Последняя из Слизеринов. Книга I

ПРОЛОГ

31 октября 1050 год. Где-то в Карпатах.

В чем смысл жизни? Для каждого он свой, особенный. Кто-то считает смыслом большую дружную семью, в которой царит любовь, доверие и взаимопомощь. Другие считают, что смысл есть лишь тогда, когда у тебя кошелёк полон золота, а в родовых сейфах яблоку негде упасть, ибо все сверху донизу набито драгоценностями и артефактами. Для других смысл в знаниях. Кто-то, глядя на всех остальных, покрутит у виска пальцем и, гордо ударив себя в грудь, скажет, что власть — это наше все.

Но с каждым из них этот мужчина, сидящий в кресле у камина, будет не согласен. Мужчина был красив. Длинные черные волосы, касающиеся плеч, черные глаза. Высокий, статный, с бледной кожей, и легкой щетиной. Тонкие черты аристократичного лица, густые чёрный брови вразлет. Тонкие губы, которые редко покидала высокомерная усмешка.

Он имел все: деньги, власть, знания, любимую жену, которая должна была вот-вот родить ему сына. Но больше всего ему хотелось не быть забытым. Он уже привёл свой род к величию, и самым сокровенным его желанием было процветание и приумножение всего, за что он боролся. А его идеи были просты: чистота крови превыше всего. Имя этому мужчине, так удобно примостившемся в кресле у камина, было Салазар Слизерин. Ушедший на покой от дел Хогвартса, униженный и непонятый другими Основателями, гонимый за свои идеи Салазар. Когда к нему пришли две ведьмы с Годриком, он и подумать не мог, что эти глупцы решат обучать всех подряд. Магглорожденные, поганые грязнокровки, по их мнению, должны стоять наравне с чистокровными волшебниками, большей глупости трудно представить …

Выпив ещё огневиски, мужчина поморщился. Сейчас его жена, милая Аделаида Слизерин, в девичестве Вельф, должна родить ему сына. Сына, о котором он давно мечтал и сейчас должен был испытывать радость и беспокойство, но на душе было пусто. Только где-то на краю сознания мельтешила непонятная тревога, которая медленно сжирала его изнутри. Салазар пытался всеми силами ее отогнать, делал вид, что спокоен. Но вереница мыслей уводила его за собой, как глупых моряков влекут за собой в пучину морей коварные и сладкие песни сирен.

А виной тревоги была странная встреча, произошедшая семь лет назад. В ту ночь на небе луна окрасилась в кровь, нужно было заготовить некоторые ингредиенты для зелий, и именно в ту ночь, встретил прекрасную девушку, в которой чувствовалась сильная магия, местные жители называют их лисницами. Салазар, повидавший многое на своём веку, был очарован. Дева, посмотрев в глаза магу сделала предсказание, так крепко засевшее в душу.

«Прервётся род змееуста Салазара великого по мужской линии, ибо не будет у него сыновей, достойных его магию наследовать».

Но спустя год мальчик родился. Правда мёртвый и убивший мать свою. Еще через два года все повторилось. Женившись в третий раз на ведьме чистокровной, очень сильной, Салазар обрёл дочь. И вот, сейчас Аделаида должна родить сына. Все знаки совпадали, как и зелья и всевозможные заклинания подтверждали, что будет мальчик. На протяжении всех девяти месяцев не было ни одного признака слабости или магического истощения. Все должно получиться! И у Салазара будет Сын! Возможно, даже ценой жизни его жены, но это не так важно, для неё главная цель — родить наследника.

Время близилось к полуночи, луна уже прошла половину своего пути, отмеренного на эту волшебную ночь. Самайн, ночь, когда границы мира живых, и мира мертвых, тонки, словно нить самого нежного шелка. Салазар, будучи некромантом, очень любил эту ночь, и, если бы не начавшиеся роды, он бы уже трансгрессировал за сотню миль от дома. Дома, который уже напоминал склеп или могилу. Огромный замок, расположенный в Карпатских горах. Из окон открывался поистине впечатляющий вид - густые еловые леса, огромный водопад, впадающий в огромное озеро, которое под действием чар всегда было тёплым - в любое время года.

Эта часть гор была скрыта от магглов, здесь спокойно жили редкие виды животных и существ: от милых пикси и единорогов вплоть до сиплохвоста и мантикор. Некоторые поговаривали, что видели даже нимф и вейл.

Поставив бокал с огневиски на стол, Салазар прикоснулся к переносице, сдавив ее двумя пальцами.

— Сидишь и пьёшь в одиночестве, Салазар, — усмехнулся мужчина.

Это, пожалуй, было единственное движение за два часа. Встав, разминая шею, мужчина подошёл к окну. Ночь давно вступила в свои права. Лунный свет окрасил все вокруг в серебристое сияние. Из окон Западного крыла было видно внутренний двор, мощённый тяжелыми, грубыми камнями. С подачи легкой руки матери Салазара его пытались облагородить, смягчить эту грубость каменных стен, всевозможными растениями, деревьями, множеством скульптур и колонн. Сольвейг пыталась превратить двор в место, где приятно будет провести время, а также похвастаться перед редкими гостями роскошью особняка. Ее идеей было возвести вечнозеленый лабиринт, в котором расположилось бы множество беседок и фонтанов. Ближе к входу в замок между собой переплетались виноградные лозы, образуя прекрасный коридор, который к концу лета был усыпан гроздьями винограда. Буйство зелени поражало глаз. Леди Слизерин всегда имела талант к травологии.

Внутренний двор огибали высокие стены, справа был выход на небольшую площадку, огороженную массивными перилами из черного камня. Внизу серебрилось озеро, отражая лунный свет в своей гладкой поверхности. Крышу на балконе подпирали искусно вырезанные из малахита колонны, украшенные россыпью оникса.

Главный замок располагался посередине озера, на скале, поднятой со дна. Вокруг озера возвышались неприступные горы. От главного замка тянулся каменный мост к замку поменьше, который служил гостевым. И уже там находилась едва приметная тропа, скрытая в густых еловых лесах. На территорию замка можно было попасть только этой незаметной тропой.

От созерцания пейзажа мужчину отвлекли торопливые шаги по коридору, раздался стук в дверь. Слуги не любили эти комнаты, сюда Салазар никого не пускал. Мужчина промолчал, сердце в груди боязливо сжалось и, пропустив удар, забилось чаще. Дверь распахнулась. За ней стояла ведьма, испуганно озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть во мраке комнаты Слизерина.

— Господин, у вас родилась дочь. Госпожа просит вас прийти, она очень слаба. Роды прошли очень тяжело, но мы ничего не могли сделать, мне так жаль… — раздался тихий, испуганный голос. Ведьма опустила глаза в пол, боясь посмотреть на Салазара - его горячий нрав был предметом для пересудов и причиной страха перед ним.

— ЧТО?! — взревел мужчина. — Не может быть! В этот раз должен был быть сын! Мерлинова борода, что за напасть!

На нипочём не повинный комод обрушился удар кулака. «Что за маггловские методы, Салазар», - подумал волшебник.

Девушка вздрогнула, и, набравшись храбрости, продолжила испуганным голосом, запинаясь:

— Госп-подин, простите, госпожа хочет вас видеть, прошу вас, у н-неё не так много в-времени.

Последние слова потонули в страшном грохоте. Из палочки Слизерина выскочил красный луч, разрушая добрую половину мебели в комнате. Девушка испуганно ойкнула и, подобрав подол платья, убежала обратно к Аделаиде. Новостей у неё, впрочем, не было, но оставаться рядом со Слизерином было страшно. Рядом с этим человеком было тяжело находиться, он как дементор высасывал всю радость, а его взгляд пробирал до костей, будто он уже знал все сокровенные мысли. Это было не так уж далеко от истины, ведь Салазар славился определенными успехами в легилименции: все люди для него — открытая книга.

Разрушив комнату, волшебник обессилено опустился в кресло, запустив руки в длинные чёрные волосы.

— Чёртовы лисницы со своими пророчествами. Столько надежд, и все рушится. Пройдёт каких-то шесть-семь веков, и не будет больше чистокровных семей. И вымрут волшебники, разбавляя свою кровь грязной вонючей маггловской. Что-то нужно сделать! Нужно спасти свой род! Родовую магию должен кто-то сохранить, — ворчал себе под нос мужчина, раскачиваясь в кресле.

Сейчас он как никогда был похож на сумасшедшего. Увидев его сейчас, Годрик был бы прав в своих суждениях, бывший друг окончательно потерял рассудок. От этой мысли Салазар рассмеялся тихим жестким смехом, от которого кровь стыла в жилах. Выпрямившись, откинув с лица растрепанные волосы, мужчина поднялся, одним движением палочки убрал беспорядок и вышел из комнаты. В голове созрел приблизительный план. Направляясь в комнату супруги, волшебник уже знал, как он поступит.

В комнате, где проходили роды, было тепло, в ворохе подушек, на огромной кровати лежала хрупкая фигурка. На сером, измождённом лице горели огромные зелёные глаза, веснушки, рассыпанные по носу и щекам, сильно бросались в глаза; яркие, как спелые вишни, губы были потрескавшимися и сухими, рыжие волосы потеряли свой блеск. Волшебник не узнавал свою прекрасную жену. Салазар попытался почувствовать ее магию, которая всегда была ключом, и с ужасом понял, что она пуста как маггл, как сквиб! Лишь запах крови витал в воздухе, перемешиваясь с ароматом орхидей, которые так любила его Адель.

Девушка, увидев мужа, попыталась привстать, но силы ее окончательно покинули, а из глаз брызнули слёзы, прочерчивая мокрые дорожки на фарфоровой коже щёк.

— Азар, милый… Мне так жаль, — голос Аделаиды надломился, пушистые чёрные ресницы опустились, закрывая зелёный океан боли, плескавшийся в глазах, так любимых Слизерином.

Мужчина медленно подошёл, взяв в свои руки холодную маленькую ладошку с тонкими пальчиками. Салазар старался не смотреть в глаза жене. Он не хотел, чтобы в последние минуты своей жизни она видела разочарование в ней и абсолютное безразличие к ее дальнейшей судьбе.

Он был зол! Ох, как же он был зол. Казалось, протяни руки и сможешь ощутить злость, волнами исходящую от него. И с каждой секундой молчания, сдерживать ее было труднее. Последний раз подобные эмоции Слизерин испытывал, когда покидал Хогвартс, место, где остались все его амбициозные идеи, близкий друг и любимое дело.

— Азар, прошу тебя, — прервал его размышления слабый голос. Мужчина вздрогнул, понимая, что сил у супруги уже едва хватает для разговора.

— Что? Что ты хочешь от меня? Боюсь, я не в силах тебе помочь, смерть слишком близко подошла к тебе, даже моих сил здесь не хватит… Прости, мне так жаль…

— Нет, нет. Я чувствую, что мое время на исходе. Я хочу попросить тебя о другом. До… Дочь, наша дочь. Наша новорожденная девочка. Я почувствовала её магию. Девочке было пару минут отроду, а она уже способна на стихийный выброс огромной силы, — эта длинная тирада отняла, казалось бы, все силы. Но Аделаида, прикрыв глаза на мгновение, открыла их вновь, и мужчина удивился, какой яростью они полыхнули.

— Ты должен провести ритуал. Создай на ней печать, пусть спит, дабы проснуться, когда наш род будет угасать, когда последний волшебник с кровью Слизеринов умрет. Ее магия возвысит ее над многими. Сделай это… — последняя фраза была уже сказана едва различимым шепотом.

Волшебник не ожидал от своей тихой, кроткой супруги, таких слов. Адель не может и на домовика голос повысить, а тут предлагает такой сложный и опасный ритуал. Ритуал, к тому же, требующий крови и жертв. Впрочем, на этот раз их мысли совпадали. Салазар давно думал об этом ритуале.

— Я тоже думал об этом…

— Хорошо…- девушка удовлетворенно закрыла глаза, откинувшись на подушки. На ее губах была легкая улыбка, грудь легко поднялась и опустилась в последний раз, казалось, что хрупкая фигурка стала ещё меньше. Тяжело вздохнув, Салазар, наклонившись к супруге, поцеловал ее в лоб и сложил аккуратно ее ручки на животе.

— Вот так, как будто ты просто спишь…

Посидев несколько минут, Салазар поднялся и вошел в соседнюю комнату, которую было решено отвести для детской. Там обнаружились несколько ведьм, принимавших роды, они о чём-то шептались, склонившись к кроватке, откуда слышалось радостное лепетание новорожденной девочки.

— Аделаида покинула нас. Нужно приготовить погребение. Иса, Агата займитесь этим, — прислонившись к дверному проему, произнёс Салазар, скрестив руки на груди. Девушки тут же вздрогнули, поклонившись, и, не поднимая взгляда на хозяина замка, выпорхнули из комнаты, забрав с собой несколько простыней.

— Мой господин, — произнесла одна из служанок, приподнимая из колыбели небольшой свёрток. — Девочка здорова, у неё прекрасный магический потенциал. Она… — немного замявшись, произнесла служанка, поднимая взгляд на мужчину, его красивое, аристократичное лицо не выражало ни одной эмоции. Только вопросительно поднятая бровь выдавала нетерпение.

— Она так похожа на госпожу, взгляните.

Женщина подошла, передавая младенца ему на руки. У Салазара перехватило дыхание, когда он посмотрел на дочь. Маленькая, круглолицая головка была покрыта черненькими волосиками. Забавно сморщив носик, девочка разглядывала мужчину, а потом, улыбнувшись, протянула к нему ручки. В зелёных, словно изумруды, глазах плескался детский восторг. Проведя пальцем по пухлой щёчке, Салазар улыбнулся. Даже сейчас уже было видно, что девочка вырастет в настоящую красавицу. Взяв палец мужчины в маленький кулачок, малышка, забавно причмокнув, закрыла глазки и уснула. Мужчина, прижав к груди свёрток, устало опустился в кресло. В груди неприятно что-то щелкнуло. Он был очарован малышкой, от того на сердце стало ещё тяжелее от принятого ранее решения. Закрыв глаза, волшебник прочитал несколько заклинаний над ребенком, проверяя магическое ядро. Адель была права - девочка будет сильной колдуньей. У нее есть все шансы пережить ритуал без ущерба для здоровья и магии.

— А ты красавица, вся в матушку, Венера, — произнёс Салазар, задумчиво рассматривая заснувшую девочку.

— Прекрасное имя, господин, оно ей идеально подходит, — произнесла ведьма, опускаясь в соседнее кресло.

Посидев некоторое время в тишине, каждый в своих мыслях, ведьма робко продолжила:

— Могу я задать вам вопрос? — мужчина удивленно посмотрел на неё, нечасто кто-то из прислуги позволял себе такую дерзость. Впрочем, это была Елена. Они всегда были дружны с его женой, которая часто прислушивалась к этой мудрой ведьме, так что она могла позволить себе такие вопросы. Пригладив свои рыжие, с проседью, волосы и сцепив руки в замок, ведьма продолжила:

— Я знаю про ритуал, Аделаида просила меня убедить вас в его необходимости, — сглотнув, ведьма подняла на него решительный взгляд. — Ваш род прервётся, скоро настанут трудные времена, уже давно начинается охота на нас, они зовут это Святой Инквизицией — фыркнув, произнесла ведьма, ее голос так и сочился презрением. — Иногда в этом им помогают грязнокровки. Столько наших деревень уже сгорело и волшебников погибло. Сейчас лучше не привлекать внимания, девочка может спать, до лучших времён.

— Я с тобой согласен, — прервал ее мужчина.

— Оу, я ожидала, что это будет немного сложнее, — Елена расправила складки на платье и, облегчённо выдохнув, продолжила. — Так когда вы планируете провести ритуал?

— В Самайн, через год, — последовал лаконичный ответ, и немного поколебавшись, мужчина продолжил. — Мне понадобится твоя помощь. Я передам тебе записи, нужно начать приготовление к ритуалу. Поможешь мне с рунами, Адель говорила, ты в них хорошо преуспела.

Утвердительно кивнув, Елена поднялась и поспешила уйти.

Оставшись один, Салазар стал продумывать свой ритуал во всех деталях и не заметил, как за окном забрезжил рассвет.

Ровно через год был проведён ритуал. Используя все свои знания темных искусств, Салазар Слизерин запечатал родовой замок вместе с домовиками, всеми реликвиями и артефактами своего рода, а также полными сокровищницами в замке. Магия будет хранить это место, запечатывая его от течения времени и смерти, от чужого взгляда, до тех пор, пока последний из рода Слизерина не покинет эту землю.

Но самое главное сокровище Салазара Слизерина осталось не в подземельях с золотом и не в библиотеке на пергаменте книг и свитков, и даже не в силе и магии, которые впитались в каждый камень замка. Самым главным сокровищем была девочка, которая сладко спала в большом зале, где и был проведен ритуал. Девочка не подозревала, что спать ей придётся очень долго. Единственные, кто хранил покой в замке, были инферналы. Тринадцать трупов, воскресших волей Салазара, станут компанией девочки не на один век.

Годы шли, гремели войны, горел пожар восстаний, время шло своим чередом, а маленькая Венера Аделаида Слизерин спала и видела все события во сне. События, объяснить которые не мог разум годовалого ребёнка.

Многие пытались найти замок Салазара, но никому это не удалось. Истории о несметных богатствах взбудоражили много горячих голов. Но постепенно история превратилась в легенду, легенда превратилась в миф. И вот, уже почти тысячелетие Венера погружена в магический сон.

Пробуждение

31 октября 1981 год. Румыния, карпатские горы.

Где-то в лесу, посреди непроглядной еловой чащи, раздался хлопок трансгрессии. На небольшой поляне появились шесть фигур. Стоит отметить, что одеты они были странно. В мантиях, со странными тонкими палочками в руках - все это выдавало в них принадлежность к волшебному миру. Самая маленькая фигурка огляделась.

— Мерлинова борода. Опять не получилось трансгрессировать на нужное место. Отсюда ещё идти часов пять! Пошевеливайтесь, господа, нам нужно успеть пересечь перевал и собрать травы. Надеюсь, наше присутствие останется незамеченным, — раздался звонкий голос, принадлежащий маленькой ведьме средних лет.

Группа из шести человек двинулась по едва заметной тропинке, которая уводила путников все дальше в лес.

— Не понимаю, что с магией в этом месте. Никогда мне ещё не удавалось переместиться в нужную точку, — продолжала делиться своими мыслями женщина.

— Госпожа Крам, позволю себе заметить, что здесь чувствуются сильные защитные чары. Затрудняюсь ответить какие, — произнёс тихий мужской голос, его обладатель неприятно растягивал слова, протягивая гласные.

— Глупости, — отмахнулась от него ведьма, — это пустая трата времени. В прошлом году группа из министерства заинтересовалась этим явлением. Никто не вернулся. Местные рассказывают много легенд, что это место проклято, и они верят, что где-то здесь спрятан фамильный склеп самого Салазара Слизерина. Они даже верят, что он полон всевозможных знаний и сокровищ, — рассмеялась ведьма, давая понять, что считает эти рассказы лишь старыми байками местных горных народов. — Но я думаю, что здесь просто опасно. Слишком далеко вглубь мы не пойдём - там обитают разные твари, по сравнению с которыми обитатели запретного леса в Шотландии вам покажутся просто книззлами. Мы не затем сюда пришли. Надо всего лишь пройти по опушке леса на другую сторону перевала, но придётся переночевать здесь. Я знаю небольшую поляну, в прошлый раз там без проблем удалось навести защитные заклинания. Здесь недалеко, идём, до полуночи ещё десять часов, должны все успеть.

Так, за разговорами, небольшая группа мелькала между деревьев, двигаясь по едва заметной тропе. Стоит признать, что компания была очень странной.

Женщина была известным мастером зелий, Виолеттой Крам. Широкую известность она получила благодаря своим смелым экспериментам в зельеварении. Ее можно было бы считать самым молодым мастером зелий, если бы не Северус Снейп. Впрочем, никакой конкуренции не было, и они давно поддерживали переписку и обмен идеями.

Следом за ней шёл крупный мрачный мужчина, в нем без труда можно было узнать Филиппа Крама. Мужчина был красив, немного младше своей супруги. Напускная мрачность многих отталкивала, и мало кто знал, что этот мужчина на самом деле добрый отец и любящий муж. Сам господин Крам работал в министерстве магии Болгарии и занимал там хорошую должность.

Остальные четыре человека были мракоборцами. Они следовали за семейством Крам, словно тени, цепко осматривая лес, готовые отразить любую угрозу. Времена неспокойные, и это были единственные люди, кого министерство смогло выделить им для сопровождения в Румынию. Остальные же были заняты, многие отправились в Англию для помощи в борьбе с Волан-де-Мортом, который до сих пор оставался угрозой для всего магического сообщества. Виолетта Крам предпочитала самолично готовить ингредиенты для зелий, которыми она снабжала министерство магии. Кроме того, это был хороший способ сбежать из дома и провести немного времени вдали от маленького Виктора, который уже был не по годам умен и очень активен.

День близился к завершению, солнце спряталось за горизонт, и на небе уже зажглись первые звёзды. Идти по темному лесу становилось все труднее. От зажженного на конце волшебной палочки Люмоса появились длинные тени, и казалось, что тысячи глаз, скрытых во тьме, следили за небольшой группой волшебников.

- Уже близко, смотрите по сторонам. Ищите внимательно, рыжую полынь сейчас трудно заметить, — давала наставления волшебница, наверное, в сотый раз за день.

— Да-да, ты это уже говорила, мы помним, как она выглядит, — впервые за весь из поход подал голос господин Крам. Его нельзя было отнести к любителям таких прогулок. Он больше любил проводить свободное время дома за интересной книгой или играя с маленьким сыном, которому недавно исполнилось пять лет, и он, наконец-то, получил свою первую метлу. Маленький Виктор был в восторге! Но отправить жену одну в Румынию в такое неспокойное время он не мог.

Сделав ещё несколько шагов, волшебники вышли на опушку леса, откуда открывался отличный вид: внизу ширились поля, а справа располагался небольшой перевал. Где-то вдалеке гремела вода, срывающаяся вниз с огромной высоты - скорее всего там был водопад. Виолетта часто здесь бывала, и это место всегда вызывало у неё священный ужас. В голове сразу появлялись нехорошие навязчивые мысли, хотелось уйти, трансгрессировать, убежать из этого места, а желания подняться наверх тем более никогда не возникало.

Отчётливо, даже ночью, была видна широкая, заросшая тропа, ведущая куда-то на другую сторону. Но, к сожалению, именно за этим перевалом росла такая необходимая ей трава, которая окрашивалась в рыжий цвет только один раз в году, на закате она будто вбирала весь свет в себя и становилась ярко-оранжевой. Рыжая полынь. Интересная трава, нужная во многих зельях, она давала возможность использовать несовместимые ингредиенты, разумеется, в разумных пределах.

Через час группа магов пересекла перевал, и их взгляду открылось великолепное озеро. В его гладкой поверхности отражался звездный и лунный свет, делая все кругом каким-то волшебным, нереальным.

И именно в этот момент произошло нечто странное. По воздуху вокруг прошла еле заметная рябь, а затем прокатилась волна чистой магии такой силы, что она отбросила волшебников назад на несколько метров. Все шесть магов почувствовали сильную головную боль, которая отдавалась пульсацией в черепе с каждым ударом сердца. Вспышка быстро прошла, так же внезапно, как и появилась.

— Что это, во имя Морганы, было? — сказал один из авроров вставая с земли и тяжело дыша. Из носа текла кровь, которую он пытался утереть рукавом.

— Похоже на стихийный выброс. Трудно представить, кто способен на такое, — господин Крам уже был на ногах и теперь помогал жене подняться. Виолетта была бледной и выглядела испуганной. Нахмурив брови, мужчина пытался вспомнить, когда в последний раз видел жену в таком состоянии.

<Внезапно на перевале стали появляться очертания какого-то замка. Даже не одного, а двух. Огромный замок был великолепен, он располагался прямо посреди озера, и казалось, что он вырос из скалы, на которой стоял. В нем чувствовалось невообразимое очарование, трепет, которые вызывают только очень древние магические здания.

— Какая сила...замок очень старый. Здесь чувствуется сильная магия, как в Хогвартсе, — воскликнул высокий мужчина с противным голосом, впрочем, его манера неприятно тянуть гласные куда-то испарилась.

— Хогвартс, говоришь? — задумчиво произнёс Крам, почесал подбородок, бросая задумчивый взгляд на жену. — Нужно проверить, что там. Давайте хотя бы подойдём поближе, вдруг все легенды про фамильный склеп Слизерина не такие уж и легенды. Это будет открытие тысячелетия!

— Ты с ума сошёл, Филипп! Я не то что идти туда не хочу, мне даже смотреть на этот замок страшно! — в голосе Виолетты отчётливо стали появляться истеричные нотки.

Но от спора всех отвлек замок, тот, что поменьше. В его окнах начал загораться свет.

— Во имя Мерлина! Быстрее, там кто-то есть! — произнёс Филипп, сломя голову бросившись по тропе к замку. У остальных не осталось выбора, кроме как последовать за ним.

Быстро миновав тропу и подъем, группа оказалась перед массивными воротами, пройдя через которые волшебники оказались в уютном каменном дворике. На противоположной стороне виднелись еще одни ворота, но гораздо меньше первых. Само строение напоминало больше крепость, или какой-то форпост. Это было небольшое прямоугольное трехэтажное здание, на углах которого были пристроены башни. Такие сооружения воздвигали раньше в больших поместьях, а маленький домик был гостевым. Без происшествий пройдя через вторые ворота, волшебники увидели простирающийся перед ними широкий каменный мост, который вел к огромному главному замку. Вблизи он казался ещё прекраснее, очаровывая путников своей мрачной красотой. Фасад парадного входа был сложен из гладкого чёрного камня, при дневном свете на нем можно было заметить зелёные вкрапления. Эти линии тянулись, переплетаясь, создавая вязь рунической цепочки, которая служила мощнейшим охранном заклинанием. Замок имел причудливую форму, казалось, что он вытесан из самой скалы. Чуть левее замок перетекал в многоуровневую постройку, которая заканчивалась на вершине скалы, а вокруг было озеро. Единственный вход в эту удивительную долину был у них за спиной.

Пройдя по мосту, волшебники подошли к еще одним воротам. Массивные двери начали медленно открываться с громким скрипом, похоже, они давно стояли без движения. Описать ужас, который испытали волшебники было невозможно. Из-за дверей вышло что-то, похожее на обтянутый кожей скелет. Шкура кое-где давно слезла, открывая глазу белые кости, жилы, и куски давно сгнившей плоти. Глаза давно стали мутными, или отсутствовали совсем. Даже те, кто никогда не встречал живых мертвецов, без труда могли узнать в них инферналов.

— Вот дьявол, какого хера тут происходит?! — взревел один из мракоборцев, поднимая палочку, и готовясь выпустить заклинания. — Их немного, применяйте Остолбеней или Петрификус, потом сожжём всех в адском пламени.

Волшебники вскинули палочки, посылая в мертвецов заклинания, но ни одно не достигло цели, встретившись в невидимым щитом.

— Стойте! Добрейшие сэры и леди! — раздался тоненький голосок позади мертвецов. А вскоре появился и сам обладатель голоса. Из-за спины одного из трупов шагнул домашний эльф в белой, накрахмаленной наволочке, повязанной на манер тоги. На одном плече импровизированная одежда эльфа была скреплена странной брошью, на которой было изображение, похоже на буква «S».

Домовик вышел вперёд нетвердой походкой и, спустившись со ступеней, замер перед шокированными людьми.

— Меня зовут Хеймерик, добрейшие сэры и леди! — эльф отвесил поклон, задевая большими ушами землю. — Я домовик благородного дома Слизерин, добрейшие сэры и леди, домовик Хеймерик. Хеймерик долго спал с маленькой леди, как хозяин ему приказал. Ещё добрый хозяин сказал, что Хеймерик должен заботится о маленькой леди. Но у нас сейчас так много дел, а маленькая леди нуждается в заботе. Домовики не могут заботиться о ней сами. Первым пришёл в себя Филипп, прерывая испуганный лепет домовика.

— Род Слизерин? Что ты несёшь?! — гаркнул Филипп Крам. Но эльф только испуганно затряс большими ушами!

— Заберите маленькую леди, сэр. — начал домовик, — она тут не выживет, сэр.

Сказав это, домовик развернулся и убежал обратно в замок.

— Нет, ну он точно рехнулся. За столько лет, проведя их в одиночестве, среди оживших трупов, кто угодно будет нести бред, — фыркнул один из авроров, — я не удивлюсь, если он сейчас притащит нам скелет маленькой леди! — мерзко пропел тот, пародируя манеру разговора у домовика, а после рассмеявшись.

— Какой, к черту, Салазар Слизерин?! Чокнутый домовик!

— Успокойся, Сэм, и включи мозг. Ты чувствуешь магию. Не думаю, что кто-то из ныне живущих способен на такое. Нужно разобраться, и не исключать возможность, что домовик прав, и это действительно дом Слизерина. Столько веков волшебники со всего мира пытались найти хоть что-то про одного из создателей Хогвартса. А тут целый замок- это великое открытие, как ты не понимаешь! — воскликнула Виолетта, ее глаза выдавали в ней научный азарт. Ее можно было понять, Салазар был великим зельеваром. Любой мастер зелий продал бы душу за возможность хотя бы приблизиться к библиотеке и лаборатории самого Слизерина!

— Господин Крам, вы знаете законы, мы должны доложить министерству об инферналах, пусть занимаются ими сами. Не исключено, что дом полон проклятий. Нужно немедленно уходить отсюда, — подал голос другой аврор.

Филипп согласно кивнул, и они начали отходить от замка, не поворачиваясь к нему спиной. Но далеко им уйти не удалось. Из замка вышел домовик, ведя за руку маленькую девочку, которая протирала глазки и смотрела на всех с недоумением. На бледной фарфоровой щёчке остался след от подушки, как будто девочку только разбудили. У всех присутствующих вырвался вздох восхищения. Виолета шагнула вперёд, ее сердце быстро забилось. Единственная мысль, которая осталась в ее голове - забрать девочку и унести подальше от этого ужасного места.

— Извините, добрая леди, Хеймерик не может просто так отдать маленькую леди. Вы должны пообещать о ней заботиться. Я должен быть уверен, что леди будет в безопасности.

— Конечно, мы с мужем будет заботиться о ней, только отдайте ее нам, мы должны уйти отсюда. Филипп, ну чего ты стоишь! Скажи же ему! — воскликнула миссис Крам, уже сидя на коленях на голой земле и протягивая руки к девочке. Желание забрать ее стало нестерпимым, из глаз брызнули слёзы, сердце сковал страх, что ее разлучат с этой прекрасной малышкой.

— Филипп, поднимай ее, уходим отсюда! Быстро, черт с этой девчонкой! Надо уносить ноги, это заклятие, подобно Империусу или Конфундусу, затрудняюсь ответить, которое из них. Это темная магия разума! Филипп! Ты слышишь меня?! — самый старший из мракоборцев подошёл к Краму, разворачивая его к себе. Но его глаза уже были сосредоточены только на девочке.

— Проклятие! — произнёс сквозь стиснутые зубы мракоборец, вытаскивая палочку.

— Фините Инкантатем! — заклинание полетело в Крама, но ничего не произошло.

— Остолбеней — следующее заклинание было выпущено в девочку, но даже не достигнув цели, разбилось о какой-то барьер.

Все, кроме одного мракоборца стояли, словно статуи. И не отрываясь смотрели на девочку. Мужчина был напуган, не понимая, что творит, он начал беспорядочно бросаться заклятиями.

— Авада Кедавра! — очередное проклятие полетело в девочку.

Одновременно произошло несколько вещей.

Виолетта закричала, и бросилась к девочке, в попытке защитить ее.

Домовик затрясся в страхе, и упав на землю, и закрыл голову руками.

Авада разбилась о невидимый барьер. Никто и никогда не мог избежать убивающего заклинания, его невозможно было отразить или выжить после него - так считал аврор, ведь они ещё не знали, что в Британии пал Тёмный Лорд, а Гарри Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил.

Последним, что случилось сразу после Авады, было то, инферналы кинулись на волшебников. Четверо из шести были убиты в считанные секунды. Мертвецы, поддерживаемые много веков одной магией, кинулись на убитых волшебников. Послышались звуки разрываемой плоти, ломаемых костей, сдираемой кожи. Инферналы были голодны.

А Виолета и Филипп не шевелились, выражая полное равнодушие к судьбам четырёх неповинных людей.

— Плохой сэр, он не должен был делать плохо маленькой леди, леди хорошо защищена, - произнёс домовик, поднявшись с земли и подходя к Виолете. — Добрые сэр и леди должны надеть эти кольца. Так они докажут, что могут забрать маленькую леди.

Домовик протянул два небольших колечка из белого золота. По ободку тянулась рунная цепочка, внушающая людям желание любой ценой защитить ребенка. Это была темная магия, замаскированная под обычный оберег. Это была искусная работа, сделанная самим Слизерином. Кольца тут же были надеты и стали невидимыми. Взгляд Крамов стал более осмысленным, Виолетта встала с земли, вытерла щеки и, оглядевшись произнесла спокойным голосом: — Я, Виолетта Меган Крам, клянусь магией защищать этого ребёнка, любить как родную дочь. Про ее настоящее имя, дом, род не расскажу, пока она не станет достаточно взрослой. Клянусь, никогда никому не рассказывать и не с кем не обсуждать события этой ночи, кроме своего мужа, — произнесла свою клятву волшебница. Господин Крам повторил за ней.

— Хорошо, пойдёмте, я вам отдам некоторые вещи маленькой леди, — пропищал домовик, приглашая их в замок. Инферналы расступились перед ними, образуя коридор, ведущий к девочке. Та, в свою очередь, стояла, не двигаясь, и внимательно смотрела на взрослых, слегка наклонив голову на бок.

Уходя из замка, маленькая Венера прислонила ручку к двери, и, поранившись, провела ладошкой по полированному дереву. Тем самым, неосознанно, она активировала кровью заклинание, которое снова спрятало от всех замок Слизерина. И теперь он снова будет стоять закрытым высоко в горах, но на этот раз, все его обитатели проснулись и каждый был занят своим делом.

Инферналы вернулись в темницы.

Домовики стали ждать свою новую хозяйку и приводить замок в прежний вид. Хоть он и поддерживался магией тысячу лет, работы было очень много.

После этой ночи, так круто изменившей жизнь обычной семьи из Болгарии, они плохо помнили, что было в Румынии, но нового члена семьи полюбили всем сердцем и приняли девочку, как родную. Про ее настоящую семью они решили ничего ей не рассказывать. Пока.

Мётлы и змеи

10 лет спустя.

Лето. Я обожаю лето. То приятное чувство, когда можно подольше поваляться в постели, никуда не нужно идти. Все занятия с множеством преподавателей значительно уменьшались в количестве, летом учебе уделялось всего два-три часа в день. Красота.

Довольно потянувшись, я перекатилась на другой бок и, свесив голову с кровати, посмотрела в окно. Солнце, похоже, уже давно встало, в отличие от меня. Кровать у меня высокая и стоит на постаменте, поэтому из окна открывается шикарный вид. Высокое, голубое небо, без единого облака. И море. Огромное. Безграничное. С барашками волн, набегающих на каменистый берег. Я всегда любила море, сколько себя помню. В детстве, в три года, я проводила в воде больше времени, чем на суше. Мама даже шутила, что, похоже, я русалка, а не волшебница. А к семи я уже плавала наравне со своим старшим братом, Виктором. Мы часто устраивали соревнования на воде, и уже через пару лет я спокойно выигрывала у брата, что часто было причиной наших шуточных ссор и потасовок.

Вода - моя стихия, в то время как Виктор обожает небо. На земле он создаёт впечатление безобидного парня, немного нескладного внешне, косолапого и неповоротливого, лишенного какой-либо грации, но стоит ему взять в руки метлу, как он превращался в лёгкого, быстрого игрока в квиддич. Рассекая воздух, Виктор неуловим, выполняя в воздухе мёртвые петли и вырисовывая виртуозные виражи. В небе ему нет равных. Ох, сколько седых волос мы добавили нашей матушке. У брата была навязчивая идея: сделать из меня хорошего игрока в квиддич. Как только мне исполнилось восемь, мы каждое лето занимались на заднем дворе нашего поместья. И не всегда эти тренировки были безопасны, множество вывихов и ссадин, переломов и синяков было залечено зельями матери.

Мой любимый старший брат, по которому я так сильно скучаю. Виктор старше меня, и вот уже четыре года он является студентом Института Дурмстранг. В этом мне тоже предстоит отправиться в школу. Матушка настаивала на Академии магии Шармбатон вот Франции или Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни в Америке. Но ни одна, ни другая меня не устраивала. В Шармбатоне обучается куча глупых, безмозглых учениц, разодетых в голубенькие платьица, причислять себя к ним я не хотела. К тому же обучение там начинается раньше, чем в других школах, с восьми лет. А Ильверморни слишком далеко. Отец решил, что для меня лучше будет Дурмстранг - и брат первое время будет рядом. Я же сама хотела в Хогвартс. Чем-то манили меня его многочисленные башни, громадный замок, величественно возвышающийся на берегу Чёрного озёра. Непонятный трепет я испытывала, рассматривая колдографии, где было изображено старинное здание. От Хогвартса родители отказались, относились они к этой школе очень негативно. Поэтому в сентябре мы с братом отправимся в Дурмстранг вместе.

Отношения с родителями у меня всегда были немного странными. Все началось, когда мне исполнилось четыре года. Мы всей семьей отправились провести время вдали от ежедневной суеты в Альпы. У нашей семьи там располагался небольшой домик, некогда принадлежавший моему дедушке.

Виолетта решила организовать небольшой Рождественский прием только для близкого круга родственников и друзей. Вечер прошел отлично. Нам с Виктором дали немного свободы, и мы весь вечер провели на улице, играли в снежки и лепили снеговиков с другими детьми. В это время в доме произошел конфликт у двух волшебников, и дело дошло даже до дуэли. Так как мы были на улице, и ничего про это не знали, то, когда я забежала в дом, я не заметила, что выскочила под заклинание одного из магов. Никто ничего не успел сделать, а красный луч уже летел в меня. Но он не достиг цели, ударивший о выставленный мной спонтанно щит. Я испугалась, и тогда произошёл мощный стихийный выброс.

Многие успели трансгрессировать, выставить щиты. Но больше половины поместья разрушила моя магия. Были даже раненые. Дело замяли благодаря хорошим связям отца в министерстве, но после этого родители стали опасаться меня. Моя магия быстро набирала обороты, выбросы происходили чаще, но я быстро их научилась контролировать.

С четырех лет родители нашли мне множество преподавателей, которые стали меня обучать. Пройти стандартную программу для маленьких волшебников, которой обучают всех детей из чистокровных семей, не составило труда. Уже к восьми годам в программу внесли этикет, латынь, английский и французский языки, танцы, занятия на фортепиано, основы зельеварения, которым обучала меня лично матушка, чары и некоторые несложные заклинания по трансфигурации. Так что начальные знания для школы у меня были очень хорошие.

Однако после того случая, родители избегали разговаривать про мой магический потенциал, а когда я решила узнать больше о родовой магии, разразился скандал. И мне было строго-настрого запрещено даже думать об этом. Все книги о темных искусствах и родовой магии были убраны из библиотеки. Кроме того, у меня выявилась предрасположенность к магии стихий, и я отлично справлялась с огненными заклинаниями. Ни у кого из Крамов не проявлялась такая магия, это было странным.

Встряхнув головой, прогоняя ненужные мысли, я заставила себя не забивать голову такими пустяками, как говорится, это дела взрослых. А сегодня у нас первое июля, это значит, Виктор должен вернуться домой. Эта мысль заставила меня подскочить на кровати и убежать в ванную со скоростью света. Быстро приняв душ и почистив зубы, я стала выбирать одежду. Сегодня мой выбор пал на легкие тёмно-коричневые, почти черные, штаны и темно-зелёную блузку с короткими рукавами-фонариками. Она была сделана из легкой ткани, в которой не жарко летом. Закончив с одеждой, я остановилась, чтобы рассмотреть себя в зеркале.

Оттуда на меня смотрела очень худая и маленькая почти одиннадцатилетняя девочка. Ее длинные иссиня-чёрные тяжелой копной опускались до пояса. Бледная кожа, не поддающаяся загару, небольшой румянец на щеках. Огромные, зелёные глаза, словно два изумруда, и яркие губы, будто измазанные соком вишни. У меня были все шансы вырасти в очень красивую девушку, которая разобьёт не одно сердце. По крайней мере, так мама говорит.

Показав своему отражению язык, я умчалась вниз на завтрак, хотя, похоже, время уже было ближе к обеду.

Сбежав по широкой лестнице, и добравшись до столовой, я остановилась у дверей, чтобы пригладить волосы и успокоить дыхание. Ведь высокородной леди не пристало бегать по дому, словно сорванцу.

Успокоившись и толкнув двери столовой, я вошла в комнату. За столом сидели родители и неспешно вели разговор, судя по всему, обсуждали очередные ингредиенты для зелий, в этом вся моя матушка. А рядом с ними сидел мой брат и слушал родителей с легкой полуулыбкой.

— Виктор! Братик, я так рада тебя видеть! — воскликнула я, и, не удержавшись, кинулась к брату.

— Ну, здравствуй, соня, я уже думал, что ты впала в летнюю спячку, причем только для того, чтобы не позволить мне тебя уделать в воздухе! — брат отложил приборы, и, встав из-за стола, шагнул ко мне навстречу, раскрывая объятия. Уткнувшись носом в его грудь, я вдохнула во всю мощь лёгких его запах, такой знакомый с самого детства. От брата пахло мазью для полировки метлы, миндалём и еле уловимым запахом озона, какой бывает после грозы.

Разомкнув объятия, брат, держа меня за руки, отступил на шаг, разглядывая меня.

— Ты так выросла, змейка, совсем уже красавицей стала, в школе затмишь всех!

Я, нисколько не смутившись, только фыркнула на слова Виктора, с совсем не присущей для леди выразительностью. Этот жест у меня уже был отработан в совершенстве, и проверен на многих своих учителях. Я так делаю, когда считаю их лекции неинтересными, о чем и спешу им сообщить таким нелицеприятным способом.

— Да ладно тебе, ты же знаешь, что мне не интересны какие-то там мальчишки. Они все в большинстве своём дураки! Я еду в институт только за знаниями! — сказала я, важно задирая нос, но через мгновение мы с братом синхронно рассмеялись. Что-что, а понимали мы друг друга с полуслова.

— Прошу прощения, матушка, отец, за прерванный обед, и за столь бурные эмоции, — произнесла я спокойным голосом, повернувшись к родителям, спрятав всю радость от встречи за привычной маской равнодушия.

— Ничего, дорогая, мы все понимаем, — отец тепло мне улыбнулся, но я видела, что улыбка не коснулась его глаз, так было всегда. Ничего удивительного. Матушка же проигнорировала мои слова, не поднимая глаза от тарелки, но по ее поджатым губам, я поняла, что она недовольна.

Подавив вздох разочарования, я уселась за стол напротив брата. Домовики принесли мне любимый завтрак, и плевать, что уже обед. Каша с кусочками ягод и мёдом, хорошо поджаренный тост и стакан молока — мой любимый и неизменный завтрак. Остаток обеда прошёл спокойно, разговоры велись на отвлеченные темы, в основном об успехах Виктора в школе и квиддиче.

Закончив обед, отец отправился в министерство, мать вернулась в свою лабораторию, а мы с Виктором отправились на задний двор, чтобы полетать. Несколько часов мы провели в воздухе, летая, отрабатывая приемы и просто дурачась. Когда брат дома, время летит очень быстро.

Последний час мы по очереди ловили снитч. Мои успехи в квиддиче были неплохие, я имела все шансы когда-нибудь сравняться с братом. Однако место ловца мне было не интересно, я хотела играть за охотника. Работа в команде, движение, азарт и бьющий в крови адреналин - это было ближе к моей натуре. В очередном вираже, мы с братом летели бок о бок за маленьким золотым мерзавцем, двор поместья остался далеко позади, и сейчас мы на сумасшедшей скорости двигались в сторону моря.

Азарт от игры полностью захватил Виктора и он, не осознавая своих действий, пошёл на грязный прием, и толкнул древко моей метлы. Таким способом он заставил ее опасно накрениться. Я, не ожидая от брата такого, потеряла управление и упала с метлы. Не успев сгруппироваться, я больно ударилась о воду, одновременно с этим выбивая воздух из лёгких. В голове стоял лёгкий шум. Было трудно ориентироваться, в какую сторону двигаться, чтобы всплыть на поверхность. Легкие саднило от нехватки воздуха, и я открыла рот в попытки вздохнуть. Тут же в дыхательные пути хлынула вода, обжигая все внутри.

Паника захлестнула меня, я начала барахтаться, пытаясь всплыть, но ноги и руки не желали слушаться, и постепенно сознание отключалось. Моей последней мыслью было желание оказаться где-нибудь, как можно дальше от воды и сделать глоток спасительного воздуха. Как вдруг меня что-то дернуло наверх, и с хлопком трансгрессии я оказалась на берегу недалеко от дома.

Пока я откашливалась, и мучила свои легкие, заставляя их вдыхать такой желанный кислород, мозг пытался анализировать все ситуацию. Я сейчас одна на берегу, значит, трансгрессировала я сюда сама. Мерлинова борода! Трансгрессия, да ещё и успешная в одиннадцать лет. Стоит ужаснуться и удивиться. Мало кто может похвастаться такими успехами. И ещё меньше тех, кому бы пришло в голову учить детей, не достигших ещё магического совершеннолетия аппарации. А уж тех, у кого это могло получиться вообще единицы.

— Черт! — выругалась я, совсем как маггл какой-нибудь, откашливаясь от очередной порции воды. Желудок свело спазмами, в попытках избавиться от содержимого, хорошо, что он пуст.

— Мерлин, Венера, прости, я увлёкся. Не знаю, что на меня нашло. Этот приём, мне его Драгомир показал на тренировках, я даже не думал его использовать, — подлетев ко мне, брат начал спешно оправдываться, пытаясь заключить меня в объятия и успокоить.

— Ах, ты не специально! — оттолкнув брата, я поднялась на ноги. Я была в таком гневе! Использовать такие грязные приемы! Да ещё против девчонки, на четыре года его младше! — Я чуть не погибла! Осел ты твердолобый, совсем что ли уже мозги себе отбил со своим квиддичем?!

Пока моя истерика набирала обороты, вокруг нас в песке и камнях что-то зашевелилось. Но, не обращая на это никакого внимания, я продолжала истерику, обвиняя брата в нечестной игре и сетуя на его безмозглого капитана за то, что учит таким приемам. Я не сразу заметила змею, пока она не кинулась на брата. Чёрная, блестящая шкурка мелькнула между камней, отражая солнечный свет.

Большая, с метра два в длину, змея обвила брата за ногу и открыла пасть в попытке укусить его. Сама того не замечая, я кинулась к брату, со всей присущей мне глупостью и абсолютным отсутствием инстинкта самосохранения. Услышав мой крик, змея остановилась и, повернув голову в мою сторону, уставилась на меня. Я же в свою очередь успела подбежать к брату и рухнуть на песок, возле него. Это была поистине глупая затея. На что я вообще рассчитывала, кинувшись на змею с голыми руками?

Когда я оказалась рядом с братом, голова змеи и мое лицо было в опасной близости друг от друга. Испуганно замерев, я смотрела на змею, и на краю сознания возникла мысль, что она прекрасна. Чёрная кожа, с желтой полоской по всей спине, чёрные глаза-бусинки, сильное и гибкое тело. А после произошло то, от чего у меня волосы на голове встали дыбом. Змея заговорила. Слышать зверей, уметь их понимать - довольно нередкий дар среди волшебников, но даром говорить с ними, обладают далеко не все.

— Говорящщщая, неожиданннно. Давно я не видела ззззмееуссстов, — с шипением начала змея.

Я же сидела на песке и с ужасом и непониманием смотрела на столь необычного собеседника.

— Зачем ты меня осссстановила?

— Я...Просто это мой брат, — начала было я, но вместо привычной болгарской речи из моего рта вырывалось шипение! Охренеть, я не просто могу понимать змей, да и ещё разговаривать на парселтанге!

Испуганно ойкнув, закрыла рот двумя руками. Подняв взгляд, я увидела ужас на лице брата.

Ну конечно, для человека, который учился в школе, где серьезно подходят к изучению Тёмных искусств, он на удивление относительно относился к ним, считал себя выше этого. Он предпочитал ненавидеть все, что связано с тёмной магией. И теперь, услышав, как его горячо любимая сестра говорит на парселтанге, он испытал настоящий шок.

Откашлявшись и прочистив горло, я решила продолжить разговор со змеей.

— Я прошу тебя, отпусти моего брата, мне жаль, что мы тебя потревожили. Я была бы тебе благодарна, если бы ты позволила нам уйти.

С минуту ничего не происходило, а потом змея отпустила Виктора. Проползая мимо меня, она поклонилась мне.

— Зови, есссли понадоблюсь, говорящщщая. Я тебя всегда уссслыыышшшшу, — прошелестела змея на прощание и быстро скрылась за камнем.

Виктор, как подкошенный, упал на песок. Растерянно он смотрел вслед змее, все еще пребывая в шоке. Я даже боялась пошевелиться, следила за ним из-под опущенных ресниц. Прошло еще несколько минут в молчании, слышен был только шум прибоя и крики чаек. Наконец, Виктор посмотрел на меня, и усмехнувшись, произнес:

— И давно ты умеешь разговаривать со змеями? Какое еще скрытые таланты у тебя есть, помимо предрасположенности к огненной магии?

Я смутилась и виновато опустив взгляд на свои руки, принялась теребить край кофты. Ну, в самом деле! Я ведь не виновата, что такой родилась. Мало того, что я выделялась среди своей семьи необычным цветом волос и глаз, где все были с каштановыми волосами, и карими или, как у матери, голубыми глазами, так еще и магия какая-то ненормальная!

Губы задрожали, а в глазах противно защипало. Ну что с меня взять, вот такой я уродец ненормальный. Шмыгнув носом, и подняв глаза на брата, решив, что реветь сейчас не буду, я гордо вскинула подбородок и произнесла:

— Ну, разве я виновата, что моя магия сильнее, чем у родителей и тебя. Извиняться за это я не намерена. Мог бы просто порадоваться за сестру!

Виктор мгновенно ощетинился.

— О, прекрасно! Может тебе еще и податься к Пожирателям, ты бы с такими талантами отлично там смотрелась!

Слова брата ударили меня, словно пощечина. Я знала, что Виктор ненавидит все, что связано с темной магией, но это уже слишком! Быстро вскочив на ноги, я попыталась взглядом найти свою метлу, но, похоже, она осталась где-то в море. Моргана! Не хватало, чтобы еще магглы ее увидели. Что ж, мне не оставалось другого выхода, как вытащить палочку и применить чары призыва.

— Акцио Нимбус! — выкрикнула я и через две секунды из воды вынырнула моя метла, но, не рассчитав силу заклинания, она влетела не мне в руки, а ударила меня по лбу. Покачнувшись от потери сил - все-таки чары призыва достаточно сложная магия для почти одиннадцатилетней девочки, я полетела на песок. Виктор ошарашенно на меня смотрел - сам-то не один месяц на третьем курсе мучился с этим заклинанием. Решив его окончательно добить, я сосредоточилась на поместье, представляя во всех деталях задний двор.

Перемещаясь туда таким способом, я сильно рисковала, несовершеннолетним волшебникам запрещено трансгрессировать, не говоря уже о том, что это требовало внимание и концентрацию. Да что говорить, это опасно для жизни, есть шанс расщепиться или даже застрять где-нибудь в стене или земле и умереть. Но я тогда была расстроена, а лететь рядом с братом не хотелось. И вот уже знакомое чувство появилось где-то в области желудка, затянуло меня в круговорот красок, и я переместилась на лужайку перед поместьем. Больно ударившись о землю коленями, я снова испытала чувство тошноты, желудок свело спазмом в попытки избавиться от содержимого. Откашлявшись, я стала осматривать себя на наличие повреждений. Все было целым, в отличие от метлы. Ее расщепило, и рядом со мной было только древко. Что ж, могло быть хуже.

— Давай, Венера, соберись. Нужно встать и спрятаться в комнате, пока твой истеричный братец не вернулся, — ворча себе под нос, я предприняла попытку встать на ноги, но нижние конечности абсолютно отказывались подчиняться. С горем пополам поднявшись, я не успела даже сделать несколько шагов в сторону дома, как потеряла сознание. Последнее, что я услышала, прежде чем отключиться, — это испуганный голос отца, звавший меня по имени.

Семейные тайны

POV Виктор

Похоже, потрясения на сегодняшний день и не думали заканчиваться. После увлекательного разговора со змеей моя ненормальная сестра просто решила меня доконать. Мало того, что она применила манящие чары, так она еще и решила ко всему прочему устроить мне нервный срыв. Эта чокнутая, флоббер-червя ей в зад, трансгрессировала в неизвестном направлении. Впрочем, это, похоже, уже не в первый раз. Это объясняет, как она оказалась на берегу. Остается надеяться, что она не угробит себя этими фокусами.

— Надо поговорить с родителями. Слишком много странностей в последние годы вокруг Венеры...

Вскочив на метлу, я отправился в сторону дома, надеясь, что максимум, чем отделалась моя сестра это магическим истощением и знатным скандалом от родителей. Хотя, в любом случае мне тоже прилетит за то, что не усмотрел за ней.

Через несколько минут я уже был на заднем дворе поместья. Венера тоже была там, стояла на четвереньках, пытаясь, собраться с силами. Все-таки про магическое истощение я был прав.

А вот и отец, выбегает из дома, наверное, только вернулся с работы. Венера встала на ноги и нетвердой походкой двинулась в сторону дома, но не успела сделать и пару шагов, как грохнулась в обморок.

— Венера! — отец был напуган. Мы одновременно оказались рядом с ней.

— Какого гиппогрифа тут происходит?! Что ты опять затеял тут?! Весь твой квиддич не доведет до добра! — взревел отец, хватая меня за плечо, и хорошенько встряхивая. Еще одна странность. Филипп всегда был очень рассудительным и спокойным человеком. Впервые вижу, как он защищает кого-то так рьяно. Впрочем, кого, как не младшую дочь ему защищать?

— Успокойся, я потом все объясню, — ответил я ему, стряхивая его руки с плеча. — Надо занести ее в дом. А я пока позову маму, нам пригодится парочка восстанавливающих и бодроперцовое зелье. Она замерзла.

И не сказав больше ни слова, я ушел в лабораторию матери. Вскоре они с отцом развернули бурную деятельность вокруг Венеры. Прибыли колдомедики из больницы Св. Ганхильды. Не Мунго, конечно, но с простым истощением справятся. Мне удалось убедить целителей, что девочка просто утомилась и упала с метлы в море, что привело к стихийному выбросу.

Она была одна, поэтому никто не пострадал. Они поверили, в отличие от родителей, но при посторонних никто из них не поднял эту тему. Взгляд отца красноречиво говорил мне, что после меня ждет допрос с пристрастием, и хорошо бы мне рассказать правду, а то в лаборатории всегда есть пара пузырьков Веритасерума.

Через час или около того целители закончили свое дело и, дав напоследок массу указаний, покинули дом. Венера, накаченная кучей зелий, крепко спала. В лучшем случае она проснется только утром, поэтому ужин проходил в тишине, непривычной для нашей семьи.

Закончив с едой, я отложил приборы и поднял взгляд на родителей, как раз вовремя, чтобы заметить, как они переглядываются, явно ведя свой немой диалог.

— Ну, пожалуй, нам надо поговорить, — прочистив горло, произнес отец, делая глоток из бокала вина, и в ожидании уставился на меня.

— Это был не стихийный выброс, — не видя смысла о чем-то умалчивать, выдал я. Чем быстрее с этим с сегодняшним инцидентом закончим, тем быстрее я смогу задать другой вопрос, который не дает мне спокойно жить уже не один год. И потом, немного подумав, я добавил. — Венера трансгрессировала. Сама. Дважды, — как только эти слова прозвучали, мать сдавленно вскрикнула, а отец только устало потер глаза. Не обращая на них внимания, я продолжил. — Произошел несчастный случай, тут есть моя вина, она не удержалась на метле и упала в воду, а когда я обернулся, она уже была на берегу в сотне метров от места, куда упала. Второй раз она трансгрессировала уже домой. Мы немного поругались.

После настала звенящая тишина. Родители сделали по глотку вина, после чего мать спросила:

— И в чем же была причина ссоры на этот раз?

— Я осудил ее за врожденный дар. У нашей прелестной Венеры куча талантов, знаете ли. Например, она владеет парселтангом.

Хрустальный бокал в руках отца разлетелся осколками, орошая темно-красными каплями все вокруг. Виолетта вздрогнула, и, избегая меня взглядом, кинулась к отцу, достав палочку, и принялась залечивать порезы. Никто не произнес ни звука. Прежде, чем я успел вставить хоть слово или потребовать объяснений, отец поднялся со своего места.

— Тоби! — позвал он домовика. — Прибери тут все, живо. А мы пройдем в мой кабинет. Похоже, пришло время тебе кое-кто показать, сынок.

— Что?! Мы не можем, Филипп! А как же клятва? — побледнев, матушка испуганно схватилась за руку. Но тут же, поймав мой взгляд, отпустила руку. И посмотрев на отца, пыталась ему что-то возразить.

— Именно поэтому я и сказал, что мы покажем ему. А если он умный, то сам сообразит все. Там и дурак разберется. Идемте в кабинет.

Путь до кабинета не занял много времени, и всю дорогу я думал, о чем вообще идет речь, и причем тут Венера. И о какой клятве шла речь.

Зайдя в кабинет, отец подошел к книжному шкафу и нажал на какой-то рычаг. Шкаф отъехал в сторону, а на его месте была огромная железная кованная дверь. Я всегда догадывался, что у нас дома есть сейф! Хотя, конечно, более логично было бы хранить важные вещи в Гринготтсе. Может, не такую уж и важную тайну мне хотят открыть родители.

Отец сделал несколько движений волшебной палочкой, снимая защиту сейфа. А после, уколов палец, поднес его к небольшому отверстию в двери, тем самым открывая хранилище. Внутри оказалось небольшое пространство, забитое какими-то свитками, книгами, стопками пергамента, немного мешочков с галеонами, а в самом углу стояла небольшая коробка из какого-то зеленого камня, а по краям был украшен серебристыми окантовками. Посередине располагался странного вида замочек в форме буквы «S».

— Но прежде, чем ты это откроешь, дай клятву, что никто не узнает от тебя о содержимом. Тем более Венера.

Быстро кивнув, произнеся стандартную формулировку магической клятвы, я потянулся к коробке, открывая ее. Внутри находилось множество старых свитков. Какие-то письма. Некоторые были написаны на английском, другие на французском. Я был не очень силен в этих языках. С английским дела, правда, обстояли лучше, но непривычная манера письма с трудом поддавалась хоть какому-то прочтению.

— Что это? — подняв взгляд на родителей, спросил я.

— Это старые письма, я так думаю века одиннадцатого, написанные староанглийским языком. Пока можешь оставить это без внимания. Возьми письмо на самом дне коробки, и примени к нему заклинания перевода, так будет быстрее, — слегка напряженным голосом произнес отец.

Откладывая свитки в стороны, я снова полез в коробку, найдя там необходимый конверт. Внутри лежало письмо и небольшой серебряный медальон, на крышке которого была выложена маленькими изумрудами маленькая змея, которая причудливо извивалась, образуя букву «S». Медальон был мне знаком.

— Это же медальон Салазара Слизерина! Я видел такой в учебнике истории магии, когда мы знакомились с историями других магических школ. Вот только он должен быть золотым и немного больше! — удивленно воскликнул я, вскинув голову, и пораженно уставившись на родителей.

— Прочти, пожалуйста, письмо, милый, — произнесла мать дрожащим голосом.

Пораженно опустил голову, и все еще пытаясь собрать разбежавшиеся в разные стороны мысли, я взял письмо, применив чары перевода, углубился в чтение.

Здравствуй, Венера!

Если ты читаешь это письмо, значит, у меня все получилось, и ритуал сработал. Я не знаю, сколько времени ты провела в магическом сне, но надеюсь сейчас ты в добром здравии, и есть, кому о тебе позаботиться. Возможно, мое решение было торопливым, и нужно было немного подождать и подготовить тебя.

Скажу только одно, мне несказанно жаль, что я провел так мало времени с тобой, и не имел возможность следить за твоими успехами.

Я хочу открыть тебе правду, если, конечно, этого не сделал кто-нибудь другой, например, какая-нибудь чистокровная семья. Иначе быть не могло, Хеймерик бы никогда не отдал тебя в руки грязнокровкам! Надеюсь, это слово еще не кануло в небытие! Иначе все зря.

Начну сначала. Мое имя Салазар Слизерин. Я твой отец. Мне пришлось провести ритуал, чтобы скрыть тебя от всех, кто желал тебе зла. И ты должна будешь проснуться, когда сердце последнего потомка рода Слизерин перестанет биться. Если ты это читаешь, значит, так и случилось. Прошу, не держи зла на своих глупых родителей, которые пытались спасти наш род, пусть и методы могут показаться тебе жестокими.

Твою мать звали Аделаида. Она умерла сразу после твоего рождения. Сразу скажу, что ты очень сильная волшебница! Используй свою магию правильно. И помни, главное — это чистота крови! Твои нынешние опекуны должны будут дать тебе это письмо перед поступлением в Хогвартс. Надеюсь, что ты поступишь именно туда. Твое имя уже давно в списках на зачисление, только ждет, когда ты проснешься и подрастешь. Также, в коробке, где хранится письмо, есть все, что нужно, чтобы найти наш родовой замок и снять защиту. Там тебя будут ждать домовики. Загляни в сокровищницу и библиотеку, там ты найдешь все знания, собранные мной за всю мою жизнь. В Замке и в Хогвартсе есть мой портрет, если ты когда-нибудь захочешь со мной поговорить, разбуди портрет своей кровью и позови меня, и я приду. Надень кулон, он признает тебя, и каждый будет знать, что ты из Благородного Дома Слизерин.

Твой любящий отец, Салазар Слизерин.

P.S. Твое полное имя Венера Аделаида Слизерин. Все записи, подтверждающие наше родство, находятся в моем кабинете, в Замке.

P.P.S. Хеймерик — это имя главного домовика, который служит роду Слизерина. Он тоже находится в Замке.

Прочитав письмо, я впал в ступор. Голова гудела, от обилия новой информации, напрочь отказываясь ее воспринимать.

— Это... — начал я, но мысли не желали облачаться в хоть какие-то предложения. Прокашлявшись и протерев глаза, я продолжил. — Речь о нашей Венере?

Более идиотского вопроса найти было нельзя. Я подозревал, что Венера могла быть мне неродной сестрой - слишком мы разные, но никогда не спрашивал об этом родителей, попросту не считал это нужным.

— Как это может быть? Я, конечно, подозревал, что она не ваша дочь, но была война. Многие дети становились сиротами. Я думал, что она одна из таких детей, — произнес я в надежде, что родители это подтвердят, а письмо и все эти странности не имеют к Венере Крам никакого отношения.

— Нет, боюсь, что все это правда. В любом магическом документе, в котором указано имя Венеры, она записана, как Венера Слизерин. Пришлось заплатить много денег, чтобы в министерстве на это закрыли глаза и не афишировали. Хорошо, что в Гринготтсе гоблинам абсолютно безразлично, кто открывает сейф, будь это хоть сам Темный лорд! — ответил отец, наливая себе в бокал огневиски и устало опускаясь в кресло. Привычным жестом он потер двумя пальцами переносицу. Он так всегда делал, когда пытался собраться с мыслями.

— Гринготтс? А при чем тут гоблинский банк? Сомневаюсь, что Слизерин там обменивал и хранил галеоны, — фыркнул я, опускаясь на диван, упираясь локтями в колени, и тоже устало потирая лицо. Постепенно все становилось понятно.

— Так значит, магия Венеры наследственная. Боюсь представить, каким был сам Слизерин. Но насколько я знаю, Слизерин тоже был змееустом. А также превосходно владел легилименцией. Так что, нам стоит ожидать еще не один сюрприз от мисс Слизерин. — горько усмехнувшись, я посмотрел на родителей. — Но ведь она не собирается поступать в Хогвартс. Когда вы ей собираетесь все рассказать?

Родители переглянулись, явно не решаясь, говорить ли мне об этом или нет.

— Видишь ли, мы не собираемся пока ничего говорить... — начала мать, но я бесцеремонно ее остановил.

— Какую клятву вы дали?

— Тебе не нужно об этом думать, милый... — мать нервничала, явно не желая делиться со мной всеми подробностями.

— Какую. Клятву?

— Ой, да катись она все гиппогрифу под хвост, Виолетта, уже поздно что-то скрывать. Мы поклялись, что будем защищать Венеру, любить как родную дочь. И что про ее настоящее имя, дом, род не расскажем, пока она не станет достаточно взрослой. А также никогда никому не рассказывать и не с кем не обсуждать события этой ночи, кроме как друг с другом, — выдал отец. Было очевидно, что слова клятвы он помнит очень хорошо до сих пор.

— Достаточно взрослой? Это после того, как сестре исполнится семнадцать? — вопросительно глянув на родителей, спросил я. И, дождавшись кивка, продолжил. — А не боитесь, что она вам этого не простит потом? И как вы собираетесь скрывать это в школе? На зачислении уже будет все понятно, когда на камне в Главном зале будут висеть списки студентов, ее имя тоже будет там. Так как это магический артефакт, будет указана настоящая фамилия.

— Верно, и в таком случае нам ничего не придется ей рассказывать. А когда вы вернетесь на Новогодних каникулах домой, то она уже успокоится и не будет это воспринимать так остро! –произнесла мать, скрестив руки на груди.

Я был в шоке. Да они абсолютно не знают свою дочь. Или правильнее будет сказать ту, к которой относились все это время, как к родной дочери. Боюсь, Венера камня на камне не оставит, когда все узнает, тем более в школе. При большом скоплении незнакомых людей. Это будет удар, и вряд ли она такое простит родителям.

— Мне кажется, что она должна узнать все от род... От вас. Иначе вы потеряете ее доверие.

И, поднявшись с дивана, я направился к выходу. Слишком много нового я сегодня узнал, нужно все обдумать.

— Виктор! — уже у дверей окликнул меня отец. — Помни о своей клятве.

Только кивнув на это, я вышел и направился широкими шагами в свою комнату. Этот день был слишком тяжелым, сон пришёл очень быстро.

Затишье

POV Венера

Просыпаться было очень тяжело. Казалось, что болит каждая мышца. Открыв глаза, я не сразу поняла, что нахожусь в своей комнате. Постепенно события прошедшего дня всплыли в моем заторможенном сознании. Падение с метлы. Змея. Ссора с братом. Трансгрессия.Нужно бы поговорить с Виктором, извиниться и все обсудить. Кроме того, не мешало бы узнать, что он вчера рассказал родителям.

Но это подождёт, сейчас нашего бы позавтракать, Но спускаться вниз не было ни сил, ни желания. Надеюсь, мне простят эту дерзость.

— Ринки! — позвала я домовика.

В ту же секунду раздался хлопок, и возникла маленькая фигурка моего личного домовика, который сразу же начала кланяться мне. Недовольно оглядев внешний вид эльфа, я скрестила руки на груди и произнесла:

— Что на тебе надето? Почему ты не надеваешь свежую чистую наволочку?

Маленькая фигурка испуганно затряслась, дёргая большие уши. Подняв руку, я прервала ее истязания.

— Переоденься, живо. И принеси мне сюда завтрак, как обычно, только вместо молока я хочу чай.

Ринки исчезла и через несколько минут принесла мне завтрак, уже переодевшись в чистую форму домовика. Не люблю, когда домовики ходят в грязном тряпье.

— Хозяйке нужно ещё что-нибудь? Ринки все сделает для маленькой леди, — взволнованно пропищал тонкий голосок. Ринки стояла подле кровати, продолжая дергать себя за уши.

— Где мои родители? И брат? — спросила я, высыпав в тарелку ягоды и заливая все мёдом.

— Они внизу, завтракают. А ваш брат ещё не выходил из своей комнаты. Госпожа Крам велела сразу сказать, как вы проснетесь. Ринки должна ей все рассказать, иначе будет наказана.

— Хм, хорошо. Но сначала скажи Виктору, что я хочу его увидеть. И я запрещаю тебе себя наказывать. Помни, что даже эльфы должны всегда быть в чистой форме. Все, иди.

Быстро покончив с едой, даже не почувствовав ее вкус, я привела себя в порядок и переоделась. Когда я вернулась в комнату, Виктор уже был там.

— Я не слышала, как ты вошел, — сказала я, пытаясь потянуть время и собираясь с мыслями.

— Как спалось? — спросил брат, странно меня рассматривая. Оглядев себя, я

не нашла ничего подозрительного, вроде забытого элемента одежды.

— Чего уставился, как будто первый раз меня увидел. Жива, здорова. Чешуей не покрылась, шипеть и плеваться ядом во всех подряд не намерена! — немного вспылив, обиженно произнесла я. Ну, вот, хотела извиниться, а сейчас еще хуже себя веду. Нет, так дело не пойдет.

Но вместо раздражения в ответ, Виктор только усмехнулся, и, дернув меня за руку и завалился на кровать, заключая в объятия. Уткнувшись носом ему куда-то в ребра, я позволила себе расплакаться - напряжение от вчерашнего дня и обида на брата дали о себе знать.

Слушая мои всхлипы, и гладя меня по спине, Виктор ждал, пока я успокоюсь, не говоря ни слова.

— Злыдень мелкий, по сравнению с тобой Штырехвост - просто ангел, — послышался откуда-то сверху спокойный голос, а грудь брата затряслась от смеха. Пихнув его кулачком в бок, я улыбнулась, вытирая слезы. Похоже, брат не злится на меня. Словно гора с плеч упала.

— Ну, уж нет. Я посимпатичнее буду! — произнесла я, размыкая наши объятия и садясь на кровати. Шмыгнув пару раз носом, я решила начать с более легких вопросов. — Что вчера произошло? После того, как я позорно рухнула в обморок.

Виктор, развалившись на моей кровати, только закинул руки за голову и пару раз хмыкнул на мои слова.

— Скажи спасибо, что только истощением отделалась. Чем вообще думала, когда решила поупражняться в трансгрессии?

— В том-то и проблема, я не думала. Была напугана и расстроена. Давай опустим нравоучения, мне еще их от родителей слушать. Лучше расскажи, что потом произошло.... И... Что ты рассказал родителям?

— Ты всех перепугала своим обмороком. Отец как раз вернулся из министерства, увидел тебя, сначала начал на меня орать, что я опять тебя чуть не угробил, — сказал Виктор, закатывая глаза. — Ну, а потом они позвали колдомедиков, тебя накачали зельями и отправили спать. Родители целителям сказали, что это был стихийный выброс. Ну, а я уже позже рассказал родителям про твои водные процедуры и трансгрессию, — на одном дыхании выпалил брат, он что, репетировал что ли?

Вопросительно подняв брови, я спросила:

— Вот так просто? — и, закусив губу, продолжила. — А про змею ты им тоже рассказал?

Виктор окинул меня оценивающим взглядом, будто решая для себя что-то. Но, тяжело вздохнув, продолжил. — Нет, про это не сказал ни слова. Если честно, я сам не знаю, как на это пока реагировать.

— Хм! Ну, вчера ты мне популярно объяснил, куда мне следует идти со своими способностями! — недовольно проворчала я и уже хотела встать с кровати, как Виктор опять заключил меня в объятия.

— Ладно, прости, я поступил, как дурак. Не должен был я всех этих гадостей тебе говорить. И за падение тоже прости, увлекся. Похоже, слишком часто мне по голове прилетал бладжер на поле.

— Да ладно, закрыли тему. Главное, что все живы, и никто не пострадал. Ты тоже меня прости, я иногда могу быть невыносимой.

— Да я уже привык. Ты ведь все равно остаешься моей младшей сестренкой. И давай договоримся, что если еще какие-нибудь странности произойдут, то я первый об этом узнаю. Ну, когда у тебя появятся еще какие-нибудь способности. Идет?

Отстранившись, я удивленно посмотрела на брата.

— Ты что-то знаешь? С чего такие мысли? И почему «когда», а не «если»? Тебе и этого набора недостаточно, что ли? — тут же спросила я, мысли лихорадочно крутились в голове. Похоже, Виктор что-то недоговаривает.

— Эй, успокойся. Я просто не так выразился! — примиряюще вскинув руки, произнес брат, улыбаясь.

У нас никогда не было секретов, поэтому немного успокоившись, я кивнула.

— Хорошо, если что-то произойдет, то я тебе сообщу.

— Отлично! — щелкнув меня по носу, вставая с кровати, произнес брат.

— Пошли, нужно поговорить с родителями, быстро покончим с этим, и будет свободен весь оставшийся день, — уже у дверей бросил Виктор.

— Ага, толку-то. Боюсь, что теперь родители установят в доме антиаппарационные чары, и запрут меня на все лето в поместье! — обреченно следуя за братом, проворчала я в его впереди идущую спину, на что он только рассмеялся.

— Ничего, есть много развлечений и дома. Поиграем в волшебные шахматы, посидим в библиотеке. Достанем все твои куклы, устроим им чаепитие, а после перемерим весь матушкин гардероб, делая друг другу макияж и прически. Признайся, ты ведь всю жизнь об этом мечтала! — раздался впереди голос брата. Похоже, эта ситуация его знатно веселила.

— Да я лучше съем ведро флоббер-червей, чем буду играть в куклы! Я уже большая для них! — но на все мои возмущения ответом был громкий смех. Мне бы его настрой.

Впрочем, ничего нового я от родителей не услышала. Только в течении часа слушала лекцию о своих глупых поступках и о том, что я совсем не думаю о родителях, рискуя подобным образом. А еще запретили летать на две недели. Но после моего хорошего поведения, этот запрет был снят. Даже купили новенький «Нимбус 2000».

Остаток лета прошел без происшествий. Мы посетили магическую аллею в Варде, покупая все необходимое к школе для меня и брата вроде свитков и пергамента, чернил, перьев. Зашли в лавку Грегоровича, где мне купили еще одну палочку. Колдовать в школе той, которую мне купили в восемь лет, не хотелось. Первая палочка была очень упругой, из кипариса и пера феникса, десятидюймовая. Вторая палочка была более мощная, родители даже не хотели мне ее покупать, но, как известно, не волшебник выбирает палочку, а палочка выбирает волшебника. Так я стала обладательницей палочки за сто восемьдесят семь галеонов, состоящей из эбенового дерева и жилы василиска. Родители были очень недовольны таким выбором, а Грегорович посоветовал быть с ней осторожней. И добавил, что такие палочки очень редко выбирают юных волшебников.

Я была в восторге от формы Дурмстранга. Это единственная магическая школа, где форма девушек может состоять, как из теплого платья, длинной до колена или юбки той же длины, так и из удобного простого костюма, состоящего из брюк и рубашки. Ношение мантии было не обязательно. Все должно было быть черного или коричневого цвета.

Парадная форма у девушек была очень красива. Алое или бордовое теплое платье в пол, и черная мантия, подбитая мехом. Также мы купили несколько теплых мантий - погода в Дурмстранге очень суровая. Школа находится на севере, и теплые вещи там очень нужны. Поэтому мы еще прикупили много теплой обуви: несколько пар ботинок на плоской подошве со шнуровкой, и одну пару теплых коротких сапожек, которые можно носить с юбкой или платьем.

На день рождение Виктора, которое было десятого августа, родители устроили небольшой званый ужин. Вечер удался на славу! Мы много веселились и танцевали. А потом отец признался, что многие родители, у которых есть сыновья в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет спрашивали, не задумываются ли они о выборе подходящей пары для меня.

Я на это только рассмеялась, по-моему, это глупо, думать о таких вещах, когда мне еще даже одиннадцать лет не исполнилось. Хотя, насколько мне известно, в той же магической Британии, такие договорные браки не редкость, и о браках между членами древних чистокровных семей, договариваются чуть ли не с рождения. Дикость какая-то. Хорошо, что я живу не в Англии, а в родной Болгарии традиции не такие консервативные.

И вот незаметно наступило тридцать первое августа. Завтра мы должны отправиться в школу. Родители проводят нас. Ученики добираются до Дурмстранга на кораблях, которые отправляются из порта города Варна. Стоит отметить, что этот морской порт - маггловский. И на ту часть, где стоят корабли в Дурмстранге, просто наложены чары отведения внимания, поэтому видят его только волшебники.

