бы кому-то рассказать! Но вы не поймете. Никто не поймет, потому что даже я сама себя не понимаю.

- Неужели так все сложно? – я покрутилась в кресле, поудобнее пристраивая свою тушку.

- Никогда не попадала в трясину? – ответила вопросом Алена.

- А то ты не помнишь, как мы все детство по лесам да за грибами и ягодами мотались? – удивилась я – На электричку и вперед под соснами, болота там были, но в трясину, точно помню, не попадали. Отвело.

- А вот я попала однажды – зрачки у Алены расширились, она целиком погрузилась в воспоминания. – И я помню эти ощущения, когда твердая почва исчезает из-под ног, и нечто неумолимое засасывает тебя все глубже и глубже. Вот то, про что ты сейчас спросила – это та же трясина. Только цена не жизнь, как в болоте, а мое прошлое и будущее. Один неправильный шаг – и я утону так быстро, что ты не успеешь сказать «раз».

- Знаешь, подруга – хмель у меня выветрился моментально – Ты можешь думать что угодно, но я хочу, чтобы ты знала. Слушай внимательно. Ты. Всегда. Можешь. На. Меня. Рассчитывать. Что бы там ни было. И когда ты надумаешь рассказать мне то, что тебя так гнетет, я буду на твоей стороне. Даже если ты на 100% не права. Мне это пофиг. Ты слышишь? Я за тебя, даже если весь мир нервно курит в сторонке.

Я помню, как по щеке Алены скатилась прозрачная капелька, и мы обнялись и уже вдвоем проливали слезы над тем, что не сбылось и над своими умершими надеждами. Нам, девочкам, повезло, мы можем плакать не теряя лица, и даже в присутствии друг друга, и никто не тыкнет пальцем и не скажет «слабачка».

Именно тогда я поняла, что телефон моей подруги несет в себе тот ключик к тайне, который не должен попасть в чужие руки. И, пока полиция отрабатывала версии с конкурентками, я заперлась дома и ввела код на экране.

Опережая ваш вопрос, конечно, я его знала! Пусть у Алены и были какие-то тайны от меня, но мы все же были подругами.

Код доступа сработал и экран осветился, являя мне панель с приложениями. Почему я открыла смс собщения – до сих пор не пойму, непрочитанных там не было. Последнее смс от абонента «Белый Кролик» гласило:

-Сегодня. После 20.

Ответ Алены тоже имелся:

- Привет) как только закончится выступление. Целую.

Несмотря на серьезность ситуации, я хихикнула. В моем представлении муж Алены, Илья, на абонента «Белый Кролик» не тянул никак. Но кто его знает, как могут называть друг друга влюбленные. Однако черт меня дернул открыть телефонную книгу и начать листать ее.

Аля Стрип, Алекса Стоматология, Антон Котий… Забавно, муж у Алены был подписан, как абонент «А это Илья». Значит, он не «Белый Кролик»? – подумалось мне. – И моя интуиция не зря шептала странные слова по поводу моей подруги?

А телефонная книга продолжала открывать мне свои секреты, вот абонент «бабушка», вот тот самый «Белый Кролик», а еще…

Тут слезы снова закапали на экран телефона, потому что следующий абонент был «Душа моя Марина», а это имя, данное мне от рождения… И я снова плакала, потому что порой мы можем прожить рядом с людьми целую жизнь, и только в конце нее узнаем, как же дороги мы были кому то.

Мама… Папа… Мирослава… Юля…

Короткие строки, как эпиграф недолгой жизни Алены.

Близкие люди, отделенные от моей подруги световыми годами…

Я взяла себя в руки. Хватит плакать, надо действовать. Вот хотя бы взять и позвонить этому «Белому Кролику». Кто он? Какое место занимал в жизни моей подруги? Знает ли он, что Алена уже покинула мир живых, или все еще надеется и строит планы на будущее?

Телефонная трубка послушно вызывала абонента, но вызов принят не был. Гудки летели в никуда и слышалось только «ту…ту…ту…» «Белый Кролик» не хотел раскрывать свое инкогнито или просто был не на связи.

«Я найду тебя» - пообещала я больше себе, чем этому неизвестному абоненту. «Не знаю, что я буду делать потом, но я буду делать. И это самое малое, что я могу предложить моей Алене.»

А потом я обнаружила еще кое-что. Для этого надо было всего лишь заглянуть в Вайбер. Моя дорогая подруга… Я вполне понимаю, почему ты так не хотела рассказывать об этом даже мне. Хватило прочитать всего пару сообщений, чтобы понять, что не следует лезть глубже. Это была история, у которой где-то было начало, и, может даже, возможное будущее. Когда-то… Но теперь все было кончено, а абонент с пушистым именем так и оставался пока неизвестным.

И в этот самый момент Агрипина Ивановна приняла решение выдать очередную семейную тайну.

Г л а в а 2.

Бабуля была обижена. Наверное, я могу ее понять, но простить – никогда. Впрочем, давайте по порядку.

Алена всегда была параноидально настроена по поводу своего будущего. «Лучше перебдеть, чем недобдеть», вот, пожалуй, был ее лозунг по жизни. Поэтому первый свой страховой полис моя подруга приобрела в 18 лет.

Золотое время, когда думают в основном, о мальчиках и о шмотках, а также о модных макияжах и последних трендах. Алена в 18 лет училась в торговом колледже, шла на красный диплом и прикидывала, что можно сделать, чтоб не жить так, как ее бабушка.

Она нашла выход, и выход этот был окрашен в цвета американского флага и назывался «компания по страхованию жизни». Название приводить здесь не буду, но подтверждаю – моя подруга купила полис на 47 лет. Безумная цифра, особенно когда тебе всего 18 и жизнь только начинается, а что там будет потом покрыто мраком и неизвестностью, и стоит ли думать об этом?

Алена думала и думала настолько, что, как только ее доход позволил, купила для себя еще один полис, уже с другими условиями и у европейской компании с такими же крутыми гарантиями. Тогда она уже была замужем за Ильей, и тот слегка подсмеивался над опасениями своей молодой жены.

Но Алена денег с него за это не требовала, оплачивала полисы из своей зарплаты, и молодой муж решил что лучше этот вопрос оставить на потом. А потом случился еще один полис, уже со страховой компанией страны проживания, и Илья попытался взбрыкнуть, на что неожиданно получил достаточно жесткий отпор.

Это было так неожиданно, что Малкин целую неделю дулся на жену, но потом понял, что для нее это вопрос принципиальный и отступил. В качестве жеста доброй воли в одном из полисов Алена выгодоприобретателем выбрала Илью, слегка озадачив его этим выбором.

В двух других полисах выгодоприобретателями были соответственно Наталья Сергеевна, и Юлия Владимировна, ее старшая сестра.

И суммы по этим трем полисам, как очень скоро выяснилось, были огромными, в десятки раз крупнее, чем финансовые призы, которые должны были получить финалистки. А бабуля не получала ничего. Но решила, за неимением денег, устроить хороший скандальчик, сообщив следователю об этих документах.

Григорий Авдеевич начал активно рыть землю вокруг этой темы, но нашел, фигурально выражаясь, не совсем то, что ему думалось.

И когда меня пригласили «прийти и побеседовать», то я подумала, что нужны какие то уточнения, не более того.

Предупредив меня о всех последствиях нашего разговора, Григорий Авдеевич задал первый вопрос:

-Как давно вы знакомы с ныне покойной гражданкой Малкиной?

Пока я психологически осваивалась в сочетании «ныне покойная», мой язык уже озвучил ответ:

- С первого класса. Сидели за одной партой.

- Вас часто приглашали домой к вашей подруге?

- Не очень часто – честно ответила я – Мы больше любили находится вместе на улице.

-Как вы считаете, - продолжил Григорий Авдеевич – Какими были отношения гр…

Тут я не сдержалась и перебила следователя, потому что не могла больше этого терпеть.

- Алены, будьте так любезны. Или просто ее, я пойму.

- Какими были отношения вашей подруги с ее родственниками – он как будто не заметил моей эскапады, но просьбу выполнил.

- Нормальными. – я решила не вдаваться в подробности, но, конечно, этот финт не прошел.

- Опишите пожалуйста, в деталях эти нормальные отношения. – Григорий Авдеевич был невозмутим, как скала и я сдалась. О мертвых – хорошо, а остальные сами виноваты. И я завела свой рассказ.

- Так бывает иногда, без вины виноватые, хоть на судьбу и карму списывай. Наверное, все это началось не с Агриппины Ивановны, но ни она, ни ее дочь не смогли понять, что происходит на самом деле и остановить это. Бабушка Алены всегда не только лучше всех знала, что и кому делать, но и доносила свое мнение до всех, кто был готов и даже не готов ее слушать.

Есть два мнения – мое и неправильное – наверное, такой лозунг можно было написать на фамильном гербе Воловиной. Все мы прекрасно знаем, чем заканчиваются подобные стратегии в жизни. Рано или поздно такого человека начинают избегать те, кто может это сделать а остальные либо решаются на открытый бунт с последующим противостоянием, либо смиряются, как мать Алены.

А если учесть, что Воловина настолько далеко заходила в своем стремлении сделать по-своему, что даже официально лишила одну из непокорных дочерей наследства, то остальным детям приходилось сидеть тише воды. И тихо ненавидеть свою мать за ее поступки.

Наталья сбежала замуж, но ее отношение к матери осталось неизменным. Женщина честно старалась привить своим детям любовь к бабушке и, пока дочки были маленькими, вроде все получалось неплохо. Проблемы начались когда повзрослела Алена, потому что Юлия как то нашла с бабушкой если не общий язык, то общие темы.

Сначала старшая дочь слушала, как неправильно устроен мир, где они живут и какие плохие бывают люди в нем, а потом и сама начала вносить свою лепту рассказами о неидеальных окружающих ее людях. Юленька стала для бабушки союзником, но обрела несогласного в лице собственной младшей сестры.

Алена Агриппину Ивановну любила, но с ее виденьем мира была не согласна, о чем и заявила в первый раз лет этак в десять, когда бабушка осудила ее одноклассника. По ее мнению, мальчик поступил неправильно, а Алена с этим не согласилась и вышел некрасивый спор, закончившийся оплеухой и указанием на дверь.

На что моя подруга заявила бабушке, что человек, который способен по такому пустяку поднять руку на ребенка, вообще прав на собственное мнение не имеет. И она, Алена, свою бабушку, конечно, любит, но не позволит с собой так обращаться.

Мы с Аленой уже тогда дружили, и я знала об этом случае из первых уст. И для меня было странно, что после этого Агриппина Ивановна почти три года не общалась с младшей внучкой, как будто та перестала существовать.

А Юля все это время продолжала общаться с бабушкой, и Агриппина Ивановна оплачивала репетиторов для поступления старшей внучки «на художника», покупала ей кисти, краски, холсты. Да, пожилая женщина не шиковала, но такие траты ради любимой внучки могла себе позволить.

Через три года Агриппина Ивановна решила, что хватит младшей внучке расти без хозяйского присмотра, мать не в счет, она не сможет правильно воспитать подрастающее поколение. Но за эти три года Алена, не придавленная нотациями строгой бабушки, выросла как личность и осознала, чего же она на самом деле хочет.

Странно такое слышать о тринадцатилетней девочке, но это было правдой. Случай с трясиной, о котором я уже упоминала, сильно повлиял на Алену, она на все стала смотреть через призму смерти и того, что может или не может случиться.

Частыми словами, которые я слышала от моей подруги тогда, были:

- Мама запретила мне есть то новое мороженное, потому что у меня насморк, но если я завтра умру, то я так и не узнаю, какое же оно.

Окружающие пытались возражать, что она молодая и с чего бы это ей умирать именно завтра? На что Алена с отрешенным видом неизменно отвечала:

- В тот день я тоже не думала, что могу умереть, я завтракала, пила чай и собиралась в лес со своей семьей. А болото, наверное, не хотело меня убивать, но я зашла туда, куда было нельзя и ему пришлось начать это делать.

На этом все воспитательные потуги людей вяли, как трава, прибитая осенним морозцем и они оставляли эту странную девочку в покое.

И когда Алена задумывалась, чего же она на самом деле хочет, то всегда думала, пожалеет ли она о сделанном или несделанном, если завтра ее вдруг не станет на этом свете.

Как на все это реагировали родные и близкие? Наталья Сергеевна вообще никогда к дочкам в душу не лезла, одеты, обуты, оценки нормальные и ладно. С Аленой у нее были ровные, спокойные, добрососедские, можно сказать, отношения.

Владимир Михайлович младшую дочь любил и, нехорошо, конечно, так говорить, но гораздо больше, чем старшую. Алена отцу была гораздо ближе по духу и мировоззрению, чем Юлия, которая выбрала путь приспособленки.

А старшая дочь поддерживала бабушку и ее жизненные стратегии, и постепенно превратилась в ее подобие, но не сильное и властное, а, скорей, капризное и требовательное. С сестрой она общалась, но всегда свысока и как будто сквозь зубы. Но они и после того, как обе вышли замуж, продолжали встречаться семьями на нейтральных территориях.

Алена пыталась склеить поколения, приглашала всех, включая бабушку, свекра и свекровь и сестру с семьей то в театр, то на выставки, то на какие-то культурные мероприятия. Она считала, что близкие люди могут иметь разное представление о жизни, но это не должно мешать им общаться друг с другом.

- То есть ваша подруга о будущем думала? – вклинился между моими словами Григорий Авдеевич.