Уже лежа в постели, я долго не могла уснуть. Завтра будет очень важный день. Интересно, какой будет школа, найду ли я там друзей, и будет ли мне так комфортно, какие предметы станут любимыми? И еще много, много мыслей крутилось в голове, но постепенно я уснула. Я даже не могла представить, как изменится очень скоро моя жизнь.

В путь

Утро первого сентября выдалось серым и мрачным, из свинцовых туч лил дождь, словно из ведра. Когда проснулась рано утром и увидела погоду за окном, мое настроение упало ниже плинтуса. Вставать из постели, а тем более куда-то выходить не хотелось. Как жаль, что ученикам нельзя попасть в школу просто трансгрессировав туда, это бы значительно упростило жизнь, и не пришлось бы в такую погоду мерзнуть на корабле.

Ещё немного повалявшись в постели, я встала и отправилась в душ приводить себя в порядок. При выборе одежды я решила отдать предпочтение теплым брюкам из черной шерсти, плотно обтягивающим ноги, они чем-то похожие на маггловские лосины. Также я надела толстый свитер крупной вязки черного цвета, с изнаночной стороны которого тянулась рунная цепочка согревающих чар — это будет очень кстати с суровым климатом на севере Скандинавии.

О точном местоположении школы никто не знает, поэтому способов попасть туда не так много. Ученики пользуются кораблями, которые отходят от порта Варны и, достаточно удаляясь от берега, уходят под воду. Там уже срабатывают заклинания, которые переносят судно в любой достаточно большой водоем, то есть в озеро близ Дурмстранга. Как по мне, это слишком энергозатратно и пафосно, пожалуй. Профессорам разрешается использовать камин в кабинете директора, при условии, что у них есть ключ.

За размышлениями незаметно прошли мои сборы. Чемоданы были собраны с вечера, животного, которого можно взять с собой, у меня нет. Поэтому, соорудив на голове французскую косу, я поспешила вниз на завтрак. Находиться дальше в комнате было некомфортно, появлялись мрачные мысли. Мне было грустно от того, что сюда я вернусь теперь только на новогодние каникулы. На выходе из комнаты я столкнулась с Виктором.

— Ты рано встала, — заметил брат, разглядывая меня. — Волнуешься?

— Ещё чего! — фыркнула я, закатывая глаза. — Это Дурмстрангу стоит волноваться! Скоро его стены вздрогнут, вместе с его обывателями!

— А вы самоуверенны, мисс! Да, непременно вздрогнут, от едва сдерживаемого хохота! — решил подлить масла в огонь братец. Я раздраженно вздохнула — видно же, что я на нервах, мог бы и поддержать.

— Вот разнесу половину замка, как поместье в Альпах, будете все знать!

— Держи себя в руках, мне нравится этот замок, уверен, что ты его тоже полюбишь.

— Да, знаю я, просто немного волнуюсь. Ты ведь в курсе, что у меня плохо выходит заводить новые знакомства, — проворчала я, хмуря брови и скромно опустив глаза в пол. На мой порыв откровенности братец только усмехнулся.

— Ага, я помню, как ты знакомилась с соседским мальчишкой! Бедняга потом не одну неделю с синяком под глазом ходил!

— Эй! — возмущённо заверещала я. — Я ведь не виновата, что в четыре года я была под впечатлением от сказок Бидля. А этот недотёпа шел ко мне размахивая какой-то палкой, очень похожей на ветку бузины! Я видела, как она выглядит в справочнике «1000 магических растений». Поэтому я тоже захотела себе такую, а отдавать он ее не хотел!

— Ну да, поэтому пошел в ход обычный маггловский мордобой, — произнес брат, уже не сдерживаясь, а издевательски смеясь надо мной.

Пихнув его кулачком в бок, я побежала в столовую, уж при родителях он не будет меня подначивать. Про тот случай с соседским мальчиком братец припоминал мне уже очень долго, оказывается, даже не пытаясь его забыть. Ну, и к нарглам его вообще.

Зайдя в столовую и пожелав родителям доброго утра, я принялась за завтрак. Отец читал «Ежедневный пророк». Я никогда не понимала, как можно читать эту британскую газетёнку. «Придира» гораздо интереснее будет.

Решив немного разбавить тишину, я решила начать разговор.

— Что пишет наш любимый Пророк? Кому из аристократов в шею вцепилась Скитер на этот раз? — спросила я, выразительно поднимая бровь, и приправляя свои слова порцией яда. Терпеть не могу эту Риту.

— Да, много чего. В этом году герой Магической Британии едет в Хогвартс. Всем интересно, что из себя представляет Мальчик-Который-Выжил, который к тому же жил все это время с магглами... — неохотно произнес отец, как будто прикидывая, как много можно мне рассказать.

— Пф, жил и не тужил! Вдалеке от этих психов. Вы только представьте: единственный из Поттеров, да его бы затаскали по всевозможным приемам, где каждое семейство бы пыталось ему навязать руку и сердце своих дочерей. Ну, или бы кто-нибудь из ПСов прикончил бы его, в отместку за смерть Волан-де-Морта, — фыркнула я, и побыстрее запихивая еду в рот, чуя, что сейчас будет буря.

Я раньше очень активно интересовалась делами Гарри Поттера, да что там говорить, была в него почти влюблена, поэтому была очень хорошо осведомлена о его жизни, Темном Лорде и Пожирателях. На удивление, я даже нашла много вырезок из газет тех времен. Не знаю, конечно, зачем они нужны родителям.... Но обсуждать такие вещи было строго запрещено.

Как я и ожидала, мать вздрогнула, выронив вилку, а отец, покраснев, откинул газету.

— Венера! Придержи свой язык, юная леди! — взревел Филипп, вскочив со своего места. — В этом доме не должно произноситься это имя! И обсуждаться времена Первой Магической Войны! Это правило, будь добра его соблюдать! — и устало откинувшись на стул, он прикрыл глаза.

Всегда удивлялась такой реакции. Что за необъяснимый страх перед именем мертвого человека, да, могущественного темного мага, но он ведь давно умер. Возможно, мне трудно понять весь масштаб Войны того времени, ведь мне был лишь год.

— Как знаешь. Просто считаю это глупым — бояться имени мертвого человека, — продолжила я настаивать на своем, пытаясь донести до родителей очевидную, на мой взгляд, мысль. — И вообще, страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит.

— Достаточно! Мы не будем это обсуждать! — отец был в гневе, похоже, я была слишком настойчива в стремлении доказать свою правоту. Решив, что нужно отступить, я стала срочно искать другую тему для обсуждения. Но мне ничего не пришлось говорить, меня спас Виктор.

— Есть еще что-нибудь интересное в Пророке? — спросил брат невозмутимо, будто никакого громкого спора только что и не было.

Откинувшись в кресло и потерев двумя пальцами переносицу, отец какое-то время молчал, я уже начала думать, что он решил проигнорировать вопрос. Но через несколько минут он успокоился, и продолжил разговор.

— Да, какой-то псих решил ограбить Гринготтс. Лондонское отделение. Меня беспокоит, что хранилище, в которое проникли, рядом с нашим. Так что, как бы мне ни было удобно пользоваться именно тем банком, придется организовать перевод средств. Я, конечно, не думаю, что кого-то заинтересует именно наше хранилище, но мысль, что туда кто-то может попасть, немного нервирует. В любом случае, вам не о чем беспокоиться, мы сами разберемся. Нам уже пора.

Да, утро уже богато на события, а ведь еще только девять утра. Боюсь, что же будет к концу дня. Как оказалось, мои опасения были не беспочвенны...

Стоя на поляне на заднем дворе, взявшись за руки мы трансгрессировали в порт, где располагались площадки, невидимые для магглов. Народу было очень много, поэтому не составило никакого труда затеряться в толпе. Быстро найдя свой корабль, я была неприятно удивлена - нам с Виктором придется добираться до школы на разных суднах — сортировка производилась по ступеням. Студенты с пятой по восьмую ступени отплывали на отдельном корабле, самые первые, фактически без взрослых. Следом отправлялось судно с остальными студентами, им в сопровождение выделялись два профессора.

На последнем корабле отплывали те, кто первый раз отправляется в Дурмстранг, с ними было уже четверо преподавателей, которые проводили для них собрание, объясняя основные правила и порядки, установленные в школе, а также отвечая на возникающие вопросы.

Попрощавшись с родителями, и пообещав им, что будем почаще писать, мы разошлись по своим кораблям. Виктор пытался меня поддержать, говоря, что ничего страшного там нет и что вокруг меня будут такие же первогодки, которые никого не знают. Будет время познакомиться и немного пообщаться. Тем более времени для этого предостаточно, в школе мы будем только к обеду.

Быстро найдя свой корабль и пройдя регистрацию, то есть коснувшись своей палочкой пергамента, я прошла на корабль. Багаж у меня забрали, заверив, что все вещи будут ждать меня в моей новой спальне. Взойдя на борт, я оказалась на широкой палубе и сразу поспешила к носу корабля, откуда открывался самый лучший вид. Облокотившись на перила, я задумалась, тревога меня не покидала. Я никак не могла найти ее причину.

Списав все на волнение, я откинула эти мысли и стала наслаждаться легким ветром. Погода в Варне была лучше, чем на побережье, где располагался наш дом, хотя бы тем, что здесь не было дождя. Только пасмурное небо и сильный ветер, который был мне не страшен, благодаря теплой мантии и согревающим чарам свитера, властвовали здесь.

Через какое-то время, когда первые два корабля уже отошли на приличное расстояние, наше судно тоже двинулось в путь. Что ж, да здравствует школа, новые знания и новые знакомые.

Благими намерениями

Стоять на носу корабля и вдыхать прохладный соленый воздух оказалось очень приятно.

Уверена, Амортенция для меня будет пахнуть именно морем. Я много бывала в море на разных суднах, но этот корабль затмил все. Огромный, из гладкого темного дерева, с тремя длинными мачтами, на которых развевались кроваво-красные паруса. На самом верху ветер развевал флаг с гербом Дурмстранга, где был изображен золотой двуглавый орел, расположившийся на черепе какого-то рогатого животного — это был не то лось, не то олень. Мрачновато. От рассматривания корабля меня отвлек чей-то надменный голос. Повернув голову на источник этого не самого приятного звука, я обнаружила двух девочек.

— Привет. Нравится корабль? — криво усмехнувшись, спросила русоволосая, судя по плащу, подбитому соболиным мехом, она была из богатой семьи. Не люблю таких, как она. Слишком они кичатся достатком семьи, самым ценным личным вкладом в которую является только их рождение.

— Привет. Вполне, корабль очень красивый, — произнесла я, немного кривя душой. По правде говоря, разговаривать сейчас ни с кем не хотелось. Но помня советы брата о том, что это время полезно потратить на знакомства, я решила поддержать разговор.

— Хм, возможно. Но ты, должно быть, из семьи магглов, а для таких детей что угодно, касающееся магического мира, кажется захватывающим! — недобро сверкнув своими карими глазами, произнесла девочка. От шока у меня даже пропал дар речи. Эта мадам окончательно убила какие-либо зарождающиеся ростки доброжелательности к ней.

— С чего ты так решила? — немного отойдя от шока, произнесла я, надменно вскинув бровь. Бросаться на нее с воплями и доказывать чистоту своей родословной мне не хотелось, но и никак не отреагировать на ее слова я тоже не могла.

— По одежде, разумеется. Слишком по-маггловски она выглядит. Но ты не переживай, у нас все волшебники одинаковые, никто тебя за это не осудит, — скорчив понимающе-сочувствующее выражение лица, пояснила Мисс-хочу-гной-бубонтюбера-себе-на-голову. Так, пора заканчивать этот спектакль.

— Не думала, что можно по одежде судить о чистоте крови. И тебе бы следовало немного подробнее изучить школу, в которой тебе предстоит учиться. Но я тебе дам подсказку: в Дурмстранг не берут учиться грязнокровок. Максимум, полукровок, и то очень редко. Очень прискорбно, что от родителей ты унаследовала только их галеоны, а не умственные способности. А теперь извини, я замерзла и предпочла бы спуститься вниз, — сказала я, гордо вскинув голову, и, держа ровную осанку, прошла мимо этой парочки.

Спустившись на среднюю палубу, где благодаря чарам незримого расширения, без проблем разместился приличного размера зал, я огляделась. По периметру стояли уютные диванчики и столики. Также тут имелись небольшие столики, где можно было найти угощения и напитки. Почти все первогодки уже были здесь, по моим примерным расчетам, нас было около сорока

Обстановка вокруг напоминала чем-то эпоху царской России, богатое убранство, огромное количество золотых украшений и изобилие красных оттенков.

Я подошла к одному столику и, взяв нечто похожее на апельсиновый сок, направилась в сторону свободного диванчика. Но дойти спокойно до него у меня не получилось, кто-то снова захотел со мной поговорить.

— Извини, я стала невольной свидетельницей разговора наверху. Не обращай внимания, она себя всегда так ведет, — раздался голос сбоку от меня, и, повернув голову, я опешила, изумлённо замерев. Передо мной стояла та же самая девочка, с которой несколько минут назад у меня состоялся неприятный разговор. Пока я удивленно хлопала глазами, девочка рассмеялась, протянув мне руку, и сказала:

— Привет! Меня зовут Оливия, а ту ненормальную, с которой ты разговаривала на палубе, — Камелия. Мы близнецы.

Это все объясняло, и, немного отойдя от шока, я поняла, что эти две девочки отличаются. У той, которая сейчас была передо мной, волосы были уложены иначе, а на лице не было такого высокомерного выражения. Одежда тоже значительно отличалась. Моя новая знакомая предпочитала более практичную одежду, без всяких деталей, просто кричащих об огромной сумме в несколько сотен галеонов.

— Привет. Я Венера, приятно познакомиться. Несказанно рада, что я всего лишь познакомилась с твоей сестрой, а не тронулась умом на нервной почве. Когда я тебя увидела, я уже думала, что схожу с ума! — произнесла я, отвечая на рукопожатие и облегченно улыбаясь.

На такое заявление Оливия только улыбнулась, похоже, их часто путают.

— Да, многие так реагируют. Особенно когда сначала знакомятся с моей сестрой.

Дойдя до диванов, мы с удовольствием на них расположились.

— И все же, не обращай на нее внимание. Она немного, — закусив губу, девочка пыталась подобрать правильное слово. Я решила ей немного помочь.

— Психованная дура с манией величия? — выпалила я первое, что пришло в голову, совершенно не задумываясь над тем, что это прозвучит не очень вежливо. Но на мою фразу Оливия только кивнула.

— Да, примерно так, — произнесла она, опять рассмеявшись.

Немного смутившись от своих собственных слов, я сделала большой глоток сока, давая себе небольшую передышку и раздумывая над темой для разговора.

— А ты ведь сестра Виктора, верно? Виктора Крама? — внезапно спросила меня новая знакомая.

Облегченно выдохнув - я была рада смене темы - я кивнула, подтверждая.

— Верно, Виктор мой брат. Мы где-то виделись?

Нельзя было отрицать такую возможность, я на приемах и званых вечерах редко обращаю внимание на окружение.

— Да, мы были на вечере, устроенным в честь дня рождения твоего брата, — произнесла девочка.

— Извини, я тебя не запомнила, — виновато потупив глаза, призналась я.

— Еще бы, столько танцев с потенциальными женихами и братом! — хитро посмотрев на меня, поддразнила Оливия.

— О да, это было весело. Правда, о том, что это были потенциальные женихи, мне рассказал отец уже после вечера, — пожав плечами, ответила я, давая понять, что не отношусь серьезно к таким вещам.

— Тогда, боюсь, они все зря старались — произнесла Оливия, улыбаясь. Она хотела сказать что-то еще, но внимание к себе привлек мужчина средних лет с приятной внешностью, которую немного портил ожог на правой половине лица.

— Прошу тишины! — громко проговорил он, поднимаясь на небольшой подиум, на котором стояли два кресла. — Меня зовут Тодор Илиев, но для вас я профессор Илиев. Я буду вести у вас зельеварение. Рад приветствовать всех юных волшебников и волшебниц, которые впервые отправляются в Институт Дурмстранга. А теперь присаживайтесь, мы немного поговорим.

Дети заинтересовано притихли, рассаживаясь по диванчикам, если кто-то не успел сделать это раньше.

Дождавшись, когда внимание будет полностью приковано к нему, профессор Илиев продолжил.

— Позвольте представить мою коллегу, Адрияну Илич, она будет преподавать у вас Травологию. Сейчас мы попробуем в общих чертах рассказать вам о школе и ответить на некоторые вопросы...

В ближайший час велось ознакомление с распорядком дня и школьными правилами.

Из этой беседы мы узнали, что каждый студент получит индивидуальное расписание, по которому будет посещать занятия. Каждые три месяца расписание будет меняться. Все первогодки являются студентами первой ступени, с каждый последующим годом ступень возрастает. К ступени прикрепляется декан и двое старост. Сейчас нашим деканом является профессор Травологии. Старостами выбирают одного мальчика и одну девочку среди студентов четвертой ступени и выше. По прибытии в Дурмстранг нас ждет посвящение. Это будет небольшой ритуал, задачей каждого будет капнуть немного крови на рунный камень в Главном зале. С ее помощью активируются заклинания, охраняющие студентов на протяжении всех восьми лет обучение. Также имя студента появится на Черном Камне, где будут видны дальнейшие успехи в учебе.

Вопросов оказалось немного, и, после того, как на них были даны ответы, наш декан, профессор Илич, поднялась со своего места, чтобы добавить несколько слов:

— Я надеюсь на благоразумие каждого из вас. У нас не соревнование, поэтому каждый должен отвечать за свои успехи и не мешать другим. Знания не могут измеряться количеством баллов. Знания — это сила, прежде всего. Учитесь и становитесь сильнее, только в этом ваша задача.

На этом беседа закончилась, и у студентов осталось ещё немного времени, чтобы пообщаться друг с другом. Многие разбились на группы, а я удивлялась, как быстро они все нашли общий язык. Хотя, конечно, многие были знакомы друг с другом с детства.

В дальнем углу зала я заметила девочку с кудрявыми черными волосами, которая сидела одна и читала книжку, совершенно не обращая ни на кого внимания. Приглядевшись к обложке, я удивилась, узнав «Развитие и упадок Темных искусств». Я много раз видела ее в библиотеке у нас дома, пока родители не убрали все книги, по их мнению, не подходящие для детей, поэтому прочитать ее у меня больше не было возможности. Сказав Оливии, что найду ее позже, я направилась к этой девочке. Подойдя к дивану, где она сидела, поджав под себя одну ногу, я замялась, не зная, как начать разговор. Может быть, она вообще не желает с кем-либо разговаривать, не зря ведь она взяла книгу с собой.

— Ты либо говори, что тебе нужно, либо проваливай. Не люблю, когда стоят над душой, — произнесла девочка, не отрываясь от книги.

— Извини, я не хотела тебе мешать. Просто увидела у тебя книгу... И, в общем, не знаю зачем, но решила подойти поболтать... — запинаясь, пробормотала я.

В самом деле, о чем я думала. Подойти к незнакомому человеку и просто заявить: «Вау, интересная книга! Дай почитать?». Ругая себя за такую глупость, я пыталась придумать, чем можно сгладить такую неловкость.

— А что, ты впервые видишь книгу? Сочувствую, в школе будет библиотека, там много книг, можешь брать любую, — сказала девочка, поднимая глаза от книги, и окидывая меня взглядом прищуренных голубых глаз. Закрыв книжку, она посмотрела на меня вопросительно.

— Что-то еще?

Ого, какая колкость. Похоже, меня только что обозвали недотепой, ни разу не державшей в руках книгу. Люблю прямолинейных людей, которые сразу говорят в лицо, что думают. Поэтому, немного расслабившись, я предприняла вторую попытку знакомства.

— О, я не сомневаюсь, что найду там много интересного. Можно присесть? — улыбнувшись, спросила я, хоть не очень-то нуждалась в ее разрешении. Я просто пыталась быть немного вежливой.

— Можно. А нужно ли? — скрестив руки на груди, спросила она.

— Ха, а тебе палец в рот не клади — откусишь руку по самый локоть! — усмехнулась я, присаживаясь на диван.

— Скорее уж по плечо, — усмехнувшись, добавила девочка. — Ну, раз уж ты уже здесь и так нагло отвлекла меня от книги, расскажи, чем она тебя так заинтересовала. Прости, я не расслышала твое имя.

— Меня зовут Венера. А тебя? –немного расслабившись, произнесла я. Похоже, нам удастся все-таки поговорить немного.

— Ирма. Ирма Розье. — ответила девочка. — Приятное ли это знакомство, я пока не решила.

— Справедливо. Меня заинтересовала эта книга тем, что родители убрали ее из библиотеки раньше, чем я смогла ее прочитать. А к ней у меня свой интерес, — сказала я, разглядывая свою новую знакомую. Ирма была немного выше меня, с довольно милыми чертами лица. Разговаривала она с небольшим акцентом.

— И какой интерес? — приподняв бровь, уточнила Ирма. — Не самая популярная литература для детей. Если только ты не фанатка Поттера, но тогда я тебя разочарую. Про него там написано несколько строчек.

— Нет, влюбленность в героя магической Британии прошла несколько лет назад, — ответила я, пытаясь перевести все в небольшую шутку. Почему-то говорить о том, что меня заинтересовал Волан-де-Морт, мне не хотелось.

— Тогда что? — склонив голову на бок, спросила девочка. — Давай так, ты говоришь, что ты хотела найти в этой книге, а я дам тебе ее почитать. Если конечно, ты мне ее вернешь в целостности и сохранности.

Заманчивое предложение. Глупо было бы от него отказываться.

— Идет. Мне нужна эта книга, потому что дома я нашла у родителей заметки из газет про Волан-де-Морта и Пожирателей Смерти. Зачем они их хранят, родители мне не рассказали, поэтому я захотела сама узнать больше о тех временах. В принципе, свое любопытство я удовлетворила, но от прочтения книги не откажусь.

— Ого. Необычное увлечение для одиннадцатилетней девочки. Что, куклы закончилась дома? — усмехнувшись, спросила Ирма. — Впрочем, это не мое дело. Можешь взять её, если хочешь. Она мне не очень интересна. Храню, как подарок от кузена. Кстати, она на английском!

— Спасибо, я верну ее в первозданном виде! — заверила ее я, принимая протянутую книгу и откладывая ее в сторону. Английским я владела так же хорошо, как и болгарским, с этим проблем не будет.

Я решила немного еще поболтать с Ирмой. Девочка мне понравилась.

— Раз уж я тебя лишила единственного развлечения, а общаться с другими студентами ты, похоже, как и я, не горишь желанием, давай поговорим, — предложила я, удобнее усаживаясь на диване и развернувшись к Ирме.

— С чего ты решила, что я не хочу общаться со студентами? Я просто обожаю этих идиотов. А раз уж ты предложила пообщаться, то идем общаться. Мы ведь для этого здесь собрались! — воскликнула Ирма, и, подскочив с кресла, утянула меня в гущу событий.

Не обращая внимания на мои отговорки и попытки избежать такой пытки, она поволокла меня к ближайшей группе людей. Кажется, я сама себя подставила. Впрочем, все оказалось не так страшно. Нас быстро затянуло в круговорот разных лиц. Ирма чувствовала себя в разговорах вполне комфортно, и мы подходили к группам ребят, знакомясь со всеми и включаясь в разговор. Было даже несколько знакомых мальчиков, с которыми я танцевала на дне рождении брата.

Оставшееся время до прибытия я провела за разговорами с Ирмой, а потом к нам присоединилась Оливия. Каждая много рассказала про свою жизнь. Оказалось, что отец Ирмы родом из Англии, и сама она там часто бывает гораздо чаще, чем в Болгарии. А еще у нее есть брат, который учится на одной ступени с Виктором. Оливия насмешила нас до слез своими рассказами о сестре. Мы единодушно решили, что никто из нас не будет общаться с Камелией. От разговоров всех отвлек голос профессора Илич. Она сообщила, что мы уже находимся в озере возле Дурмстранга и можно подняться на верхнюю палубу. Через четверть часа мы уже покинем корабль.

Поднявшись наверх, я увидела огромное озеро. Кругом располагались заснеженные горы. Сам замок был огромен и находился на краю водоема. Дурмстранг был похож больше на старинную крепость. На самом краю стоял небольшой двухэтажный дом, и от него тянулась широкая извилистая лестница, ведущая наверх, к большой площадке, на которой виднелся проход. Вокруг была высокая массивная стена, которая соединяла между собой большие квадратные башни, обычно они называются смотровыми. За стеной виднелся сам замок, который имел много ярусов и небольших башенок. Грубый. Мрачный. Квадратный. Именно этими словами я бы охарактеризовала замок в целом.

Чувствовалось, что мы находимся где-то очень высоко в горах. Здесь было прохладно, несмотря на солнце. Боюсь представить, каково тут зимой, когда начнутся холода и метели. Привыкнув к теплому климату Черного моря, я не сомневалась, что мне будет сложно переносить такие условия. Чем они думали, когда размещали школу в таком месте?

Сойдя с корабля, мы построились по парам и отправились вслед за профессорами по широкой каменной лестнице, сложенной из грубого камня различных оттенков серого и коричневого цвета. Я шла вместе с Ирмой почти в самом начале колонны.

По краям лестниц, на расстоянии около четырех метров друг от друга, располагались каменные столбы, сверху которых было углубление, где, судя по копоти, горел огонь, освещая все вокруг.

Поднявшись на площадку, где располагались ворота, мы стали дожидаться остальных. Не теряя времени, я подошла к краю, облокотившись на резные каменные перила, перевела дыхание и стала осматриваться. С высоты открывался красивый вид на озеро, в котором отражались горы, а на воде стояли три корабля. Хоть пейзажи рисуй.

— Красотища какая! — раздался рядом восхищенный голос Ирмы.

— Ага, и нам тут жить и учиться все восемь лет. Не превратиться бы в ледышку за это время! — проворчала я, больше для вида.

Через несколько минут все поднялись по лестнице, пройдя сквозь ворота, и оказались на небольшом мощеном дворе, который упирался в широкую парадную лестницу. Ее ступени вели к большим железным дверям.

Внутри нас ожидало множество коридоров, вестибюлей, помещений, входом в которые служили лишь арочные проемы без каких-либо дверей. Замок внутри был очень просто обставлен. На стенах было мало картин, но большое изобилие ковров и роскошно вышитых гобеленов, на которых были изображены разные исторические события. Я успела рассмотреть несколько восстаний гоблинов, объединение оборотней и гномов. Потом была изображена какая-то странная игра, похожая на квиддич, но игроки там летали с котлами на голове. На другом гобелене был вышит Турнир Трех Волшебников, где участники ловили василиска. Был даже гобелен с дуэлью Дамблдора и Грин-де-Вальда.

Похоже, мы уже почти пришли - звуки галдящей толпы становились все громче. И действительно, перед очередным поворотом профессор Илиев остановился и, развернувшись к нам произнес:

— Сейчас мы войдем в Главный зал, где вы пройдете ритуал. Подходить к камню по одному. Протяните руку профессору, стоящему рядом - он магией сделает порез. После появления своего имени, можете проходить за свой стол. Его найдете без труда, он единственный пустует.

Пройдя еще немного, мы вошли в Главный зал. Я успела заметить, что здесь дверей тоже не было, только арочный проем. Разговоры мгновенно стихли, и все внимание сосредоточилось на нас. В зале были расставлены девять столов. Один, самый короткий, за которым сидели профессора, был расположен в центре у левой стены, а остальные восемь — вокруг него полукругом таким образом, чтобы все студенты сидели боком к профессорскому столу. Вход, через который мы зашли, был не единственным, я увидела еще один, на противоположной стороне. Зайдя в зал, мы прошли направо к огромному черному камню и остановились возле него, выстраиваясь в колонну друг за другом. Я и Ирма стояли почти в самом конце. Сам камень, около трех метров высотой и десяти длинной, был будто вмурован в стену. Я ожидала увидеть имена всех студентов, но камень был пуст.

— Итак, подходим по одному, — произнесла профессор, делая рукой приглашающий жест первой паре студентов. Вперед вышел толстый мальчик с русыми волосами. С усмешкой, мальчик подошел к камню, где стояли два незнакомых профессора, и протянул одному из них руку. Старик провел по указательному пальцу мальчика своей волшебной палочкой и, когда появилась кровь, поднес его палец к камню. Как только кровь попала на него, вся поверхность вспыхнула огнем, а когда он через секунду погас, то сверху, прямо под надписью «I ступень» появилось имя «Генрих Брэнд». Буквы горели красным огнем. Затем мальчик под аплодисменты сел за единственный пустой стол. По очереди студенты проходили ритуал, и колонна редела. За столом сидели довольные дети, уже официально студенты Института Дурмтранг.

Время шло, и стоять становилось все труднее, ноги и спина гудели. Зря я не встала в начало колонны, могла бы уже с облегчением сесть за стол и не торчать под изучающими взглядами стольких сотен глаз. Я начинала злиться: почему нельзя было как-то ускорить эту церемонию? У меня урчало в животе, этот долгий день давал о себе знать. Некоторые студенты начинали переговариваться между собой, не обращая пристального внимания на церемонию, просто аплодировали, когда имя очередного первогодки появлялась на стене.

Наконец, настала моя очередь. Я вышла вперед, быстро преодолевая оставшееся расстояние. Подойдя к камню, я достала свою палочку, и, сделав порез на внутренней стороне ладони, прикоснулась к камню. Старик, делавший палочкой порезы, только усмехнулся и одобрительно мне кивнул. Не обращая внимания на спецэффекты, я залечила рану невербальным заклинанием Эпискей и подняла взгляд к камню, одновременно замечая, что в зале стало очень тихо, а редкие аплодисменты очень быстро стихли. Прочитав надпись, я нахмурилась, а потом моргнув несколько раз, прочитала имя еще раз.

Подавив желание протереть глаза, я повернулась к профессорам, стоящим рядом. Они выглядели ошарашенными. Обернувшись, я встретила много взглядов, направленных на меня. В некоторых было недоумение, кто-то смотрел со смесью ужаса и восхищения, другие просто пристально меня разглядывали. Я развернулась спиной к камню, где мое имя с неправильной фамилией горело красным огнем, но горело гораздо ярче, чем у других.

— Простите, господин Директор, это какая-то ошибка. Ваш артефакт допустил ошибку в моей фамилии. Я требую... — начала я разговор, обращаясь к Игорю Каркарову, который сильно выделялся от других профессоров, его трудно было не узнать. Но договорить мне не дали. Директор, пытаясь скрыть следы шока и недоумения на лице, меня прервал.

— Боюсь, что это невозможно, юная госпожа. Артефакты подобной силы не могут допускать ошибки. Должно быть, вы чего-то не знаете о своих родителях — ответил директор, растягивая губы в вежливой улыбке, но эта улыбка не коснулась его глаз, они так и остались черными и холодными. — Прошу вас, проходите к своему столу. Продолжаем, профессор Бабет. Ничего страшного не произошло.

— Продолжать? Ничего страшного? Вы что, издеваетесь? — прошипела я, бросая взгляд на директора. — У вас старая глыба, которая неправильно работает. Произошла ошибка, а вы игнорируете ее. Там рядом с моим именем написана неправильная фамилия. Последний человек, носивший ее, жил тысячу лет назад. И, насколько мне известно, у него не было детей. Так что это невозможно!

Директор, резко встав из-за стола, подошел ко мне и, схватив за плечо, повел к выходу из зала.

— Проявите благоразумие, юная леди, и не устраивайте представление! — произнес директор тихо, чтобы никто, кроме меня, больше не услышал. Меня всю трясло от пережитых эмоций. Еще немного и начнется истерика. Мы покидали главный зал, а за моей спиной оставался камень, на котором надпись «Венера Слизерин» горела яркими огненными буквами.

На выходе из зала нас кто-то догнал. Обернувшись через плечо, я увидела брата.

— Виктор! Скажи ему, здесь какая-то ошибка. Я... — начала говорить я испуганно, но Виктор даже не посмотрел на меня, обращаясь к директору, и тем самым прерывая мой лепет.

— Простите, директор. Это моя сестра. Могу я пойти с вами? — спросил Каркарова брат.

— Вовремя, Крам. Может ты объяснишь, какого гиппогрифа вообще тут происходит! — ответил директор, продолжая двигаться.

Мне только оставалось тащиться рядом, быстро передвигая ногами — я едва поспевала за мужчиной. Рука, в которую он вцепился, уже сильно болела. Завтра будет огромный синяк. Через какое-то время мне надоело, что меня тащат, словно какую-то собачонку на поводке, да еще и непонятно куда. Выдернув свою руку, я отошла на несколько шагов и пошла дальше рядом с братом. Тот, к слову, избегал даже смотреть в мою сторону. Скоро мы остановились у дверей, и директор пропустил нас внутрь.

Мы оказались в богато украшенном кабинете. Посередине стоял стол из цельного дерева и такой же стул. Справа был расположен книжный шкаф и еще один небольшой столик, заваленный свитками и пергаментом. На стенах висело множество портретов, скорее всего с бывшими директорами. Окно было завешано тяжелыми шторами из очень плотной ткани. На другой стене был расположен камин, рядом с которым стояла пара кресел.

— Присаживайтесь, — произнес Каркаров, указывая нам на кресла, а сам прислонился спиной к подоконнику.

— Прежде всего, я должен сообщить вам, что Черный камень — это, как вы точно заметили, темный артефакт, и допускать ошибки он не может. Каким-то образом вы действительно являетесь представительницей рода Слизерин. Последний носителем был сам Салазар Слизерин. У него была только одна дочь, поэтому смело можно заявить, что никто больше не мог носить эту фамилию. Но последний человек, в чьих жилах текла кровь Слизеринов, умер десять лет назад.

— Что? Вы сказали десять лет назад? — спросил Виктор. — И кто же это был?

Директор только вопросительно поднял бровь, глядя на брата, но меня вдруг осенило.

— Ты знаешь! Ты что-то об этом знаешь? — спросила я Виктора, пораженная своей догадкой. Мои губы обиженно затряслись. А Виктор даже на меня не посмотрел, продолжая сверлить взглядом Каркарова.

— Кто это был? Про кого вы говорите? В чьих жилах текла кровь Слизеринов? — продолжал сыпать вопросами Виктор.

— Смените тон, Крам. Не забывайте, с кем разговариваете, — сказал Каркаров, прикрывая глаза рукой. — Не думаю, что это имеет значение. Сейчас речь о другом.

— Я все объясню, когда вы ответите мне на вопрос. Это очень важно.

— Хорошо, но после я жду объяснений. Это Темный лорд. Он последний из Мраксов, а они являются единственными прямыми потомками Салазара Слизерина, — произнес Каркаров, скрестив руки на груди, и нахмурившись, посмотрел на Виктора. — Ваши родители в курсе?

Виктор кивнул, опуская глаза в пол.

— Воспользуйтесь моим камином и приведите их сюда. Думаю, что не пятнадцатилетнему ребенку рассказывать о таком. Вот ключ. Умеете пользоваться летучим порохом?

— Да, сэр, — произнес Виктор, поднимаясь из кресла и направляясь в сторону камина.

Через мгновение он исчез в зеленом пламени камина. А я сидела, и совершенно не понимала, причем тут я, Слизерин и Темный лорд.

Каркаров куда-то вышел из кабинета, но через несколько минут вернулся с бутыльком какого-то зелья и бокалом сока.

— Выпей. Я так чувствую, что разговор будет тяжелым. Тебе пригодится. Это успокаивающее зелье, — сказал директор, протягивая мне флакончик и сок.

Выпив все и поблагодарив его, я уставилась в пустой камин. Прошло еще минут десять, прежде чем Виктор появился в камине, откашливаясь и отряхиваясь от сажи. Появился он один с небольшой черной коробкой подмышкой.

— Почему вы один, господин Крам? — спросил директор. — Где ваши родители?

— Извините, они не смогли прийти. Но у меня есть с собой все необходимое, — сказал он, поставив свою ношу на столик. Открыв коробку, он достал оттуда конверт и протянул его мне. — Прочти. Там все написано.

Взяв в руки конверт и открыв его, я достала серебряный медальон с изумрудами и письмо. Развернув, начала читать. Письмо оказалось на староанглийском. По мере прочтения, в груди что-то сдавливало, а в горле вставал ком. Когда я закончила, из глаз уже текли слезы, и я не старалась их вытереть. Каркаров протянул руки, и я, передав письмо, посмотрела на брата. Хотя, как оказалось, и не брат он мне вовсе.

— Ты все знал. Нет, я все равно не верю. Так не бывает. Это невозможно, — не желая верить в это, произнесла я.

— Есть еще способ убедиться, — произнес Виктор, доставая из той же коробки, небольшой кусок пергамента, оборванный по краям.

— Интересная вещица — будете узнавать имена родителей? Умно, — произнес Каркаров, как раз заканчивая читать письмо. — Тогда не будем тянуть книззла за хвост.

— Венера, это зачарованный пергамент, нужно капнуть немного крови, произнести «sanguineum sanguis meus»*, и он покажет тебе имена твоих родителей, — произнес брат, протягивая кусок пергамента мне, но я вовсе не собиралась его брать. Только сложила руки на груди и раздраженно взглянула на него.

— Ладно, я первый начну, — не стал уговаривать меня брат и, быстро порезав палец, капнул кровью на пергамент.

— Sanguineum sanguis meus! — произнес он, проводя палочкой над свитком.

Через пару секунд капля впиталась, а на ее месте появились тонкие линии, которые стянулись к центру, образовывая слова.

<center>«Philipp Ivanov Kram»**</center>

<center>«Violeta Megan Kram»</center>

— Вот видишь, ничего страшного. Теперь твоя очередь, — сказал Виктор, протягивая пергамент мне.

Он был так спокоен, как будто не понимал, что сейчас рушится весь мой мир. Все те, кого я считала самыми близкими людьми, оказались просто чужими. Неужели он не понимает?! Или ему все равно, и он даже не пытался понять.

Трясущимися руками взяв пергамент, я палочкой разрезала себе кожу на ладони — получилось очень глубоко, у основания указательного пальца белела кость. Сжав руку в кулак, я залила весь пергамент кровью.

— Достаточно! — рявкнул Каркаров, хватая мою руку, и затягивая порез. — Не хватало еще, чтобы ты здесь залила все кровью.

— Sanguineum sanguis meus! — прошептала заклинания я, уже зная, что там увижу.

Кровь пропала, и появилась надпись

<center>«Salazar Melville Slytherin»</center>

<center>«Adelaide Annabel Slytherin»</center>

Зажмурившись, я пыталась сдержать слезы. Мне врали. Меня бросили. Папаша решил использовать, закинув меня в неизвестность еще младенцем. Продолжай, дочка, род. Подонок, трусливая сволочь! Носиться со своей родословной, словно это философский камень какой-нибудь! Променять семью на жалкие амбиции и идеи! Просто выкинуть ребенка из своей жизни! Честное слово, лучше бы утопил как котенка. Толку было бы куда больше! А мои фальшивые родители? Даже не потрудились прийти, чтобы все рассказать! Просто кинули жалкую коробку и вонючее письмо, написанное выжившим из ума стариком! Подонки! Сволочи! Ненавижу! Ненавижу всех!

Открыв глаза, я схватила медальон и письмо и запихала все в коробку. Находиться здесь нет ни сил, ни желания. Мне нужно остаться одной, чтобы вдоволь нареветься и подумать. Но тут мне в голову взбрела совершенно нелепая мысль, от которой я расхохоталась, как ненормальная.

— Так почивший так преждевременно Темный лорд является моим дальним родственничком. Ох, не зря меня так интересовало все, что с ним связано. Какая ирония, теперь надо мной некому оформить опеку, нет близких родственников... — с каким-то извращенным удовольствием протянула я. На что Виктор живо отреагировал. Именно то, что нужно.

— О чем ты вообще говоришь? Мы твоя семья. Ты была и останешься моей сестрой, это ничего не меняет! — подскочив ко мне, произнес Виктор, хватая меня за плечи и несколько раз встряхивая.

Это была его ошибка, ведь я именно этого ждала. Выпустив всю свою кипящую энергию, не образуя ее ни в какое заклинание, я просто выдала волну чистой магии, которая отбросила Виктора и Каркарова к стене, а потом вокруг меня взревело пламя. Директор успел выставить щит, прикрывая их с Виктором от огня. Магия бушевала, мне казалось, что я могу свернуть горы. Я, не отрываясь, смотрела на Каркарова, чтобы не упустить момент, когда силы на поддержание щита иссякнут, чтобы сразу успокоить огонь. Смертей мне не хотелось. Прошло около минуты, мне надоело ждать, и я увеличила напор, пламя стало голубым. Я старалась сдержать его, чтобы ничего не загорелось. Огромный пожар тоже не был моим планом. Еще через минуту директор покрылся потом, и палочка в его пальцах задрожала. Тогда я потушила пламя.

— Никогда больше не смей подходить ко мне. Нас связывали узы, куда прочнее кровных. Ты все уничтожил, не сказав мне правду! Тем самым ты заставил меня быть потехой для стольких сотен людей! Ты и твои родители просто кинули мне объяснения в лицо, дав мне какую-то жалкую записку сумасшедшего! Я не хочу иметь с вами ничего общего! Если еще раз попытаешься со мной заговорить, я на тебя обрушу такую боль, что Круциатус покажется тебе щекоткой! — произнесла я, глядя на человека, которого считала самым близким. Потом, переведя взгляд на Каркарова, обратилась непосредственно к нему:

— Господин директор, прошу меня простить за эти неудобства. Я лишила вас вкусного ужина в приятной компании и подвергла вашу жизнь опасности. Если за это полагается какое-то наказание, то я приму его. Но сейчас я бы хотела попасть в свою комнату, где мне ее найти?

— Мы поговорим об этом завтра, я отправлю с вами домовика, — произнес Каркаров, вставая с пола, приводя одежду в порядок и осматривая свой кабинет, который, впрочем, почти не пострадал. — Морти!

С хлопком возник эльф, в какой-то красной теплой одежде. Похоже, здесь к домовикам относятся хорошо. У них даже есть теплая одежда. Судя по несуразному виду, они делают ее сами.

— Да, директор, сэр? Вы звали старого Морти? — произнес эльф, сделав поклон и оставаясь в такой позе.

— Звал. Отведи госпожу Слизерин в ее спальню. И выполни все, что она прикажет. Иди! — произнес Каркаров, тяжело опускаясь в кресло, прикрывая глаза.

Эльф подбежал ко мне и, взяв за руку, трансгрессировал. Мы оказались перед деревянной дверью, на которой висело три таблички. Судя по ним, делить комнату мне придется с Ирмой и Оливией. Это была очень хорошая новость. Если они, конечно, захотят общаться со мной после всего. Зайдя в комнату, я обнаружила там девочек. Они сразу подскочили ко мне. Оливия, заключив меня в объятия, стала что-то быстро говорить, но я не понимала ни единого слова. Единственное желание было - лечь спать.

— Извини, Оливия, сегодня ужасный день. Давайте я вам все расскажу завтра, у меня просто нет сил, — произнесла я, пытаясь не разреветься.

— Конечно, извини. Ложись, отдыхай... Поговорим завтра. Ты не голодна? Мы захватили тебе немного еды, — произнесла Оливия, выпуская меня из объятий и вытирая несколько слезинок, которые успели упасть с ее длинных ресниц.

— Нет, я не голодна, спасибо, — сказала я, отворачиваясь. — Где моя кровать?

— Вон та, у окна справа. Все твои вещи уже здесь, — сообщила Ирма, и, немного подумав, добавила. — Не думай о плохом, уверена, все наладится...

Попытавшись улыбнуться, я молча подошла к кровати и, быстро раздевшись, легла под одеяло. Я палочкой закрыла полог и наложила заглушающие чары, а потом разревелась. Громко, навзрыд, выпуская из себя всю обиду и злость. После этого я забылась беспокойным сном, в котором молодой парень с черными вьющимися волосами и голубыми глазами, протягивал мне руку, понимающе улыбаясь.

* Sanguineum sanguis meus (латынь) — кровь от крови моей.

** В болгарских именах идет именно такая форма: имя отчество фамилия. Поэтому будет именно Филипп Иванов Крам. Отчества немного отличаются от наших. В образовании отчества участвует суффиксы -ов- и -ев-, а в современном русском языке имеет окончание -ович/-евич/-ич. Именно поэтому будет, Иванов, а не Иванович.

Тяжело в учении, но легко в бою, вот только кто вам сказал, что бой не наступит завтра?

Я плохо спала ночью. Кошмары, вперемешку с воспоминаниями, где мы с родителями и братом все вместе купаемся или играем в снежки в Альпах. В других — я и Виктор резвимся в воздухе, и еще много-много других приятных воспоминаний, которые сейчас отдавали лишь горечью. Так что, если я и поспала, то от силы часа три, может, четыре, но не больше. Проснувшись и поняв, что заснуть вряд ли удастся, я откинула полог кровати и решила осмотреться.

Комната была очень уютной и, похоже, она была угловой, с двумя окнами. Моя кровать стояла в самом углу, справа располагалось окно с широким подоконником, чуть подальше стоял письменный стол с красивыми резными ножками и похожий стул, спинка и сиденье которого были обшиты черным бархатом. С другой стороны кровати находился небольшой широкий шкаф, а рядом — комод и зеркало. А еще в комнате находился небольшой диванчик и два кресла черно-золотого оттенка, стоящие вокруг небольшого столика. Вся мебель была сделана из одинакового дерева, темно-красного цвета. В двух других углах комнаты стояли одинаковые кровати, как у меня и вокруг был точно такой же набор мебели. В комнате довольно высокий потолок, который украшен красивыми орнаментами. На полу лежал пушистый ковер из темно-коричневого длинного ворса.

На кровати, которая располагалась ближе ко мне, спала Оливия. Ее саму не было видно, только несколько русых локонов, торчащих из-под одеяла, а в ногах у нее лежал толстый черно-белый кот.

На столе, рядом с третьей кроватью, было аккуратно расставлено небольшое количество книг и учебников, а в углу стоял стеклянный пустой аквариум.

Часы, висевшие на стене, показывали только половину пятого. Встав с кровати, я отгородила свою часть комнаты заглушающими чарами, чтобы не будить соседок, и принялась разбирать чемодан. Вещи перекочевали в шкаф и комод, часть книг — на стол. Я с разочарованием отметила, что мне нужен еще шкаф под книги, надо будет узнать у старост, где его взять. На глаза попались несколько колдографий: на одной были изображены мы с Виктором, танцующие на его дне рождении, а на другой всей семьей на матче по квиддичу.

«Не семья. Мы никогда ей не были», — горько подумала я, закинув колдографии обратно в чемодан. Первой мыслью было сжечь их, но, в последнюю минуту, я передумала.

Я заметила дверь, за которой оказалась небольшая комната с двумя раковинами, и еще две двери: одна вела в ванную, а вторая — в туалет. Похоже, здесь в каждой комнате отдельная ванная. Это открытие меня очень обрадовало. Времени до начала завтрака еще оставалось около полутора часов, поэтому я решила принять душ. Простояв под горячими струями, я поняла, что немного успокоилась и могу выйти из комнаты с гордо поднятой головой. Нужно будет просто не обращать внимания на косые и любопытные взгляды и просто сосредоточиться на учебе — в конце концов, именно для этого я и приехала сюда. Сегодня я решила надеть черное теплое платье чуть выше колена с длинными рукавами и вышитой на груди эмблемой Дурмстранга. В сумку через плечо я положила несколько свитков, чернильницу и пару перьев, а потом вспомнила, что не знаю своего расписания. Похоже, придется искать старост и узнавать у них насчет расписания, вчера-то я все пропустила, и даже не знаю, где находятся наши спальни. Расчесав волосы, я собрала их в высокий хвост. Ну и видок у меня: уставшее лицо, опухшие глаза с синяками под ними.

От рассматривания своего отражения меня отвлек звук, раздавшийся от кровати Ирмы.

Девочка уже проснулась и, сидя на кровати, потягивалась, и не сразу меня заметила.

— О, привет! Давно проснулась? — спросила она, свешивая ноги с кровати.

— Доброе утро! Ну, если честно, то я почти не спала, — произнесла я, поворачиваясь к ней, но по ее недоуменному выражению лица поняла, что я забыла снять чары и она меня не слышит.

— Ой, сейчас, подожди минутку, — произнесла я, кинувшись искать в сумке свою палочку.

— Фините Инкантатем, — проговорила я, снимая заглушающие чары.

— Хм, неплохо. А у меня не очень хорошо получаются заглушающие чары. Я так понимаю, ты давно не спишь, — заключила Ирма, вставая с постели и, взмахнув палочкой, привела ее в порядок.

— Да, плохо спала, — пробормотала я, опуская глаза, и присаживаясь на диванчик.

— Ты обещала нам рассказать, что вчера произошло. Не знаю, как Оливия, но я не буду настаивать. Это твое дело, — сказала Ирма, доставая какую-то одежду из шкафа.

— Ну, нам ведь вместе жить все восемь лет, я была бы не против дружить с вами, а для этого нужно начать с искренности, — сказала я, стряхивая несуществующие пылинки с дивана. — Так что я все расскажу, — Ирма только задумчиво кивнула.

— Тогда я — умываться, а ты разбуди Оливию, есть немного времени до завтрака. Успеешь рассказать все, — бросила напоследок девочка, направляясь в ванную.

— Не надо меня будить. Я уже давно не сплю, слушаю тут беседы, интеллектуально просвещаюсь, — раздался голос Оливии из кучи подушек и одеяла, и после появилась и его обладательница. — Розье, ты так громко топаешь, сомневаюсь, что здесь кто-нибудь бы смог продолжить дальше спокойно спать.

— Ну, я хотя бы не храплю, — сказала в ответ Ирма и с хохотом скрылась в ванной под возмущенные вопли Оливии.

От этой шуточной потасовки мне на душе немного стало легче, похоже, девочки между собой уже поладили.

— А почему тебя не поселили с сестрой? — вдруг вспомнила я про вредную копию Оливии.

— Издеваешься, да? Мы бы поубивали друг друга. Так что я рада, что я не делю с ней комнату, — откинувшись обратно на кровать, сказала Оливия. — А вообще да, это странно.

— Так, ладно, просвети меня. Где нам взять наше расписание? — спросила я у Оливии. Нужно собрать сумку, пока девочки будут умываться.

— У старост. Они нас будут ждать внизу, чтобы в семь часов проводить нас на завтрак, а после помогут найти нужные кабинеты, — ответила девочка, вставая с кровати и потягиваясь.

— Внизу? А мы где вообще?

Оливия скептически на меня посмотрела.

— Ты что, сюда поднималась с закрытыми глазами что ли? Наш курс занимает весь четвертый этаж. В конце коридора лестница. Она тут одна, не пропустишь. На первом этаже большая гостиная, где можно делать уроки и проводить свободное время. Старосты должны быть там. У нас это Анна Троева и Михаил Драганов.

— Нет, просто трансгрессировали вместе с домовиком сразу к дверям спальни из кабинета директора, — призналась я, опуская глаза. — Ты ведь помнишь, что я вчера устроила в зале?

Позже состоялся очень информативный разговор. Но об этом позже, я пошла за расписанием.

— И наше захвати! — крикнула мне в спину Оливия.

Выйдя в коридор, я быстро нашла лестницу и спустилась на первый этаж в общую гостиную. Оливия не обманула, комната была огромной, несколько каминов, рядом с которыми стояли диванчики, столики и кресла. Тут же было несколько шкафов с книгами. У стен стояли длинные столы со скамейками — здесь было бы неплохо делать домашнее задание. Виднелся арочный свод, который вел на балкон. Дверей не было, но холодной воздух в помещение не попадал — похоже, проем был зачарован.

Мне на глаза попалось что-то, напоминающее доску объявлений, возле которой стоял парень, прикрепляющий к ней какие-то листы пергамента. Решив, что у него можно спросить про старост, я направилась к доске.

— Привет! Не подскажешь, где я могу найти старост? — спросила я, вежливо улыбаясь.

— Ты с разговариваешь с одним из них, — ответил парень, не поворачивая ко мне голову, и продолжая заниматься своим делом.

— Ты Михаил, верно? — вспомнила я имя, которая называла Оливия.

— Да, можно просто Миша, — поворачиваясь ко мне, произнес парень, а потом улыбнулся. — Это ведь ты вчера накинулась на Каркарова, словно голодный гриндилоу.

— Да, неловко вышло, — признала я, отчаянно краснея. Похоже, я теперь главная сенсация в школе. Надо будет еще раз извиниться перед директором.

— Да не обращай внимания, — отмахнулся парень, продолжая меня внимательно разглядывать.

— Так... Получается, ты сломала нашу Черную глыбу?

— Нет, не сломала. Артефакт работает, причем работает исправно, — сказала я, слегка высокомерным голосом. Парень мне разонравился окончательно.

— Верится с трудом, ну, ты ведь понимаешь, что это дико звучит? И теперь многие сочтут, что Глыба сошла с ума, а ты просто воспользовалась ситуацией. Я это просто так сказал, чтобы потом не было сюрпризов для тебя.

Задумавшись над словами парня, я поняла, что он, скорее всего, прав. Проклятье! Я даже не предполагала такой вариант.

— Эй, не переживай, если кто-то будет доставать, то скажи мне или Ане, это ваша вторая староста. У нас принято защищать тех, кто младше и слабее, — улыбнулся парень, пытаясь меня подбодрить, а я только разозлилась на его слова. Никакая я не слабая! Но, пересилив себя, спорить не стала.

— Но ты ведь не за этим меня искала. Расписание вон там, на столе, просто найди свою фамилию, — добавил Миша, показывая на стол у себя за стеной.

— Я могу взять заодно расписание своих соседок? — решила уточнить я.

— Конечно, не забудь только его отдать.

— Разумеется. Мне бы еще хотелось узнать про шкаф. Мне некуда расставить свои книги, да и не только мне. С этим можно что-то сделать? — спросила я, вспомнив про свои книги, которые остались в чемодане.

— Конечно. Можешь вызвать домовика Донни, он распределяет работу между эльфами. Он поручит это кому-нибудь. Просто назови его имя и объясни, что тебе нужно, — ответил парень, ничуть не удивившись моей просьбе. — И, кстати, не забудьте теплые мантии, вам сегодня придется выходить на улицу.

Поблагодарив его, я пошла к столу, где нашла необходимые пергаменты с расписанием, а потом ушла обратно в комнату.

На лестнице я столкнулась с Виктором. Он пытался мне что-то сказать, но я только толкнула его плечом, протискиваясь мимо. Разговаривать с ним абсолютно не хотелось. Обида и злость все еще кипели внутри, но я знала, что когда-нибудь мне придется его выслушать. Через неделю, месяц, год, или никогда. Никогда меня более чем устроит.

Вернувшись в комнату, я увидела, что девочки уже собрались и ждут меня, сидя на диване.

— Вот расписание. У нас почти вся неделя совпадает. Но во вторник, у тебя, Ирма, только первая пара с нами. А в пятницу, мы все вместе встретимся только после обеда. А в четверг Оливии придется идти на вторую пару одной. Сейчас у нас зелья, — поделилась я своими наблюдениями, протягивая девочкам расписание и опускаясь в кресло. Ирма мельком взглянув на него, свернула и убрала в сумку.

— Четыре пары в пятницу? Да они с ума сошли! Еще и полеты последние! — а вот Оливию расписание не оставило равнодушной.

Ирма, ткнув ее локтем в бок, вопросительно подняла брови, тем самым намекая, что есть тема для разговора поинтересней.

— Что? Ой, простите. К книззлам это расписание. Так ты действительно последняя из рода Слизерина? И как это вообще произошло? — в лоб, без обиняков, спросила Оливия.

— О, сходу такие вопросы? Одобряю! — рассмеялась я.

— А зачем ходить вокруг, да около. Лучше все выяснить сразу, — отмахнулась Оливия. — Ну?

Поднявшись с кресла, я достала черную коробку и то самое злополучное письмо.

— Прочтите, там все написано, — произнесла я, вернувшись на свое место и протянув девочкам письмо.

Ирма взяла его и принялась читать, а вот у Оливии возникли сложности.

— Эм, извините, но у меня с английским все плохо. Может, так расскажешь, что там? — чуть насупившись, предложила девочка.

— Во имя Мерлина, ты неисправима, — произнесла Ирма, достав свою волшебную палочку, и произнесла чары перевода.

— Ух ты! Научи меня потом этому! — Оливия осталась в восторге, а я только улыбнулась. За ними было забавно наблюдать.

— Заткнись уже и читай! — осадила ее Ирма, но та только надула губки и, наклонившись к соседке, принялась за чтение.

Я сидела, направив взгляд на свои руки, опасаясь, как девочки отреагируют на всё это.

Поэтому я не видела, как Ирма закончила читать и подняла на меня взгляд, о чем-то задумавшись, хмуря брови.

— Мерлинова борода! Да ты у нас, оказывается, старуха! — присвистнула Оливия, заканчивая с письмом. — А письмо точно от твоего тысячелетнего папки?

— Мы проверили. В коробке был заколдованный пергамент, с помощью него и крови можно узнать имена родителей. Так что это правда, — пожимая плечами, сказала я.

— А родители знают? Ну, я имею в виду Крамов? — уточнила Оливия. — И Виктор?

— Да. Каркаров вчера послал за ними Виктора, но они отказались приходить и что-то объяснять. Просто всучили ему эту проклятую коробку! — сквозь зубы прошипела я, чувствуя, как противная тварь, под названием злость подняла свою голову. — После того, как я все узнала, мы с Виктором поругались. Я сказала, что он мне не брат и чтобы вообще даже не смел ко мне подходить.

— Ну и дура, — впервые подала голос Ирма. — Раз родители так поступили, то они могли просто взять клятву с Виктора, что он тебе ничего не расскажет. А так удобно, что в школе это все само всплыло, а Виктор просто тебе принес письмо, где все объясняется. Они знали, что на него ты не будешь долго злиться. Вы ведь с ним крепко связаны, ты сама рассказывала.

— То есть надо было погладить его по головке что ли? Ты их защищаешь?! — воскликнула я, не веря своим ушам. — Да меня предали! И даже ничего не потрудились объяснить!

— Я никого не защищаю, мантикора тебя дери, а просто говорю, что ты дура. Не дала ему даже объясниться, а сразу накинулась с обвинениями. Очнись, у тебя нет никаких кровных родственников, а ты отталкиваешь от себя человека, который для тебя очень дорог. Тебе стоит поговорить с Виктором, — вспылила Ирма, пытаясь донести до меня свою мысль. В чем-то она была права.

— А насчет этого, — начала Оливия, кивая на письмо. — Просто прими это. Пользуйся, это имя тебе может открыть тебе многие двери. И стоит узнать у родителей, где сам замок. Я думаю, что это они тебя оттуда каким-то образом забрали. Может, заклинание ослабло, и они смогли его снять. И ты проснулась. В смысле, Слизерины давно уже перевелись ты должна была давно проснуться... Разве нет?

— Не думаю, — начала говорить я, собираясь с мыслями. Не хотелось говорить, про свое дальнее родство с величайшим темным волшебником всех времен. Но я ведь решила быть до конца откровенной. — Десять лет назад умер последний волшебник, который был прямым потомком Слизерина. Убился об свою собственную Аваду.

— Тот-кого-нельзя-называть? — пораженно ахнули девочки.

— Да, ну и родословная. Пожалуй, про это уж точно никто не должен знать, — задумчиво произнесла Оливия.

— Это правда. Ладно, пора спускаться, скоро завтрак начнется. Не знаю, как вы, а я голодная, как стая оборотней в полнолуние. Кстати, староста сказал, что надо взять с собой теплые мантии, — сообщила я, поднялась из кресла и, взяв свою сумку, направилась к выходу из комнаты.

Народу внизу значительно прибавилось, старосты пересчитывали первогодок. Многие бросали на меня любопытные взгляды. Проходя мимо Миши, я заметила, что тот мне подмигнул, и немного растерялась. Над ухом раздался тихий смешок Ирмы.

— Да у тебя тут полно поклонников, — тихо произнесла Розье мне на ухо.

Я только на это тяжело вздохнула. Быть в центре внимания мне совершенно не хотелось.

— Эй, злюка, вот ты где, — раздался рядом голос, принадлежавший незнакомому парню, который подошел к нам и бесцеремонно закинул на плечо Ирмы руку. Сразу в глаза бросилось явное сходство: черные волосы, одинаковые глаза, нос, изгиб губ.

— О, ну нет, только жизнь начинает мне кажется прекрасной, как появляешься ты и все портишь, — недовольно проворчала Ирма, скидывая руки со своего плеча.

— Что такое, дорогая сестрица, сегодня кто-то встал не с той ноги? Как спалось? Уже успела распугать соседок своим характером? Смотри, задушат тебя во сне за твой язык без костей, — продолжал подкалывать Ирму её брат.

— Отлично спалось, даже снился сон, где ты убился об стену. Красота. Кровь, слезы, и убитая горем матушка. Даже жаль было просыпаться, — наигранно тяжело вздохнув, протянула девочка.

— Так что на счет соседок? — спросил парень, оглядывая нас с Оливией любопытным взглядом. — Может, познакомишь?

— Девочки — это болван. Болван — это мои соседки Оливия Геновски и Венера К... Венера Слизерин. А теперь исчезни отсюда, ты меня раздражаешь, — закатив глаза, сказала Ирма, немного запинаясь. Поймав ее взгляд, я ей кивнула, давая понять, что все нормально.

— А я Геллерт, брат Ирмы, приятно познакомиться. Не обижайтесь на Ирму, она часто в детстве падала в котел с Болтушкой для молчунов и теперь постоянно несет какой-то бред.

— Похоже, ты тоже был не менее редким гостем в этом котле, — подколола его я, решив немного поучаствовать в их перепалке. Геллерт мне понравился, веселый парень.

— Нет, мне достался котел с животворящим зельем. Энергии хоть отбавляй, — обворожительно улыбнувшись, произнес парень. Уверена, это улыбка сводит с ума многих девушек.

— Геллерт... Необычное имя, назвали в честь кого-то? — спросила Оливия, невинно хлопая глазами.

— Ну что ты! Я такой один единственный! А вообще мои родители жили в Англии, а там полно Геллертов, Гарретов и Герардов, так что ничего необычного, — ответил парень, продолжая улыбаться. Но Ирма только хмыкнула.

— Ты нам мешаешь. Иди на завтрак, а то, зная тебя, ты не упустишь ни одну юбку по пути в Главный зал. Так можно остаться голодными, — фыркнула Ирма и принялась подталкивать брата в сторону выхода из гостиной.

Рассмеявшись, поцеловав сестру в щеку и помахав нам на прощание, Геллерт быстро ушел. Но на выходе, заметив каких-то девушек, пристроился рядом, начиная разговор.

— Он идиот, — произнесла Ирма, вытирая щеку. — Догадываюсь я, что он этими губами делает.

Мы рассмеялись, наблюдая за ее действиями.

— А по-моему, он милый, — вынесла свой я, пытаясь немного защитить нового знакомого, хотя вряд ли он в этом нуждается.

Ирма внимательно на меня посмотрела и хотела что-то добавить, но потом передумала.

— Отлично, все в сборе! Нам пора идти на завтрак. Все надеваем мантии, на улице прохладно. Для удобства, постройтесь парами, — раздался звонкий голос какой-то девочки, похоже, это была Аня, наша вторая староста.

Быстро построившись, мы направились вслед за двумя старшеклассниками. Выйдя из гостиной, я оказалась в просторном крытом дворе, по бокам к которому прилегали балконы. Пройдя через очередную арку, мы оказались на широком каменном мосту, позади которого располагались комнаты студентов вместе с главным замком, который мы видели вчера. Оглядевшись, я поняла, что это не единственный мост. Виднелись еще три, каждый из которых вел к отдельно стоящему зданию. Еще я заметила, что все четыре постройки были связаны между собой чем-то, что напоминало подвесной мост, по которому можно пройти к соседнему зданию. Удобно.

Солнце ярко светило, но, увы, почти не грело. Был легкий ветерок, неприятно продувающий одежду, заставляя сильнее кутаться в мантии.

Быстро миновав мост, мы оказались в замке, и, пройдя несколько коридоров, вошли в Главный зал. Народу было много, а столы были завалены едой на любой вкус и цвет.

— Спокойно завтракайте, у вас есть полчаса. Затем, тех студентов, у кого сейчас зелья заберет профессор Илиев, вы с ним знакомы. На Травологию пойдете вместе с нашим деканом. А на чары проводит Миша. Все ясно? — дала нам небольшие инструкции Аня, и после, получив наши утвердительные кивки, удалилась к своему столу.

Осмотрев стол, я с удовольствием обнаружила свою любимую овсяную кашу и мед, но ягод не было, так что пришлось заменить их орехами. Взяв еще два поджаренных тоста, я принялась за еду. Быстро с ней разобравшись, я взяла яблоко и стала осматриваться. Стоило только поднять голову, как сразу заметила любопытные взгляды, направленные на меня. Было неприятно, но я старалась их игнорировать. Посмотрев на Черный камень, я увидела, что сегодня он был поделен на восемь частей — по одной на каждую ступень — на которых отображались все имена студентов. Имена некоторых студентов горели ярче, чем другие, я насчитала около пятнадцати таких имен. Среди них было мое и имя Геллерта. Интересно, от чего это зависит...

— А никто не в курсе, почему имена некоторых горят на камне ярче, чем другие? — спросила я у девочек. Оливия просто пожала плечами, продолжая жевать яичницу с беконом.

— Это магический потенциал. Чем сильнее волшебник, тем ярче огонь, — ответила Ирма, не поднимая взгляд от учебника по зельям. — Мне брат рассказывал.

Мы все ещё раз взглянули на Камень. Из первогодок отличилась только я. Кровь дала о себе знать, все-таки Слизерин был очень сильным волшебником. Надо будет поискать о нем информацию. Интересно, есть ли подходящая литература в библиотеке...

— Первая ступень, у кого сейчас зельеварение, все за мной! — раздался рядом с нашим столом голос профессора Илиева, прерывая мои размышления.

Быстро собравшись, мы небольшой кучкой двинулись за профессором, предвкушая первый урок по зельям. Интересно, что мы на нем будем изучать.

Чтобы добраться до кабинета зелий, нам пришлось выйти из главного замка и пойти в ту же сторону, откуда пришли утром. Только в этот раз мы свернули к самому правому зданию, которое было дальше всех расположено от наших комнат.

— Замок, в котором расположены лаборатории для занятий по зельеварению и алхимии, называется Северный. Здесь же находятся больничные комнаты, они располагаются на втором этаже. На третьем — апартаменты некоторых профессоров, но это вам знать не обязательно, — по пути рассказывал профессор Илиев.

Внутри замок был простым, и гораздо меньшего размера, чем главный. Пройдя через небольшие ворота, мы оказались в небольшом просторном холле, который был почти пуст, не считая нескольких скамеек, вешалки для мантий и каменных чаш под огонь, расставленных по углам и у подножия лестницы.

— Можете оставить мантии здесь, в подземельях достаточно тепло, — распорядился профессор, устраивая свою мантию на вешалке. Остальные последовали его примеру. Затем мы начали спускаться в подземелье. Я ожидала увидеть что-то похожее на темные сырые тоннели с паутиной и непонятной слизью на стенах, но мои ожидания не оправдались. В подземельях было достаточно сухо и светло от большого количества зачарованных факелов, никакой паутины и затхлого воздуха. Прикоснувшись к камню, я поняла, что он очень теплый.

Лабораторий было несколько. Мы прошли в самый конец коридора, где располагался учебный класс. Возле входа стояли три ряда парт, по пять штук в каждом, а в глубине комнаты располагались котлы, позволяя заниматься в парах. Пахло в классе какими-то травами, грибами и простой основой для зелий.

— Располагайтесь пока за партами, проведем опрос и разберем сегодняшний рецепт, а после приступите к приготовлению зелья, — произнес профессор, когда мы все сели за парты и достали учебники. Я села за первую парту, в левом ряду, которая стояла возле стены. Рядом села Ирма, а за нами устроилась Оливия вместе со своей сестрой. Я в очередной раз поразилась внешнему сходству и одновременно тому, какими разными они были — просто полные противоположности друг другу.

— Привет, Венера! — состроив милую, по ее мнению, улыбку, произнесла Камелия. Похоже, теперь я ей стала интересна. Мерзко как, не люблю таких скользких людей.

Переглянувшись с Оливией, которая только закатила глаза, я отвернулась к себе за парту. Разговаривать с этой двуличной дрянью не было никакого желания.

— Хм, отвечать на вежливость вежливостью, я смотрю, тебя не учили, — раздался недовольный голос мне в спину.

Я собралась ответить, но Ирма меня опередила.

— Давно лесть и подхалимство стали вежливостью? Надеюсь, твоя головушка, знает эти слова, а то могу принести из библиотеки словарь, — кинула Ирма через плечо, а Оливия пыталась замаскировать смешок под кашель.

— Да как ты смеешь! — зашипела Камелия рассерженной кошкой.

— Итак, давайте начнем с переклички, — раздался голос профессора, заставляя прекратить этот увлекательный разговор.

Профессор называл фамилии, потом переводил взгляд на поднявшихся студентов, пытаясь запомнить всех в лицо. После переклички, он довольно хлопнул в ладоши, потирая руки.

— Начнем с техники безопасности, берем в руки перья и записываем следующие правила, они перед вами на доске, — сказал профессор, взмахивая палочкой. Мел на доске начал быстро писать строчки.

Я открыла чернильницу и начала быстро переписывать правила. Некоторые были полезные, как, например, перечисление защитных заклинаний или объяснение, зачем нужно убирать волосы, чтобы они не попали в зелье, и к каким последствиям это приведет. Но некоторые были идиотскими: не проверяйте температуру зелья пальцем или перемешивайте зелье, используя волшебную палочку. Как будто мы тут совсем болваны.

Закончив с правилами, я достала косынку из сумки и собрала волосы в высокий узел, закрепив его на макушке любимой серебряной заколкой с изумрудами. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что к ней хорошо бы подошел кулон Слизерина, но я быстро отогнала эти идеи. Никогда я его не надену.

Когда все отложили перья, профессор Илиев, недовольно покачал головой, и поджал губы.

— Я смотрю, не многие относятся к этим правилам всерьез. Думаете, я их писал просто так, чтобы вы их бездумно записали и забыли? — такая резкая смена настроения всех немного смутило. Улыбчивый Тодор Илиев в мгновение ока превратился в сурового преподавателя зельеварения, который очень строго подходит к изучению своего предмета. Все уткнулись в свои записи, проверяя, что могло вызвать такую реакцию профессора.

— Палочки убрать. На моем предмете они не нужны. Дамы, волосы убрать. На мои уроки приносить головные уборы. Все зашевелились, выполняя требование преподавателя, а я заметила, что волосы убрали только я и Ирма.

— Госпожа Розье и Госпожа Слизерин получают по дополнительному баллу. А теперь продолжим.

Мы с Ирмой переглянулись, она только закатила глаза и пожала плечами, как бы говоря «а что ты от них ожидала?». А мне же это не понравилось, я решила для себя, что буду вести себя, как можно незаметнее, стараясь не умничать и быть наравне со всеми.

— Итак, приступим. Учебники пока не открываем. Кто скажет мне, что мы можем приготовить, если возьмем змеиные зубы, иглы дикобраза и рогатого слизня? — спросил профессор, окидывая класс любопытным взглядом.

Я знала ответ, но решила промолчать. Неуверенно поднялось несколько рук, студенты теперь немного опасались профессора.

— Да, госпожа Радева? — кивнул зельевар высокой блондинке в очках.

— Зелье от фурункулов, сэр, — уверенно произнесла девочка, смотря прямо в лицо профессору.

— Неправильный ответ. Есть еще идеи?

Девочка опешила, открывая учебник, быстро ища там что-то. Мерлин, они вообще логически думают хоть иногда?

Никто больше не поднимал рук, и все смотрели в свои конспекты. Ладно, раз я уже выделилась, отвечу один раз, и дальше буду молчать в тряпочку.

— Никакое, сэр, — ответил я, даже не поднимая руки.

— Повторите, — вопросительно поднял бровь профессор, а мне лишь на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение.

— Никакое. Пока вы нам не скажите, сколько ингредиентов нам необходимо, — спокойно повторила я, немного поясняя свой ответ.

— Отлично, Слизерин, как вы пришли к такому решению? — задал еще один вопрос профессор, улыбаясь.

— Боюсь, это не моя заслуга. Моя, эм, приемная матушка всегда говорила, что без точных дозировок это не рецепт, а список покупок, — пожав плечами, произнесла я.

— Госпожа Крам занималась с вами зельями лично? — спросил профессор, удивляясь.

— Да, с восьми лет, — спокойно ответила я. Идея с тем, чтобы не выделяться, провалилась с треском.

— Хорошо, посмотрим, что вы усвоили, — сказал профессор, отворачиваясь и обращая свое внимание на притихший класс.

Следующие двадцать минут мы слушали о том, как нужно приготавливать ингредиенты для сегодняшнего зелья и какие свойства от этого они получат. Также мы узнали, какие свойства появятся у ингредиентов, которыми мы сегодня будем пользоваться, если их приготовить иначе. Слушали про температурные поправки, время кипения и еще некоторые вещи, от которых зависит результат. Потом мы сами составили рецепт, правда, не без помощи профессора. Он нам говорил, какие свойства нам нужны от того или иного ингредиента, а мы уже производили расчет, в каких количествах нам его брать и как готовить. После этого мы составили таблицу, в которой вся сегодняшняя информация была представлена в коротком и понятном виде. Я осталась в восторге: такой подробный подход и раскрытие предмета! Тут любой справится.

Когда до конца урока оставался час, мы приступили к самому зелью. Я была в паре с Ирмой и знала, как делать зелье, даже знала, как можно его приготовить немного быстрее и с меньшим количеством ингредиентов. Все благодаря мистеру Северусу Снейпу, который любезно помог моей матушке, когда она обратилась к нему за советом, по какому учебнику лучше обучать юных волшебников. Мистер Снейп не только посоветовал учебник, но и передал личные заметки, где усовершенствовал некоторые рецепты и добавил небольшие расшифровки к ним. Матушка признавала, что у этого Снейпа просто талант, и мне невероятно повезло, что такого уровня зельевар решил помочь мне. Однако я решила готовить зелье по рецепту профессора Илиева, чтобы избежать лишних расспросов.

Остаток дня прошел без происшествий.

На чарах мы изучали заклинания, воздействующие на предметы: Вингардиум Левиоса — чары левитации, Депульсо — заклинание, отталкивающее предмет и Дефиндо — разрезающие чары. Весь урок у нас летали по всему классу перья, а также была куча лент, порезанных на кусочки. Я старалась не привлекать внимания, и делала так, чтобы чары у меня получались раза с пятого четвертого. Но даже несмотря на это получила похвалу от профессора Альберта Хоч, который мне очень понравился. Это был мужчина среднего возраста, лысый и с черной бородой, кое-где с проседью. И очень добрыми голубыми глазами с лучистыми морщинками в уголках, которые появлялись, когда он улыбался. А улыбался он очень часто, много шутил и подбадривал студентов, чтобы они не переживали из-за неудач.

На обеде поцапались с Камелией и ее подружками, одной из которых оказалась девочка, неправильно ответившая на первый вопрос на зельеварении. Смотрела она на меня так, словно я ей сотню галеонов должна. Похоже, еще один недруг в ее лице мне гарантирован.

После обеда была Травология, которую я очень не люблю. Мне не нравится торчать в теплицах и копаться в земле. Я даже угробила несколько ростков Калган-травы, помяв корешки, а некоторые очень сильно залив водой. Профессор Илич на это только недовольно поджала губы и снизила оценку. Эх, погиб во мне великий садовод.

Вернувшись в общежитие после Травологии и быстро приняв душ, я поняла, что до ужина еще осталось два часа, и можно сходить в библиотеку. Нужно было сделать домашнее задание — эссе по зельям и травологии на три стандартных листа пергамента длинной тридцать сантиметров! И это каждое эссе! Ужас, и хоть Травология будет теперь только в четверг, не стоит затягивать с работой. И еще можно поискать книги про Слизерина. Может, получиться узнать о нем подробнее.

На ужин я пришла уже немного расстроенная. Мало того, что в библиотеке не нашлось почти ничего про Слизерина, так я еще и наткнулась на Генриха Брэнда, мальчика, который первый проходил церемонию, в компании Камелии, которая, услышав, какие книги я ищу в библиотеке, подняла меня на смех. Ей казалось забавным, что я ничего не знаю о своей настоящей семье, и единственное место, где я могу что-то узнать, — это библиотека. Ничего не ответив ей, я выскочила из библиотеки, а в спину сыпались смешки и всякие шуточки. Стало неприятно и обидно, на глаза наворачивались слезы, и я почти бежала по коридору, не разбирая дороги. Но удача покинула меня окончательно, на повороте я чуть не сбила с ног Виктора, который перепугался, увидев меня в слезах, и попытался меня остановить, за что получил заклинанием щекотки в грудь. Я почувствовала себя еще хуже. Казалось, что все рушится со скоростью лавины. Еще немного и она накроет меня с головой.

— Так, у тебя такой вид, как будто все дементоры Азкабана несутся за тобой по пятам. Что случилось? — спросила Оливия, поднимая глаза от газеты, лежащей перед ней. Ирма тоже заинтересованно отвлеклась от чтения письма. Похоже, за ужином прилетели совы с почтой.

— Ничего, — буркнула я, кидая сумку рядом на пол и садясь рядом с Ирмой.

— Тебе письмо. Почему-то сова прилетела сюда, и долго сидела на столе, дожидаясь тебя. Пришлось забрать у нее письма, надеюсь, ты не против, — сказала мне Ирма, кивая на письма, которые лежали рядом с ней.

— Ага, спасибо, — поблагодарила подругу я, убирая их в сумку.

— Не похоже на ничего, говори, в чем дело, — указав на меня вилкой, которую держала в руке, произнесла Оливия.

— Отлично. Твоя придурошная сестра собирает клуб тех, кто не любит меня. Столкнулись в библиотеке, когда я искала там что-нибудь про Слизерина, ничего серьезного. Я не хочу об этом говорить, — произнесла я, не поднимая взгляд на Оливию, накладывая себе салат из свежих овощей. Немного подумав, положила себе еще дольки картофеля с курицей под томатным соусом.

Девочки промолчали, за что я им была благодарна. Ужин прошел в непринуждённой беседе. Все делились своими впечатлениями о прошедшем дне. После еды мы устроили бой подушками в комнате. Началось все с того, что Ирма сказала Оливии, что она задушит ее подушкой, если та снова будет храпеть, после чего упомянутый атрибут для сна прилетел Ирме в голову. Её ошарашенное выражение лица было незабываемым, как будто она не могла поверить, что кто-то позволил себе подобное. Мы с Оливией хохотали до слез, после чего получили в голову по подушке, которые были запущены в нас Ирмой при помощи чар левитации. После этого мы забросили палочки и начали колошматить друг друга подушками, бегая по комнате. В конце этой великой битвы вся комната была завалена перьями. Давно я так не хохотала.

Уже лежа в своей кровати, я поняла, что все переживания за последние два дня немного отступили, и я могу вздохнуть полной грудью. Возможно, я нашла хороших подруг и, быть может, смогу назвать это место вторым домом.

Белое золото

Следующие две недели прошли спокойно. Самыми любимыми уроками у меня стали Темные искусства и Зельеварение. С последним все было понятно: профессор Илиев быстро понял, что я скучаю на уроках и со всеми зельями для первогодок справляюсь. Поэтому он начал давать мне задачи посложнее: из программы за вторую и третью ступени. Кроме того, он много спрашивал про свойства ингредиентов, заставляя понять, как они работают, спрашивал про способы помешивания зелий и попросил подробное эссе про все известные мне ингредиенты, которые взаимозаменяемы. Было немного сложно, но интересно.

Темные искусства тоже произвели на меня сильное впечатление, наравне с профессором Драгомиром Бабетом, который в прошлом был аврором.

— Магия не бывает светлой или темной, есть только намерения волшебника, который ее использует, — начал он свою первую лекцию весьма интригующе. — Различия лишь в том, что существуют разновидности опаснее и сложнее, чем другие. В стенах этой школы я познакомлю вас со всеми заклинаниями, которые способны причинить боль, сломить волю, убить или проклясть. Это нужно лишь для того, чтобы вы знали, как им противостоять. А также я научу вас, как бороться с самыми темными тварями, которые есть в магическом мире. Но помните: я не смогу спасти вашу душу от вас самих. Нужно понимать, что некоторая магия способна извратить вас и убить вашу человечность. Помните об этом, и как только я заподозрю, что кто-то из вас пересек черту и начал не просто изучать опасные искусства, а ими пользоваться, то этот студент будет тут же исключен.

Первые три занятия по его предмету были теоритичекими. Мы записывали классификации темных тварей, их слабые стороны и как с ними бороться. Кроме того, мы ознакомились с видами опасной магии: демонология, некромантия, легилименция и окклюменция, магия крови и проклятья. С каждой из них мы подробно познакомимся на старших курсах, кроме окклюменции, ее изучение начнется на второй ступени.

После одного из уроков, я подошла к профессору Бабету, в надежде, что он может знать что-то про Слизерина или хотя бы подскажет, где искать. На удивление, у него имелась подходящая литература, но дать мне ее он не мог. Объяснил профессор это тем, что чтение таких книг - не для детей, так как там больше описываются его способности, чем биография. Но я могла прочитать эти книги под его присмотром. Заодно он предложил проверить, какие способности достались мне от предка. Я от такого предложения пришла в ужас и сказала, что подумаю. Но мне очень не хотелось, чтобы кто-то знал про парселтанг. Кто знает, что еще может выясниться.

И вот, наконец, у меня выдался свободный от всех домашних заданий вечер. Я вернулась в свою комнату с занятий по полетам, который прошел весьма неплохо, профессор Шарби даже посоветовал пройти отборочные испытания в одну из четырех команд по квиддичу, которые начнутся в конце месяца. Решив, что раз все уроки уже сделаны, а те, что не сделаны могут подождать до воскресенья, я пошла со спокойной совестью читать книгу, которую мне дала Ирма еще на корабле.

Мои соседки ушли в библиотеку, сообщив, что пойдут сразу на ужин, а я, развалившись после душа на кровати, достала книгу, открывая ее на первой странице. Мое внимание привлек конверт, лежавший между страниц. Похоже, Ирма про него забыла. Письмо было подписано аккуратным, с резким наклоном и острыми буквами, почерком на английском, а отправителем был некто с именем Драко Малфой. Интересно, что за поклонник у нашей Ирмы? И, недолго думая, я достала чужое письмо, а вопящую совесть благополучно заткнула.

В конверте была еще и колдография. На ней были изображен Ирма и какой-то мальчик, на вид наш ровесник. Они сидели в саду прямо на зеленой траве, играли в волшебные шахматы и задорно смеялись. У мальчика были очень красивые светлые волосы, отливающие на солнце белым золотом, и серые глаза, приятные тонкие черты лица — настоящий аристократ — притягивали взгляд. Несмотря на очевидно высокое происхождение, мальчик был такой раскрепощённый, совсем не скованный, как большинство моих светских знакомых. Он беззаботно сидел на траве в светло-серых брюках, совершенно не заботясь о том, что они могут помяться или испортиться. Рубашка была не застёгнута на две последние пуговицы, а пиджак и бабочка валялись рядом с ним на земле. На Ирме было темно-синее платье. Красивые, они чем-то были неуловимо похожи. Интересно, кто это...

Мальчик был очень красив, и чем дольше я на него смотрела, тем больше он меня привлекал, хотелось получше его узнать. Вот, дожили, уже и мальчики стали меня интересовать, что делает эта школа со мной? Усмехнувшись, я принялась за чтение письма.

Здравствуй, Ирма!

Я рад, что ты благополучно добралась до дома, спасибо за лучший день рождения. Приятно было сбежать с этого скучного приема в мою честь и просто провести этот день, не изображая из себя примерного сына благородного семейства. Подарок я твой открыл, как и обещал, после того, как ты уехала. И твое счастье, иначе я бы запустил в тебя парочку проклятий.

А теперь о грустных новостях: мне пришло письмо из Хогвартса. И нам с отцом не удалось уговорить мать на Дурмстранг. Придется в сентябре тащиться в эту школу, где под своим боком старый дурак Дамблдор пригрел толпу грязнокровок. Надеюсь, я поступлю на Слизерин, ты ведь знаешь, как мой отец серьезно к этому относится. Он, кстати, тоже недоволен Хогвартсом. Но одно меня радует, хоть посмотрю на знаменитого Гарри Поттера. Мама рассказала, что мы с ним даже какие-то дальние родственники. Надо будет обязательно предложить ему помощь. По разговорам, он жил с магглами и ничего не знал о магическом мире, пока не получил письмо. Думаю, что ему пригодится кто-то, кто расскажет, как все устроено.

Напиши, когда приедешь в Дурмстранг, хоть от тебя узнаю, какого это учиться там.

P.S. Моя мама нас, все-таки, нашла в тот день в саду. Не удержалась, сделала колдографию, посылаю ее вместе с письмом. И книгу. Отец посоветовал тебе ее прочитать.

Драко Люциус Малфой

Закончив читать письмо, я снова посмотрела на мальчика. Малфой, значит. Знакомая фамилия, не помню только, где я о них слышала. Надо будет спросить у Ирмы. Сложив все в конверт, я убрала его обратно в книгу и приступила к чтению.

Книга была интересная, но периодически мои мысли возвращались к серым глазам, что мешало сосредоточиться на чтении. Перечитывая одну и ту же строчку раз в четвёртый, я поняла, что эта идея обречена, и отложила книгу, переворачиваясь на спину и прикрывая глаза. Раз никакой информации про Слизерина нет в Дурмрстранге, значит, надо искать в другом месте, например, в Хогвартсе. Можно попросить Ирму написать этому Драко, может, он сможет что-нибудь найти...

Через час я уже спускалась в главный зал, прихватив с собой книгу. И письмо. Надеюсь, Ирма не будет злиться, что я его прочла.

На лестнице я встретилась с Геллертом, который имел слегка помятый вид: на голове волосы дыбом, рубашка застегнула не на все пуговицы, а на лице полный восторг. Пожалуй, причину я знать не хочу.

— Привет, змеюка, — улыбнувшись во все тридцать два, произнес парень.

— Почему сразу змеюка? — недовольно произнесла я, вспоминая, что именно так меня в детстве часто называл Виктор.

— Неужели ты ничего не знаешь о своем предке? Символом Салазара Слизерина была змея. И на эмблеме факультета в Хогвартсе, который назван в его честь - тоже змея, — великодушно пояснил Геллерт, подстраиваясь под мой короткий шаг.

— Верно, я не знала про это, — только и смогла пробормотать я. Похоже Виктор давно все знал. Знал и молчал!

Парень посмотрел на меня очень странно, с какой-то смесью сочувствия и жалости.

— Так, ты правда узнала обо всем на церемонии? — спросил Геллерт, в мгновение ока становясь серьезным. Это впервые за все время нашего знакомства.

— Да. Родители мне ничего не рассказывали. Просто Виктор уже после церемонии отдал мне письмо моего отца, — произнесла я и прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего. — Давай сменим тему.

— Как скажешь, — слишком быстро согласился парень, а я скептически на него посмотрела. — Мне тут Шарби сказал, что ты неплохо летаешь. Не выбрала, в какую команду пойдешь?

— А кто сказал, что я буду играть?

— Да ладно, квиддич это здорово. Давай, приходи на отборочные, они будут в следующую субботу. Я, между прочим, в этом году капитан у Черных ястребов, — гордо сообщил Геллерт, обворожительно мне улыбаясь

Кажется, он всерьез думал, что на меня это действует.

В этот момент мы уже подошли к дверям Главного зала.

— Я подумаю, — уклончиво ответила я, обгоняя его и направляясь к своему столу, где уже сидели девочки.

Если честно, я хотела играть вместе с Виктором в команде. Всего в школе было четыре команды по квиддичу: Зеленые драконы, Бешеные бладжеры, Черные ястребы и Красные крылья. Виктор в этом году стал капитаном у Крыльев, но после всего, что было, не уверена, что хочу играть с ним в одной команде. Впрочем, время подумать у меня ещё есть.

— Привет, как домашнее задание? — спросила я, усаживаясь за стол.

— Сделали бы быстрее, если кое-кто мне помог немного, — немного обижено произнесла Оливия, хмуро посмотрев на Ирму.

— Ага, твое немного помочь означало «дай списать». Надо голову включать и писать эссе самой, — парировала Ирма, кидая на подругу недовольный взгляд. — Что от тебя хотел мой братец?

— Просто вместе шли от общежития, разговорились. Он пригласил поучаствовать в отборочных в команду, а я пообещала подумать, — пожала плечами я, готовя себе бутерброд из вяленой курицы и тоста. Немного подумав, я положила ещё сверху сыр.

— Да ты ещё легко отделалась, — рассмеялась Ирма, продолжая уплетать твой салат.

— А вот ты не отделаешься так легко, — сказала я, показывая письмо, которое лежало между страниц книги. — Почему ты нам не сказала, что у тебя есть такой красавчик-кузен?

Ирма попыталась забрать письмо, но я захлопнула книгу раньше, и убрала ее за спину.

— Тебя не учили, что нельзя читать чужие письма?

— Учили, но я не сдержалась. Ну же, расскажи нам про него, — попросила я, пытаясь сделать самое невинное выражение, на которое была способна.

Ирма быстро сдалась и, забрав у меня письмо, стала рассказывать про Драко. Оказывается, Малфои — это старинная влиятельная семья Англии, одна из священных двадцати восьми, в чьей чистокровности можно не сомневаться.

Драко — единственный сын, поэтому ему приходится тяжко: постоянные приемы, светские вечера. Везде надо присутствовать и, ни на минуту не расслабляясь, держать маску богатого аристократичного отпрыска. Ирма часто была у своей бабушки Друэллы Малфой, где они впервые и познакомились, когда им было по пять лет. Драко своим идеалом всегда считал отца, которому старается подражать во всем.

При этом Люциус был весьма скользким типом. Поговаривали, что Малфои являлись Пожирателями смерти, но мистер Малфой убедил суд, что действовал под заклятием Имериус, поэтому им удалось обелить свое имя.

Ирма надеялась, что Драко не возьмёт худшие качества от отца, потому что он сам по себе очень добрый и умный мальчик. А ещё он должен был учиться в Дурмстранге, но, похоже, его мать была против.

Точно, я ведь читала про Малфоев в старых заметках в Ежедневном пророке, которые нашла в библиотеке Крамов.

— А может Драко поискать информацию про Слизерина в Хогвартсе? А то в нашей школьной библиотеке ничего нет, — спросила я, когда Ирма закончила свой рассказ.

— Думаю, проще будет обратиться к миссис Малфой. У них очень большая библиотека, там должно быть что-то про твоего отца, — предложила Ирма, а я вздрогнула.

— Не называй его так, — сердито проворчала я, недовольно посмотрев на Ирму.

— От того, как я его назову он не перестанет быть твоим отцом. Хватит бежать от своего прошлого. И не только прошлого. Ты ведь до сих пор не поговорила с Виктором. И письма от приемных родителей так и лежат неоткрытые на столе, — неодобрительно покачав головой, произнесла подруга.

Я промолчала, и разговор сошел на нет.

Уже в комнате, лёжа в постели и читая книгу, которую взяла у Ирмы, я вспомнила, что она забрала письмо себе. Жалко, почему-то хотелось ещё раз взглянуть на Малфоя-младшего.

Не та команда

Дни быстро сменяли друг друга. Приближалась суббота, а вместе с ней — отборочные испытания. В пятницу отменили занятия по полетам, и я, решив, что дополнительно перед отборочными тренироваться не буду, позволила себе немного расслабиться. Просто приду, попробую попасть на место охотника во все четыре команды. А там, если кто возьмёт меня, то так тому и быть.

Я наконец-то прочитала многочисленные письма, которыми забрасывали меня приемные родители. Виолетта писала, что ей очень жаль, что мне пришлось таким образом все узнать. Они хотели рассказать мне раньше, но боялись моей реакции. Глупая отговорка.

Отец надеялся, что я вернусь в Болгарию на новогодние каникулы. Для себя я решила, что никуда не поеду, уж лучше буду сидеть в школе, пусть даже в одиночестве.

Ответить родителям, все-таки, пришлось. В субботу были отборочные, а моя метла осталась дома. Если я надеялась получить место в одной из команд, то она была мне нужна. Поэтому мне пришлось встать пораньше, чтобы успеть написать письмо. Получалось не очень, мысли путались, и слова не желали подбираться. Это оказалось немного сложнее, чем я рассчитывала. Но мои потуги все-таки облачились в более-менее приличное письмо.

Здравствуйте, Господин и Госпожа Крам.

Не уверена, что могу теперь обращаться к Вам иначе. Своим поступком Вы меня очень обидели. Возможно, на это были свои причины, но пока я не готова их понять и принять.

Для меня письма, что Вы мне в большом количестве пишите, читать очень тяжело, а сейчас нужно сосредоточиться на учебе и отборочных испытаниях. Поэтому я бы хотела попросить у Вас прислать мне Нимбус 2000, купленную Вами летом, если это возможно.

Я Вам очень благодарна за все, что вы для меня сделали. Ваш вклад в мою жизнь неоценим.

Несмотря на все, что произошло, я все равно вас очень сильно люблю.

<right>Венера Аделаида Слизерин</right>

Письмо я отправила в среду, а сегодня была уже пятница, и ответа так и не пришло. Придется завтра летать на старой школьной метле.

Внезапно появившееся время я решила потратить на чтение книг, которые прислала миссис Малфой. На письмо Ирмы она ответила достаточно быстро и даже высказала желание познакомиться со мной лично. Ещё через несколько дней прилетело несколько сов, с которыми Нарцисса прислала книги из личной библиотеки Малфоев. Такой широкий жест мне был приятен — имя отца работало на меня. К тому же, новости в магическом мире распространялись очень быстро, я была удивлена, что в Пророке нет ещё какой-нибудь провокационной статьи на мой счёт.

В книге была записка, в которой Нарцисса просила быть с книгами бережной и надеялась на скорую встречу. Книг было семь. Я решила начать с изучения Истории Хогвартса, к созданию которого приложил руку Слизерин. Чтиво выдалось занятным, больше всего мне запомнилась история о тайной комнате и «Ужасе Слизерина». Интересно о ком речь, какую мерзость мог притащить в школу мой дорогой отец?

Погрузившись в чтение, я не сразу заметила какой-то посторонний звук. Подняв глаза, я увидела две совы, которые сидели на карнизе и держали длинный свёрток. Быстро подбежав к окну, я впустила птиц внутрь и забирала у них посылку. Внутри была моя метла, которую я уже и не ожидала увидеть. Вместе с метлой родители передали средства по уходу за ней и небольшую записку, как же без этого. Подавив желание закатить глаза, я развернула пергамент.

Здравствуй, Венера!

Мы понимаем, что мы поступили очень плохо, но дай нам ещё один шанс. Мы тебя тоже очень сильно любим. Ты все равно останешься нашей дочерью, поэтому никаких Госпожа и Господин Крам.

Ждём тебя на новогодних каникулах. И удачи на отборочных испытаниях!

<right>Твои родители Филипп и Виолетта

</right>

Как у них все просто. Нет, я не готова пока к таким разговорам.

Взяв метлу и средства по уходу, я начала приводить ее в порядок. Это позволяло немного привести мысли в голове в относительный порядок. Впрочем, этого занятия надолго не хватило — метла была в идеальном состоянии.

Тяжело вздохнув, я убрала все на место и поставила метлу рядом с кроватью. Пора было собираться на ужин. Накинув мантию, я направилась к выходу из комнаты. Открыв дверь, я застала за ней Виктора, который как раз поднял руку, чтобы постучаться.

— О, привет! — удивлённо произнес Виктор.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, нахмурившись.

— Да вот, решил составить тебе компанию, ты ведь сейчас направляешься на ужин?

— Верно, но я все ещё на тебя злюсь. Ты мог бы мне все рассказать, — даже столько недель спустя я продолжала гнуть свою линию. Слишком его поступок зацепил меня. У нас никогда не было секретов друг от друга.

— Нет, я не мог! Перед тем, как рассказать все, родители потребовали, чтобы я дал клятву. Ты знаешь, что такое магические клятвы, Венера? Знаешь, как они работают? — вспылил Виктор, который всегда был спокоен.

Мне стало стыдно: только идиотка могла не подумать об этом. И только вдвойне идиотка могла вести себя так ужасно с единственным близким человеком. К черту все тайны, пусть родители хранят их дальше, а Виктор не заслужил такого отношения. Мы как раз находились возле выхода на балкон, хорошая возможность поговорить, без лишних глаз и ушей. Шмыгнув носом, я взяла Виктора за руку и потянула в сторону выхода на балкон, а оказавшись там, разревелась, уткнувшись носом в его грудь. Брат только покрепче меня обнял, успокаивающе поглаживая спине. Когда слезы закончились, я смущённо отстранилась от него и, вытерев щеки, отошла к перилам, облокачиваясь на них спиной.

— Прости меня, в последнее время я была невыносима. Мне жаль, что я не дала тебе возможность все объяснить. И даже несколько раз использовала против тебя магию, — пробормотала я, рассматривая его теплый свитер, не решаясь посмотреть в лицо, боясь того, что могу на нем увидеть.

— Да чего уж там, мы все наделали всяких дел. Давай договоримся, что больше ничего подобного не произойдет и ты будешь мне чуть больше доверять. Я не прошу сейчас за родителей, только за себя. С ними у тебя будет отдельный разговор, я не буду вмешиваться.

— Договорились, — облегчённо выдохнула я и, делая шаг вперёд, снова обняла брата. Как прежде, все будет между нами как прежде. — Спасибо.

— Не за что. — сказал брат, поцеловав меня в макушку, а я в его голосе услышала улыбку.

Постояв еще немного времени так, Виктор разомкнул объятия.

— Кстати, что от тебя нужно Розье? Я не про Ирму, а ее брата? — сменив тон на нравоучительный, спросил Виктор.

— У него есть имя, вообще-то. И почему это тебя беспокоит? — скрестив руки, произнесла я. Мне уже не нравился этот разговор.

— Ага, имя, которое ему дала его фанатичная полоумная мамаша в честь Грин-Де-Вальда. Напомню, что его бабка и дед были его ближайшими приспешниками. А теперь ты водишься с их выродком, хихикая над его шутками и улыбаясь ему, как влюбленная дурочка. Розье — подонок. Я запрещаю тебе с ним общаться! — скрестив руки на груди, начал отсчитывать меня брат. Мне стало обидно: Геллерт неплохо ко мне относится, даже поддерживал меня и не рассматривал меня, словно я какой-то невиданный зверь в клетке.

— Не стоит судить людей по делам их предков. Мы только помирились, а ты уже начал новую ссору. Разбирайтесь с Геллертом сами, а меня не трогайте! И я буду общаться с кем хочу! — почти выкрикнула я последнюю фразу, срываясь на бег и возвращаясь в свою комнату. Аппетит пропал, как и хорошее настроение. Я опять злилась и, не найдя способа выпустить пар, я всё-таки вышла из комнаты, направляясь на обед. Виктор слишком много на себя берет, а если я ещё буду с ним в одной команде, боюсь, что мы подеремся или начнем швыряться друг в друга проклятиями.

Быстро добравшись до главного зала, я направилась к столу пятой ступени. Виктор уже сидел за там и сильно удивился, увидев меня. Но я прошла мимо, направляясь к Геллерту, который сидел рядом с какой-то девицей, закинув ей руку на плечо. Когда он увидел меня, то растянул губы в своей фирменной широкой ухмылке.

— О, какие люди! Ты ошиблась столом или соскучилась?

— Конечно соскучилась! — нарочно громко произнесла я, зная, что Виктор меня слышит. — Ведь дни, проведенные вдали от тебя кажутся такими скучными. Похоже, именно такие мысли посещают и всех девиц, стоит тебя только им улыбнуться, а некоторые уже даже придумали имена вашим будущим детям. Но я здесь не для того, чтобы попасть в клуб поклонников Геллерта Розье. А вот от участия в завтрашних отборочных испытаниях не откажусь.

— А я уже и не ждал тебя завтра. Ждал, конечно, но думал, что ты примеришь все-таки красную форму. За кого хочешь играть? — немного удивлённо произнес парень, но я видела, что он рад, что я согласилась.

— Охотник, — просто ответила я, вскинув подбородок, а рядом послышались смешки.

— Неожиданно. У нас свободно место ловца, думаю у тебя бы неплохо получилось, — сказал Геллерт, хитро стрельнув в меня взглядом льдисто-голубых глаз. Он как всегда видел гораздо больше, чем я показываю.

— Нет, — немного улыбнувшись, ответила я.

— Отлично, мы завтра начинаем в восемь. Буду ждать тебя на стадионе, не проспи только, а то отдам место кому-нибудь другому.

Кивнув, я направилась к своему столу, надо было немного перекусить.

Ирмы за столом не было, сидела только Оливия. Присев рядом, я положила себе немного салата.

— Что это было? — осторожно начала она.

— Я помирилась с братом. — начала я, видя, как брови подруги взлетают выше.

— Отлично, это хорошая новость. Вам давно пора было поговорить.

— А потом мы опять поругались. Он запретил мне общаться с Геллертом. Я психанула и согласилась на предложение Розье, чтобы позлить Виктора. А теперь я уже не считаю это хорошей идеей. Это был очень эмоциональный и необдуманный поступок, — сказала я, со стоном уронив голову на стол. — Я идиотка...

— Да, не то слово. Ну, ты можешь провалить отборочные испытания, — неуверенно протянула Оливия, накручивая русый локон на палец. — Или попасть в команду. Это ведь спорт, не думаю, что Виктор будет долго злиться.

— Да не знаю я...

— Не думай об этом сейчас, завтра решишь, что делать, — легкомысленно отмахнулась Оливия.

— Да, ты просто мастер поддержки, — горько усмехнувшись обронила я, получив в ответ насмешливый взгляд. Быстро закончив с ужином, мы вернулись в свою комнату. Ирма уже сидела на кровати, читая какое-то письмо.

— А ты почему не была на ужине? — спросила я, снимая мантию и расплетая косу.

— Я долго сидела в библиотеке, эссе по Истории переписывала. Профессор Йордан сказал, что я не раскрыла основные причины, по которым гоблины объединились с оборотнями при одном из восстаний. Глупости-то какие, выжить хотели, что еще там раскрывать? Пришлось перерыть кучу книг, а когда закончила уже не было сил идти в Главный зал.

— Зря не пошла, там такое было, — состроив большие глаза в притворном ужасе, произнесла Оливия, а после во всех деталях рассказав про мою выходку.

— О, мне Геллерт все уши прожужжал уже про то, что хочет, чтобы ты была в его команде, — хитро посмотрев на меня, произнесла Ирма.

— Да неужели, — проворчала я. — Что они вообще не поделили с Виктором?

— Ну, я точно не знаю, но по рассказам брата, с Виктором они неплохо общались на первом курсе, пока Геллерт не начал носить знак Даров смерти. У Виктора снесло крышу, к тому же, он узнал, что наши родственники поддерживали Грин-Де-Вальда, который убил его дедушку. Добавь соперничество в учебе и квиддиче, да умножь на харизму моего брата и его напускное высокомерие. Ну, и как-то не задалось, я думаю.

— Короче говоря, он просто ему завидует. Где наша Ирма? И к чему эти полуответы? — спросила я, рассмеявшись.

— Не хотела ещё больше настраивать тебя против брата. Отношения с семьей надо беречь, пусть они и не родные тебе.

— Да Виктор и сам с этим справляется. Мне кажется, он слишком предвзято относится к твоему брату. Ладно, неплохо сидим, но мне завтра надо быть в восемь на стадионе, поэтому вы как хотите, а я — спать.

Сон пришел не сразу, я все вспоминала свой глупый поступок, эмоции опять взяли вверх. Но через какое-то время я уснула.

На удивление, утро субботы выдалось хорошим, солнце ярко светило, и не было ветра.

Я проснулась очень рано и провела всё утро в напряжении, даже толком не позавтракав. Ровно в восемь я уже была на стадионе. Народа было очень много. У Ястребов и Крыльев было больше всего желающих попасть в команду. Закинув свой Нимбус на плечо, я подошла к Розье. Он приветственно кивнул мне, а после начал объяснять нашу задачу на сегодня. Сначала нужно было немного размяться. А после нас разобьют на группы, и у каждого будет возможность показать себя.

Оттолкнувшись от земли, я сделала несколько кругов вокруг поля, не особо стараясь. После этого я продолжала спокойно летать из одного конца поля в другой.

— Эй, Слизерин, да если тебя возьмут в команду, то победа за нами. Соперники просто уснут от скуки, наблюдая за тобой. Давай, спускайся и топай к себе в комнату, не трать время на свои бездарные попытки всех впечатлить, — раздался противный голос Захари Долохова, загонщика Ястребов и студента второй ступени, а в ответ раздалось множество смешков.

Отлично, пора заканчивать, теперь есть возможность не попасть в сборную

— Захлопнись, Долохов, капитан здесь я! — сказал Геллерт, оседлав метлу и поднявшись в воздух.

— Венера, что происходит? — спросил парень, ровняясь со мной и зависая в воздухе.

— Ты ведь сам сказал, что я должна показать себя, — сказала я, опуская глаза. — Похоже, я себя переоценила. Извини, я пожалуй вернусь к себе.

Было обидно, но я сама виновата. Направив метлу, я пыталась пролететь мимо Геллерта, но сделать этого не удалось. Парень схватил древко моей метлы, останавливая меня. Наши лица находились очень близко, я даже умудрилась разглядеть небольшую родинку над левой бровью и шрам в уголке рта.

— Ты никуда не пойдешь. Ты сейчас же возьмёшь себя в руки и покажешь, на что ты действительно способна. А этот детский сад оставь кому-нибудь другому, ты меня поняла? Я вижу, как ты держишься, это не твой предел.

Посмотрев в эти холодные голубые глаза, я прочитала в них, что он в меня верил, а разочаровывать Розье не хотелось. Кивнув, я поднялась ещё выше в воздух и пару раз пролетела над полем, сделав несколько мертвых петель. Воздух шумел в ушах, а коса распалась, освобождая волосы.

Резко дёрнув ручку метлы, я послала ее почти вертикально вверх, а потом резко выпрямилась, облетая вокруг стадиона. Я обогнала других студентов и пронеслась между ними черным вихрем, виртуозно пролетая змейкой мимо них. Сделав ещё несколько кругов на бешеной скорости, я вернулась к Геллеру, который уже стоял на земле возле других студентов. Больше не было ехидных смешков и злых шуточек, все стояли удивлённо на меня взирая. Даже те, кто видел меня на уроках полета не ожидали от меня подобного, я просто там не выкладывалась на все сто. А голубые глаза смотрели на меня мягким взглядом с одобрением. Я даже смутилась немного.

— Итак, теперь я разобью вас по группам. По одному вратарю и ловцу в каждую команду. Устроим небольшую игру, так я смогу лучше посмотреть, кто на что способен. Слизерин ты ловец в первую команду...

— Что? Геллерт, я не буду играть за ловца. Меня это не интересует, я ведь об этом говорила, — слова Розье были для меня шоком. Какого Гиппогрифа он творит?!

— Это ничего не значит. В этом круге ты играешь за ловца, это не обсуждается, — резко бросил Геллерт, но потом, смягчившись, добавил. — Ты отлично летаешь. В твоём случае запихнуть тебя на место охотника было бы глупо. Попробуй пока поиграть за ловца.

На это мне только оставалось только недовольно скрипеть зубами. Все катится к громамонту под хвост!

Геллерт подкинув квоффл, а затем выпустил снитч. Золотой засранец быстро исчез из поля зрения. Я кинула тоскливый взгляд на двух охотников, которые пытались забить в ворота друг другу. Один, поймав мяч тут же его выронил, а я только закатила глаза. Да это же смешно. Но ещё раз скрипнув зубами, я всё-таки понеслась по стадиону, выискивая взглядом золотые отблески. Справилась с поиском и поимкой самого маленького мяча я меньше, чем за три минуты. Второй ловец-противник даже не заметил, что я кинулась его ловить.

В следующие три раза было так же, мои соперники были слишком невнимательными, в то время, как мой взгляд очень легко ловил золотой маленький мячик, а способность неплохо держаться на метле и скорость реакции быстро помогали мне заключить снитч в кулак.

Когда все группы поиграли друг с другом, к слову, три ловца даже не смогли поймать снитч, произошла перетасовка. Команд стало меньше на одну и роли в команде распределились. Я теперь была охотником. Когда пришла очередь нашей команды, я сразу же завладела квоффлом и в мгновение ока оказалась возле колец. Я сделала небольшой обманный маневр с резким разворотом и забиванием мяча в совершенно другое кольцо — у вратаря просто не были шансов. За считанные секунды я отбирала мяч у соперника, особо не напрягаясь и каждый раз забивая. Моему вратарю даже ни разу не пришлось защищать ворота. Где-то через минут десять снитч был пойман, а мне уже стало даже скучно, и я просто дразнила второго охотника, который тщетно пытался забрать у меня мяч.

Около часа происходил отбор игроков. И вот уже нас осталось шестеро. Свободных мест в команде было четыре: два охотника, вратаря и ловца.

— С вратарём все ясно, его займет Эмма Ларсон. В этом году ты молодец, стала гораздо лучше играть, — сказал Геллерт и похвалил высокую и крупную девочку с пепельными волосами, студентку шестой ступени. — Охотником будет Велин Минчен. А вот с ловцом и оставшимся охотником сложно. Венера и Иван, вы оба неплохо справились как за охотника, так и за ловца. Но ловец из тебя, Венера, получится сильнее, чем из Ивана, без обид, дружище, — вскинув руки, произнес Геллерт адресуя последнюю фразу крупному студенту пятой ступени, который только пожал плечами, как бы говоря, что его это не волнует. — Ловец важнее охотника. Он играет один и от него много что зависит. Так что будет логичнее, если Венера будет именно ловцом, просто нет больше достойных альтернатив.

Такой расклад меня не устраивал. Играть за ловца мне не хотелось. Скорее всего, пришлось бы играть против Виктора, который был как раз ловцом, боюсь это уже слишком.

— Твое мнение я знаю, — произнес Геллерт, махнув на меня рукой. — Иван, что скажешь?

— Да мне все равно. Я просто хочу в команду, — пробасил тот самый Иван.

— А вы, ребят? — теперь наш капитан обращался уже к загонщикам и вратарю, которые уже состояли в команде.

— Девчонка просто вихрь. Против Крама без разницы кого ставить, но может быть с Венерой в роли охотника мы сможем выиграть как можно больше очков, — пожал плечами высокий крупный парень, имя которого я не знала. — А с остальным справится Иван. Если приложить усилия и хорошо тренироваться, то из него получится хороший ловец.

— Что ж, тогда Слизерин — охотник, Ганчев — ловец. Завтра тренировка в четыре часа и до ужина, спасибо всем, кто пришел. Ребята, кто не попал в команду — вы тоже молодцы, есть ещё три, можете попытать счастья там. Быть может, из вас выйдут хорошие противники. Все свободны.

Испытав облегчение, что не придется играть за ловца, а также радость, что меня взяли в команду, я быстро отправилась в раздевалку. Теперь, когда я в команде, на шкафчике, где я оставляла свою одежду была надпись «Венера Слизерин. Охотник».

Улыбнувшись, я оставила форму в раздевалке и, никуда не торопясь, приняла душ. Закончив с водными процедурами, я быстро оделась и направилась в общежитие. До обеда ещё было много времени, можно было ещё немного поспать или почитать книгу.

На выходе из раздевалки меня ждал Геллерт, прислонившись в стене.

— Я уже думал, что ты там от радости упала в обморок или утопилась, — привычно ухмыльнулся Геллерт, серьезность, похоже, осталась вместе с обязанностями капитана на поле для квиддича, и парень уже вернул свою маску любимца женской половины школы.

— Ещё чего, — хмыкнула я, легонько стукнув его в плечо кулаком.

— Что это было? В начале отборочных? — спросил парень, снова становясь серьезным.

— Разминка.

— Не строй из себя дуру. Я видел, как ты летаешь. И я уже говорю не про полеты на уроке. А когда ты одна и думаешь, что никто не видел тебя. И это даже на старой школьной метле.

Я пораженно замерла. Такое было всего один раз, когда погода была отличная и мне было скучно. Вот надо ж было нарваться именно на Геллерта.

— Ну, метла была новая, я на ней не летала ещё, нужно было опробовать, — соврала я. Ну не признаваться же ему во всем!

— Ой, да хватит заливать! — потерял терпение Геллерт, хватая меня за руку и разворачивая к себе лицом, а после толкнул назад, заставляя опереться спиной на стену, и поставил ладони по обе стороны от меня, отрезая пути к отступлению. Я даже испугалась немного, слишком это было неожиданно и непривычно видеть Розье злым.

— Ты это сделала все специально, чтобы позлить брата! А потом, похоже передумав, решила плохо себя показать, чтобы тебя не взяли в команду! Может объяснишь? — почти прорычал последнюю фразу Геллерт, а после наклонился, чтобы поймать мой взгляд.

Да что ж такое?! Все строят из себя крутых парней и что-то требуют от меня.

— Ой, отвали, Розье. Я не буду тебе ничего объяснять, — ответила я, пытаясь поднырнуть под руку Геллерта, мне это даже почти удалось.

— Просто ответь. Мне надо знать, будут ли от тебя проблемы и не кинешь ли ты команду, — ответил парень, крепко сжимая мой локоть.

— Ты такой придурок. Я теперь в команде и буду играть. Спасибо, хорошего же ты обо мне мнения! Если не был уверен, то зачем вообще взял меня в команду?

— Да потому что у тебя талант! И я не ожидал, что ты согласишься пройти отборочные к нам! Я думал, что ты пойдешь к Крыльям!

— Нет, не пойду, потому что мой брат — упертый осел, и ты тоже, между прочим. А я тебя ещё перед ним защищала, когда он запретил с тобой общаться. И да, когда я согласилась отбираться, я была на эмоциях и хотела досадить брату. А утром меня мучила совесть, но после того разговора в воздухе, я твердо решила, что буду добросовестно проходить отборочные. Ох, как вы меня все бесите, мантикора тебя дери! — все-таки выдернув локоть, выкрикнула я уже не на шутку разозлившись. Ещё чуть-чуть и начну молнии метать. Или заклинания.

После моей гневной тирады наступило молчание.

— Тебе Виктор запретил со мной общаться? — недоуменно спросил Геллерт, а потом громко рассмеялся.

— Не смешно, тупоголовый ты тролль! — рассерженной кошкой зашипела я на парня.

— Ну, ладно-ладно. Как скажешь. Но у тебя брат — идиот. Мне просто нравится с тобой общаться, мало кто не ведётся на всю это внешность. Но ты похожа на мою сестру — тоже острый язычок и не судишь людей по внешней оболочке. Или по ошибкам их предков. А брат со своей ревностью может идти в драконово пламя.

— При чем тут ревность? — удивлённо спросила я, моментально забыв про злость.

— Ты со мной разговариваешь, смеёшься и находишься в моем обществе. А он в последний месяц у тебя в немилости находится. И ладно бы ты общалась с кем-то другим, но ты общаешься со мной, а это его вдвойне задевает. Мой тебе совет — просто не обращай внимания. Или поговори с ним. Ну, или на крайний случай можешь попросить меня, и я ему вдолблю в голову, что наша с ним взаимная неприязнь не должна кого-то ещё касаться.

— Да ты, я смотрю, настоящий рыцарь, так и спешишь на помощь девам, попавшим в беду. Извини, но на этот образ ты не тянешь, — фыркнув, сообщила ему я и возобновила движение к выходу из здания, где располагались разделки и прочий спортивный инвентарь.

— Да, верно. Я не рыцарь и редко кому помогаю, — окончательно возвращая себе хорошее расположение духа, произнес Геллерт, натягивая свою самую нахальную улыбку.

— И знаешь, я потом поняла, что с Виктором в команде не смогла бы играть. Я бы вряд ли стала всерьез воспринимать его, как капитана и давала бы слабину на тренировках.

— Как знать, — просто пожал плечами Розье. Остальной путь до общежития прошел в комфортной тишине, и, просто махнув Геллеру на прощание рукой, я пошла в свою комнату. Этот герой-любовник же, завидев каких-то девушек с четвертой ступени, решил переключить свое обаяние на тех, кто хоть как-то на него ведётся. Слишком уж странный он парень, но я поняла одно — Геллерт Розье не так прост, как хочет казаться. За всем этим флиртом, улыбочками и шуточками скрыт совершенно другой человек.

Книги и палочки

Когда занят делом, то время летит очень быстро. А дел у меня хватало: тренировка через день, домашние задания, и среди всего этого я умудрялась общаться с подругами, Геллертом и Виктором.

С последним мы помирились на удивление быстро. В один из вечеров, когда я сидела в окружении книг по травологии и пыталась написать классификацию опасных и условно опасных растений. Разобраться в этом ужасе было невозможно. Отвлёк от планирования масштабных разрушений Виктор.

— Ты можешь просто взять эту классификацию из учебника по зельям за второй курс, — раздался голос слева от меня. Я вздрогнула и, резко повернувшись, увидела Виктора, который стоял у меня за спиной и читал мои записи.

— Почему там?

— Помогает лучше просчитать совместимость ингредиентов и температурные поправки, это редко используется, в основном для несложных зелий, которые долго готовятся. Их изучают поверхностно.

— Хорошо, я посмотрю там. Спасибо, — улыбнувшись, произнесла я и устало закрыла глаза. Завтра надо заняться этим, идти сейчас в библиотеку не хотелось совершенно.

— Ну, как тренировки? Слышал ты теперь охотник у Крыльев, — взъерошив ёжик на голове, произнес Виктор.

— Ты злишься? — выпалила я на одном дыхании.

Брат мягко улыбнулся и присел рядом на скамейку, сложив вместе ладони и задумавшись.

— Сначала да, я злился, — неуверенно начал Виктор, краем глаза наблюдая за моей реакцией. — Особенно когда ты устроила это представление на ужине. Но потом я понял, что так будет лучше. Сомневаюсь, что ты бы меня воспринимала, как капитана, — криво усмехнулся брат, а я облегчённо выдохнула, даже не замечая, что задержала дыхание.

— Спасибо. Мир? — спросила я, делая щенячьи глазки.

— Да куда ж я денусь.

Сколько же мы ссорились за последний месяц — как он меня вообще ещё терпит. Стоит поблагодарить всех богов за то, что у меня есть такой замечательный брат. Виктор больше даже не пытался заговорить на счёт моего общения с Розье. Просто смирился, что мой капитан потихоньку переходит в разряд друзей. Его сестра, к слову, не забывала отпускать шуточки в наш адрес и предупреждала, чтобы я боялась гнева обиженных поклонниц. На это мы только смеялись. Приближался Хэллоуин, в Болгарии этот праздник не был так популярен. Но для моей семьи этот день был особенным просто потому, что это мой день рождения. Совсем скоро мне исполнится одиннадцать.

В школе в этот день устраивали праздник для первогодок. Первая часть вечера была развлекательная. Устраивали пышный ужин, а после танцы. В полночь все старшекурсники поздравляли первогодок и проводилась церемония усиления магии. Про подробности никто ничего не рассказывал. Я долго допытывалась у Розье и брата, но Геллерт лишь усмехнулся и сказал, что это очень красивая церемония и что мне она понравится. Какие все загадочные. Про свой день рождения я никому не сказала.

Тридцатого октября тренировка отменилась. Геллерт негодовал. Через два недели у нас будет матч по квиддичу. Ястребы будут играть с Бешенными бладжерами. В прошлых выходных состоялась игра между Красными крыльями и Зелёными драконами, в ходе которой последние ожидаемо проиграли, а мне впервые довелось увидеть Виктора в игре. Он был великолепен, в воздухе он себя чувствовал прекрасно, поэтому матч был очень коротким. За каких-то пятнадцать минут Крылья вырвались вперед со счетом 90:20, а поимка снитча принесла им заслуженную победу. Второй матч обещал быть интереснее. У Бладжеров второй год подряд не менялся состав команды, и пусть у них нет Виктора, но очень сильный вратарь. Геллерт был на нервах. Третий охотник оказался очень слабым игроком, замену искать уже было поздно. Правда, с ловцом повезло. Иван очень усердно тренировался. Меня Розье заставил научить его некоторым приемам, которым я в свою очередь научилась у Виктора. Вместо тренировки капитан собрал нас всех вместе, и мы битый час обсуждали стратегию, хотя, казалось, что эти слова уже крепко засели у всех в головах, и их можно цитировать. Спящим. Пьяным. И даже если ты при смерти.

После общего сбора мои уши продолжали быть атакованы одним очень надоедливым капитаном, который увязался со мной в библиотеку. Я пыталась сосредоточиться на книге про Слизерина, она осталась в единственном экземпляре, что-то вроде личного дневника. Рукопись хорошо сохранилась. Мой родной отец писал про такие материи, как некромантия и легилименция. И если первая у меня вызывала ужас, то вторая была весьма познавательна. В ней подробно описывалось, как развить этот дар и какие есть тонкости. Слизерин говорил, что достиг таких высот, что мог пользоваться легилименцией невербально, а иногда и без помощи палочки.

Я так погрузилась в чтение, что не сразу заметила, как Геллерт сменил своего собеседника и теперь пытался кого-то очаровать, скрывшись за книжной полкой. Мне такие вещи давно стали не интересны, я уже привыкла.

Но мое увлекательное чтение было прервано — кто-то просто выдернул книгу из моих рук. Опешив от такой наглости, я подняла взгляд и увидела, что нарушителем моего покоя является Камелия Геновски, неудачная копия моей подруги. А с ней разумеется вся ее испорченная компания в виде двух пустоголовых девочек с нашего потока и не менее пустоголовых мальчиков во главе с толстяком Брэндом. В последнее время я все чаще ловила на себе их насмешливые и злые взгляды. Но задумываться над этим у меня не было ни желания, ни времени — как теперь оказалось зря. Вся эта кучка из шести высокомерных выскочек разразилась дружным хохотом. Я оглянулась, замечая, что библиотека порядком опустела, Геллерт тоже где-то исчез.

— Так-так, что тут у нас? Великая и ужасная Леди Слизерин сидит в одиночестве в библиотеке. Похоже, ты себя чувствуешь комфортно среди всего этого хлама, — нарочито растягивала слова Камелия, держа книгу двумя пальцами и с пренебрежением ее рассматривая. Группа поддержки дружно заржала.

— Хлам у тебя в голове, а это книга. Будь добра верни на место, она стоит гораздо больше, чем твоя шкура, — спокойно ответила я, лениво развалившись на стуле и незаметно достав свою вторую палочку, которой колдовала с детства. Она, конечно, не такая мощная, но ее никто не будет проверять, хотя бы потому что про нее никому не известно.

Маленькое личико Камелии искривилось от гнева.

— Да как ты смеешь! Кем ты себя возомнила? Думаешь, обманула эту глыбу камня и теперь тебе все можно? Да все знают, что Слизерины сдохли уже тысячу лет! А ты просто тупая дешёвка, которой несказанно повезло! — злобно прошипела эта ненормальная, швырнув книгу на пол. Я вздрогнула, боясь, что от неё ничего не останется, а ведь Нарцисса просила быть осторожнее. Я подскочила к книге, но взять ее не успела. Одна из подружек этой психованной дуры, по-моему ее зовут Марийка Нацева, схватила меня за волосы, когда я наклонилась, и толкнула вперёд, чтобы я упала перед ними на колени. А книгу схватил Долохов.

— Попалась тупая дура, — довольно произнесла Нацева, приближая свое лицо к моему, разглядывая меня. — И что в тебе все находят? Кроме смазливого личика ничего нет.

А вот сейчас я была напугана. Палочка выпала, а вторая осталась на столе, который, между прочим, стоял в моем любимом укромном уголке, где его почти не видно.

— Откуда это у тебя? — перебил Долохов, изумленно рассматривая книгу.

— А пошел ты! — выплюнула я, вздернув подбородок. — Геллерт тебя убьет после этого!

— Да что ты? Ты его здесь видишь? Всегда можно подправить некоторые неудобные воспоминания, — почти пропел Долохов, а остальные заржали.

Страх сменился паникой. Я не знала, на что эти недоумки с интеллектом, как у пикси, способны, а проверять совсем не хотелось бы. Я увидела свою палочку, которая валялась у книжного шкафа в шаге от меня. Надо теперь как-то отвлечь их. Но я не успела ничего сделать, щеку обжег удар, пораженно ахнув, я дотронулась до горевшей щеки. Нацева стояла довольно оскалившись.

— Эй, это уже перебор, Марийка, — неуверенно протянул Генрих Брэнд, оглядываясь по сторонам.

— Да ладно тебе, мы ведь решили приучить эту мелкую дрянь, — отмахнулась Камелия. Ее глаза горели неподдельным восторгом, в то время как я уже была готова разреветься.

— Убрала руки от нее, или я тебе их оторву, — раздался вкрадчивый тихий голос, в котором я едва узнала Розье. Но размышлять было некогда, тело среагировало быстрее, чем я что-то ещё успела подумать. Я кинулась за палочкой и, схватив ее, быстро поднялась на ноги.

— Ступефай! — послала я заклинание в ближайшую фигуру, ей оказалась Камелия, изумлённо замершая при появлении Геллерта.

— Петрификус Тоталус! — почти одновременно со мной выкрикнул Геллерт, обездвиживая Марийку, которая просто рухнула на пол с грохотом.

Генрих испуганно завизжал, выхватывая свою палочку и взмахивая ей. Из палочки появился красный луч, который полетел в книжный шкаф, а сама палочка вылетела из рук этого недотёпы.

Я непроизвольно шагнула назад к своему столу.

— Экспеллиармус! — это был Долохов и моя палочка вылетела у меня из рук. Развернувшись, я кинулась за второй палочкой.

— Эверте Статум! — Долохов, явно не ожидавший от меня ещё какой-либо угрозы, отлетел к стене. Похоже, я немного перестаралась.

Геллерт обезоружил остальных, перехватывая их палочки воздухе.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — взревел Альберт Хоч, профессор, преподающий у нас чары. За ним в библиотеку забежала его жена Дороти и директор. Я и забыла, что у него кабинет рядом.

Каркаров попытался обезоружить нас, но Геллерт использовал Протего.

Наступила тишина, в которой тихий стон Долохова, показался оглушительным.

Профессор Хоч кинулся к Долохову, а его жена — к камину, через который позвала нашу школьную медсестру.

— Что происходит?! — окинув внимательным взглядом всех, рявкнул Каркаров.

Я не могла вымолвить ни слова, находясь в каком-то ступоре. Два шкафа были сломаны, книги валялись по всему полу. Трое были оглушены, остальным повезло чуть больше — у них только забрали палочки и они отделались легким испугом.

— Мы сидели с Венерой читали, потом я отлучился на минуту, но, когда вернулся, то эти молодые люди издевались над ней. Госпожа, — скривившись, Геллерт бросил взгляд, полный ненависти на Марийку, — Нацева держала ее за волосы, поставив на колени, а после ударила по лицу. Я вежливо попросил их отпустить ее, но они достали палочки. Пришлось их обезоружить и некоторых обездвижить.

— Кто напал первым? — прищурившись, спросил директор.

— Я, обезоруживая Геновски и Нацеву, — соврал Геллерт, не моргнув и глазом. — Венера выхватила свою палочку, но Долохов ее обезоружил, а когда отвернулся, то она смогла поднять палочку и оглушила его.

— И что же вы пытались сделать с Госпожой Слизерин? — спросил Каркаров у Генриха Брэнда.

— Я, мы п-просто хотели по-поговорить, — заикаясь, начал говорить этот жирдяй.

— Правду, Господин Брэнд. Не советую мне врать, в противном случае, вам не поможет авторитет отца, — противно улыбнувшись, показывая жёлтые зубы, сказал Каркаров.

Руки, которыми Генрих цеплялся за полы форменного свитера, затряслись. А на губе под носом появились капельки пота.

— Камелия хотела наказать ее. Она считает, что Венера лгунья и просто воспользовалась ошибкой Камня, что она не может быть наследницей Слизерина, но Марийка увлеклась, а Долохов пристал к книге, которую она читала. Потом появился Розье и начали кидаться заклинаниями. Клянусь, я не хотел вредить, начали все Геновски и Нацева.

— Всем назначаются взыскания. Розье и Слизерин, приведите библиотеку в порядок и можете быть свободны, если, — делая паузу, произнес Каркаров, — если вы, Венера, предоставите свою палочку, и я там найду только одно заклинание, как и рассказал Господин Розье.

— Конечно, — сказала я и протянула палочку, которую я использовала в школе.

— Приори Инкантатем, — произнес директор. И, найдя там только Эверте Статум, и заклинания, которыми мы пользовались на последнем уроке чар, вернул палочку.

— На вас библиотека, — поджав губы, произнес Каркаров. — Остальные отправляются на неделю отработки с профессором Илеевым. Будете помогать готовить ингредиенты для зелий с завтрашнего дня. Свободны.

Всех пострадавших быстро доставили в больничное крыло, а я все это время стояла неподвижно. Было обидно, стыдно и страшно. Если бы не Геллерт... Нет, пожалуй я не хочу об этом думать.

Кстати о Геллерте. Он тоже стоял, нахмурившись, и наблюдал за мной. Глаза внимательно скользили по левой щеке, которая все ещё продолжала гореть, по взлохмаченным волосам, по порванным колготкам. А потом он медленно подошёл ко мне, будто боясь спугнуть.

— Эй, расслабься, истерики и посттравматического шока не будет, — сказала я и попыталась улыбнуться, но ничего не вышло, губы затряслись, а из глаз брызнули слезы. В мгновение ока парень подошёл ко мне и крепко прижал к себе, позволяя залить слезами его мягкую рубашку. Истерика и не думала проходить, а Геллерт продолжал крепко меня обнимать и утешающе гладить по волосам и спине. А где-то на краю сознания промелькнула мысль, что я увидела ещё одну сторону моего друга, которую мало кто видел. Не было никаких шуточек, нахальных усмешек, просто парень, успокаивающий свою подругу и несущий всякую ободряющую ерунду.

Медленно всхлипы стихали и, шмыгнув пару раз носом, я отстранилась. Далеко отойти мне не дали, поймав за подбородок.

— Ты как? — спросил парень, кончиками пальцев другой руки проведя по ушибленной щеке.

— Бывало и лучше, — тихо произнесла я, заворожено наблюдая. Казалось, что льдисто-голубые глаза стали теплее и смотрели с каким-то детским восторгом на меня. Я смутилась, очень сильно смутилась. Похоже, я недооценивала обаяние этого пройдохи.

— Зачем тебе вторая палочка? — не меняя позы, спросил Розье.

— Ту, которой я колдовала, купила летом для школы, а вторая — моя первая палочка. Я решила, что неплохо было бы иметь запасную, — с трудом произнесла я, похоже, мое сердце сейчас выскочит из груди. — Зачем ты соврал?

Я мягко отстранилась от парня и принялась искать свою книгу, чтобы хоть как-то отвлечься от этой совершенно странной и иррациональной ситуации. Геллерт же вел себя так, словно не он несколько минут назад меня крепко обнимал, а потом рассматривал. Щеки вспыхнули, а кожа на лице до сих пор чувствовала его пальцы. Найдя книгу, я подняла ее и стала осматривать на наличие повреждений. Слава Мерлину, она была целая!

— Что это? — резко поменявшись в лице, спросил Розье и выхватил у меня книгу. Да вы все издеваетесь что ли?

— Эй, полегче. Это очень старая книга! Мне её дала миссис Малфой, когда мы с Ирмой обратились к ней за помощью в поиске информации.

— Я знаю это книгу! Ты понимаешь, что в ней написано? Можешь её прочесть? — спросил Геллерт, хватая меня за плечи и встряхивая.

— Да ты рехнулся, что ли? Что вообще, во имя Мерлина, ты несёшь? Конечно, я могу прочесть книгу! Я научилась читать, когда мне было четыре! Сочувствую, если ты не овладел этим полезным умением! — я уже начинала злиться. Что за странная реакция? Что за странный день вообще сегодня?

— Моргана, — тихо произнес Геллерт. — Я знаю, что это за книга, потому что открывал ее. Но каждый, кто пытается прочесть это, получает, в лучшем случае, сильную мигрень, а в худшем — безумие. Есть предположение, что книга была написана на парселтанге и принадлежала Слизерину. Министерство в свое время уничтожало похожие артефакты.

— Ой, всего лишь. А я то думала, что на ней тридцать три проклятия и я умру страшной смертью, — фыркнув, произнесла, сбрасывая руки парня. — Да, я умею говорить со змеями. И что? Ты теперь тоже запишешь меня в список темных и ужасных личностей?

— Тоже? — вопросительный взгляд и поднятая левая бровь, ничего не меняется.

— Виктор, — произнесла я на выдохе.

Геллерт тихо рассмеялся, покачав недоверчиво головой.

— Нет, я просто скажу, что это круто. А теперь давай здесь уберем все. Не буду спрашивать, знаешь ли ты Репаро. После того, что я тут увидел и узнал, не удивлюсь, если ты Авадой или Круциатусом начнёшь кидаться. Кстати, я знаю, как ты можешь меня отблагодарить за спасение.

Я просто опешила от такой наглости. Нахмурившись, я посмотрела на Геллерта и стала свидетельницей очередной молниеносной перемены настроения.

— И как же? — немного настороженно спросила я. Мало ли что ему может прийти в голову.

— Завтра танцы. Ты идешь со мной, — просто произнес парень, выдав свою фирменную улыбку.

— Я не буду танцевать, — насупилась я. — И вообще, я хотела пойти с Виктором!

— Ага, а ты у него про это спрашивала? Насколько я знаю, он уже нашел пару, — явно наслаждаясь моим смущением, произнес Геллерт. — Поэтому завтра в пять зайду за тобой. Можешь надеть каблуки, а то будешь дышать мне в пуп.

Этот нахал еще и рассмеялся надо мной, за что получил по лбу отлевитированной книгой. Будет знать!

Уборка прошла в тишине, и после того, как я оказалась в своей комнате, я позволила себе задуматься, что вообще нашло на Геллерта. В ушах стоял тот тихий и какой-то опасный голос, когда он требовал, чтобы меня отпустили. И зачем он соврал директору? И почему не назвал причину, по которой он соврал. И тот пристальный взгляд, когда он рассматривал мое лицо. И завтрашние танцы...

Думая про события сегодняшнего дня, я быстро провалилась в сон, который был на удивление крепким и спокойным. Что-то будет завтра?

Новый друг

Утром в мой день рождения меня разбудила сова. Посмотрев на время, я обнаружила, что сейчас только девять утра. Сегодня была среда, и все уроки отменили. Теперь же надежда подольше поспать провалилась. Еще раз посмотрев на птицу, я тихо вздохнула и подошла к окну, гадая, кто же решил написать мне в такую рань, тем более сегодня. Бросив по пути к окну взгляд на кровати подруг, я удивилась тому, что они были пусты. Надо же, я даже не слышала, как они ушли.

Птица недовольно смотрела на меня, она явно не ожидала, что ей придется так долго ждать.

— Ну, прости, пернатая, вставать так рано я не рассчитывала, — пробормотала я, когда забирала у птицы приличного размера сверток. Ответом был щипок за палец и недовольное щелканье клювом.

Внутри я обнаружила простое платье в пол из черного бархата, с рукавами три четверти и круглым вырезом, открывающим ключицы. В свертке также была коробка, где лежала красивая маленькая тиара из серебра, с россыпью мелких изумрудов.

К этому великолепию прилагалось письмо, в котором родители поздравляли меня с днем рождения. От них был подарок — платье, которое мне необходимо будет сегодня на церемонии. А украшение принадлежало моей настоящей матери. Родители хотели, чтобы сегодня тиара была на мне.

На душе был какой-то осадок. Зачем нужна такая вещь для какой-то церемонии в школе. Я сомневаюсь, что кто-то вообще будет так роскошно наряжаться.За неделю до танцев нам сказали, что все первогодки должны быть в черном, а остальные обязаны надеть парадную школьную форму.

Оставив все эти подарки на столе, я отправилась в душ. Закончив со сборами, я уже была готова выходить, как в комнату ворвался вихрь черных и русых волос.

— С днем рождения! — одновременно произнесли Ирма и Оливия, по очереди меня обнимая.

— Спасибо, — обреченно поблагодарила я, крепко обнимая подруг. — Кто вам рассказал?

— Виктор, кто же еще, — фыркнула Ирма, закатывая глаза.

— А теперь открывай! — сказала Оливия, впихивая мне в руки сверток. По ощущениям, там были книги.

Вопросительно посмотрев на девочек и с улыбкой покачав головой, я принялась распаковывать подарок. Внутри были три одинаковые книги в гладком черном переплете. Никакой надписи на обложке не было, а внутри все страницы были пустыми.

— Очень мило... — протянула я, повертев книги в руках. — Можно было и одной обойтись.

— Это зачарованные дневники. Можно переписываться на расстоянии.

— Ого, это отличный подарок. Спасибо! — произнесла я, протягивая каждой девочке по дневнику. — Пусть тогда у вас тоже будет. Всегда сможем быть на связи.

— Я же сказала, что она так и сделает, а ты сомневалась, — сказала Оливия Ирме, но та только улыбнулась, принимая дневник.

Мы весело стали обсуждать способы применения подарка. Плюсов, без сомнения, было много. А еще мы решили подойти к профессору Бабету с просьбой заколдовать дневники, чтобы кроме нас их никто не смог прочесть. Пока же я решила, что оставлю дневник в комнате, вряд ли сегодня он мне будет нужен.

— Ого, какая красота!

Обернувшись, я увидела, что Ирма с восторгом рассматривает тиару.

— Откуда она у тебя?

— Родители прислали вместе с платьем сегодня. Сказали, что она принадлежала моей настоящей матери, — пожав плечами, ответила я.

— Ты должна ее надеть сегодня, использование семейных реликвий на церемонии всегда поощрялось, — посоветовали Ирма, тоже подходя к столу и рассматривая украшение.

— Я подумаю, — уклончиво сказала я. — Пойдемте хоть перекусим, надеюсь, в главном зале хоть что-то осталось.

— Спешу тебя обрадовать, многие сегодня поздно выползли из своих комнат. Кстати, я сегодня видела сестру. Говорят, что вы вчера разнесли всю библиотеку. Ничего не хочешь нам сказать? — невинно захлопав ресницами, спросила Ви. А я уже и забыла про вчерашние события.

Недовольно застонав, я принялась рассказывать про вчерашний вечер в библиотеке, упустив только некоторые подробности, например, о том, что Геллерт соврал директору, про наши с ним объятия и о том, что я иду на танцы с братом Ирмы.

За разговорами мы быстро дошли до главного зала, где действительно было много студентов, похоже, у некоторых была веселая ночка.

— О, эта придурошная компания слишком веселая сегодня. Похоже, наказание за вчерашнее было для них слишком мягким, — сквозь зубы произнесла Оливия. Известие, что ее сестра была одной из зачинщиц всего этого мероприятия, очень сильно ее задело. Она, конечно, знала, что Камелия то ещё дрянь, но чтобы настолько низко пасть...

— Расслабься, Ви, ты не можешь каждый раз переживать из-за поступков сестры, ты ведь к ним не имеешь никакого отношения, — попыталась успокоить подругу я. — Просто надо держаться от них подальше.

— Просто избегать проблем? Очаровательно, а потом они будут постоянно так развлекаться. Нет, я считаю, что их надо поставить на место. И так их прижать, чтобы потом ни у кого больше не возникло желания повторить что-то подобное, — сказала Ирма, сердито скрестив руки на груди, и наградила компанию злобным взглядом.

— Я просто не хочу привлекать к себе слишком много внимания, — начала я очень тихо, ковыряя ложкой ягодку в каше.

— Твое дело, конечно, но в следующий раз моего брата рядом может и не быть, — пожав плечами, произнесла Ирма, делая большой глоток чая из своей кружки.

Я хотела ее переубедить, но в зале появились две совы, несущие большую коробку, перевязанную какой-то яркой лентой. Мое сердце испуганно замерло, а когда совы начали лететь в нашу сторону, я вообще готова была провалиться сквозь землю. Вот кому ещё пришла в голову идея меня поздравить?

Птицы быстро опустили свою ношу, а на меня начали обращать внимание остальные студенты. Кто с любопытством, а кто с сочувствием. Коробка была безобразна: розовая упаковочная бумага, перевязанная кислотно зеленым бантом. Кому в голову могло прийти такое безумие?

— Может, будет лучше это сжечь? — с сомнением рассматривая подарок, произнесла Оливия. — Мало ли, что там.

Не я не успела ответить, как бант сам развязался, и стенки коробки упали, а оттуда выполз огромный клубок змей. Я от неожиданности отшатнулась, а все, кто сидел рядом с нами, выскочили из-за стола с воплями. Некоторые даже упали со скамеек, среди таких невезучих студентов оказалась Оливия. Ирма просто замерла, в ужасе распахнув глаза.

Началась паника, многие студенты из старших курсов подбежали к нашему столу, доставая палочки и посылая заклинания в змей, которые к слову были настоящими, а не наколдованными.

Ирму одна из змей укусила за руку, и только после этого она очнулась и, вскрикнув, отскочила назад, а змею откинула в сторону. Ее щеки побледнели и она упала без сознания. Надеюсь, что это шок, а не яд.

— Прекратите! — заговорила я на парселтанге, некоторые змеи замерли, а некоторые просто меня не услышали. — Я приказзываю вам оссстановитьссся!

Вторая попытка имела большой успех, змеи покорно замерли. К слову, не только змеи. Студенты тоже остановились и все, как один, уставились на меня. Я старалась не обращать на них внимания.

— Почините коробку, кто-нибудь. Змей нужно вернуть в естественную среду, — попросила я уже на болгарском языке, обводя студентов, которые стояли рядом. Никто даже не пошевелился, кроме Розье. Он внимательно на меня посмотрел, после чего сделал, как я просила.

— Теперь всссе возвращщщайтесссь в коробку, обещщщаю, что васс всссех вернут на волю, — переходя на парселтанг, произнесла я и присела возле коробки, чтобы помочь змеям туда вернуться.

Похоже, изначально здесь были чары незримого расширения. Подняв голову, я хотела попросить Геллерта помочь, но он понял меня даже без слов, зачаровывая коробку.

Вся остальная масса студентов начала приходить в себя, причиной этому было появление профессоров и директора, который сразу направился к нам. Ирму отправили в больничные палаты.

— Слизерин, в последнее время от вас очень много проблем? — скрестив руки на груди, произнес Каркаров. — Что на этот раз произошло?

— У меня день рождение, а кто-то посчитал, что будет весело прислать мне коробку, полную змей. Мы всех собрали, господин Директор, не могли бы вы вернуть их в естественную среду обитания? — решив быстро с этим закончить, произнесла я. На его колкость я не стала обращать внимания.

Директор долго рассматривал меня прищуренным взглядом, будто решая, можно ли верить моим словам. А может, думал о том, зачем вообще кому-то присылать мне такой подарок. Отдав коробку какому-то молодому профессору, по-моему, он преподает у нас уход за магическими существами, он наконец спросил:

— Вы умеете разговаривать со змеями?

Конечно, в зале, полном студентов таким вопросам самое место. Хотя, все присутствующие уже сами все поняли, и это уже не секрет.

— Умею, — тихо ответила я, смотря прямо в глаза Каркарову.

— Что еще? — не сводя с меня глаз, даже не мигая, продолжил расспрос с пристрастиями наш дорогой директор.

— Огненная магия, вы уже с ней познакомились. Несколько раз получалось трансгрессировать, даже весьма удачно, — на одном дыхании выдала я.

— Это все?

— Да.

— Хорошо. Я требую, чтобы вы сообщили мне, если у вас вдруг появятся другие способности.

— Всенепременно, — сквозь зубы пробормотала я.

Развернувшись, я собиралась уйти к себе в комнату, а лучше в больничные комнаты проверить, как там Ирма, но взгляд зацепился за какой-то предмет под столом. Присмотревшись, я поняла, что мы собрали не всех змей. Подойдя ближе, я увидела, по какой причине змейка не двигается — у нее был прижат кончик хвоста, и небольшая ранка на спинке. Услышав, что я подошла змея зашипела и начала извиваться.

— Ссспокойно, я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь. Ты ранена, — начала я спокойно говорить на парселтанге.

Змея мгновенно замолчала, и начала пристально меня разглядывать.

— Говорящщая, какая неожиданносссть. Я думала, что вассс ужжже не осссталосссь, — прошипела змея, пытаясь подползти ближе ко мне.

Геллерт, который стоял рядом, быстро оказался рядом со мной, посылая какое-то заклинание в змею.

— Что ты делаешь? — вскрикнула я, напугавшись за змею. Но заклинание не задело ее, просто отскочив, как будто на ней был какой-то щит.

— Какого гиппогрифа ты делаешь? Это ведь ядовитая змея! Зачем ты отразила мое заклинание? — хмуро бросив на меня взгляд, произнес парень, не опуская свою палочку.

— Она не тронет меня. Она ранена, — обходя Розье, я подошла я к змее и подняла ее на руки, она оказалась совсем легкой и маленькой, не больше метра в длину.

— Кроме хвосста и царапины ессть что-то ещще? — спросила я у змеи.

— Нет, — ответила та, и прикрыла глаза.

А я стала искать профессора, которому отдали коробку со змеями, но его нигде не было.

— Где профессор, который забрал остальных змей?

— Стельмах? Ушел с Каркаровым.

И не сказав больше не слова, я отправилась в кабинет директора. Быстро добравшись до него, я ворвалась без стука. Двое мужчин удивленно на меня посмотрели.

— Директор! Профессор! — воскликнула я, подбегая к ним и показывая змею. — Помогите ей, пожалуйста.

Каркаров только вопросительно на меня посмотрел, в то время как Стельмах отшатнулся.

— Юная леди, вы вообще отдаете себе отчет в своих действиях? Это ведь эфа, одна из самых ядовитых змей!

— Она меня не тронет. И вас тоже. Пожалуйста, помогите, ей же больно.

— Это вам не игрушки. Кидайте в коробку, я сейчас же отправляюсь, чтобы всех змей вернуть в свою среду обитания.

— Ей нельзя. Такую змею не примут сородичи.

— Я не притронусь к ней, мне еще дорога моя жизнь, — сказал профессор, отходя к коробке.

— Директор, прошу вас. Она ведь никого не укусит, — раз этот идиот не желает помочь, я обратилась к Каркарову.

— Андерс, будьте любезны помочь. Это, все-таки, ваша работа, — произнес Каркаров и, немного подумав, добавил. — Госпожа Слизерин — змееуст. Она просто может приказывать ей.

Тот самый Андерс испуганно перевел взгляд с директора на меня, а потом и на причину, по которой я ворвалась сюда.

— Хорошо, пройдемте в мой кабинет, у меня там есть все необходимое.

Кивнув, я отправилась за профессором. Но на пороге я остановилась. В голове билась настойчивая мысль.

— Ты хочешь сссо мной оссстатьссся? — быстро спросила я у змеи, пока не передумала.

— Это будет чесссть для меня.

Улыбнувшись и, не обращая внимания на настороженный взгляд всех присутствующих, повернулась к директору.

— Я могу ее оставить? — спросила я, обращаясь к директору. — Я готова поклясться, что она никого не тронет.

Каркаров выглядел ошарашенно, а по взгляду можно было решить, что он сомневается в моих умственных способностях.

— Делайте, что хотите. Но чтобы я не видел больше эту мерзость. И если она кого-нибудь укусит, то у вас будут большие неприятности!

— Благодарю, — улыбнулась я и последовала за профессором.

По поджатым губам Геллерта я поняла, что он очень недоволен, но на меня не обращал никого внимания, впрочем, не спешил отправиться по своим делам.

Мы быстро добрались до кабинета профессора, где он осмотрел змею и, обработав рану, отпустил нас. Никаких серьезных повреждений не было, правда хвост, скорее всего, отпадет при линьке. Поблагодарив, я направилась в свою комнату, игнорируя все любопытные взгляды, направленные на меня. Должно быть, картина, получалась весьма занятная, а я опять добавила в список странностей Венеры Слизерин несколько пунктов. Несясь к своей комнате, я молилась, чтобы этот путь быстрее закончится, слишком много взглядов было обращено на меня.

Первым добравшись до моей комнаты, Геллерт открыл дверь. Из комнаты выскочил кот Оливии, тем лучше. Пусть пока побегает где-нибудь.

В комнате никого не было, похоже, Ирма и Оливия еще в больничных комнатах. Похоже, парень был здесь в первый раз, поэтому он принялся рассматривать обстановку. Облегченно опустив свою ношу на кровать, я стала разминать затекшие руки.

— Итак, ты ведь эфа, верно? — спросила я у змеи, переходя на парселтанг.

— Верно. Я жила в зоопарке, пока за мной не пришел какой-то мужчина ночью, а потом зззассунул в тот ящщщик, — свернувшись кольцом, произнесла змея.

— У тебя ессть имя?

— Тиа.

— Отлично, Тиа, ты должна будешь пока побыть ззздесссь. Нужно будет найти коробку на первое время, а там добуду для тебя просторный террариум.

Тиа особо не возражала, только положила голову, и прикрыла глаза. Так, нужно собраться, и придумать, что с этим со всем делать.

— Есть идеи, куда можно ее поселить? — задала я вопрос, обращаясь к парню, который рассматривал книги, лежащие на моем столе.

— Попроси домовиков. Говорят, предыдущий профессор зельеварения разводил в замке рунеспуров. Может, остались террариумы, — ответил парень, даже не повернув голову.

Отлично, так я и сделаю. Вспомнив имя домовика, к которому я обращалась, когда мне нужен был еще один книжный шкаф, я сразу же его позвала. А после, заверив его, что змея никому не причинит вреда, объяснила, что мне нужно. К счастью, террариумы имелись, и Донни обещал быстро их принести ко мне в комнату, но попросил дождаться его здесь. После того, как домовик исчез, я облегченно выдохнула. Хорошо, что хоть с этой проблемой будет решено.

— Красивая вещица, — раздался голос Розье, который рассматривал тиару, которую отправили родители.

— Да, красивая. Родители прислали, сказали, что это принадлежало моей настоящей матери.

— Семейная реликвия, — усмехнувшись, произнес парень, возвращая украшение в коробку.— Надень ее сегодня.

— Мерлин, танцы. Я уже про них и забыла, — недовольно застонав, произнесла я.

— Да, праздник в вашу честь. Но тебя, почему-то, беспокоят именно танцы. Не волнуйся, я отлично танцую, — произнес Геллерт, широко улыбаясь.

Да, с самооценкой у этого парня все отлично, не знай я его чуть лучше, решила бы, что он страдает крайне тяжелой формой нарциссизма.

Решив никак не реагировать на его фразу, я подошла к дивану, тяжело опускаясь на него и закрывая глаза. Интересно, у меня вообще будут спокойные школьные будни. Почему в последнее время я не могу спокойно побыть в библиотеке или в главном зале?

— Ирма боится змей. Ты уверена, что она обрадуется такому соседству? — махнув рукой на змею, произнес Геллерт.

— Ну, для начала я попробую с ней поговорить, а там решим. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

— Ладно, жди своих домовиков, а я пошел к Ирме, — сказал парень, направляясь к выходу из комнаты. — В пять буду ждать внизу в гостиной.

Оставшись одна, я стала придумывать, что сказать Ирме и как убедить ее, что змея совершенно безопасна. Спустя четверть часа вернулись домовики с достаточно большим террариумом, который разместился возле окна на небольших подставках. Как объяснили эльфы, террариум был заколдован, с помощью рунных цепочек, там всегда поддерживалась комфортная температура. А наличие разнообразных тоннелей, веточек, небольших кустиков создавало благоприятную обстановку для змейки. В углу даже имелся большой плоский камень, а рядом небольшой бассейн с водой. А еще эльфы принесли банку с мышами, отлично, будет, чем кормить Тию. Поблагодарив эльфов, я запустила змею в террариум, который ей пришелся по душе. Съев пару мышей и облюбовав себе темный угол, где было какое-то подобие пещерки, Тиа залезла туда, сообщив, что ей теперь нужно поспать. А я, закрыв террариум, стала ждать подруг, которые вскоре вернулись.

Ирма была недовольна моей питомицей, пришлось ей долго объяснять, что она совершенно безопасна и никого не тронет. А еще напомнить, что я могу с ней разговаривать, и она будет жить в закрытом террариуме. Оливия, которая оказалась в восторге от Тии, тоже помогала мне успокоить подругу. Благодаря нашим совместным усилиям, она успокоилась и даже подошла к террариуму, разглядывая нового обитателя нашей комнаты.