- Еще и как! – подтвердила я – У Алены даже завещание первое было написано, как только она паспорт получила. И потом она его неоднократно переписывала, с учетом своих жизненных реалий.

- А может быть вы знаете, как еще ваша подруга заботилась о своем будущем, ну или о будущем своих близких?

И тут я вспомнила про полисы, и о том, что их было аж три штуки. О чем и не преминула сообщить собеседнику.

- Знаете, о каких сумма идет речь? – озадачил меня следователь.

- Понятия не имею. Ну точнее, я знаю ежегодную сумму, которую Алена платила по одному из полисов, самому первому. Можно умножить ее на количество лет и получить примерное количество денег.

- А кто получит эти деньги? – продолжал давить Григорий Авдеевич

- Муж, мать и сестра. – отрапортовала я, довольная собой.

-Да, они тоже так думали – мужчина откинулся на спинку стула, видимо, у него от долгого разговора затекла спина. – Но вот незадача, они ошибались.

- Но в договоре написано…

- Условия договора можно изменить – пристально глядя на меня заметил Григорий Авдеевич. – Что и сделала ваша подруга незадолго до смерти. И теперь вот эта сумма - он озвучил цифру и глаза у меня очень широко открылись – И сумма по второму полису, равно как и по третьему, не достанется никому из них. Если мы сложим эти цифры, то получится…

Я чуть со стула не свалилась, услышав итог. На такие деньги, я думаю, можно купить недвижимость где-нибудь в Тайланде и потом вести жизнь рантье если не до самой смерти, то достаточно долго.

- И, как вы думаете, кто же тот счастливчик, который получит все? – в голосе собеседника проскользнула легкая издевка

- Бабушка, что ли? – выдвинула версию я.

- Агриппина Ивановна проявила гражданскую сознательность, и сообщила мне об этих документах, она хотела, чтобы справедливость была восстановлена. Но оказалось, что до справедливости здесь очень далеко, и это мнение не мое, а почти всех членов семьи гражданки Малкиной.

- Алена что, пожертвовала все на благотворительность? – я все еще не могла понять, чего же от меня здесь хотят.

- Можно и так сказать. Потому что выгодоприобретателем по всем трем договорам ныне является гражданка Марина Анатольевна Стриж. Вам знакома такая персона?

Марина Анатольевна… Я… Получаю все… Эти безумные деньги.. О нет!!!

Последние слова вырвались у меня очень громко.

- Нет, о господи, нет, я не хочу!!

- Вы отказываетесь от этих денег? – иронично спросил следователь.

- Зачем Алена так со мной? – вопрошала я пустоту. – Это же ужас какой начнется! Я же теперь… я же … вы же меня… - паника встряхнула меня, стащив то самое покрывало, в которое я была укутана с момента смерти подруги.

- Не смотрите на меня так. – я взглянула в глаза Григорию Авдеевичу. – Я понятия не имела, что Алена так поступила. Впрочем, я не буду вам ничего говорить, потому что вы все равно мне не поверите. И если вы не предъявляете мне обвинения сейчас, то я могу быть свободна? Или я должна позвонить своему адвокату?

- Какие все сейчас умные – неторопливо протянул следователь. – Не надо никому звонить, я не предъявляю вам обвинения … пока. Но наш славный город попрошу не покидать. Можете идти, я вас не задерживаю.

На негнущихся ногах я доплелась до двери и вывалилась в коридор. Надо срочно найти холодную воду. Ведро. Или таз. А лучше холодный душ, чтобы прийти в себя. Но мозг уже начал работать привычно быстро и четко.

Помимо того, что вся семья Алены сейчас обозлена донельзя на ни в чем не провинившуюся меня, так моя персона еще и стала главной подозреваемой! Срочно надо что-то делать, иначе я вполне могу и загреметь за решетку, за такие деньги люди пойдут на многое.

Теперь к моему неудержимому желанию узнать правду добавился страх за свою жизнь и свободу. На кону уже стоял не праздный доселе вопрос «кто убийца», а мое будущее!

Итак, отставить панику. Что я могу? У Шерлока была «элементарная дедукция плюс интуиция», у Пуаро «серые клеточки». А что есть у меня? Феноменальная память и телефон подруги. Возможность именно сейчас общаться с членами семьи Алены – в погоне за моим отказом от денег они вначале будут более сговорчивыми. Помощь Максима и Верушки – немного, но из капель собирается океан.

А, совсем забыла, еще три В. Вера, Воля, Внимание. Без них я не справлюсь, это мой компас земной, который в трудную секунду покажет верную дорогу.

С чего же мне начать это, прости госсподи, расследование? Пожалуй, с того, что и погнало волну – денег, больших денег, нереально больших денег. И здесь мне тоже повезло - я знала, к кому обратиться…

Глава 3.

Ольга задумчиво посмотрела в окно. Пейзаж, открывающийся с восьмого этажа бизнес-центра, не радовал разнообразием, а вот небо поражало странной, какой-то совсем не июньской голубизной.

Я так же задумчиво смотрела на госпожу Смелову, которая и была тем человеком, который оформлял для моей подруги третий, и последний договор страхования. Она была сдержанна в движениях и эмоциях, и сейчас, похоже, принимала решение, постукивая наманикюреными пальчиками по столу.

Если бы мы не были шапочно знакомы ранее, думаю, Ольга не стала бы со мной даже разговаривать. Но мы пару раз пересекались на мероприятиях, и я один раз консультировалась у нее по поводу заключения такого же договора.

- Что именно вы хотите узнать, Марина? – судя по всему, Ольга приняла решение в мою пользу.

- Ничего такого, что тянуло бы на нарушение условий конфиденциальности – тут же ответила я. – Только дату, когда условия были изменены в мою пользу. И если Алена как-то объяснила вам это решение… - я замолчала, не совсем понимая, как продолжить.

- Дату я могу сказать вам прямо сейчас, моя клиентка поменяла личность выгодоприобретателя 1 апреля этого года. Я даже сначала подумала, что это шутка, но госпожа Малкина была очень и очень серьезна.

- А кто ранее был выгодоприобретателем? – тут же спросила я и видя, что Ольга колеблется, проявила свою информированность :

- Муж, мама или сестра?

- Госпожа Каменева. – сухо сказала Ольга, и по ее лицу было видно, что ей есть еще что сказать. Я молча ждала.

А почему она это сделала… - теперь паузу взяла Ольга. – Госпожа Малкина не объясняла мне причины такого решения. Но она была… как бы сказать, в общем, она выглядела, как человек, который принимает тяжелое для себя решение, но не принять его не может.

- Она вообще что-то говорила по этому поводу? – я пыталась найти какую-то ниточку, потянув за которую, можно двигаться дальше.

- Алена сказала только одну фразу, после чего попросила больше ни о чем не спрашивать. – Ольга положила на стол обе ладони, как будто показывая, что она говорит все, что знает и помнит – Единожды солгавший, кто тебе поверит?

Я вздохнула, поняв, что ниточка оборвалась, никуда не приведя. Ну что ж, по крайней мере я знаю дату, и это важно. Судя по всему, решение, принятое моей подругой, было завершением какого-то процесса, который начался раньше. Вот этим-то я и займусь.

Поблагодарив Ольгу, я спустилась на улицу и зажмурилась от ярких солнечных лучей, бивших в глаза. Вокруг кипела жизнь, спешили куда-то люди, лениво сидел на окне персидский кот, стайка девчонок возвращалась из школы, хихикая и подталкивая локтями друг друга.

А я словно бы перенеслась в морозный, снежный конец ноября прошлого года. Аромат булочек с корицей защекотал ноздри, а уши уловили шум готовящегося в машине кофе. Я даже почувствовала бархатистую поверхность дивана в том кафе, где мы встречались тогда с Аленой.

Она вбежала, раскрасневшаяся от мороза, в коротком светлом пальто и модных замшевых сапожках. Длинные темные волосы блестящей волной разлетались при каждом шаге. Высокая и стройная даже в зимней одежде, Алена привычно не обращала внимания на взгляды, которыми провожали ее посетители.

Мы заказали кофе и начали обсуждать предстоящий поход в кино, и тут Алена неожиданно сказала:

-Есть одна интересная тема. – и солнечно улыбнулась.

- Интереснее, чем премьера фильма, на который мы собираемся пойти? – я невольно заразилась настроением подруги, впрочем, как и всегда. Иногда мне казалась, что Алена, как маленькое солнышко, несет свет и радость, щедро делясь этой энергией с окружающими.

- Это другое. Смотри. – она открыла пост в фейсбуке. – День открытых дверей. Бесплатная тренировка. Пойдем?

- Фитнес клуб «Лимонлайм» - прочитала я - Тренировка по стрип пластике. Приглашаются девушки любого уровня подготовки. Тренер Инна Петренко. Это, что ли у шеста крутиться? – я удивленно посмотрела на Алену. Таких интересов я за ней не замечала раньше.

- Да нет же – подруга нетерпеливо тряхнула головой, - это танцы, никаких пилонов. Красивые танцы, которые помогут ощутить в себе магию женственности.

- Илья знает? – пристально глядя на Алену, спросила я. Не то, чтобы ее муж был ханжой, но на такое не каждый мужчина согласится.

- Я ему сказала про танцы – отвела глаза Алена. – И кинула ссылку на пост.

- Что-то ты мутишь, подруга – подозрительно нахмурилась я тогда – Но пока не пойму, что.

- Я хочу туда и я туда пойду – Алена посмотрела мне прямо в глаза, и я узнала этот взгляд «Если я умру завтра, то никогда не узнаю, как это» - Я так чувствую и мне это надо.

- Аленушка, я полечу на Марс, если буду знать, что ты в экипаже. – мое сердце в который раз преисполнилось благодарностью, что такой человек, как она есть в моей жизни. – И пойду с тобой на танцы и уложу любого, кто скажет что-то плохое о том, чем мы занимаемся.

- Ну да, зеленый пояс по айкидо, я забыла – Алена, как мне показалось, выдохнула с облегчением. – Посмотрим, как ты сможешь драться на тридцатисантиметровых каблуках!

- На что ты меня подписываешь, на них же стоять невозможно – деланно ужаснулась я.

- Стоять невозможно, а танцевать – очень даже красиво.

Гудок автомобиля вырвал меня из воспоминания, возвращая в реальность, в которой моя подруга больше никогда не пойдет со мной в кафе, не улыбнется своей светлой улыбкой, не потащит в очередную авантюру.

Почему именно этот эпизод из жизни сейчас подсунуло мне бессознательное? – попыталась понять я. Что было там, в той ситуации, что может дать мне ответ на вопросы, которые я сейчас задаю себе?

Запомни это – сказала себе я. Представь, что ты собираешь паззл из тысячи кусочков, и сейчас держишь в руке маленький голубой фрагмент. Это часть неба, но какая именно и как она связана с остальными, ты не знаешь. Но знаешь точно, что когда-то она тебе понадобится, иначе бы ты даже не вспомнила про этот разговор.

Запомни – и двигайся дальше. Позвони Илье. Он, как и все, зол на тебя, но ты можешь намекнуть, что хочешь уладить это недоразумение. Он не настолько хорошо знает твой характер, чтобы понять, что эту последнюю волю подруги ты не собираешься нарушать, возвращая этой семейке деньги, которые не посчитала нужным оставить им Алена.

Да я лучше отдам все на благотворительность, чем наплюю на решение, которое, как понятно стало из слов Ольги, очень нелегко далось моей подруге. Даже если никогда не узнаю, что именно стояло за этим решением.

Сначала я позвонила Максиму. Он быстро откликнулся на вызов и, поздоровавшись, спросил как мои дела.

- Дела запутанные, я расскажу все вечером. – я поудобнее ухватила телефон, как будто это могло помочь говорить без страха. – Но я тут затеваю нечто вроде самостоятельного расследования…

- И тебе нужна помощь – тут же откликнулся Максим.

-Пока нет, но возможно все. – я не стала кривить душой.

- Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, что смогу – просто и без пафоса сказал мой парень. – Просто скажи, что.

Я тихо выдохнула в трубку. Так важно порой услышать, что помощь придет, когда это будет нужно. Даже если эта помощь и не понадобится тебе сейчас.

- Спасибо Максим, пока помощь не требуется. Скорей я ставлю тебя в известность, что влезаю в эту авантюру.

- В таких твоих способностях я не капли не сомневался – по голосу чувствовалось, что он улыбается. – Но если что – звони, пиши, заходи в гости.

- Увидимся вечером. Целую. – и дождавшись ответного виртуального поцелуя, я положила трубку.

После этого разговора я несколько минут стояла, настраиваясь на тему «позвонить Илье». Когда мне показалось, что я готова, я отыскала в телефонной книге номер вдовца Малкина, нажала на трубку и стала слушать гудки.

Илья принял вызов и, голос его был полон печали:

- Приветули Мариша. Я так рад что ты позвонила.

В начале нашего знакомства это «приветули» и версия имени «Мариша» меня жутко бесили, но потом я привыкла.

- Здравствуй и тебе – сказать «добрый день» я не смогла – Ты уже слышал эту историю с полисами?

- Я в непонятке про такой челендж моей дорогой Алены, и до сих пор не приду в себя. Может, ты знаешь что-то об этой странной истории? - ослик Иа был воплощением веселья по сравнению с Малкиным. – Может, это флэшмоб такой модный?

- Ага. Получил наследство – передай другому – я уже начинала злиться. – Или не передай. Но, в любом случае, нам надо поговорить и разговор это не телефонный.

- Мариша, моя внутренняя гармония нарушена, боюсь передать негативные вибрации тебе. – вздохнул Илья.