— Интересно, кто тебе прислал ту коробку? — пробормотала Ирма, разглядывая змею, точнее ее хвост, торчащий из импровизированного жилища.

— Если честно, я об этом не задумывалась... — тихо ответила я, наматывая черный локон на палец.

— А кто знал про парселтанг? — решила пойти логическим путем Оливия.

Задумавшись, я поняла, что таких людей не слишком много. После случая летом, брат не рассказал родителям про змею. Остаются только два варианта.

— Виктор и Геллерт, — от этой мысли стало как-то неприятно на душе. Думать, что один из них сделал что-то подобное, мне не хотелось.

— Сомневаюсь, что это кто-то из них... — начала говорить Оливия, но я ее прервала.

— Давайте собираться на праздник. А об этом подумаем в другой раз, — умоляюще посмотрела я на подруг, которые только переглянулись и пожали плечами.

Времени оставалось много, но за разговорами и смехом, мы даже не поняли, как быстро оно прошло. Немного успокоившись после змеиного сюрприза, я поняла, что у меня волнение другого типа. Предстоящие танцы немного тревожили, как и тот, с кем я на них иду. Надеюсь, что все пройдет отлично, и мы все весело проведем вечер.с

Одержимость с запахом розы и мирта

POV Геллерт

Посетив больничные комнаты и убедившись, что с сестрой все в порядке, и змея была не ядовитая, я направился в свою комнату.

В голове настойчиво билась мысль, что одна упрямая зеленоглазая девчонка крепко засела у меня в голове. В последнее время я начал замечать, что Венера притягивает неприятности, как будто у нее это любимое хобби. И, наблюдая за ней на тренировках, я удивлялся, как Виктору вообще пришла в голову идея чему-то похожему ее учить. Эта одиннадцатилетняя девчонка утрет нос многим взрослым парням, не один год играющим в квиддич.

Когда я увидел, что Венера стоит на полу на коленях с пылающей щекой, а эти милые избалованные детки ведут с ней такую воспитательную беседу, я еле сдержал себя, чтобы не принять свою анимагическую форму и не порвать их всех на мелкие кусочки.

Но каково было мое удивление, когда эта милая девочка начала разбрасываться заклинаниями из разряда боевой магии, которую начинают изучать на третьей ступени. Добавить к этому парселтанг и огненную магию, которая считается самой опасной и сложной стихийной магией. А я-то считал себя уникальным, когда преуспел в темных искусствах и анимагии.

В тот вечер у меня напрочь снесло крышу и, похоже, я напугал Венеру. Не следовало ее обнимать, а потом еще и приглашать на танцы. Ну, как сказать приглашать, скорее я просто поставил ее в известность.

И сегодня, когда ничего не предвещало беды, этот зеленоглазый чертик нашел себе новую игрушку — ядовитую змею. Где вообще инстинкт самосохранения у этой девчонки?

За тяжкими думами я и не заметил, что дошел до своей комнаты. Мои соседи, Адриан и Корнел, а по совместительству загонщики в моей команде, тоже были здесь и о чем-то громко разговаривали.

— Эй, Гелл, тебя искала та симпатичная рыженькая, с четвертой ступени. Похоже, она решила, что идет на танцы с тобой, — широко улыбнувшись, сообщил мне Адриан.

Корнел только хмыкнул, рассматривая меня прищуренным взглядом. Этот парень был всегда слишком наблюдательным, к тому же, за столько лет дружбы, он хорошо меня знал.

Корнел и Адриан были кузенами, сами родом из Румынии. Веселые ребята и очень сильно похожи друг на друга, не внешностью, а характером. Всегда можно было на них положиться, хоть и вели они себя в большинстве случаев, как полные придурки.

— Сочувствую, пусть встанет в очередь, — произнес я, надевая привычную маску всеобщего любимчика.

Парни только одобрительно засмеялись, возвращаясь к обсуждению, кто круче — «Пушки Педдл» или «Катапульты Кайрфилли». Квиддич — любимая тема для споров у этих двоих.

Оставив парней обсуждать последний матч между этими командами, я пошел в душ. Скоро нужно будет идти на праздник. Беспокойство и предвкушение полностью завладели мной, пожалуй, впервые за очень долгое время. Хотелось, чтобы у Венеры остались приятные воспоминания об этом вечере. К тому же церемония ей должна понравиться. Древняя традиция, по которой, старшие студенты должны показать, что принимают первогодок в Институт.

Закончив с водными процедурами, я быстро надел парадную форму. Купленная в середине лета, она снова была мне тесновата в плечах. Тренировки и резкие скачки роста дают знать о себе. Недовольно поведя плечами, я прихватил мантию и вышел из ванной. У меня в запасе был час, который можно было потратить на чтение. Надеясь, что внизу меня никто не потревожит, и все будут заняты подготовкой, я прихватил книгу и отправился в гостиную. Разместившись в углу в своем любимом кресле возле камина, я закинул ноги на низкий столик и начал читать. С моего места прекрасно была видна лестница — когда Венера спустится, то я ее сразу замечу.

Наивно было полагать, что меня никто не потревожит. Спустя полчаса та самая рыжая девушка с четвертой ступени, как раз спускалась по лестнице, а увидев меня, поспешила нарушить мое уединение, нацепив на лицо, как она думала, сексуальную улыбку. Улыбка, к слову, была больше похожа на оскал.

— Геллерт, я уже начала беспокоиться, — противно пропев мое имя, начала говорить девушка, имя которой я даже не запомнил.

К слову, узнавать имя девушки, чтобы ее поцеловать мне не было нужно, а зачастую они сами проявляли инициативу.

— Зачем же? Как видишь, я жив и здоров, вот, сижу, дожидаюсь свою спутницу на сегодняшний праздник. И я был бы тебе благодарен, если бы ты отошла немного в сторону, а то мне не видно лестницу, — нацепив самую нахальную улыбку, произнес я, наблюдая, как щеки девицы покраснели.

— Но, я ведь здесь. Разве мы не идем на танцы вместе? — немного наивно произнесла рыженькая.

— Нет, я ведь тебя не приглашал. А, насколько мне известно, именно парни приглашают девушек, — произнес я самым невинным голосом. Неудавшаяся покорительница меня любимого уже держалась из последних сил.

— Вот как, — сквозь зубы прошипела девушка. — Получается, тот поцелуй в библиотеке ничего не значил?

Закрыв книгу, я медленно поднялся с кресла, неторопливыми движениями одёрнув манжеты парадной формы, и подойдя ближе к девушке, я наклонился к ее уху.

— Милая, я столько раз целовал девушек, и если бы каждый поцелуй что-то значил, боюсь, меня на всех не хватило бы. А теперь будь хорошей девочкой и не трать мое время.

— Ну и мерзавец же ты, Розье! — выкрикнув это, девушка вихрем понеслась к лестнице, при этом чуть не снесла маленькую черноволосую фигурку, в которой я едва узнал Венеру.

Черное, как и у всех девочек-первогодок, платье вместе с черными локонами, которые были убраны наверх, оттеняли светлую кожу, делая ее еще более бледной. Зеленые глаза еще ярче сверкали на лице, и почти идеально подходили в тиаре на голове, которую она, все-таки, надела. Следом за ней спускались Ирма и Оливия. Девочки что-то весело обсуждали, пока к ним не подошли два парня. Завязался разговор, в котором Венера не участвовала. Она принялась осматривать гостиную, кого-то выискивая взглядом. Заметив меня, девочка вскинула брови, как бы спрашивая, почему я все еще сижу в кресле. Помахав ей книгой, за что был награжден недовольным взглядом, я решил не искушать судьбу и, поднявшись, неспешным шагом направился в сторону этой разношерстной компании.

— Мерлинова борода, Геллерт, да ты даже надел парадную форму, неужели твои поклонницы смогли договориться, кто из них пойдет с тобой? — раздался голос сестры, которая не упустила возможности меня подколоть.

— Я просто решил все за них, — произнес я, подходя к Венере, которая отчего-то смутилась и выглядела неуверенно. Я старался вести себя, как можно привычнее, чтобы не смущать девочку, поэтому с легкой улыбкой подал ей руку, согнутую в локте. С легкой улыбкой, Венера приняла мою руку, и мы направились к выходу из гостиной.

— А почему ты не сказала, что идешь с моим братом? — раздался позади нас голос Ирмы.

— А вы и не спрашивали, — пожав плечами, ответила Венера.

Возле выхода из общежития, Венера придержала меня за руку, останавливая.

— Вы идите, мы вас сейчас догоним, — опуская взгляд, произнесла девочка, обращаясь к подругам. А когда они вышли, потянула меня на балкон. Заинтересовавшись, я отправился следом. Подойдя к перилам, Венера облокотилась на них спиной, сцепив спереди руки в замок, она пыталась подобрать слова.

— Скажи, — неуверенно начала девочка, заламывая руки, — коробка с утра — это ведь была не твоя идея?

Зелёные глаза смотрели на меня выжидающе, а я был ошарашен. Как ей в голову могла прийти подобная мысль вообще.

— Тебя там что, твоя новая питомица покусала, и у тебя начался бред? — попытался пошутить я, на что получил еще один умоляющий взгляд. Похоже, для нее это важно. Вздохнув, я решил ответить спокойно, хотя, вместо этого мне хотелось встряхнуть ее за плечи, чтобы подобные мысли вылетели у нее из головы.

— Нет, я этого не делал, — спокойно сказал я, заглядывая в изумрудные глаза, которые сразу же наполнились облегчением. — Знаешь, меня даже задевает, что ты в первую очередь подумала на меня. Не расскажешь, с чем связано такое недоверие?

— Нет, я просто. Мы с девочками весь день про это думали, только два человека знали, что я умею говорить со змеями, — быстро заговорив, произнесла девочка, делая шаг ко мне и опуская свою ладошку на плечо.

— Знаешь, я не сомневался в твоих дедуктивных способностях, ровно до сегодняшнего дня, — рассмеявшись, произнес я. Все недовольство от этого нелепого вопроса исчезло. В мгновение ока все смущение пришло, а на его месте появилось раздражение.

— Знаешь, следи лучше за дедуктивными способностями девиц, с которыми ты обжимаешь в темных углах, — не остался в долгу этот чертенок. Когда она злится — становится еще более забавной.

— Успокойся, змеюка. Давай рассуждать логически, — взяв черноволосую бестию за плечи, произнес я. — Зачем мне посылать тебе змей, чтобы убедиться в том, что ты действительно умеешь с ними говорить?

Венера хотела что-то сказать еще, но передумала, а между бровей появилась тоненькая морщинка, свидетельствующая о том, что девочка о чем-то крепко задумалась.

— Ты хочешь сказать, что это сделал тот, у кого были подозрения, и кто хотел проверить, действительно ли я владею парселтангом? — быстро догадалась Венера, о чем я ей хотел сказать. Она действительно слишком умная для своих одиннадцати лет.

— Вот видишь, полезно иногда включать голову, — улыбнувшись, похвалил я девочку, но та только насупившись, ткнула меня маленьким кулачком в бок.— Я думал про это. Вчера в библиотеке, Долохов, похоже, узнал эту книгу. Ты в курсе, что Долохов-старший был пожирателем и сейчас он заключен в Азкабане? — спросил я, готовясь уже рассказать, кто это вообще такие.

— Я знала, что был такой человек среди Приспешников Волан-де-Морта, но не думала, что это отец Захари, — задумчиво произнесла девочка, похоже, даже не отдавая себе отчет, что назвала по имени Того-Кого-Нельзя-Называть.

— Откуда? — удивленно спросил я. Когда-нибудь вообще эта девчонка перестанет меня шокировать?

— Когда-то интересовалась всем, что с ним связано. Просто детское любопытство, — горько усмехнувшись, произнесла девочка.

Венера опустила глаза, а я понял, что это не та тема, которую она сейчас хочет обсуждать. К тому же, пора идти в главный зал — скоро начнется праздник.

— Так вот, может Долохов знал, что говорят об этой книге, и решил проверить свои подозрения, прислав тебе эту коробку, — пожал плечами я, если честно, то продолжать эту тему не хотелось совершенно. Нужно было идти в Главный зал, скоро будет начало праздника.

— Может быть, — тихо пробормотала Венера, поежившись и плотнее закутавшись в мантию.

— Идем, ты замерзла, — произнес я, снова подавая руку, которую она приняла с улыбкой, от которой у меня что-то рухнуло внутри. А знать, что нечасто она кому-то дарила такие улыбки, было даже приятно. Обычно девочка помещала в себя в скорлупу, отвечая на злобные шутки или попытки ее задеть холодным взглядом и гораздо реже просто каким-нибудь колким ответом.

Войдя в Главный зал, я краем глаза наблюдал за Венерой. Она восторженно рассматривала, как преобразился зал. По всему помещению были расставлены каменные жаровни для огня. Каменного небосвода не было видно, а потолок стал гораздо ниже и был украшен переплетенными ветвями яблонь и мускатного ореха, а кое-где свисали плоды. На стенах свисали венки из шалфея и листьев дуба, ветки чертополоха и цветы хризантем. В воздухе плавало множество черных, оранжевых и коричневых свечей. В воздухе витал едва заметный запах мяты.

По всему периметру были расставлены столы, где могли разместиться шесть человек, таким образом, чтобы в центре зала находилась площадка для танцев, а позже и для церемонии. Не было никаких украшений из тыкв и летучих мышей. У нас больше почитали праздник Самайн, а не Хэллоуин.

— Как красиво, — раздался тихий восторженный голос. — Если бы я не была в Главном зале раньше, то сейчас бы ни за что его не узнала.

— Подожди, самое интересное еще впереди, — ответил я, глядя в изумрудные глаза, полные восторга. С трудом заставив себя оторваться, я нашел взглядом Ирму и Оливию и не спеша направился к ним. Венера продолжала со сдерживаемым любопытством рассматривать зал, а я заметил, что многие удивленно нас рассматривают. Не все первогодки приходили с кем-то, в основном они сбивались в кучки, в которых проводили весь праздник в стороне, кроме самой церемонии. С удивлением, я заметил, что любопытные взгляды направлены в основном на мою спутницу, которая, к слову, совершенно не замечала этих взглядов, или делал вид, что они ее не интересуют. Другими словами, вела себя очень достойно, как и положено чистокровной волшебнице.

— Вот и наши голубки вернулись, — пропела Оливия, бросая довольный взгляд из-под опущенных ресниц, сейчас она была похоже на довольного жмыра, сожравшего сметану.

Я помог сесть Венере, а после опустился на соседний стул и решил, что ничего не буду отвечать подруге Венеры, пусть сама разбирается. И широко улыбнувшись, закинул руку на спинку стула своей спутницы.

— Знаешь, братец, у нашей Венеры есть голова на плечах, поэтому можешь не тратить время, она не поведется на твое глупое обаяние и образ крутого парня, — внесла и свою лепту дорогая сестричка. Прости, милая, сегодня я не настроен на словесную перепалку.

— А теперь можете заткнуться, — рассмеявшись, произнесла Венера.

Разговор перетек в более безопасное русло, мы все обсуждали учебу. Парни, которые были студентами третьей ступени рассказывали про свой новый предмет — уход за магическими существами, а в основном про профессора, который будет его преподавать.

— Да этот Стельмах — мерзкий тип. Слишком самонадеянный павлин, зацикленный на внешности, — презрительно фыркнув, добавил я нелестную характеристику преподавателю Ухода за магическими существами.

— Кого-то он мне напоминает, а вам? — сделав вид, будто задумалась, Венера стрельнула в меня озорным взглядом.

— Не в бровь, а в глаз, подружка, — сочувствующе улыбнувшись, поддержала этот спектакль сестрица.

— Знаешь, Геллерт, ты так не переживай, возьми несколько уроков по нарциссизму у Стельмаха, думаю вам будет, что обсудить.

Раздался дружный смех девчонок, а я только покачал головой. Отлично спелись, ничего не скажешь. Отвечать ничего не пришлось, вошел Директор в своей белой, с темным меховым воротником, парадной мантии. Все разговоры стихли, а Каркаров, подойдя к своему столу, взял бокал, поднимая его вверх.

— Сегодня великий праздник, да отметим путь всех, кто ушел, и всех, кто пришел! Да будет так! — громкий голос эхом разнесся по залу, а последнюю фразу подхватили все остальные, делая глоток из своих кубков.

— Хлеба и зрелищ нам! — произнес Каркаров и хлопнул в ладоши.

На столах появилась еда. Обилие разнообразных блюд из мяса на любой вкус: жареное, тушеное, с овощами. Огромное количество салатов из свежих овощей, а также множество десертов из яблок, тыкв и орехов. Накладывая себе еду, я заметил, что Венера отдаёт предпочтение в основном овощам.

— Чем тебе мясо не угодило? — тихо спросил я, наклонившись к девочке.

— Здесь все очень жирное, и я не люблю мясо. Ну, если только мясо птицы, но здесь я ничего похожего не вижу, — забавно сморщив носик, ответила она.

— Тебе надо нормально питаться, а то исключу тебя из команды, — сделав максимально серьезный вид, произнес я.

— Шантажист, — шумно вздохнув, ответила Венера и положила себе немного говядины с овощами, и демонстративно запихала кусок мяса в рот, тщательно жуя. — Ну, ладно, это вполне неплохо.

Довольно улыбнувшись, я покачал головой. Какой же она еще ребенок.

Ужин быстро подошел к концу, и директор объявил о начале танцев, и вывел в центр зала Софию Илич, профессора астрономии. Вслед за ними начали вставать и другие пары.

— Потанцуем? — спросил я у Венеры, поднимаясь со своего места и подавая ей руку. Та на мгновение замерла, но потом все же вложила свою ладошку в мою.

— Не бойся, я отлично танцую, — прошептал я, увлекая девушку в толпу. — И спасу тебя от позора.

— Подумай лучше о том, кто спасет тебя, — довольно вскинув подбородок, ответила это маленькая ведьмочка, а в глазах заплясали бесята.

Первым танцем был неизменно вальс. Венера великолепно танцевала, будто все детство только этим и занималась. Быстро расслабившись, мы начали разговаривать на самые разнообразные темы. Венера рассказала, как она узнала, кто ее настоящие родители, а я после этого рассказа пребывал в состоянии небольшого шока. Я много думал об этом, но чтобы даже допустить мысль, что ее отец сам Слизерин... Нет, это было слишком даже для меня. У меня чесались руки, когда она рассказала, что Виктор ничего не рассказал ей, но она попыталась меня успокоить, сказав, что он дал магическую клятву. В попытке отвлечь, девочка стала расспрашивать меня про мое детство, пришлось рассказывать, а видя живой восторг на ее лице, я делился своими воспоминаниями более охотно.

Танцы сменялись друг за другом. После вальса пошла кадриль, за ней полька, а за ней уже более современные, заиграли песни Селестины Уорбек, группы «Ведуньи» и другие менее популярные композиции. Танцев было много, приходилось делать перерывы, Венера часто отходила к столу, делая несколько глотков яблочного сока или просто отдышавшись.

— Ноги завтра будут адски болеть, твои тренировки даже рядом не стояли, — пробормотала Венера, скидывая с ног туфельки и вытягивая их на соседний стул.

— Отлично, тогда будем устраивать раз в неделю вечер танцев, — усмехнувшись, ответил я, опускаясь на свой стул и беря в руки бокал с соком. Сделав глоток, я стал наблюдать за девочкой поверх бокала.

Щеки раскраснелись, а несколько черных прядей выпало из прически. Тиара съехала немного набок. Не полностью отдавая себе отчет, я потянулся к девочке, поправляя украшение на ее голове, и заправив несколько локонов ей за ухо. Девочка немного смутилась, опуская голову и пряча улыбку.

— Как щека? Не болит? — задал я первый вопрос, пришедший в голову, чтобы сгладить возникшую неловкость.

— Нет, не болит. У Оливии была заживляющая мазь, без нее я бы сверкала синяком на щеке, — ответила девочка, улыбнувшись, и отпила из своего бокала.

Я снова почувствовал небольшую вину, если бы я вчера не отвлекся, то Венера бы не испытала всего этого страха, и ничего бы не пришлось залечивать. Крепко сжав кулак, я нашел взглядом эту дрянь Нацеву. Она сидела рядом с близняшкой Оливии, и о чем-то той говорила, на лицах обеих была высокомерная усмешка. Возникло непреодолимое желание стереть это выражение с их лица.

— Эй, забей ты на них, — положив руку на мой сжатый кулак, произнесла девочка, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Пойдем лучше танцевать.

Отвлекшись, я посмотрел на Венеру, ее теплый взгляд неплохо отвлекал от всякого планирования жестоких расправ.

— Сейчас будет последний танец, — ухмыльнувшись уголком рта, выдал я. — Медленный.

И с интересом стал наблюдать, как щеки залил нежный румянец, а Венера принялась рассматривать свои руки, лежащие на коленях. Оставшись довольным произведенным эффектом, я встал и в сотый раз за день протянул руку, за которую тут же взялась небольшая прохладная ладошка.

Как только мы прошли на площадку, то действительно заиграла медленная музыка. Подойдя еще ближе, почти вплотную, я закружил маленькую фигурку в медленном танце, ощущая, как маленькая рука немного дрожит. Улыбнувшись, я еще крепче прижал хрупкое тельце, и, закрыв глаза, глубоко вдохнул едва уловимый аромат. Я не сразу смог разобрать, чем пахнет Венера, пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Но, когда я узнал этот запах, я удивленно открыл глаза. Роза и мирт.

— Чем пахнут твои духи? — спросил я немного осипшим голосом.

— Я ими не пользуюсь. Только шампунь с ароматом розы, — осторожно ответил тихий голосок, откуда-то с моего плеча, в которое уткнулась Венера. — А что?

— Ты вкусно пахнешь, — просто ответил я, улыбнувшись, а потом, немного подумав, добавил, — розами и миртом.

Окончание танца прошло в тишине, а я для себя решил, что буду стараться всегда быть рядом с этим светлым человеком. И ждать, пока она подрастет. Я буду для нее кем угодно — другом, защитником, братом. Но после... После я ее никуда не отпущу, теперь она — моя одержимость. Одержимость с запахом розы и мирта.

Не ходите, девочки, в лес по ночам гулять

Танцевать с Геллертом было необычно, но, безусловно, приятно, он действительно неплохо двигался, поэтому можно было расслабиться и полностью отдаться музыке. Последний танец, почему-то, вызывал у меня печаль. Перестав слишком много думать, я просто положила голову парню на плечо и прикрыла глаза. В груди теплился клубок каких-то чувств, и я поняла, что этот человек вошел в круг самых дорогих для меня людей. То, как крепко он прижимал меня к себе, было очень волнующе, а когда он спросил про духи, то я немного растерялась, похоже, в сотый раз за сегодняшний вечер. Песня закончилась, а я с неохотой разомкнула объятия.

Осмотревшись, я заметила, что все студенты образуют круг, в середине которого собрались первогодки.

Геллерт тоже направился к центру и, опустив мою руку, сделал пару шагов назад. С одной стороны от меня оказалась Ирма с Оливией, а с другой — Камелия. Немного поморщившись, я стала рассматривать других ребят, у некоторых на лицах был написан испуг, другие же были в предвкушении. То, какие у меня самой были ощущения я не могла понять — слишком сильными были эмоции после танца с Геллертом. Но справедливо решив, что сейчас не стоит об этом думать, я переключила свое внимание на директора, который снял свою теплую мантию и теперь был облачен в черные рубаху и брюки.

Свет немного приглушили, и теперь зал окутался в таинственную атмосферу, языки пламени танцевали на стенах и лицах студентов.

— Сейчас они начнут читать заклинания, а потом каждому нужно будет выпить из кубка, — раздался тихий голос Розье у самого уха, его теплое дыхание вызвало армию мурашек, пробежавших по шее и спине. Сумев только кивнуть, я перевела свое внимание на Каркарова, который вышел в центр в сопровождении двух сестер Илич, в руках у всех троих было по огромному кубку.

Когда эти трое начали говорить, по моему телу прошла волна тепла, слов я почти не разбирала. Слова переплетались в замысловатую мелодию, навевая мысли о далеких временах, когда магия была более свободная, необузданная. Захотелось закрыть глаза и пропустить эту энергию сквозь себя, чтобы наполнилась каждая клеточка тела. Решив прислушаться к внутренним ощущениям, я отпустили на волю все мысли и эмоции, почувствовав необыкновенную легкость, а открыв глаза, я увидела, что многие первогодки, кто выпил из кубка, подняли руки с палочками, выпуская из них серебристые лучи, которые переплетались у самого потолка.

Скоро очередь дошла и до меня, и, приняв кубок у директора, я сделала небольшой глоток. Внутри оказался сок из различных ягод с каким-то необычным терпким вкусом, но различить что-то конкретное мне не удалось. Я вернула кубок, а Каркаров тихо сказал, чтобы я тоже присоединилась к остальным.

Последовав его совету, я достала свою палочку, которая была спрятана в незаметном кармане в складках платья, и, вытянув руку вверх, выпустила бурлящую внутри магию. Когда руки первогодок, с зажатыми в них палочками, были в воздухе, стали присоединяться остальные студенты. Когда церемония подошла к концу, серебристое полотно магии рассеялось и, как будто впиталась в камень.

— Сегодня наши самые младшие студенты магией стали связаны с этим местом. Теперь вы - часть Института, а Институт — это часть вас самих. Школа не требует от вас ничего взамен, только дает знания. В ваших силах распоряжаться ими правильно, — раздался чистый и громкий голос Адрианы Илич, нашего декана.

Свет стал ярче, погашенные во время церемонии свечи, снова зажглись, а весь народ начал расходиться. Я стояла, пораженно замерев, было грустно, что такой прекрасный вечер подходит к концу.

Постепенно студенты расходились, кто-то возвращался к своим столикам. Снова заиграла музыка, но танцевать не было желания, как и возвращаться за стол.

— Можно прогуляться немного, — прервав мои внутренние терзания, произнес Геллерт позади меня.

— Да, это было бы неплохо, — произнесла я хриплым голосом, направляясь к нашему столу, где на спинке стула висела моя мантия.

Геллерт, помог мне ее накинуть, и мы вышли из Главного зала, но направились не в сторону общежития, а к выходу из самого замка.

Я неосознанно потянулась к кулону, который висел у меня на шее, тому самому, который лежал вместе с письмом от Салазара. Девочки убедили меня, что нужно его надеть, так как он идеально подходит к тиаре. В последнее время, я ловила себя на мысли, как бы сложилась моя жизнь, если бы не этот тысячелетний сон.

Все еще находясь под впечатлением от сегодняшнего вечера, я медленно брела по полутемным тропинкам. Света от чаш с огнем, расставленных то тут, то там, хватало только на то, чтобы не споткнуться и не свернуть себе шею.

— О чем задумалась? — спросил Геллерт, который шел в нескольких сантиметрах от меня, иногда касаясь меня локтём, а его руки были спрятаны в карманы брюк.

— О том, что это был, пожалуй, самый лучший день рождения, — улыбнувшись парню, сказала я не совсем правду. Точнее не всю. Полная правда заключалась в том, что мне совершенно не хотелось возвращаться в комнату, а завтра снова сталкиваться с недобрыми взглядами. Если бы я могла остановить время, то воспользовалась бы сейчас этой возможностью, не задумавшись.

— Правда? То есть у тебя сегодня день рождения? Извини, не знал, иначе бы приготовил тебе подарок, — усмехнувшись, ответил парень, запуская пятерню в волосы, взъерошивая их, что придавало ему озорной вид.

— Не стоит, этот вечер уже сам по себе подарок. Спасибо, что пригласил меня.

— В следующий раз я исправлюсь, — пообещал парень, подавая руку, когда мы спускались по лестнице, ведущей к озеру.

Ночь была достаточно теплой для конца октября, тем более в горах.

Запрыгнув на небольшой парапет, тянущийся вдоль озера, Геллерт подал мне руку, предлагая подняться к нему. Окинув его сомнительным взглядом и замерив приблизительную ширину парапета, я решительно покачала головой, и скрестив руки на груди.

— Ну, нет, тут слишком узко и сейчас темно, боюсь, что я сверну себе шею.

— Я ведь буду рядом.

— Ага, тогда мы свернем шеи вместе.

— Не будь трусихой, я все прекрасно вижу, — все еще широко улыбаясь, произнес парень.

Скептически хмыкнув, я продолжала стоять на месте. Идея, конечно, была неплохая, парапет был длинным, и уходил куда-то правее и в сторону, теряясь за скалой.

— А если я пообещаю тебе рассказать секрет, но только если ты пройдешь со мной? Я хочу тебе показать красивое место.

Это уже напоминало шантаж. Я была заинтригована, мое любопытство никогда меня не доводило до добра. Наплевав на здравый смысл, я все же протянула руку, и парень без проблем подтянул меня к себе.

— Молодец, хорошая девочка, — прошептал Геллерт, а я увидела мелькнувшую в темноте улыбку. Потянув меня за собой за руку, Розье отправился вдоль парапета, а я все же вспомнила, что я волшебница и достала палочку.

— Люмос, — тихо пробормотала я, зажигая небольшой огонек на конце палочки и поднимая руку вверх, чтобы было хоть что-то видно.

— Убери палочку, если не хочешь незваных гостей, — лукаво стрельнув глазами, произнес парень.

— Темно же, не видно ничего! — попыталась возразить я, но у меня просто забрали палочку.

— Нокс, — погасил ее парень и убрал куда-то во внутренний карман мантии.

— Флоббер червей тебе в постель, — тихо пробормотала я, сверля недовольным взглядом спину, впереди идущего Розье.

Ответом мне стал только тихий смех.

Минуты через три, Геллерт спрыгнул и помог спуститься мне, а потом повёл куда-то по тропинке наверх. Идти даже на небольших каблучках было не очень удобно, нога постоянно соскальзывала с камней, и я уже готова была возмутиться, что он выбрал неподходящее время для прогулки по горной местности.

Но тропа внезапно закончилась, выводя нас на небольшой плоский выступ скалы, на котором виднелась какая-то поросль кустарников и засохшая трава, а также большой камень, а вдалеке виднелись огни замка. Зрелище было красивое, а у меня возникло желание прийти сюда, когда луна будет ярко светить, сверкая своими лучами на глади озера близ Института.

Усевшись на камень, и плотнее закутавшись в мантию, я повернулась к парню, который замер немного вдалеке, рассматривая замок.

— Ты прав, место очень красивое, — произнесла я, взамен получив легкую полуулыбку. — Так что за секрет?

— Все-то ты помнишь, — издав смешок, ответил Розье, поворачиваясь ко мне и подходя ближе. Стянув с себя короткую мантию, подбитую мехом, которую обычно парни носили на одном плече, и накинув ее на меня, Геллерт присел рядом со мной.

— Да просто хотел ответить честностью на честность. Ты мне рассказала про отца, а я хочу тебе кое-что показать. Только поклянись, что никому не расскажешь, даже Ирме, — хитро посмотрев на меня, ответил парень. А я, заинтриговавшись, вовсю гадала, что же за секрет такой, что о нем не знает даже сестра.

— Хорошо, Я Венера Слизерин, клянусь магией, что не выдам тайну Геллерта Розье, пока сам он мне не разрешит это сделать, — быстро произнесла я, выдав стандартную клятву волшебников.

— Простого «обещаю» было бы достаточно, но я польщен, — серьезно ответил парень, и стал с камня, отходя на пару шагов от меня, — а теперь смотри.

Очертания начали изменяться, а я на мгновение испугалась, и огромными усилиями сдержала крик, рвущийся из груди. Такого я не ожидала, первая мысли, пришедшая в голову была, что Геллер — оборотень, а теперь мне очень сильно не поздоровится и надо бы уносить ноги. Но когда на месте парня появилась огромная пантера с черной блестящей шерстью, я поняла, что была дурой — сейчас ведь не полнолуние.

Немного успокоившись, я поднялась с камня, подходя ближе и опускаясь на корточки, чтобы погладить пантеру по широкой морде. Геллерт присел на задние лапы, и боднул меня головой, а потом раздал странный звук, похожий на урчание, но гораздо ниже и грубее, чем у домашних кошек. Я только рассмеялась, проводя рукой по блестящей шкуре на мускулистой шее.

— Потрясающе, никогда не встречала анимагов, — сказала я пантере, но на ее месте уже сидел парень, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Поэтому ты теперь видишь в темноте? Я читала, что анимаги частично заимствуют у своей звериной формы определенные способности.

— Да, есть определенные плюсы от этого всего, — ответил парень, он явно был доволен собой.

— Почему нельзя, чтобы кто-то знал об этом? — спросила я, но догадка сразу меня посетила, и я испуганно ойкнула. — Ты ведь незарегистрированный анимаг, верно?

— А ты сообразительна, — пожав плечами, ответил Геллерт.

— Почему ты этого не сделал? — мягко спросила я. Все-таки, парень мне доверился, а я начала тут же доставать его расспросами.

— Не знаю, я изучал анимагию самостоятельно, могут возникнуть проблемы из-за этого. Эта магия весьма опасна, многое может пойти не так, нужно обучаться этому под чутким руководством. Я счастливчик, что смог справиться со своей второй сущностью. Когда я достигну совершеннолетия, то я обязательно зарегистрируюсь, — пообещал парень, поймав мой недовольный взгляд.

— А кто еще в курсе?

— Только ты, — пожав плечами, ответил парень, опуская взгляд и срывая какую-то засохшую травинку.

— Знаешь, может тебе стоит поговорить с профессором Панчевым? Рассказать, чтобы он тебя прикрыл перед министерством или помог зарегистрироваться? — предложила я самым логичный, на мой взгляд, вариант.

— Может быть, когда-нибудь потом, — легко согласившись, ответил Геллерт, похоже, даже не собираясь этого делать. Ладно, его дело.

Решив не тратить время впустую, я принялась удовлетворять свое любопытство, засыпая различными вопросами Розье. Стоит отдать ему должное, отвечал он весьма терпеливо и достаточно подробно. Закончив обсуждать анимагию, мы какое-то время сидели в тишине, пока я не поежилась от холода.

— Замерзла? Пора уже возвращаться в замок, — произнес парень, беря меня за руку. — Да ты уже почти ледышка! Почему молчала?

Немного опешив от такой заботы, я наблюдала, как Геллерт берет мои руки в свои и начинает их немного разогревать.

— Вставай, нам пора обратно, — поднимая меня вслед за собой, произнес парень и направился к тропе.

— Интересно, а на школе есть антиаппарационные чары? — задумчиво спросила я у парня.

— В замке есть, чтобы у студентов седьмой ступени не возникало желание трансгрессировать постоянно, — ответил Геллерт, идя впереди меня.

— То есть, если кто-то захочет трансгрессировать к главным воротам, к примеру, у него это получится? — продолжала допытываться я.

— Возможно, но никто, кроме студентов, не знает, где находится школа, поэтому нет в этом необходимости, — пожав плечами, произнес Розье, кидая на меня настороженный взгляд через плечо.

— Отлично, — ответила я и схватила парня за руку, пока я не передумала или у него не возникло желания мне помешать.

Сосредоточившись, я представила балкон, на который можно попасть из гостиной студентов, и окружающий мир закрутился калейдоскопом вокруг нас, а через мгноение мы оказались на там самом балконе. Я, вопреки запретам, летом тренировалась и благодаря этому, устояла на ногах. Розье же пошатнувшись, упал на одно колено. Если бы не страх за него, я бы даже рассмеялась от комичности ситуации.

— Эй, все в порядке? — опуская руку ему на плечо, спросила я.

— Ты бы хоть предупредила, — произнес парень, поднимаясь на ноги, а я с облегчением заметила, что он вполне цел.

— Ну, ты же тоже меня не предупредил, — довольно улыбнувшись, ответила я. Не все ему хвастаться умениями.

— И кто тебя научил трансгрессии?

— Сама, этим летом. Родители и брат, конечно, сделали выволочку мне, но я все равно тренировалась. А к концу лета могла перемещаться с точностью до миллиметра.

— Змеюка, не делай так больше, — покачав головой, ответил парень, — или в следующий раз предупреждай.

Я, обрадованная, что не последовало никаких нравоучений, только интенсивно закивала головой, и направилась к лестнице, Геллерт пристроился рядом, на втором этаже выходя в коридор, ведущий в его комнату.

— Спокойной ночи, Венера.

— Спокойно ночи, Геллерт.

Добравшись до своей комнаты, я тихонько пробралась внутрь. Похоже, девочки уже спят, поэтому я пробралась на цыпочках к своей кровати, предварительно сняв туфли. Быстро раздевшись, я забралась под одеяло. На губах играла довольная улыбка, не желающая с них сходить. Я долго не могла согреться, поэтому вспоминала каждую минуту этого приятного вечера. В этих воспоминаниях было, пожалуй, слишком много Геллерта Розье.

Уже почти уснув, я вспомнила, что мою палочку мне так и не вернули.

Способность по наследству

— Минчен, твою мать, хватит держать квоффл, будто это любимая хрустальная ваза твоей матери!

— Копош, идиоты, штуки у вас в руках нужны вам для того, чтобы друг друга ими бить? Почему у меня бладжеры калечат охотников?

— Слизерин, а ты вообще должна держаться, как можно дальше от бладжеров. Тебя и соплей сбить можно, а ты под бладжер лезешь!

И это только самое начало списка претензий нашего капитана. Завтра игра, а сегодня, с шести часов утра, Розье гонял нас по полю и устраивал по любому поводу выволочку. Похоже, кто-то встал не с той ноги. Еще чуть-чуть, и завтра игроки его собственной команды будут шарахаться от одного его взгляда. Один только Ганчев избежал быть обласканным добрым словом нашего капитана. Он просто летал сам по себе за снитчем, не обращая на нас внимания и периодически уклоняясь от бладжеров.

Получив пас от Велина Минчена, я снова поднырнула под бладжер, летящий прямо на меня: кузены Копош снова его подпустили слишком близко к нам.

— О, да вы серьезно? — снова заорал на них Геллерт, а я воспользовалась моментом, чтобы проскользнуть мимо него к кольцам. Краем глаза я увидела, что ко мне направляются Розье, который сегодня играл против нас на тренировке. Возле самого правого кольца парил Велин. Самой бы забить у меня не получилось, слишком близко был Геллерт, поэтому я резко развернулась почти у самых колец и сделала пас Минчену, а он сразу же забил в самое крайнее кольцо. Послав ему улыбку, я повернулась к Геллерту.

— Ладно, это было неплохо. Но я отвлекся, так что тебе повезло, — подлетая ко мне, произнес он, а я только закатила глаза.

Тренировка длилась еще около полутора часов, по истечении которых мы были выжаты, словно лимоны. Пока я принимала душ и переодевалась, в моей голове была только одна мысль — добраться до кровати и, даже несмотря на то, что сейчас был всего лишь обед, завалиться спать. Желательно до завтрашнего утра, а лучше даже проспать игру. Моя первая игра, а у меня уже какой-то нервное предвкушение, и трясутся поджилки. Одно дело, когда ты летаешь с братом или на тренировке со своей командой, но когда на тебя будет смотреть вся школа... От этого становилось немного не по себе.

Закончив переодеваться, я вместе с Эммой, еще одной девушкой в команде, направилась в сторону Института, который располагался в низине возле озера. Шагая по извилистой широкой тропе, ведущей через небольшой лесок, мы разговаривали про завтрашнюю игру. Девушка похвалила меня за тот трюк, когда я передала пас Велину, и посоветовала попробовать его завтра на игре. Мы быстро добрались до общежития, а за разговорами я узнала, что Эмма пыталась попасть в команду целых три раза. Предыдущие попытки потерпели неудачу: сначала она пробовалась к «Бладжерам», а после и к «Зеленым драконам», но каждый раз немного не дотягивала. Несмотря на свой грозный вид, с ней было приятно общаться. Ларсон была очень доброй и спокойной девочкой, и казалось, что ничего не может поколебать это самое спокойствие.

Попрощавшись с Эммой, я отправилась в свою комнату. Подруги тоже были здесь. Ирма что-то писала на свитке, периодически подозрительно косясь на Оливию, на плечах которой лежала Тиа, слегка обвив шею. Змейка, к слову, охотно всегда к ней шла, или правильнее сказать ползла.

— Привет! — слегка поглаживая Тию по голове, произнесла Оливия.

— Ага, привет, — кинув сумку на пороге, пробормотала я, опускаясь рядом с девочками на пушистый ковер. Мы частенько располагались на нем, чтобы выполнять домашнее задание. Так было веселее, а благодаря толстому ворсу, мы совсем не чувствовали холода.

— Как прошла тренировка? — спросила Ирма, откидывая черную прядь волос с глаз.

— Твой брат — изверг. Он нас гонял, как в последний раз, — пожаловалась я подругам, но что они только понимающе хмыкнули в ответ.

— А вы чем заняты? — спросила я, беря яблоко из небольшой вазочки с фруктами, стоящей неподалеку.

— Эссе по трансфигурации, его надо будет сдать ко вторнику. Ты его уже закончила? — сказала Оливия, поморщившись - на ее свитке появилась жирная клякса.

Застонав, я откинулась на спину, раскинув руки в стороны. С этими тренировками я совсем забыла про эссе. Однако стоило отдать мне должное - я его хотя бы начала писать, а теперь надо было как-то найти в себе силы, чтобы закончить. Иначе профессор Панчев потом замучает с дополнительными темами, если не выполнить домашнее задание.

Можно, конечно, было отложить это на понедельник. Слишком заманчивая идея, но я знаю саму себя, поэтому нельзя было позволить согласиться со своей ленью. Недовольно вздохнув, я встала с ковра и потопала к столу, чтобы взять все необходимое. На глаза попалась колдография, которая недавно пополнила мою коллекцию. На ней были я и Геллерт, кружащиеся в танце и улыбающиеся. После Самайна ходили слухи, что некоторые считали нас самой красивой парой в этот вечер, уж очень хорошо держались. После того, как об этом сказали Розье, он ходил, надувшись павлином, так и хотелось прищемить ему хвост. Но даже просто стереть самодовольную улыбку с его лица было довольно трудно.

Вернувшись на свое место, я улеглась на живот, открывая книгу на необходимой странице и беря в руки перо. Тиа решила перебраться ко мне и заползла по руке на шею, а я поежилась от холода. Никак не могу привыкнуть к этому ощущению, когда тебя касается прохладная кожа змеи. Погладив по голове питомицу, я принялась к поиску нужной информации о законе элементарной трансфигурации Гэмпа. Работа была несложная, но нудная. Все слишком скучно: все затем, да потому. Неужели нельзя просто упростить или как-то систематизировать всю информацию. Почему нужно перерыть почти двадцать страниц, чтобы исписать только две трети необходимого объема?

Девочки закончили гораздо раньше меня и теперь обсуждали предстоящие новогодние каникулы, до которых осталось чуть больше полутора месяцев. Семья Оливии собиралась навестить каких-то родственников в России, а Ирма сказала, что надеется сбежать от родителей в Англию к родственникам. Счастливые люди... Я же твердо решила, что не поеду домой. Не хочу портить новогоднее настроение ссорами ни себе, ни родителям.

— А ты, Венера? Какие у тебя планы? — спросила Оливия, отвлекая меня от раздумий.

— Мм, останусь в школе. Не хочу домой, — ответила я, обмакнув перо в чернильницу и продолжая недописанную фразу.

Девочки притихли и переглянулись, продолжать эту тему никто не стал. И я, закончив свою писанину, уверенная, что на «хорошо» она потянет, встала с ковра, разминая затекшие мышцы.

— Ужин начнется через час, а я уже жутко голодная. Давайте хоть пока отнесем все книги в библиотеку, — предложила я, а девочки согласились. Книг в последнее время в комнате накопилось очень много. Все собрав в сумки, мы вышли из комнаты.

Спустившись вниз, мы столкнулись с шайкой придурошных, как сами же их и назвали. Пройти незамеченными у нас не получилось, как будто только нас они и ждали.

— Слизерин, милое украшение. Что, денег у твоей семьи на что-то стоящее не хватило? Ой, подождите-ка, у тебя ведь нет настоящей семьи, — крикнула уже мне в спину Нацева, а остальная компания засмеялись. Некоторые студенты бросали осуждающие взгляды на них. После танцев, многие старшекурсники стали ко мне лучше относиться, в особенности парни, иногда помогая или защищая от таких нападок.

Но сейчас я была не настроена это терпеть, зря они задели семью. В последнее время это весьма болезненная тема для меня.

Разозлившись, я крепко сжала кулаки и резко повернулась к ним. Очень сильно захотелось так же зацепить ее, задеть, чтобы ей тоже было больно!

Посмотрев в синие глаза Нацевой, я ощутила, что происходит что-то странное. Меня как будто затягивало куда-то, в то время как ноги крепко стояли на полу гостиной. Совершенно не понимая, что происходит, я увидела странную картину, как будто закрытую каким-то дымом или водой.

Передо мной стояла Марийка и какая-то женщина, немного похожая на нее. Женщина была завернута в сильно поношенную одежду, местами в заплатках и грязную. В одной руке она держала бутылку маггловского пойла, а второй схватила свою дочь за волосы.

— Дьявольская дрянь! Надо было тебя утопить в детстве, как велела мне моя мать, когда ты начала творить все эти фокусы!

А дальше меня просто вытолкнуло обратно, а Марийка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Я поняла, что только что влезла в чужое сознание! Я только что неосознанно применила легилименцию.

— Ах, ты сволочь! Что ты сделала? — испуганно расширив глаза, спросила Нацева, переходя на крик. Она хотела добавить что-то еще, но я решила, что необходимо поставить ее на место. К тому же, я не забыла, как она меня ударила в библиотеке.

— Силенцио, — произнесла я, накладывая на нее заклинание немоты. Теперь он могла только продолжать испуганно хлопать глазами.

Долохов, стоящий рядом, пытался вытащить палочку, но я успела направить свою на него раньше.

— Не стоит. Она оскорбила меня уже дважды, теперь ей придется меня выслушать, — выразительно поднимая брови, произнесла я. Захари, опустил палочку и поднял руки, показывая, что он не будет вмешиваться. Похоже, помнит еще, как я его приложила о стену.

— Знаешь, ты права. Моих настоящих родителей уже нет в живых, но лучше иметь хороших приемных, чем мать-грязнокровку, — растянув губы в улыбке, протянула я, с наслаждением замечая, как девочка побледнела, а ее глаза стали еще больше. Руки девочки испуганно затряслись. — Ладно бы просто грязнокровка, у нас здесь терпимо относятся к полукровкам, но она, ко всему прочему, еще и алкоголичка. И как, дорогая? Действительно еще хочешь обсудить наших предков?

Усмехнувшись уголком рта, я развернулась и направилась к выходу из гостиной, взмахом палочки отменяя свое заклинание. До моих ушей донесся громкий плач, и обещание, что я пожалею о том, что сделала. Эти слезы капали бальзамом на мою душу после всех тех нападок на меня с их стороны. Может хоть теперь они от меня отстанут.

Победа со вкусом сливочного пива

Если вам кто-то скажет, что снег это здорово, то знайте — этот человек врет. Снег — это холодно и мерзко, а если в этот момент ты еще летаешь на метле, то тебя можно смело считать самым невезучим волшебником на свете. Примерно такие мысли у меня были в первые секунды, когда я оказалась на квиддичном поле. В животе был тугой узел, а конечности стали ватными и непослушными.

Оседлав метлы и поднявшись в воздух, мы дожидались сигнала к началу матча. Наш капитан, который на тренировках превращался в тирана, сейчас раздавал ослепительные улыбки всем подряд, за исключением соперников — им достались только дерзкие ухмылки.

— Мне бы твою уверенность, Розье, — пробормотала я сама себе под нос.

В эту же секунду раздался свисток, обозначающий начало матча между командами «Черные ястребы» и «Бешеные бладжеры», и квоффл оказался в воздухе, мгновенно перехваченный Геллертом.

Все сомнения мгновенно отошли на второй план, а адреналин стремительно побежал по венам, заставляя с азартом включиться в игру. Поймав пас, пущенный Геллертом, я направилась к кольцам противника, уклоняясь от бладжеров и других игроков, но охотник из команды противников внезапно возник прямо передо мной. Резко уйдя вправо, врезавшись в него плечом, я передала пас Минчену, который держался немного позади меня. Парень не растерялся и, проделав несколько обманных маневров, закинул мяч в одно из колец.

— И Ястребы открывают счет! Новые охотники уже продемонстрировали нам некоторые свои умения. Похоже, нас ждет увлекательный матч, — раздался бодрый голос комментатора.

Тихо хмыкнув про себя, я пристроилась сверху справа от Геллерта, который намеревался отобрать мяч у противников, но сделать это у него не получилось. Загонщик отбил бладжер прямо в парня, и ему пришлось уклоняться. Я же воспользовалась появившейся возможностью. Поймав взгляд Велина, я кивнула ему вниз, и он сразу переместился под игрока, у которого сейчас был квоффл. Резко спикировав почти вертикально вниз, пролетая сбоку от охотника, я выбила ударом руки у него мяч, который тут же поймал Минчен. Дальше он передал пас Геллерту, а тот в свою очередь попытался забить в ворота, но их вратарь перехватил мяч. Толпа разразилась криками, кто воодушевлёнными, а кто расстроенными. Я досадливо поджала губы: такой маневр красивый испортили.

— Это было впечатляюще! — снова раздался голос комментатора, которым, к слову, был наш староста Миша.

— Похоже, хрупкая внешность Слизерин весьма обманчива, девчонка просто вихрь, но стоит отметить и хорошую реакцию вратаря...

Дальше я уже не слушала. Квоффл оказался у меня, и я, войдя в азарт, понеслась в сторону колец. Уйдя сначала от одного бладжера, а потом и от охотника и подлетев к самому крайнему кольцу, я сделала пас Велину, который тут же забил. Послав дерзкую улыбку вратарю, я вернулась в центр площадки.

Комментатор огласил счет и добавил какие-то слова похвалы, но я его почти не слушала, полностью погрузившись в игру. Она продолжалась, а снитч не то что не поймали, его даже еще никто не заметил ни разу — снег очень сильно мешал, и трудно было разглядеть маленький мячик.

С течением времени усиливалась жестокость, с которой велась игра. Бладжеры все чаще пытались покалечить охотников. Братья Копош едва справлялись, но все же у них получалось отводить от нас эти, казалось, вездесущие мячи. Правда, иногда они даже помогали нам заполучить квоффл.

Счет уже был 140:80. Пока мы лидировали, Эмма неплохо защищала кольца, хотя мы старались лишний раз не допускать попадание мяча к соперникам в руки.

Я уже устала, каждая мышца ныла, а пальцы заледенели. Очки были залеплены снегом, пришлось их снять. Забрав очередной раз мяч, я стремительно кинулась к кольцам. Прямо передо мной возникли два охотника, одного из я легко обошла, а второй отлетел вверх сам. Я только сейчас заметила, что из-за его спины появился один бладжер, а второй был послан в нашего ловца, и братья Копош оба кинулись его отбивать. Понимая, что столкновения не избежать, я резко дернулась вправо, покрепче прижимая мяч к правому боку, и почувствовала, как твердый мяч со всего размаха воезался мне левое плечо. Рука безвольно повисла плетью, похоже, у меня был вывих.

Из глаз брызнули слезы, и я стиснула зубы, чтобы не закричать. Плечо горело, словно я на него вылила котел кипящего зелья. Но я продолжила двигаться к кольцам, довольно отмечая, что оба бладжера отогнали охотников, которые были у меня на хвосте. Краем глаза я заметила какую-то золотую вспышку, а глаза мгновенно впились в снитч справа от меня, и, найдя взглядом Ганчева, который, к слову, с тревогой смотрел на меня, кивнула ему подбородком в сторону, где видела вспышку. Иван мгновенно все понял и, прищурившись, начал всматриваться.

Больше не обращая на него внимания, я резко повернулась в сторону колец. Заметив Геллерта, я передала ему пас, но он кинул квоффл Велину, а сам направился ко мне.

Я же остановилась и посмотрела на Ганчева, который заметил снитч и теперь летел за ним, низко пригнувшись к метле и вытянув руку вперед, чуть позади него пристроился ловец «Бладжеров», но шансов у него не было — пальцы Ивана уже схватили золотой мячик. А у меня от облегчения потемнело в глазах, и я поняла, что есть шанс позорно рухнуть с метлы. Я быстро начала снижаться, но когда до земли оставалось метра полтора, все же соскользнула с метлы, упав на больное плечо. Почувствовав вспышку боли, я вскрикнула. Перед глазами заплясали черные точки, и я поняла, что нахожусь в предобморочном состоянии. С трудом заставив себя открыть глаза и сесть, я приняла протянутую руку Адриана, который оказался ближе остальных ко мне.

Толпа восторженно ликовала, но вся моя команда собралась вокруг меня с встревоженными лицами, совершенно наплевав на то, что мы обалденно отыграли матч. На душе стало тепло, несмотря даже на холодную погоду, и я улыбнулась.

— Эй, вы чего такие мрачные, мы же выиграли! — радостно заметила я, и все облегченно вздохнули. Парни принялись хлопать Ганчева по спине, но тот только внимательно посмотрел на меня, приподнимая немного уголки губ. Всех нас охватил восторг от победы, и, обнявшись всей командой, мы дружно крикнули «Ура» трижды.

Трибуны стали пустеть, кто-то выходил на поле, чтобы поздравить победителей, а кто-то, чтобы высказать слова поддержки проигравшим. Началась настоящая эйфория. Игра была очень напряженной и зрелищной, и у всех эмоции били через край.

Понимая, что мои силы на нуле, я дернула за рукав ближе всего стоявшего ко мне Адриана.

— Похоже, я сейчас отключусь, мне нужно в больничные комнаты, — тихо сказала я, покачнувшись. Но мне не дали упасть чьи-то крепкие руки, подхватив меня. У меня кружилась голова и накатывала тошнота, поэтому я, зажмурившись, прикоснулась лбом к плечу, даже не понимая, кто меня несет на руках. Я слышала, что за нами идет еще кто-то. Приоткрыв один глаз, я увидела всю свою команду, за исключением Геллерта и Адриана. Последний, как оказалось, нес меня на руках. Стало немного обидно, что я пострадала, а Розье даже не заметил.

Неужели для него победа гораздо важнее, чем игроки своей команды?

— Что же ты раньше не сказала? — раздался недовольный голос Адриана под ухом, а я только слабо улыбнулась.

— Хотела дать возможность вкусить радость победы. Для многих в команде она первая, — слегка пожав здоровым плечом, ответила я.

— Глупо. Сначала надо помощь пострадавшим, а потом уже будем победу праздновать.

— Но кто-то все же решил наплевать на пострадавших, — вырвались у меня слова, раньше, чем я их смогла остановить.

Издав какой-то сдавленный смешок, Адриан решил мне не отвечать, а я закрыла глаза и принялась баюкать больную руку. Было немного неудобно, наплечники парня больно впивались в ноги и спину, но я старалась не обращать на это внимания. И все-таки, куда делся Розье? Остался купаться в лучах славы и обожания среди представительниц его персонального фан клуба? Ну и пусть катится к гиппогрифу под хвост.

Быстро добравшись до больничных комнат, Адриан внес меня в помещении и положил на одну их коек. Тут же прибежала госпожа Тошева, наш школьный медик и начала суетиться вокруг меня.

— Так, парни, все на выход. А ты, девочка, поможешь мне снять с нее форму! — прикрикнув на мужскую часть команды, дала распоряжения колдомедик.

— Позовите нас, как закончите. Мы будем ждать за дверью, — твердым голосом, совсем непохожим на просьбу, произнес Геллерт, а я удивилась. Похоже, он шел впереди нас или сбоку, а я его даже не увидела. Мне стало немного стыдно, что подумала про него так плохо.

Осмотрев меня, женщина обнаружила, что у меня действительно вывих плеча, а еще трещина на двух ребрах, чудо, что они не сломались и не проткнули мне легкое. Дав мне обезболивающее зелье, медсестра принялась вправлять мне плечо. Стоит отметить, что процедура была весьма неприятной. После этого она протянула мне еще стакан с каким-то зельем.

— Брр, костерост, — жалобно пробормотала я, понюхав содержимое.

— Верно, — заметила женщина, поднимая тонкие брови, — а вы, я смотрю, уже с ним знакомы.

Задержав дыхание, я быстро проглотила мерзкое на вкус зелье, и, поморщившись, отдала стакан обратно. Госпожа Тошева быстро наложила мне тугую повязку на плечо, переходящую на всю грудную клетку и залила в меня еще бодроперцовое и восстанавливающее зелья.

— Я бы настаивала, чтобы вы провели ночь здесь, — начала медсестра, поднимая руку, видя, что я хотела уже возмутиться. — Но если вы хорошо себя чувствуете, то могу вас отпустить. Правда, с условием, что завтра перед занятиями вы зайдете ко мне.

Обрадованная, что не придется торчать здесь одной, в том время как вся команда будет отмечать победу, я быстро закивала.

— Конечно, спасибо вам! — поблагодарила я женщину, быстро вскакивая с кровати, — я обязательно завтра зайду.

Взяв грязную и мокрую форму, я недовольно поморщилась. Заметив это, колдомедик взмахнула палочкой, очищая и высушивая все. Поблагодарив ее еще раз, я быстро оделась и, схватив Эмму за руку, потянула к выходу. За дверью действительно нас ждала вся мужская часть команды и все, как один, вскинули головы, когда открылась дверь. Но, похоже, никто не ожидал увидеть на пороге меня.

— Ну и чего мы все такие недовольные, как будто вам рогатых слизней на обед подали? — спросила я, развеселившись от вида парней, уж слишком мрачными они выглядели. — Плечо вправлено, костерост справится с трещиной в ребрах, а я могу идти на все четыре стороны. Отмечать победу-то будем?

Все обрадовались, и мы дружной компанией направились в гостиную, где уже царил настоящий хаос, все были слишком взбудоражены игрой, чтобы тихо разбрестись по комнатам.

— А вот и наши победители! Поздравляем, ребята, вы действительно достойные противники! — громко, под одобряющие крики, произнес капитан «Бладжеров» походя к нам, — Геллерт, у тебя прям в этом году много талантливых игроков в команде.

— Я всегда выбираю лучших, — самодовольно улыбнулся парень, хлопая Эмму и Велина по спине, которые стояли рядом.

Среди числа поздравивших нас были мои подруги, которые крепко меня обняли, причем вдвоем и одновременно, а я опять испугалась за свои ребра.

— Эй, полегче, у меня ребра сломаны, — засмеявшись, произнесла я, а девочки виновато на меня посмотрели.

— Прости, мы просто очень рады, что с тобой все в порядке, — улыбнувшись, произнесла Ирма.

— Ну ты даешь, — восторженно затараторила Оливия, — ты очень круто летаешь, оказывается. Глядя на тебя, я понимаю, что девочки тоже могут играть в квиддич и не хуже парней.

— Спасибо, я старалась!

Когда немного народ возле нас стал расходиться, ко мне подошел брат, заключая к крепкие объятия, приподнимая немного от пола.

— Ты молодец! Я так тобой горжусь, — услышала я тихий голос Виктора. И на минутку мне стало даже как-то не по себе.

— Спасибо, — ответила я, — но теперь нам придется встретиться в матче и играть в разных командах.

— Тогда я надеюсь, что ты будешь играть в полную силу. Но давай только без травм в следующий раз, идет? — взлохматив мне волосы, сказал Виктор и направился в сторону Розье. А я принялась приглаживать и без того торчавшие в разные стороны волосы.

— Присоединяюсь к поздравлениям, Розье, — произнес Виктор спокойным голосом, в котором отчетливо можно было услышать холодные нотки, — тебе действительно повезло с хорошими игроками в этом году.

— Удача тут не при чем, Крам, — ответил ему Геллерт, самодовольно улыбаясь, давая понять, что прохладный тон его нисколько не задевает. — Талантливые игроки у талантливого капитана.

Вот зачем он это сказал? Виктор начал злиться, в то время как Розье с вызовом на него смотрел, искривив губы в усмешке.

— Ой, хватит вам, — произнесла я, вставая между ними, видя, как у брата заходили желваки. — Давайте будете мериться, кто кого круче, в другой раз?

— Да зачем? Да все знают, что я, — все еще улыбаясь, обронил Геллерт, за что сразу получил от меня подзатыльник, правда, мне пришлось встать на носочки для этого.

После моего жеста атмосфера немного спала, послышались смешки, даже уголок губ у Виктора немного дернулся и, кивнув мне, он подсел на диван к своим друзьям.

— Так, ладно, предлагаю пойти всем привести себя в порядок, а потом соберемся у кого-нибудь в комнате и отметим это дело, — довольно потерев ладони, произнес Корнел.

— Отлично, тогда через двадцать минут у вас, — ответила Эмма, направляясь к лестнице. — И надеюсь, что в комнате у вас порядок.

— Идет, — хором произнесли наши загонщики, и мы все разошлись по комнатам.

Быстро поднявшись к себе, я сходила в душ, стараясь не намочить повязку. После матча все тело было разукрашено синяками, где-то мелкими, а где-то достаточно крупными. Вид у меня был такой, словно я не играла, а меня били. Ногами. Волосы торчали в разные стороны, а губы, нос и руки были сухими и обветренными, пришлось смазать их заживляющей мазью. Расчесавшись, я надела обычную рубашку и синие джинсы. Мне нравились эти маггловские штаны, они были достаточно прочные и неплохо смотрелись. И плевать, как остальные к этому отнесутся, хотя я видела, что некоторые студенты их часто носят.

Когда я уже была готова идти к ребятам, мое внимание привлекла Тиа, которая в последнее время свободно перемещалась по комнате. Даже Ирма к ней уже привыкла, но прикасаться не решалась.

— Куда-то торопишшшьсся?

— К друзззьям, ссегодня у нассс празздник, — ответила я, поднимая змею на руки и присаживаясь в кресло.

— Могу я пойти ссс тобой? Тут сслиишшком ссскучно.

— Почему бы и нет, только обещщай, что будешшшь вессссти сссебя хорошшшо?

Пристроив змею на шее, я отправилась вниз, но выйдя из комнаты, поняла, что не знаю, где находится комната ребят. Вот я дура! Ладно, я хотя бы знаю, что они тоже учатся на пятой ступени, а значит их комната на втором этаже. В любом случае, есть же таблички на дверях.

Мне повезло — я встретила Эмму на лестнице, чуть не сбив ее, когда она спускалась по лестнице.

— Ох, ничего себе! Милая зверюшка, а я думала, что это все выдумки других студентов, — сказала Эмма, удивленно рассматривая змею. — Ты не боишься, что она тебя задушит когда-нибудь?

Посмотрев на Тию, я улыбнулась. Мысль, что она может причинить мне вред, была забавной. Я так быстро к ней привыкла, что уже не воспринимали ее, как опасную ядовитую змею.

— Нет, не боюсь.

Подойдя к комнате братьев Копош, я удивилась, что это еще и комната Геллерта. Я даже не знала, что они соседи. Постучавшись, мы вошли внутрь. Комната у мальчиков была даже чуть больше, чем наша. Обстановка была простая — обычный набор мебели из кроватей, письменных столов, шкафов. В углу стояли два дивана, а посередине ковер. Несколько плакатов на стенах с какими-то квиддичными плакатами, похоже, что это — половина кузенов. Оставшаяся часть комнаты принадлежала Геллерту. На столе стояло несколько колдографий. На одной из них были Геллерт и Ирма с какой-то пожилой леди. Смею предположить, что это их бабушка — Друэлла Блэк. Следующая колдография была мне знакома — точно такая же стояла на моем столе, сделанная в Самайн. На последней колдографии Геллерт и Ирма были в окружении какого-то светловолосого семейства. Подойдя ближе, я поняла, что это Драко Малфой с родителями.

Впервые увидев Нарциссу, я отметила, что женщина была весьма привлекательна, а со своим мужем, Люциусом, они отлично смотрятся вместе — оба белокурые, красивые и с правильными чертами лица, но на эмоции эти двое были явно скупы. Зато маленькие дети вовсю смеялись и махали руками.

— Это наши родственники, — неслышно подойдя ко мне, пояснил хозяин этой части комнаты.

Посмотрев на него, я улыбнулась, на парне тоже красовалась черная рубашка и синие джинсы, которые ему ужасно шли. Геллерт сначала не понял, но посмотрев на нашу одежду усмехнулся.

— Гении мыслят одинаково, — пожал плечами парень, запихивая руки в карманы.

— Да, это Малфои, я в курсе, — ответила я, снова посмотрев на колдографию, а после отвернулась и направилась в сторону диванов, отметив, что на всех места будет маловато.

В тот же момент дверь в комнату открылась, и Иван с Велином затащили внутрь еще один диван, поставив рядом с остальными, таким образом, что все диваны стояли в форме «П». Тяжело выдохнув, Ганчев смахнул пот со лба.

— А что, магия нынче не в моде? — решила вставить свои пять кнатов я.

Парень не обиделся, а наоборот широко улыбнулся.

— Эй, отстань. Зачем мне тогда гора мышц, если я не могу ими воспользоваться? — ответил мне Иван, сгибая руку и демонстрируя бицепс. На что все только рассмеялись, а я закатила глаза. Мальчики — такие мальчики.

Подойдя к принесенному дивану, я села рядом с Геллертом, справа на другом диване расположились, Иван, Велин и Эмма, причем последняя, не стесняясь закинула ноги на колени мальчиков, прислоняясь спиной на подлокотник. Слева — кузены Копош, которые уже разливали по кружкам какой-то пенный напиток. Я насчитала семь кружек и посмотрела на Розье, вопросительно подняв бровь.

— Это сливочное пиво, — улыбнувшись, произнес парень.

— Мм, я, пожалуй, тогда откажусь, — с сомнением разглядывая напиток, ответила я.

— Ну, нет, у нас так не принято, — широко улыбнувшись, ответил Адриан. — Тем более у тебя сегодня был стресс. Нужно немного привести нервы в порядок. К тому же, оно некрепкое, в Хогвартсе даже тринадцатилетние его пьют спокойно, а опьянеть от него может разве что домовик.

Все разобрали напитки, а Геллерт подал мне мою кружку, и я с облегчением заметила, что там было меньше, чем у остальных. Ладно, сомневаюсь, что Розье позволил бы мне это пить, если был бы уверен, что это навредит мне.

— Ну, за победу, ребята! Я рад, что у нас такая крутая команда! Иван, ты у нас молодец! — поднимая кружку, произнес Геллерт.

— За победу! — хором ответили мы все, тоже поднимая свои кружки.

Осторожно поднеся кружку со сливочным пивом, я сделала небольшой глоток. Напиток оказался очень странным, по вкусу напоминал ириску со сливками и был горячим. После первого глотка по телу разлилось тепло и небольшое покалывание в кончиках пальцев, а во рту осталось послевкусие.

— Ну, как тебе? — улыбнувшись, спросил Адриан.

— Необычно, — ответила я, поднимая глаза от кружки, а ребята, посмотрев на меня рассмеялись. Недовольно окинув их взглядом, я уже хотела спросить почему они ржут, но Геллерт протянул руку, вытирая пену у меня с верхней губы.

— Эй, может, мне так было лучше? — немного смутившись, сказала я, желая все перевести в шутку, — Я всегда мечтала отрастить усы, уверенна, мне они идут больше, чем профессору Йордану.

Скрыть неловкость получилось, и ребята рассмеялись. А потом все принялись обсуждать прошедшую игру. Даже наш капитан расщедрился на несколько слов похвалы. А еще все поголовно ругались. Оказывается я так достала наших противников, что загонщики специально посылали в меня бладжеры, желая вывести из игры, и у них это почти получилось.

— Ну, это ведь нормально, бладжеры для этого и существуют. Квиддич же никогда не был безопасным видом спорта, — пожала плечами я, этот жест разбудил Тию, и она переползла на спинку дивана.

— Милая зверюшка, — сглотнув, произнес Велин, который оказался ближе всех к змее.

— И ты туда же, — улыбнувшись, произнесла я, погладив по чешуйчатой коже змею. Но не все разделяли его опасения.

— Скажи что-нибудь на парселтанге! — отставив кружку, воодушевленно попросил Корнел, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени.

— Зачем? Чтобы вы все в ужасе разбежались? — закатив глаза, спросила я.

— Ты в Дурмстранге, а значит, тебя уже автоматически внесли в список темных волшебников. У нас здесь к таким вещам относятся нормально, так что не волнуйся, — присоединился к брату Адриан.

— Вы всссе такие идиоты, — перешла я на парселтанг, а все восторженно ахнули.

— Есссли они тебе не нравятсссся, я могу их всссссех покуссссать, — раздалось шипение Тии позади меня.

— Нет, они хорошшшие, — заверила я, успокаивающе погладила я змею по небольшому белому крестику у нее на голове.

— А что ты сказала?

— Тебе змея что-то ответила?

— А теперь переведи.

Раздались восторженные возгласы отовсюду, причем говорили громко и сразу все.

— Я сказала, что вы большие молодцы, а змея подтвердила, — пряча улыбку, серьезно произнесла я.

— Ага, скорее ты ей дала обещание, что она может нами закусить, когда проголодается, — хохотнул Геллерт. А я просто пожала плечами.

— А ты ее не боишься? Вдруг она тебя когда-нибудь придушит во сне, — раздался неуверенный голос Ивана, который опасливо смотрел на мою питомицу.

— Это ведь эфа, она не будет душить, а укусит, впрыснув яд, от которого у меня отовсюду пойдет кровь, а потом я просто задохнусь. Причем достаточно быстро, — улыбнувшись, ответила я, наблюдая, как некоторые шокировано распахнули глаза.

— Прекрасно. Она еще и ядовитая, — недовольно произнес Велин.

— Расслабьтесь, ребят. Вас она не тронет, — отхлебнув немного сливочного пива, сказал Корнел. — Когда змееуст разговаривает со змеей, то он, как будто «науськивает» ее. Змеи не могут ослушаться мага, за редким исключением. Например, если змея уже является фамильяром другого волшебника.

— Даже не хочу знать, откуда ты это знаешь, — ответил Велин, кидая диванную подушку в Корнела, и все немного расслабились.

— Я просто люблю змей, — пожал плечами Корнел, поймав летящую в него подушку. — Могу я ее подержать? Заодно покажем этим трусам, что нечего бояться.

— Уверен? — выдав жуткую улыбку сумасшедшего, уточнила я.

Но парень только пожал плечами, а я спросила у Тии, может ли ее взять другой человек, и только когда получила согласие, взяла ее в руки и подошла к Корнелу.

— Держи, но не дергай хвост. Он у нее травмирован и еще не отпал, поэтому болит, — предупредила я, протягивая змею.

Взяв Тию на руки, Корнел с благоговением ее рассматривал. А потом легонько погладил на голове. Та охотно подставила голову, закрывая глаза.

— Прикольная у нее кожа, шершавая такая, — довольно улыбнувшись, заметил парень.

Да, кожа действительно было немного другая. Чешуйки не были гладкими, как у многих других змей, а имели более ребристую форму, а несколько рядов боковых чешуек, направленных вниз, служат для того, чтобы создавать громкий шуршащий звук-предупреждение. По бокам у Тии располагались зигзагообразные полосы, а само тельце было коричневого цвета, кое-где в белых пятнах.

Постепенно, желающих подержать или погладить становилось все больше, и когда все удовлетворили свое любопытство, змея вернулась ко мне на диван, но потом перебралась на шею к Геллерту, обвив ее, и замерла, положив голову на его плечо. Парень только погладил ее по голове, а меня щелкнул по носу.

— Вот предательница, — сказала я, переходя на парселтанг.

— Человек мне нравится, он вкусно пахнет, — прошипела в ответ Тия, а я только пожала плечами.

Общение от обсуждения змеи вернулось к квиддичу и предстоящему матчу весной между «Ястребами» и «Крыльями». Я молча допивала свой напиток и больше слушала, чем участвовала в разговоре. Сидеть становилось все тяжелее, и я прислонилась к плечу Геллерту, задумчиво поглаживая хвост Тии, но не касаясь травмированного кончика. За этим нехитрым занятием, я не заметила, как уснула, а когда проснулась, то поняла, что уже глубокая ночь и все разошлись. Ну, или почти все.

Лунного света хватало, чтобы узнать Велина, который развалился на соседнем диване, а негромкий храп с двух других сторон комнаты подсказывал, что там тоже кто-то видит десятый сон.

Я все еще была на диване, но теперь моя голова лежала на плече у Геллерта, а сам прижимал меня к себе одной рукой, закинув вторую за голову. Длинные ресницы отбрасывали длинные тени на щеки, а губы были немного приоткрыты. Слегка улыбнувшись, я тихо выбралась из-под руки парня, стараясь его не разбудить. Когда у меня это получилось, то я заметила Тию, которая лежала, свернувшись, на спинке дивана клубком.

Она единственная заметила, как я проснулась. Протянув ей руку и дождавшись, пока она переползёт на нее, я потихоньку начала двигаться в сторону двери, но остановилась, когда взгляд зацепился за свернутый плед, лежащий на пустой кровати. Недолго думая, я тихо взяла плед и накрыла им Геллерта, а уже потом тихо выскользнула за дверь и быстро направилась в свою комнату.

Мне удалось добраться до своей кровати никем не замеченной, и даже не раздеваясь, я легла под одеяло. Время было только три часа ночи, поэтому была возможность еще поспать.

Водные забавы

Следующий месяц прошел на удивление легко и спокойно, и теперь во всем замке витало новогоднее настроение.

Тренировки на улице отменили, но в замке имелся оборудованный зал, где можно было бегать, выполнять комплекс упражнений на брусьях, турнике, шведской стенке. А ещё студентам зимой разрешали посещать небольшое горное озеро, расположенное в подземельях замка. Водоем располагался в большой искусственно сделанной пещере и вода была достаточно комфортной температуры, которая поддерживалась магией. Озеро было очень глубоким, а подземная река постоянно обновляла воду, не давая ей застояться.

Предыдущие два года озеро было закрыто, потому что там поселились несколько келпи. Им почти удалось утащить на дно одного из студентов, но ему каким-то невероятным везеньем удалось выбраться на берег. Сейчас, как утверждали профессора, духов переселили в другое место, но большого количества желающих поплавать не было.

Когда Геллерт, как он выразился, для поддержания хорошей физической формы, предложил всей командой посетить водоем, радовалась одна я. Остальные не хотели даже близко подходить к озеру. Но данное мероприятие было добровольно-принудительным, поэтому в субботу с утра намечались водные процедуры. Я была раньше всех в гостиной и с полными карманами энтузиазма, хоть бери и делись, ждала остальных.

— Ребят, ну чего вы такие кислые? — уже раз в десятый спросила я, некоторые начали бросать недовольные взгляды, но я их упорно игнорировала. — Разве вы не любите плавать? Я, к примеру, ужасно соскучилась по морю, а возможность поплавать - это почти восьмое чудо света!

— Фу, откуда у тебя эти маггловские замашки появились? — удивлённо на меня посмотрев, спросил Ганчев. А я только махнула на него рукой.

— Наша леди Слизерин ударилась в изучение маггловской литературы, — решил вставить свои пять кнатов Геллерт, за что получил очень недовольный от меня взгляд.

— Это ты, между прочим, посоветовал мне почитать этого Толкиена. А так как в последнее время мне было скучно, я последовала твоему совету! Ну, умеют магглы писать лучше, чем мы, что поделать? Зато, какой мир и продуманные детали. А язык? Вы знали, что профессор придумал собственные языки для своих произведений!

Все дружно застонали и сделали страдальческие лица.

— Знаешь, змейка, нам твой дружок года два назад все уши прожужжал про этих эльфов, будь добра не бери с него плохой пример, — сделав хитрое лицо, выдал Адриан.

— Ну, во-первых, у меня нет никакого дружка, — с умным видом подняв указательный палец вверх, начала вещать я, но меня наглым образом прервали.

— Ага, то-то он тебя всю ночь обнимал после матча, — поспешил на подмогу к братцу Корнел. А я покраснела. Уже почти месяц пошел после того случая, а они все вспоминают про это при каждом удобном случае. Скосив глаза на Геллерта, я заметила на его губах довольную улыбку.

— Эх, да ну вас, — расстроенно махнув на них рукой, и для большей театральности грустно вздохнула. — К вам тут, как к умным людям, а вы...

— Ну не расстраивайся, иди лучше к Розье, он тебя утешит, — дал «полезный» совет Адриан.

Ладно, сам напросился. Я незаметно достала палочку из кармана.