- Мне не привыкать. Когда? Сегодня? – я форсировала события, чтобы не услышать лекцию о вселенских струнах и прочей лабуде.

- Сегодня не могу никак. – все-таки Илья оказался не совсем безнадежным – Давай завтра. После 17. Пойдет?

- Где? – тут же уточнила я.

- Помнишь кафе «Одуванчик», недалеко от нашего дома? Давай там.

- Хорошо. Завтра в «Одуванчике» в 17 10 – и я быстро отключилась, чтобы Илья не услышал слез в моем голосе. Это кафе было одним из наших любимых, там выпекали совершенно чудесные корзиночки с кремом, и мы иногда позволяли себе лакомиться ими.

Я сердито тряхнула головой и вытерла слезы. Реветь будем потом, а сейчас надо звонить… Юле. Может, она соизволит со мной встретится?

Сестра Алены оказалась мудрее и изображать вселенскую скорбь не стала. Она вежливо поздоровалась и спросила, чем может быть полезна.

- Я хочу поговорить о деньгах – с места в карьер начала я. – И о том, как мы все будем с этим поступать.

Я намеренно не стала уточнять, с чем именно, и кто это мы все, обтекаемые формулировки позволяют собеседнику додумать то, чего ему желается. А пока он поймет, что речь идет совсем о другом, он будет мягче и сговорчивей, потому что имеет надежду на решение своих проблем. Не зря я была переговорщиком в крупной компании.

Так и случилось. Голос Юлии стал слегка переслащенным, и она предложила не откладывать дела в долгий ящик, а поговорить прямо сейчас. Если мне, конечно, это удобно.

Я заверила, что могу подъехать через полчаса, и спросила, есть ли дома кто-то еще.

-Мирослава пока дома, но ей через час нужно будет уйти. Как раз мы сможем спокойно пообщаться. – заверила Юлия.

-Тогда до встречи через полчаса. – я свернула разговор и отключилась.

Автобус оказался полупустым, я села и стала вспоминать, что же всплывает в моей памяти при мысли о старшей сестре Алены.

Картинки нахлынули разом, в них не было никакой системы, но я и не ждала этого, сейчас моей задачей было найти то, что мое подсознание готово выдать по запросу «Юлия Каменева».

Вот мы с Аленой подростки, встретили во дворе Агриппину Ивановну, и та наставляет мою подругу брать пример со своей старшей сестры, которая, скорей всего, станет великим художником. Скучная для меня ода трудолюбию Юлии, ее усидчивости, послушанию и чувству цвета.

Вот настороженное лицо Алены, когда она рассказывает о том, что ее сестра ждет ребенка, дома все расстроены и сбиты с толку, ведь ей только-только исполнилось восемнадцать. Моя подруга радуется за сестру, но напугана атмосферой враждебности, воцарившейся дома. Исходит она, конечно же, от бабушки, которая никак не ожидала от своей любимицы такой подлянки.

Мелькают перед глазами фото Юлии с гулянки, посвященной свадьбе, комканой и вовсе не торжественной, как мнилось Алене.

Прекрасная фотка с законным мужем, которого зовут Артем, на которой супруги смотрятся одногодками, хотя Юля младше на четыре года. На многих фотографиях Артем серьезен и даже слегка мрачноват, но нельзя не заметить, что парень симпатичен, высок и строен.

И снова я вижу заплаканное лицо Алены, на которую Юлия накричала, когда сестра пришла ее проведать и неправильно взяла новорожденную Мирославу. Послеродовая депрессия накрыла старшенькую на долгих полгода. И все это время Артем помогал своей жене с новорожденной, терпеливо дожидаясь, пока Юлия переживет этот тяжелый период и придет в себя.

Но одним из самых ярких моментов-воспоминаний был тот, на котором, так уже получилось, я присутствовала лично. Хотя и невидимо для его участников. Точнее Алена знала, что я есть, но сестре об этом ничего не сказала.

Это был редкий случай, когда я пришла в гости домой к подруге, потому что там никого не было. Нам с Аленой тогда было по четырнадцать лет, а Юле уже двадцать два и на руках у нее была четырехлетняя Мирослава.

Во время кухонного чаепития мне внезапно понадобилось отойти, а тут как раз и пришла Юлия. Я как раз возвращалась из уютного местечка с белым другом, когда услышала в коридоре резкий пронзительный голос старшей сестры. Я замерла, потому что пока не понимала, как мне лучше действовать – зайти на кухню или остаться? Пока я раздумывала, Юлия продолжила свой обвинительный монолог, а так как она говорила достаточно громко, то я все прекрасно расслышала.

- Это все ты виновата! – голос Юлии был похож на визг циркулярной пилы.

-Я? Что ты такое говоришь? – для подростка Алена была удивительно выдержанна. Другая бы уже послала подальше, а она нет, слушала и пыталась понять.

- Ты! Ты всегда делала что хотела и тебе сходило это с рук. А когда так же поступила я, посмотри, что получилось!

-Получилась Мирослава – растерянно сказала Алена и улыбнулась, судя по голосу.

-Обуза! – воскликнула Юлия. – Я не этого хотела! Она разрушила мою карьеру художника! Теперь я навсегда останусь учительницей рисования в школе!

Бедная Алена. Это теперь я знаю, что такие обвинения нельзя опровергнуть ни с помощью логики, ни с помощью эмоций, потому что они изначально не логичны, а главная эмоция в них это гнев. И желание найти крайнего. А каково было ей, когда сестра обрушила на мою подругу это нелепое и глупое обвинение.

Алена занервничала, опрокинула чашку и залепетала:

-Юлечка, но я же ничего такого не делала, не говорила тебе, и вообще… - Алена пыталась оправдаться, но не тут то было.

- Ты всегда мне завидовала – припечатала Юля. – А теперь радуешься моему горю. Но ничего, придет день, когда ты заплатишь за все!

Чуйка у меня уже тогда была развита отлично, и я поняла, что сейчас Юля выбежит в коридор и совсем не надо, чтобы она увидела там меня. Я резво шмыгнула обратно в санузел и затаилась.

А попав через пяток минут на кухню, застала там рыдающую Алену. И только и смогла обнять ее и держать в объятиях и повторять:

- Алена, я тут. Алена, все будет хорошо, Алена, это все неправда. Алена, у тебя есть я. – И так по кругу и снова и снова. У меня уже ноги тряслись и подгибались, когда моя подруга успокоилась.

Подняв на меня опухшее от слез лицо она пристально посмотрела в мои глаза и я нашла в себе силы не отвести взгляд.

И в этом моем взгляде, наверное, выразилось все то, что я не могла тогда передать словами.

Что она моя подруга, и это не просто слово для меня, я порву любого, кто посмеет плохо отозваться об Алене. Что я ей сочувствую и сострадаю, хотя и не знаю таких слов, и держу ее за руки и разделяю ее горе. Что я никому никогда не расскажу об этом, потому что таков наш молчаливый уговор, хотя я и считаю по-другому.

Много чего сказали мы друг другу этими взглядами-переглядками. И мысли наши и чувства были в тот момент для нас как открытая книга. А потом все разом закончилось. Но осталось в памяти ярким и четким отпечатком.

Не повезло Юлии, потому что именно на этом эпизоде мне надо было выходить. Двери автобуса мягко закрылись за мной, а память все прокручивала и прокручивала это кино в моей голове.

«Можно ли ненавидеть сестру так, чтобы из-за этого спустя столько лет ее убить?» - задавала себе этот вопрос я, пока шла к дому, в котором проживала теперь Юлия.

«Ну что ж, госпожа Каменева» - подумала я, заходя в подъезд – «Пришло время поговорить по душам!»

Глава 4.

Юлия с семьей жила в уютной трехкомнатной квартире в одной из не так давно построенных многоэтажек. Современная планировка, отсутствие большого количества мебели, светлые стены делали ее жилище уютным и приятным. Хозяйка встретила меня со слегка натянутой улыбкой, предложила разуться и провела в гостинную. Там, на низеньком диване перед телевизором, сидела Мирослава и гладила красавицу кошку дымчатого окраса.

Видимо, восхищение животным отразилось на моем лице, потому что девушка почесала кошку за ухом и представила:

-Это Дымка, беспородный член семьи.

-Сдается мне, этот член семьи скоро принесет нам котят, а папа не потерпит в доме еще двух особей шерстяного племени. – заметила Юлия.

- У папы с кошками чуть больше общего, чем ты думаешь – лениво заметила Мирослава, устремляя на мать красиво подведенные зеленые глаза.

-Если ты имеешь ввиду привычку орать, как кот в марте если что-то идет не по его плану, то я знаю это давно. – иронично поджала губы жена и мать

-Ну если кто-то и орет в этом доме, то это скорее ты – не осталась в долгу дочь. – И я так понимаю, что здесь лишняя и поэтому, пожалуй, пойду. Буду поздно и трезвая, до дома меня проводит знакомый молодой человек. Попрошу без надобности не звонить, животные пугаются резких звуков.

С этими словами Мирослава ссадила кошку на пол и грациозно поднялась с диванчика.

Протопали в прихожей каблучки и мы остались с Юлией наедине.

Надо отдать должное сестре Алены, она достаточно быстро пришла в себя. Но не удержалась от горького замечания:

- А в детстве я ей сказки читала. Русские народные. Потом сказки народов мира. И каждый раз, если эта маленькая принцесса не засыпала к концу сказки, она говорила «мама я тебя люблю». А потом она сама начала читать запоем все подряд. «Алису» перечитывала раз двадцать, наверное. Даже хотела имя сменить. Потом передумала. – Юлия помолчала и продолжила:

- Но я понимаю, что ты пришла не слушать воспоминания о детстве моей дочери. И точно не мои упреки, почему Алена оставила тебе все свои деньги. Даже предполагаю, что и отнюдь не затем, чтобы договориться об этом со мной. Пришла насладиться местью? Это блюдо уже точно остыло.

- Похоже, это твое блюдо – заметила я – А ты все никак не переваришь его. Я хочу услышать от тебя, почему ты так относилась к Алене? Ты была старшей и любимой, кумиром для бабушки и гордостью матери и отца. Почему же ты все время завидовала своей младшей сестре? – Как только я сказала это слово, то поняла, что наконец смогла выразить ощущение, которое столько времени вертелось на языке.

- Потому что ей все удавалось в жизни! – выпалила Юлия, разом потеряв свою невозмутимость. – Потому что Аленке везло, и только ей сходило с рук то, что мне ни за что не простили бы. Если бы я пригласила наше семейство на такое выступление, на которое пригласила нас моя дорогая сестричка, со мной бы потом полгода никто бы не разговаривал!

Потому что она, бесталанная посредственность, добилась в жизни того, чего у меня нет и быть не может! Потому что эта маленькая дрянь легко и просто делает то, перед чем пасуют умные и серьезные люди!

- Например, переворот с выходом в стойку на голове – уточнила я, вспоминая синяки, которыми мы с моей подругой были покрыты, как мухоморы пятнами после первого месяца занятий.

- И это тоже! – сказала, как выплюнула Юлия. – Кто в здравом уме и трезвой памяти начнет такое делать в двадцать восемь лет. Это чем же думать надо?

- Ж…й! – грубо сказала я – И приземляться на нее же. И чувствовать течение жизни – ей же. Попробуй, тебе понравится. Возможно, все проблемы в твоей жизни именно от того, что ты не используешь по назначению эту удивительную часть тела.

Старшенькая начала багроветь, но меня уже понесло:

- Я не буду опровергать твой бред про то, что Алене везло, потому что кто мешал тебе поступить в то же учебное заведение, куда поступила она? Но ты же художница, куда тебе идти в торгашки. Вот только можно торговать на рынке морковью, а можно устроиться в компанию, которая сидит на газовой трубе и тут совершенно иные деньги в качестве зарплаты. Но фишка в том, что ты трусила всю свою жизнь, а моя подруга шла к своей цели, не видя препятствий. Или проламывала их как ледокол «Челлюскин».

- Вот и допроламывалась. – едко заметила госпожа Каменева.

- И уж не ты ли помогла ей в этом? – тут же уцепилась за ее слова я. Но тут меня посетила неприятная мысль, от которой по телу побежали здоровенные тарантулы. – Кстати, хочу заметить, что имею завещание, в котором мое движимое и недвижимое имущество, а так же акции, облигации, золото, бриллианты и пять картин кисти Моне переходят в равных частях моим родителям и Максиму. Так что моя смерть не вернет вам ни копейки и ни цента из тех денег, что перешли мне по наследству от Алены.

- Ты и имя такое знаешь – протянула Юлия, художник в которой и тут взял верх. – Но вот только ты не по адресу обратилась. В нашей семье убийц нет.

- Возможно – я немного успокоилась – Но ты можешь нечаянно упомянуть об этом там, где они есть. Или он. А, может быть, она. На что не пойдешь ради Моне. Несу бред и понимаю это прекрасно. Но вот только горечь потери не оставляет меня. Алена не была мне сестрой по крови, но была сестрой по духу. Я уйду сейчас и буду думать, что делать с этими деньгами. Но после разговора с тобой у меня все больше уверенности в их дальнейшей участи.

Не знаю, что бы ответила на это сестричка, но тут двери открылись и вошел Артем. Юлия напряглась и отступила к дивану, на котором я сидела.

-Добрый вечер – вежливо поздоровался муж Юлии. – У вас тут девичник?

- Добрый. Почему ты так рано? – Юлия не сочла нужным ответить на вопрос и поэтому я тоже решила промолчать, во все глаза разглядывая Артема.