— Агуаменти, — шепотом произнесла я, направив на нашего шутника палочку, из которой вырвалась струя воды, обрызгав не только Адриана, но и его кузена. А я, пока сохранился эффект неожиданности, с громким смехом побежала вперёд по тоннелю. Далеко убежать у меня не получилось — я поймала лёгкое заклинание щекотки и прислонившись в стене начала заливисто хохотать, топая ногами. На глаза уже наворачивались слезы от смеха. Спасла меня Эмма, применив Фините Инкантатем. И потом вместе уже мы начали шуточную дуэль с братьями, к которым присоединились Велин и Геллерт, а Иван, как истинный джентльмен, не бросил дам в беде и присоединился к нам.

Через пять минут мы все были мокрые, веселые и охрипшие от смеха. У меня волосы стали ярко-розового цвета и появился смешной пятачок, как у поросёнка. Эмма отделалась только заклинанием, насылающим на человека икоту. А Иван был абсолютно невредимым, но мокрым, как и Розье. Кузены же стали обладателями хвостов, как у павлинов и больших ушей. Вернувшись в свой изначальный вид, мы остаток пути продолжили хохотать и перебрасываться безобидными шутками.

— А вот и наше озеро с кельпи. Гелл, может нам туда все же не надо? — с надеждой спросил Адриан, называя Геллерта сокращённым вариантом, который меня жутко раздражал.

— Надо, дружище, надо. Девочки, там справа есть небольшая пещерка, там можно оставить вещи, — сказал Геллерт, а сам пошел в противоположную сторону, позвав с собой парней.

Не теряя ни минуты, я быстро побежала в указанном направлении и, переодевшись в купальник, с разбегу прыгнула в озеро. Вода была слегка прохладной и, сделав глубокий вдох, я нырнула под воду, проплывая, пока у меня не закончился воздух. Вынырнув, я закрыла глаза и легла на спину, делая широкие гребки руками. Как же здорово было просто плавать. Но мое удовольствие было недолгим, я почувствовала, что моей ноги что-то коснулось. Припоминая недавние рассказы о водных духах, я выдала такой громкий крик, что он разбился о своды пещеры, создавая множественное эхо. Подняв вокруг себя кучу брызг, я принялась в панике оглядываться, когда до моего слуха донёсся чей-то смех. Немного успокоившись, я поняла, что это был Велин, который меня догнал и решил немного пошутить.

— Мерлинова борода! Флоббер червей тебе в зад! Какого сиплохвоста ты творишь? Я тут чуть не умерла от страха! — начала я лупить кулачками этого идиота, но он этого не замечал, а только ещё громче смеялся. Тогда я прыгнула на него сверху, чтобы он ушел под воду, а сама начала интенсивно грести от него к берегу. Но у нас опять случилась ещё одна водная дуэль, уже без палочек и магии, мы просто уплывали друг от друга, дёргая за ноги всех подряд под водой или просто брызгаясь. Правда, в этот раз Иван не участвовал. Как он сказал позже, он плохо плавает, вдруг ещё утопим ненароком его.

— Ладно, ладно, давайте уже успокоимся, — попытался навести порядок Розье, за что получил брызги в лицо, которые заставили его замолчать.

— Ребят, я серьезно. Надо ещё поплавать нормально, размять все мышцы, — предпринял вторую попытку парень, уже переходя на спокойный тон капитана, который возымел хороший эффект.

Успокоившись, мы начали делать упражнения. Ничего сложного не было, просто плавали разными стилями. Через полчаса я поняла, что зря потратила всю энергию на те наши забавы.

Помучив нас ещё около двадцати минут, Геллерт закончил тренировку, и мы без сил вылезли на берег. Я поняла, что замёрзла, когда у меня начали стучать зубы. Быстро переодевшись и высушив магией волосы, я завернулись в мантию, но она была достаточно тонкая и почти не грела. В следующий раз возьму зимнюю с мехом.

Выйдя их нашей пещерки, мы присоединились к парням, направляясь обратно в общежитие.

— У тебя губы синие, — заметил Геллерт, накидывая мне на плечи мантию.

— Замерзла, — ответила я, с трудом унимая стук зубов друг об друга, на что парни только усмехнулись.

— Какие мы нежные, — поддел меня Корнел.

— Я же девочка, мне положено быть нежной, — фыркнула я и показала ему язык.

Улыбаясь, мы продолжили путь дальше молча, все были уставшие и едва волочили ноги. Согревшись, я вернула мантию владельцу, поблагодарив его. Без нее идти вверх было легче. На обратной дороге я с любопытством поглядывала по сторонам и заметила несколько тоннелей, ведущих куда-то в сторону. Они были не освещены, и если не приглядываться, то можно было и вовсе не заметить их.

— А там что? — спросила я, останавливаясь и пытаясь что-то разглядеть сквозь тьму, царившую в той части тоннеля.

Ребятам тоже пришлось остановиться и немного вернуться обратно ко мне.

— Здесь раньше была какая-то крепость, а в этих тоннелях расположены темницы. Говорят, что замок был построен во времена гонения ведьм, а темницы сделаны таким образом, что магия в них не действует. Поэтому ведьмы, попадавшие туда, были беспомощны и быстро сходили с ума, если, конечно, так долго оставались в живых, — поведал мне Геллерт. По спине у меня поползли мурашки, и я сделала несколько шагов назад.

— А это правда? Там действительно есть такие темницы? — спросила я, отрывая взгляд от темного тоннеля.

— Да. Но не советую даже близко к ним подходить, — ответил Геллерт, — а теперь давайте уйдем отсюда.

Мы не успели сделать и несколько шагов, как столкнулись с группой студентов. Парни, похоже, решили тоже поплавать, вовремя мы ушли. Заметив среди них Долохова, я скривилась. Слишком уж сильно он меня раздражал. Тот только бросил на меня задумчивый взгляд, а потом перевел его на тоннель, про который я расспрашивала. Неужели слышал? Хотя какая разница, мы ведь ничего секретного не обсуждали, только старые местные байки.

Вернувшись в общежитие, я сразу направилась к себе в комнату, попрощавшись с ребятами. В комнате сидела Ирма и читала какую-то книгу.

— Привет, а я тебя жду! — ответила девочка, вскакивая с кровати и подходя к своему столу.

— Привет. А зачем? — настороженно спросила я, надеясь, что не придется много двигаться, а то сил не было и хотелось немного расслабиться.

Ирма принялась что-то искать на столе в ворохе свитков и пергаментов. А я с любопытством наблюдала за ней, редко подруга была в таком состоянии.

— Вот! Нашла! — сказала Ирма, вытаскивая из кучи бумаг письмо из плотной бумаги молочного цвета и протягивая его мне, — тебе письмо от миссис Малфой.

Я удивленно посмотрела на подругу. Она прикусила нижнюю губу и с ожиданием смотрела на меня, а ее голубые глаза лихорадочно блестели. Переведя внимание на конверт, я сломала печать с гербом Малфоев и, достав оттуда письмо, принялась читать.

Здравствуйте, мисс Слизерин!

Извините, что не прислала письмо лично Вам, я не знала, как Вы на него отреагируете, поэтому воспользовалась помощью Ирмы.

Я была бы рада, если бы вы согласились посетить Малфой Мэнор на рождественских каникулах вместе с моими племянниками — Ирмой и Геллертом. Для нашей семьи будет большая честь познакомиться с вами лично, уверена, что у Вас есть множество вопросов о Салазаре Слизерине. Мы с радостью дадим Вам на них ответы. Будем ждать Вас в любое время! Также для нас будет большая честь, если Вы согласитесь посетить торжественный прием на Рождество.

Если будете готовы принять мое приглашение, то позовите нашего домовика Добби, и он перенесет Вас прямо в поместье. Жду Вашего ответа.

Нарцисса Малфой

Такое щедрое предложение меня немного шокировало, и, удивленно подняв глаза, я посмотрела на Ирму, которая чуть ли не светилась от восторга и подпрыгивала на месте. Ну, разумеется, она все знала. Не удивлюсь, если она сама дала эту идею миссис Малфой, которая, к тому же, знает, чем меня можно заинтересовать. Замечательно, заодно и познакомлюсь с Драко. Они ведь тоже вроде имеют возможность возвращаться домой на новогодних каникулах. Не придется сидеть одной в школе, когда все друзья разъедутся по домам.

— Ну, что скажешь? — нетерпеливо спросила Ирма.

— Заманчивое предложение, — задумчиво протянула я.

— Соглашайся, нам будет весело! — произнесла подруга и умоляюще на меня посмотрела.

— Хорошо, но мне надо будет сначала появиться дома, у меня с собой абсолютно нет вещей, подходящих для такого мероприятия. А потом уже оттуда я воспользуюсь помощью домовика Малфоев, — легко согласилась я, предчувствуя, что родителя будут не в восторге от моей идеи, как и брат. Одно дело, когда я общаюсь с Геллертом в школе, но другое - если мы будем почти две недели в одном поместье. Ладно, об этом можно подумать позже, а пока нужно дать ответ Нарциссе.

— Ура! — воскликнула Ирма, обнимая меня, а я только покачала головой, — тогда садись и пиши ответ! А я пошла, обрадую своего братца.

Ирма быстро покинула комнату, а я начала писать письмо. В нем я написала, что согласна посетить Малфой-Мэнор, и уточнила, когда я могу к ним прибыть, чтобы не причинить беспокойств. Кроме того, я поинтересовалась, на какой срок приглашаюсь, пояснив это тем, что не могу возвращаться к родителям на каникулы, потому что к серьезному разговору с ними пока не готова. Также, я спросила, не будут ли они против, если со мной будет находиться питомица. Я заверила, что змея абсолютно безопасна для окружающих и полностью меня слушается.

Прочитав свое письмо несколько раз и решив, что оно написано неплохо, я отправилась в совятню, которая располагалась возле квиддичного поля.

Прогулка пришлась мне по душе, на улице было еще светло, а под ногами хрустел свежевыпавший снег, отражая лучи яркого солнца и заставляя меня щуриться. Вдалеке горные вершины почти полностью покрылись снегом, только местами виднелся голый камень. Ветви вечнозеленых деревьев пригнулись под тяжестью снега. Мне так и хотелось дернуть за ветку, чтобы весь снег упал вниз, но я решила, что непременно сделаю это, когда буду не одна — так ведь будет гораздо веселее.

Быстро разобравшись с письмом, я вернулась к себе в комнату и, переодевшись, пошла на обед. После водных занятий аппетит был просто зверский, хотелось съесть все и сразу.

Мое сердце и душа

— Это не честно! — раздался недовольный голос Оливии, которая бесцеремонно ворвалась в комнату, да так, что я засомневалась в целостности двери, что с громким стуком ударилась об стену.

Я подняла голову от небольшой сумки, которую решила собрать с вечера — завтра почти все студенты отправлялись домой на каникулы, в школе оставалось около двадцати человек, и все - старшекурсники.

— Почему, когда я буду торчать со своими родственниками в России, вы будете отдыхать в роскошном поместье в Англии, да еще и втроем? — плюхнувшись в кресло, обижено спросила Оливия.

— Ну, вот когда выучишь английский, тогда и возьмем тебя с собой, — рассмеялась Ирма, заходя в комнату следом за Ви.

— Или в следующий раз мы всей толпой заявимся к тебе домой, то-то твоя сестра обрадуется, — улыбнувшись, ответила я, поднимая смеющийся взгляд на подругу. Та только закатила глаза и фыркнула.

— Боюсь, что она тогда просто нам всем не даст спокойно жить, — поделилась своими предположениями девочка, мгновенно забывая про все обиды.

— Ладно, предательницы, повеселитесь хоть там, и не позволяйте этим напыщенным аристократишкам запудрить вам мозги. Особенно тебе, Венера. В Англии фамилия Слизерин пользуется большей популярностью.

Нахмурившись, я перестала складывать вещи в сумку, а сложив руки на груди, повернулась и посмотрела на подругу.

— Это еще почему? — спросила я, а девочки только переглянулись. Переведя взгляд с подруг я продолжала ждать ответа, наконец Ирма глубоко вздохнула и, присев подлокотник дивана, виновато посмотрела на меня.

— Ты — Слизерин. Некоторое чистокровные семьи захотят породниться с тобой, а единственный способ — через брак. Многие помешанные на чистоте крови будут пытаться произвести на тебя впечатление, поэтому стоит готовиться к огромному количеству лести и подхалимства, но это ведь будет только один день, на рождественском приеме, в остальное время можно расслабиться, — почти на одном дыхании выпалила Ирма. А я недовольно нахмурилась.

— Интересно, а когда ты собиралась предупредить меня? — спросила я у Ирмы, сверля ее возмущенным взглядом.

— Вот прямо сейчас и собиралась, да, — невинно улыбнулась черноволосая бестия, хлопая своими пушистыми ресницами.

— А Малфои тоже во мне видят только удачную партию?

— Нет, что ты, — попыталась успокоить меня Розье, но я только скептически на нее посмотрела. — Видишь ли, для Драко уже нашли несколько подходящих кандидатур.

— Да, родители сильно заботятся о своих детках, ничего не скажешь — едко произнесла я. Меня задевало то, что за детей решают сами родители, чуть ли не с пеленок уже известно, кто на ком будет жениться. А как же свобода выбора или право на счастье? Повезло, что мне никогда не пытались навязать кого-то, а предоставили вообще об этом пока не задумываться.

— Они просто иначе к этому относятся, — пожав плечами, ответила Ирма. — Это ведь почти как отдельная религия, только вместо божества они ставят чистоту крови.

Говоря это, девочка выглядела немного неуверенно, а глаза от своих ладоней не поднимала. У меня возникло стойкое ощущение, что подобную религию поддерживает и сама Ирма, но предпочла в это не лезть. В конце концов, у каждого свои ценности, которыми он дорожит.

— Ладно, отказываться уже будет неприлично, — ответила я, возвращаясь к своим сборам. Завтра утром отправлялись корабли до Варны, не хотелось с утра бегать, как сумасшедшей, и в панике собирать все забытые вещи.

Обернувшись, я еще раз пробежала взглядом по комнате, взгляд зацепился за черную коробку, которую мне первого сентября отдал Виктор. За все время я заглядывала в нее единожды, когда подруги заставили достать кулон Слизерина, что был в конверте с тем злополучным письмом. Однако после танцев я его положила обратно. Прикинув, что такая безделушка будет не лишним, я достала коробку, и сдув с крышки пыль, открыла ее. Кулон лежал сверху, взяв его в руки, я провела пальцем по линии маленьких изумрудов. Местами серебро потемнело, но это нисколько не портило вещь. Нащупав сбоку какую-то фигурку, я присмотрелась и поняла, что это очень маленькая миниатюрная змейка. Я мало видела в своей жизни медальонов, но на картинке, где был изображен идентичный кулон, только из золота, он был открыт. В этом был смысл — кулон был слишком легким для такого размера и как будто пустой внутри. Захотелось проверить свою теорию, и я стала искать способ его открыть, но кулон не поддавался, не получалось даже поддеть ногтем небольшое углубление возле змейки.

— Что ты там кряхтишь? — спросила Ви, подходя ближе. — Если он тебе настолько не нравится, что ты решила его голыми руками сломать, то отдай лучше мне.

Разочарованно поджав губы, я досадливо швырнула медальон на стол, а он, звонко ударившись о полированную поверхность, замер на самом краю. Глупости, зачем мне вообще сдался этот кусок металла.

— Я думала, что он должен открываться, — злобно сверля взглядом безделушку, ответила я.

— Ты как будто не волшебница, — ответила Ирма и тоже подошла к столу, доставая свою палочку.

Заинтересованно посмотрев на неё, я поняла, что действительно сглупила. Может, действительно стоило применить магию, хотя мысль, что семейная реликвия может открываться от простой Алохоморы, была немного смешной.

— Алохомора!

Но ничего не произошло, как я и думала. Покачав головой, я не стала ничего говорить, продолжая наблюдать за подругой. Слегка дернув бровью, девочка прочистила горло, снова поднимая палочку.

— Систем аперио!

Заклинание произвело больший эффект — кулон отлетел в стену, ударившись об нее, оставляя небольшой скол на ней. Но он не только не открылся, но и не осталось ни одной царапины.

Ирма еще крепче сжала пальцы на палочке и с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Похоже, кто-то начинал злиться.

— Портоберто!

Из палочки выскочил яркий белый луч, но вреда кулону не принес, только повредил стол, прожигая в нем дыру насквозь, края которой загорелись.

— Аква Эрукто! — одновременно с Ирмой выкрикнула Оливия, и весь стол, шторы и меня залило водой, а я продолжала сидеть на стуле, покатываясь со смеху.

— Оригинальный подход! Нет предмета — нет проблем, — вытирая с лица воду, произнесла я, а Ирма только надула губы.

— Вообще-то я надеялась кое-что проверить. Посмотри на кулон — на нем не царапины. Похоже, на нем какие-то защитные чары, — сложив на груди руки, ответила подруга. — Может его надо открыть другим способом. Попробуй сказать что-нибудь на парселтанге.

Скептически посмотрев на девочек, я пожала плечами. Я ведь все равно ничего не теряю. Подняв кулон за цепочку, я стала раздумывать, что можно сказать, но решила, что не буду особо мудрить.

— Откройсся, пожжалуйссста, — произнесла я на змеином языке, но ничего не произошло.

— Ой, да фигня все это. Может он вообще и не открывается! Тупая безделушка! — снова разозлившись, я швырнула кулон в противоположную стену, и он улетел куда-то под диван.

— Ладно, может он и не открывается, а мы портим красивую вещь, — пыталась ободрить меня Оливия, а я только грустно на нее посмотрела.

— Акцио кулон, — произнесла я, надеясь, что хоть манящие чары действуют. Но, увы, и тут меня ждало разочарование.

Обидевшись на весь белый свет, я встала со стула и подошла к дивану, опускаясь на колени и запуская руку под диван, шаря под ним в поисках причины моего плохого настроения на этот вечер. Проклятая вещица не хотела быть найденной. Просунув руку еще дальше, я наконец-то нащупала цепочку и резко дернула руку назад, но почувствовала жгучую боль. Вскрикнув от неожиданности и боли, я посмотрела на руку и заметила, что на внешней стороне кисти появилась царапина с рваными краями и кусочками дерева.

— Ай, мантикора тебя дери, — взвыла я, прижимая руку к себе и вставая с пола.

Кровь струйками текла по руке, крупными каплями падая на голый пол. Поморщившись, я быстро подошла к столу, откидывая безделушку куда-то в сторону.

Девочки смотрела на меня с широко открытыми глазами, похоже не совсем понимая, что произошло.

— У меня в столе где-то были пузырьки рябинового отвара, - бросила я, отрывая от рубашки кусок ткани, прижимая ее к руке. Оливия принялась быстро рыться в ящиках, а Ирма принесла мне чистое полотенце, смоченное холодной водой. Приложив его к руке, я принялась убирать из ранки кусочки дерева, было больно, а на глазах наворачивались слезы.

Интересно, обо что я так поцарапалась...

— Нашла! — раздался крик Оливии и, подбежав ко мне, девушка щедро плеснула на руку почти весь пузырек зелья, а я зашипела от боли. Но через несколько мгновений мне стало легче, и я облегченно вздохнула, разжимая зубы, которыми прикусила губу.

— Возьми, замотай пока, пусть зелье делает свое дело, а то шрам останется, — произнесла Оливия, протягивая мне смоченный зельем бинт, свернутый в несколько раз.

Приложив компресс, я протянула руку девочке, которая помогла мне наложить повязку. Можно было бы воспользоваться Эпискеем, но тогда бы точно остался шрам, эти заклинания в моем исполнении годились только для мелких царапин.

— Спасибо, — поблагодарив подруг, я достала палочки и принялась убирать всю кровь.

— Венера? — раздался довольный голос Ирмы, — мне кажется, что тебе стоит на это взглянуть.

Закончив с уборкой, я вернулась к девочкам, которые удивленно что-то рассматривали, проследив за их взглядами, я обнаружила, что одна сторона кулона приоткрылась, именно с той стороны, где была миниатюрная змейка.

Взяв его аккуратно в руки, я вопросительно посмотрела на девочек, а они только кивнули, а я глубоко вздохнула и открыла медальон.

Изнутри появился серо-голубой дым, клубами поднимаясь в воздух. Я вздрогнула, а девочки отступили на несколько шагов. Я немного напугалась, но когда дым коснулся моего лица, я поняла, что никаких неприятных ощущений или запахов не чувствую.

— Что это? — тихо спросила Оливия, наблюдая за дымом широко распахнутыми глазами.

— Чем-то похоже на патронуса, — неуверенно начала Ирма, — но я не уверена.

Дым все сильнее клубился, образуя разные формы и очертания, меняя цвет, и скоро вся комната погрузилась в странный туман.

Глаза стали различать фигуры двух людей, она будто двигались ко мне, а когда до меня дошли, то я пораженно ахнула, рассматривая высокого черноволосого мужчину и миниатюрную рыжеволосую девушку. Они были такими, словно сошли со старой колдографии — цвета были немного выцветшие, потерявшие былую насыщенность.

Остановившись передо мной, девушка печально улыбнулась, а мужчина грустно поджал губы, разглядывая меня.

Всматриваясь в их черты лица, я находила общее. Такие зелённые глаза, которые я каждый день вижу в зеркале. Пухлые губы вишневого оттенка, форма подбородка и носа — такой же маленький и аккуратный. И волосы, точно такие же густые локоны, тяжелой копной струящиеся по спине. Только мои были не медные, а черные, как у мужчины, который стоял рядом и приобнимал девушку за тонкую талию. Мужчина был полон какой-то темной, мрачной красоты и силы. Глядя на него легко было поверить, что эти руки, с виду изящные руки музыканта или художника, легко могут играючи сломать тебе руку или шею. Мужчина двигался очень непринуждённо, почти лениво, но в каждом шаге сквозила грация, словно у змеи — так же прекрасно, пугающе и трудно отвести взгляд. Глаза, настолько черные, что почти нельзя было различить точку зрачка, казалось, смотрели тебе прямо в душу, выворачивая ее наизнанку, и не оставляя ни единого уголка, где можно спрятаться. Однако глядя в эти глаза я не чувствовала страх - только спокойствие и умиротворение.

Грудь сдавило, а в горле застрял комок, который невозможно было проглотить. Глаза защипало, и я почувствовала, как по щекам прочертили дорожки горячие слезы, падая мне на руки, все еще держащие медальон. Смотря на них, трудно не поверить в то, что передо мной стоят мои родители — уж слишком мы были похожи.

— Венера, кто это? — раздался сдавленный голос Ирмы, она говорила еле слышным, не громче дыхания, шепотом.

А я не могла вымолвить ни слова, вглядываясь в каждую черточку этих красивых лиц. Вот родинка на скуле у девушки, морщинки, лучиками располагавшиеся у кончиков глаз, похоже, она часто улыбается.

Уголок рта у мужчины, который был немного поднят в ухмылке, ямка на подбородке, шрам на лбу, почти спрятанный под черными прядями волос. Готова поспорить, что они очень мягкие.

— Аделаида? — вырвался хриплый голос из моего рта — ком в горле мешал мне нормально говорить, а слезы застилали лица родителей, делая их нечеткими и размытыми, мешая закрепить их образ глубоко в сознании.

Девушка широко улыбнулась, кивая мне, а у меня от этой улыбки разлилось такое тепло в груди, словно там горит огонь, согревая всю меня. Переведя взгляд на мужчину, я со второй попытки смогла выдавить из себя его имя:

— Салазар?

Кивнув, мужчина улыбнулся, но в его глазах была такая печаль, от которой что-то заболело в груди, сдавливая ее железными обручами.

— Отец... Мама...

Закрыв глаза, я позволила себе разрыдаться, из груди раздавались громкие всхлипы, но открыв глаза, я увидела понимающий взгляд матери и ее протянутую руку. Сердце забилось еще быстрее, а рука тоже дернулась навстречу, но как только наши пальцы соединились, фигуры начали таять, истончаясь, а потом и исчезая совсем. А я упала на колени, вглядываясь в исчезающий туман. Последнее, что я увидела — грустный взгляд отца, полный вины, и шевеление губ, донесших до меня тихий шепот бархатного глубокого голоса:

— Cor meum et animam meam*

* мое сердце и душа

Возвращение домой

Я была в неком подвешенном состоянии. Мысли вяло шевелились в голове, а слезы так и лились из глаз. Уже прошло почти полчаса, а я продолжала сидеть на полу и держать в руках медальон, теперь уже открытый. Внутри теперь было пусто, только гравировка на правой половинке украшения, две буквы «VS».

— Эй, ты как? — наверное, уже в сотый раз попыталась растормошить меня Оливия.

Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза, погрузиться в сон, в котором я снова увижу родителей, смогу до них дотронуться и поговорить.

Встряхнув меня за плечо и присев рядом со мной на пол, чтобы мы были на одном уровне, Ирма заглянула в мои глаза, похоже, пытаясь там найти хоть какую-то искру осознанности. Но не получив никакой реакции, девочка поднялась и вышла из комнаты. Отлично, теперь еще было бы неплохо, если бы и Оливия куда-нибудь ушла. Но она лишь тихо сидела рядом, поглаживая меня по спине. Время шло, слезы закончились, но на сердце было пусто, кто знает, может, испытав сильные эмоции, мы выгораем.

Дверь снова открылась, а я услышала торопливые шаги, обладатель которых быстро преодолел разделявшее нас расстояние, приседая передо мной, точно так же, как сделала Ирма несколько минут, а может уже и часов, назад.

— Эй, сестренка, что с тобой? — раздался спокойный голос брата, а я отвлеклась от разглядывания одной точки и перевела взгляд на брата, пару раз моргнув. Понимая, что никакой адекватной реакции от меня сейчас он не дождется, Виктор сгреб меня в охапку, прижимая к себе и поглаживая по спине и волосам. Почувствовав, как мой нос уткнулся куда-то в шею парня, я поняла, что замерзла.

Глубоко вздохнув, набирая побольше воздуха я прочистила горло.

— Я видела их, — произнесла я хриплым голосом, словно кричала не один час. — Родителей. Я их видела.

Немного приходя в себя, я обняла брата в ответ, а тот немного расслабился. Все еще приходя в себя, я старалась припомнить каждую деталь.

— Я пыталась открыть кулон, у меня это даже получилось, а внутри при помощи какой-то магии стали возникать образы, и появились мои родители. Настоящие, понимаешь? — произнесла я и, отстранившись от Виктора, заглянула ему в глаза. — Но больше так не получается, он не работает. Теперь это простая безделушка.

<tab>Тщательно всматриваясь в мое лицо, Виктор о чем-то сосредоточенно думал — тяжелые мысли в его голове выдавала небольшая морщинка между нахмуренных бровей.

— И что тебя так расстроило? — осторожно спросил брат, откидывая с моего лица черную прядь.

Ответить на его вопрос я не могла, скорее потому, что не могла описать все эмоции, царившие сейчас в моем сердце. Но, откашлявшись, я все же попыталась объяснить.

— Разочарование, — произнесла я, но получила лишь вопросительный взгляд. — Разочарование в том, что слишком сильные эмоции были в их глазах. Увидев их, у меня возникло чувство, будто я знаю их всю жизнь. И мне так сильно хотелось, чтобы они никогда не покидали меня. И, знаешь, я их немного не так представляла… А оказалось, что это самая красивая пара, которую я когда-либо видела.

Всхлипнув, я подняла голову, пытаясь загнать слезы обратно. Глупо было плакать из-за мертвецов. Они жили тысячу лет назад, а я живу здесь и сейчас.

Еще раз глубоко вздохнув, я посмотрела на брата, который смотрел на меня с каким-то сожалением и обидой.

— Знаешь, мне, конечно, жаль, что тебя лишили возможности быть с ними, но неужели ты недовольно своим детством? Неужели тебе было плохо жить с нами? Мои родители заменили тебе твоих настоящих и заботились о тебе все это время, относились как к родной дочери, — сжав челюсть, произнес Виктор, которому не понравились мои слова.

Горько усмехнувшись, я грустно посмотрела на брата.

— Все было прекрасно только из-за тебя, ты единственный самый близкий мой человек. А родители, думаешь, их не могли заставить или заколдовать? — вскинув бровь, задала я вопрос, который часто всплывал в моей голове, когда я думала про тех, кто меня воспитал.

Виктор на это только промолчал, уткнувшись взглядом в свои руки. А я тем временем продолжила:

— Ты ведь сам замечал, что они меня иногда боялись, верно? Все эти занятия, многочисленные учителя — может, это было для того, чтобы как можно меньше времени проводить рядом со мной. Я им благодарна, они многое вложили в меня, с этим не поспоришь. Но знания — это не то, что нужно было маленькой девочки, хотелось чуть больше любви и заботы.

После моих слов в воздухе повисло тягостное молчание, которое никто не спешил нарушать. Каждый был погружен в свои мысли.

— Ладно, — вставая с пола, произнес Виктор, подавая мне руку, чтобы помочь встать. — Мне жаль, что так все сложилось. Но тебе стоит поменять свое отношение к родителям.

И, поставив меня на ноги, брат направился к двери. Оглянувшись, я поняла, что не заметила, как девочки вышли из комнаты. И даже ни разу про них не вспомнила.

— И я рад, что ты вернешься домой на каникулы. Будет время обо всем поговорить, — положив руку на ручку двери, произнес Виктор, поворачиваясь ко мне.

— Нет, этого будет, — решила сразу поставить брата в известность я.

— Но ведь тебя нет в списках среди тех, кто остается здесь.

— Верно, нет, — уклончиво ответила я, собираясь с духом, словно перед прыжком с высоты или в холодную воду.

— Меня Ирма пригласила провести каникулы с ее родными, а я согласилась. Я отправлюсь домой только за некоторыми вещами.

Повисла тишина, и Виктор снова крепко сжал челюсть и кулаки.

— Вот как? Просто бежишь от проблем? — зло сверкнув глазами, выпалил брат, резко дернув дверь, рывком ее открывая.

— Я просто не хочу портить все настроение, — канун нового года это не тот праздник, когда надо ругаться и выяснять отношения. Обещаю, я приеду домой на пасхальных каникулах и мы обо всем поговорим. Просто мне нужно время.

Остановившись уже у открытой двери, Виктор замер, будто делая какой-то выбор. Через несколько мгновений он тяжело вздохнул и шагнул в коридор, но, перед тем как закрыть дверь, остановился, окинув меня тяжелым взглядом.

— Прости, что вспылил. Я не подумал, что тебе может быть тоже тяжело. Но я надеюсь, что вы поговорите. И чем скорее, тем лучше, — внимательно на меня смотря, произнес брат. — Доброй ночи.

После разговора с ним стало немного легче, похоже, он меня понимает, или старается понять. В любом случае, не сильно злиться, что я, как он высказался, сбегаю от проблем. Здесь я с ним была согласна, я действительно старалась отложить этот разговор как можно дальше, боясь, что могу услышать вещи, к которым абсолютно не готова.

<center>***</center>

На следующий день мы были уже в порту Варны, студенты прощались друг с другом, сыпались обещания скучать, писать и ждать подарков. Никому не мешала ужасная погода, зима на побережье была ужасная: проливные дожди, холодные пронизывающие ветра и высокая влажность заставляли кутаться в плащи и мантии всех без исключения. Правда, в горах зима была куда приятнее — более снежная и теплая.

Ребята предвкушали две недели веселья вдали от преподавателей и занятий в кругу родных и близких. Кстати, о родных и близких, я заметила Виолетту и Филиппа, а также Виктора, который уже двигался в их сторону.

Грустно вздохнув, я обернулась к ребятам, которые шли немного позади.

— Ладно, прощаемся ненадолго, — улыбаясь своим друзьям, произнесла я. — Ви, жди от нас подарки!

— Ага, вы уж постарайтесь удивить меня, а то я вам ещё не простила совместные каникулы, — обнимая меня, произнесла Оливия, которую уже тоже ждали родители вместе с сестрой. Камелия о чём-то громко рассказывала им, и судя по открыткам, долетающим до моих ушей, причиной истерики были какие-то вещи, что родители обещали ей прислать, но так и не сделали этого. Услышав это, Оливия закатила глаза и покачала головой.

— И вот с этой мне предстоит провести две недели. Как было прекрасно в школе — не приходилось слушать ее болтовню.

— Силенцио тебе в помощь! — посоветовал Геллерт, до этого всю дорогу молчавший.

А мы с Ирмой только усмехнулись.

— Когда ты будешь у Малфоев? — спросила Ирма.

— Завтра днём. Утром хочу заскочить куда-нибудь, чтобы выбрать подарки для всех, — сразу же ответила я. Такой план давно созрел у меня в голове, правда подарки для девочек и Геллерта я уже давно купила, отправив письмо со списком всего необходимого в магический квартал Варны.

— Хорошо, встретимся тогда там, — ответила Ирма, а Геллерт просто отсалютовал мне рукой, и они исчезли в толпе, ища своих родителей.

Собравшись с духом, я повернулась в сторону Крамов, натянув на лицо доброжелательную улыбку. Тия, спрятавшись под мою мантию с пышным меховым воротником, была почти незаметна. Змея напрочь отказалась путешествовать в маленьком террариуме в сумке, на которой были наложены чары незримого расширения, пришлось разрешить ей залезть на мою шею, а сверху намотать шарф.

Виолетта и Филипп сразу же заметили меня и стали улыбаться, слегка натянуто на мой взгляд.

— Здравствуй, дорогая, мы рады тебя видеть, — заключив меня в объятия, произнесла Виолетта. — Как тебе школа? Ты уже успела завести друзей?

Немного опешив от такого теплого приема, я попыталась улыбнуться, получалось из ряда вон плохо, но никто не подал и виду.

— Неплохо, спасибо. Да, есть несколько, — уклончиво произнесла я, отвечая на объятия женщины.

— Предлагаю это обсудить дома, за обедом, — произнес Филипп, тоже обнимая меня. — Рад тебя видеть, дочь.

Мысленно поморщившись от такого обращения, я решила промолчать. Отношения с родителями были натянутыми, как никогда. Как и о чем с ними разговаривать я теперь не знала. А вся мнимая картина счастливой семьи трещала по швам.

Быстро протискиваясь сквозь толпу людей, мы добрались до площадки для трансгрессии, а уже оттуда переместились к заднему дворику поместья. Место, которое я так обожала и считала домом все одиннадцать лет.

Я вошла в дом, где сняла мантию и, не обращая внимания на испуганный вскрик матери, которая увидела мою питомицу, невозмутимо поинтересовалась, когда будет обед.

— Что это за мерзость? — скривив губы, спросил Филипп.

Я была готова к чему-то подобному, и заранее продумала свой ответ, подкрепив его информацией из книг в библиотеки.

— Это мой фамильяр. Правда, привязать ее к себе у меня вышло случайно, из-за глупого розыгрыша других студентов змея была ранена, а я ее спасла. Точно не знаю, что произошло. Но теперь я всегда ощущаю, где она находится, а иногда получается смотреть ее глазами, — не моргнув и глазом, соврала я.

Судя по немногочисленным пометкам в книгах, где есть хоть какие-то упоминания об этом, истинных фамильяров уже давно никто не встречал. Между волшебником и животным может возникнуть только очень сильная привязанность, и больше ничего. Но между ними и истинными фамильярами очень большая разница, волшебник связывает животное с собой навсегда, вкладывая частичку своей души в животное. Но я считаю, что это не совсем верное объяснение, ведь как вообще можно поделить душу? Скорее всего, имелось в виду, что маг передает какую-то часть магии животному и это магия связывает их, что считается более логичным.

Правда, есть способ, как можно поделить душу. Про это я тоже прочла в библиотеке, наткнувшись на запись про Герпия Злостного, который при помощи убийств создал два крестража, правда разобраться, что это такое, полностью мне не удалось. Само заклинание, создающее эти самые крестражи, было несложным, но трудно представить, что кто-то способен на такое. Тем более, что подготовка своей души, а вернее ее части, которая будет помещена в этот самый крестраж, требует слишком много затрат, но каких именно я не смогла прочитать. Описания были слишком ужасными и кровавыми. Зачем вообще хранить такие книги в общем доступе в библиотеке? Потом ведь не будешь спать спокойно по ночам — кошмары замучают. Но сомневаюсь, что «деление души» при создании крестражей и фамильяров это одно и тоже.

— Постарайся, чтобы она не покидала твою комнату, — недовольно окинув змею еще раз взглядом, отец направился к своему кабинету, — Обед будет подан через полчаса.

Кивнув, я быстро улизнула в свою комнату, где скрылась ото всех, свободно выдохнув и убирая с лица фальшивую улыбку. Не понимаю, как некоторые люди могут всю жизнь так жить? Постоянно улыбаться тем, кого терпеть не могут, говорить только то, что от тебя ожидают услышать. Ужас да и только.

Вернуться в свою комнату было приятно. Здесь даже ничего не изменилось, та же уютная обстановка, но теперь казалось, что я здесь чужая. Сейчас я это чувствовала еще отчетливее, чем раньше, когда Виктор уезжал в Дурмстранг, а родители погружались в работу. Мы виделись только утром за завтраком и вечером во время ужина, исключениями были редкие - приемы и торжества.

— Вот такие они, мои приемные родители, Тиа, — тихо прошипела я змее, которая внимательно разглядывала меня своими желтыми глазами с вертикальными зрачками-щелочками, хотя больше обращалась к себе.

— Ессссли они тебе мешшшшают, только сссскажжи, небольшой укусссс и ты забудешшшшшь про них, как и всссе оссстальные, — великодушно предложила свои услуги Тиа. А я только усмехнулась, у нее всегда одинаковые предложения по решению проблем. Маленькая кровожадная змейка.

Переодевшись в простое платье темно-зеленого цвета, и приведя в порядок волосы, я легла на кровать, где уже свернулась клубочком Тиа. Провалявшись, бездумно глядя в потолок и поглаживая кулон, доставшийся мне от родных родителей, я прождала почти полчаса, но теперь пришло время спускаться вниз. Тяжело вздохнув, я встала с кровати и попросила Тию никуда не уползать из комнаты, а потом направилась в столовую, куда зашла одновременно с Филиппом.

Заняв свое место за красиво сервированным столом на четыре персоны, я снова натянула на лицо фальшивую улыбку, берясь за приборы. Разговор никто не спешил начинать, но первым тишину нарушил брат.

— Как у вас дела? Есть какие-нибудь новости? — задал самый обыденный вопрос Виктор, и началось обсуждения работы Филиппа в министерстве, а также новой основы для зелий Виолетты. С помощью этой основы, по ее словам, можно было бы сократить временные затраты на самые долгие зелья, но работа еще не была закончена, и нужно было провести много тестов.

Снова наступила тишина, а я ждала подходящего момента и думала, как лучше сообщить, что завтра я отправляюсь в Англию, хотя последнее им знать не обязательно. Достаточно будет имен моих друзей и упоминания, что я еду к их родственникам.

— Так как у тебя дела с другими студентами? Ты говорила, что у тебя появились друзья, милая? — спросила Виолетта, за что я была готова её расцеловать. Более подходящего начала разговора было бы трудно представить.

— Да, я неплохо сдружилась со своими соседками по комнате — Ирмой и Оливией. И со старшим братом Ирмы, — начала я говорить скучающим голосом, ковыряясь вилкой в тарелке. — Кстати, они меня ждут в гости на новогодние каникулы. У них даже будет прием в честь Рождества послезавтра, а я бы хотела там быть. Мне интересно познакомиться поближе с этой семьей.

Наступила тишина и, не выдержав, я подняла взгляд от тарелки, замечая, как мои приемные родители переглянулись.

— А как фамилия у этой Ирмы? — небрежным тоном спросил Филипп.

— Розье, — скрестив пальцы под столом, ответила я.

— Вот как, — отпив немного вина из своего бокала, ответил отец. — И ее родители тебя пригласили к себе?

Подштанники Морганы, к чему эти расспросы?

— Нет, — откладывая приборы в сторону, ответила я, твердо встречая взгляд Филиппа.

— Приглашение исходило от родственников Ирмы по отцу, от мистера и миссис Малфой. Последняя мне очень сильно помогла, предоставив много информации о Салазаре Слизерине.

— А ты умеешь заводить самые неудобные знакомства. Общаться с теми из-за кого погибли мои родители, да еще и с семейкой пожирателей смерти. Более подходящий круг не могла выбрать? — спросил Филипп, злобно сверкая глазами и крепко сжав ножку бокала.

— А по-моему, это самый подходящий круг общения для меня. Две семьи и обе из священных двадцати восьми, самые ярые сторонники чистоты крови. Но, пожалуй, скоро список будет изменен и в нем станет на одну фамилию больше. Думаю, если я скажу, что у меня самая наичистейшая кровь — это не будет ошибкой, — с легкой усмешкой, которой научилась у Геллерта, произнесла я, снова кривя душой.

Наступила звенящая тишина, а потом Филипп откинулся на спинку стула, потерев переносицу двумя пальцами. Слишком привычный жест, который я видела тысячу раз.

— Так что, повторюсь, мне будет полезно побывать в такой обстановке, — ответила я, краем глаза взглянув на Виолетту, которая смотрела на меня со слезами на глазах. Мне даже стало немного стыдно за свою дерзость.

— Я знаю, что вы ждете разговора со мной, но к нему я пока не готова. Не готова обсуждать все это, но не сомневаюсь, что у вас были причины так поступить. Прошу вас, не давите на меня, — выдав немного правды, сказала я, чувствуя, что еще немного и я снова разревусь. Уж слишком много слез в последнее время, пора с этим заканчивать.

— Хорошо, можешь отправляться к Малфоям, но обещай писать, — попросила Виолетта, дрожащим голосом.

— Что?

— Что?

— Что?

Все три пары глаз удивленно уставились на нее, на что женщина только улыбнулась, а я перевела взгляд на Виктора. От него я не ожидала такой реакции, а он, похоже, надеялся, что меня запрут в своей комнате на все каникулы.

— Мы тоже не готовы, Филипп, я не знаю, что я могу сказать и как оправдать свои поступки. Мы должны многое обсудить, а сейчас неподходящая возможность, я тоже пока не готова, — ответила Виолетта, вставая из-за стола. — А теперь простите меня, я хочу отдохнуть.

Когда Виолетта удалилась из столовой, то наступила тишина, а потом Филипп тоже встал, громко отодвигая стул и скрывшись в направлении своего кабинета. А я перевела недовольный взгляд на брата.

— Я думала, что ты смирился с моим решением? — спросила я, скрестив руки на груди.

Виктор отодвинул тарелку и в точности повторил мой жест.

— Я ничего не имею против Ирмы, но ее братец мне не нравится, и я не хочу, чтобы ты провела с ним каникулы, — нахмурив свои густые брови, Виктор стал еще больше походить на хищную птицу.

— Пойми же, Геллерт не такой, каким хочет казаться. Это все его маска, за которую он прячется от всего мира. Если его узнать поближе, то понимаешь, что он хороший парень, — начала заступаться за друга я, но только еще больше разозлила Виктора.

— И насколько близко ты его знаешь? Настолько, что вы вместе обсуждаете, как он зажимает девиц в темных коридорах? Или настолько, что стоишь рядом в этот момент? — уже вовсю орал на меня брат.— А может, ты уже сама хочешь занять место этих девиц, да еще нечем заинтересовать его — не выросло еще ничего? — махнул он рукой на мою пока еще только начавшую немного расти грудь.

Мое терпение в этот момент лопнуло, как и все стекло в комнате, разлетевшись тысячами осколками, усыпав гладкий каменный ком острой крошкой стекла, а из пустых теперь окон задувал бешеный ветер вперемешку с дождем, раздувая мои распущенные волосы.

— Вот как? — тихим голосом спросила я, от которого даже у меня самой побежали мурашки по телу. — Такого, значит, ты обо мне мнения? Знаешь, ты совсем от своей зависти умом тронулся. Геллерт не позволил бы себе нечто подобное по отношению ко мне. Пожалуй, это самое сильное различие между вами.

Развернувшись и, не обращая на вбежавших в столовую старших Крамов, я кинулась в свою комнату. Подобные намеки были унизительными, как он вообще мог подумать обо мне так?

Немного успокоившись, я достала из гардероба чемодан и принялась собирать подходящую одежду. Хотелось произвести впечатление, но в то же время не быть безвкусно одетой девчонкой, которая просто нацепила самые дорогие вещи на себя, набивая, таким образом, себе цену. Понимая, что у меня ничего не получается, я опустилась на пол, обхватив голову руками и зарываясь в волосы пальцами, путая их в длинных черных прядях. Все пошло не так, как я ожидала. Неужели Виктор действительно так обо мне думает? Или это была просто злость?

Из тяжелых размышлений меня вывел тихий стук в дверь. Разговаривать ни с кем не хотелось, но тот факт, что это не Виктор был понятен сразу, поэтому мне стало любопытно, кто там.

— Войдите, — ответила я, убирая руки от своих волос.

Дверь слегка приоткрылась и в комнату зашла Виолетта, неуверенно оглядывая меня.

— Могу я войти? — осторожно спросила она, но поймав мой недовольный взгляд, опустила глаза в пол, понимая, какой будет ответ. — А если я пообещаю, что ни словом не обмолвлюсь про больную для нас всех тему? Я просто скучала, хочу немного побыть с тобой, можем даже помолчать…

Неуверенно кивнув, я встала с пола и села на кровать. Виолетта, прикрыв дверь, тоже подошла ко мне, присаживаясь рядом. Какое-то время мы молчали, а потом я решила задать вопрос, терзавший меня много времени.

— У меня есть какие-то средства? Или они даже об этом не подумали?

Виолетта сначала удивленно недоуменно посмотрела на меня, а потом тяжело вздохнув ответила:

— Да. В той коробке были кое-какие ценности, и эльф, который нам тебя отдал, сказал, что их можно неплохо продать. И сейчас все твои деньги лежат в сейфе в Гринготтсе, в лондонском отделении.

— В том отделении, которое в конце лета пытались ограбить? — удивленно посмотрев на женщину, спросила я.

— Да, мы оттуда не взяли ни кната. Это все твое, если хочешь попасть в хранилище, то я тебе могу отдать ключ от него.

По правде говоря, я не ожидала услышать что-то подобное.

— Но, Венера, пойми, пожалуйста, мы ведь не заставляем тебя обрывать все связи, и тебе не нужно думать про деньги, это наша забота, — начала быстро говорить Виолетта, но я ее прервала.

— Я не хочу сейчас об этом говорить. Но хранилище посещу.

— Хорошо, я отдам тебе ключ, — ответила женщина и снова замолчала.

Тишина стала уже напрягающей, но я решила, что раз она все равно пришла, то пусть поможет. Мне полезно, а ей будет приятно.

— Может, поможешь мне? Хочу собрать вещи, но боюсь промахнуться с выбором. Не хочется выглядеть при всех этих аристократах дурочкой, которая захотела похвастаться дорогими вещами.

— Конечно, — облегченно вздохнув, ответила Виолетта, вставая с кровати и заходя в гардеробную.

<tab>Следующий час мы потратили на подбор подходящей одежды, а также я слушала наставления, что с чем можно надевать и куда. Вот почему, когда мы закончили, у меня имелся целый чемодан вещей, которые мы сочли подходящими.

— Знаешь, тебе бы не мешало прикупить платье на торжество. То, что у тебя есть — вряд ли подойдет. Если хочешь, можем завтра с утра отправиться в магазин и подобрать что-нибудь? — неуверенно произнесла Виолетта, не зная, как я отреагирую на такое предложение. Но сегодня в последний час нам было достаточно комфортно, поэтому я решила не отказываться.

— Почему нет, — пожав плечами, ответила я, за что получила мягкую дрожащую улыбку.

— Хорошо, тогда я пока оставлю тебя, мне еще нужно в лабораторию спуститься.

И, немного подумав, женщина заключила меня в объятия, а я ответила. Похоже, я почти не знаю женщину, которую считала столько лет матерью. Будучи в хорошем расположении духа, я задала вопрос, от которого сама немного была удивлена.

— Могу я пойти с тобой? Как раз расскажешь про свою новую основу для зелий? — слова вылетели даже раньше, чем я успела их полностью обдумать.

Виолетта удивленно посмотрела на меня, явно не ожидая такого поворота событий, а я растерялась.

— Ну, если ты не хочешь, я не буду настаивать…

— Нет-нет, я не против, — улыбнувшись, ответила женщина и мы направились в лабораторию, где провели весь оставшийся вечер, и даже пропустили ужин, обсуждая зелья, ингредиенты, все возможные варианты реакций. Мне нравились зелья, а за прошедшие четыре месяца я многое узнала, занимаясь по индивидуальной углубленной программе. Было весьма интересно работать с Виолеттой, ведь она действительно выдающийся мастер зелий.

Знакомство с Малфоями

— Ты уверена, что не вернешься домой перед началом учебного года? — в очередной раз спросила Виолетта, когда мы сидели в кафе Фортескью, где я попробовала самое вкусное мороженое в мире — пломбир на сливках с кусочками ягод.

Само кафе располагалось в Косом переулке, торговом квартале Лондона, куда мы решили направиться, чтобы совершить все необходимые покупки. Начать мы решили с банка.

Гринготтс мне понравился, а вот гоблины не очень — слишком странный и помешанный на выгоде народец.

Попасть в сейф мне позволили сразу, а его размеры и содержимое сильно шокировали меня. Половина помещения, в котором можно стоять в полный рост, и делать шагов пять-шесть в разные стороны, было заполнено горами золотых галеонов. Другая часть хранилища была пустой.

На мой вопрос, откуда столько денег, Виолетта ответила, что вкладывали они сюда гораздо меньше, а за десять лет они хранилище не посещали, но наняли гоблина, которому разрешили реализовать часть средств, но не больше половины средств. И с каждой удачной сделки он сможет забирать себе десять процентов. Долгим, кропотливым и основательным трудом гоблин по имени Богрод преумножил мое состояние, чему я была несказанно рада.

В банке я приобрела зачарованный кошелек, куда можно было класть деньги, а они сразу отправлялись в хранилище или же, наоборот, доставать через него деньги прямо из своего сейфа.

Номер моей ячейки был 713, и находилось это хранилище на шестом уровне, который считался самым надежным. Однако это не мешало кому-то проникнуть в соседний сейф летом. Сейчас служащие банка заверили меня, что все в полном порядке, и подобного эксцесса больше не произойдет.

Покачав головой и выгоняя все мысли о посещение банка, я поняла, что Виолетта все еще ждет от меня ответа.

Нахмурившись, я попыталась вспомнить, какой был вопрос. Ах, да, про каникулы.

— Если честно, я не знаю. Думаю, стоит воспользоваться возможностью побольше узнать про жизнь аристократов магической Британии, — пожав плечами, ответила я, вытаскивая кусочки ягод из подтаявшего мороженого.

— Хорошо, — улыбнувшись, ответила Виолетта, допивая свой кофе. — Тогда предлагаю сейчас закончить с покупками, а после тебе нужно будет отправляться к Малфоям. Кстати, ты им уже сообщила, что приедешь?

— Да, утром я позвала их домовика, который перенес часть моих вещей к ним в Мэнор, и должен был предупредить, что к ужину я уже составлю им компанию.

Женщина на мои слова только кивнула, посмотрев на часы тонкой ручной работы у себя на запястье.

— Тогда у нас есть еще около часа, и осталось самое сложное — выбор платья.

Закатив глаза на энтузиазм Виолетты, которая была той еще любительницей потратить кучу галеонов на вещи, которые она иногда даже не надевала. Но, разумеется, большую часть денег она тратила на ингредиенты для зелий, которые покупала в огромных количествах, а также на необходимое оборудование для своей лаборатории.

Любовь к походам по магазинам я не разделяла, если это не книжный магазин, разумеется. Но сейчас мое мнение не учитывали, и как только я закончила растягивать удовольствие от поедания мороженого, меня потащили к небольшому двухэтажному магазину, оформленному в строгих и сдержанных тонах, где использовались, в основном, черные, серые и коричневые оттенки. Вывеска, сделанная золотыми буквами, содержала только две буквы «Т», одна из которых была перевернута.

Войдя внутрь, я почувствовала дискомфорт. Два высоких, щуплых волшебника, сухо нас поприветствовали, узнав при этом Виолетту. Похоже, волшебников, готовых оставить тут целое состояние, они знают в лицо.

Объяснив этим джентльменам, что она хочет, чтобы они для меня подобрали, женщина расположилась на диванчике, обитом мягкой кожей, и принялась ждать.

Стоит отдать им должное, господа справились отлично, быстро облачив меня в красивое платье с длинными пышными рукавами и круглым вырезом. Лиф платья был украшен драпировками, а подол свободно спускался до самого пола. Цвет платья был великолепен, сверху изумрудный, градиентом переходящий в чёрный снизу. На моей детской фигуре платье выглядело на удивление достойно.

— Отлично выглядишь, — произнесла Виолетта, оторвавшись от выпуска «Ежедневного пророка».

Посмотрев в зеркало еще раз, рассматривая свое отражение, я согласилась с ней. Лиф платья идеально подходил к глазам, а черный низ еще сильнее оттенял волосы.

Решив, что я больше не буду ничего мерить, я остановила выбор на платье и, отдав за него приличную сумму в полторы тысячи галеонов, с облегчением покинула магазин. Подходящие туфли у меня были, поэтому попрощавшись с матерью, я позвала домовика. Тот появился с громким хлопком и принялся меня снова рассматривать своими огромными глазищами.

— Добби, будь добр, отправь мои покупки в Мэнор, а потом возвращайся за мной. Думаю, стоит предупредить хозяев, — с легкой улыбкой попросила я, но домовик только еще больше затрясся, отчего его огромные уши задрожали.

— Добрая леди, Добби все сделает, — и исчез с громким хлопком. Странно, похоже, что к домовикам Малфои относятся не очень хорошо, хотя это было и понятно по его одежде — наволочку явно не стирали и не меняли уже очень давно.

Появившись передо мной снова, Добби протянул маленькую ручку. Я, не раздумывая, взялась за нее, и мы трансгрессировали. Оказались мы перед массивными коваными воротами из чугунной решетки. Войдя через них, мы вышли на широкую подъездную дорогу, вдоль которой были высажены густые тисы.

Дорога вела к четырехэтажному старинному особняку с небольшими башнями, расположенными симметрично. Поместье было мрачным и свидетельствовало об отличном вкусе хозяев. Мне Мэнор пришелся по душе. Войдя через широкую парадную дверь, я оказалась в просторном холле, который отличался обилием серого камня. Им было выстлано все: стены, пол, потолок, просторная лестница, ведущая на верхние этажи, у подножия которой стояли квадратные колонны.

Тут же, у большого камина, в котором сейчас мягко горел огонь, стояло несколько человек, среди которых я заметила Ирму и Геллерта. Ребята ободряюще мне улыбнулись, и я, слегка кивнув им, перевела взгляд на пару, стоящую рядом. Зеленоглазая ведьма, чьи черные волосы уже тронула седина, и статный блондин с голубыми глазами пристально меня рассматривали, непринужденно улыбаясь. Правее от них стояла чета Малфоев с сыном Драко, который рассматривал меня с высокомерным выражением, точно скопированным с Малфоя-старшего.

Между Нарциссой и блондином можно было уловить некоторое сходство, что было неудивительно. Мать Нарциссы — Друэлла приходилась теткой мистера Розье и воспитала его, когда родителей заключили в Азкабан за поддержку Грин-де-Вальда. После окончания Хогвартса он переехал в Болгарию, где женился и обзавелся семьей.

В родной Англии к дому Розье относились не очень хорошо, эта семья стала причиной многих пересудов из-за того, что одни ее члены в свое время поддерживали Грин-де-Вальда, а другие примкнули к Пожирателям смерти. Но семье Ирмы и Геллерта удалось немного отбелить свое имя, благодаря связям Малфоев.

— Мисс Слизерин, добро пожаловать в Малфой-Мэнор, меня зовут Люциус Малфой — натянув на губы легкую улыбку, произнес хозяин поместья. — Позвольте представить вам мою семью. Это моя очаровательная супруга Нарцисса и сын Драко.

— Здравствуйте, — улыбнувшись всем троим, произнесла я, — спасибо большое за приглашение. Для меня это честь — быть вашей гостьей.

— Что вы, это для нас большая честь, что вы согласились, — с доброй улыбкой, произнесла Нарцисса, а Малфой-старший слегка поморщился, что не укрылось от меня.

Еще раз вежливо улыбнувшись Малфоям, я перевела взгляд на вторую семью, здесь присутствующую.

— Здравствуй, Венера, — улыбнувшись, заговорил блондин, немного отходя от официального тона Малфоев, чем мне сразу понравился. — Меня зовут Ричард, а это моя жена Мария. Мы много о тебе слышали от ребят.

— Здравствуйте, мистер и миссис Розье, — улыбнувшись родителям свои друзей, ответила я. — Надеюсь, что только хорошее, правда, Геллерт?

— Непременно, особенно сильно люблю рассказывать, как ты спасаешь милых животных и вышиваешь крестиком по вечерам, — закатил глаза Геллерт, а вокруг раздались легкие смешки, и напряжение окончательно спало, даже холодный Люциус слегка улыбнулся.

— Венера, вы, должно быть, устали, — начала Нарцисса, подходя ко мне. — Давайте я вам покажу вашу комнату. А после продолжим знакомство за ужином.

Я поняла, что действительно устала, поэтому была благодарна миссис Малфой за ее тактичность, и направилась за ней на третий этаж.

Мы проходили богато украшенные холлы, просторные коридоры, украшенные портретами. Всюду было изобилие предметов искусства и роскоши, но все это было так гармонично, что у меня бы язык не повернулся назвать поместье, а также их хозяев, безвкусными.

— У вас красивый дом, миссис Малфой, — произнесла я, когда мы проходили мимо великолепно вышитого гобелена, на котором было изображено фамильное древо Малфоев.

— Благодарю. Некоторым он может показаться старым и мрачным, а нас часто упрекают в излишней роскоши, но я люблю это место, оно дает чувство защищенности и покоя.

— Я вас понимаю, и тоже не считаю его мрачным и старым, — заверила я женщину, немного подумав, добавила: — Люблю похожие места, у них есть своя история.

— Хорошо сказано, — согласилась со мной Нарцисса, останавливаясь возле черной гладкой двери, открывая ее.

— Это ваша спальня, вещи уже здесь. Напротив комната Ирмы, а справа — Геллерта. Если с лестницы повернуть налево, там будет крыло, отведенное Драко. Отдохните, думаю, скоро к вам придут ваши друзья. Мы будем ждать вас всех на ужине через час.

Еще раз поблагодарив женщину я осталась одна и решила осмотреть предоставленную мне комнату.

Она была обставлена в темных тонах, в большинстве своем зеленом и серебристом. У противоположной от двери стены располагалась кровать с серо-зеленым балдахином. Она была застелена парчовым покрывалом и покрыта целой кучей подушек самого разного размера. На письменном столе, стоящем неподалеку стоял мой террариум со змеей. Уговорить Тию в него залезть было непросто, и сейчас я поспешила ее выпустить. Поворчав немного, змейка залезла на кровать, свернувшись клубком и злобно на меня поглядывала.

В большом шкафу из черного дерева уже была сложена вся моя одежда, что меня порадовало — не пришлось самой тратить время, чтобы все разложить по местам.

Обследовав еще одну дверь, я нашла за ней роскошную ванную, которую назвать ванной было очень трудно. Огромная мраморная черно-зеленая ванна стояла в углу и занимала очень много места, там могло поместиться три, нет, четыре меня. Немного в стороне от этого произведения искусства стояла тумба с раковиной и широким зеркалом. За небольшой каменной перегородкой было еще одно чудо цивилизованного мира, а в углу этого огромного помещения был душ.

Быстро вернувшись в комнату, я взяла вещи, в которые переоденусь и отправилась в душ. Покончив с водными процедурами, я надела кашемировый серый свитер и черные брюки, решив, что такой вид вполне сгодится для ужина. Расчесав волосы, я оставила их струиться по спине. Оставшись довольной своим видом, я вернулась в спальню, где уже развалилась на кровати Ирма.

— Привет, — широко улыбнувшись, произнесла Ирма. — Как прошла встреча с твоими?

— Привет, — ответила я, присаживаясь рядом на кровать, залезая на неё с ногами. — Достаточно неплохо, Филипп правда был мной недоволен, а с Виктором мы снова поругались. Зато Виолетта себя хорошо повела, помогла с гардеробом, купили даже новое платье для рождественского приема.

С лица девочки пропала улыбка, и появилось сочувствующее выражение, упоминания ссор с Виктором ее всегда огорчали.

— Из-за чего в этот раз? — подперев рукой подбородок, спросила девочка, вопросительно поднимая брови.

— Ему не нравится, что я все каникулы проведу в одном доме с Геллертом, он... — немного замявшись, я не знала, стоит ли говорить про последнюю фразу, брошенную им. — Он даже недвусмысленно намекнул, что я пытаюсь занять место девиц, которых он зажимает в темных углах или что-то в этом духе.

Брови Ирмы взлетели вверх, а сама она недовольно хмыкнула.

— Знаешь, в последнее время брат поменялся, я уже и забыла, когда я видела его за подобным времяпровождением, — неуверенно начала говорить подруга, но поймав мой скептический взгляд, примиряюще подняла руки вверх. — Ладно, это сейчас не имеет смысла. И что ты ответила на его недвусмысленные намеки?

— Я разозлилась, а все стекло в комнате разлетелось на осколки, — немного смутившись, произнесла я, вспомнив, что даже не извинилась ни перед кем за подобные разрушения.

— Неплохо, подруга, неплохо, — звонко рассмеявшись, похвалила Ирма. — И каким заклинанием ты воспользовалась в этот раз?

— Никаким. Это был стихийный выброс.

Переведя взгляд на подругу, я заметила ее удивление. Ах, да, я ведь никому не говорила, что они у меня до сих пор случаются.

— И часто у тебя бывают такие выбросы? Почему нам даже ничего не сказала? — мгновенно растеряв все свое легкомыслие, спросила девочка.

— Это второй с начала учебного года, — нехотя ответила я.

— Почему ты никому об этом не сказала? Это ведь опасно, кто-нибудь мог пострадать.

— Успокойся, я их могу контролировать. И, может, это не совсем привычный выброс, какие у нас всех случаются в детстве.

Ирма только сложила руки на груди и окинула меня скептическим взглядом. Ее недоверие мне было понятно, все непроизвольные магические выбросы заканчивались у детей к десяти годам. Конечно, бывали исключения, но это опасно, как для ребенка, так и для окружающих. Я же к числу таких исключений себя не относила.

Понимая, что словами здесь ничего не докажу, я решила поступить быстрее и проще. Закрыв глаза, я сосредоточилась, чтобы уловить внутри себя магию, а после этого потянула эту силу наружу, обличая ее в пламя, как в начале сентября в кабинете Каркарова.

— Что ты творишь, ненормальная? Сейчас угробишь нас двоих! — раздался испуганный голос Ирмы, и я открыла глаза. Вся комната была в огне, но я сдерживала пламя, не подпуская его ни к одному предмету и к нам. Довольно улыбнувшись, я вытянула руку и коснулась огня, а потом перевела взгляд на подругу, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Вот видишь, я могу его контролировать, — пожав плечами, произнесла я убирая пламя. Ни одна вещь не была испорчена, и войди кто-нибудь сейчас в комнату, он бы и не подумал, что здесь было все в огне.

— Конечно, те выбросы были сильнее, но не думаю, что это проблема, и кому-то стоит меня бояться.

— Не стоит тебя бояться? Скорее уж наоборот. Но бояться надо того, чтобы ты не спалила их дотла специально. Мерлинова борода, когда ты говорила про огненную родовую магию, максимум, что я представляла это зажечь свечу силой воли, а тут, — неопределенно махнув на рукой, сказала Ирма, все еще пребывая под впечатлением. Я только улыбнулась, наблюдая за подругой.

Ирму от ее эмоциональных тирад отвлек стук в дверь, а я еще раз окинула комнату взглядом, чтобы убедиться, что следов огня нигде нет.

— Войдите.

За дверью оказался Геллерт, который открыв дверь, лениво прислонился к косяку.

— Дамы, вы собираетесь вообще на ужин или будете голодными? Нельзя опаздывать в этом доме, Ирма, ты ведь в курсе, — покачав головой, произнес парень, а я посмотрела на часы. До ужина оставалось пять минут.

— Да, конечно, идемте быстрее, — быстро соскочив с кровати, сказала Ирма, пулей вылетев из комнаты, а мы пошли следом.

Быстро миновав коридоры и лестницы, мы оказались в большом зале, где был уже накрыт длинный черный стол. Он мог за собой уместить человек двадцать, а то и больше, не говоря уже про нашу маленькую компанию из восьми человек.

Почти все, кроме мистера Розье и мистера Малфоя были здесь. Улыбнувшись, я села между Геллертом и Ирмой, а напротив меня был Драко, который мне слегка улыбнулся и кивнул головой.

Как только мы уселись, в столовую вошли мужчины, тоже занимая свои места. Несмотря на то, что все молчали, атмосфера не была напряженной. Из-за угла обеденной залы раздавалась тихая ненавязчивая музыка.

Завязался разговор, взрослые спрашивали, как у нас успехи в школе. Немного рассказав про Дурмстранг, я принялась внимательно слушать рассказ Драко про Хогвартс, периодически задавая вопросы.

Парень учился на факультете Слизерин, и был расстроен, что Гарри Поттер отверг его дружбу и помощь, а вместо этого связался с предателем крови Уизли и грязнокровкой. Он вообще не оправдал ожидания Малфоя-младшего, оказавшись глупым мальчишкой, заглядывающим в рот Дамблдору, не видя, что тот им вертит, как хочет. А еще ему позволили играть в Квиддич, и даже удалось поймать свой первый снитч, правда, чуть не проглотив его.

Я внимательно слушала Драко, и мне становилось немного обидно, по рассказам парня в героя Магической Британии не было ничего особенного, кроме неплохих успехов в квиддиче и шрама на лбу, а также невероятного упрямства и твердолобости. Хотя, делать выводы только на словах мальчика было глупо, возможно, в нем говорила только обида.

Узнав, что я тоже, будучи первогодкой, играю в команде, Драко снова приуныл, посетовав на то, что его тоже не отправили в Дурмстранг. Но Нарцисса его успокоила, сказав, что на следующий год он тоже будет играть в квиддич.

Драко намекнул, что дело не только в игре, а в целом Хогвартс ему не нравится, как и многие его обыватели. Я снова принялась расспрашивать про школу, слушая внимательно и запоминая, все-таки, именно там я мечтала учиться с детства, о чем я и сообщила всем собравшимся.

— Знаешь, Венера, у нас здесь ходят многие слухи, — начал лениво говорить Люциус, растягивая слова. — Особенно после того, как ты обратилась за помощью к моей жене, я склонен им верить...

— И что же это за слухи, мистер Малфой? — не выдержав его театральной паузы, с легкой улыбкой спросила я, уже зная, о чем речь.

— Говорят, что вы, мисс, не просто Слизерин, а дочь самого Салазара, но тогда вам больше тысячи лет, простите мне мое любопытство, но разве это возможно?

Взрослые замерли и в ожидании уставились на меня, впрочем, Драко тоже, но выглядел более удивленно, похоже, его такие мысли не посещали. Я поняла, что многих интересовал этот вопрос,. Переведя взгляд на друзей, я заметила, что Ирма и Геллерт тоже изобразили на своих лицах удивление, и если у Ирмы это получилось не очень убедительно, то ее брат обладал куда более выдающимися актерскими способностями. Подавив улыбку, я перевела взгляд на Люциуса, и, взяв свой бокал с соком, неторопливо сделал глоток, растягивая время.

— А вы прямолинейны, мистер Малфой. Если это так важно, то я удовлетворю ваше любопытство. Слухи правдивы, по крайней мере, та часть про Салазара Слизерина. Я действительно его дочь и я провела почти тысячу лет в магическом сне. Родители пытались меня спасти, но от чего именно, я не знаю, — немного приукрасив правду, ответила я. А взрослые удивленно переглянулись, не ожидая, что я так сразу выдам все карты. — Надеюсь, это не будет предано широкой огласке? Мне ведь всего одиннадцать лет, не хочется становиться новой знаменитостью так рано, оставлю все лавры Поттеру.

— Конечно, это просто мое нездоровое любопытство. Благодарю за честность.

— Не стоит, мистер Малфой, тем более, я надеюсь, что вы ответите мне тем же, — ухватившись за эту возможность, произнесла я. Намек был понят.

— И что же вы хотите узнать? — настороженно произнес Люциус, а у меня в голове крутилась масса вопросов, решив, что про Темного Лорда он знает куда больше, чем про Салазара, я приняла решение, о чем будет моя просьба.

— Покажите мне вашу руку, — набравшись храбрости, выдала я свою просьбу, наблюдая, как бледнеет лицо Малфоя, а от остальных раздались нервные вздохи.

— И что же вы рассчитываете там увидеть? — нервно улыбнувшись, спросил Люциус.

— Метку Волан-де-Морта. Научный интерес, так сказать, вы ведь в курсе, что он является моим дальним родственником? — сделав невинное выражение лица, произнесла я, наблюдая, как все присутствующие, вздрогнули, а Люциус резко встал со своего места. Первая мысль была, что сейчас он просто покинет зал, но широкими шагами мужчина подошел ко мне, закатывая рукав на левой руке, подсовывая мне под нос предплечье с черной меткой.

Она была почти такая, как на множестве колдографий, что я видела в вырезках газет, но была совсем бледной и едва заметной, приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что на ней изображено. Восторженно осматривая череп и змею, вылезающую из его рта, я непроизвольно потянулась к метке, прикасаясь кончиками пальцев, как только я это сделала, метка стала чернеть, а Люциус испуганно отшатнулся, отдернув руку, как от боли.

— Как ты это сделала? — спросил тихим голосом мужчина, удивленно рассматривая свою руку. — Она была неактивной больше одиннадцати лет.

А потом, закинув голову, мистер Малфой рассмеялся. Причину веселья я совершенно не понимала, а он и не торопился что-то объяснить.

Оглядевшись на всех присутствующих, я заметила, что остальные тоже ничего не понимают. Только Нарцисса подошла к мужу, обеспокоенно рассматривая метку.

— Да, мисс Слизерин, вы меня порадовали. Ваш необдуманный поступок устроит такую панику в рядах некоторых волшебников. Метка снова стала черной, как во времена Темного Лорда, представляю, как будет рвать на себе волосы Дамблдор. Правда, бывшие Пожиратели, особенно те, кто на свободе снова будут подвергаться допросам и повышенному вниманию. Но это все такая мелочь, — немного успокоившись, пояснил всем присутствующим Люциус, возвращаясь на свое место.

— Извините, я не хотела доставить вас неудобств, — произнесла я, ругая на саму себя, что вообще попросила показать метку.

— Не стоит извиняться, это будет забавно, — отмахнувшись только от моих слов, ответил Люциус. — Но почему вы попросили об этом меня, когда еще одна рука с идентичной меткой была гораздо ближе к вам.

Я нахмурила брови, абсолютно не понимая о чем речь. Посмотрев на Нарциссу, я увидела ее предостерегающий взгляд, брошенный на мужа.

— Простите, мистер Малфой, я не понимаю, о чем речь, — решив не гадать, спросила я.

— Ну, разумеется, — улыбнувшись, произнес Люциус, отпивая вино из своего бокала. — Я про вашего директора. Каркаров тоже был Пожирателем Смерти.

— Что? — одновременно с Ирмой и Геллертом произнесла я. Ребята выглядели не менее шокированными, а я вспомнила, что директор знал, что Темный лорд тоже потомок Слизерина. Теперь стало понятно, откуда у него такие знания.

Люциус с удовольствием наблюдал за нашим недоумением, держа на губах довольную улыбку, но Нарцисса, похоже, не разделяла подобных откровений.

— Предлагаю закончить обсуждать темные времена минувших дней. По крайней мере, не все хотят вспоминать о них, — раздался спокойный голос миссис Малфой, а я была согласна с ней. Нужно будет поговорить с Люциусом наедине, думаю, он сможет много интересного мне рассказать.

— Как тесен мир, однако, — раздался голос Ричарда, который все это время молчал. — А вы полны сюрпризов, юная мисс.

— О, вы еще многого не знаете, мистер Розье, — вежливо улыбнувшись, пожала плечами я.

— Предлагаю опустить все эти формальности, никто не против? — обведя взглядом всех собравшихся, и получив от них утвердительные кивки, мужчина довольно хлопнул в ладоши. — Вот и чудно. Тогда обойдемся без всяких мистеров и миссис.

— Отлично, — произнесла я, возвращаясь к своему недопитому соку.

Беседа снова вошла в более спокойное русло, все стали обсуждать предстоящие каникулы и планы того, чем можно на них заняться. Самым ожидаемым событием был завтрашний вечер. Взрослые спросили, есть ли у нас все необходимое, и, получив положительные ответы, продолжили обсуждать предстоящее торжество. Женщины обсуждали, кто из гостей на этот раз выставит себя в дураках, а мужчины принялись гадать, кого вообще стоит завтра ожидать. Постепенно разговоры ушли в политику и финансовые вопросы, и я заскучала. Скосив глаза на ребят, сидящих по бокам от меня, я заметила, что им тоже подобные разговоры неинтересны.

Поймав взгляд Драко, я ему улыбнулась, кивнув головой на выход из зала и, сложив руки в молящем жесте, произнесла одними губами:

— Спасай нас.

Парень оказался достаточно сообразительным и криво усмехнувшись, встал из-за стола, привлекая к себе внимания.

— Отец, ты не против, если мы покажем поместье Венере? — вежливым спокойным голосом спросил парень.

— Конечно, если вы закончили, можете идти, — ответил Люциус, возвращаясь к прерванному разговору с Ричардом.

Выходя из-за стола, мы поблагодарили Нарциссу за вкусный ужин, и удалились в коридор.

— С чего начнем осматривать поместье? — спросил Драко, поворачиваясь к нам, но увидев мой смеющийся взгляд, понял, что осмотр достопримечательностей отменяется. — Или можем заняться чем-нибудь поинтереснее.

Единогласно решив, что было бы неплохо выбраться из поместья на улицу, мы устроили там бой снежками. Вообще, я просто хотела запустить снежком в Геллерта, а попала в Ирму. Пришлось спасаться бегством от обоих Розье. К счастью, мне на помощь подоспел Драко и уже вдвоем мы стали отбиваться из-за небольшой статуи, стоящей в саду. Уже через полчаса мы все согласились на ничью. Домой возвращаться никому не хотелось, поэтому мы начали лепить снеговиков.

Вернувшись в поместье, мокрые и замерзшие, мы попались взрослым, которые отправили нас греться и пить горячее какао.

Зайдя в комнату, я быстро переоделась в сухую одежду, и мы отправились вчетвером в комнату Драко, куда домовики уже должны были принести еще немного какао и вкусное печенье.

Оставшийся вечер прошел прекрасно. Много рассказов было прослушано, много историй было рассказано, а смех почти не прекращался. Мне нравилось общаться с Драко, он был веселым и добрым и совсем не стеснялся, казалось, он чувствовал себя в любой компании комфортно.

Но его рассказами о Хогвартсе я была по-настоящему очарована. Оказывается, в гостиной Слизерина висел портрет моего отца, но он был пустым. Никто никогда не видел его обитателя.

Вернувшись к себе, я быстро уснула на огромной кровати в ворохе подушек, даже никакие сны меня не тревожили.

А у палки-то два конца...

После завтрака все разошлись по своим делам. Нарцисса и Мария руководили домовиками, которым предстояло убрать каждый сантиметр поместья и украсить его. Люциус сбежал в министерство, ссылаясь на какие-то очень важные дела. Ирма помогала матери, а Геллерта забрал Ричард, чтобы что-то купить в Косом переулке.

От моей помощи все отказались, поэтому я отправилась на поиски Драко, единственного человека, которому не нашли в этом огромном доме занятие, или он умело прятался. В комнате его не было, как и в библиотеке, поэтому побродив по поместью, я вышла на балкон на третьем этаже. Оттуда открывался красивый вид на заснеженный сад, где все уже было украшено.

А за садом была большая открытая площадка, где летала в воздухе одинокая фигурка. Теперь понятно, куда сбежал Малфой.

Прихватив свою метлу, которую зачем-то взяла с собой, я вышла на улицу, направляясь к Драко. Взлетев в воздух, я перехватила мяч, который он кидал в кольца, установленные на конце импровизированного стадиона.

— Ты плохо сосредоточен, нужно следить не только за мячом.

Драко только криво усмехнулся, разминая шею.

— Да, я и забыл, что ты у нас тоже играешь в квиддич, — зависая в воздухе, сказал парень. — И за кого?

— Охотник, — ответила я, возвращая ему мяч.