Он остался таким же стройным и симпатичным, но выражение лица стало строгим и даже немного суровым. В его движениях сквозила скрытая сила, сила человека, который знает, чего хочет и получает это. Этот юноша сделал головокружительную карьеру и сейчас работал в таком месте, о котором и говорить то было стремно.

В его взгляде, устремленном на жену, читалась легкая усталость и недоумение, которое Артем, как вежливый человек, не спешил выпустить наружу.

Интересно, а ради чего такой человек мог бы убить? – почему-то подумалось мне. Но эту мысли я поспешила запрятать подальше, боясь, что мои глаза могут меня выдать.

После некоторой паузы муж Юлии недоуменно уточнил:

- То есть ты меня совсем не ждала?

-Конечно ждала – завиляла госпожа Каменева - Но так быстро время пролетело, я и не заметила.

- В хорошей компании время пролетает очень быстро – пристально глядя на меня сказал Артем. – Это я вам, дамы, могу сказать точно.

- Я все поняла – я пыталась не отвести взгляд, но у меня это получалось плохо. – уже встаю и уходу, провожать меня не надо.

- Очень невежливо со стороны хозяев не провожать гостей – негромко сказал Юлин муж. – Как и не предложить им хотя бы чаю.

- В следующий раз обязательно – заверила Юлия – И чаю и всего остального.

Я с похвальной скоростью вылетела в прихожую, моментально всунула ноги в летние туфельки и повернулась к выходу, когда следом за мной так же быстро вылетела Юлия.

- Из-за тебя я теперь получу втык по поводу того, что я плохая хозяйка, которая жалеет для людей чашку чая – прошипела она, открывая замок.

- Могу подсказать выход из этой ситуации – не смогла сдержать свой язык я. – Чтобы тебе не говорили таких слов, надо просто угощать гостей чаем. Даже если эти люди тебе неприятны. Или не приглашать их к себе домой. Так что не сочувствую. И хорошего вечера желать не буду. Ты получишь ровно то, что и заслужила. Как, впрочем, и всегда в твоей жизни.

С этими словами я сбежала по ступенькам вниз, провожаемая презрительным молчанием. Однако мой триумфальный спуск был порядком испорчен ремешком туфли, который еще до этого натер мне ногу. Кое как дохромав до выхода из подъезда, я увидела лавочку и устремилась к ней. Пристроив сумочку на колени, я начала поиск возможно имевшегося там лейкопластыря, когда моя чуйка подняла голову и во весь голос заявила о себе.

Надо сказать, интуиция у меня всегда была на высоте, а последние годы я усиленно развивала в себе эту способность. И сейчас внутренний голос требовал, чтобы я немедленно встала и убиралась от этого места. Практически скакая на одной ноге, я допрыгала до автобусной остановки, благо, она была не очень далеко и втащила себя в так кстати подошедший транспорт.

Упав на сиденье и вытянув больную ногу, я оглянулась на место, которое так поспешно и болезненно покинула. Мама с коляской прогуливалась в тени деревьев, спешил куда-то деловой мужчина в костюме, три парня неторопливо тащились по тротуару, вела внучку за руку бабушка.

Никаких зловещих незнакомцев с пистолетом или роковых красавиц не наблюдалось. Однако мой внутренний голос вновь ушел в спячку. А значит, опасность была и миновала.

Однако имелось еще странное ощущение, как будто под кожей в районе копчика засело целое стадо чесоточных клещей и устроило там то ли заседание то ли дискотеку. По прошлому опыту это означало, что в разговоре было сказано что то важное, чему сознание не придало значения, а вот подсознание заметило и пытается теперь привлечь к этому внимание.

«Я подумаю об этом завтра. Сегодня я слишком устала» - решила я доставая из сумочки телефон. Пора было вызывать помощь друга с машиной, чтобы все-таки добраться сегодня до родных стен.

С самого рождения эта мелкая доставляла только хлопоты и заботы. И даже сейчас, уйдя из этого мира, продолжала создавать проблемы оставшимся. Юлия сидела в мягком, удобном кресле, в своей любовно обустроенной уютной квартире и чувствовала, как темный шар ненависти окутывает ее.

Только что за ее мужем закрылась дверь и это было хорошо, потому что Юлия чувствовала, что еще немного и она взорвется и наговорит этому бесчувственному человеку того, о чем потом очень пожалеет.

Все началось с этой навязчивой надоедливой подруженьки ее разлюбезной сестры, которая пришла и разворошила осиное гнездо. Эта горе-танцовщица как будто сорвала стоп-кран, который удерживал Юлину семью в состоянии нестабильного равновесия.

После того, как приставучая подруга ее сестры ушла, Артем заговорил с ней и это была катастрофа, потому что он начал обсуждать такие вещи, которые не должен был затрагивать никогда! Юлия наивно надеялась, что все это время она поступала правильно и имела гарантированный бонус, но нет.

А во всем виновата эта мелкая дрянь, ее сестра, которая всегда, всегда была только лишь источником проблем.

Она появилась на свет и Юлия перестала быть единственной отрадой папы и мамы. Рождение мелкой значило для старшей сестры уменьшение ее прав и увеличение обязанностей. Любовь родителей пришлось делить и натягивать на себя, как одеяло, и ее все равно не хватало!

А еще эта мелочь оказалась несказанно везучей! За что бы она не бралась, все у нее получалось. Да еще и легко, словно бы играючи. Прыжки в длину, фигурное катание, гимнастика, даже, о ужас, рисование!

Тут то Юленька впервые попыталась сделать укорот этой маленькой выскочке. Она указывала сестре на «отсутствие пропорций» или «ошибочное чувство цвета» и та верила ей, ведь Юля ходила в художественную школу и знала, о чем говорит.

Через полгода Алена рисовать бросила и старшая сестра считала это своим личным достижением. Ведь еще немного и все бы поняли, что у младшей тоже есть талант художника, да еще и, пожалуй, получше, чем у самой Юлии. Она не могла этого допустить!

А неприязнь старшей росла и вскоре переродилась в тихую глухую ненависть. Потому что Алена подросла… И стало ясно, что она еще и гораздо красивей, чем ее сестра. Красива той яркой, броской красотой, мимо которой невозможно пройти, не оглянувшись.

Юлия, не вставая из кресла, потянулась и хищно усмехнулась. Они, ее родня, всегда считали ее рохлей, неспособной постоять за себя. Если бы они только знали… Ведь тогда у нее почти получилось… Кто ж знал, что у этой мелкотни окажется такой громкий голос и такое сильное желание жить.

Самым страшным страхом в те пятнадцать минут после, был ужас, что скажет Алена, почему она так поступила. Ведь запрет на подобные действия был четкий и категоричный. И если она скажет, что так сделать велела ей Юлия, то … Но младшая промолчала. Может быть потому, что от ужаса ей на целый день отобрало речь, а потом уже никто не стал выяснять истинную причину ее поступка.

Правда, Юлия с того момента перестала быть авторитетом для меньшенькой, но на горизонте появились новые проблемы, заслонившие произошедшее.

Даже сейчас, уже будучи госпожой Каменевой, она с удовлетворением вспоминала многоходовую комбинацию, которую сумела провернуть тогда.

И никто ни о чем не догадался! Как они бегали, как переживали, какие трагикомедии устраивала сама Юлия. В ней погибла великая актриса, вместе с великой художницей. Но Юлия добилась того, чего хотела и… проиграла.

Потому что оказалось, что с Этим оказалось нужно жить. Жить, хотя такая жизнь все больше и больше становилась похожа на вынужденное нахождение рядом. К тому же, рождение Мирославы закрыло ей, и похоже, навсегда, возможность стать великой и признанной художницей.

Юлия оказалась привязанной к никчемным мелким хлопотам, стала заложницей чужих желаний и поступков. Когда она это поняла и попыталась вырваться из этого порочного круга, то оказалось, что ее время безвозвратно ушло.

Она растеряла те крохи таланта, который был дарован от рождения, а нарабатывать мастерство с помощью трудолюбия уже было поздно. Кроме того, подросла новая смена молодых зубастых, которые не имели ограничений, бывших в голове у Юлии, и яростно стремились к своим целям.

Работа учителем рисования, пусть и в элитной школе, не приносила никакого удовлетворения, и денег тоже приносила совсем немного. Одно радовало – подрастающая дочь была красивой и умной, умеющей идти к цели и знающей, чего она хочет. Юлия надеялась, что в старости Мирослава подаст не только стакан воды, но и бутерброд с красной икрой.

Но это была всего лишь ложка меда в бочке дегтя! Потому что Алена тоже повзрослела. Точеная фигурка, длинные темные волосы, большие, всегда удивленно распахнутые карие глаза… Грамотная речь, тонкое чувство юмора, пытливый ум…

Мужчины ухаживали за ней, искали ее внимания, считали удачей возможность пообщаться. Но Алена, один раз и навсегда четко определив свои границы, искала того, от кого «сердечко екает» и с кем «до гробовой доски». И нашла! В отличии от сестры, которая вышла замуж «по залету», эта мерзавка и тут отличилась. Она, видите ли, хотела, чтобы «по любви» и, судя по всему, получила то, что желала.

Юлия вздрогнула в своем любовно выбранном когда-то кресле. Ее жизнь, вот прямо сейчас, на глазах, рушилась безвозвратно. Из того, что сказал сегодня Артем, стало понятно, что чувство вины может долго удерживать человека, но это долго тоже когда-нибудь заканчивается. И, похоже, этот момент настал.

Пришло время платить по счетам, да. Юлия не знала, что будет с ее жизнью дальше. Но она ощущала приятное чувство тотального удовлетворения. В конце концов эта маленькая дрянь получила по заслугам. Госпожа Каменева не чувствовала никакого чувства вины или стыда. Просто наконец свершилось то, что должно было свершиться еще тогда, много лет назад.

Юленька снова почувствовала себя молоденькой девушкой, которая указывает на большую, красивую, удивительно зеленую проплешину в лесу, на которой не растет ни одного дерева. И услышала свой голос, говорящий сестре:

-Беги напрямую, мама сказала можно.»

Юлия откинулась в кресле и захохотала. Жутким эхом заметался этот смех в стенах квартиры, отражаясь и множась, как будто все ведьмы, собравшиеся на Хэллоуин, хохотали вместе с ней.

Глава 5.

Мое следующее утро началось прекрасно – с чашечки кофе со сливками, принесенной Максимом прямо в постель. Точнее, на тумбочку около кровати. Сам он по утрам предпочитал чай, но часто вставал на 15 минут раньше, чтобы побаловать меня свежесвареным натуральным кофе.

После этого Максим был бодр и активен, а мне необходимо было еще выпить эту самую чашечку кофе и потом идти в ванную комнату, приводить себя в порядок. Вот и сегодня я похромала умываться с тайным намерением поднять себе настроение отражением в зеркале.

Волшебное стекло послушно исполнило мою просьбу, показав стройную, высокую, изящную, но непричесанную сероглазую блондинку. Оглядев себя со всех сторон и восхитившись такой неземной красотой, я взбила волосы в высокую прическу и пропела: Ах, какая женщина, какая женщина…

- Женщина, выходи из ванной, я уже опаздываю – весело отозвался Максим из коридора.

И тут я вспомнила, что мне надо позвонить на работу и сообщить о том, что я беру отпуск за свой счет. Иначе никакого расследования не будет за отсутствием времени.

Не сказать, что мой начальник был в восторге от моей просьбы-требования, но некоторое свободное время я получила. Предупредив Максима, который уже убегал, о своих инициативах, я попросила быть все время на связи, мало ли.

- Пообещай мне, что позвонишь, если что-то встревожит тебя – попросил Макс – даже если тебе покажется, что это мелочь, не имеющая значения.

-Из таких мелочей, как уверяют авторы детективов, и складывается расследование – с умным видом заявила я. Но мой парень все так же хмурился и я добавила. – Но я обещаю тебе, Максим, что позвоню, если у меня возникнут подозрения. И просто позвоню, чтобы услышать твой голос. А сейчас целую нежно. – И я подкрепила свои слова действием.

Закончилось все тем, что Максиму спешно пришлось покидать квартиру, дабы не опоздать на работу окончательно. А я закрыла за ним дверь, села в кресло и задумалась.

Что делала Юлечка, когда у нее случались неприятности? Она вынуждала окружающих признать ее жертвой и охотно соглашалась, когда они начинали решать ее проблемы. Стратегия «мне плохо и поэтому вы виноваты» родилась не вчера и не десять лет назад. Но обкатана была, когда Юля в ожидании будущего ребенка этим сумела озадачить всех, включая будущего мужа, который оказался порядочным и не бросил ее.

То есть можно сказать, что Юлия не может быть убийцей потому что не привыкла сама заниматься тем, что ей доставляет неудобства? Разве что киллера нанять для этого дела. Да, с такими рассуждениями я далеко не уеду. Нужны факты, а где их взять?

Что, например, я смогла узнать вчера? Юлия не любила сестру и зависела от мужа? Так я это знаю давно, Алена мне говорила, что старшенькая иногда, перебрав спиртного, называла Артема «сатрапом и тираном», которые хочет, чтобы все было, как ему удобно.

Что у Мирославы с матерью натянутые отношения? Неудивительно, если учесть как называла дочь в детстве мама.

Что у Юлии был мотив для убийства, потому что она считала, что является выгодоприобретателем? Кстати, а завещание Алены! Оно точно было, уже не первое, но, думаю, ставшее бы не последним, не случись эти трагические события.

Вот тут мне не обломится. – печально подумала я. – Вряд ли кто-то посчитает нужным ознакомить меня с тем, какова была последняя воля моей подруги. Впрочем, тут есть позитивные моменты. Алена столько раз меняла условия завещания, что родные уже толком не знали, что и кому достанется. А, значит, и не могли точно знать, принесет им убийство выгоду или нет, потому что Алена опять передумала.

Не то, чтобы моя подруга была ветреной и не могла сложить цену своему имуществу. Наоборот. Вот она купила машину, а значит, срочно надо переделать завещание и указать, что авто в случае чего получает Илья. А через год Алена машину продает и покупает за эти деньги какие-то акции.

Но их она завещает не мужу, потому что он в этом ничего не понимает, а отцу, который даст этим ценным бумагам лад. И снова приходится добавлять работы нотариусу. А завещание она там же и оставляла и поэтому если Алена сама не скажет, кому и что завещала, то родственники об этом могли только догадываться.

В данном случае вся эта чехарда была мне только на руку, потому что мотивом оставались только деньги, получаемые по страховке и очень сильная личная неприязнь. Всего то, подумаешь!

Подумала. – сказала сама себе я – А теперь вставай с кресла и шагом марш на поиски новых кусочков этого паззла.

В моем случае поиски начались с розыска кроссовок, которыми я решила заменить вчерашнюю обувь. Да и бегать, если что, в джинсах гораздо удобнее, чем в юбке. Я наклонилась, чтобы завязать шнурки и порадовалась, что тесно сидящие джинсы не давят на талию и не образуют противную складку в районе живота. А память услужливо подсунула мне воспоминание о моей подруге и о том, как она расстроилась тогда в начале сентября, перед концертом.

- Не сходится – растерянно сказала Алена, изо всех сил притягивая пуговицу на брюках к петельке.

- А ты, часом, не беременная ли? – попыталась подшутить я

- Я не беременная, я поправляюсь. – Это выражение на лице подруги изрядно напугало меня.

Терпеть не могу, когда на высказанную проблему люди начинают отшучиваться и делать вид, что это все такие пустяки. И сама никогда так не делаю. Поэтому я отвела руки Алены от несходящихся брюк и, глядя ей в глаза, спросила:

-Давно?

- С февраля. – ответ не оставлял сомнений в том, что подруга все заметила и наверняка приняла меры, которые, однако, не дали результата.

- Не очень хорошо. Но и оставлять это нельзя. Гормоналку исключили? – я понимала, что все это уже наверняка сделано, но моей целью было дать Алене понять, что я воспринимаю все серьезно и хочу помочь.

- Да – ее короткие ответы показывали, что тема подруге не приятна, но уходить от обсуждения она не хочет.

- Психосоматика? – предположила я, потому что у молодой здоровой девушки, у которой в порядке гормональный фон и ранее таких проблем не было, это как раз и могло быть причиной.

- Наверное – уже просто выдавила из себя Алена – Но врачи в это не все верят, и традиционная медицина такое не лечит.

- Значит, мы найдем врача, которые в психосоматику верит и, соответственно, сможет избавить тебя от нее. – волшебное слово «мы» как будто вернуло Алену в реальность. Такую реальность, где от ее проблем не отмахнутся, где можно поделиться бедой, получая в ответ не нотации, а сочувствие и желание помочь.

Подруга улыбнулась, но уже не растерянно, а радостно, так первые рассветные лучи солнца разгоняют ночную тьму.

- И правда, что это я так разнюнилась – Алена начала стягивать с себя брюки.

- Мы же девочки – важно сказала я – Можем и покапризничать и даже заплакать иногда. Главное, вовремя кинуть в нас шоколадкой.

Воспоминание закончилось, будто фильм оборвался. Я собралась было думать дальше, но глянула на часы и поняла, что не могу позволить себе такую роскошь. Только отметила мысленной галочкой очередной попавшийся мне кусочек паззла. И, подхватив сумочку, выбежала за дверь.

День выдался замечательный, прохладный ветерок шевелил листья деревьев, в песочнице играли дети, и томным спокойствием был наполнен окруженный многоэтажками дворик. Я неспешным шагом вышла из подъезда и по привычке оглянулась. Эти тридцать секунд, которые я выделяла себе каждое утро, выходя на улицу, были только моими.

Я смотрела на небо, ясное или затянутое тучами, ловила лицом капли дождя или снега, вдыхала холодный зимний или теплый весенний воздух. И вновь и вновь понимала, что жизнь прекрасна и она у нас одна.

Мы рано или поздно уйдем, как ушла Алена, но пока мы здесь, то можем удивляться и негодовать, идти к цели или наслаждаться отдыхом, завести кошку или улететь на райские острова. И этот краткий утренний миг, как затянувшийся вдох, снова и снова напоминал мне об этом.

Мои тридцать секунд пролетели и время вновь понеслось в привычном утреннем ритме. И тут же я увидела фигуру в темном, с выпрямленной спиной сидящую на скамейке неподалеку от подъезда.

«Ну что ж, я все равно хотела поговорить с вами, Агриппина Ивановна» - решительно подумала я и направилась к своей непрошенной гостье.

- Доброе утро – я решила для начала побыть вежливой, как и положено младшей, поприветствовав человека, старше меня по возрасту.

- Для тебя оно, конечно, доброе – Агриппина Ивановна не стала тянуть кота за хвост.

Я решила, что с политесами, пожалуй, пора заканчивать, некоторые люди органически не способны понять, что они не являются авторитетом по определению, но разговаривают, как будто так и есть.

- Если вы пришли разбираться с моим утром, то я, пожалуй, не стану участвовать в этом занятии. – не дожидаясь разрешения, я уселась на скамеечку – Но если у вас есть, что мне сказать, кроме этого, то говорите, пока я не передумала.

- У современной молодежи нет никакого уважения к старости – бабуля продолжала гнуть свою линию и я плавно переместилась к краю скамейки, подчеркивая готовность встать и уйти. А вслух сказала:

- У меня есть уважение к мудрости. К человеческим достижениям. К наработанному опыту. А старость сама по себе – это не более, чем наступление определенного периода в жизни. И уважать человека за старость не менее глупо, чем уважать слона за хобот. Это не его заслуга, так придумала природа.

- Ты всегда была дерзкой и непослушной – прошипела Агриппина Ивановна. – Еще с детства, да так и не изменилась.

- Может быть, именно поэтому ваша внучка выбрала меня? И в детстве и сейчас, оставив мне все свои деньги? – это было не очень красиво, но я не собиралась бесконечно слушать иронию в свой адрес.

- И ты будешь так бесстыжа, что на самом деле заберешь все себе? – схватилась за сердце бабка

- Я, в отличии от вас, уважаю волю и выбор своей подруги. А она выразилась ясно – все деньги переходят ко мне. – Я посмотрела в глаза Агриппине Ивановне – И еще никто из вашей семьи не проявил хотя бы капельку почтения к волеизъявлению вашей родственницы. Или не попытался бы найти со мною компромисс в этом вопросе. Все кидаются на меня так, будто Алена подписывала эти бумаги под дулом пистолета, который я держала. А это всего лишь ее желание, облеченное в официальный документ.

Но слова здесь были бессмысленны. Эта старая женщина видела во мне хищницу, которая каким-то особо изощренным способом вынудила ее внучку расстаться со всем, что было нажито. Что ж, я сделала все, что было в моих силах. Я поднялась со скамейки, потому что продолжать мне было совсем невмоготу. Тиски гордыни, крепко державшие Агриппину Ивановну, отзывались во мне болью за всех тех, кто не сумел или не захотел справиться с этим неблагородным чувством.

- Тебя осудят, как убийцу и ты никогда не получишь этих денег! – крикнула мне вслед бабушка девушки, совсем недавно бывшей моей подругой.

- А вот это уже решать не вам – не оборачиваясь, тихо сказала я. – Но я прощаю вас, потому что знаю, что вы не можете по другому.

Я расправила плечи, высоко подняла голову и спокойно, неторопливо вышла со двора.

Агриппина Ивановна смотрела вслед этой наглой девке, которая посмела так разговаривать с ней, и мучилась сожалениями.

Она бы сумела справиться со своей непокорной внучкой, если бы не эта выскочка. Да, у Алены был внутренний стержень, который невозможно стало сломать потом, когда она подросла, но пока внучка была маленькой, из нее можно было слепить то, что хотела бабушка. Наталья никогда не была точкой опоры для дочери, за поддержкой Алена могла обратиться лишь к отцу, но он часто был занят на работе.

А когда появилась эта, прости господи, Марина, то оказалось, что она горой будет стоять за Алену, какую бы шалость та не совершила. Ее внучка получила надежный тыл и поддержку и смогла отстаивать, пусть и по мелочам, свою точку зрения.

И когда Агриппина Ивановна в очередной раз отчитывала Алену, она видела в глазах внучки что-то вроде послания : ну да, ты покричишь и уйдешь, а я пойду гулять с Мариной, и поплачу ей и поделюсь горем. И она будет за меня за меня, и поэтому ты, бабушка, мне уже не так страшна.

Надежда, что девчонки в подростковом возрасте поссорятся и разбегутся, увяла к тому времени, когда обоим исполнилось по двенадцать. Но к тому моменту у Агриппины Ивановны появились другие проблемы и пришлось временно оставить этот вопрос открытым.

Вот только временно – это очень надолго, как оказалось. Алена росла, умнела, хорошела, начала получать отличную зарплату, и бабка только зубами скрежетала, потому что доступа к этим благам она не имела.

Конечно, младшенькая покупала дорогие билеты на выставки, в театры, и прочие культурные мероприятия, причем зачастую для всей семьи. Но это было каплей от того, что имела она сама. Кроме того, у Агриппины Ивановны болела душа за Юленьку, которая так и не смогла реализовать свой талант художника и прозябала учительницей в школе.

Нет, Артем отлично зарабатывал и семья жила безбедно, но у Юлии зачастую не было возможности пойти и купить все то, что она бы хотела для себя. Зависимость от мужа угнетала старшую сестру, передаваясь бабушке и нагоняла в голову темные мысли.

В первый раз Агриппина Ивановна задумалась о том, что же будет, если Алена вдруг умрет, когда младшая внучка в очередной раз меняла свое завещание. Читая старый вариант, бабушка подумала, что у Алены, оказывается, есть материальные блага, которые не исчезнут с ее уходом.

Конечно, многое получит вдовец, и отцу с матерью Алена наверняка что-то оставит. Но ведь есть страховые полисы, в одном из которых выгодоприобретателем указана Юлия. И если ее внучка умрет, то вся та сумма, которую она должна была накопить за жизнь, отойдет Юлии.

Это могло быть выходом для ее старшей внучки, но пока чисто гипотетическим. Ведь Алена была младшей из семьи, и умирать вовсе не собиралась. Разве что какая-нибудь трагическая случайность…

Агриппина Ивановна сидела на скамеечке и уголки ее морщинистых губ были печально опущены. Таблетки от повышенного давления она принимала уже лет пять. И всегда точно знала, сколько их осталось в тубе. Но кому придет в голову пересчитывать ее таблетки, а даже если и так, число оставшихся пилюлек никому ни о чем не скажет.

А она будет молчать об этом. Хотя точно знает, что теперь новое лекарство придется покупать на день раньше.

Сожалела же Агриппина Ивановна, сидя в тени раскидистого вяза на красивой деревянной скамейке, лишь о том, что все это оказалось бессмысленно. Алена мертва, но цель не достигнута и не будет достигнута никогда, потому что эта пронырливая деваха своего не упустит. А это значит, что деньги уйдут из семьи.

И впервые Агриппина Ивановна подумала, что есть, видимо, какие-то силы там, наверху. Потому что до конца дней своих она будет помнить о том, какую цену платит за то, что никогда не будет принадлежать ни ей ни ее любимице. И молчание для Агриппины Ивановны вовсе не золото, а свинцовая заплата на губах, безнадежная и безрадостная.

Слово «никогда» на восьмом десятке – это очень страшно. Но каждый в этой жизни получает то, что он заслужил…

Глава 6.

Вот так, с высоко поднятой головой я прошла пару кварталов. А потом вновь почувствовала зуд между лопатками.

«Опять?» - молнией пронеслась мысль «Да что ж такое?»

Одновременно меня накрыло холодной волной – человек, который за мной следил, скорей всего, знал, где я живу. И вел ли он слежку сам или заплатил кому-то, было уже неважно. Игра шла по-крупному.

Я резко развернулась, пытаясь понять, кто же это мог быть. Взгляд выхватил на тротуаре бодрую стайку детсадовского возраста малышей, которых вела женщина среднего возраста, модельной внешности девушку, с презрительным выражением лица пытавшуюся эту компанию обогнать. За ней неторопливо вышагивал парень вида «ботан обыкновенный безочковый» в наушниках и завершал картину дедуля, на подгибающихся ногах семенивший по тротуару.

А сумки у этого древнего экземпляра даже на вид были такие, что возникала стойкая уверенность – не донесет. Я развернулась и направилась прямиком к дедуле, краем глаза пытаясь наблюдать, как поведут себя остальные участники движения.

Дети обтекли меня, не обратив внимания, девица вообще не глянула, а парень изменил траекторию движения, пропуская. Ничего подозрительного, мисс Марпл!

Дедушка пыхтел из последних сил, но не сдавался. Я подошла и сказала:

-Доброго вам денька.

Обрадованный возможностью поставить тяжесть на пол и передохнуть, он выдохнул и ответствовал:

- И тебе, внучка, того же.