Следующие полчаса мы занимались передачей пасов. Драко неплохо держался в воздухе, но для охотника был слабоват. Из него скорее бы вышел хороший ловец. Сказав ему об этом, я заметила, как его глаза радостно загорелись. Оказывается, Драко хотел в следующий год играть именно за ловца. После того, как я показала ему ещё пару приемов, мы снизились и направились в сторону дома. Драко рассказал, что раньше Люциус сделал это поле для него, когда ему было всего пять лет, после этого Драко часто здесь пропадал.

Вот так, под забавные истории из его детства, мы дошли до поместья веселые, растрёпанные и с красными от мороза щеками.

— Венера! Вот ты где, — раздался голос Ирмы, которая спускалась по лестнице вместе с братом.

— Привет, а мы летали на заднем дворе, — улыбнувшись, ответила я. — А что, меня потеряли?

— Пора собираться уже. Идем, — взяла меня за руку Ирма и потащила в сторону комнаты.

Повернувшись к парням, я сделала испуганные глаза, а они только рассмеялись.

Вернувшись к себе в комнату, я пошла в душ, приводя себя в порядок. Высушив волосы, я собрала локоны от висков, закрепив их на макушке, остальная часть свободно струилась по спине. Надев платье, я крутилась вокруг зеркала, расправляя ткань.

— О, ты уже готова, — произнесла Ирма, врываясь ко мне в комнату. — А почему без украшений?

— Не знаю, думаю, что это будет слишком.

— Не думай, а надевай. Будет куча народу, и каждый будет сверкать, словно новогодняя елка.

Решив, что Ирме виднее, я прислушалась к ее мнению. Надевать тиару матери было приятно, не говоря о том, что она мне очень шла и красиво смотрелась на моих черных волосах. Кулон, доставшийся от родителей тоже был на мне, теперь я с ним никогда не расставалась.

— Отлично выглядишь, — произнесла Ирма, становясь рядом со мной таким образом, что теперь мы вдвоем отражались в зеркале.

— Спасибо. Ты тоже хорошо смотришься.

Подруга была одета в темно-синее платье, расшитое серебристыми нитями, платье было без рукавов и длиной до пола, оставляя небольшой шлейф. Черные волосы, короче моих и не отдающие синевой на солнце, были собраны в высокую прическу, собранную богато украшенным гребнем на макушке.

— Идём, скоро уже прибудут гости, — взяв меня за руку, потянула меня Ирма к выходу.

Внизу уже всех ждали мистер и миссис Малфой, встречая гостей, что понемногу уже прибывали в мэнор. Увидев Геллерта, я поспешила к нему, чтобы не стоять одной посреди толпы. На полпути я заметила рядом с ним высокую брюнетку, которая фальшиво смеялась над чем-то. По выражению лица Геллерта, можно было заметить, что от такой собеседницы он был бы рад избавиться. Ощутив укол раздражения, я поспешила к другу.

— Вот ты где, — произнесла я, подходя ближе к разговаривающим. — Гелл, ты сегодня будешь моим спасителем на этот вечер. Мне кажется, что я за минуту успела уже привлечь внимание всех присутствующих.

Парень усмехнулся, а его глаза хитро сверкнули. Он понял, что я специально использовала сокращённый вариант его имени, давая понять, что хорошо с ним знакома. Девица, впрочем, тоже это заметила, бросив на меня вопросительный взгляд, в котором остро ощущалось недовольство.

— Представишь меня своей знакомой? — сделав акцент на последнем слове, произнесла я.

— Конечно, — ответил Геллерт, подставляя мне локоть, за который я тут же взялась. — Позволь представить тебе Селена Боул. Селена, это моя подруга Венера Слизерин.

Услышав мое имя, девушка уже с любопытством начала меня рассматривать, а я только вопросительно вскинула брови, встречая ее взгляд. Не люблю, когда меня вот так нагло разглядывают. Девушка немного смутилась, от досады поджимая губы.

— Приятно познакомиться, Селена.

Девушка, к слову, напрочь проигнорировала мое дружелюбие. Впрочем, оно было настолько же искренним, как и ее смех несколько мгновений назад.

— Увидимся позже, пойду найду брата, пока он не влип в неприятности снова, — произнесла брюнетка, быстро развернувшись на каблуках, и направилась в противоположную от нас сторону. А я только довольно хмыкнула. Не люблю я таких девиц. Что, интересно, ей нужно было от Геллерта.

— И зачем ты это сделала? — едва сдерживая смех, спросил тот. Похоже, вся эта ситуация его изрядно веселила.

— Спасла тебя, ибо твой взгляд так и молил о помощи, — закатив глаза, ответила я.

— Возможно. Но не каждый же день приходится общаться с потенциальной кандидатурой на роль невесты, — уже откровенно надо мной смеясь, выдал парень.

— Что? — спросила я, глядя уже с недоумением на удаляющуюся спину девушки. — Ты серьезно?

Парень явно наслаждался произведённым эффектом, а мне было немного обидно. Неужели мой друг тоже попал в эту ловушку, где за тебя уже все решили заранее.

— Серьезнее некуда. По крайней мере, Боулы спят и видят, как их старшая дочь породнится с Розье. Но мои родители сразу же отвергли их предложение. Мать против браков по расчету. А отец сказал, что Боулы почти не имеют никакого авторитета в магическом обществе, — пожав плечами, ответил парень. — Но мне повезло больше, чем кузену. Ему уже давно выбрали пару.

Посмотрев в указанную сторону, я заметила Драко и какую-то темноволосую девочку. Ребята разговаривали, а у Драко на лице была неприятная высокомерная улыбка, почти копия той, что была частой гостьей на губах Люциуса. А девочка, в свою очередь, чуть ли не светилась от удовольствия и что-то весело щебетала. Драко ее внимательно слушал или делал вид, что слушал.

— Бред какой. Как можно уже решать за детей? Тем более, мы ещё дети, зачем нам вообще забивать голову подобной ерундой? — спросила я и покачала от досады головой.

— Ты знаешь, почему чистокровные семью так пекутся об этом? — посерьёзнев, спросил Розье.

— Это показывает их статус? Они думают, что таким образом являются лучше других? — неуверенно предположила я.

— Не совсем. Они не думают, что лучше других. Они на самом деле лучше. Чем чище кровь, тем сильнее магия. Поэтому, они думают, что из-за грязнокровок мы можем выродиться, а с каждым поколением магия будет слабеть, пока не исчезнет.

Я задумалась.

— Если рассуждать с точки зрения логики, то их можно понять — они заботятся о том, чтобы волшебники не исчезли. Но яне думаю, что все поголовно маглорождённые волшебники слабые, — поделилась своими рассуждениями. — Думаю, что и среди них есть те, у кого магия не слабее, чем у чистокровных.

Заработав странный взгляд от парня, я немного стушевалась.

— Знаешь, ты бы не разбрасывалась здесь такими громкими словами, многие просто не поймут тебя, — тихо ответил Геллерт, осматриваясь. — Неожиданно слышать такие вещи от дочери самого Салазара Слизерина.

— Вы уже все уши мне прожужжали про Салазара. Неужели на нем свет клином сошёлся? — тихо проворчала я сама себе под нос, но парень все равно услышал.

— Его здесь почитают, а идеи считают самыми верными, — просто ответил парень.

Больше нам поговорить почти не удалось. Слишком много было желающих со мной познакомиться. Весть, что некая Леди Слизерин посетит приём у Малфоев, разошлась, словно лесной пожар в засуху.

Почему ко мне обращаются именно «леди» мне поведала Ирма чуть позже. Оказывается, британская аристократия заимствовала кое-что из системы пэрства у магглов, а именно титул лорд и леди, так раньше называли глав домов волшебников, а из лордов и леди уже формировался некий совет волшебников, который просуществовал до самого создания министерства магии. После этого он был упразднен, а некоторым членам предоставили места в Визенгамоте. Традиция же осталась, как и наречение старших членов чистокровных семей лордами и леди. Так что я, будучи единственной Слизерин, автоматически становилась леди. На мой взгляд, эта система была слишком запутана и давно устарела. Но мне льстило, что меня безоговорочно отнесли к чистокровным волшебникам, а некоторые поговаривали, что пора переделать список и внести в него некие коррективы.

После того, как гостей приветствовали хозяева поместья, они проходили к огромной пушистой ели, украшенной в зелено-серых тонах. Как объяснил Геллерт, это цвета факультета Слизерин в Хогвартсе, и многие семьи, таким образом, показывают свою лояльность.

Под елкой была уже громадная куча подарков, свои я тоже поставила туда.

Драко я подарила золотой снитч и очень прочные легкие перчатки, как раз идеально подходящие для ловца. Геллерту и Ирме я подарила по теплому черному свитеру, на изнанке которых нанесена рунная цепочка согревающих чар — эти двое любят бегать по Дурмстрангу без мантий. Геллерту еще я подарила похожие перчатки, как у Драко, только с защитой сверху. С подарками для взрослых было сложнее, но тут помогла Виолетта, пока я выбирала подарки для друзей, она посетила какие-то магазины и приобрела все необходимое, а что именно я не интересовалась, полностью доверившись ее вкусу.

Бесконечно долго продолжалась череда знакомств, а я ощущала себя так, словно была главным гвоздем программы, что, похоже, было недалеко от истины. Но постепенно я втягивалась, и мне даже начинало это нравиться. Я старалась понравиться всем, улыбнувшись там, скромно опустив голову здесь, строя некий образ святой невинности. Если мало говорить и много слушать, то можно лучше узнать людей.

Так я выяснила, что к Малфоям почти все относятся лояльно, а большинство слепо верят Люциусу. Кто-то пытался взять свое лестью, а кто-то хитростью. Семнадцать семей за вечер спросили меня, не хочу ли я породниться с кем-нибудь из них, ведь будучи совсем одной, мне бы пригодилась поддержка какого-нибудь сильного и древнего рода. Я только вежливо слушала, кивала и говорила, что не буду забивать этими мыслями свою голову, как минимум пока не окончу школу. Но на разочарованные вздохи отшучивалась, что у них еще масса времени, чтобы узнать лучше меня, давая ложную надежду каждому.

— Ах, моя дорогая, — с неподдельным разочарованием ответила Миссис Забини. — Тогда вы просто обязаны быть частой гостьей у нас в Англии. Мы все просто очарованы вами.

Вежливо улыбнувшись и кивнув компании женщин, в которую меня угораздило попасть, я отошла к Ирме, которую заметила неподалеку. Прошел только час, как все прибыли, и прием официально открылся, а я уже успела устать. Но дойти до подруги мне не удалось. Начались танцы и, так не вовремя оказавшийся рядом черноволосый парень пригласил меня на танец. Пришлось согласиться, чтобы не выглядеть невежливой.

Парень, который представился Люцианом Боулом, оказался младшим братом той самой девицы, что разговаривала с Геллертом, прежде чем я им помешала. Парень был приятным собеседником, не пытался меня впечатлить, а, наоборот, немного посочувствовал мне, заметив, как все на меня накинулись. Протанцевав весь танец, во время которого мы непринужденно болтали, парень вежливо поклонился мне и пожелал приятного вечера.

Но желающих потанцевать со мной было много, и далеко не все мне понравились. Потанцевав еще с тремя парнями, я была спасена Геллертом, который так вовремя оказался рядом.

— Вот и зачем ты меня оставил одну вообще? — тихо прошипела я парню, когда мы закружились с ним в танце.

— Хотел посмотреть, как ты себя будешь вести в такой ситуации. И знаешь, я впечатлен, ты просто очаровала всех здесь, — рассмеявшись, ответил Розье, а я едва сдержала желание наступить ему на ногу. — И вообще, я не виноват, что тебя перехватила Забини, она иногда может быть слишком настойчивой.

— Я заметила, — пробубнила я.

Когда танец закончился, Геллерт утянул меня к фуршетному столу, где уже стояли, в какой-то компании подростков, Ирма и Драко. Присоединившись к ним, я познакомилась с сестрами Гринграсс, друзьями Драко Грегори и Винсентом, а так же с Тео Ноттом и Блейзом Забини, последний даже извинился за поведение своей матери, чем немного предрасположил меня к себе, совсем капельку. Оказывается, почти все ребята учатся в Хогвартсе, за исключением Астории Гринграсс, она поступит туда только на следующий год. К слову, та самая Астория и была потенциальной невестой Драко, что сильно сказывалось на ее поведении — девочка была слишком высокомерной и на всех смотрела с пренебрежением. Ее сестра Дафна мне понравилась больше, она вела себя вполне расслабленно и дружелюбно, мгновенно предрасполагая окружающих к себе. Сестры мне чем-то напоминали Оливию и Камелию, такие же разные были.

Закончив с закусками, многие ребята разбрелись, встречая знакомых в толпе. Геллерт и Ирма тоже кого-то увидели, но я ними я не пошла, оглядываясь в поисках выхода из зала — хотелось побыстрее оказаться на балконе, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Выскочив в коридор, я порадовалась, что меня никто не заметил, и тихо направилась на второй этаж, где мне еще днем приглянулся балкон, с которого открывался шикарный вид на сад.

Выйдя на балкон, я с облегчением вдохнула прохладный воздух. Но звук голосов, доносившихся из другого помещения через приоткрытое окно, меня отвлек. Стараясь прислушаться, я узнала один голос, принадлежавший Люциусу, доносился он из библиотеки, но слов было не разобрать. И подойти ближе было тоже трудно. Балкон, через который можно было бы попасть в библиотеку, находился на расстоянии двух метров от меня, и попасть на него было бы проблематично. Тем временем, любопытство все больше меня распирало, особенно, когда мне показалось, что я уловила свое имя.

Стукнув себя по лбу от досады, я вспомнила, что я ведь волшебница, которая, к тому же, умеет трансгрессировать. Заметив колонну на балконе, которая находилась в тени, я закрыла глаза и сосредоточилась, и в ту же секунду оказалась на другом балконе, мне даже повезло — хлопок трансгрессии никто не услышал.

— Серьезно, господа. У нас есть тема куда более важная, чем обсуждение какой-то девчонки, — произнес какой-то мужчина, наливая себе какую-то янтарную жидкость в бокал. — Почему спустя столько лет метка снова стала активной? Неужели Темный лорд вернулся?

— Не говори глупостей, Корбан. Тогда он уже вызвал бы нас всех.

— А может, он слаб? Тогда нам стоит его побыстрее найти. Недавно ведь в Албании были замечены его следы.

— Но Сивый там ведь ничего не нашел.

— Значит, этот плешивый волк уже потерял свой хваленый нюх.

Выглянув из-за своего укрытия, я заметила, что в комнате находилось около двадцати человек и сейчас многие вскочили со своих мест, бурно жестикулируя и споря. Один Люциус наблюдал за всеми с хитрым взглядом, и ехидной улыбкой на губах.

— Я считаю, что нам нужно начать поиски Лорда, чтобы хоть как-то спасти шкуру. Мы все его итак предали.

После этих слов началась еще одна вспышка споров, а я уже стала замерзать.

— Успокойтесь, господа, — довольно растягивая слова, произнес Малфой-старший. — Возвращение Темного лорда нам не грозит.

После этих слов все замолчали и переглянулись, кто с недоверием, а кто с надеждой, что это правда.

— Но метка? — неуверенно возразила какая-то полная женщина.

— Метка отреагировала, но не на Темного лорда, а на какую-то обычную девчонку.

После этого наступила тишина, а я окончательно замерзла.

— И какое вообще она имеет отношение к Лорду? Ты тут рехнулся, что ли в своем мэноре?

— А самое прямое. Они родственники, — сказав это, Люциус снова шокировал всех присутствующих и теперь наслаждался произведенным эффектом.

— Что ты несешь?

— В них обоих течет кровь Салазара Слизерина, и если Лорд был его далеким потомком, то Венера его дочь, — улыбнувшись, произнес Люциус, а я решила прервать их познавательный диалог.

Подойдя к стеклянным дверям, я их широко открыла, заходя внутрь.

— Значит, вот так сразу все карты на стол, мистер Малфой? — улыбнувшись, произнесла я, входя в помещение, зябко поежившись.

— Могу я спросить, что вы там делали и как туда попали, юная леди? — задал мне вопрос тот мужчина, который назвал меня «какой-то девчонкой»

— Можете, мистер...? — вопросительно подняв брови, спросила я.

— Яксли, — недовольно проворчал мужчина, неприязненно меня оглядывая.

— Что ж, мистер Яксли. Я там подслушивала, ведь, как говорится, любопытство не порок. А попала я туда путем трансгрессии, надеюсь, такой способ перемещения вам знаком, мистер Яксли?

Со стороны послышались смешки, а тот самый Корбан Яксли от злости покраснел, залпом выпив свой напиток.

— А вас родители не учили, что подслушивать нехорошо?

Сделав грустное лицо, я печально вздохнула.

— К сожалению, нет, они не учили. Я бы посоветовала воспользоваться маховиком времени, чтобы вернуться на тысячу лет назад и спросить их лично, почему они сделали такое упущение, но думаю, что это все же невозможно, — вежливо улыбнувшись, ответила я, понимая, что хожу по лезвию ножа. Злить взрослого мужчину, да еще и бывшего пожирателя смерти не самая моя блестящая идея, но меня задел его пренебрежительный тон, которым он обо мне говорил.

— Так значит, слухи правдивы? — спросила у меня полная женщина, которая была единственной особой женского пола здесь, не считая меня.

— Слухов много, госпожа, смотря, что вы имеете в виду, — обворожительно улыбнувшись, ушла от ответа я.

— Вы дочь Слизерина? — продолжала допытываться дама.

— Да, я определенно дочь какого-то Слизерина, раз уж ношу его фамилию.

— Самого Салазара? — женщина уже теряла терпение, а я просто пожала плечами.

— А вы другого Слизерина знаете? — уже с трудом сдерживая смех, задала я встречный вопрос.

Люциус в этот момент рассмеялся, хлопая в ладоши.

— По-моему, моя гостья очаровательна, не находите? — отсмеявшись задал вопрос Малфой-старший, который, похоже, все восприняли, как риторический.

— Но как это возможно? — спросил какой-то тучный мускулистый мужчина.

— Без малейшего понятия, но не стоит забывать, что мой отец был величайшим волшебником. Думаю, что у него были необходимые знания и, опережая ваш следующий вопрос, скажу, что мотивы его действий мне неизвестны, — добавила я, догадываясь, что спросят эти люди дальше.

— И теперь метка на вас отреагировала? Может, это знак, юная леди? И нам стоит от вас ждать великих дел? — оживился какой-то мужчина, стоящий позади Люциуса, который, кажется, говорил что-то про какие-то следы в Албании.

— Оставим великие дела героям, а я просто хочу найти свое место в этом мире, используя открывшиеся возможности. Но не думаю, что это место среди кучки бывших Пожирателей, которые поджали хвосты, стоило только замельтешить на горизонте призрачной надежде на возвращение Волан-де-Морта.

Все, как один, вздрогнули от имени Темного лорда, а некоторые достали палочки.

— Серьезно? — скептически приподняв бровь, спросила я. — Толпа взрослых мужчин решила напасть на маленького ребенка, который вам пытается открыть глаза на правду?

Некоторые переглянулись, а другие пристыжено опустили глаза.

— Венера, ты не знаешь, каким он был, — с трудом сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, произнес Люциус, а я вспылила.

— Так расскажите мне! Я устала, что на мои вопросы все только и делают, что отмалчиваются или говорят «да ты не понимаешь, каково тогда было!». Да, я не понимаю, но хочу понять!

Всплеск моих эмоций сопровождался небольшим стихийным выбросом, который я специально устроила, немного выпустив бурлящую внутри магию, от которой сломалось несколько книжных полок и бутылка с янтарной жидкостью, похожей на огневиски. Стоящие рядом люди только вздрогнули и уже с опаской начали на меня смотреть, а те, кто раньше достал палочки теперь их пытался незаметно убрать.

— Зачем ребенку это знать? Неужели ты не читала в книжках описание первой магической войны? — раздался елейный голос Яксли, который быстро пришел в себя.

— Историю пишут победители, и не факт, что там все видимые границы были настолько четкими, - сложив руки на груди, произнесла я, а взрослые переглянулись, видимо не решаясь что-то мне рассказать.

— Что скажете, господа? Никто у нас еще не брал интервью про события давно минувших дней, — немного погодя прервал все размышления голос Люциуса.

— Мерлинова борода, Люциус ты серьезно? — снова завелся Яксли, но увидев, как Малфой пожал плечами, махнул на нас рукой и уселся в кресло у противоположной стены. — Пусть сначала даст непреложный обет, что никому не растреплет все, что услышит.

Остальные только снова переглянулись, и единогласно решили, что это будет неплохой гарантией, что их тайны останутся тайнами, лишь еще один человек разделит её с ними. Дав Люциусу непреложный обет, я принялась слушать историю проигравшей стороны. В основном говорил Люциус, а остальные только иногда добавляли какие-то детали.

Том Реддл был удивительным юношей, в школе он был всегда со всеми вежлив, учителя отмечали его тягу к знаниям. Это был лучший ученик не только на факультете, но и во всей школе.

Постепенно вокруг него начали собираться единомышленники самого разного возраста и характера. В школе начались разные не слишком хорошие происшествия, но связать эти случаи с компанией Тома Реддла не удавалось. Лорд всегда держал своих людей в ежовых рукавицах, не позволяя ни на йоту нарушить школьные правила прилюдно или навлечь на себя хоть тень подозрения. Многие из этих учеников впоследствии стали Пожирателями смерти.

После школы он активно начал изучать темные искусства, отправился в путешествие, а вернувшись, снова собрал всех своих друзей. За друзьями пришли друзья друзей, и единомышленников становилось все больше.

Никто не понял, как идеи, которых он изначально придерживался, перешли в тиранию и геноцид. Вместо возвышения чистокровных волшебников и запрета к допущению магглов к изучению магии он перешел к истреблению неугодных — грязнокровок и магглолюбов. Парень, который был за признание прав на существование некоторых разумных магических существ, превратился в того, кто собрал под своим крылом самых мерзких темных тварей, того, что не гнушался любой, даже самой темной магии. Может, он понял, что его идеи труднодостижимые, а силой провернуть все будет быстрее, но постепенно он перестал быть похожим на самого себя. Те, кто нашел в себе смелость сказать ему в лицо, что не поддерживают больше его, были жестоко замучены до смерти, а остальные боялись сделать что-то, что может расстроить их Лорда - именно так он велел всем называть себе.

Время шло, многие продолжали убивать, мучить, пытать других волшебников, с болью смотря, как льется рекой кровь, и не только кровь магглов, но и чистая, которую все так восхваляли и за которую все боролись. Никто не мог прекратить эти безумства, каждому было, что терять. Но находились и те, кому это доставляло удовольствие.

— Поверь, Венера, когда на твоих глазах кого-то мучают до смерти Круциатусом или режут, словно скот для ритуалов магии крови, трудно найти храбрость, чтобы ему противостоять. У нас не было выбора. Сила, которой он владел, не могла сравниться ни с кем из нас. Он не просто так назван самым сильным Темным магов всех времен, — произнесла женщина, когда Люциус сделал паузу в своем рассказе. А у меня теперь стояли перед глазами описанные Яксли картины пыток, рассказ о которых он взял на себя.

— Но как он сделал это? Почему настолько сильно все поменялось? — спросила я, требуя продолжения и жадно вглядываясь в лицо Люциуса, который, казалось, постарел лет на десять.

— Его опьянила власть и сила, которую он достиг, изучая темную магию. Она ведь оставляет неизгладимый след на тех, кто ей активно пользуется. Я знаю, что вас в Дурмстранге учат, что нет ни светлой магии, ни темной, но то, что творил и изучал Том Реддл — это очень сильная магия. Она насквозь пропитанная искажением и злом настолько, что иначе, как темной, ее нельзя назвать, — попытался объяснить мне Люциус, а я отказывалась верить, что Том просто не удержался от соблазна.

— Я не верю, что описанный вами юноша и Лорд Волан-де-Морт это один и тот же человек. Это насколько надо быть озлобленным на весь белый свет, чтобы творить такое?

— Венера, он вырос в приюте, — попытался его оправдать какой-то мужчина, который почти не участвовал в разговоре.

— И что? Почему, в таком случае, никто не смог оказать ему поддержку? Он был озлобленным ребенком, а вы сами виноваты, что не смогли разглядеть в своем, как вы утверждали, друге, эти изменения. Может быть, будь его друзья более чуткими и внимательными, мир бы не получил Темного волшебника, а получил бы талантливого юношу, который пустил бы свой талант во благо. Вы все об этом никогда не задумывались? — после своей длинной и эмоциональной тирады, я оглядела всех собравшихся, некоторые виновато опустили голову.

— Сомневаюсь, что у него были друзья. Скорее уж единомышленники и соратники, — ответил за всех Яксли.

— Тогда мне его искренне жаль, — произнесла я, за что получила много ошарашенных взглядов. — У него не было близких людей, которые смогли бы ему вовремя подать руку. Возможно, я многого не знаю еще, но из того, что я здесь слышала, можно сказать, что Тому на всем жизненном пути попадались неправильные люди.

После моих слов в комнате повисло молчание, а я решила, что на сегодня я услышала достаточно.

— Спасибо вам всем за этот разговор и за оказанное доверие, — произнесла я, направляясь к двери, возле которой остановилась и обернулась. — Возможно, когда-нибудь мы еще сможем поговорить об этом. Было очень интересно послушать другой взгляд на эту войну. Я рада, что смогла узнать хоть что-то о своем очень дальнем родственнике.

Закрыв дверь, я направилась в свою комнату, возле которой я встретила Геллерта. Парень был очень недоволен.

— И где ты была все эти два часа? — скрестив руки на груди, спросил Геллерт.

Задумавшись над тем, что я могу сказать парню, чтобы не нарушить обет и не погибнуть, я решила, что лучше сказать всю правду.

— Я разговаривала с Люциусом и его знакомыми, но о чем я не могу сказать, — осторожно произнесла я, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Правда, как действует непреложный обет, я не знала.

— Ты делала что? — громко спросил парень, отлепившись от стены, у которой стоял.

— Ну, чего ты кричишь вообще? — прошипела я, открывая дверь в свою комнату и дергая парня за собой. Закрыв дверь, я обернулась к нему, скрестив руки на груди.

— Я хотела узнать больше про своего дальнего родственника, а друзья Люциуса не хотели ничего рассказывать, пришлось дать непреложный обет. В этом ведь нет ничего страшного. Я не буду его нарушать.

Геллерт стоял и смотрел на меня, словно я заговорила, как минимум, на китайском языке. Или у меня выросли рога или вторая пара ног. Проще говоря, он был в шоке.

— Ты дура, Слизерин, — тяжело опустившись на кресло, произнес парень, запуская руки в волосы.

— Эй, все ведь в порядке, — произнесла я, опускаясь на подлокотник кресла и положив руку ему на плечо. — Зато я много узнала, есть некоторые вещи, которые полезно было услышать. Нельзя судить о чем-то, зная только историю победителей. Ничего ведь страшного не произошло.

Геллерт продолжал неподвижно сидеть какое-то время, а потом положил свою руку поверх моей, слегка сжимая ее.

— Пообещай, что ты не будешь больше давать непреложные обеты, идет? — спросил тихим голосом парень, а я поняла, что он просто беспокоился обо мне. На душе стало чуточку теплее, своеобразная забота парня трогала меня.

— Это тоже похоже на клятву, не находишь? — улыбнувшись, спросила я, но заработала только недовольный взгляд, которым одарил меня парень, бросив его через плечо. — Хорошо, обещаю просто так не бросаться магическими клятвами.

— Так-то лучше, — произнес парень, прижав на мгновение мою ладонь к своим губам, быстро оставив на ней невесомый поцелуй, а потом быстро встал с кресла, направляясь к выходу.

— Спокойной ночи, — ответил Геллерт, не оборачиваясь, и закрыл дверь. А я сидела с глупой улыбкой на губах и прижала ладонь к груди.

— Вот ты и попался, Геллерт Розье, — тихо прошептала я в пустоту.

Догадки, что иногда Геллерт ко мне относится не так, как к простой подруге давно посещали меня. Особенно этому способствовали случаи, когда многие не отказывали себе в удовольствии отпустить по этому поводу несколько шуточек. На них Геллерт всегда реагировал одинаково — просто улыбкой. Что делать со своим открытием, я даже не представляла, забивать себе голову влюбленностью в одиннадцать было бы глупо.

Однако это мне не помешало переодеться и лечь в постель с глупой счастливой улыбкой на губах.

Тихая жизнь в Мэноре

— С рождеством! — выдернул меня голос из приятного сна. — Ты почему еще спишь?

С разбега ко мне на кровать прыгнула Ирма, а я попыталась закрыть голову подушкой. Вставать так рано я не планировала.

— Венера Слизерин, сейчас же вставай!

— Я хочу спать. Ты с ума сошла? Который час вообще? — раздался мой приглушенный подушкой голос.

— Восемь уже. Вставай, пора смотреть подарки, уже все внизу, — ответила Ирма, стягивая с меня одеяло. Упоминание о подарках меня немного взбодрило.

Открыв один глаз, я внимательно на нее посмотрела. Подруга была в пижаме и с растрепанными волосами, собранными в косичку. В глазах Ирмы плясали чертята.

— А что, много подарков? — лениво спросила я.

— Очень. Твоя куча больше всех. Ну, кроме той, что подарили Нарциссе и Люциусу. Тебе разве неинтересно, что там тебе преподнесли новые обожатели?

Конечно, мне было интересно. Печально вздохнув, я встала с кровати и поплелась в ванную, чтобы быстро почистить зубы.

— Пошли, потом переоденешься, — сказала подруга, когда я полезла за одеждой в шкаф.

Оглядев свои пижаму из шорт и свободной футболки, я пожала плечами, накинула сверху халат и надела носки. Быстро спустившись в малую гостиную, где был самый первый ужин. За столом уже сидели взрослые в количестве четырех штук, а растрепанные мальчишки весело открывали подарки. Забавно было их видеть в пижамах, это придавало им такой домашний вид. Ирма подвела меня к огромной, чуть больше моего роста, куче подарков.

— Это все мне? — удивленно спросила я, оглядываясь на Малфоев.

— Все до единого. Похоже, ты многих впечатлила — совы с подарками прилетали даже утром.

— Поразительно, — ответила я, беря в руки первую попавшуюся коробку. — И что мне с этим всем делать?

— Открывать, что же еще, — усмехнулась девочка, разрывая упаковочную бумагу.

Пожав плечами, я последовала ее примеру. Внутри оказалась книга, а прочитав название, я фыркнула.

— О, серьезно? Справочник чистокровных волшебников? — с сарказмом спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Даже не написали от кого.

Недовольно осмотрев книгу, я кинула ее в сторону, беря следующую коробку.

— Ого, да это одно из самых первых изданий, — удивленно рассматривая книгу, заметил Драко, беря ее в руки. — Почитай, довольно интересная вещь. Там даже, как утверждается автором, использовались записи Салазара Слизерина.

Пожав плечами, я открыла следующий подарок. Внутри был скромный набор украшений — серьги и ожерелье от семьи Крэбб. Недовольно вздохнув, я принялась откладывать в сторону все, что мне было не нужно. Украшения я решила отправить в хранилище в Гринготтсе, а многие подарки содержали именно их. Кто-то присылал различные книги. Несколько я оставила: интересные экземпляры по зельеварению, темным искусствам и "Историю Хогвартса", которую я уже читала — точно такую же книгу мне присылала Нарцисса.

Кучка действительно полезных подарков была маленькой. Геллерт подарил небольшой кожаный браслет с серебряными вставками. Подняв голову, я поймала на себе его внимательный взгляд.

— Поможешь? — спросила я, протягивая ему браслет и руку.

Геллерт помог мне, а я повертела рукой, разглядывая, как смотрится украшение.

— Спасибо, — поблагодарила я парня, улыбнувшись ему — Красивый подарок.

Геллерт только кивнул, возвращаясь к своей кучке. Розье был сегодня странным. Потом я вспомнила, что вчера вечером он был мной недоволен, а потом поцеловал ладонь и выскочил из комнаты, как ошпаренный. Пытаясь скрыть улыбку, я снова начала перебирать подарки. Еще одним понравившимся украшением стал скромный кулон в виде змеи, обвившейся вокруг крупного обсидиана на серебряной короткой цепочке от семьи Боул. Подарки от Ирмы, Оливии и Малфоев тоже перешли в кучу полезных вещей, там в основном были книги и один шарф изумительной тонкой работы.

Ребята быстро справились со своими подарками и принялись помогать мне. Еще одним полезным приобретением был полный набор мечей, который стоил целое состояние, как сказал Драко. Поэтому мы решили, что обязательно используем их на каникулах, может быть, даже кого-нибудь еще пригласим, чтобы было интереснее.

Подарок от миссис Забини меня вообще вогнал в краску, а парни смеялись до слез. Она подарила нечто розовое, пушистое и полупрозрачное. Геллерт со знанием дела назвал это безобразие пеньюаром, а я даже не хотела думать, для чего оно предназначено. Скомкав ткань, я запустила ею в усмехающегося Розье.

— Раз уж ты такой в этом спец, то сам и носи, — с красными от смущения щеками, высказалась я.

Повсюду раздались смешки, а он закинул вещь в кучу разорванной подарочной бумаги. Следующие подарки я открывала уже осторожнее, но больше таких креативных вещей никому не пришло в голову мне дарить. Отложив кипу интересных книг, мы закончили на этом рождественском ужасе. Несколько украшений я передарила Нарциссе и Марии, заявив, что не намерена ими пользоваться, а им они пришлись по вкусу.

Остаток дня я провела в библиотеке, пропустив обед. Люциус разрешил мне брать для чтения любые книги, а я решила поискать еще информацию об отце. Но ничего нового, кроме того, что прислала мне Нарцисса, я не нашла.

Каникулы проходили очень весело и быстро, мы много летали на заднем дворе, играли в снежки, а когда погода была плохая, то собирались все вчетвером с ребятами где-нибудь в поместье и играли в настольные игры. Мне больше всего понравились волшебные шахматы, но ребятам быстро надоело играть со мной — я почти всегда выигрывала. В один из таких вечеров, когда все отказались со мной играть, я направилась в кабинет Люциуса. Он удивился моей просьбе, но отказывать не стал. Шахматист из него был великолепный, поэтому партии стали интересными и более напряженными. Мы так и сидели до глубокой ночи, пока глаза уже не начинали слипаться.

В один из дней я помогала Драко с домашними заданиями. Не то чтобы он нуждался в моей помощи, но свою работу я уже всю сделала, и мне было интересно, по каким книгам занимаются в Хогвартсе. Я была немного разочарована. Если трансфигурацию, зельеварение и чары еще можно было как-то изучать, то История магии и защита от темных искусств оставляли желать лучшего. Как сказал Драко, Историю ведет призрак, на лекциях которого все спят, а Защиту вообще какой-то ненормальный заикающийся профессор, который ни про кого, кроме вампиров не может рассказать. Говорят, что именно с ними он повстречался в Албании и после этого с собой повсюду носит чеснок. Куда смотрит совет школы, интересно.

Оставив Драко в тишине дописывать эссе, я принялась листать учебник по зельеварению. Учебник был старый, я удивилась, что по таким книгам еще кого-то учат. Однако пролистав больше половины книги, я заметила, что некоторые рецепты действительно здесь понятнее, как и такая тема, как минимальная температура возгораний зелий.

Зелья в Хогвартсе преподавал тот самый Северус Спейп, который помог мне в изучении зелий, прислав по просьбе матери необходимую литературу с личными заметками. Я даже немного позавидовала Драко. Хоть зелья в Дурмстранге преподавали неплохо, но обучаться у самого молодого мастера зельеварения было непременно лучше. Интересно, а он придерживается учебной программы или делится наблюдениями с учениками? Задав этот вопрос Драко, я выяснила, что профессор очень строг ко всем, кроме своего факультета, и редко кого-то хвалит, не говоря уже о том, чтобы давать дополнительные занятия.

— Как понять, кроме своего факультета?

— Он декан Слизерина. Ты не знала? — ответил Драко, продолжая делать записи.

— Нет, не знала. И, несмотря на всю его строгость, я бы не отказалась у него поучиться, он же гений!

— Ага, — он ухмыльнулся. — А еще он мой крестный.

Удивленно хмыкнув, я продолжала рассматривать учебники. Больше ничего интересного я не нашла, программа, по сравнению с Дурмстрангом, была очень упрощена.

Каникулы приближались к концу, а завтра всем уже нужно было возвращаться в школу. И если нам было от этого не сильно грустно, наоборот, я была рада вернуться, сильно соскучилась по школе, то Драко возвращаться не горел желанием. Ему было интереснее проводить время с нами, а в Хогвартсе, как он рассказывал, приходилось все время притворяться и нельзя было показывать свои слабости.

В последний вечер мы сидели в большой уютной гостиной, Нарцисса и Мария о чем-то тихо беседовали за чашкой чая, Ричард разбирал какие-то документы, а Люциус читал книгу. Мы вчетвером расположились на ковре у камина, тихо разговаривая. Мальчишки обсуждали новости про новые метлы, которые начнут продавать в следующем году. Говорят, что они будут гораздо лучше предыдущей модели. Драко взахлеб рассказывал про них, надеясь, что будет счастливым обладателем такой метлы. Люциус, услышавший сына, пообещал, что купит их всей школьной команде Слизерина, если Драко в следующем году получит место ловца. Мальчик просиял, словно начищенный галеон, а Геллерт обещал летом ему помочь с тренировками.

— Ричард, — позвала я мужчину, а в голову пришла очередная идея, возможно, не самая удачная. — Я за каникулы уже услышала историю про одного темного волшебника. Быть может, вы тоже нам расскажете про еще одного?

Все присутствующие удивленно посмотрели на меня, а от Ирма, что сидела рядом, ткнула в бок.

Ричард, поднял на меня взгляд, отвлекаясь от своих документов. Повисло напряженное молчание, только Люциус довольно усмехнулся, пряча улыбку в кулак.

— Расскажите, пожалуйста, про Грин-де-Вальда. Ведь ваши родители поддерживали его, уверена, что вы многое от них слышали.

По напряженному лицу мужчин было понятно, что ворошить прошлое ему не очень хотелось. Но, отложив пергамент, он устало потер глаза, а потом, откинувшись в кресле, произнес:

— Юная леди, язык твой — враг твой. Но раз уж эти каникулы время откровений, то я тоже внесу свой вклад. Скажу честно, я помню не так много, но расскажу, что смогу.

Остальные удобнее расположились вокруг, а я прислонилась спиной к дивану, куда с ногами залезла Ирма. Вытянув ноги, я принялась внимательно слушать. Рассказ меня полностью захватил, и я даже никак не отреагировала, когда Геллерт, уставший сидеть, растянулся на ковре рядом и положил голову на мои колени. Чтобы хоть как-то занять руки, я принялась перебирать его волосы, путаясь в мягких черных прядях, что вечно у него были в легком беспорядке и не желали спокойно лежать. Впрочем, я-то знала, что он сам их часто специально лохматил, придавая себе еще более озорной вид.

Рассказом, пусть и не таким информативном, как у Люциуса я осталась довольна, а для себя сделала заметку, что было бы неплохо узнать и про Грин-де-Вальда побольше. Не всегда плохой пример заразителен. Некоторые вещи стоит просто знать, чтобы не мыслить стереотипами, навязанными обществом. Волан-де-Морт и Грин-де-Вальд плохие и злые волшебники, убившие множество людей, никто не спорит, но что-то же их сделало такими, какими они стали. Почему люди не пытаются в этом разобраться, чтобы, если и не оправдать их, то хотя бы понять.

— Вот так. Это, пожалуй, все, что я помню. Он был жесток. Жесток и безумен, не стоит искать в его действиях смысл, Венера, — добавил Ричард, закончив свой рассказ. — Надеюсь, вы извлечете из него пользу.

Попрощавшись, Ричард вышел из гостиной, а его жена последовала его примеру. Я продолжила сидеть, размышляя над всей этой историей. Будучи уже достаточно взрослым, Грин-де-Вальд не сомневался в существовании Даров Смерти, предметов из старых добрых сказок. Быть может, у волшебника были какие-то причины полагать, что они действительно существуют. Не будет же взрослый человек тратить свое время, гоняясь за мифами и легендами.

Интересно, было ли это уже после моего рождения и знает ли об этом что-нибудь отец.

Вспомнив про Салазара, я поняла, что давно поймала себя на мысли, что пора наведаться в Замок Слизеринов. Ведь там, если верить письму, находится портрет моего отца, а значит, и возможность с ним поговорить. Уверена, он сможет ответить на многие мои вопросы, а уж какие знания хранятся в замке трудно представить. Решив, что летом я непременно этим займусь, я опустила глаза вниз, поймав настороженный взгляд Розье. Осмотревшись, я поняла, что мы остались одни. Со своими размышлениями я и не заметила, как все разошлись.

— О чем задумалась? Не о Дарах Смерти, надеюсь? — спросил он, даже и не думая поднимать голову и продолжая лежать на полу.

— О них, — ответила я, решив не лукавить. — Интересно, а я уже родилась, когда это все случилось? Думаю, что нужно летом посетить родовой замок.

Геллерт поднялся и сел напротив меня. Его выражение из настороженного перешло в задумчивое.

— Думаешь, это хорошая идея?

— А почему бы и нет? — пожала плечами я. — Там есть его портрет, стоит с ним пообщаться. И мне не терпится увидеть библиотеку.

— Не кидайся только с головой в изучение всякой опасной магии. Ну, там с принесением в жертву младенцев и воскрешению мертвецов, идет?

— Слишком уж много обещаний ты в последнее время от меня требуешь, тебе не кажется? — спросила я, вопросительно поднимая брови и улыбаясь.

— Возможно, — слегка улыбнувшись мне в ответ, ответил он.

— Что это было? В тот вечер на Рождество? — спросила я, затаив дыхание. Этот момент долго не выходил у меня из головы, и я решила получить немного ответов.

— Извини, не удержался.

— От чего?

— А ты приставучая, — усмехнулся Геллерт, хитро прищурив глаза и немного наклоняясь ко мне.

— Скорее любопытная и хочу кое в чем разобраться, — ответила я голосом, чуть громче шепота, смотря в его глаза. Сердце стучало, словно сумасшедшее, бешено колотясь о ребра.

— А не думаешь, что я могу запутать тебя еще больше? Может, вернемся к этому разговору через несколько лет? — спросил тихим голосом Розье, а я поняла, что все это время зря думала, что его обаяние на меня не действует. Просто он на мне его еще не пробовал в полной мере.

— Не думаю. Можно ведь все непонятные моменты просто обсудить путем диалога, знакома тебе такая вещь? — с трудом сглотнув и сосредоточившись, ответила я, стараясь не смотреть на его губы. Он довольно близко ко мне наклонился.

— А не боишься, что услышишь что-то, к чему ты не будешь готова?

— И к чему же я могу быть не готова? — отвечать вопросом на вопрос было, кажется, не очень плохой идеей.

— Давай я тебе дам небольшую подсказку, — ответил Геллерт, дернув немного уголком губ и наклоняясь еще ближе ко мне так, что я ощутила его дыхание на своем лице. Понимая, что сама напросилась, я испуганно замерла, опуская взгляд, а Розье, наклонившись ко мне, слегка коснулся своими губами моих и замер. Через несколько секунд он так же медленно отстранился. Подняв на него взгляд, я заметила, что он довольно улыбается, глядя на меня со своей любимой усмешкой.

— Ну, как? Готова к разговору или отложим на несколько лет? — чуть ли не смеясь над моим ошалевшим видом, спросил Розье.

— Зачем ты это сделал?

— А зачем обычно кого-то целуют? — явно наслаждаясь всей этой ситуацией, ответил он. Я смутилась, опуская взгляд. Мерлинова борода, да меня сейчас впервые поцеловали.

— Ну, если кто-то кому-то нравится, наверное, — слегка запинаясь, произнесла я, не решаясь поднять взгляд.

— И что тогда из этого выходит?

— Почему нельзя просто ответить? — спросила я, резко вскидывая голову. Все эти игры меня вводили в ступор, а зная Геллерта, нельзя было от него воспринимать такие вещи всерьез. — Думаешь, это все смешно? Ты просто решил развлечься? Не думаю, что стоит разбрасываться такими вещами!

За смущением пришла обычная реакция раздражения и злости. За ними я всегда прятала свои настоящие эмоции. Сейчас мысль, что Геллерт просто может так развлекаться, была неприятна и болезненна. Я попыталась вскочить на ноги, но меня поймали за руку, дергая вниз, заставляя опуститься обратно на ковер.

— Ладно, похоже, я поторопился. Извини, не хотел тебя напугать, — мягко глядя мне в глаза, ответил Геллерт.

— Да катись ты к гиппогрифу под хвост, — пробурчала я, не решаясь встретить его взгляд.

— Посмотри на меня, — тихо попросил Розье, откинув прядь волос с моего лица.

Осторожно подняв взгляд, я встретилась с голубыми, словно кусочки льда, глазами. Сейчас они смотрели на меня необыкновенно мягко.

— Я решил, что не буду тебя пугать и дам возможность подрасти, прежде, чем обрушить на тебя все своё обаяние, — слегка усмехнувшись, сообщил Геллерт, пристально глядя на меня. — Ты мне действительно нравишься, ты замечательная и так ни на кого не похожа даже в столь юном возрасте. Помнишь бал на Самайн? — дождавшись моего кивка, он продолжил. — Тогда я понял, что ты для меня важна, и я буду ждать, пока ты подрастешь. Извини, что напугал тебя сейчас. И я не отношусь к тебе, как к короткому развлечению.

Пытаясь переварить все сказанное им, я пыталась прийти в себя и ответить что-нибудь вменяемое. Но мысли в голове путались и разбегались в разные стороны. Мне сейчас признался в симпатии самый замечательный парень, а я глупо хлопаю глазами в ответ. Он будет ждать. Такие простые слова, а успокоили меня. Подавшись вперед, я уткнулась лбом Геллерту в плечо, а он притянул меня ближе к себе.

— Спасибо, — тихо прошептала я. — Ты мне тоже нравишься, но я без понятия, что с этим делать.

Почувствовав, как Геллерт коротко рассмеялся, я ощутила облегчение. Похоже, у меня появилось на одного важного человека в жизни больше.

— Ничего пока не будем с этим делать, — ответил Розье.В его голосе слышалась улыбка. — Давай дальше общаться и узнавать друг друга. Я просто буду рядом, идет?

— Идет, — тихо ответила я, улыбаясь.

Геллерт развернулся, прислоняясь спиной к дивану, как недавно сидела я, не размыкая объятий, и мы продолжили так сидеть. Я старалась просто запомнить момент, но на глаза попался браслет, что был на руке у Геллерта. Он был такой же, как его подарок мне.

— Мой браслет? Какие на нем чары? — лениво спросила я.

— А ты его еще не проверила? — спросил Геллерт, а я пожала плечами.

— Нет, хотела сначала спросить про него у тебя.

— Да, они зачарованы. Если одному из нас будет угрожать опасность, то браслет другого станет холодным. А вот если коснешься браслета палочкой, то можно, по идее, передавать мысли, но это сложно и не у всех работает. Зависит от того, насколько сильно связаны носители браслетов, — объяснил парень, наблюдая за моей реакцией.

— Проверим? — спросила я, доставая свою палочку.

— Всегда было интересно, зачем тебе две палочки? — спросил Геллерт, обращая внимание на предмет в моей руке.

— Чтобы была какая-то свобода действий, — ответила я, прикасаясь своей палочкой к браслету, думая про парня сидящего рядом.

— Хитрый жук, с замашками шпиона, — произнесла я у себя в мыслях, когда браслет немного нагрелся. А Геллерт немного дернулся. Посмотрев на него, я встретила его удивленный взгляд.

— Работает.

— Здорово ведь. Будешь помогать мне на экзаменах? — довольно спросила я, широко улыбаясь, а Геллерт только закатил глаза.

— Не думал, что сработает, — сказал парень, игнорируя мою светлую и чистую идею по упрощению учебного процесса. — Знаешь, эти браслеты давно передавались из поколения в поколение в моей семье. Родители ими не пользовались потому, что не слышали друг друга, а вот мои бабушка и дедушка успешно их применяли.

Не зная, что на это ответить, я принялась рассматривать украшение. Теперь этот подарок представлял для меня еще большую ценность.

— Ладно, пора спать. Завтра рано вставать, — произнес Геллерт, вставая и протягивая мне руку. Поднявшись вслед за ним, я тяжело вздохнула. Малфой-Мэнор за эти дни мне очень сильно запал в душу и уезжать отсюда не хотелось. Но я надеялась, что еще будет шанс здесь побывать. Быстро дойдя до моей комнаты, Геллерт нехотя отпустил мою руку, останавливаясь возле дверей.

— Спокойной ночи, — пожелал он, но не сдвинулся с места, продолжая стоять, подпирая стену одним плечом.

— Доброй ночи, — ответила я, открывая дверь, но остановилась. Потом я сделала шаг к нему, поцеловала его в щеку, и после этого скрылась за дверями своей комнаты, прислонившись к ним спиной. Услышав тихий смех, а после звук закрывающейся двери, я со счастливой улыбкой направилась в ванную и включила теплую воду. К завтрашнему возвращению в Институт я была более чем готова.

Немного повседневности

Вернувшись в школу, мы все быстро влились в учебный процесс. Периодически мне приходили письма от Нарциссы и Драко, последний писал достаточно часто. Парень жаловался, что теперь ему скучно и даже не с кем поговорить по душам или вместе заняться домашними заданиями. Оставалось только искать ссоры с Гарри Поттером и его ненормальными друзьями - хоть какой-то веселье.

В одном из очередных писем, мальчик написал, что гулял по Запретному лесу. Случилось это из-за того, что местному егерю приспичило завести себе дракона. Драко заметил, что Поттер с друзьями после отбоя пошли к лесничему и прокрался за ними. В результате, они все вчетвером попались. В лесу их заданием было искать раненых единорогов. Прочитав про это, я ощутила неприятный внутренний холод. Кто в здравом уме согласится пить кровь этих невинных существ? Виолетта иногда использовала кровь в своих зельях — это очень редкий ингредиент. Она мне рассказывала, что будет, если кто-то решит выпить крови еще живого единорога. Это подарит спасение, но ценой будет страшное проклятие. Кому в Хогвартсе пришло в голову совершать нечто подобное, я не знала.

Два месяца учеба шла своим чередом, тренировки продолжались уже внутри замка — на улице господствовали снега и ветра, и студенты старались лишний раз не высовывать носа из здания.

В один из выходных дней, я направлялась после обеда в библиотеку, чтобы доделать домашнее задание, но в коридоре столкнулась с Каркаровым. Поздоровавшись с ним, я хотела уже исчезнуть из поля его зрения, но требовательный голос директора нарушил мои планы.

— Госпожа Слизерин, в мой кабинет, — произнес Каркаров, а мне ни осталось ничего другого, как последовать за ним. По пути к кабинету я гадала, зачем я могла понадобиться ему, но в голову ничего не приходило. Войдя, я присела за стол, ожидая, когда Каркаров скажет, что ему нужно.

— Недавно у меня состоялась занимательная беседа с госпожой Нацевой, — начал говорить директор, опускаясь на свое место и скрещивая руку на груди. А у меня внутри все похолодело. Похоже, эта дрянь настучала на меня за то, что я ненамеренно влезла к ней в голову.

— И при чем здесь я? Нас с ней едва ли можно назвать подругами, господин директор, — ответила я, глядя в его внимательные карие глаза.

— Она утверждала, что вы смогли прочитать ее мысли, применив, как я понял из ее сбивчивого рассказа, легилименцию. Вы знаете, что это за магия?

Сглотнув, я поняла, что сбылись мои худшие опасения. Применять самостоятельно такую магию, кроме занятий, на которых она изучалась, было запрещено, а в той же Англии за это можно было попасть в Азкабан. Понимая, что избежать наказания мне, похоже, вряд ли удастся, я решила рассказать всю правду.

— Да, господин директор, я знаю, что это за магия. А еще я знаю, что мой отец имел к ней особую предрасположенность и даже мог применять ее невербально и без палочки, — начала говорить я, заметив, что Каркаров только вопросительно поднял бровь. — У нас с Марийкой произошел конфликт, а я просто разозлилась на нее, после чего попала к ней в голову. Это было подобно стихийному выбросу.

— Выбросу, говорите? — неприятно усмехнувшись, уточнил Каркаров, а я только кивнула. — Выбросу, который вы успешно можете контролировать.

Я только закусила губу, понимая, что выбрала не самую удачный пример для сравнения. Опустив голову, я начала рассматривать свои руки, не решаясь поднять взгляд на директора. Интересно, почему Нацева так долго вообще об этом молчала...

— Почему вы сразу не пришли ко мне? Я ведь просил сообщать о любой появившейся предрасположенности к той или иной магии, — спустя какое-то время задал вопрос директор.

— Подобного больше не повторялось, и я решила, что это не важно, — пожав плечами, ответила я.

— Венера, вы в курсе, что если действовать неаккуратно, то можно причинить вред человеку, в разум которого вы проникаете? И изменения будут необратимыми.

— Я читала, что этот вид магии опасен, как для того, кто ей пользуется, так и для того, в чей разум хотят проникнуть, но в чем конкретно заключается опасность я не знаю.

Снова повисло молчание. Подняв глаза, я заметила, что Каркаров о чем-то задумался, почесывая свою небольшую бородку.

— Тогда для вашей же безопасности я назначаю вам дополнительные занятия с профессором Бабетом два раза в неделю: в среду и в субботу. Сегодня как раз суббота, поэтому сейчас я вас провожу к нему в кабинет, — вставая со своего места, произнес Каркаров. — И в ваших же интересах не афишировать, чем вы будете заниматься с профессором. Все ясно?

Кивнув, я поднялась со стула, снова направляясь за директором, который быстрым шагом двигался в сторону кабинета Темных искусств. С другой стороны, я была рада, что все сложилось именно так - овладеть легилименцией было бы весьма полезно, на мой взгляд.

Теперь времени свободного оставалось все меньше. С марта на нас насели учителя, задавая много домашнего задания и заставляя больше готовиться к экзаменам. Возобновились тренировки на улице, хотя было еще немного холодновато. Однако Розье с непримиримым упрямством с заставлял вставать в несусветную рань даже до завтрака и гнал на поле, превращаясь в настоящего тирана. К вечеру он притаскивал нам бодроперцовое и восстанавливающее зелья и заставлял все выпивать.

Я часто пропадала в библиотеке, готовясь к экзаменам, от которых зависело, перейду я на следующий курс или нет. Компанию мне составляли подруги и Геллерт, которому помимо переводных экзаменов на пятом курсе нудно было сдавать еще и профильные, которые играли роль в выборе предметов для изучения на последних трех курсах. Зная результаты этих экзаменов, можно примерно представить, чем получится заниматься в будущем, и студенты могли уже решать с выбором профессии.

Закончив писать очередное эссе, темы для которого нам заранее дали до конца учебного года, я облегченно выдохнула. Это была последняя необходимая работа. Чтобы закончить все в срок, я тратила на это все свободные вечера и выходные. Зато ближе к концу года хоть будет больше свободного времени. Через полтора месяца должен был состояться матч по квиддичу за первое место и кубок победителей. Играли «Черные ястребы» и «Красные крылья». Наши капитаны узнали, что из гостей будут весьма влиятельные личности в мире квиддича. Должен был приехать кто-то из сборной команды Болгарии, где по слухам было свободное место, но чье именно никто не знал. Из-за этого тренировки ужесточились, Геллерт был уверен, что игра будет очень тяжелой, поэтому было необходимо быть готовыми ко всему. Однако он призывал нас не пытаться выкладываться на все сто процентов, только для того, чтобы нас заметили, ведь у нас была другая цель.

— Ладно, ребята, мне пора к Бабету. Увидимся вечером, — сказала я, собирая свои вещи, но свитков, книг и пергаментов было слишком много, и все падало из рук.

— Оставь, я занесу потом их к тебе в комнату, — проговорил Геллерт, отвлекшись от своих записей и наблюдая за моими попытками все собрать в сумку.

— Спасибо, — я с благодарностью посмотрела на него и улыбнулась. — Чтобы я без тебя делала.

Когда я проходила мимо Геллерта, он поймал меня за руку, слегка сжимая ее. Еще раз улыбнувшись, я вышла из библиотеке. Отношения с Геллертом почти не изменились, он больше не пытался меня поцеловать, чему я была благодарна. Он просто был заботливым другом рядом со мной.

С Виктором мы почти не общались, но брат извинился за то, что наговорил мне на каникулах, а я простила, не в силах на него злиться. Я тоже его часто видела в библиотеке, но он предпочитал сидеть со своими друзьями в противоположной стороне.

Войдя в кабинет профессора Бабета, я услышала, что опоздала на целых две минуты. Старик был очень пунктуален и терпеть не мог, когда кто-то опаздывал. Бывший аврор внушал страх многим студентам тем, что был весьма строг и очень требователен к своим ученикам. В легилименции он был не очень силен, но ему хватило знаний, чтобы оценить мои возможности. На первом же занятии он сказал, что я самый сильный легилимент, которого он встречал за свои почти сто лет жизни. Пока мы учились возводить ментальные щиты, и если защиту Бабета я ломала играючи, то мою он не мог пробить никаким образом. Сейчас я училась проникать в разум человека таким образом, чтобы он этого не заметил, хотя обычно внедрение было очень сильно заметно и часто даже болезненно.

— Итак, у нас сегодня последнее занятие, — сообщил профессор, когда я с палочкой в руке встала перед ним. — Мне больше нечему тебя учить. Сказать по правде, последние занятия были больше полезны для меня, чем имели бы хоть какую-то пользу, кроме практики, для тебя.

— Мне изучать эту магию дальше самостоятельно? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Обсудишь это с директором, а сейчас начнем.

После этого занятие продолжилось по обычному сценарию. Защита своего разума и проникновение в чужой, это были уже настолько легкие задачи, что я могла их делать на автомате и без палочки, и невербально. Но применять это умение к другим волшебникам за пределами этой комнаты, мне было строго запрещено.

Но запреты ведь для этого и нужны, чтобы их нарушать. Поэтому при каждом удобном случае я старалась слегка уловить мысли кого-нибудь. С удивлением для себя я заметила, что компания Камелии прикупила себя амулеты, защищающие от внедрения. Неплохо, но бесполезно. При желании, я бы могла спокойно их обойти, но тогда это было бы заметно.

Также я с удовольствием стала отмечать, что мне все реже нужен зрительный контакт, чтобы уловить чужие мысли. Но это работало только для самых поверхностных из них, и я могла разобрать таким способом лишь то, о чем думает волшебник только в данную минуту.

Неплохой, как мне кажется, успех. Однако вскоре мне это наскучило, и я просто перестала этим пользоваться.

По словам Бабета, при правильном учителе, мне не было бы равных. Проблема была в том, что никто не занимается уже подробной магией, боясь попасть в Азкабан.

За повседневными заботами я и не заметила, как настал апрель. Домашние задания и не думали идти на спад, но сделанные эссе облегчали жизнь. Через неделю начнется неделя пасхальных каникул, на которые я обещала отправиться домой. Пора было уже поговорить с Крамами. Теперь я знала, что им скажу, и совсем не боялась предстоящего разговора.

Перед каникулами нам нужно было провести еще матч, который весь Институт ждал с нетерпением.

Возвращаясь с тренировки, которая была последняя перед этим знаменательным событием, я с нетерпением ждала завтрашнего дня. Азарт уже бежал по моим венам, мешая на чем-то сосредоточиться и не позволяя сидеть на месте. Видимо, остальные игроки чувствовали себя так же. Именно это и стало причиной очень длинной и изматывающей тренировки, чтобы мы смогли проспать всю ночь, как убитые.

— Еще раз, Копош, ваша задача не подпускать бладжеры к Венере и Ивану, они у нас слабое звено, — уже в тысячный раз начал свою песенку Розье, а все недовольно застонали.

— Сам ты слабое звено, Розье, — пихнув парня в плечо, ответил Адриан. — Расслабься, ни один волосок не упадет с ее головы.

На эти громкие слова я только закатила глаза, мальчишки и не прекращали свои дружеские подколы. Теперь же они мне были понятны, и я относилась к этому иначе.

— Серьезно, дружище, давай расслабимся в этот вечер. Что делать завтра, мы уже все поняли, — решил прийти на помощь своему брату Корнел.

В таком веселой перебранке прошел весь наш путь до общежития. Поднявшись к себе, я долго просидела в ванне, расслабляя перетруженные мышцы. Занятия спортом давали о себе знать, мое тело стало более подтянутым, и кое-где вырисовывался рельеф мышц. Казалось, за эти полгода я немного подросла. И не только мое тело, но и волосы стали длиннее и гуще, теперь я с трудом могла их самостоятельно заплести. Приходилось просить помощи у Оливии - у нее неплохо получалось с ними справляться. С подругами я проводила мало времени, о чем сильно сожалела, но летом мы договорились собраться и провести часть каникул вместе.

Однажды, возвращаясь с тренировки, я застала их за изучением английского. Оливии удалось уговорить Ирму помочь с ним, а через месяц уже был заметен хороший результат. Пока у Ви получалось строить только простые предложения, но понимала английскую речь она уже без усилий. Я тоже решила помочь ей, и предложила общаться между собой только на английском. Это действительно помогло, учить язык всегда проще, общаясь с носителями. Даже за неделю, проведенную у Малфоев, я почти избавилась от акцента.

Выйдя из ванной, я какое-то время провела за разговорами с подругами, они тоже ждали завтрашний матч и переживали за меня, помня, как закончилась предыдущая игра.

Я пообещала, что в этот раз буду держаться как можно дальше от бладжеров. Девочки даже сделали вид, что поверили, а я поняла, что подруги у меня замечательные. Так, за разговорами, я и не заметила, как уснула.

Как было, уже не будет

Игра, как и ожидалось, оказалась очень напряженной. Погода была великолепная, но солнце, ярко светившее и по-весеннему гревшее, слепило глаза, немного дезориентируя.

Мяч получилось заполучить сразу, но мне было трудно играть. Охотники у «Крыльев» были гораздо крупнее меня, поэтому приходилось делать упор только на свою ловкость. Бладжеры то и дело пролетали в опасной близости. Виктор был отличным капитаном, одним взглядом давая команды своим игрокам.

Пока мы выигрывали, оторвавшись на семьдесят очков. Но это нас не спасало, а на тридцатой минуте матча загонщики вывели из строя Велина и Ганчева, лишив нас, таким образом, одного охотника и ловца.

Прием был весьма подлым, но братец провернул его очень изящно, сделав вид, что возле наших ворот увидел снитч и кинулся за ним. Иван, заметивший Виктора полетел за ним.

Крам, промчавшись мимо Велина, толкнул его плечом, а потом резко стал набирать высоту. Ганчев двинулся следом. Но брат ловко спикировал вниз и, развернувшись, толкнул нашего ловца. Он упал, задев одновременно и Геллерта, и Велина, у которого на тот момент был квоффл. Розье удалось удержаться на метле, но Минчен и Ганчев рухнули с приличной высоты, переломав себе несколько костей.

Мячом завладели охотники «Крыльев», но гол забить не сумели — спасла ворота Эмма, отбив квоффл мне в руки. Геллерт тем временем велел отвлечь охотников. Сам он отобрал биту у кого-то из братьев и метким движением послал бладжер в Виктора. Как раз в этот момент тот теперь уже точно увидел снитч и летел за ним, но получил бешеный мяч в спину. Брату удалось удержаться на метле, но снитч он из виду потерял. Наградив Розье недовольным взглядом, он снова набрал высоту, возвращаясь к своим поискам. Я в этот момент ловко ушла от трех охотников, что далось мне с большим трудом. Помогая себе локтями, я продиралась к кольцам. Зарядив одному из охотников по носу, когда он подлетел слишком близко и пытался отобрать квоффл силой, я выбралась из окружения.

Сделав еще рывок и подлетев достаточно близко к воротам, я выпустила из рук квоффл, но тут же ловко ударила по нему ногой, отправляя мяч прямиком в кольцо и забивая гол. Тем самым я принесла команде еще десять очков.

Пока Виктор занимался поиском золотого негодяя, мы с Розье забросили еще пять мячей, а братья Копош вывели из строя охотника «Крыльев», почти в упор запустив ему в спину бладжер. Увернуться неудачливому игроку почти удалось, но в самый ответственный момент древко метлы переломилось, и игрок потерял управление. Врезавшись в кольцо, он почти наверняка покалечил себя и вышел из игры.

Матч уже напоминал игру на выбывание, а загонщики целенаправленно пытались устранить игроков другой команды. Но все закончилось, когда Виктор поймал снитч, спасая всех нас от дальнейших увечий. Таким образом, счет стал 160:180, принося победу «Красным крыльям». Жаль, если бы мы смогли забить еще три гола, матч бы закончился по-другому. Но, как говорится, проигрывать тоже нужно уметь.

Спустившись на землю, мы сразу ушли в больничные комнаты к своим игрокам, которым там оказывали помощь. Мне, к слову, из этого матча удалось выйти только с синяками да рассеченной бровью. Розье повезло меньше - один глаз заплыл, а запястье было выбито. Только Эмма и Корнел не были награждены синяками. Войдя в обитель госпожи Тошевой, которая уже хлопотала над пострадавшими, мы встали возле изголовья кроватей Ивана и Велина.

— Вы как? — спросил Геллерт, присаживаясь на край и немного морщась.

— Жить будем, костерост госпожи Тошевой творит чудеса, — ответил Велин, пытаясь улыбнуться. — Как игра? Мы продули, да?

— Да, счет 160:180, немного не хватило, — широко улыбнувшись, ответил Геллерт. — Но это было шикарно, ребята. Не переживайте. У нас больше половины команды играет первый год. В следующем сезоне мы их порвем, я в этом уверен. Вы все молодцы, с меня сливочное пиво.

— И что, будем праздновать поражение? — удивленно спросил Иван.

— Второе место, — поправил его Адриан. И все немного приободрились. К нам подошла Наталья Тошева и стала заниматься легкими травмами вновь прибывших. Закончив с нами, колдомедик разрешила всем вернуться в свои комнаты.

Вернувшись в общежитие, мы застали там всеобщую веселую атмосферу. Всюду было сливочное пиво, а у ребят постарше напитки и покрепче. Команду победителей все громко поздравляли, правда, в основном, слышалось имя Виктора. Решив, что стоит проявить вежливость и поздравить ребят с победой, мы направились к ним.

— Поздравляю, негодяй, — произнесла я, крепко обнимая брата. — Вы были великолепны, ребята.

— Спасибо, сестренка, — закружив меня в воздухе, произнес Виктор. Когда он поставил меня обратно на твердую поверхность, я заметила, что его глаза горели таким неподдельным восторгом, что, похоже, тут дело было не только в победе. — Ты уже слышала новость?

— Какую? — все еще улыбаясь, спросила я.

— Мне предложили место ловца в сборной Болгарии по квиддичу, — чуть ли не подпрыгивая, сообщил мне брат, а вокруг снова раздались ободряющие возгласы, вперемешку с криками «Крам! Крам! Крам!». Присоединившись к всеобщей эйфории, я громко засмеялась и снова крепко обняла брата.

— Поздравляю! Это так здорово! Я так за тебя рада.

Моя команда тоже искренне порадовалась за Виктора. И пусть сегодня мы были соперниками, но еще никогда ни один пятнадцатилетний студент не становился игроком сборной страны. А тот факт, что им стал студент нашего Института, придавало нам всем еще больше радости и гордости, ведь за успехи одного радуются все. Теперь вкус нашего поражения не был столь горьким. Даже Геллерт, казалось, был рад успеху брата, они крепко пожали руки и похлопали друг друга по плечам. По-моему, это определенно прогресс.

Оставив всю восторженную толпу праздновать без нас, мы разбрелись по своим комнатам, но договорились встретиться всей командой в комнате мальчишек, как и в прошлый раз.

Поднявшись наверх, я быстро привела себя в порядок и направилась в нужную комнату, где все уже были в полном составе. Тихо отметив наше достойное поражение, мы, как и в прошлый раз, выпили немного сливочного пива, а потом расположились на диванах, обсуждая планы на лето. У каждого каникулы обещали быть насыщенным, а когда ребята спросили про планы у меня, я решила все им рассказать.

— А я хочу посетить свой родовой замок, — пожав плечами, ответила я, а все удивленно замолчали. — Как представлю, сколько там всего интересного должно быть, аж дух захватывает.

— Круто! Хотел бы я тоже это увидеть, — присвистнул Корнел.

— Если не будете меня сильно бесить своими шуточками, то и вас когда-нибудь приглашу, — показав ему язык, ответила я, отпивая немного напитка из своей кружки.

— Эй, подруга, на правду не обижаются, — довольно улыбнувшись, ответил Адриан, поиграв для выразительности своими бровями, а я рассмеялась. — Так что, ждем приглашение. Уже не отвертишься.

— Ладно, уговорили, будут вам приглашения.

Поболтав еще немного, мы решили, что неплохо было бы перекусить и все вместе отправились на ужин, где, к слову, все еще чувствовалось общее приподнятое настроение. Даже профессора смотрели на алкоголь за столом сквозь пальцы. Разумеется, им баловались только старшие ребята, из тех, кто был уже совершеннолетним. Даже директор поздравил Виктора с местом в сборной.

За столами все смешались, и мы тоже решили сесть всей командой. К нам присоединились мои подруги, и ужин прошел весело. Это веселье мало было связано с тем, что витало в зале, скорее это было что-то особенное, что бывает только в кругу близких друзей. Погода после ужина держалась еще хорошая, поэтому мы всей толпой отправились гулять к озеру, где пробыли до самого заката, но даже потом никто не торопился возвращаться в свои комнаты, наслаждаясь моментом. Ведь завтра уже будут каникулы и все разъедутся на неделю по домам.

А потом уже будет последний рывок и очень напряженные полтора месяца и экзамены, будет не до веселья. Правда, после каникул нас ждал еще один матч, на котором будут бороться за третье место «Бешеные бладжеры» и «Зеленые драконы», но такой напряженной игры, как у нас, уже никто не ожидал увидеть.

***

Сойдя с корабля в Варне, я быстро нашла Крамов и, обнявшись с ними, поняла, что скучала по своим, пусть и неродным, родителям.

— Я соскучилась по вам, — произнесла я, когда меня выпустил из объятий Филипп.

— Мы тоже скучали, милая, — ответила Виолетта.

В этот момент подошел Виктор, поприветствовав родителей. Мы быстро ушли с многолюдного порта и, трансгрессировав домой, разошлись по комнатам, чтобы немного отдохнуть перед обедом.

Я немного нервничала, не зная точно, что сказать родителям. А что-то говорить придется в любом случае. Вся эта ситуация словно повисла в воздухе и давила на мою макушку. Как говорится, перед смертью не надышишься, поэтому, уверенно открыв дверь своей спальни, я направилась вниз. В столовой все уже были в сборе. Виолетта была немного напряжена, это выдавала ее неуверенная улыбка. Филипп был тоже немного на взводе, и с опасением смотрел на меня. Один Виктор спокойно принялся за свой обед, поглядывая на меня со смешинкой в глазах.

Пройдя к своему месту и присев на стул, я подняла глаза и, откашлявшись, привлекла к себе внимание.

— Прежде чем ты начнешь, давай только без выбивания стекол. Матушка, конечно, была тебе благодарна, теперь у нас красивые витражи здесь, но второй выбор окон я не выдержу, — пряча улыбку в своем стакане сока, произнес Виктор. Я только сейчас заметила, что стекла в столовой действительно другие. Красивые витражи теперь красовались на месте испорченных мною окон.

— Я постараюсь, — улыбнувшись, ответила я брату, его попытка меня немного поддержать удалась — стало чуточку спокойнее.

— Знаете, я думаю, что нам нужно многое обсудить, — неуверенно начала говорить я.

— Да, давно пора. Еще на новогодних каникулах мы хотели это сделать, но ты сбежала в Англию, — недовольно начал говорить Крам-старший, отодвигая тарелку и откладывая в сторону приборы.

— Филипп, мы это уже обсуждали. И никто против этого, кроме тебя, не выступал, — произнесла Виолетта, делая акцент на последней фразе.

— Расскажите, все с начала, пожалуйста, — попросила я, обращаясь больше к Виолетте.

Та тяжело вздохнула и, откинувшись на стул, принялась за свой рассказ:

— Это было 31 октября 1981 года. Мы отправились в румынские леса, где растет уникальная трава, которую можно собирать только в ночь на Хэллоуин. Тогда мы подошли близко к перевалу, за которым была красивая долина и большое озеро, вокруг которого располагались неприступные горы. За перевал я никогда не спускалась, а интересующая нас трава росла как раз на нем.

Так вот, когда мы подошли к перевалу, и что-то произошло. Позже оказалось, что именно в тот момент погиб Тот-Кого-Нельзя-Называть. Думаю, что именно из-за него спало заклинание, которое было наложено на тебя и сам замок.

— А ты знаешь, что это за заклинание? Или ритуал? — перебила я, задавая вопрос.

— Нет, мы пытались узнать, но в Министерстве спрашивать что-то было опасно, а других источников информации, кроме книг, у нас не было, да и в них ничего не нашлось, — ответил Филипп, хотя вопрос был адресован не ему.

— А почему нельзя было привлечь Министерство? — спросил Виктор, тоже включаясь в нашу беседу.

— В ту ночь погибло четыре мракоборца, что были с нами. Один впал в панику, увидев инферналов, которые были с тобой в замке. Он начал кидать в тебя заклинания, а эти твари тебя охраняли, — ответил Филипп, обращаясь ко мне, и мне стало не по себе. Представить только, я спала тысячу лет, а рядом находились живые трупы. Хорошо, что я этого не помню. — Ну, и они их съели.

— Филипп! — раздался возмущенный возглас Виолетты, а я почувствовала, как на меня накатывает тошнота.

— А что Филипп? Девчонка хочет услышать все, пусть теперь сидит и слушает! — рявкнул мужчина, но потом быстро успокоился. — Можешь продолжать.

— Ну, в общем, заклинание спало, мы подошли ближе, и из замка вышел домовик, а потом привел маленькую девочку. Когда мы тебя увидели, то сразу возникло необъяснимое желание тебя забрать и оградить от всех бед. Позже мы выяснили, что это было какая-то разновидность заклинания Конфундус, или что-то похожее. Домовик потребовал с нас клятву и дал кольца, влияющие на разум и внушающие нам тебя защищать и заботиться.

— Что? — я была ошарашена. Не каждый день рассчитываешь услышать, что забота и любовь родителей вызвана только магией. — То есть все это время все было не по-настоящему?

— Что ты, милая, конечно нет. Эти кольца сломались, когда у тебя произошел первый магический выброс в четыре года, — быстро затараторив, произнесла Виолетта, умоляюще глядя на меня. — После этого мы немного пришли в себя, а когда поняли, что произошло, то были очень напуганы. Всей сложившейся ситуацией, тем, что случилось с теми четырьмя мракоборцами, тем, что живем с ребенком с такой сильной магией, боялись, что при следующем выбросе можем пострадать и сами. Но мы быстро поняли, что ты прекрасно ладишь со своей магией. Постепенно все вернулось на круги своя, мы тебя снова полюбили, как свою родную дочь, но теперь уже без помощи всякой непонятной магии. Когда мы тебя забрали, то домовик отдал вместе с тобой небольшой сундук.Внутри были ценные вещи, артефакты и драгоценности, которые мы продали, а деньги с них положили в Гринготтс. Кроме того, мы наняли поверенного, задача которого была приумножить эти деньги. А еще в том сундуке была та самая черная коробка, которую тебе принес Виктор и в которой были кое-какие письма и другие документы, твое семейное древо, герб и кулон. И личные дневники твоих родителей. Ты их читала?

— Нет, — протянула я и покачала головой. Так близко, так близко находились ответы, а я даже не потрудилась проверить эту проклятую коробку и посмотреть, что там еще есть.

— Прочти, думаю, тебе это пойдет на пользу.

— Почему вы мне ничего не рассказали сами? — спросила я, игнорируя совет Виолетты.

— Это был бы сложный разговор. Мы боялись, что у тебя опять случится выброс, или ты нам просто не поверишь, — произнесла Виолетта дрожащим голосом, в котором уже слышались слезы, готовые вот-вот пролиться. — И мы совсем забыли про этот Черный камень, но когда Виктор нам летом об этом напомнил, было поздно уже что-то менять. Ведь ты бы могла отказаться поступать в Дурмстранг и поехать в следующем году в Хогвартс. Мы не хотели, чтобы ты там училась.

— Чем плох Хогвартс? — спросила я, совершенно не зная, как реагировать на все вышесказанное.

— А что было на приеме у Малфоев, дорогая?

Задумавшись, я поняла, к чему клонит Виолетта.

— Они все пытались привлечь мое внимание, в основном лестью и подхалимством.

— Вот именно, а в Хогвартсе было бы то же самое. Такое чрезмерное внимание и слава не пошла бы тебе на пользу, — вставил свое слово Филипп.

— Странное у тебя понятие о пользе, однако, — пробормотала я, внутренне не соглашаясь со словами Виолетты. Думаю, я бы вполне могла справиться со всем этим, но спорить не стала.

— Прости нас, мы допустили слишком много ошибок, — попросила Виолетта, и несколько слезинок скатились по ее щеке.

— Ладно, я примерно понимаю, из-за чего вы так поступили. Давайте больше не будем держать друг о друге секретов, идет? И, я надеюсь, мы сможем простить друг друга.

— Конечно, — облегченно ответила Виолетта, вставая со своего места, и, подходя ко мне, заключила в объятия. От такой заботы я сама едва удержалась, чтобы не расплакаться. Разговор все же состоялся, и думаю, что мы смогли договориться.

— Я хочу увидеть замок. Летом. Можно? — осторожно спросила я, поднимая взгляд на Филиппа. Уверена, что в этом вопросе именно он будет принимать решение.

— Не боишься встречи с немертвыми дружками? — спросил Филипп, усмехнувшись, а меня передернуло.

— Нет. Раз ты говорил, что они меня защищали, то нет причин их бояться.

— Как хочешь. Летом мы тебя проводим туда, но внутрь не пойдем.

— Я пойду, — ответил Виктор, твердо поднимая взгляд на отца.

— Я сказал, что мы туда не пойдем и точка. Если Венера хочет туда идти, то пусть рискует только своей шеей, — снова повысил голос Филипп, а Виктор только упрямо сжал челюсть, но продолжать спор не стал. До лета все равно было еще много времени.

— Ладно, давайте сменим тему, — предложила я, пытаясь сгладить обстановку. — Вы вот в курсе, что у вас сын теперь в сборной страны по квиддичу?

Отвлекающий маневр сработал, как надо. Виолетта радостно ахнула, а Филипп подавился своим вином. Так тебе и надо, сволочь ты бездушная.

— Неужели? Мерлин, это замечательная новость. Виктор, сынок, мы так тобой гордимся, — зазвенел над столом восторженный возглас Виолетты, а я улыбнулась. Теперь и брат получил свою заслуженную порцию славы.

Началось бурное обсуждение. Оказывается, завтра Виктор должен был появиться на тренировке сборной, где и покажет, на что он способен. Брат предложил мне отправиться с ним, а я не стала упускать такую возможность. Будет полезно посмотреть, как проходят тренировки у профессионалов, может, даже что-нибудь сможем использовать у нас.

Остаток обеда прошел спокойно. Родители были очень горды Виктором. Это был первый случай, когда в сборной будет играть несовершеннолетний волшебник.

Поблагодарив за обед, я вышла из-за стола и тихо ускользнула в свою комнату. Не хотелось мешать родителям, которые проводили время с сыном и радовались его победам. Хоть мы и обсудили все, я все равно чувствовала себя здесь лишней.

Вернуть все, как было, уже не получится. Можно только сохранить оставшиеся теплые отношения, не портя их дальше.

Решив, что разговор прошел не так уж и плохо, я быстро переоделась, накинула легкую мантию и вышла на улицу. После сурового климата гор, погода на побережье показалась мне просто великолепной. Я прогуливалась по берегу вдоль линии, до которой добегали белые барашки волн, и вдыхала влажный и соленый морской воздух. Как же все-таки я обожаю море!

Все заканчивается - даже хорошее

Каникулы, как и многие хорошие вещи, имеют неприятное свойство — они быстро заканчиваются. Но прошли они, стоит заметить, неплохо. Мы дважды с братом пропадали на тренировках сборной. Ко мне там отнеслись дружелюбно и разрешили понаблюдать, а на второй тренировке даже поучаствовать — один из охотников пропустил тренировку, и им нужна была замена. Играть со взрослыми парнями было очень трудно, но я неплохо справлялась, меня даже похвалили и научили нескольким приемам. В целом они были веселыми ребятами, суровыми, но веселыми. Пошлые шуточки так и летали по полю с интервалом в две-три минуты, каждый раз заставляя мои уши и щеки заливаться пунцовым румянцем. У меня, правда, сложилось мнение, что ребят больше веселила моя реакция, чем те самые шутки.

В последний из вечеров, я решила спуститься к Виолетте в лабораторию, где она пропадала с самого утра, забыв про обед и ужин. Прихватив с кухни несколько бутербродов, булочек и термос с горячим чаем, я спустилась вниз.

— Мам, можно к тебе? — спросила я, останавливаясь возле открытой двери.

— О, Венера, это ты. Конечно, проходи, я уже почти закончила, — быстро посмотрев на нарушителя спокойствия, то есть меня, ответила Виолетта.

— Ты обед пропустила. И ужин. Я тебе принесла тут кое-что, — сказала я, поставив свою ношу подальше от котла и ингредиентов и наливая горячий чай в кружки, которые я трансфигурировала из двух перьев.

— Это очень кстати сейчас, — произнесла Виолетта, подходя к столу и беря в руки кружку.

— Над чем работаешь? — спросила я, тоже взяв кружку и грея об нее руки.

— О, это будет такой прорыв. Наша совместная работа с Северусом Снейпом. Мы решили немного изучить состав ликантропного зелья, усовершенствовав его. Венера, это такая удача. Похоже, у нас может получиться вылечить оборотней! Вернуть им свой человеческий вид. Навсегда! Они смогут вернуться к нормальной жизни и быть полноправными членами магического общества!

— Это потрясающе, — произнесла я, радуясь успехам матери. — Но некоторым, я думаю, это нравится. Если они не хотят возвращаться к человеческому виду? Я слышала про Фенрира Сивого, который сумел сродниться с волком внутри себя. Может, некоторых просто нужно принять такими, какие они есть, а не пытаться их исправить.

— Венера, что ты вообще такое говоришь? Фенрир убийца и моральный урод! Ума не приложу, кто тебе вообще про него рассказал, — в ужасе взирая на меня, произнесла Виолетта. — Хотя, я догадываюсь, кто именно. Что, Малфой не смог держать язык за зубами?

— Ладно, не важно, — я поспешила отвести разговор в более безопасное русло, — Ты действительно работаешь над уникальной вещью, которая спасет многих. Не думай, что я не понимаю всей важности твоих трудов.

Виолетта молча кивнула, делая еще глоток из кружки и откусывая от бутерброда.

— А вообще я не ругаться сюда пришла, — произнесла я, а Виолетта вопросительно подняла брови. — Скажи, зачем кому-то пить кровь единорогов?

Виолетта чуть не подавилась чаем, закашлявшись. Похоже, стоило немного подождать с такими вопросами.

— Мерлинова борода, Венера, чего ты там нахваталась в своем Дурмстранге?

— Институт тут не при чем. Это происходит в Хогвартсе. Мне писал Драко, сын Люциуса Малфоя, что они в Запретном лесу наткнулись на странное существо, похожее на человека. Он убил единорога и пил его кровь.

Кровь с лица Виолетты стремительно отхлынула, и она почти рухнула на стул, так вовремя оказавшийся рядом. Руки у нее затряслись, и она прижала их взволнованно к груди.

— Ты в этом уверена?

— Это мне написал Драко, не думаю, что он будет врать о таком, — пожав плечами, ответила я. — А почему ты так напугана?

— В Англии многие сейчас следят за Гарри Поттером, а еще давно ходят слухи, что Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, не умер в ту ночь, и сейчас он слаб, но жив. Недавно Черная метка, которую Он сам ставил своим приспешникам вновь стала активна. Все считают, что силы Ему хватило только на то, чтобы ее активировать, но не призвать всех к себе. Кровь единорога может спасти даже того, кто находится на границе между жизнью и смертью. Скажи, как думаешь, много волшебников есть, кто готов заплатить такую страшную цену, чтобы выжить? Мне в голову приходит только один, но я надеюсь, что мы все ошибаемся, иначе нас ждут темные времена, — выдав все это почти на одном дыхании, Виолетта задумалась о чем-то, но ненадолго. — А куда вообще смотрит Дамблдор? И что ученики делали в лесу?

— Отбывали наказание, — неуверенно протянула я, пожав плечом.

— Дурдом, а не школа. Хорошо, что ты пошла в Дурмстранг, — ответила Виолетта, все еще пребывая в какой-то прострации. Я решила, что лучше ее оставить наедине со своими мыслями. К тому же, мне и самой тоже было, о чем подумать.

Вернувшись в комнату, я решила, что надо поговорить об этом с Геллертом, когда вернусь в Институт. Но хлопнув себя по лбу, я вспомнила, что у меня теперь есть отличное средство связи для этого. Достав палочку, я прикоснулась к браслету, думая про Розье, и, когда браслет стал теплым, мысленно его позвала:

— Геллерт...

Ответа долго не было, и я уже хотела убрать палочку, но парень ответил.

— Венера, что-то случилось? — раздался громкий голос у меня в голове, заставляя меня поморщиться.

— Чего орешь-то?

— Извини, я уже спал.

— Спал? Время-то еще детское.

— Мы не в Болгарии. Мы в России, тут у матери есть родственники. Так что случилось?

Тяжело вздохнув, я уже пожалела, что разбудила его среди ночи, хотя абсолютно не представляла, сколько у него сейчас времени. Но решив, что не стоит об этом переживать, я быстро пересказала разговор с матерью. Он меня внимательно слушал, не прерывая, а потом спросил:

— И что тебя здесь тревожит? Венера, ложись лучше спать, пусть с этим разбираются взрослые.

— Я боюсь. Я проснулась, когда Он умер. Что, если, когда Он вернется, я снова засну. Мы не знаем, какой магией пользовался отец, и как точно она работает, — мысли начинали разбегаться во все стороны, как у меня бывает, когда я начинаю паниковать.

— Венера, — тихо позвал меня тихий голос Геллерта у меня в голове, таким тоном, что по всему телу пробежали мурашки, а слезы, которые выступили на глазах, мгновенно перестали литься. — Прошу, не накручивай себя. Давай мы завтра это обсудим, когда вернемся в Институт, идет?

Я даже не успела поразиться, с какой скоростью этот человек унял начинающую истерику, и долго сидела на кровати, по прежнему прикасаясь палочкой к руке. Промелькнула мысль, что так ужасно неудобно вести беседу. Похоже, мое нытье услышал и Розье. Раздался тихий смех у меня в голове, а я покраснела.

— Можно убрать палочку, когда тебе ответили, — пояснил Геллерт, в его голосе отчетливо слышалась улыбка.

— Ты все слышал? — осторожно уточнила я.

— Нет, только про то, что тебе так неудобно, и то мимолетом.

— А как это вообще работает? Почему не слышно остальные мысли?

— Думаю, это зависит от того, что ты хочешь сообщить.

Помолчав еще немного, обдумывая его слова, я поняла, что не знаю, что еще сказать. Снова стало стыдно за свой несдержанный поступок и непонятную панику, это так по-женски.

— Ты успокоилась? — оторвал меня от раздумий вкрадчивый голос парня.

— Да, спасибо тебе, — действительно чувствуя себя лучше, ответила я. — И извини, что разбудила посреди ночи.

— Ничего страшного, я рад, что ты решила поделиться этим со мной. До завтра?

— До завтра, — ответила я, чувствуя, что браслет тут же остыл, возвращаясь к своей обычной температуре.

Вернувшись на следующий день в Дурмстранг, у меня состоялся разговор с Геллертом и Виктором. Я им поведала о своих тревогах, но они в один голос твердили, что все мои страхи не обоснованы. Но поставил точку в споре Геллерт, высказав очень умную мысль:

— Хорошо, твой отец решил тебя усыпить, чтобы ты потом продолжила свой род, когда все потомки умрут? Тогда, по твоей логике, когда у тебя появятся дети, то ты снова впадешь в свой анабиоз? Думаю, что магия развеялась, когда наш горячо любимый Темный Лорд почил. И если он вернется, в чем я сильно сомневаюсь, то ты будешь вместе с остальными в панике паковать вещички, чтобы свалить куда-нибудь подальше.

— А ты хорош, Розье, пожалуй, я сниму шляпу перед твоими дедуктивными способностями, — рассмеявшись, ответил Виктор.

— Тебе ли про это не знать. Забыл, мы когда-то дружили? — мгновенно став серьезным, ответил Геллерт.

— Забудешь такое, как же, — тоже посерьезнев, ответил брат, а я стала переводить любопытный взгляд с одного на другого.

— Так, может, пора уже забыть прежние обиды? — с какой-то детской наивностью, спросила я. Но они меня проигнорировали.

— Я, пожалуй, пойду. У меня скоро урок Искусств, — спрятав руки в карманы, произнес Виктор, выходя из моей комнаты и кидая недовольный взгляд на Розье, который так и продолжил стоять, прислонившись к спинке дивана.

— Увидимся, — кинула я уже скрывшемуся за дверью брату. А потом уже посмотрела на Розье. — У тебя ведь тоже сейчас искусства.

— О, а ты уже знаешь мое расписание? — довольно улыбнувшись, уточнил Геллерт, а я только закатила глаза.

— Дубина, я тебе расписание и принесла в понедельник, когда ты ушел на завтрак, забыв про него. У меня, между прочим, хорошая память.

— Ага, и ты специально его запомнила, признайся же, — продолжая довольно улыбаться, поддразнил меня Розье.

Спрыгнув со стола, на котором я сидела во время разговора, я подошла к своей сумке. Закинув ее на плечо и прихватив сумку Геллерта, я кинула ее ему, проходя мимо. С реакцией у него все было отлично. Тоже закинув ее на плечо, Геллерт направился к выходу из комнаты.

— Еще чего, — ответила я, хотя на самом деле действительно запомнила его расписание. Однако признаваться в этом я не планировала.

— У тебя сейчас что?

— Зелья. Сегодня мне предстоит готовить уменьшающий раствор, так что ничего интересного.

— Тогда нам по пути, пойдем, провожу, — предложил Геллерт, стаскивая с моего плеча сумку. — Подожди, уменьшающий раствор — это ведь третий курс.

— Верно, я зельеварение изучаю по индивидуальной программе. Я ведь жила с мастером зелий, мне было интересно, и я часто помогала Виолетте в лаборатории.

— А что еще ты изучаешь по индивидуальной программе? — внимательно посмотрел на меня парень.

— Чары, я хочу один раз в неделю на дополнительное занятие, но на нем профессор Хоч помогает мне со стихийной магией.

— Дай угадаю, это водная магия?

— Не угадал, — пряча улыбку, ответила я.

— Воздух?

— Снова мимо.

— Тогда огонь?

— Молодец, возьми с полочки пирожок, — рассмеявшись, ответила я.

— Странно, ты любишь воду и воздух, а твоя стихия огонь. Как-то не логично, — пожав плечами, произнес парень. — И что ты на этих занятиях делаешь? Учишься запускать огонька, да делать огненные фигурки зверей?

— Нет, на прошлом занятии я пыталась потушить Адское пламя.

— Что? — воскликнул Розье, резко останавливаясь посреди коридора. — Ты сейчас это серьезно?

— Вполне. Идем, скоро уже начнется урок, — сказала я, потянув его за локоть, заставляя возобновить движение.

— Это тоже родовая магия? — спросил парень, а получив мой кивок, усмехнулся. — Знаешь, я уже начинаю себя считать недостаточно достойным для тебя, а ведь еще никто не заставлял меня сомневаться в своих возможностях.

— Зря, — улыбнувшись, ответила я, почувствовав, как мои щеки покраснели. — Ничего, тебе полезно иметь человека, который может вовремя вернуть тебя с небес на землю.

И довольно ухмыльнувшись, я забрала у Геллерта свою сумку и направилась к входу в замок, в подземельях которого у нас проходит зельеварение.

— Вот же язва, — услышала я у самых дверей его смеющийся голос.

Зельеварение прошло удачно, и уменьшающий раствор был приготовлено отлично, поэтому в комнату я возвращалась в хорошем расположении духа. Его не испортила даже потасовка с Камелией, компашка которой снова поднимала голову и начинала доставлять мне неприятности. Жаль, что профилактической беседы хватило ненадолго. Может, стоит натравить на них Тию? Уверена, ей бы это идея понравилась. Эх, потом ведь еще и Каркаров замучает. Ладно, пока буду просто игнорировать их существование.

Вернувшись в комнату, я застала там девочек, которые уже вернулись с травологии.

— Привет, — поздоровалась Оливия, как только я вошла. — Как зелья?

— Неплохо, как обычно.

— Отлично, тогда предлагаю немного погулять перед ужином. Погода великолепная, — предложила Оливия, и никто не был против. Прихватив легкие мантии, мы отправились к озеру, которое уже стало нашим любимым местом. Погода действительно была превосходная, так и чувствовалось, что совсем скоро уже наступит лето, которого все с нетерпением ждали. Мы уже достаточно намерзлись за суровую зиму, которая была обычным делом в горах. Пусть замок и хорошо защищал от пронизывающих ветров, но выходить наружу все же приходилось.

Сейчас же было очень приятно посидеть на солнышке, греясь под его лучами, но, как и все хорошее, это тоже быстро закончилось, и пришлось возвращаться в замок, чтобы не пропустить ужин.

То, что дорого моему сердцу

— Как вы можете так спокойно сидеть и читать это все? — всплеснув руками, раздраженно воскликнула я, отворачиваясь от своих записей и устремляя взгляд за окно. Там уже растаял весь снег, и зеленела новая свежая трава. — Такая шикарная погода, а мы торчим здесь и перечитываем все эти записки сумасшедшего о восстании гоблинов. Почему именно История Магии идет первым экзаменом в этом году?

— Венера, эти «записки сумасшедшего» ты писала собственноручно, тебя ведь предупреждали, что все это пригодится в будущем. Нужно было быть усерднее, — даже не оторвав свой взгляд от конспектов, ответила Ирма.

Недовольно надувшись, я замолчала. В чем-то я, конечно, была согласна с подругой, но писать все эти даты и исторические события было невероятно скучно. Другое дело, если бы мы изучали Первую магическую войну... Тут да, мне бы не было равных.

— Все, я пас. Больше не могу. Если я завалю Историю, то нисколько не расстроюсь, — откинув конспект, заключила я и встала с подоконника, на котором сидела.

Конечно, я немного утрировала. Благодаря своей неплохой памяти, я была уверена, что смогу сдать этот предмет хотя бы на твердое «хорошо», возможно, меня даже устроит такой исход. Но до экзамена была еще целая неделя, а сейчас мне был необходим отдых. И я уже давно не плавала, неплохо было бы спуститься к подземному озеру. В это время там почти никого нет, студенты предпочитали больше солнечные ванны.

— Ты куда? — спросила Оливия, тоже отвлекшись от учебы.

— Плавать, буду к ужину, — кинула я, складывая все необходимые вещи в сумку. Тия, которую я нечаянно потревожила, подползла ко мне и обвила мое запястье, показывая таким образом, что хочет со мной.

— Но до него еще три часа! Ты все время будешь плавать? А экзамены? — крикнула мне вслед Ирма, но я только махнула рукой на прощание.

Быстро миновав полупустые коридоры, я добралась до подземелья, где располагалось мое самое любимое место в этом замке. Хотя, пожалуй, все же второе самое любимое...

Спускаясь по темным коридорам, я даже не стала зажигать дополнительный свет, хотя факелы местами не горели. Но дорогу я уже успела выучить наизусть и смогла бы пройти ее с закрытыми глазами.

Быстро переодевшись в купальник в самой дальней пещере, я с удовольствием нырнула с разбега в воду. Сначала было холодно, да так, что захватывало дух. Зимой, как ни парадоксально, вода была гораздо теплее.

Нырнув еще несколько раз под воду, чтобы привыкнуть я начала делать широкие гребки руками. Через некоторое время я совсем привыкла к температуре, и легла на спину, расслабляясь, чтобы вода меня держала на поверхности.

Из головы не выходило последнее письмо Драко, которое меня почему-то беспокоило. Этот парень обладал феноменальной способностью, оказываться там, где не нужно, и снова стал свидетелем разговора между Гарри Поттером и его друзьями. Они обсуждали какой-то философский камень, что находится в Хогвартсе. Самое интересное было в том, что они считали, что этот камень кто-то хочет украсть. Для человека, который рос с Виолеттой, было бы странным не знать, что такое этот самый философский камень. Но я скептически отнеслась к словам Драко, ведь не думаю, что у Фламеля стала развиваться паранойя, и он вдруг решил, что Хогвартс будет надежнее, чем Гринготтс. Так что, скорее всего, Поттер с друзьями приняли за камень какую-то другую вещь. Ведь даже если он каким-то чудом оказался в школе, то ученики не смогли бы легко до него добраться. Такой вариант был самым логичным, на мой взгляд, так что мне оставалось надеяться, что это школьная байка, не более.

Поплавав еще немного, я поняла, что переоценила свои силы, думая, что до самого ужина смогу провести здесь время. Прошло, по ощущениям, не больше получаса, как я залезла в воду, а зубы уже стучали, и я была уверена, что губы стали синими.

Вылезая из воды, я быстро закуталась в полотенце и отправилась поскорее надевать теплые вещи, чтобы согреться. Хорошо, что я прихватила меховую мантию.

Закутавшись в теплые вещи, и снимая с плеч холодную Тию, которая хотела привычно расположиться вокруг моей шеи, я аккуратно поместила ее в сумку. Медленно возвращаясь по коридорам в замок, я мысленно вернулась к подготовке к экзаменам, первым в своей жизни. Мне было немного тревожно, хотя я была уверена, что все сдам, ведь программа первой ступени была до смешного простой. Я ее давно усвоила, еще пока была на домашнем обучении. Но нервозность оставалась, от нее было никуда не деться.

Так глубоко погрузившись в свои мысли, я не сразу услышала шаги позади себя, не говоря уже о том, чтобы успеть среагировать. Только по яркой вспышке, я поняла, что мне в спину выпустили заклинание. Достигнув меня, оно погрузило мое сознание в вязкую тьму.

***

POV Геллерт

Готовиться к экзаменам в своей комнате всегда было невыносимо, весело и совершенно бесполезно.

Два идиота, именующиеся моими друзьями, предпочитали заниматься чем угодно, но не учебой. Казалось, что в такие важные моменты их мозг просто выключался. И вот уже полчаса мы гоняли по комнате небольшой магический шарик. Эту игру мы придумали довольно давно. Суть была в том, что первый выпускал из палочки какие-то заклинание в виде небольшого маленького шара. Остальные, перекидывая сгусток друг другу, подпитывали его магией, и если кто-то упускал шар, то он взрывался, накладывая на него заклинание. Обычно, это были довольно безобидные чары, что-то вроде перекрашивания цвета волос или просто небольшого взрыва, который обдавал тебя облаком сажи - приходилось потом сидеть чумазым. Всегда было весело, хоть и глупо. И вот, поймав очередной пас, и запуская шар в Корнела, я замер, почувствовав, как браслет на руке среагировал, обжигая руку холодом.

— Твою мать! — громко воскликнул я, резко вскакивая на ноги с кровати и хватаясь за браслет.

— Эй, ты чего? — удивленно спросил Адриан, все еще улыбаясь, но проследив за моей рукой, быстро все понял, тоже поднимаясь на ноги.

Не сказав больше ничего, я кинулся к выходу из комнаты и направился на четвертый этаж, слыша, что за спиной следуют две пары ног.

Парни, хоть часто и вели себя, как придурки, были сообразительными, и сейчас никто не задавал вопросов, а просто шли за мной.

Рывком открыв дверь комнаты Венеры, тем самым заставляя вздрогнуть сестру и Оливию, я ворвался внутрь.

— Гелл, что случилось? — испуганно глядя на меня, спросила Ирма. Да, нечасто кто-то меня мог видеть в таком состоянии, но сейчас некогда было думать, тем более что-то обсуждать.

— Где Венера? — рявкнул я, даже не задумываясь о том, что напугал девочек еще больше. Ирма продолжала непонимающе на меня смотреть, хлопая своими пушистыми ресницами, но потом она опустила взгляд на мою руку.

— Взяла Тию и ушла плавать, — тихо произнесла Оливия, которая тоже сейчас была напугана. — Геллерт, что происходит?

— Это браслет, верно? — перебивая подругу, спросила сестра, а я только кивнул, направляясь к выходу.

Достав палочку, я прикоснулся к браслету, позвал Венеру и принялся ждать, но, как и ожидал, ответа не последовало. Это обстоятельство очень сильно раздражало и заставляло руки трястись от страха за эту глупую девчонку. Перед глазами снова всплыли воспоминания бледного напуганного парня, которого чуть не утащили в пучину Кельпи. Крепко сжав руки в кулаки, я ускорил шаг, направляясь чуть ли не бегом в сторону подземного озера. На протяжении всей дороги, я был уверен, что не найду девушку там, но упрямо гнал эти мысли прочь.

Быстро добравшись до подземного озера, я окинул взглядом его поверхность, но ее было плохо видно.

— Люмос Максима! — произнес я, а когда на палочке зажегся большой шар света, послал его далеко вперед над поверхностью озера.

— Мы проверим пещеры, — ответил Адриан.

Ребята разбрелись, проверяя пещерки, которые обычно студенты использовали как раздевалки. Их было немного, и это не заняло много времени. Я же продолжал вглядывался в неподвижную гладь озера, надеясь заметить хоть что-то.

— Ее вещей тут нет, — раздался голос Корнела через какое-то время.

Но я никак не отреагировал, продолжая рассматривать водную гладь.

— Эй, Гелл, ее тут нет, — произнес Адриан, положив руку мне на плечо и немного встряхивая меня. — Ты же не думаешь, что она пошла плавать с сумкой и одетая?

Встряхнув головой, я понял, что друг прав.

— Может, она уже вернулась? Это ведь не единственная дорога от комнат, — неуверенно произнесла Оливия, которая все еще не перевела дыхание после нашего марш-броска.

— Давайте вернемся, а там решим, что делать дальше.

Кивнув друг другу, мы покинули пещеру, направляясь обратно в комнату. Все это время я молился, чтобы с ней было все было в порядке и чтобы она действительно была в своей комнате.

Оказавшись на пороге, я затаил дыхание и, перешагнув его, оглядел комнату. Она была пуста.

— Мерлин! — рыкнул я, махнув палочкой, которая все это время была у меня в руках. Из древка выскочило заклинание, которое ударилось в книжный шкаф, ломая полку. Книги с грохотом посыпались на пол.

— Ладно, тогда давайте разделимся, — предложил Корнел. — Нужно проверить больничные комнаты.

— И сходить на улицу, она что-то говорила про хорошую погоду, — предложила Ирма.

— Хорошо, Корнел идите с Оливией в больничные палаты. Адриан и Ирма на вас озеро, — произнес я, внимательно глядя на ребят. Браслет перестал быть обжигающе холодным, и оставался просто прохладным, что беспокоило меня даже немного больше, чем раньше.

— А ты?

— А я найду Виктора, может, он ее видел, — ответил я Корнелу.

— Идет.

— Тогда пойдем, — решил я, снова направляясь к выходу из этой чертовой комнаты.

— Стойте, — воскликнула Оливия, и скрылась за дверями, кидаясь к сумке Венеры, что-то там ища.

Достав оттуда какую-то черную тетрадку, она перешла к другой сумке в противоположной части комнаты.

— Ирма, где твой дневник?

— Ну конечно! — ахнула сестра и подбежала к своему столу, что-то выискивая внутри.

Вернувшись, девочки передали мне одну такую тетрадку и перо, которому не требуются чернила. Скептически подняв бровь, я вопросительно посмотрел на столь странный предмет, который сейчас казался очень неуместным.

— Ирма, ты издеваешься? Что, предлагаешь делать заметки? — съязвил я.

— Горный ты тролль, они зачарованы. Пишешь в одном, а отображается в двух других. Если кто-то найдет Венеру, пусть напишет сюда, — выхватив из моих рук книжку, и треснув меня ею по лбу, выпалила Ирма, а потом вернула мне ее в руки.

— Отличая идея, Оливия, — похвалил я девочку, ведь именно она про вспомнила про тетрадки.

Мы вместе дошли до лестницы, но на втором этаже я оставил ребят, направляясь к своей бывшей комнате. Я в ней жил жил на протяжении первый двух ступеней обучения в Институте.

Постучав, я принялся ждать ответа, но его не последовало. Снова постучав, уже настойчиво, я услышал шаги, раздавшиеся с той стороны двери. Мне открыл дверь Драгомир, еще один бывший сосед. Стоит отдать ему должное, если он и удивился, то никак не подал виду.

— Привет. Виктор здесь?

— А тебе какое дело? — скрестив руки на груди, спросил парень, который был явно настроен не очень дружелюбно.

— Слушай, это срочно. Просто ответь, где он, — взяв себя в руки, я старался говорить спокойно, что удавалось с трудом. Ответом была тишина, похоже, тут мне никто не хотел что-то отвечать.

— Ты оглох что ли? Это касается Венеры, просто скажи, где ее брат, — имя девушки имело больший успех.

— Ушел в библиотеку, готовиться, — скривив губы, недовольно ответил бывший сосед.

— Спасибо, — бросил я через плечо, уже направляясь в библиотеку. Ответом был звук закрывающейся двери.

Быстро переставляя ноги, я дошел до библиотеки, где нашел Крама за его привычным местом. Из него он часто сверлил меня взглядом, когда мы с Венерой вместе бывали тут, делая домашние задания. К счастью, сейчас он был один. Подсев к нему, я отодвинул резким движением кучу книг, которыми обложился Крам, некоторые даже упали на пол.

— Эй, ты что творишь?

— Мне нужна помощь, — игнорируя его недовольство, сразу выпалил я, тем самым заставляя его темные брови взлететь высоко вверх. — С Венерой что-то случилось, а я не знаю, где она.

— Что? — удивленно произнес Виктор, подозрительно хмурясь. — С чего ты это взял? Состроив недовольную мину. Я показал браслет, и в двух словах рассказал, как он работает.

— Где вы искали? — мгновенно собравшись и отодвинув все пергаменты и книги в сторону, спросил Крам.

— Подземное озеро. Копош и девочки проверяют больничные палаты и озеро на улице. Мы там часто бывали все вместе, — произнес я, открывая дневник, где было только две записи «тут ее нет», первая была сделана почерком сестры, а вторая, скорее всего, принадлежала Оливии.

— Но там тоже пусто, — произнес я, кивая на записи. Посмотрев на записи, Виктор на мгновение задумался.

— А что браслет? — предложил парень, спустя какое-то время. — Попробуй еще раз.

— А толку-то?

— Попробуй. Еще. Раз, — делая акцент на каждом слове, произнес Крам, а я достал палочку, снова касаясь браслета и мысленно зовя девушку.

И в этот раз была тишина, но браслет отреагировал странно, заставив меня нахмуриться.

— Что? — спросил Виктор, мгновенно заметив мою реакцию.

— Странно, браслет не стал теплым. Он всегда теплеет.

— А из-за чего это может быть?

— Я не ебу, Крам! — не сдержавшись, рявкнул я, привлекая всеобщее внимание к себе.

— Так включи мозг! — в той же манере ответил Виктор, тоже начиная злиться.

Опустив палочку на стол, я запустил руки в волосы, сжимая пальцы в кулак.

— Если она без сознания? — неуверенно произнес я, делая фразу больше похожей на вопрос.

— А если у нее магическое истощение? У Венеры ведь часто происходят стихийные выбросы. До сих пор, — произнес парень, еще сильнее понижая голос.

— До сих пор? Стихийные? — ошарашенно посмотрев на Виктора, спросил я, но он только кивнул.

— Пиздец... — тихо выдохнул я, новость была не из приятных, а эта ведьма даже не потрудилась мне об этом рассказать. Нет, про магию я слышал, но про то, что у неё случаются выбросы, она не обмолвилась ни словом. О, да к гиппогрифу под хвост эти выбросы, потом разберусь.

Но подумав про магическое истощения, я вспомнил еще одну причину, по которой браслет мог не работать. Застонав, я уронил голову на стол, стукнув ею о гладкую поверхность стола, и тут же поднялся на ноги.

— Или она может быть там, где магия не доступна, — пробормотал я, виня себя, что не свернул в тот коридор раньше.

— Твою мать, Розье, не говори мне, что она знает про эти темницы? — недовольно скривившись, выплюнул Крам, а я только развел руками.

— Я тебя точно придушу, — рассерженно пообещал мне мой бывший друг, но вышел из библиотеки следом.

Быстрым шагом я вновь двинулся в сторону коридоров, ведущих к подземному озеру, клянясь, что если этой ненормальной действительно вздумалось побродить по темным коридорам, то я выпорю ее собственноручно. Там ведь целый лабиринт, где можно запутаться, а также сломать шею. Толкнув кого-то плечом, я даже не обратил на это внимание и не извинился, мысли были заняты совсем другим.

Освещая себе путь, мы с Виктором быстро шли по направлению к тем самым темницам, про которые я сам рассказывал Венере старые истории. Истории эти, к тому же, были правдивыми, а не местными легендами. Если она забрела в такое место, то там даже с ее магией, бьющей ключом, ей придется туго.

Подходя к едва заметному коридору, который легко пропустить в темноте неосвещенного тоннеля, я издалека заметил тонкую бледную ручку, на запястье которой браслет отразил свет, льющийся от наших зажжённых палочек.

— Венера! — крикнул я, срываясь на бег, и, оказавшись рядом с девушкой, рухнул на колени возле нее. Переворачивая хрупкое тельце к себе лицом, проверив сердцебиение и убедившись, что все в порядке, я взял ее на руки.

— Мерлин, — тихо выдохнул Виктор, увидев обезображенное лицо девочки. Оно все было в темных разводах на щеках, скорее всего, от слез. Губа была разбита, а на скуле виднелась свежая ссадина и несколько синяков на подбородке.

Быстро осмотревшись, я пытался заметить хоть что-то или кого-то, кто мог бы нанести ей такие увечья, но рядом никого не было, только ее сумка да палочка, что валялись рядом.

— Возьми ее вещи, — произнес я, разворачиваясь со своей драгоценной ношей и направляясь по коридору. Я собирался как можно быстрее доставить Венеру к колдомедику.

Виктор быстро все собрал, даже мою палочку взял, которую я, идиот, обронил, когда кинулся к Венере. Теперь он шел позади меня, освещая «Люмосом» нам путь.

Выйдя из коридоров, мы двинулись по коридорам. Студенты оборачивались на нас, кто-то громко перешептывался, но я не обращал на это внимание, стараясь быстрее шевелить ногами. Добравшись, наконец, до госпожи Тошевой и передав Венеру в ее заботливые руки, я опустился на соседнюю кровать, игнорирую просьбы медика покинуть палату. Все же нам не позволили остаться, чуть ли не силой выставив за дверь.

Устало рухнув на скамейку, я опустил голову на руки, а их упер в колени. Мысли кружились, словно бешеные осы или самые вредные корнуэльские пикси.

Найти Венеру без сознания в темном коридоре, да еще и с разбитым лицом не входило в мои планы.

— Вик, я был там сегодня, слышишь? — напряженным голосом произнес я, обращаясь к бывшему другу. — Мы ходили по этому коридору, когда спускались к подземному озеру. Я не мог ее не заметить, слышишь, не мог. Это какая-то полная херня. Кто вообще это сделал? Убью, суку. Нет, точно убью.

Почувствовав, как в груди разгорается пламя, которое обычно бывает перед трансформацией в пантеру, я постарался успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи.

— Эй, успокойся, — ответил Виктор, опускаясь на скамейку рядом со мной. — Как думаешь, что там произошло?

— Без понятия. Зная твою сестру, это могло быть, что угодно.

— Это точно, — горько усмехнулся Крам.

Вспомнив, что нужно написать в дневнике, я достал его из кармана. Внутри уже было несколько записей.

« Гелл, мы в комнате девочек. Где ты?»

« Вы нашли ее?»

Вздохнув, я нацарапал пером три слова «Нашли. Больничные комнаты». И, отложив тетрадку, я прислонился головой к стене и закрыл глаза. Браслет уже не был таким холодным, возвращаясь к своей обычной температуре. Это уже было неплохо. Спустя пять минут раздался топот, и в коридоре появились братья Копош и девочки.

— Что случилось? — с ходу, не успев даже отдышаться, спросила взволнованная Ирма, а Виктор начал быстро пересказывать, как и в каком виде, мы нашли Венеру. Я в очередной раз за этот дурацкий день был ему благодарен.

— Охренеть, — присвистнул Адриан, взволнованно взлохматив волосы, но больше никто ничего не сказал. Девочки уселись на единственную свободную скамейку, Корнел опустился прямо на пол, напротив двери, а Адриан принялся нервно мерить шагами коридор. Трудно сказать, сколько прошло времени - по ощущениям не один час, а по факту не больше получаса - как дверь открылась, и на пороге появилась колдомедик, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

— Что с ней? — одновременно раздалось несколько голосов, а женщина подняла руку, призывая нас к тишине и окидывая строгим взглядом.

— Она пришла в себя. У госпожи Слизерин сильное магическое и эмоциональное истощение, а также множественные травмы и ушибы. Сломаны три ребра и ключица. Но самое странное не это, она словно не помнит, что с ней произошло. Сказала, что возвращалась после плавания, но заблудилась и оказалась в старых темницах, а потом упала с какой-то лестницы.

После этих слов наступила звенящая тишина, и мы все переглянулись.

— Но, госпожа Тошева, в этих темницах нет лестниц, — неуверенно возразил Виктор.

— Да, я в курсе, господин Крам, — ответила женщина, устало протерев глаза. — Где вы ее нашли?

— У развилки, там, где тоннель ведет к озеру, другой ход как раз к темницам, — устало произнес я.

— Пожалуй, стоит рассказать про это директору. Я этим займусь, — ответила колдомедик.

— Можно к ней? — тихо спросила Ирма.

— Только два человека и ненадолго, — недовольно поджав губы, отрезала госпожа Тошева.

— Я пойду, — произнес я одновременно с Виктором.

— Ладно, идите, — все таким же тихим голосом согласилась сестра. — Мы подождем вас здесь.

Быстро встав со скамейки, я первым вошел в палату, за мной протиснулся Виктор, закрывая дверь.

Подойдя к кровати, на которой фигурка Венеры казалась еще меньше, чем была на самом деле, я аккуратно присел, стараясь не потревожить ее. Черные пушистые ресницы дрогнули, и на меня посмотрели зеленые глаза.

— Привет, — чуть улыбнувшись, прошептала Венера, окинув нас двоих усталым взглядом. — Это вы меня нашли?

— Да, это была идея Геллерта, искать тебе там, — ответил Крам, замерев у изножья больничной койки. Похоже, он не решался подойти ближе.

— Правда? — удивленно спросила она, переводя взгляд на меня и протягивая мне свою ручку. — Спасибо.

Встретив ее ладонь на полпути, я прикоснулся своей рукой к ее, такой холодной. Венера, немного повернув свою руку, переплела свои пальцы с моими. Весь тревожный узел, в который завязались мои органы за последние часы, немного ослаб.

— Расскажешь, что с тобой случилось? — спросил я как можно мягче. Она нахмурилась.

— Я...- начала Венера, но тут же запнулась. — Помню, как я возвращалась после того, как поплавала в озере, но ... похоже, я свернула не туда. Я испугалась, там были какие-то решетки, странные комнаты. Потом я не заметила лестницу и упала с неё, а дальше ничего. Похоже, что я ударилась головой, так сказала госпожа Тошева.

Что-то тут не складывалось, но я не мог понять, что мне не нравилось в рассказе Венеры. Вглядываясь в лицо девушка, я заметил, что она продолжает хмуриться.

— А где Тия? Она ведь могла тебя вывести. Ты сама говорила, что она часто охотится в подземельях, — задал вопрос Виктор, а я заметил, что девочка при упоминании змея немного дернулась, и, несколько раз моргнув, подняла взгляд на Виктора.

— А Тии не было со мной, — вполне серьезно пояснила она, еще несколько раз моргнув и закрыв глаза.

Наступила тишина, а в голове у меня крутились слова, которые сказала Оливия. Они словно ударялись об обратную сторону черепной коробки.

« Взяла Тию и ушла плавать»

— Все, молодые люди, госпоже Слизерин пора отдыхать, — раздался строгий голос колдомедика, и нам пришлось уходить.

Вставая с кровати, я почувствовал, как Венера сильнее сжала мою руку, а на ее лице появился какой-то испуг.

— Нет, — тихо сказала она. В ее голосе я услышал истерические нотки.

— Эй, я вернусь завтра, — улыбнувшись, попытался успокоить ее я.

— Останься, пожалуйста, — попросила Венера, начиная вставать с кровати. Из ее глаз, полных страха, полились слезы.

Я не умел хорошо разбираться в чужих эмоциях, но наступающую истерику было трудно не заметить, а именно она сейчас началась у Венеры.

— Тихо, тихо, — прошептал я, опускаясь обратно на кровать, а Венера сразу кинулась ко мне на шею. Обернувшись, я бросил умоляющий взгляд на Тошеву, и она мгновенно куда-то убежала, гремя в соседней комнате своими пузырьками.

Подняв взгляд на Виктора, я понял, что он, так же, как и я, не знает, что делать в таких ситуациях. Не придумав ничего лучше, я просто сгреб хрупкую фигурку в охапку и посадил ее к себе на колени, крепко прижав к себе.

Венера разрыдалась, а я почувствовал, как мой свитер пропитывается ее слезами. Вернулась госпожа Тошева с двумя пузырьками. Один из них, предварительно открыв, она пыталась заставить выпить Венеру, но девочка спрятала лицо у меня на груди, вцепившись в свитер.

— Ладно, как хочешь, юная леди, — произнесла врач и набрала какое-то лекарство из другого флакона в стеклянную трубочку с острой иглой. От одного вида последней даже мне становилось не по себе.

Сделав шаг вперед, колдомедик воткнула иглу в плечо Венеры и ввела раствор. У меня самого аж заболела рука, и я поежился.

Спустя несколько секунд девушка затихла и, расслабившись, выпустила из своей крепкой хватки мой свитер. Аккуратно положив ее на кровать, я замер, не зная, что дальше делать.

— Благодарю вас, а теперь на выход. Я дальше справлюсь сама.

— Что вы ей ввели? — спросил Виктор.

— Сонный раствор.

Выйдя из комнаты, мы наткнулись на любопытные взгляды друзей. Пересказывать услышанное пришлось по пути в общие комнаты. Все удивленно молчали. Впрочем, удивляться, что Венера заблудилась, никто не собирался. Скорее было странным, что она не помнит некоторые события, а самое главное того, что с ней была Тия, в то время, как девочки твердили в два голоса, что она забрала змею с собой.

Добравшись до второго этажа, мы попрощались с девочками и вчетвером свернули в коридор, что вел в наши спальни. Наконец, мы добрались до нашей с братьями Копош комнаты.Ребята вошли первыми, а меня остановил Виктор, придержав за предплечье. Закрыв за ребятами дверь, я повернулся к бывшему другу.

— Что это было? — сквозь стиснутые зубы, спросил Крам, хватая меня за грудки. — Ты совсем охренел что ли? Ей всего одиннадцать!

— Да пошел ты, — проворчал я, скидывая его руки. — Я ничего плохого ей не сделал.

— Мне хватает видеть, как она на тебя смотрит! Словно влюбленная дура!

— Да тут еще непонятно, кто из нас с ней больше влюбленный дурак! — треснув кулаком по стене, выпалил я и тут же понял, что я действительно дурак. Ляпнуть такую херню при Викторе...

— Что ты сказал? — недоверчиво спросил Виктор, усмехнувшись.

— Люблю я ее, а теперь катись нахер, Крам, — выпалил я, заходя в комнату и закрывая дверь перед ошарашенным лицом Виктора.

— Сука, хоть бы спасибо сказал, — проворчал я, стукнувшись о дерево несколько раз лбом.

— Ага, дождешься от него, — раздался сочувствующий голос Корнела. Конечно же, они все прекрасно слышали.

Ничего не ответив, я скрылся в ванной, где долго стоял под горячей водой. Можно подвести, пожалуй, итоги сегодняшнего дня.

Браслеты работают, что хорошая новость.

Венера умеет искать приключения на свой зад, что уже не очень.

Я снова испортил отношения с Виктором, что, в принципе, вообще не так важно сейчас.

И, похоже, кто-то подчистил память Венеры, что просто самая фиговая новость за сегодня.

Конечно, в последнем нет стопроцентной уверенности, так что нужно теперь внимательно за ней приглядывать.

Уснуть мне так и не удалось. Стоило закрыть глаза, как в памяти сразу всплывал образ испуганной черноволосой девочки, и что-то внутри неприятно сжималось, причиняя боль.

Сон - лучшее лекарство

Проснувшись на следующий день с головной болью, я долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь немного уменьшить пульсацию в голове. Но мое внимание привлек тихий звук, словно кто-то перевернул страницу книги. Через какое-то время звук повторился. Открыв глаза и перевернувшись, я увидела Геллерта, который сидел на соседней кровати и читал книгу.

— Привет, — произнесла я осипшим голосом, подложив руки под щеку.

— Привет, — отозвался он, откладывая книгу в сторону. — Как ты себя чувствуешь?

Прислушавшись к своему организму, я поняла, что кроме головной боли меня ничего больше не беспокоит.

— Все отлично. Хочу к себе, ненавижу больничные палаты, — ответила я, пытаясь встать с кровати. Свесив ноги с кровати, я осторожно встала на ноги, голова слегка кружилась.

— Сядь обратно, — недовольно приказал Геллерт, вставая со своего места.

— Ты куда? — спросила я, но Геллерт не ответил, скрываясь за дверью.

Последовав его совету, я все же села обратно, зажмурившись. Перед глазами начали плясать черные точки. Похоже, я переоценила свои силы. Но, главное - никому не показывать свою слабость и покинуть это место, которое действовало на меня угнетающе. Всю ночь мне снились кошмары: странные картинки каких-то темных помещений и решеток. Вздрогнув от воспоминаний, я осмотрела кровать и заметила свои вещи, аккуратно сложенные в стопку на тумбочке.

Встав, но держась за кровать на всякий случай, я взяла одежду и скрылась за ширмой, быстро стаскивая больничную пижаму, ужасного желтого цвета. Представляю, как я в ней смотрелась. Быстро натянув брюки, я едва успела просунуть голову через широкий ворот свитера, как дверь открылась, и в комнату кто-то вошел. Расправив свитер, я подошла к кровати и опускаясь на нее, чтобы зашнуровать ботинки.

— Венера? Почему вы не в постели? Я вам не разрешала покинуть лечебницу, — раздался осуждающий голос колдомедика, а я только пожала плечами.

— Я уже в порядке, хочу вернуться к себе. У нас на носу экзамены, нужно готовиться, — продолжая свое занятие, ответила я.

— Позвольте мне провести последний осмотр и будете свободны, — недовольно поджав губы, сказала Наталья.

Тяжело вздохнув, я села на кровати и в ожидании уставилась на госпожу Тошеву.

— Господин Розье, на выход.

Но он просто задвинул ширму и сел на соседнюю кровать, создавая нам какую-то иллюзию уединения.

Только покачав головой, женщина приступила к осмотру, проводя надо мной палочкой, применяя какие-то заклинания. Когда она закончила, то, велев мне ждать, вышла в какую-то комнату, чем-то там гремя.

Вернувшись с двумя пузырьками зелий, заставила их выпить. Первое было восстанавливающим, а второе было мне незнакомо.

— Что это?

— Восстанавливающие зелья.

— Это первое, а второе? Это не рябиновый отвар, хоть в него и входит кровь саламандры.

Брови женщины удивленно взлетели вверх, а Геллерт прыснул в кулак.

— Это укрепляющий раствор.

— Вы не отрицаете, что здесь возможны волшебные ранения? — спросил Геллерт, а я напрягла память, пытаясь что-нибудь вспомнить про это зелье.

— Господин Розье, мы с вами это уже обсуждали, — безапелляционным тоном ответила Наталья. — Можете быть свободны. Зайдите ко мне завтра, Венера, на последний осмотр. И сегодня никаких уроков, вам лучше отдохнуть.

Кивнув женщине, я аккуратно поднялась на ноги, накинув мантию и поднимая со стула сумку. Геллерт тоже встал со своего места, и мы вышли из лечебницы, направляясь в сторону общих комнат. Парень забрал у меня сумку, и в полной тишине мы дошли до моей комнаты. Внутри никого не было, подруги сейчас были на занятиях, как и все остальные студенты, поэтому мы никого не встретили по пути. К слову, мне пришло в голову, что вовсе не все студенты были на занятиях.

— Ты пропускаешь уроки? — рухнув спиной на постель и раскинув руки в стороны, спросила я у Геллерта.

— Уход и Травологию, как-нибудь переживу, — отмахнулся тот, присаживаясь на край кровати. — Поговорим?

Нахмурившись, я глубоко вздохнула. События в больничной палате я прекрасно помнила, а за непредвиденную истерику перед Розье мне было очень стыдно. К тому же, откуда возникла эта паника, я не могла объяснить даже самой себе.

— О чем? — невинно спросила я, включая дурочку, хотя Геллерт терпеть не может, когда я так делаю.

Развалившись вдоль кровати, и подперев голову одной рукой, он скептически на меня посмотрел.

— Что тебя вчера так напугало? — спокойно поинтересовался Геллерт, хотя я видела, как заходили желваки на его челюсти. Да, терпение не сильная черта Розье. В этом они с Виктором даже чем-то похожи.

— Не знаю, — ответила я, устремив взгляд в потолок, разглядывая лепные орнаменты. — Давай, просто назовем это посттравматическим синдромом и забудем о нем. Идет?

— И ты не хочешь в этом разобраться?

— Мерлин, да в чем тут разбираться? В том, что я приложилась хорошо головой? Так тут ты можешь раздать себе аплодисменты. Ты был прав, когда говорил, что у меня две левые ноги, и я умею попадать в неприятности, — пробурчала я, уже начиная злиться. Почему просто нельзя помочь мне это побыстрее забыть?

— А змея? Где Тия?

При упоминании моей питомицы у меня снова разболелась голова, а в сознании всплыли карие-то страшные картинки из сегодняшнего сна. Извивающаяся змея на темном полу, очень похожая на мою. Покачав головой, я снова попыталась вспомнить, когда последний раз видела ее, но не могла этого сделать. В комнате ее тоже не было, иначе бы она ко мне уже приползла.

— Я не знаю, не помню. Возможно, она где-то охотится. Или съела слишком большую добычу, а сейчас ей нужно много времени, чтобы все переварить. Ты ведь помнишь, что зимой она пропала так на неделю, — произнесла я, садясь на кровати и повернувшись к парню лицом. Этот разговор мне не нравился, как и такой придирчивый Розье, и я решила немного схитрить.

— Геллерт, — позвала я парня, дрожащим голосом. Пустить слезу сейчас было не так уж и сложно, учитывая мое состояние. — Пожалуйста, хватит расспросов. Почему нельзя просто помочь мне это все забыть?

Эффект не заставил себя долго ждать. Парень тоже сел, и протянув руку, притянул меня одной рукой к себе, а я облегченно вздохнула. Пожалуй, его объятия сейчас были лучше любого зелья. Было немного стыдно за свою хитрость, но сейчас он немного перегнул палку.

— Прости. Я просто вчера чуть с ума не сошел, — ответил Геллерт, показывая свою руку.

Под браслетом кожа была немного краснее, и вокруг запястья была едва заметная красная полоска.

— Что это? — спросила я, проводя по поврежденной коже кончиками пальцев.

— От холода. Браслет среагировал, обжигая меня холодом.

— Извини, я не хотела, — тихо пробормотала я.

Вчера вечером он выглядел очень взволнованным, как и сегодня утром, а тени под глазами действительно говорили о том, что он переживал.

— Ничего, не стеклянный, не сломаюсь. Не ходи никуда одна больше, идет?

— Идет, — тихо согласилась я и немного толкнула его в грудь, чтобы он откинулся назад.

Примостившись у него на груди я закрыла глаза, а Геллерт поудобнее меня обнял.

— Ты хоть спал ночью?

— Угу, — невнятно буркнул он.

— Часа два.

— Чокнутый, — хмыкнула я.

Раз уж мне не надо сегодня на занятия, а Розье в принципе решил их проигнорировать, то я не стала себе отказывать в возможности немного поспать.

— Ты уверен, что не собираешься идти на занятия? — спросила я, но ответом было размеренное тихое дыхание.

Аккуратно подняв голову, я увидела, что Геллерт уже крепко спал. Улыбнувшись, я тоже закрыла глаза. В памяти сразу всплыл вечер после первой победы в квиддич. Тогда мы тоже оказались в похожей ситуации, что спровоцировало массу шуточек от братьев Копош.

Казалось, я только закрыла глаза, как меня разбудил звук закрывающейся двери. Вздрогнув, я увидела, как в комнату вернулись девочки, которые сейчас с изумлением смотрели на Розье, который даже не проснулся.

Тихо выбравшись из его объятий, я подошла к девочкам, которые крепко меня обняли.

— Как ты? — обеспокоенно спросила Оливия.

— Уже лучше, и давайте не будем говорить про все эти мои шастанья по подземельям.

— Идет, — согласилась Ви, — только не делай так больше.

— А мне вот интересно, — раздался голос Ирмы, в котором слышалась усмешка. — Твое хорошее самочувствие связано со стараниями нашего колдомедика, или объятия моего брата действительно творят чудеса?

Одновременно рассмеявшись с подругами, я почувствовала, как напряжение немного спало?

— Боюсь, я не понимаю, о чем ты, — отсмеявшись, ответила я, а подруга только выразительно закатила глаза.

— Ага, так я тебе и поверила.

Я посмотрела на часы — удалось поспать почти два часа.

— Знаешь, Слизерин, на будущее, если ты в комнате с парнем, то запирай дверь, — раздался сонный голос Геллерта, а мои щеки стали красными, как сигнальные огни.

Девочки только довольно заулюлюкали, подругами еще называются.

— Хорошо, спасибо за совет, — ответила я, подходя к комоду, доставая первые попавшиеся вещи, а потом направляясь к ванной. — В следующий раз я так и сделаю, а то вдруг ты зайдешь.

И не дожидаясь какой-либо реакции, я быстро скрылась за дверью. Из комнаты раздался громкий смех девочек, и недовольный возглас Геллерта.

Продолжая тихо хихикать, я встала под горячую воду, надеясь, что она смоет все неприятные воспоминания о вчерашнем дне. Но обычная вода, к сожалению, не обладает такими чудесными свойствами, зато она сделала меня чистой, что тоже поспособствовало хорошему настроению.

Остаток дня прошел просто великолепно. Я, заявив, что не желаю вообще куда-то выходить из комнаты, уговорила друзей притащить еды с кухни сюда. Геллерт и Ирма отправились за запасами, а вернулись еще и с братьями Копош, которые притащили сливочное пиво.

— Ребят, а вы такими темпами не сопьетесь? — спросила я, когда меня выпустили из крепких и костедробительных объятий.

— Не дождешься, — усмехнулся Корнел, а Адриан только интенсивно закивал, соглашаясь с братом.

Рассевшись прямо на мягком ковре, мы принялись весело поедать принесенную ребятами еду. Мальчишки, когда были все втроем, оказались просто неиссякаемым источником веселья, смех не смолкал весь вечер. В конце которого у меня уже болел живот от смеха.

К нам даже зашел Виктор, правда, ненадолго, только спросил, как мое самочувствие, а потом покинул комнату, бросив странный взгляд на Розье. Все страхи вчерашнего дня быстро таяли, словно снег весной, и я постепенно успокоилась. Пожалуй, друзья правы, с моим везением мне лучше не ходить пока одной. Но подозрительность Геллерта меня тоже начала тревожить, парень был прав, что-то в этой всей истории не сходилось. Быть может, я действительно чего-то не помню.

Покачав головой, я снова вернулась в реальность, выныривая из своих тяжелых мыслей. Адриан как раз рассказывал, как почти пять лет назад они оказались в Венгрии с отцом, который там искал гнездо погибшей самки Венгерского Хвосторога где-то в горах. Но, вместо драконьей кладки они нашли выводок из двух маленьких дракончиков.

Я поймала на себе внимательный взгляд Геллерта, который вопросительно поднял бровь. Похоже, мое замешательство не осталось незамеченным. Улыбнувшись, я снова покачала головой, давая понять, что ничего не произошло, а потом переключила внимание на рассказ братьев. Про маленьких драконов было очень интересно слушать, особенно, когда ребята описывали, как им удалось их даже подержать на руках.

Все разошлись уже далеко за полночь, абсолютно не заметив, как быстро пролетело время. Мальчишки ушли, недовольно сетуя, что у них первой парой завтра Трансфигурация, на которую нельзя было опаздывать. Зато у меня с утра был урок полетов, который мне разрешалось не посещать потому, что я играю в школьной команде, и нам хватает тренировок, которые не прекращались даже после последнего матча.

Проблемы в раю

Ещё раз пробежавшись глазами по своим записям, пытаясь понять, все ли правильно написала, я закрыла глаза и глубоко выдохнула. Работа была лёгкой, но собрать мысли вместе последние две недели было очень трудно. Напряжённая атмосфера, царящая в Институте перед экзаменами, и постоянные ночные кошмары действовали на меня ужасно. Первые три дня я держалась, а после пошла к госпоже Тошевой, которая дала мне зелье сна без сновидений. Хватило его ровно на одну ночь. А после я решила к ней больше не ходить, чтобы не привлекать внимания, но каждую ночь ставила на полог кровати заглушающие чары, чтобы не будить подруг своими криками.

Почти получалось делать так, чтобы никто не видел, как сильно я устала, к тому же, все были заняты другими делами.

Закрыв глаза и досчитав до десяти, пытаясь успокоиться, я снова пробежалась взглядом по своей контрольной работе по Темным искусствам, вернее ее теоретической части, которая осталась последним экзаменов в этом году. И уже завтра мы все будем свободны на целых три месяца. Правда, придется ждать результаты экзаменов неделю. Но это уже мелочи.

Плюнув на все, я уже хотела сдать работу, когда профессор Бабет объявил, что время вышло.

— Ура! — закинув руку мне на плечо, радостно воскликнула Оливия. — Целое лето свободы! Обещайте, что летом мы встретимся, а то я с ума сойду, если вас до сентября не увижу.

— Конечно, увидимся, Ви, — произнесла я, поморщившись от ее громкого голоса, он больно резанул меня по ушам.

— Ты почему такая кислая? Радоваться ведь надо, — заметив мою реакцию, пожурила меня подруга.

— Устала, напряжённая неделя вышла, — ответила я, ускоряя шаг. Хотелось быстрее оказаться в своей комнате.

За сбором вещей мне удалось немного отвлечься. Выпив, разумеется незаметно, зелье от головной боли, я почувствовала себя лучше. Собрав все вещи, которых оказалось неожиданно много, я бросила взгляд на сумку, в которой путешествовала Тия, снова ощутив тревогу и страх. За эти две недели змея так и не вернулась. У меня даже получилось уговорить друзей сходить в подземелья на ее поиски, но и они не увенчались успехом. Я была в отчаянии, завтра нужно уезжать, а я нигде не могла найти свою девочку. Быстро сморгнув слезы, которые уже появились на ресницах, я снова осмотрела комнату — вроде ничего важного не оставила.

После сборов все отправились в Главный зал, где нас ждал праздничный ужин в честь конца учебного года. Столы были заставлены разнообразными блюдами, аж слюнки текли, хотя в последнее время у меня был плохой аппетит.

Закончив с едой, мы получили письменное предписание о том, что колдовать на каникулах нужно крайне осторожно и не делать этого в людных местах и там, где могут быть магглы. Самым подходящим местом для колдовства считались собственные дома, но под присмотром взрослых.

По закону, несовершеннолетним волшебникам пользоваться магией вне школы запрещалось, но наши преподаватели считали, что иногда можно пренебречь этими правилами, за что им низкий поклон.

Вернувшись в свою комнату, я сразу отправилась в постель, ссылаясь на сильную усталость. Девочки расстроились такому повороту событий, но не сказали ни слова. Немного почитав перед сном, я незаметно наложила заглушающие чары и закрыла глаза, в надежде, что смогу быстро уснуть и хоть немного поспать. Поспать, к слову удалось недолго.

Проснулась я через пару часов от своего собственного крика. И опять тот же самый сон, детали которого уже намертво мне врезались в память. Темная комната, нахождение в которой нагоняет страх. Какие-то люди, но лица не видно, а судя по фигурам это примерно мои ровесники. Ненормальный смех. И шипение какой-то змеи, а после вижу, как змея судорожно сворачивается в клубок. После этого я всегда просыпаюсь, но иногда кажется, что ещё мгновение и я все пойму, увижу что-то ещё.

А я ещё считала, что у меня богатая фантазия. Это что же получается? Мой собственный разум не может даже сны разнообразные придумать.

Надеюсь, что дома мне станет легче. Или Виолетта что-то придумает, но находиться в Институте я уже не могу, эти стены слишком сильно давят на меня.

Отодвинув балдахин, я посмотрела на часы, на которые падал лунный свет из окна. Половина четвертого. Ого, да это самый длинный сон за последние недели!

Понимая, что уснуть уже все равно не удастся, я тихо встала с кровати и вышла из комнаты. Каменный пол неприятно холодил голые ступни, но сейчас это действовало успокаивающе. Спустившись вниз, осмотрев гостиную, я поняла, что сейчас тут одна. В углу догорал камин, отбрасывая тусклый свет, половина факелов не горело, погружая комнату в полумрак. Тихо вздохнув, я направилась в сторону балкона, на котором часто любила бывать.

Усевшись на перила, перекинув ноги, я глубоко вдохнула теплый воздух, который успел прогреться за день. Здесь, в горах, уже стояла теплая погода, что было необычно для этих мест, но меня радовало. Холод уже так сильно надоел, что хотелось побыстрее оказаться на побережье и понежиться на теплом песке.

Вдруг, мне на плечи опустилась какая-то теплая ткань, заставляя вздрогнуть. Но мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто там стоит. Почему-то я даже не удивилась.

— Спасибо, — поблагодарила я парня, запутываясь в мягкую ткань мантии, которая до сих пор хранила запах Геллерта. — Тоже не спится?

— Вроде того. Услышал, как кто-то спускался по лестнице, и сразу понял, что это ты.

— Я настолько предсказуема? — слегка дёрнув уголком рта, спросила я.

— Ну, я не знаю других студентов, кто не спит по ночам из-за кошмаров, — раздражённо произнес парень, а я подавила недовольный вздох. Конечно, он обо всем догадался. — И ты обещала, что не будешь никуда одна ходить, помнишь?

— Геллерт, прекрати меня опекать! Я не беспомощная девочка! Твоя чрезмерная забота уже надоела! — выпалила я, сжав руками перила так, что побелели костяшки. В последние несколько лет я была предоставлена самой себе. Даже родители и брат не пытались опекать меня так тщательно, хотя я всегда попадала в различные ситуации.

Наступила звенящая тишина, а я была рада, что не вижу его лица. Прикусив язык, чтобы не начать извиняться, я продолжала сидеть и рассматривать бархатное чёрное небо, где вдалеке уже начинало немного светать, обещая начало нового дня.

— Как скажешь, — равнодушно ответил Геллерт. Я напряжённо ожидала какого-то продолжения, но он молчал.

Набравшись храбрости, я кинула робкий взгляд назад, но Розье уже не было на балконе. Облегчённо вздохнув, я сделала глубокий вдох, испытывая смешанные чувства. Было стыдно, что я сорвалась и накричала на ни в чем не повинного Геллерта. Но с другой стороны, его чрезмерной заботы действительно было слишком много. Поежившись, я поняла, что пора возвращаться в комнату, если я не хочу превратиться в ледышку или, ещё хуже, чтобы меня снова кто-нибудь здесь нашел.

Быстро вернувшись в комнату, я нырнула под одеяло, понимая, что очень сильно замёрзла. Утро выдалось серым и дождливым, под стать моему настроению. Быстро позавтракав, я собрала оставшиеся вещи и отправилась к кораблям.

Держа в руках аккуратно сложенную мантию Геллерта, я все время искала его взглядом, но его нигде не было.

Уже дойдя до нашего корабля, я услышала знакомый смех, а обернувшись, и его обладателя в компании какой-то рыжеволосой девицы. Он закинул на ее плечо руку, а она, в свою очередь, глупо улыбалась и чуть ли не пожирала его взглядом, прижавшись к его боку своей грудью. А Розье решил время не терять зря. Впрочем, меня это не касается, он может делать, что его душе будет угодно.

Нацепив на лицо спокойное выражение, я направилась к этой парочке и, не обратив внимания на рыжую девушку, хотя было желание запустить в нее каким-нибудь заклинанием, сунула под нос Геллерту плащ.

— Держи, ты забыл, — стараясь ничем не выдать свои эмоции, произнесла я. Розье только вопросительно поднял бровь и молча взял свою вещь. Развернувшись, я быстро вернулась к подругам, которые удивлённо смотрели на меня, и молча взошла на корабль, коснувшись палочкой списка, по которому сверяли студентов.

Настроение окончательно упало ниже нуля, и даже не хотелось ни с кем разговаривать. Направляясь на нижнюю палубу, я услышала неприятный голос человека, видеть сейчас которого я хотела меньше всего.

— Что, Слизерин, проблемы в раю? — спросила Камелия, неприятно растягивая слова, а я сжала пальцы в кулаки.

— Не понимаю, о чем ты, — ответила я, даже не поворачиваясь в сторону говорившей.

— Актриса из тебя никудышная. Не переживай, переставать быть любимой игрушкой обидно только в первый раз, потом ты привыкнешь, — считая себя остроумной, продолжила говорить Камелия, а две ее подружки неприятно рассмеялась, заставляя меня оцепенеть. Смех Марийки был точно таким же, как в моем сне.

— Я смотрю, ты как раз уже привыкла, — выплюнула Ирма, спасая положение. — А теперь свали отсюда, пока я не позвала декана, она как раз позади тебя стоит.

Девочки обернулись, позади них действительно стояла профессор Илич. Не сказав больше ни слова, эта надоедливая троица скрылась на лестнице, что вела на нижнюю палубу.

Марийка, проходя мимо, окинула меня насмешливым взглядом и тихо произнесла:

— Теперь-то ты не такая смелая, верно?

Ничего не ответив, я просто направилась к носу корабля.

— Венера, ты куда? — окликнула меня Оливия.

— Дайте мне десять минут, я скоро спущусь, — произнесла я, не прекращая идти.

Выйдя к носу корабля, я облокотилась на перила. Мысли в голове снова перемешались, день становился все труднее. Глубоко вздохнув, я пыталась собрать все мысли в кучу. Смех Нацевой и тот, что раздается в моем сне почти идентичны, я в этом уверена. Откуда взялся вообще этот сон? Может быть, мое сознание пытается мне что-то сказать? Закрыв глаза, я пыталась немного успокоиться, а в сознании всплыли воспоминания.

Вечер. Библиотека. Долохов, говорящий, что воспоминания всегда можно подправить. Лечебница. Укрепляющий раствор. Геллерт, спрашивающий про волшебные ранения у колдомедика.

Вопросы про Тию. И друзья утверждали, что я ушла из комнаты вместе с ней.

Испуганно прижав руку к губам, я пораженно застыла.

Обливиэйт. Вот и ответ на все мои вопросы. Мне необходимо все вспомнить. Хотя я подозреваю, кто за этим стоит. Но не верю, что первокурсники способны применить заклятие забвения, не превратив меня в овощ, хотя само по себе заклинание не является сложным. Убрать одно воспоминание не сложно, но вот заметить его на другое, здесь нужно постараться. Мои сны могут являться доказательством того, что работа была сделана не очень качественно.

Меня затрясло, но причиной был не холод и даже не дождь, только что начавшийся.

Причиной был самый, что ни на есть настоящий, гнев. Гнев, что кто-то посмел влезть в мою голову, напасть на меня и куда-то деть мою змею. Сжав крепко кулаки, я поняла, что за помощью к Виолетте я не обращусь. Для этого мне нужен другой человек, вернее его портрет. Пора наведаться в замок, смысла откладывать этот визит больше не стоит. Надеюсь, он сможет помочь мне вспомнить все.

Мои десять минут давно закончились, и раздался голос профессора, она просила меня спуститься вниз потому, что корабль сейчас уйдет под воду. Заметив, что я вся промокла, женщина недовольно поджала губы и, высушив мою одежду при помощи заклинания, поторопила меня.

Спустившись, я нашла подруг, но не сказал ни слова, я достала книгу, открывая ее на первой попавшейся странице, и сделала вид, что читаю. Подруги без слов поняли меня, но продолжали бросать взволнованные взгляды, которые я всеми силами игнорировала. Спустя какое-то время, я все же обратила внимание на текст, что был перед глазами.

Книгой, которой я огородилась от всего остального мира, оказались сказки Барда Бидля, которую я взяла в библиотеке Малфоей перед возвращением в Институт. Решив, что это неплохой шанс перечитать ее, я открыла первую страницу и погрузилась в небольшое приключение трех братьев.

Время тянулось бесконечно долго, но я была рада оказаться на твердой земле. Ища взглядом родителей и не находя их, я была расстроена. Хотелось как можно быстрее оказаться в доме Крамов на побережье. Но первыми нас нашли родители Геллерта и Ирмы.

— Ирма! Венера! Девочки, как вы выросли, — весело воскликнула Мария, заключая дочь, а после и меня, в объятия.

— Здравствуйте, мистер и миссис Розье, — поздоровалась я, неловко отвечая на объятия женщины, Ричард мне только кивнул, улыбнувшись.

Ирма принялась знакомить Оливию и родителей, а я продолжала искать взглядом родителей или Виктора.

— О, а вот и Геллерт, — произнесла Мария, когда к ней подошел ее сын, а я, наконец, заметила родителей и брата.

— Прошу меня простить, но меня уже ждут, — произнесла я, обращаясь к ней.

Попрощавшись с семейством Розье и Оливией, я направилась к Крамам.

Виолетта была рада меня видеть, чего не скажешь про Филиппа, с которым, похоже, отношения испортились окончательно.

Вернувшись в поместье Крамов, я была рада, что оказалась одна в комнате. Немного приведя себя в порядок, я направилась на поиски Виолетты, которую достаточно быстро нашла в кабинете, второе любимое, после лаборатории место.

— Мам, мы можем поговорить? — спросила я, приоткрыв немного дверь.

— Что-то случилось? — отвлекаясь от каких-то пергаментов, спросила она.

— Можно и так сказать, — ответила я, закрывая дверь и присаживаясь на стул.

Глубоко вздохнув, я сцепила руки в замок.

— Я хочу попасть в замок Слизеринов, как можно скорее.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Виолетта. — Прошу, расскажи мне, я ведь вижу, что ты вернулась сама не своя.

Понимая, что меня не оставят в покое, я решила выдать заранее приготовленную версию.

— У меня появилась предрасположенность к легилименции, но нет подходящего наставника. В школе я уже спонтанно проникла в сознание студентки, чудом не причинив ей вред. Я боюсь, что кто-то может пострадать и нужно как можно быстрее научиться контролировать это, — на одном дыхании выдала я, скрестив пальцы под столом, надеясь, что мне поверят.

— Портрет, — хмыкнула Виолетта, откидываясь на спинку стула. — А что, если я предложу тебя другого наставника? Его вполне можно считать лучшим в этом деле. Возможно, он не сравнится в великим Слизерином, но это хотя бы живой человек.

— Ты знаешь легилимента, который еще не загремел в Азкабан? — удивленно спросила я, забывая, что на самом-то деле проблема заключается не в этом. Но любопытство взяло вверх.

— Знаю. Это мой коллега — Северус Снейп. Мы могли бы обратиться к нему за помощью, уверена, что он не откажет.

Мантикора тебя дери, Венера, удача явно отвернулась от тебя.

— Нет, — слишком поспешно выдала я. — Нет. Я не хочу доверять совершенно незнакомому человеку. К тому же, если он кому-то об этом расскажет, то у тебя тоже возникнут проблемы. Нет, это исключено.

Мать недовольно поджала губы и сделала глубокий вздох.

— Хорошо. Тогда завтра после завтрака отправимся, — сдаваясь, ответила Виолетта, а я облегченно вздохнула, чем заслужила подозрительный взгляд.

— Филипп завтра будет дома? — решила уточнить я.

— Нет, с утра он отправляется в Министерство. Отправимся, когда он уйдет. И, пожалуйста, не говори брату. Тебе придется идти в замок одной, — виновато опустив взгляд на свои руки, произнесла женщина.

— Это Филипп решил, верно? Дай угадаю, он вообще был не рад, что я сюда вернулась?

Виолетта устало потерла глаза, а потом бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Дорогая, прости его. Он слишком близко к сердцу принял тот факт, что так легко подвергся заклинанию, когда мы тебя нашли. И до сих пор переживает об этом. Но я уверена, что он тебя любит, — вставая из-за своего стола, произнесла Виолетта, а я только презрительно хмыкнула.

— Не утруждайся, я вижу, как он ко мне относится. И я его даже в чем-то понимаю. Никому не понравится, когда что-то сделают против его воли, — иронично заметила я, действительно понимая, что по его самолюбию это сильно ударило. К тому же, я часто спорила с ним, когда была не согласна в чем-то и знаю, что мой характер он терпеть не может.

— Дорогая, это не так, — начала переубеждать меня женщина.

— Мам, успокойся. Я не хочу об этом говорить, — сказала я и, вставая со своего места, добавила, — тогда завтра утром зайди за мной, когда Филипп отправиться в Министерство.

— А как же обед? И ужин, ты разве к нам не спустишься?

— Нет, — ответила я, открывая дверь. — Я могу забрать с собой Ринки?

— Конечно, думаю, что она будет рада вернуться домой, — чуть улыбнувшись, ответила женщина, а я пораженно замерла.

— Что? — резко обернувшись, ответила я. — Но как?

— Это домовик, принадлежавший твоей семье. Эльф, который нам тебя отдал, настоял, чтобы мы взяли ее с собой.

— Но почему ты ничего мне об этом не рассказала?

— Чтобы ты не замучила ее расспросами раньше времени. Хотя, домовики не самый надежный источник информации, — возвращаясь к своим записям, ответила Виолетта, а я только хмыкнула, и направилась в свою комнату, пребывая в легком шоке.

Как только я оказалась в своей комнате, я позвала домовика.

— Ринки!

Раздался хлопок, и маленькая фигурка не заставила себя долго ждать.

— Хозяйка! Ринки так скучала по своей маленькой леди! — произнесла эльф, не переставая кланяться.

— Собирай вещи, Ринки. И надень завтра новую и чистую наволочку, мы возвращаемся домой, — сказала я, наблюдая, как фигурка изумленно застыла.

— Маленькая леди узнала правду? — шепотом спросила Ринки. — Другие очень сильно обрадуются, когда вернется маленькая хозяйка.

Маленькая фигурка затряслась в рыданиях, а я уже пожалела, что вообще это сказала.

— Почему ты плачешь? — ничего не понимая, спросила я.

— О, это счастливый день, — вытирая краем грязной наволочки лицо, ответила домовик. А я очередной раз удивилась их странному мышлению.

— Прекрати плакать, — спокойным голосом приказала я. — И принеси мне обед в комнату.

— Ринки все сделает, — произнесла она и исчезла, а через несколько минут вернулась с полным подносом еды, которую я, даже при всем желании, не съела бы одна.

— Я позову тебя, если ты мне понадобишься, — ответила я, и домовик исчезла.

Закончив с едой, я решила перебрать свой чемодан, понимая, что нужно взять вещи первой необходимости с собой. За этим нехитрым делом быстро пролетело время и, как только я закончила, раздался стук в дверь.

Гостем оказался Виктор, который удивился тому, что я не спустилась к обеду. Пришлось соврать, что меня укачало на корабле.

— Какие мы стали нежные, — рассмеялся парень. — Пошли плавать. Я удивлен, что ты еще не в воде.

— А пошли, дай мне только две минуты, я переоденусь.

Оставшийся вечер я с наслаждением провела в воде. В Институте хоть и была возможность плавать в подземном озере, но это не могло сравнится с ощущениями, когда ты чувствуешь волны и ветер, ощущаешь под ногами мягкий песок и просто щуришься от солнечных лучей, играющих на водной глади. В Дурмстранге мне этого чертовски сильно не хватало.