- Что ж вы, дедушка, нагрузились так, нельзя в вашем возрасте такие тяжести таскать – я свела брови, показывая, как именно нельзя – Или ваши социальные работники не выполняют свои обязанности?

- Что вы, добрая девушка, они очень хорошо выполняют – дедушка аж руками замахал, показывая, насколько абсурдно такое предположение. – Все приносят, что надо и вовремя, никаких нареканий у меня нет. А это… - он с тоской посмотрел на сумки – Каюсь, жадность моя. Купон у меня от супермаркета, на скидку, а я забыл про него. А сегодня последний день. Надо отоварить. Вот я и пошел сам. А там еще акции. И вот… - дедуля развел руками.

- А что же вы такси не вызвали? – удивилась я – Вы же сэкономили, можно и на машинку потратиться.

- Да у меня и номера такси нет – смущенно улыбнулся мой новый знакомый – и живу я тут рядышком. – Он махнул рукой в направлении соседнего с нашим двора.

- Ну тогда давайте сумки – Я подхватила сначала одну, а потом вторую.

- Ну что ж я за мужчина такой, девушка мне будет сумки нести а я прохлаждаться буду? – возмутился дед

- Пожилой – я шагнула в указанном направлении, вынуждая следовать за мной. – Да и недалеко тут.

Я, конечно, подзапыхалась немного, пока донесла сумки до подъезда, а потом мы дождались лифта и дело пошло легче. Возле двери квартиры я поставила обе сумки и отступила на два шага.

- Сейчас зайдем, я чайничек взбодрю, чайку попьем – прихвастнул дедуля, открывая двери.

- Ой, нет – я отступила еще. – Никогда не приглашайте незнакомых людей в свою квартиру. Так и до беды недалеко. Мало ли какой мошенник попадется.

- Какой мошенник? – удивился дедушка – Кто мошенник?

- А может, я и есть мошенник – нахмурилась я

- Да ты ж мне помогла, какой же ты мошенник? – прямо расстроился старик

- Девушка дело говорит – раздалось от соседней двери и на площадку вышла немолодая полная женщина в домашнем халате – Ты, Антонович, слушай умных людей. Сейчас такое творится – глаз да глаз, права молодуха. Добрыми речами околдуют и ищи свищи потом ценности твои.

- Вот! – не преминула вставить я – Никого в квартиру нельзя пускать. Время сейчас такое. Неспокойное. А если из собеса придут, так позвонить туда и спросить, кого посылали, да как фамилии.

- И то верно. А вы вообще кто? – тут же проявила бдительность соседка.

- Я никто – улыбнулась я – Живу через двор. Шла и вижу – Антонович ваш подвиг совершает. На сумки эти гляньте и поймете. Ну никак не могла я пройти мимо.

- Свет не без добрых людей – женщина улыбнулась и тут же помолодела на пяток лет, а в голубых глазах заплескалось тепло. – Ему если что надо, сын мой на машине привезет. А тут решил вспомнить прошлое.

Антонович тихонько пытался задвинуть ногой тяжеленные сумки, но у него это никак не получалось.

- Ну раз тут у вас все хорошо, то я пойду – понимание, что старый человек не один и за ним есть, кому приглянуть, грело душу.

- Спасибо тебе, деточка, хороший ты человек – немного грустно сказала соседка – Жаль, что мало сейчас таких.

- Не мало – возразила я – Просто вам не часто они попадаются. До свидания, берегите Антоновича. Если что – я живу недалеко, спросите Марину Стриж. – Я не стала вызывать лифт, и побежала вниз по лестнице. Последнее, что я услышала, были слова дедушки:

- Есть добрые люди на свете, Петровна. Надо просто верить в это.

Еще пятнадцать минут я шла свободно, а потом в спину снова уткнулось копье чужого взгляда. Я поняла, что мне это все не чудится, и решила действовать. Не оборачиваясь, потому что понимала, что вряд ли кого-то смогу засечь, я продолжала идти по тротуару. И при этом тщательно следила за дорогой.

Когда до остановки оставалось метров десять, к ней подкатил автобус и я рванула, не разбирая дороги, успев вскочить в закрывающиеся двери. Автобус поехал, а я прильнула лицом к дверям, пытаясь посмотреть, что же творится там, на улице. Ничего особенного я не увидела, как и ожидала. Но игра продолжалась и на следующей же остановке я вышла и тут же пересела во вновь подошедший автобус.

Остановка – пересадка – остановка – пересадка. Переход на другую сторону. Снова остановка – пересадка. И снова.

И чем дальше я уезжала, тем больше понимала бессмысленность того, что затеяла. Если они знают, где я живу, то пересаживайся не пересаживайся, а толку с того. Разве что не будут знать, куда я поехала.

«Надо написать завещание» - мелькнула мысль. – «И желательно в той конторе, с которой имела дело Алена. Где-то у меня был этот телефончик…»

Задумка моя удалась неожиданно легко, случай (или судьба?) занес меня как раз в тот район, где была расположена эта нотариальная контора. И человек, который вел дела Алены, освобождался как раз через полчаса.

Но на этом удача меня покинула, потому что нотариусом оказался скользковатый мужчина, который о завещании моей подруги говорить категорически отказался. Зато подробно рассказал, что именно надлежит сделать мне, чтобы грамотно и правильно составить упомянутый мною документ.

Вышла я из конторы с гудящей головой, но не отказавшись от идеи с завещанием. Зарядившись дозой глюкозы и углеводов в виде большой чашки кофе и булочки, я решила пойти на тренировку. В конце концов, расследование это не повод прогуливать!

В зале я погрузилась в знакомую атмосферу драйва и адреналина, девочки работали вовсю, это была дневная тренировка по стретчингу. То и дело Инна подходила к своей очередной «жертве», и, с очаровательной улыбкой, и словами:

- Что-то ты расслабилась – помогала дойти до точки некомфорта. Девчонки охали, стонали, но продолжали растяжку.

Как я соскучилась по этому! И как здорово снова почувствовать свое тело и каждую свою мышцу, через боль достигая все новых и новых результатов.

- Инна сегодня зверствует- притворно пожаловалась Светульчик, выходя из отрицательного шпагата. Впрочем, это была ненастоящая жалоба, а так, возможность слегка посочувствовать себе.

- Инна все слышит – отозвалась тренер – И сейчас кто-то у меня начнет садиться в поперечный шпагат!

- О нет! – ужас в голосе Али был настолько наигранным, что даже ребенок бы не повелся. – Тиранша!

- Нет такого слова. Есть только мужской род – тиран. – поправила Верушка.

А меня снова царапнуло чувство, что я что-то упускаю. Но тут Инна подошла ко мне, и все мысли испарились, подобно росе под утренними лучами.

Время летело быстро и через час, распаренные и потные, мы дружно потянулись сначала в душ а потом снова в раздевалку. Верушка выпустила из своей объемной сумки нашего любимчика – русского той-терьера Пики. Собачка пошла по рукам, девчонки норовили каждая погладить и потискать маленький гладкошерстный шарик.

Пики был ласковым зверем и уютным клубочком устраивался на руках, наслаждаясь внимание. Пока мы забавлялись с той-терьером, Верушка сказала, что ей не нравится его поведение в последние дни и нужна консультация специалиста.

- Вы пока его гладьте, а я позвоню ветеринару– сказала она, выуживая из своей безразмерной сумки телефон.

- А у меня дома кошуля – ласково сказала Светик – Беспородная тигровая красавица. Но тоже хочу проконсультироваться насчет стерилизации.

Когда раздались гудки, девчонки затихли, продолжая, однако, эстафету поглаживаний. Сначала мы старались не мешать разговору, но стало понятно, что дело затягивается надолго и мы, понизив голос, начали делиться впечатлениями о следствии.

Я слушала внимательно, но это все было как переливание из пустого в порожнее. Никто ничего не знал, не видел, не замечал.

Воспользовавшись паузой в телефонном разговоре (Верушка искала блокнот, в котором были записаны той-терьерьи показатели), я уже громко, чтобы все слышали, обратилась к нашим:

- Девчонки. Это может быть мелочь. Что-то, что показалось если не подозрительным, то странным. Необычным. Таким, чего раньше не было. Если вы вспомните что-то такое, пусть даже вам это покажется пустяком, скажите мне обязательно. Договорились?

- У меня какой-то шуршунчик есть про этот день – Света наморщила лоб, пытаясь то ли вспомнить, то ли осознать. – А вот понять, что это, не могу- она виновато улыбнулась и я тут же сказала:

-Света, ты вспомнишь обязательно. Прокрути в памяти весь день и ты точно поймешь, что тебя так насторожило. – я выдержала паузу.

- А какал он дважды – погруженная в свои записи Верушка, наверное, даже не слышала, о чем мы говорили. – Но не жидко.

Мы рассмеялись, но это был грустный смех, который будто говорил, что жизнь все же продолжается, собаки болеют, а мы тренируемся.

- Если я вспомню, то скажу обязательно. – Светка подхватила сумочку и направилась к дверям – Пока, девчонки, до пятницы!

Я вышла из зала и решила позвонить Максиму. Или написать, если он не сможет ответить.

Но Максим откликнулся почти сразу и с ходу начал задавать вопросы.

- Дорогой, а поздороваться? – улыбнулась трубке я – А сказать что соскучился?

- Марина, разве с тобой соскучишься? – парировал Макс. – Я вот накачал в электронную книгу детективов, буду читать, помогать тебе в расследовании.

- Спасибо. Это приятно и неожиданно. – я представила своего парня, сосредоточенно штудирующего после работы очередную книгу-загадку. – Главное, чтоб ты покушать не забывал.

- Максим, иди домой – подколол меня он – Мама я замерз? Нет, ты голодный.

- Кстати, о еде- я задумалась – Не знаю, когда буду на месте, может, закажем что-то на дом?

- Променять твое фирменное блюдо на непонятную еду? - Максим деланно вздохнул – Чего не сделаешь ради временного хобби.

- Это не хобби. Еще чуть-чуть и меня обвинят в том, что я убила свою подругу – я попыталась сказать это спокойно, но Максим все понял по голосу.

- Этого еще не случилось – после паузы сказал он – И ты все правильно делаешь. Я тобой горжусь и верю, что у тебя получится.

- Максим и Марина, как Томми и Таппенс – блеснула знаниями я.

- Агата Кристи, серия про шпионов – ответствовал Макс.

- Точно. На связи. Целую. До вечера.

- Целую. До связи.

Выход из здания превратился для меня в небольшое испытание, я все ждала взгляда, прожигающего между лопатками, но пока моя интуиция молчала.

Еще один довод в честь того, что слежка мне не померещилась. Но долго думать об этом я не стала, а начала, как и в случае с Юлией, вспоминать, что же я знаю о муже Алены. Точнее, вдовце, но это я быстренько в голове стерла.

Неожиданно, но первым почему-то вспомнилось, как Илья пригласил Алену на знакомство со своими друзьями. Там была целая компания, которая была дружна с юности, ребята и девчата жили в одном районе и все вместе ходили на концерты, в кино и даже посещали кружок «Сделай себя сам».

Алена взяла меня в качестве моральной поддержки и не зря, потому что уже через десять минут после представления моей подруги друзьям Ильи компания начала обсуждать людей, мероприятия и события, в которых Алена не участвовала.

Это всегда достаточно трудно, вливаться в сплоченную тусовку людей, которые давно и хорошо друг друга знают, но моя подруга справилась. К концу вечера ее уже принимали, как свою, и я вновь загордилась этой замечательной девушкой, с которой свела меня судьба.

Как-то так получилось, что я очень редко пересекалась с этой компанией, и поэтому на какое-то время потеряла Алену из вида. Мы иногда встречались, она рассказывала, какой замечательный парень ее Илья, какие хорошие и продвинутые у него друзья, как весело и разнообразно они вместе проводят свой досуг.

Я искренне радовалась за мою подругу, глядя, как сияют ее глаза, как легко и радостно она летит по улице на встречу мне. Как замечательно, что у нее так все хорошо складывается, и парень по сердцу, и его окружение приняло Алену, и, может быть, моя подруга нашла, наконец, свое счастье.

Единственным облачком на этом сияющем голубом небосводе была раздражающая лично меня привычка Ильи всех называть уменьшительно-ласкательными прозвищами. «Жекуся», «Лебеденок», «Сашечка» - убила бы!

А еще привычка обниматься. С кем попало, приторно и по девчачьи. Но женской половине это безумно нравилось и добавляло популярности Илье.

Но кто из нас без тараканов, пусть первым кинет в меня отравой для них. В остальном это был обаятельный, веселый и оптимистичный молодой человек. Легкий в общении, Илья быстро заводил новых знакомых, они знакомились с другими людьми из круга и образовывали свои кластеры.

И мне очень импонировал тот факт, что практически все эти люди интересовались знаниями, которые только недавно стали доступны. Йога, медитации, точечный массаж, духовные практики. Каждое общение с ними обогащало меня новой информацией, эти люди на фоне парней в спортивных костюмах выглядели чуть ли не небожителями.

В общем, я понимала, что теперь свадьба не за горами, и так оно действительно и случилось.

Алена в белом свадебном платье – как нежное облачко… Огромные распахнутые глаза и сияющее лицо… Такой она вспоминается мне сейчас. Казалось, еще чуть-чуть и эта фея оттолкнется от земли и взлетит туда, в небеса, к вечно юному светилу.

Как жаль, что все сказки рано или поздно заканчиваются….

Нет, у них с Ильей все было хорошо. Оба работали, были на хорошем счету, карьерный рост и все такое. Квартира, которую Алена купила в кредит до замужества, позволила молодой семье жить отдельно. Пару раз Алена с Ильей съездили за границу, но потом эта тема заглохла. Вроде все, как у всех, вот только детей не случалось.

Наталья Сергеевна намекала, бабуля катком перла, со стороны родителей Ильи тоже шли подталкивающие разговоры. Но дальше этого дело не шло. Мне Алена сказала, что они хотят пожить для себя.

Я приняла этот ответ, как должное, да и мне ли, незамужней на тот момент, было что-то ей говорить, даже если бы и хотелось.

А время шло. Как-то мы не виделись почти три месяца, а потом договорились встретиться в том самом «Одуванчике». Когда долго не видишь человека, то сразу замечаешь перемены, если они случились.

И я тогда поразилась непонятному, как будто потускневшему, виду моей подруги. Алена не впорхнула в кафе, а зашла, как будто на плечах у нее лежал тяжелый груз. У нее даже осанка изменилась, из прежней, гордой и независимой, превратилась в «плечи книжечкой».

- Алена ты что, заболела? – были первые слова, которыми я встретила ее.

- Что? А, нет, на работе сложный период, у нас новый начальник, перекраивает работу отдела под себя. – махнула рукой Алена.

Но я видела, что работа тут не при чем, и продолжала расспросы. Тогда я уже работала переговорщиком и вытянуть из подруги интересующую информацию мне, хоть и с трудом, но удалось.

- В том дело, что я не могу понять, что именно меня тревожит – Алена теребила ремешок сумки, отводила взгляд, но продолжала говорить. – Илья – он как в той песне «чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил, всю зарплату отдавал, тещу мамой называл, был к футболу равнодушен и в компании не скучен. И к тому же чтобы он и красив был и умен» - на одном дыхании выдала моя подруга. – Ну вот только тещу мамой не называет, и цветы не дарит, дарит подарки. А так все по тексту. А у меня на сердце как кошки скребут.

- Давай разбираться с твоими кошками – я не предлагала, я настоятельно требовала

- Хорошо, а как? – Алена по-детски трогательно посмотрела на меня. Вот это как раз я знала, и поэтому спросила:

- Можешь представить себе Илью? Сделай это как можно подробнее. – я помолчала – Где сейчас твои ощущения?

- В солнечном сплетении – тут же отозвалась подруга.

- Какого они цвета? Глаза не открывай- предупредила я, увидев, что Алена хочет посмотреть на меня. – Просто отвечай.

- Фиолетовые. Темно фиолетовые. – подруга, убедившись, что вопросы безопасные, расслабилась и растеклась по стулу.

- Теплые, холодные? – продолжала задавать вопросы я - Может, они как елочные иголки на морозе, а может, как теплое яблоко, нагретое солнцем.

- Они нейтральные. – Алена попыталась найти подходящее описание – Как кусок дерева поздней весной.

- Может быть, они чем-то пахнут для тебя? – техника эта была не новой для меня, но большинство людей про нее еще не слышали и не могли сознанием понять, что выдают себя с головой.

Алена потянула носом и неуверенно протянула:

- Как в столовой нашего детского садика. Каша и компот.

- Что-нибудь еще можешь сказать про них? – задала последний вопрос я.

- Как будто тянет. – подруга помолчала, пытаясь сформулировать ответ – Когда банки ставишь, там образуется вакуум. И когда их снимаешь, такое ощущение возникает. Давит и тянет. Можно открывать глаза?

- Нет еще. Представь, что у тебя есть руки, не физические, а виртуальные. И ты ими берешь это фиолетовое прохладное нечто, пахнущее кашей и компотом, и выкидываешь из себя. Вынимаешь и выкидываешь.

Алена нахмурилась, видимо, представляя эту картинку, а потом ее лицо разгладилось и спина выпрямилась. Тяжелый долгий выдох подсказал мне, что процесс прошел успешно.

- У тебя отлично получилось, можешь открыть глаза и вновь узреть этот прекрасный мир. – предложила я.

- Что это было? – удивленно спросила Алена, глядя на меня.

- Техника такая заграничная – ушла от ответа я – Но ты же не это хочешь узнать на самом деле.

- Ты права. Но я хочу понять, как, отвечая на такие странные вопросы, я получу ответы о моей семейной жизни. – твердо сказала моя подруга.

- Я задавала вопросы твоему подсознанию. А оно не понимает слов, а разговаривает языком образов и картинок.

- И что тебе сказали эти образы и картинки? – теперь Алена пристально смотрела на меня, не отводя взгляда.

- Я скажу тебе, но ты не поверишь. – я тоже не собиралась уступать – Может, тогда лучше этого не знать?

- Не тяни. Я не отступлю, ты же меня знаешь.

- Хорошо – я приняла решение – Тогда слушай, а верить или не верить – думай сама. У тебя нет ощущения, что рядом человек, на которого можно положиться. – при этих словах Алена сузила глаза и метнула на меня яростный взгляд – И не надо кидаться в меня молниями, твои чувства от этого не изменятся. Ты боишься, что при первой же серьезной жизненной коллизии окажется, что все это тебе придется разруливать в одиночку.

- Илья хороший человек! – вырвалось у моей подруги.

- Конечно. – спокойно подтвердила я. – Не пьет, не курит, йогой занимается. Что там еще по списку? Мусор выносит, с днем рождения поздравляет, солнышком называет. Родители аплодируют, подруги завидуют. Ага. Но вот как за каменной стеной ты себя не чувствуешь, я права? – лучше бы я этого не говорила.

Лицо моей подруги в момент превратилось в маску африканского божка.

- Уже давно мне сниться один и тот же сон… - как в трансе произнесла она – Я стою посреди степи, и конца края ей не видно. Я даже в жизни в такой степи не была. И вот стою я, как тополь среди низких трав и понимаю, что если вдруг опасность, дикий зверь там, или половцы, вот она я, как на ладони. А рядом – никого. Я оглядываюсь, ведь я точно знаю, что должен быть кто-то возле меня. Но нет. Я одна одинешенька, открыта всем ветрам со всего света. И некому меня защитить или хотя бы подбодрить. Я просыпаюсь в слезах и прижимаюсь к Илье, чтобы почувствовать человека рядом со мной.

Я встала, подошла к Алене и обняла ее со спины. Больше я ничего сейчас не могла для нее сделать. Ее муж – не тыл для нее, и с этой правдой моей подруге теперь придется существовать.

- Меня не поймут – пробормотала она, положив свои руки на мои.

- Главное, чтобы ты себя понимала – прошептала я – А я тебя поддержу всегда, даже если не буду понимать.

- Где бы я была, если бы не ты? – слегка улыбнулась Алена

- Дома – цитатой ответила я и мы рассмеялись.

Случилось это три года тому назад…

Глава 7.

И вот я возвращаюсь в место, где когда-то мы с моей подругой выяснили неприятную правду о ее семейной жизни. Для того, чтобы поговорить с человеком, который все-таки до последнего оставался мужем Алены. Тогда моя подруга решила не крушить решительно свою жизнь, а поставить все на паузу, и посмотреть, что из этого выйдет.

А вышло из этого убийство, и я намеревалась вытрясти из Ильи все подробности, о которых он знает.

Малкин оказался точен, как часы, впрочем, офисный планктон очень быстро приучается приходить на работу вовремя. Глядя, на этого симпатичного, уверенного, холеного мужчину, я задумалась, насколько внешность не соответствует его внутреннему наполнению.

Подтянутый, стремительный, обаятельный – Илья напоминал американские коробки с подарками. Когда убираешь мишуру и оберточную бумагу, оказывается, что в маленькой коробочке лежит скромный и непритязательный предмет.

Надев на лицо грустную маску еще от входа, Илья в темпе пересек кафе и подошел ко мне. По привычке начал раскрывать объятия, но потом вспомнил, что я этого не переношу и протянул руку для рукопожатия.

Видимо, что-то таки отразилось у меня на лице, потому что Илья укоризненно сказал вместо приветствия:

-Мариша, объятия повышают уровень серотонина! Не надо ими пренебрегать.

А я, как назло очень реалистично увидела картинку – полная пепельница окурков, лежащих вразнобой, какие-то с губной помадой, некоторые поломанные или дымящиеся. И они извиваются, как черви, пытаясь потереться друг об друга. От этого меня аж передернуло, и я достаточно резко возразила Малкину:

- Обниматься надо только с близкими людьми. С родственниками. Или, в крайнем случае, с теми, кому сейчас это очень-очень нужно. А облапывать всех подряд в надежде на повышение гормона может быть прямым путем к получению чесоточных клещей или вшей. А я, понимаешь, брезгливая.

- Ты просто к этому не готова – терпеливо возразил Илья. – Твой путь к вселенской гармонии только начинается.

- Зато я готова к получению денег. – парировала я – Очень больших денег, которые твоя покойная жена решила оставить мне. Видимо, со вселенской гармонией у нее тоже не сложилось, хотя она достаточно долго пробыла замужем за тобой.

Илья укоризненно надул губы – ни дать ни взять детсадовец в песочнице. Но я и не таких на переговорах видела, поэтому решила уточнить сразу:

- Поэтому или говорим по делу или я ухожу.

- Ах, карма моя на сегодня – вздохнул Малкин – Что ты хочешь узнать?

- Во-первых, что было в завещании Алены? – не упустила свой шанс я – Вы уже знаете?

- Мы знаем, что Аленушка, судя по всему, лишилась рассудка, потому что это очень странное завещание.

Я молчала, хотя мне хотелось наподдать Илье, чтобы он побыстрее рожал слова.

- И теперь не видать Мирославе тропических стран, бабке тура по Золотому Кольцу, а мне – круиза на белоснежном лайнере.

- Юлии мечты о самостоятельности, а матери фамильных ценностей? – поддела я. – Никто ничего не получил? Илья, не тяни, мое терпение сегодня очень крохотное.

- Квартиру получил отец – отрапортовал Малкин с тем же обиженным выражением лица. – С тем условием, что пользуется ею только он, по наследству передать не имеет права никому, кроме матери Алены. После того, как почнут в бозе оба родителя, недвижимость переходит какому-то фонду. Полисы в завещании указаны не были, но по их условиям выгодоприобретатель ты. Мне – Илья криво улыбнулся – достается совместно нажитое имущество и ничего больше. Все украшения Алена завещала подруге, я ее первый раз видел, впрочем, ничего ценного там не было. Все.

- Ты считаешь, что Алена лишилась рассудка потому, что ее воля не совпадает с вашими чаяниями? – возмутилась я – Что за все годы вашего брака ты не сумел разглядеть момента, когда твоя жена перестала доверять тебе и остальным настолько, что передала все свои деньги не члену вашей семьи?

- Она спятила, потому что не упомянула в завещании ни одной акции, которые она покупала, а я точно знаю, что они были и разные! – наконец Илья потерял свой благой вид и повысил голос.

- Ты про акции транспортной компании, которые Алена покупала в бог весть каком году? – удивилась я – Так они стоили, как мышки девственницы – пять центов пучок.

- Да, но на новую косметику Юлии точно бы хватило – злобный оскал Малкина показал, что он не так позитивен, как хотел показать всю жизнь. – А может, и на что-то посущественней. Ты же знала Алену, она постоянно проворачивала какие-то делишки с этими акциями-облигациями. Кто знает, может, сестричке хватило бы не только на косметику, но и на пластику, о которой она так мечтает!

- Юлия так сильно хочет что-то изменить в себе? – я была просто вне себя от удивления – Зачем? И кто сказал, что эти неведомые акции достанутся ей?

- Сама у нее и спроси – буркнул Илья, потерявший весь боевой запал. – А про то, что акции достанутся семье Каменевых, было в одном из завещаний Алены, надцатом по счету.

- И про эти акции ни слова в завещании? - вновь вернулась к теме я.

- Ни слова про акции и ни следа этих бумажек в квартире – в сердцах сказал Малкин.

- А ты, конечно, уже всю квартиру обшарил – презрительно заметила я

- Ты бы поступила не так? – вернул мне презрительную улыбку Илья – Такая белая и пушистая из себя?

- Так, может, это ты и убил жену? – предположила я – Думал, что квартира достанется тебе, а если найдешь бумажонки, то и денежки тоже. Неизвестно, правда, насколько большие, но и ради десяти тысяч рублей порой убивают.

- Ну тогда уже не я, а ты! – взвизгнул Малкин – Ты получила охрененные деньги по условиям полисов!

- А тебе все жаль, что не ты? – я поняла, что разговор идет по кругу – Может, деньги здесь вообще не при чем. Ты, конечно, мне не поверишь, но я не знала, что Алена оставила все мне. А если бы знала – сделал бы попытку выяснить, где здесь собака порылась. Кстати, свое завещание я тоже уже составила. Никому из вас ничего не обломится. Ну так, на всякий случай.

- Зачем я тогда сюда пришел, спрашивается – возмутился Илья. – Послушать твой бред и расстроить струны моей души?

- Ты пришел сюда, потому что хочешь денег – кинула я – И не пой мне тут про бессмертную душу, я даже сомневаюсь порой, что она у тебя есть. А еще ты хочешь обелить себя в моих глазах, потому что знаешь, на что я способна и опасаешься за свое доброе имя. Или за свое алиби. Но точно не для того, чтобы разобраться и понять, что же случилось с твоей женой, и кто мог это сделать.

- Я не буду это слушать – начал вставать со стула Малкин, но, вспомнив, что про деньги мы так и не договорили, опустился обратно на стул – Но я хочу услышать, что ты собираешься делать с нашими деньгами, волею случая ставшими твоими.

- Волею случая? Вот как, оказывается, ты называешь свою покойную жену – отвращение переполняло меня, но нужно было поставить точку в этом разговоре – Но я скажу тебе. Как ранее сказала уверенной в своем праве бабке. Алена решила оставить все деньги мне. И пока исполнение этого зависит от меня, вы не получите ни копейки. Я скорей перечислю всю сумму на счет благотворительной организации. – Я отодвинула стул и встала – Может быть, я бы сказала еще много чего тебе, и всей вашей семейке, но это совершенно бесполезно. А я ценю свое время и силы. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся в одном пространстве, потому что иначе я очень сильно опасаюсь за целостность твоих зубов. Прощай.

- Я не прощаюсь с убийцами – крикнул мне вслед Илья.

- А мне все равно – сказала я сама себе, выходя из кафе. – Я попрощаюсь и с ними тоже. Потом. Когда узнаю, кто они.

Илья смотрел вслед уходившей Марине и думал о карме. Он и не подозревал, что она настигнет его так скоро. В священных текстах говорилось, что раньше карма зачастую переходила на следующую жизнь, а эта следующая жизнь была Илье глубоко безразлична. Получать блага и наслаждаться жизнью надо сейчас, а что там будет за гранью смерти еще бабка надвое сказала.

Те, кто писал эти тексты, Там точно не были и поэтому все это было чистой теорией. И карма для Ильи тоже была теорией, красивой сказочкой, которую так прекрасно было рассказывать восторженным слушательницам.

Но оказалось, что карма еще и как работает, что Малкин почувствовал буквально на своей шкуре. Наказание за то, что он сделал, последовало моментально! И какое наказание! Он лишился почти всего, что достиг и нет возможности отыграть все назад и поступить по другому.

Три года назад Илья почувствовал угрозу. Вначале смутную, необъяснимую, такую, которую нельзя описать. Алена отдалилась от него, перестала посещать тусовки, петь мантры, замкнулась в каком-то своем мире. Один из гуру сказал, что у нее период садасати. Но Илье-то от этого было не легче.

Сколько этот период продлится, кто его знает, а ему хотелось так же получать от жены признание, восхищение, одобрение. А Алена ходила мрачной тенью и желаний мужа не разделяла. К тому же она подурнела и поправилась и Илья начал посматривать в сторону молоденьких симпатичных сестер по тусовке.

Ничего такого, упаси боже, никакого адьюльтера! Это было слишком рискованно, потому что Алена была умна и если бы она узнала о чем-то подобном, на их семейной жизни можно было ставить крест, а Илья этого не хотел.

Пусть и подурневшая, Алена все равно была хороша, умна, а главное, отлично зарабатывала и не доставала мужа всякими капризами и истериками по поводу его убеждений.

Но ничего же такого нет в обнимашках с симпатичными девушками, или тусовках с ними же, или приятными умными беседами в той же компании. Получать словесные поглаживания порой было почти так же приятно, как физические, а главное, можно было показать себя во всей красе перед аудиторией.

А то, что теперь жене почти не доставалось ласковых слов и комплиментов, так сама виновата. Что ж она мужа не поддерживает, разве это сложно? Илья искренне считал, что она должна, ну а он – по желанию. Есть желание – будут комплименты и все остальное. Ну а если желания нет, то значит, надо мужа холить и лелеять, пока это желание у него не появится.

Илья думал, что Алена примет его точку зрения, и рано или поздно, все станет так, как прежде. Но он забыл про то, какой характер был у его жены. Что она никогда не смирялась с ситуацией, и всегда искала возможные выходы.

И вот уже прошлой осенью Илья ощутил, что это уже не просто угроза, она переросла в опасность. Как зверь чует ловушки, Малкин почувствовал – что-то происходит. Прошло совсем немного времени, чтобы он понял – что именно.

Можно много говорить об этом, но зачем, если все и так понятно. Человек, не получающий чего-то в одном месте, начинает искать это в другом. Чаще всего он делает это несознательно, но факт остается фактом.

Илья понял, что жена нашла ему замену, когда Алена снова засияла солнышком и расцвела, как сирень в мае. Может, это не было бы так страшно, если бы не все тот же характер его жены. Она не станет терпеть в своей жизни суррогат отношений, скорей закроет этот этап и все.

И тут Илья испугался. Он так и не понял, кто был этот человек, хотя подозрения были, уж слишком часто стала его жена упоминать свою работу. Но Малкин наконец осознал тот факт, что без Алены он не то, чтобы ноль без палочки, но скорей, палочка без этого самого нуля. Единица вместо десятки.

Да, он неплохо зарабатывал, но квартира принадлежала Алене, а совместно нажитого имущества было не так много, да и что значит телевизор, холодильник и стиралка на фоне тех денег, которые уже вложила Алена в страхование своей жизни.

Акции-облигации Малкин за крупные капиталовложения не считал, в биржах и фондах не разбирался, тем более Алена посмеивалась, что это на косметику, если вдруг станет совсем сложно в жизни.

Если жена потребует развода, он останется практически ни с чем. А это слово уже висело в воздухе, обретая реальность, и дело было только за временем. И Илья решился. Он начал собирать информацию. В наше время много чего можно найти в интернете, а он был достаточно умен, чтобы сообразить, что к чему.

Золотая жила лежала прямо под носом, следовало только побыстрее шевелиться. Если сделать все грамотно, то никто ничего не сможет доказать. Илья даже придумал, как все можно обыграть, чтобы его ни в коей мере не заподозрили в причастности к событиям.

И он сделал это, комар носа не подточил. Но карма постучала костлявой рукой по плечу Ильи именно в этот самый момент. И оказалось, что все, что он сделал – бессмысленно. А Алена умерла и спросить о самом главном теперь было не у кого.

Оставалась Марина, но из только что случившегося разговора Илья понял, что надежды нет. Ни надежды, ни денег, ни возможностей… Только пустота и понимание, что все сделанное было напрасно. И это было самым худшим наказанием для него.

Нет, Малкин вовсе не жалел о том, что он сделал. Он ужасался лишь тому, что с этого момента его жизнь начала разрушаться и будет рушится до тех пор, пока не похоронит его в своих холодных острых обломках…

Глава 8.

Светочку разбудила ее тигровая зеленоглазая любимица. Кошка пришла на кровать и начала требовательно мяукать, напоминая девушке, что надо бы наполнить миску свежим кормом. Света посмотрела на часы и поняла, что так или иначе, а вставать придется.

Утро пролетело незаметно, и вот уже Света стоит у дверей и обувается. Легкие сандалии на босу ногу, рюкзачок на плечи, закрыть двери, и девушка пружинистым шагом направляется к станции метро. Одновременно Светлана прокручивала обязанности на вечер, потому что еще вчера она созвонилась с ветеринаром по поводу кошки и теперь это все надо корректно совместить.

Час пик в метро – это еще та история. Люди спешили, толкались, ругались, и Свете все это напоминало клетку человеческого тела. К тому моменту, как она спустилась на эскалаторе вниз, девушке казалось, что пару синяков на ней точно проявятся уже завтра. Кто-то толкнул ее локтем под ребра так, что чуть дыхание не перехватило, и даже не понятно было, кто. Давили и пихались со всех сторон и свободного места не было нигде вообще.

Толпа вынесла Свету на платформу и замерла. Это живое, многоголовое, дышащее и шевелящееся существо ждало прибытия поезда. Светлану выдавило за желтую линию и она замерла, упираясь спиной в стоящих сзади.

Гул поезда был слышен все сильнее и вот уже из тоннеля вырвался мощный свет фар, сопровождаемый громким звуком. И в этот момент кто-то сильно толкнул Светлану в спину, она не удержалась и упала на рельсы.

Толпа дружно выдохнула и над ней взметнулся отчаянный женский визг. Но кричала не Светлана, которой повезло и она приземлилась между рельсами. Если девушка хотела спастись, кричать ей было некогда. Светлана кинула только один взгляд на приближающийся поезд, и с низкого старта рванула вперед по ходу движения локомотива, не обращая внимания на протянутые к ней с платформы руки.

Светлана знала о контактном рельсе, который проходит именно в той стороны, где находится платформа и откуда невежественные доброхоты тянули руки, чтобы помочь ей подняться. Коснуться металла под напряжением 825 вольт ей совсем не хотелось, не говоря уж о том, что пока ее будут вытаскивать, приближавшийся поезд разрежет ее напополам, потому что остановиться уже не успеет.

Единственным выходом было бежать изо всех сил, пока можно, надеясь либо на то, что она успеет добежать до конца платформы, либо на то, что машинист применит экстренное торможение.

Светлана неслась со скоростью звука, но все равно не успевала, машинист сигналил ей и звук этот был уже совсем близко, а конец платформы еще очень далеко. Оставалось одно. Светлана резко развернулась лицом к надвигающемуся поезду, и нырнула в лоток между рельсами, пригнув голову. Лечь головой к поезду было необходимо, чтобы не задиралась одежда.

Секунды растянулись на века, а поезд медленно медленно приближался, вот его тень упала на Светлану и накрыла с головой. Стук колес, разрывающий барабанные перепонки, пару минут смертельного ужаса, когда даже на молитву не хватало сил и вот поезд, наконец, остановился.

То, что было дальше, Светочка помнила очень смутно. Каким то образом девушку вытащили, и на ней даже не было ни царапины, если не считать сбитых при падении о рельсы ладоней. Какие то люди в форме что-то пытались спросить, кружились вокруг цветовые пятна в виде других людей… Светлана вздохнула и потеряла сознание.

Для меня утро началось самым приятным образом. Будильник был отключен и можно было поваляться на 15 минут дольше, чем обычно. Максим уже был в ванной, а с кухни приятно тянуло ароматом свежесваренного кофе.

Чтобы не разлениться окончательно, я выползла из кровати, сделала короткую утреннюю зарядку и танцующим шагом направилась в кухню, пока кофе окончательно не остыл. Моя чашечка, накрытая тонким блюдечком, уже стояла на столе, а рядом с ней приглашающе желтели пару кусочков сыра, несколько фисташек и одинокая конфета.

Пока Максим брился, я разделалась с этим всем гастрономическим великолепием и сладко потянулась, выгнув спину. В такой позе и застал меня мой парень, и не приминул ущипнуть за попу, пока я восстанавливала равновесие.

- Пантера, истинная пантера – с восхищением сказал он, усаживаясь рядом.

- Спасибо за кофе, он был великолепен. – поблагодарила я – Пантера вылакала чашку и сейчас будет благодарно мурлыкать в твое ухо.

- Это замечательно, но мое ухо гораздо с большим удовольствием послушало бы твои планы на сегодня. – Максим с тревогой посмотрел на меня, пытаясь, однако, скрыть эту эмоцию.

- Плохой из меня детектив получается – пожаловалась я. – Поговорила уже с тремя людьми, но так толком и ничего не узнала. Все проваливается в подсознание, как в черную дыру, а результата нет.

- Так и у полиции результата нет, а уж у них возможностей побольше, чем у тебя – попробовал утешить меня Максим. – И работают над этим делом они тоже больше, чем ты. Не вешай нос, мисс Марпл. Давай завтракать и двигаться дальше.

Я улыбнулась. Порой нам кажется, что все беспросветно и безнадежно, но тут приходит человек, и говорит простые слова, которые даруют надежду. И как здорово, что такой человек у меня есть!

- Макс, ты мой супергерой! – радостно воскликнула я.

- Спалился. – притворился огорченным Максим – Костюм человека-паука забыл в стиральной машине.

Мы дружно расхохотались и занялись ежеутренними делами.

Выпроводив своего парня на работу, я прикидывала планы на день, когда зазвонил телефон. Верушка. И нигде не екнуло у меня, когда я нажала на прием и сказала:

- Доброе утро Вера.

- Похоже, ты была права. – Верушка даже не поздоровалась и ушки мои сразу поднялись на макушку.

- Что-то случилось. – я не спрашивала, я констатировала.

- Свету сегодня столкнули под поезд в метро. Она жива-здорова. – предупредила мой вопрос Верушка. – Но в шоке. Отвезли в больницу, посещения разрешены. Сейчас обзваниваю всех, координирую время, чтобы мы там не создавали толпу. Но я сейчас не об этом. Вспомни, только вчера Света сказала, что какое-то событие в Тот день ее беспокоит, но она не может вспомнить, какое именно. А сегодня ее хотели убить. Значит, Светлана что-то видела, связанное с предыдущим убийством. – оказывается, Верушка, хоть и была погружена в записи про своего любимца, разговор наш таки слышала. И даже запомнила, что сказала Света про свое беспокойство.

- Но кроме наших, этот разговор никто не слышал – меня как холодной водой окатило. Не может быть, ведь были только свои!

- Она могла рассказать кому-то еще в попытке вспомнить. – Верушке тоже не хотелось думать о том, что это мог быть кто-то из девчонок.

- Мы тут гадаем на кофейной гуще. Надо ехать к Свете – решительно сказала я.

- Во сколько? – тут же отозвалась наш ангел хранитель.

- Я могу через час. А ты?

- И я могу тоже. – И Верушка продиктовала мне, куда идти.

Я тупо смотрела на замолчавший телефон. Я иду верным путем. Но каким? Я теперь не отстану от Светы, пока не выясню, что же это за мелочь была, из-за которой ее чуть не убили. И в ее интересах эту мелочь вспомнить, потому что пока мы не знаем, что это такое, жизнь Светланы по прежнему под угрозой.