Кстати, о Дурмстранге, вдали от этих стен, я поняла, что так проще, даже дышится легче.

Вечер в компании с братом прошел так, словно мы было между нами за этот год столько ссор и недомолвок. Именно по такому Виктору я скучала. Не старшекурсник, не выдающийся ученик Института, не ловец сборной, у которого, к слову, этим летом будет первая игра, а просто Виктор, который всегда меня понимал с полуслова.

Но Институт связан и с моими друзьями: братья Копош, Ирма и Оливия, добрая Эмма, Велин и Иван, которые неплохо успели сдружиться. И Геллерт, общения с которым мне уже не хватало. Хоть и злилась на него из-за того спектакля, который он устроил. Надо будет ему написать. Или использовать браслет, но пока для этого у меня нет столько храбрости.

Дом, милый дом

Солнце еще не появилось на горизонте, только на востоке слегка осветлило кусочек бархатного черного неба и облака. Но с каждой минутой поднимаясь все выше, желтое светило окрашивало пушистые перьевые облака в красивые ярко-розовые, золотые и сиреневые оттенки, а я завороженно наблюдала за этим прекрасным рассветом. Прекрасный рассвет, но будет ли сегодняшний день таким же прекрасным, я не могла сказать. Просто потому, что ответа на этот вопрос не могла знать. Настолько измученная ночными кошмарами, я уже с трудом могла найти какую-то радость в обычных вещах, что совершенно не должно быть свойственно ребенку одиннадцати лет. Как и многие другие вещи, но, похоже, у судьбы были свои планы на мой счет.

Тяжело вздохнув, я спрыгнула с перил, на которых встречала сегодняшний день и отправилась в ванную, чтобы немного привести себя в порядок.

Быстро закончив с этими нехитрыми делами, я попыталась привести в порядок волосы, которые стали очень густыми и настолько длинными, что кончики касались пуфика, на котором я сейчас сидела. В Институте с прическами мне помогала Оливия, а сейчас пришлось справляться самой. Отвыкшие от такого занятия пальцы, с трудом плели французскую косу, путаясь в черных прядях. Но с третьей попытки у меня получилось что-то более ли менее приличное. Закончив собирать волосы, я надела черные брюки и обычную черную рубашку. Вспомнив, что сам замок находится где-то в горах, я надела подходящую для таких прогулок обувь. В принципе, я была уже полностью готова, не мешало бы перекусить, но аппетита не было. Позвав Ринки, я спросила, где Филипп и, узнав, что он только что отправился в Министерство, села на кровать, чтобы подождать Виолетту.

Приблизительно через пять минут по коридору раздались шаги, а после в комнату вошла и сама женщина.

— Доброе утро, — улыбнулась она, войдя в комнату. — Давно проснулась?

— Нет, недавно, — соврала я, не желая признаваться в причинах бессонницы.

— Готова?

— Конечно, — ответила я, поднимаясь с кровати и забрасывая небольшой рюкзак из мягкой кожи на плечо, который я нашла вчера в недрах своего гардероба. Полезная вещица, с учетом того, что на нее наложено заклинание незримого расширения.

— Тогда идем.

Выйдя из дома на задний двор и взявшись за руки, мы трансгрессировали. Сфокусировав зрение после водоворота, в который нас затянуло, я осмотрелась. Мы стояли на небольшой полянке среди глухой еловой чаще.

— Отлично, похоже, что магия, которая защищала это место раньше, спала. Мы совсем близко, не придется тащиться часов пять по лесу, — раздался голос Виолетты, которая принялась осматриваться. — Так, надо только понять, в какую сторону нам идти.

Пока Виолетта осматривалась, пытаясь вспомнить дорогу, я закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Лес был очень странным, таким темным, густым и одновременно с этим каким-то знакомым. Возникло странное чувство, что здесь я никогда не смогу потеряться, и я знала, куда нужно идти.

— Мам, нам сюда, — ответила я, выбирая едва заметную тропинку, ведущую куда-то на юг.

— С чего ты это взяла? — удивилась она.

— Просто чувствую, что нам нужно идти туда.

— Ладно, тогда пойдем, — ответила Виолетта, когда я уже ступила на тропинку.

Тропа была заросшей, но кое-где сквозь траву было видно, что дорожка была когда-то вымощена плоскими круглыми камнями.

— А ты была права, я начинаю узнавать это место. Минут через десять мы должны будем подойти к перевалу, — послышался позади голос моей приемной матери.

И вправду, через указанное время мы вышли на опушку леса, откуда открывался отличный вид: внизу ширились поля, а справа располагался небольшой перевал. Где-то вдалеке гремела вода, похожая по звуку на водопад или горную реку.

Отчётливо была видна широкая, заросшая тропа, ведущая куда-то на другую сторону.

— Нам туда, — пояснила Виолетта, но я и так знала, что именно туда мне нужно попасть как можно быстрее.

Поднявшись на перевал, я оглядела вид, представший перед глазами — окруженное со всех сторон горами огромное озеро, которое казалось просто необъятным, а прямо посередине возвышался замок, словно высеченный из скалы и чем-то неуловимо похожий на Хогвартс, колдографии которого я много раз рассматривала. От огромного замка тянулся длинный мост к небольшому трехэтажному домику, только через него можно было попасть на мост. К слову, главным препятствием, на мой взгляд, были массивные решетчатые ворота, которые должны были открываться, поднимаясь вверх.

— Это просто великолепно, замок просто прекрасен, — с восхищением прошептала я.

— Замок? Ты его видишь? — спросила Виолетта, а я нахмурилась.

— Конечно. А ты — нет?

— Нет, — ответила Виолетта, пожав плечами. — Когда мы тебя забрали, то ты запечатала это место.

— В один год? — скептически уточнила я, — и как же я это сделала?

— Кровью. Прикоснувшись к воротам.

— Мило, обожаю магию крови, — недовольно поморщившись, ответила я, направляясь к массивным воротам.

Подойдя к ним, я даже не представляла, как их открыть. Но решила, для начала сделать то же самое, что и в детстве и приложила руку к воротам. По ней прошел разряд магии, повредив кожу до крови, которая попав на деревянную поверхность, активировала какие-то чары.

Воздух вокруг пошел рябью, и магия рассеялась, ворота пришли в движение, поднимаясь вверх, открывая тем самым нам путь. По восторженному вздоху я поняла, что теперь и Виолетта видит замок.

— А я и забыла, какой он красивый. Странно, теперь он у меня не вызывает чувство животного страха и желания сбежать отсюда, куда глаза глядят, — усмехнувшись, произнесла она.

— Ринки! — позвала я домовика, считая, что уже подходящее для этого время. Я хотела приказать ей, чтобы она сразу перенесла нас сюда, но она не могла, объяснив это тем, что хозяйка, то есть я, спрятала замок и должна сначала его показать. Теперь-то я поняла, что она имела в виду.

Маленькая фигурка появилась рядом с нами, а увидев замок, разрыдалась и, прошлепав босыми ногами по каменным плитам, направилась вперед.

— Хозяйка должна идти с Ринки! — махнув рукой, тем самым предлагая проследовать за ней, ответила она, — Ринки уверена, что все уже ждут.

Пройдя по каменному внутреннему дворику, я удивилась. Внутри было много зелени и цветов, которые выглядели очень ухоженными, словно чья-то заботливая рука здесь регулярно следила за всем.

Пройдя по широкому каменному мосту, мы подошли к массивному замку из гладкого черного камня с зелеными вкраплениями, впереди располагались еще одни ворота, которые уже открылись, и через них вереницей выходили домовики. Я удивилась, увидев, как их много, словно их тут целая колония. Но больше всего меня удивило, что из замка вышла женщина в годах, с темными рыжими волосами, которые уже успела украсить седина. На ней было строгое платье зеленого цвета, с вышитым воротником и манжетами на рукавах.

— Кто вы? — спросила Виолетта, вытащив свою палочку и слегка выйдя вперед, таким образом, заслоняя меня. Я молча стояла и разглядывала женщину. Увидеть здесь человека я не рассчитывала.

Незнакомка, окинув презрительным взглядом Виолетту, перевела взгляд на меня, немного улыбнувшись.

— Здравствуй, Венера, — произнесла женщина на чистом английском с весьма странным акцентом, а я только удивленно подняла бровь. — Я надеюсь, что ты знаешь английский язык?

— Эм, — очень красноречиво ответила я, — То есть, да, я умею разговаривать на английском. Извините, но кто вы? Я не ожидала увидеть кого-нибудь здесь. И откуда вы меня знаете?

— Меня зовут Елена, — ответила женщина, слегка склонив голову. — Я была помощницей вашей матушки. И я была первой, кто взял тебя на руки.

— Что? — снова удивившись, спросила я. — Вы были тут на протяжении тысячи лет? Вместе со мной?

— Венера, — поднимая руку, прекращая поток вопросов, произнесла женщина. — Давай пройдем внутрь, и там я тебе все расскажу.

Посмотрев на Виолетту, которая была удивлена не меньше меня, я только кивнула и прошла вперед, входя в замок и оказываясь в большом холле, где две лестницы по бокам вели куда-то на верхние этажи, а прямо напротив находилась еще одна дверь. Но Елена повела нас по лестнице наверх, но на полпути обернулась и строго посмотрела на эльфов, что следовали за нами по пятам, восторженно глядя на меня.

— Все возвращаемся к своим обязанностям! Хеймерик, ты идешь с нами.

— Так это ты — Хеймерик, — удивленно рассматривала я эльфа, которые был одет в какую-то аккуратную ткань, повязанную на манер тоги, и прихваченную серебристой брошью. — Отец написал мне письмо, в котором сказал, что именно ты отдал меня моим приемным родителям.

— Маленькая леди помнит про Хеймерика! Он так рад вас видеть, — произнес эльф, принимаясь кланяться. — Хеймерик главный домовик рода Слизерин и он вам всегда поможет. Хеймерик благодарен, что хозяйка вернула его дочь домой. Теперь Ринки дома.

Только хмыкнув, я покачала головой, уже ничему сильно не удивляясь.

Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору, мы вошли в просторную маленькую комнату, которая была оформлена в темных тонах.

Мы расположились за тяжелым столом, сделанным из неплотно подогнанных друг к другу досок.

Устроившись поудобнее, я в ожидании уставилась на женщину.

— Хеймерик, всем чаю, — дала распоряжение домовику Елена. Он тут же исчез, а через минуту в комнату вошли домовики, неся набор из кружек для чая и различную выпечку: печенье, бутерброды и многое другое.

— Хозяйка желает что-то еще? — поклонившись, спросил у меня Хеймерик.

— Нет, можете возвращаться к своим делам, — ответила я, и все домовики вышли из комнаты, не прекращая бросать на меня восхищенные взгляды.

Елена разлила чай по кружкам, пододвигая их к нам.

— Спасибо, — поблагодарила я женщину, делая глоток из кружки. Чай был поистине восхитительным, сваренный из набора каких-то трав.

— Итак, я желаю услышать продолжение вашей истории, — добавила я, ставя кружку на стол.

Женщина, сделав глоток чая, принялась за свой рассказ:

— Как я уже сказала, я была помощницей вашей матери, я переехала в этот замок вместе с ней, когда она вышла замуж за твоего отца. К слову, Салазар был гораздо старшее ее, но это не мешало ему горячо любить Аделаиду. А через год у них родилась дочь, твоя сестра, — улыбнулась женщина, и ее выражение лица стало каким-то мечтательным. — Маргарет. Чудесный ребенок, но относилась к миру с такой детской наивностью, даже когда стала взрослой. Возможно, именно это стало причиной, что магглы сожгли ее на костре. Они не пожалели ее, даже когда узнали, что она ждет ребенка.

Услышав это, я вздрогнула, не ожидая услышать такую жестокость.

— Как? — ошеломленно спросила я.

— Венера, в те времена к волшебникам относились иначе. Были гонения на ведьм, их ловили, жгли, пытали. Люди всегда пытаются искоренить то, чего боятся или не понимают, — добавила Елена. — Это была одна из причин, почему твой отец решился на этот ритуал. Салазар отчаянно хотел иметь сына, но никто не мог ему его подарить. Предыдущие три жены рождали мертвых мальчиков, и сами не могли пережить роды. Потом Салазар отчаялся, и начал искать среди чистокровных семей сильных колдуний. Так он встретил твою мать. Аделаида была удивительной, даже в детстве она спокойно управлялась со своей чрезмерной магией, временами ее выплескивая. В восемь она почти в совершенстве владела огненной магией, а к четырнадцати годам она уже умела колдовать, почти не пользуясь своей палочкой.

Аделаида принадлежала к династии Вельф, которые по праву считались старейшим магическим родом Европы. В девятом веке род прокляли, и у них стали рождаться только сквибы, многие из которых стали занимать престолы европейских государств магглов, в частности германский и итальянский княжеств. Когда начали рождаться сквибы, то Вельфы, в чьих жилах еще текла магическая кровь, обособились и переселились на остров, где впоследствии образовалась Англия. Отец Аделаиды был советником при Вильгельме Завоевателе, а ее сестра в одном из приемов познакомилась с Армандом Малфоем, за которого и вышла замуж.

— Что? — удивленно воскликнула я. — С Малфоями? Это что получается, что они тоже мои дальние родственники?

— Я бы сказала, что очень дальние, — ответила Елена, недовольно поджав губы из-за того, что я ее прервала. — А что, ты с кем-то из них знакома?

— Да, я гостила на каникулах в поместье Малфоев, мы с их сыном друзья.

— Полезное знакомство, — одобрительно кивнула Елена. — Малфои и сейчас имеют огромное влияние в Магической Британии.

Я попросила женщину продолжать свой рассказ.

— Так вот, даже огромный магический потенциал Аделаиды не смог подарить Салазару сына. Перед второй беременностью он провел ритуал, который сработал успешно, и все ждали, что у них родится сын. Но что-то пошло не так, и на свет появилась ты, а твоя мать не пережила роды.

После смерти Адель Салазар больше не женился. Он сразу решил, что ребенка, который родится, спрячет под завесой магического сна. Он не хотел, чтобы его род прервался. Этот человек просто с какой-то одержимостью бился за свои идеи и хотел, чтобы кто-то их продолжил. Ему сделали предсказание, что род его прервется После этого Салазар будто сошел с ума и стал планировать ритуал, надеясь, что родится сын. Адель узнала про это и перед смертью просила, чтобы я уговорила Салазара любой ценой провести ритуал. Она боялась, что все эти гонения ведьм коснутся и ее детей.

Когда родилась ты, Салазар очень сильно полюбил тебя. За один год он изменился, и никто не мог узнать в нем прежнего мужчину, который обладал огромной силой, и был одним из самых сильных волшебников тех времен.

И он стал искать способ, чтобы провести ритуал, но чтобы уснуть вместе с тобой, чтобы не оставлять тебя одну. Тогда он обратился к своему старому другу. Он пришел к Годрику Гриффиндору просить помощи, но тот ему отказал, как и Кандида с Пенелопой. Тогда в последний момент он попросил меня, чтобы я присматривала за тобой, поэтому я согласилась на магический сон.

— Тогда почему ребенка отдали в руки незнакомых людей? — спросила Виолетта, впрочем, этот же вопрос и я хотела ей задать.

— Оставить ребенка в руках женщины, что тоже будет дезориентирована после сна? В замке в горах? Ребенку нужны были люди, которые бы заботились о ней, пока она была маленькая, дали ей подобие нормальной семьи и помогли подготовиться к жизни в этом времени. Вырасти она здесь, со мной — это не пошло бы ей на пользу. А так она жила у обычной семьи.

— А если бы ее сумасшедший отец не решился на всю эта авантюру, то она бы жила с отцом и получала любовь хотя бы одного родителя. Как можно вообще бросить свою дочь куда-то в неизвестность? Какой он после этого отец? — недовольно произнесла Виолетта.

— Я не жду, что вы поймете его мотивы, но от одержимости и тех идеей было трудно избавиться. Он верил, что если бы девочка осталась с ним, в том времени, то умерла бы. В предсказании говорилось, что его род скоро прервется, он по-своему его понимал. Но не смейте его осуждать за это. Салазар был великим человеком, — ответила Елена, недовольно просверлив Виолетту взглядом.

А мне бы, наверное, стоило бы ненавидеть отца за то, что он сделал, но я не могла заставить себя этого сделать. Может, он действительно верил, что так мне будет лучше.

— И что случилось с отцом? — спросила я у Елены.

— Да какой он отец, — фыркнула Виолетта.

— Да вы все тут не выигрываете в конкурсе на лучшего родителя года, — слишком резко выпалила я. Слушать, как Салазара поливают грязью, я не хотела.

— Вот как ты заговорила? Тогда я смотрю, мне здесь больше делать нечего, — встала со своего места Виолетта и направилась к выходу, а у двери обернулась. — Двери нашего дома всегда для тебя открыты. Надеюсь, что ты скоро вернешься.

Почувствовав небольшой укол вины, я прикусила губу. Но, с другой стороны, не стоило ей так говорить о Салазаре. Уверена, что угрожай что Виктору, она бы тоже пыталась его спасти.

— Так что стало с отцом? — спросила я, повторяя вопрос Елене.

— Он долго горевал. И был обижен на Годрика. Вернулся в Хогвартс, прося пересмотреть правила приема волшебников и не обучать магглорожденных. Он считал, что из-за них нам грозит вымирание. И как можно обучать детей магглов, когда они сжигают на кострах нас и наших детей? Но никто к нему не прислушался, тогда он решил создать в школе тайную комнату, куда поместил василиска. Он верил, что найдется достойный его приемник, кому хватит сил и решимости избавить Хогвартс от этой заразы. Сам он этого сделать не смог. А после того, как на костре сожгли Маргарет, он совсем обезумел от горя. Сидел в своем доме в Англии, и, создав свой последний портрет и поместив в него свою душу, он умер.

— Что? — в очередной раз удивленно воскликнула я. На глазах появились слезы, конечно, я не надеялась, что он волшебным образом еще жив, но я надеялась, что остаток своей жизни он был счастлив. Но, как оказалось, в жизни отец мало видел счастья. От этого на душе стало очень больно, я искренне сочувствовала Салазару.

— Не стоит горевать по мертвым, Венера. У тебя ведь вся жизнь впереди, — ободряюще улыбнувшись, сказала волшебница. — Родители столько сил отдали, чтобы ты жила в более спокойное время.

Шмыгнув носом, я замолчала. Елена тоже не спешила нарушить эту тишину.

— А как вы обо всем этом узнали? — задала я вопрос, который внезапно пришел мне на ум. — Вы ведь тоже спали тысячу лет.

— Пообщалась с портретом твоего отца, — ответила Елена, пожав плечами. — Обычно они оба пусты. Этот и тот, что в Хогвартсе, поэтому я не знаю, где он проводит остальное время.

— Понятно, — ответила я, просто чтобы что-то сказать. На самом деле, я слабо представляла, как это работает. — А я смогу поговорить с ним?

— Конечно, я могу показать тебе, где сейчас находится портрет, если ты готова.

— Пожалуй, сегодня я осмотрю замок, а завтра воспользуюсь вашим предложением. Я ведь могу это сделать?

— Осмотреть замок? — уточнила женщина, а я кивнула. — Венера, конечно, ты можешь, это ведь твой замок. Тебе нужна помощь?

— Нет, если что я позову домовиков, — ответила я, вставая из-за стола. — Спасибо вам. Я рада, что вы оказались здесь. Но, не буду скрывать, была бы еще больше рада, если бы на вашем месте был мой отец.

— Я понимаю, — печально улыбнувшись, ответила женщина.

А я вышла из комнаты, направляясь осматривать замок.

За свое недолгое путешествие по замку, я уже отметила, что внутреннее убранство выполнено в насыщенной и богатой цветовой палитре. Повсюду виднелись грубые поверхности, начиная от отделки пола и заканчивая мебелью. Везде находились массивные элементы: каменные колонны, архитектурные элементы арок, камины, сундуки — все это подчеркивало средневековый интерьер.

Я отметила особый акцент, который был сделан на освещении замка. На стенах можно было увидеть большое количество медных подсвечников, а кое-где и факельных огней, теплый свет которых придавал коридорам еще больше уюта.

Стены и пол были выложены валунами и огромными каменными плитами. Было чувство, что я находилась в огромной крепости, что было недалеко от истины.

Изобилие больших и пестрых ковров на полу, расшитых гобеленов на стенах.

Стекло в замке нуждалось в отдельном внимании, везде виднелись красивые, разноцветные витражные окна.

Большое количество расставленных по замку статуй настоящих рыцарских доспехов, а в одном из холлов был расположена статуя огромной змеи.

Большое изобилие настоящего дерева разных оттенков. Мебель, как и все элементы интерьера замка, отличалась грубостью и массивностью. Старое дерево, кованое железо — все это придавало неописуемый уют замку, и безумно мне нравилось. Прогулявшись, я поняла, что определенно влюбилась в него. И поняла, что я могу назвать это место своим домой — это чувствовалось везде, в каждом камне, в тяжёлых портьерах, в каждой детали этого места.

Больше всего мне приглянулась комната на самом верхнем этаже западного крыла. Это комната была похожа на кабинет. В одной части стоял массивный стол, книжный шкаф, и еще один небольшой резной шкафчик. Внутри него оказалась какая-то каменная чаша, на ободке которой были вырезаны руны, а внутри она была наполнена непонятной жидкостью, которая испускала легкое серебристое свечение и постоянно двигалась, словно внутри этой воды клубился дым. Опасаясь касаться этой страной чаши, я аккуратно закрыла шкафчик. Вдруг это что-то очень важное, а я испорчу. В другой части комнаты стояла массивная кровать, на небольшом подиуме. Столбики кровати были вырезаны из темного дерева, а сверху четыре столбика объединялись в острый свод, образуя, таким образом, крышу, к которой крепился легкий балдахин. Кровать была достаточно высокая.

Комната располагалась в конце коридора, поэтому имела три стены. Если стоять спиной к двери, то на стенах, что находились справа и слева имелись витражные окна, а противоположная стена имела дверь, которая вела на огромный балкон. Выйдя на него, я ахнула от восхищения. Мне открылся великолепный вид на все три стороны света, просто потому, что балкон был изогнут и продолжался на двух смежных стенах. Будь он чуть длиннее, и из окна комнаты можно было бы вылезти прямиком на балкон.

Вернувшись в комнату, я заметила еще одну небольшую дверь, за ней оказалась ванная. Там я нашла каменную ванну, раковину, туалет и душевую кабину, что были вполне себе современными. Похоже, эти десять лет Елена не теряла время, оснащая замок, чтобы он идеально подходил для проживания. Включив воду, я запищала от восторга — в замке имелась канализация и горячая вода. Обстановка в ванной, хотя и была новее, чем все остальное убранство, но идеально гармонировала со всем. Но самой великолепной частью оказалась та самая ванна, которая оказалась на самом деле каменной чашей, вырезанной из большого куска мрамора. К ней были подведено множество кранов. Еще бы разобраться, как это работает.

Для себя я решила, что непременно хочу себе эту комнату.

Обследовав замок еще, я наткнулась на комнату, которая, скорее всего, раньше была спальней моих родителей. Она была гораздо меньше, чем та, что приглянулась мне и на несколько этажей ниже. Но в ней были такие необходимые вещи, как туалетный столик, шкафы для мебели, диван. Недолго думая, я позвала домовиков, чтобы они перенесли некоторые вещи отсюда в ту, из которой я решила сделать свою комнату.

И теперь в той комнате помимо кровати, стола, книжного шкафа и пары кресел теперь находился туалетный столик, комод, несколько шкафов для одежды, которые были огорожены красивой ширмой. Диван перекочевал к креслам напротив камина. Оставшись довольна, я разобрала небольшое количество вещей, которые прихватила с собой. Закончив расставлять колдографии, я твердо решила, что теперь буду здесь жить. Мне стоило забрать свои вещи от Крамов, нужно будет заняться этим на днях.

От размышлений меня отвлек стук в дверь. Обернувшись, я увидела Елену, впрочем, глупо было бы ожидать увидеть кого-то еще. В этом огромной замке мы были единственными существами, не считая домовиков.

— Почему-то я так и думала, что ты выберешь эту комнату, — ответила женщина, когда я пригласила ее внутрь.

— Это комната отца, верно?

— Да, он часто пропадал здесь, хотя их общая спальня находилась двумя этажами ниже, но судя по некоторым предметам, ты и ее нашла.

— Верно, — смущенно улыбнувшись, ответила я.

Елену привлекли колдографии, что стояли уже на полочке в шкафу.

— Ты такая красивая, — произнесла женщина с улыбкой, взяв колдографию, на которой я с Геллертом танцевала. — Кто этот молодой человек?

— Мой друг, — ответила я, а на душе снова заскребли кошки, слишком плохо я себя повела с ним. — Геллерт Розье.

— А не от него ли у тебя этот интересный браслет? — кивнув на украшение на моем запястье, спросила Елена.

— Как вы узнали? — удивленно воскликнула я.

— Проживи ты столько же лет, сколько я, тоже разбиралась бы в таких вещах, — по-доброму усмехнувшись, произнесла волшебница.

— Вы правы. Это подарок Геллерта. А что интересного в этом браслете? — спросила я.

— В самом браслете — ничего. А вот рунная цепочка, что на него нанесена — это уже другое дело. Это достаточно старая магия, с помощью которой можно соединить два предмета, но которые будут абсолютно бесполезны, если люди, что их используют, будут друг для друга чужими.

— Они работают... — не зная зачем, произнесла я.

— Тогда с тобой рядом очень хороший... друг, — с запинкой произнесла Елена, загадочно улыбнувшись. — Не буду тебе мешать. Обед будет через час, надеюсь, ты составишь мне компанию. Я буду в малой столовой, попроси домовиков проводить тебя.

— Конечно, я подойду, — ответила я, а Елена только улыбнулась.

Мне очень понравилась эта женщина, она чем-то напоминала добрую бабушку, которая всегда сможет помочь советом.

Остаток дня прошел спокойно, еще немного погуляв по замку после обеда, я все больше и больше влюблялась в него, особенно когда Елена показала мне тайные ходы, которые располагались за картинами. Это было воистину великолепно. Заходишь с одной стороны, а выходишь с другой, например, на несколько этажей ниже. Женщина поведала, что это изобретение принадлежит Салазару, а в Хогвартсе полно таких тайных ходов. Поэтому остаток дня я убила на изучение замка и этих самых ходов. Такой способ перемещения был очень удобным и гораздо более быстрым, чем обычные лестницы и коридоры.

Под вечер меня быстро сморил сон. Мне даже удалось проспать большую часть ночи. Проснувшись от неизменного кошмара около шести утра, я поняла, что в кои-то веки выспалась. Это было поистине великолепное ощущение.

Закрыв глаза, я прислушалась к звукам за окном; шум ветра, звуки птиц и чуть слышный звук водопада действовали на меня умиротворяюще, и я снова уснула.

Все скрытое - станет явным

— Елена, — позвала я, когда с завтраком было покончено. — Отведите меня к портрету отца.

Сделав глоток чая, ведьма внимательно посмотрела на меня поверх кружки.

— Раз уж ты в этом уверена, то не будем откладывать, — ответила женщина, вставая из-за стола и вытирая губы салфеткой. Выйдя из малой столовой, в которой проходил прием пищи, мы направились куда-то в северное крыло, в которое Елена просила меня не заходить, объясняя это тем, что ничего опасного там нет, но некоторые вещи смогут меня напугать.

Мы подошли к массивным дверям, запертым железными цепями, которые с грохотом упали на пол, как только моя провожатая закончила читать заклинание. Войдя внутрь, я поняла, что эти комнаты стояли нетронутыми очень давно, даже воздух здесь был затхлым. Всюду стояли какие-то магические артефакты. Выйдя в коридор, Елена быстро повела меня куда-то вглубь, но мое внимание привлек огромный каменный зал, дверь в который была приоткрыта.

Попав внутрь, я увидела, что посередине стоит огромный каменный стол, а на полу всюду виднелись различные узоры, руны, переплетения каких-то непонятных символов. Но интереснее всего было отверстие в потолке, через которое падали солнечные лучи прямо на каменный стол, освещая его. Подойдя ближе, я увидела, что на углах есть углубления, где находились старые кости, какие-то драгоценные камни, а на самой поверхности этого стола виднелись бурые темные пятна, о происхождении которых я не хотела знать. Догадка поразила меня, словно молния. Это же самый настоящий ритуальный стол!

— Любопытная вещица, не правда ли? — раздался голос позади меня, а я вздрогнула. Обернувшись, увидела Елену, которая стояла в коридоре, не желая заходить в эту странную залу.

— Это ритуальный стол?

— Это называется алтарь, — усмехнувшись, поправила меня она. — Именно на нем ты спала почти тысячу лет, вместе со всеми обитателями этого замка.

Удивленно осмотрев комнату, я поняла, что хорошо, что я не помню, как проснулась здесь. Воспоминание было бы не самым приятным.

— Обитателями? Надеюсь, кроме домовиков, здесь больше никого нет? — уточнила я, вспоминая рассказы Виолетты.

— Не совсем, — улыбнувшись, ответила Елена, а я у меня в животе все похолодело от ее слов. — Есть еще несколько инферналов, которых я заперла в темницах. А где-то в тоннелях под замком ползает василиск.

— Василиск? Вы ведь сказали, что он спрятал его в тайной комнате в Хогвартсе? — удивленно ахнула я. — Твой отец вывел двух василисков, разнополых. Поэтому пришлось их разделить.

— Два василиска? — в страхе посмотрела я на Елену, искренне надеясь, что она шутит.

— Да, самец остался в замке. А самка одно время жила где-то в Англии, после чего он поместил ее в Хогвартс.

— Ладно, василиск в Хогвартсе уже мог и сдохнуть, верно? — с надеждой спросила я, но женщина только пожала плечами. Но, с другой стороны, если бы василиск был жив, то не обошлось бы без жертв. — А этот? Он ведь тоже спал, а значит, не рос. И сколько ему сейчас? Каких он размеров? — засыпала вопросами я Елену, а она только рассмеялась.

— Около двадцати лет. Это еще достаточно маленькая змея, метров шесть в длину, не больше, — ответила женщина, явно забавляясь моим замешательством. — Как твое владение парселтангом?

— А с чего вы взяли, что я им владею? — осторожно спросила я, выходя из этой странной комнаты.

— Я надеюсь, что ты им владеешь, иначе василиск будет проблемой для всех нас, — откликнулась Елена, а я бросила на нее удивленный взгляд, не понимая, к чему она ведет.

— Вы думаете, что с ним можно договориться?

— Лучше. Им можно управлять, если волшебник змееуст и обладает достаточной магической силой. Про магический потенциал было ясно еще при твоем рождении. Ты очень сильная колдунья, что не удивительно, при таких родителях.

— Ладно, я умею разговаривать со змеями, но к василиску я не пойду, даже не просите.

Она рассмеялась, а я только нахмурилась. Поднявшись по лестнице, мы оказались на втором этаже, Елена остановилась в начале коридора, указав на самую дальнюю дверь.

— Там лаборатория твоего отца. Дверь слева — хранилище с ингредиентами, а справа ведет в библиотеку, но, прошу тебя, эти книги не должны покинуть замок, а еще лучше и комнату. Если про них кто-то узнает, то можно смело собирать вещи в Азкабан.

— Хорошо, я поняла. Но, в замке ведь есть и другая библиотека, верно?

— Верно, но здесь в основном книги о поистине темных материях, а большинство из них существует в единственном экземпляре. Возможно, библиотека уже устарела, а знания, которые там хранятся не один век, канули в небытие. Но с ними все равно нужно быть осторожнее.

— Хорошо, — пообещала я, а в глазах уже зажглось любопытство. Похоже, я уже знаю, на что в первую очередь стоит обратить свое внимание.

— Тебе в лабораторию, портрет там и активируется кровью.

— Снова кровь? Да у меня так скоро ее совсем не останется! — возмутилась я, не желая снова себя калечить.

— Так надежнее, — пожала плечами женщина и оставила меня одну. Вот тебе и помощь и поддержка.

Глубоко вздохнув, я собралась с мыслями и вошла внутрь. В просторной комнате вспыхнули огни факелов, находящихся здесь в большом количестве. Я от неожиданности вздрогнула, но все же переступила через порог, закрывая за собой дверь.

Комната была очень большой, половина была отведена на лабораторию. Я присвистнула. Огромное количество весов, возможно уже не самых лучших, котлы из разных материалов и любого размера, какие-то держатели, стекла. И много-много инструментов, которые значительно облегчают жизнь мастеров-зельеваров.

Тут же располагался шкаф с разными банками и футлярами, где плавали в каком-то растворе сомнительные предметы, разглядывать которые мне не очень хотелось. Тут же у стены стоял письменный стол, где аккуратно лежали перья, какая-то стопка пергаментов, несколько свитков. А на стене висела огромная, в человеческий рост, портретная рама, которая сейчас была пуста. Оглядевшись, я поняла, что другого портрета здесь нет, значит, именно этот мне и нужен. Еще раз глубоко вздохнув и вытерев внезапно вспотевшие ладони о подол платья, я достала палочку, и порезала себе палец, а когда на нем появилась капелька крови, то провела им по раме. Кровь засветилась, а потом впиталась. Я принялась ждать. Спустя несколько минут ничего не произошло и я, развернув стул, присела на стул и продолжила оглядываться, чтобы скоротать время. Минуты тянулись очень медленно, и я в нервном напряжении трясла ногой, желая себя чем-то занять. Хм, может, стоило капнуть кровью на сам портрет, а не на раму. Но мои раздумья прервал глубокий приятный мужской голос, со звучащими с нем бархатными нотками. Я вздрогнула, поднимая взгляд к портрету. В кресле вальяжно восседал черноволосый мужчина, именно такой, каким я его видела, когда открыла медальон...

— Венера, неужели я тебя дождался?

— Папа... — прошептала я, рассматривая каждую черту лица.

Мужчина грустно улыбнулся, жадно смотря на меня, как будто тоже желал запомнить каждую деталь. Мы так и молчали, рассматривая друг друга.

— Cor meum, не плачь. Не нужно лить слезы по тем, кого уже давно нет рядом, — мягко улыбнувшись, произнес отец, а я только сейчас заметила, что по моим щекам бегут слезы.

— Извини, — ответила я, неловко вытирая слезы.

— Ты так похожа на свою мать...

— Да, Елена уже это говорила.

— Сколько тебе лет? — удобнее усевшись, спросил Салазар.

— Одиннадцать, — тихо пробормотала я, даже не зная, о чем спросить этого мужчину.

— Одиннадцать, — повторил мужчина. — Значит, этим летом ты уже получишь письмо из Хогвартса. Хорошо.

Я немного была в замешательстве, как сказать, что я не собираюсь в Хогвартс, я не знала.

— Ты ведь уже все знаешь о Хогвартсе, верно? — спросил мужчина, а на его губах появилась мечтательная улыбка.

— Да, я много читала про него, — неопределенно пожала плечами я, а потом глубоко вздохнула. — Отец, мне не придет письмо из Хогвартса.

— Что? — тихо спросил мужчина, прищурив глаза, а у меня по коже побежали мурашки, заставляя поежиться от одного только взгляда. Прочистив горло, я повторила сказанное ранее:

— Мне не придет письмо. Я уже учусь в другой школе. В Дурмстранге.

После моих слов в комнате повисла напряженная тишина, а я уперла взгляд в свои руки, злить этого человека, пусть он и был теперь портретом, не хотелось.

— Подними голову, — раздался прямой приказ, а я не посмела ослушаться. — И запомни, что ты никогда ее ни пред кем не приклонишь. Ты моя дочь, так веди себя соответственно.

— Да, отец, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и смотря прямо в черные глаза мужчины.

— Так-то лучше. А теперь расскажи, почему ты оказалась в другой школе, — добавил мужчина, смягчив тон. — И вообще, расскажи мне о своей школе. Облизнув свои внезапно пересохшие губы, я начала свой рассказ:

— Меня забрала к себе семья волшебников из Болгарии, и это их решением было отправить меня в Дурмстранг вместо Хогвартса. Именно там я узнала, что моя фамилия Слизерин, а уже потом прочла твое письмо, из которого и узнала все остальное. Дурмстранг это школа, где не боятся обучать детей темным искусствам, больше придерживаясь того, что магия не делится на темную и светлую. А еще туда не принимают магглорожденных волшебников, максимум, полукровок.

— Неужели? Любопытно. Значит, ни одной грязнокровки и Темные искусства...- задумчиво повторил мужчина, а я только кивнула.

— Ладно, возможно, это не самый худший вариант для тебя. И как тебе там учиться?

— Мне нравится. У меня есть там друзья, но и хватает недоброжелателей...

— Какие способности у тебя уже появились?

— Ну, — неуверенно замялась я, а потом вспомнила, как меня уже один раз отчитали, словно несмышлёного ребенка, и собралась с мыслями, выпрямив спину. — Я отлично управляюсь с огненной магией, умею разговаривать со змеями. Прошлым летом научилась трансгрессировать. Проблем с заклинаниями не возникает, даже могу пользоваться некоторыми невербально. А еще у меня есть неплохие способности к Легилименции. Преподаватель Темных искусств обучил меня основам, но на этом пока все, нет подходящего наставника.

— Отлично, ты взяла лучшее от своих родителей, — довольно произнес Салазар. — А что с некромантией?

— Не было никаких проявлений, а знакомство с ней начинается на старших курсах, — ответила я, в тайне надеясь, что эта способность обойдет меня стороной. Иметь возможность поднимать трупы меня не впечатляла.

— Это хорошо. Не самая приятная магия. Давно ты в замке?

— Со вчерашнего дня. Извини, что не пришла раньше. Хотелось немного осмотреть замок.

— Ничего страшного. Я здесь ждал тебя тысячу лет, поэтому один день бы ничего не изменил. Расскажи мне еще о своей жизни, порадуй старика.

Улыбнувшись и заявив, что по виду и не скажешь, что он старик, я принялась за рассказ о жизни до школы, про Виктора и Крамов, про свои стихийные выбросы и просто воспоминания из детства, приятные и не очень.

Приступив к описанию жизни в школе, приходилось часто прерываться, объясняя те или иные моменты, которые отцу были интересны, или которые он не понимал. С увлечением я рассказывала про квиддич, а отцу понравилась эта игра. Начав свой рассказ о Камелии и ее компанию, я услышала много гневных тирад в их сторону от отца, который был в ярости, что кто-то позволил себе такое в отношении к его дочери.

— Раз уж я уже рассказала про них, то я надеюсь на твою помощь...- неуверенно начала говорить я, боясь, какой будет реакция, когда он узнает, что мне почистили память.

— Конечно, можешь просить о чем угодно, — тут же отозвался мужчина, вернувшись в кресло и переставая метаться по всему портрету.

— Меня мучает кошмар, — осторожно начала свой рассказ я, — это всегда один и тот же сон, который мне снится каждую ночь без исключения уже месяц. Возможно ли, что это мой разум пытается мне что-то сказать?

Мужчина окинул меня внимательным взглядом.

— Почему ты подумала именно об этом? Может твои сны вещие?

— Нет, не думаю. Скорее я думаю, что это могут быть какие-то мои воспоминания, которые я не помню...

— Венера, хватит юлить. Просто спроси прямо, — обманчиво тихим голосом произнес отец, в котором я уже смогла расслышать угрожающие нотки.

— Ладно-ладно, — быстро произнесла я, и теперь настала моя очередь мерить шагами комнату.

Отойдя к окну и устремив в него взгляд, чтобы не видеть портрет отца, я продолжила:

— Я считаю, что это чей-то не очень аккуратный Обливиэйт. А сны это остаточное явление. Я хочу узнать, можно ли это как-то проверить, а лучше всего вернуть мне мои воспоминания.

Повисла напряженная тишина, а я все так и стояла лицом к окну, гипнотизируя взглядом какую-то яркую птицу, летящую вдалеке.

— Если это действительно Обливиэйт, то твои воспоминания никто не забрал, они просто спрятаны или изменены. Забрать или стереть воспоминания при помощи этого заклинания очень сложно, и сможет не каждый маг, — произнес отец, спустя какое-то время. — Поэтому, я могу просто объяснить, как приготовить необходимое зелье, которое восстановит эти воспоминания.

— Это было бы великолепно. Оно сложное? Долго готовить? Что за зелье? — начала я забрасывать вопросами отца, а он только слегка улыбнулся.

— Да, ты определённо дочь Адель, — заметил отец, а на лице у него снова появилось то самое мечтательное выражение. — Нет, зелье недолго готовить, но нужно быть очень внимательным, оно сложное, а придумал его я сам.

— Ух, ты. Здорово. Но я не встречала упоминаний, что ты создавал зелья, — произнесла я.

— Потому, что я никогда ни с кем не делился своими рецептами, — усмехнувшись, ответил отец. — Зайди в библиотеку и попроси принести тебе книгу «тысяча зелий», — усмехнувшись, произнес отец.

— Попросить? Там кто-то есть? — настороженно спросила я.

— Да, некий помощник, который знает все книги, что там находятся. Мой личный архивариус. Не бойся только, он за столько лет уже немного потерял форму. И понимает только латынь.

— Ладно, сейчас вернусь, — ответила я, выходя в коридор и доставая свою палочку.

Как только я вошла в указанную комнату, то там тоже вспыхнули факелы, снова заставив меня вздрогнуть.

— Эй, есть тут кто? — осторожно позвала я.

Но не было никаких признаков, что здесь есть еще кто-то. Сделав несколько шагов внутрь комнаты, я осмотрелась. Огромное количество стеллажей с разными книгами, свитками окружало меня. Пожалуй, чтобы это все прочитать, нужен будет не один год. Решив, что здесь никого нет и нужно вернуться к отцу и спросить, где мне самой найти книгу.

Развернувшись, я встретилась лицом к лицу с самым мерзким созданием, которое мне доводилось видеть. Бледная кожа, даже почти серая, которая обтягивала кости, впалые глаза, полностью побелевшие. Увидев это, я выдала такой визг, от которого у меня самой заболели уши. Отпрыгнув в сторону, я хотела убежать подальше от этого странного существа, но у меня не получилось. Задев плечом шкаф, я потеряла равновесие, а потом и запнулась о свою собственную ногу, и с грохотом упала на пол. Обернувшись, я отползла подальше от этого существа, а упершись спиной в книжный шкаф, выставила перед собой палочку, судорожно раздумывая над тем, какое заклинание использовать первым. Существо, к слову, даже не пошевелилось, а только склонило голову на бок, разглядывая меня, а я поняла, что меня бьет дрожь.

Существо открыло рот, и из него вырвались непонятные слова, а я не сразу поняла смысл сказанного, только последнее слова, а именно мою фамилию

— Что? — спросила я.

— Я сказал, что не причиню вам вред, леди Слизерин, — произнес этот кожаный скелет, а я кое-как разобрала сказанные им слова. У этого существа были явные проблемы с дикцией.

— Кто вы? — спросила я, поднимаясь на ноги, но не спеша убирать палочку.

— Я слуга вашего отца. Меня зовут Атанасиус*. Я умирал, а он смог спасти мою душу, но, как видите, не тело, по крайней мере, в его исходном виде. Я мертвец. Но в отличие от инферналов, у меня остались мои воспоминания и некоторые способности к мышлению.

— Вы единственный такой здесь? — решила уточнить я.

— Смотря, что вы имеете в виду. Единственный живой мертвец? Нет. Единственный разумный мертвец? Пожалуй, скорее да, чем нет.

— Я совсем запуталась.

— Не берите в голову, моя леди. Живые не могут понять мертвых, но вот мертвые отлично понимают живых. Они все еще помнят, какого это. Они до сих пор хотят быть живыми, — медленно пронес какую-то ерунду Атанасиус, а у меня от его бреда поползли мурашки по спине. — Что вам нужно? Вы ведь пришли за книгой.

— Да, книга, — произнесла я, вспоминая, какая именно книга мне нужна. — Точно, книга «Тысяча зелий».

Существо развернулось и направилось куда-то вглубь библиотеки, а я отошла поближе к двери. Мало ли что ему придет в голову. Палочку, к слову, я тоже не стала убирать. Спустя минуты три раздались шаркающие шаги, а потом и сам их обладатель показался в поле моего зрения, таща огромную старую книгу, в сером переплете. Поднеся ее ко мне, он молча отдал ее мне в руки, а я от неожиданности ее чуть не уронила. Слишком тяжелый был фолиант.

— Спасибо, Атанасиус, — поблагодарила за помощь я, пытаясь нашарить дверную ручку. Существо, только сгорбившись в ответ, направилось куда-то вглубь библиотеки, скрываясь за стеллажами.

Мне даже стало его немного жалко. Просто существовать, пока твое тело окончательно не сгниет. Не испытывать чувств, голода. Ничего. Нет ни мечтаний, ни цели, ни желаний.

Вернувшись со своей тяжелой ношей в лабораторию, я с грохотом кинула фолиант на стол и развернулась к отцу, который довольно расселся в своем кресле.

— Как тебе мой архивариус? — со смехом спросил мужчина.

— Ты мог бы меня и предупредить!

— Зачем? Иначе я бы и не узнал, что ты умеешь так громко визжать, — продолжая смеяться, ответил мужчина.

— Не смешно, — буркнула я. — Зачем ты его превратил в это?

— Он сам не хотел умирать, а мне нужно было кое-что проверить, — просто пожал плечами отец. — Атанасиус мой самый удачный эксперимент, который повторить больше у меня не получилось. А я ошарашено уставилась на своего родителя, пытаясь переварить все услышанное.

— Ты страшный человек, — в конце концов, произнесла я. — Может оно и к лучшему, что не получилось. Это ведь издевательство над естественными вещами.

— Ах, Венера, ты так наивна в своих суждениях, — рассмеявшись, произнес отец. — Но это все проходит с прожитыми годами.

Что ответить на это, я не знала. Поэтому решила вернуть внимание отца к более важным вопросам.

— Так, что на счет зелья? Я так понимаю, что рецепт в этой книге?

— Сразу к делу? Как скажешь. Там есть оглавление. Ищи зелье Слеза прозрения.

— Оно вернет мои истинные воспоминания? — уточнила я, чтобы точно знать его действие.

— Здесь, пожалуй, не все так однозначно. Оно снимает все ментальные закладки, если они есть. Убирает все следы магического влияния. А также, разрывает все узы магических клятв и обетов.

— Что? — удивленно вскинув голову, спросила я. — Но как это возможно?

— Скажем так, это все благодаря моим скромным способностям, — убирая невидимую соринку со своей мантии, ответил отец, а я прыснула.

Действительно, сама скромность.

— И оно точно сработает? — уточнила я, ища в книге необходимый рецепт.

— Ты сомневаешься в моих рецептах? — спросил отец, вопросительно приподняв бровь.

— Нет, я просто решила уточнить. О, нашла.

Открыв нужную страницу, я принялась смотреть список необходимых ингредиентов, после чего удивленно присвистнула.

— Да тут столько редких ингредиентов. Кровь рэ-эма? Да она же стоит целое состояние? Где я её возьму?

— Все необходимое есть в хранилище. Дверь справа.

Вернувшись, я нахмурилась. Зелье будет очень сложное, придется часа три стоять у котла, не отходя ни на минуту. Еще и тщательно регулировать температуру. О, да тут еще сложное тройное помешивание. Чудесно.

— Не переживай, я помогу, — заметив мое замешательство, произнес мужчина, по своему воспринимая мою заминку.

— Хорошо. Тогда я отправляюсь уменьшать запасы твоего хранилища ингредиентов. Надеюсь, что там нет никаких помощников, — наградив мужчину недовольным взглядом, сказала я и вышла из комнаты.

Хранилище для ингредиентов было впечатляющим, превосходя наше школьное раз в десять. Уверена, что тут можно найти все, абсолютно все и не в штучном виде, мне уже на глаза попалась не одна дюжина флаконов с ядом акромантулов, а в одном из ящиков я обнаружила несколько десятков рогов дракона. Да здесь даже были слезы феникса. Это не хранилище, а целая сокровищница!

Быстро найдя все необходимые ингредиенты, которые было очень легко найти, благодаря тому, что все было систематизировано и грамотно разложено по своим местам, я вышла из комнаты.

Вернувшись к отцу и следуя его указаниям, без которых бы точно не справилась, я приступила к работе над зельем. Было не настолько сложно, как я ожидала. Просто приходилось быть внимательной, особенно, когда отец начал задавать еще вопросы о моей жизни. И, как мне показалось, был доволен, что все мои друзья из чистокровных семей, а услышав про Малфоя, так вообще стал похож на довольного кота. Рассказал, что ему даже довелось обучать одного из них, пока он преподавал в Хогвартсе.

Закончила зелье я уже ближе к вечеру и пропустила ужин. Устало опустившись на стул, я вытерла испарину со лба и откинула выбившиеся из косы волосы. И разлив зелье по трем флакончикам, я была довольна проделанной работой. Гораздо интереснее готовить такие непростые зелья, чем то, что мы изучаем в школе.

— И что теперь с этим делать? — спросила я, взяв один флакон с зельем, которое стало бордовым.

— Выпить, разве не логично? — весело ответил мужчина, который так и был полон энергии. Впрочем, он ведь портрет, ему и положено таким быть.

— Прямо сейчас?

— Нет, — закатив глаза, ответил Салазар, а я уже начала злиться, что приходится вытаскивать из него всю информацию клещами. — Перед сном, а когда проснешься, то ты все вспомнишь. Если, конечно, к тебе действительно применили Обливиэйт.

— Вот, так сложно было это сразу сказать? — недовольно пробурчала я, а мужчина только пожал плечами.

— Ладно, тогда я, пожалуй, пойду, если ты не против.

— Конечно, — ответил мужчина, вставая со своего кресла, и подходя ближе к раме, прислонившись к ней плечом. И если представить, что это не рама портрета, а дверной проем, то можно было бы решить, что он вот здесь, совсем рядом. Просто протяни руку и коснись его. Подавив в себе это желание, я направилась к выходу из комнаты.

— Тогда до завтра? — спросила я, открывая дверь и бросив взгляд на отца.

— Да завтра, Cor meum, — по-доброму улыбнувшись, произнес отец, а я сдержалась, чтобы не разреветься.

Очень сильно хотелось подойти и обнять его, но обнимать портрет было бы, как минимум, странно.

Выйдя из лаборатории, я направилась обратно, надеясь, что дорогу я запомнила правильно, а судя по неухоженному виду этой части замка, домовики сюда не заходили, так что вряд ли они мне помогут, если я умудрюсь здесь потеряться.

Воспоминания о том, как назвал меня отец, грели душу. Cor meum, или мое сердце. Зачем же он тогда его вырвал и закинул в другое время, я до сих пор не понимала, но спрашивать побоялась. Пусть все останется так, как есть. Иметь возможность даже просто поговорить с его портретом — это уже своего рода счастье, пусть и извращенное, приносящее потом легкую тоску.

Добравшись без происшествий до своей комнаты, я с удовольствием наполнила огромную ванну, чтобы смыть с себя всю вонь после испарений от зелий. А после забралась в большую кровать, в которую я буквально влюбилась, взяла в руки склянку. Набравшись храбрости, я быстро выпила приготовленное зелье, которое было просто отвратительным на вкус. И быстро провалилась в сон. Я плохо помнила все подробности этой ночи, но одно могу сказать со стопроцентной уверенностью, что эта ночь стала самой ужасной в моей жизни. Всю ночь меня лихорадило, и постоянно в голове возникали какие-то ужасные образы, крики. А временами я не могла понять, где заканчивается реальность и начинаются галлюцинации. Помню, что я много кричала и металась по кровати, а под утро, когда уже занимался рассвет, я погрузилась в долгожданное забытье, окончательно выбившись из сил, а последняя моя мысль была о том, что я, все-таки, неправильно приготовила зелье...

Но утром, проснувшись и резко сев на кровати, я поняла, что все вспомнила. Каждую деталь, каждую мелочь. И пришла в ужас от того, что произошло...

* Атанасиус — от латинского бессмертный.

Летать, когда обломаны крылья

Я вспомнила... Проснувшись, я резко села на кровати. В сознание ворвались воспоминания, вихрем закружившись в голове. А меня забила крупная дрожь, по лицу текли слезы, и я будто проживала те события заново.

Решив, что сейчас оставаться наедине со своими мыслями просто не смогу, и, схватив палочку, я уже хотела прикоснуться ей к браслету, но в последний момент передумала. Делиться своим открытием с Розье было бы очень глупо, тем более, я еще не извинилась перед ним.

Вскочив с кровати, я кинулась в единственное место, которое сейчас сулило покой. Сорвавшись на бег, я быстро направилась в северное крыло, даже ни разу не сбившись с пути, но несколько раз запнувшись и чуть не упав. Ворвавшись в лабораторию отца, я пыталась перевести дыхание.

— Отец! — позвала я, подходя к пустой раме и ударив по ней ладошкой. А потом, схватит палочку, я резанула магией по ладони, прижимая ее к портрету. Рыдания душили меня, и я больше не могла их сдерживать. Слезы хлынули из глаз, и я прислонилась головой к резной раме портрета.

— Венера? — раздался изумленный голос Салазара, а я резко вскинула голову. — Что случилось?

— Я все вспомнила... — сквозь слезы, произнесла я.

— Присядь, — мягким голосом велел мужчина. — Присядь, успокойся и расскажи мне все.

Я залезла в кресло вместе с ногами, обнимая свои колени и начала свой сбивчивый рассказ.

— Это случилось месяц назад, когда мы готовились к первым экзаменам. Я решила немного отдохнуть и поплавать в подземном озере, а возвращаясь обратно, я услышала шаги позади себя, а потом на меня обрушилось оглушающее заклинание.

Проснулась я уже в подземелье, в темницах, которые не позволяют пользоваться магией. Я была связана, а в одной комнате со мной находилась та самая Камелия и вся ее компания, а еще какие-то ребята со старших курсов, но я их не знаю. Я испугалась и пыталась использовать магию, но чем больше ее там используешь, тем быстрее слабеешь. Они били меня. Марийка говорила гадкие вещи, а потом меня пыталась спасти моя змея. Тия прыгнула на девочку, но ее поймал другой парень, Захари Долохов. И он...- продолжить я не могла, мой голос сорвался, а из горла вырвался громкий всхлип.

— Тише, успокойся, Cor meum, — сочувственно посмотрев на меня, произнес отец мягким голосом. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла успокоиться и продолжить рассказ.

— Он схватил ее, а потом одним резким движением отрезал ей голову, бросив ее мне под ноги. В моем сне, извивающаяся змея — это была Тия, когда ее били предсмертные судороги. А эта тварь Нацева стояла и громко смеялась. Они все громко смеялись! А один из старших парней сказал, что ему жаль, что я такая маленькая, иначе бы он неплохо со мной поразвлекся! Сволочи! — гневно воскликнула я, вскакивая на ноги. — Они били меня, пинали меня ногами! Просто потому, что они завидовали. Они не могут спокойно простить, что я особенная и мне уделяют столько внимания. Мне не могли простить, что я защищалась от их нападок, а потом проникла в голову этой Марийки и рассказала всем один ее секрет. А я умоляла, умоляла, слышишь меня, чтобы они прекратили. Но для них это все была просто забава. Но напоследок был десерт. Заклятие Круциатус.

Мужчина крепко сжал руку в кулак, а после резко вскочил со своего кресла, швыряя его в сторону, раздался громкий рев, от которого волосы вставали дыбом, а потом мужчина исчез со своего портрета.

А я отошла к окну, уперев немигающий взгляд вдаль и продолжая свой рассказ, зная, что он слышит меня:

— Последнее, что было в той темницы, так это заклинание Забвения, которое на меня наложил тот самый старший парень, пообещав, что он со мной еще поразвлекается, а потом отдаст обратно Розье, чтобы он понял, какого это быть вторым. А потом меня, как сломанную игрушку кинули в темном коридоре, даже не заботясь о том, найдут меня там или нет. Хвала Мерлину, Геллерт меня нашел. Ох, Геллерт, а ты ведь сразу догадался, что кто-то изменил мою память, но ничего мне не сказал, просто просил быть осторожнее и никуда не ходить одной... Знай я все, я бы не сказала тебе тех слов на балконе. Ведь ты был прав.

— Значит, парень весьма не глуп. Может, стоит его поблагодарить? — раздался голос отца, который слегка подрагивал, выдавая эмоции, кипящие в нем. — Венера? Это нельзя так оставлять, ты меня слышишь?

— Я знаю, — твердо ответила я, вытерев мокрые щеки и пообещав себе, что больше никому не позволю так с собой поступить. Похоже, пора взрослеть. — Я отомщу им всем. Так, чтобы это стало уроком для других, чтобы никто больше не смел даже думать, что можно провернуть что-то подобное и остаться безнаказанным.

— Слова истинного слизеринца. Именно такие качества я ценил в своих студентах.

— Ты поможешь мне? — спросила я, оборачиваясь обратно к портрету отца.

— Конечно, — мягко улыбнувшись, ответил он, а у меня на сердце стало немного легче.

— Тогда я, пожалуй, начну с утреннего туалета, — немного смутившись, ответила я, одергивая свою ночную рубашку, которая едва прикрывала пятую точку.

— Согласен, а то мне не нравится, что моя дочь сверкает своими голыми коленями, — рассмеялся мужчина, а я немного покраснела. Пожалуй, стоило хоть переодеться, прежде чем бежать сюда, сломя голову. — Не ходи в таком виде по замку, а то у Елены может случиться удар, когда она тебя увидит. В библиотеке есть тайный ход. А кстати, где твоя комната?

— В западном крыле, самый верхний этаж, Елена сказала, что там был твой кабинет.

— Мое самое любимое место в замке, — мечтательно улыбнувшись, ответил отец. — Тогда тебе повезло. В библиотеке есть картина, а за ней ход. Он ведет в купель как раз в той комнате.

— Ну, уж нет. В твою библиотеку я не пойду, меня твой архивариус пугает до дрожи в коленях, я как-нибудь так дойду.

— Ну, как знаешь.

Вернувшись в свою комнату, я быстро привела себя в порядок, а после отправилась на поиски какой-нибудь еды, а то с такой диетой и приемом пищи раз в день я совсем потеряю свою форму, над которой работала весь год.

Спустившись вниз, я нашла Елену, которая пила чай в малой столовой.

— Доброе утро, — произнесла я, присаживаясь за стол. Вызвав домовика, я велела принести мне завтрак.

— Я бы его не назвала добрым, — недовольно произнесла она, оторвавшись от чтения газеты. — Я всю ночь не спала, слушая твои крики. Не хочешь объяснить, что это было?

— А у тебя комната недалеко от моей? Не знала, — ответила я, намазывая поджаренный тост джемом.

— На два этажа ниже и левее, — невозмутимо ответила ведьма. — Так что это было?

— Это было действие зелья, которое я готовила под присмотром отца.

— И что же это за зелье? — приподняв одну бровь, задала вопрос Елена.

— Это так важно?

— Нет, но я хочу знать, что тебя мучает.

— Уже ничего. Это были «слезы прозрения», и я хотела вернуть воспоминания, которые украли. И если вы не возражаете, то я бы не хотела больше об этом говорить, — произнесла я, откусив тост.

— А у тебя веселая жизнь, я смотрю, — усмехнулась ведьма, возвращаясь к чтению газеты.

— «Ежедневный пророк»? Серьезно? — пробормотала я, не успев прожевать, за что была награждена недовольным взглядом.

— А что тебя удивляет? Или ты думаешь, что я все десять лет сидела взаперти и совсем не интересовалась новым временем?

— Ну, логично. Просто этот замок и «Ежедневный пророк» для меня несовместимые вещи.

— А замок и канализация? — послав мне хитрый взгляд, спросила ведьма.

— Ну, ладно, молчу, — улыбнувшись, ответила я, уплетая свой завтрак. — И что пишут в «Пророке»?

— Да, особо ничего интересного. Засветились твои Малфои, у них в мэноре снова обыски — министерство пытается там что-то найти.

— Что? — ошарашенно спросила я, похоже, это самый популярный вопрос в последние дни. — Можно?

— Конечно, — пожала плечами ведьма, передавая мне газету.

Быстро пробежав глазами по тексту, я выяснила, что причина осмотров неизвестна, но теперь Министерство Магии осматривает дома всех бывших Пожирателей. Нетрудно догадаться, что послужило причиной такого пристального внимания. Кто-то настучал, что метка стала активной.

— Они, что совсем с ума сошли? — откинув газету в сторону, недовольно произнесла я. — Неужели они думают, что кто-то из них прячет у себя дома Волан-де-Морта?

Елена внимательно меня рассматривала, слегка прищурив глаза.

— О причинах осмотров не сообщается, — заметила ведьма. — При чем тут некий Темный лорд?

— Потому что это очевидно.

— Я бы так не сказала, — все еще внимательно меня рассматривая, проговорила Елена, а я решила, что проще будет рассказать про метку и то, как она на меня отреагировала.

Выслушав рассказ, женщина только покачала головой.

— А ты не ищешь легких путей.

— Это было просто любопытство, — пожала плечами я.

Закончив с завтраком, я направилась в уже полюбившуюся мне комнату в северном крыле.

Остаток дня я провела за чтением книг из личной библиотеки Салазара, но сидеть там вместе с немертвым архивариусом, я не желала. Поэтому я притащила все интересующие меня книги в лабораторию отца. Листая труды по легилименции и периодически задавая вопросы, я поняла, что это очень полезная способность. Больше всего меня заинтересовала возможность навязывать свою волю, заставить человека принять мою идею, как свою. Пожалуй, очень полезное умение.

А еще меня очень сильно заинтересовала книга, в которой описывались способы перемещения. Было много информации по трансгрессии, антиаппарационным чарам и тому, как их обходить. Оказывается, что у трансгрессии существует ограничения по дальности перемещения. К примеру, нельзя перемещаться таким путем с одного материка на другой. В этом плане больше подходят порталы. Но, как по мне, так это не самый удобный способ. Камины были более приемлемы в этом случае, но и тут нужно быть осторожным и вовремя «сойти» на нужном.

Но среди всех этим способов перемещения, всех возможных осложнений и побочных эффектов, меня заинтересовало одно интересное заклинание, которому было уделено только одна строчка.

— Пап, — позвала я, поднимая голову от книги. — Я тут наткнулась на одно заклинание — volantem sine alis*. Но тут написано только несколько слов. Как оно работает?

— Любопытные чары, — лениво произнес Салазар. — Скажем так, это невербальная магия, которая не требует применение палочки. Я бы даже сказал, что с палочкой у тебя не получится его использовать. Нет словесной формулы. Чары действуют таким образом, что волшебник, при достаточной магической силе, может ее преобразовать таким образом, что она окутывает черным дымом, который делает невесомым тело.

— И что, действительно можно так летать?

— Конечно, — подтвердил отец, а у меня загорелись глаза. — Только это весьма заметно. Есть побочный эффект, за магом тянется шлейф черного дыма, который весьма заметен, даже издалека.

— А на какие расстояния можно перемещаться?

— Это зависит от мага. Кому-то хватит сил только на несколько десятков метров, а кто-то сможет пролететь и сотни километров.

— А этому можно научиться?

— Конечно, но зачем тебе это? Надоело летать на метле?

— Ну, это здорово, — пожав плечами, ответила я. — Вот только тут нет описания, как действуют эти чары.

— Ты и не найдешь этого в книгах, — усмехнулся отец.

— Но как тогда научиться? — недовольно спросила я, переставая что-то понимать. Салазар любил отвечать загадками и полуправдами.

— Я могу помочь, — пожав плечами, ответил мужчина.

— Ты умеешь летать? — восторженно посмотрев на него, поинтересовалась я.

— Умел, — поправил он меня.

— Ну, да. Умел, — немного смутилась я. Было слишком легко забыть, что разговариваешь с портретом, а не живым человеком. — Я согласна, научи меня.

Мужчина рассмеялся и принялся мне объяснять, как это работает, а я пыталась таким образом переместиться с одного конца комнаты в другой. Но все оказалось не так уж и просто. Я не понимала, в чем разница между полетом и трансгрессией. И в большинстве случаев получалось именно трансгрессировать.

Спустя пару часов никаких успехов не происходило, и я обессиленно опустилась на кресло.

— Я безнадежна, — недовольно проворчала я.

— Ты просто не можешь понять, что не надо перемещать себя в конечную точку. Нужно просто представить, что магия, которая есть внутри тебя, поднимает тебя в воздух.

— Но как это сделать, если я не представляю, как это выглядит?

— А как у тебя получается пользоваться огненной магии без палочки? — задал встречный вопрос отец, а я не понимала, причем тут вообще это.

— Просто выпускаю ее, — пожав плечами, ответила я. — Я не могу объяснить.

— Хорошо, тогда представь, что вместо пламени ты выпускаешь вокруг себя черный дым, который тебя окутывает и поднимает в воздух.

Закрыв глаза и откинувшись поудобнее в кресле, я попыталась сделать так, как предложил отец. Сначала ничего не произошло, а потом небольшой холодок пробежал по коже, а я почувствовала, как магия выходит из меня, окутав все вокруг. Я постаралась представить, что становлюсь очень легкой, словно пёрышко и меня поднимает в воздух это самая магия. А потом я поняла, что что-то произошло и, испуганно распахнув глаза, увидела, что облако черного дыма окутало меня, приподнимая от кресла, на котором я сидела, не больше, чем на пару сантиметров.

— Получилось! — радостно воскликнула я, потеряв концентрацию и плюхнувшись обратно. — Здорово!

Я была воодушевлена маленькой победой и с еще большим усилием приступила к следующим попыткам, но едва получалось открываться на четверть метра от пола, не говоря уже про то, чтобы парить в воздухе. Но успех был уже заметен.

— Думаю, на сегодня тебе хватит, — раздался голос отца, а я поняла, что была увлечена этим занятием не один час.

Факелы и свечи в лаборатории уже погрузили комнату в теплый свет и отбрасывали на стены пляшущие отблески пламени, а за окном уже стемнело.

— Ого, — пораженно воскликнула я, понимая, что совершенно забыла о времени. — Похоже, ты прав. Я и не заметила, как прошло время.

— Знаешь, я удивлен, — раздался довольный голос, а я с любопытством посмотрела на него. — Если честно, то я думал, что ты рухнешь от магического истощения в первые часы, а ты весь день упражнялась, и даже сейчас продолжаешь стоять на ногах.

— Ну, я чувствую, что устала, но до магического истощения себя бы не стала доводить. К сожалению, я знаю, что это такое и чем чревато, — пожав плечами, ответила я, а на душе стало немного теплее от похвалы отца.

— В тебе так много магии. Даже в наше время, такое не часто можно было увидеть, а сейчас я уверен, что волшебники совсем обмельчали.

— Почему ты так решил? — удивленно спросила я.

— Потому, что давно это предвидел. Волшебная кровь разбавляется. С каждым поколением рождаются все более слабые маги, если родители не подходят друг другу. Чтобы магия в крови сохранялась, необходимо тщательно подходить к выбору своей второй половины. Таким образом, чтобы способности одного рода не подавляли умения другого, а наоборот их усиливали. Например, ничего хорошего не выйдет, если волшебник, у которого есть предрасположенность к водной магии выберет себе в жены волшебницу, которая сильна в огненной. Вполне возможно, что ребенок вообще родится без предрасположенности к стихийной магии. И это только один, самый простой пример, нужно всегда учитывать это. А сейчас волшебники продолжают связывать свою жизнь с грязнокровками, а от таких союзов вообще рождаются дети с отвратительно низким магическим потенциалом, им даже с трудом даются обычные чары левитации.

— То есть, ты предлагаешь создавать семьи и делать сильных волшебников путем селекции? — осторожно спросила я, невоодушевленная точкой зрения мужчины.

— Как бы это было не прискорбно, но да. Скажи, сколько осталось семей, чья чистота крови не вызывает сомнения?

— Не знаю, как в других странах, а в Англии в двадцатом веке их было двадцать восемь.

— Вот видишь, а тысячу лет назад таких семей была не одна сотня. И это только в Англии, — разведя руками, ответил отец. — Посмотри, к чему все ведет. Мы скоро вымрем или самыми сильными из нас станут те, кто сможет хотя бы вызвать патронуса. Раньше дети играли с ними, даже еще толком не научившись держать в руках ложку. А сейчас? Скажи, когда учат этому заклинания?

— На старших курсах, полагаю. Патронус отнесли к защитной магии, а ее изучают только с третьего курса, по крайне мере в Дурмстранге. Про остальные школы я не в курсе.

— Ха, — усмехнулся мужчина. — Подумай об этом, на досуге.

— Хорошо, — ответила я, больше для того, чтобы не возникла еще одна философская тема для обсуждения. Собрав все книги, которые я разбросала по всему столу в аккуратную стопку, я пожелала спокойной ночи отцу и направилась в свою комнату. А потом, передумав, позвала Ринки и попросила отвести меня на кухню, чтобы немного перекусить. Мое появление там вызвало такой большой переполох, что я уже пожалела, что вообще решилась на это. Домовики бегали вокруг меня и в считанные секунды приготовили такой большой стол, что можно было бы накормить целую толпу людей. Перекусив немного, я поблагодарила эльфов, которые выглядели огорченными, что я так мало съела, и отправилась к себе в комнату. Темные коридоры замка совсем не внушали страх, скорее это было очень уютная тьма, в которой не чувствуешь себя в опасности.

Моя новая комната встретила меня зажжённым камином, скорее всего, постарались домовики. Решив, что было бы неплохо почитать немного перед сном, я так и уснула с книгой в руках, а на утро меня разбудил непонятный стук по стеклу. Проснувшись, я увидела знакомого филина, что сидел на балконе и стучался в стеклянные двери, ведущие на балкон.

Взяв письмо и погладив филина, я открыла конверт. Внутри, как я и ожидала, было письмо от Драко, в котором он меня приглашал на свой день рождения в эту пятницу, то есть уже через два дня. У меня совсем вылетело это из головы. Взяв чистый пергамент, я написала коротенький ответ, что буду рада посетить этот праздник.

Утро началось для меня с приподнятого настроения от предвкушения скорой встречи с друзьями.

* volantem sine alis - латынь, дословно переводится, как летать без крыльев.

Сказать «прости»

Полученное от Драко письмо подняло мое настроение, ведь сулило скорую встречу с друзьями.

К Малфоям я решила отправиться сегодня вечером, о чем и сообщила Драко в письме, которое отправила обратно с филином. Вдохновленная этим поступком, я решила написать еще несколько писем: для Виктора и Виолетты. К слову, они мне дались с большим трудом. С письмом для Виолетты было все проще: я просто высказала сожаление, что она так быстро вернулась домой и извинилась, так как, возможно, я была с ней слишком резка. Но вот письмо для брата я переписывала несколько раз. В итоге, я просто написала правду, что была вынуждена убежать из дома почти тайком, даже не попрощавшись, потому, что это было условием Филиппа. Но теперь, раз мне показали замок, то я была вольна приглашать сюда, кого захочу и когда захочу. Брат был достаточно взрослым, поэтому я была уверена, что при желании он сможет навестить меня.

От подобной мысли я весело фыркнула. Вся эта ситуация меня сейчас забавляла: я сидела в самом настоящем замке, словно принцесса. Дракона только не хватало, для полного комплекта. Хотя, вместо него и василиск сгодится, к которому у меня уже проснулся какой-то ненормальный интерес, скажем, вполне научный. Ну, или Елена. Чем не дракон? От одного строгого взгляда иногда становилось не по себе. Пожалуй, надо узнать ее получше, ведь кроме того, что она была помощницей моей матери, я ничего не знала про нее.

«Интересно, у кого лучше об этом спросить?» — задумалась я, а потом пришла к выводу, что отец, как источник информации, пожалуй, был самым подходящим. Пока я относилась к этой ведьме настороженно, но это мне не мешало спокойно жить с ней в одном замке. К тому же, мы редко виделись. В основном за завтраком, а про остальные приемы пищи я как-то забывала в последнее время.

Вздохнув, я посмотрела на свою метлу, что стояла в углу. В голову закралась идея, что было бы неплохо полетать. В таком красивом месте, кругом природа и горы, почему бы не воспользоваться этой возможностью?

Решив, что так и поступлю, я переоделась в свою тренировочную форму с вышитым изображением ястреба на спине, и, прихватив метлу, спустилась вниз, чтобы позавтракать.

— Доброе утро! — произнесла я, улыбнувшись. — Вы видели, какая прекрасная погода?

Женщина отвлеклась от своего привычного утреннего ритуала, а именно от чая и «Пророка» и посмотрела на меня с легкой улыбкой, но увидев, как я одета, и заметив метлу у меня в руках, она помрачнела. Улыбка сползла с губ, ее заменили собой нахмуренные брови.

— Ты летаешь на этом? — с сомнением протянула женщина. — Не говори мне, что и в этот квиддич играешь...

— Играю, — просто ответила я, прислонив метлу к стене и присаживаясь за стол, на котором тут же появились поджаренные тосты и моя любимая каша с кусочками ягод.

— Грустно видеть, как ты свои таланты тратишь на такую ерунду, — совладав со своими недовольством, произнесла Елена, а я только пожала печами.

— Я предпочитаю заниматься тем, что мне приносит удовольствие, а не тем, чего от меня ожидают окружающие.

Женщина ничего мне не ответила, и остаток ужина прошел в тишине. Я гадала, к чему вообще был этот странный разговор. У меня сложилось мнение, что многие мои поступки волшебница не одобряла. Но, впрочем, мне ее неодобрение не мешало, к тому же, у каждого может быть свое мнение.

Закончив с завтраком, я вышла на мост, соединяющий два замка. Быстро вскочив на метлу, я поднялась вверх, вдыхая свежий воздух полной грудью и радуясь бьющему в лицо ветру. Летать вот так, в теплые и солнечные дни в Дурмстранге удавалось редко. К тому же, простор, какой был здесь, будоражил кровь, можно было летать в любом направлении, не беспокоясь о чарах, которыми было окружено поле для квиддича в Институте. Там меня часто одергивал Геллерт, когда мне хотелось сорваться и умчаться вдаль, без какой-либо цели, выгоняя встречным ветром все мысли из головы.

Но сейчас моего надоедливого капитана не было рядом, поэтому я с громким радостным криком пригнулась к древку метлы и быстро полетела над озером, почти касаясь его глади. Мой голос пролетел по все долине, а я радостно засмеялась. Магия, повинуясь моему настроению, восторженно бурлила внутри, желая поскорее выплеснуться наружу. Я не стала ее сдерживать, опустив все щиты. Энергия перешла в огонь, который пылал разными оттенками, от оранжевого, переходя в красный, а кое-где и вспыхивали голубые языки пламени. Сосредоточившись, я заставила пламя принять форму огромного дракона, который летел над озером прямо надо мной, расправив свои огромные крылья. Я опустила взгляд на водную гладь озера, в которой отражалась я, с растрепанными от полета черными волосами, а сзади у меня были огненные крылья, словно они принадлежат не дракону, а мне самой.

Зрелище было завораживающим, а я поняла, что все время сдерживала себя, ни разу не выпустив всю силу, несмотря на желание. Зависнув в воздухе, я отправила дракона высоко в небо, где он исчез в одной большой стене огня. Почувствовав легкую усталость и огромное облегчение, я поняла, что полезно выпускать иногда всю эту силу, чтобы не держать все в себе. Сделав еще несколько кругов вокруг замка, и поднявшись высоко в небо, откуда открывался прекрасный вид на долину, я решила, что пора заканчивать с полетами на сегодня и отправляться за подарком для Драко в Косой Переулок. Одновременно с этим я рассуждала о том, что же именно можно подарить мальчику, у которого, казалось, было абсолютно все...

***

В это же время из лаборатории, где висел портрет Салазара, с которого сам мужчина смотрел в окно, открывалась занимательная картина. Его маленькая, но уже такая взрослая дочь с легкостью, даже с какой-то грацией запрыгнула на метлу, срываясь в воздух. Ее черные, точно такие же, как у него самого, волосы растрепались от ветра. Девочка, долетев до края озера, развернулась, а потом произошло то, чего никто из присутствующих в комнате не ожидал увидеть.

Венера выпустила магию, обличая ее в пламя, которое заполнило почти всю долину, пряча от глаз маленькую фигурку, но не успел Салазар испугаться, как пламя стало менять форму, пока не превратилось в огромного дракона, переливающегося разными оттенками огня. Маленькая волшебница снова сорвалась с места, а огненная фигура летела прямо над ней, оставляя позади шлейф пламени.

Ведьма, что была его компанией в данный момент, пораженно ахнула:

— О, во имя Мерлина и Морганы! Она же себя погубит! Салазар, как она может так легкомысленно тратить силы? Она же истощит себя!

Елена испуганно прижала ладонь ко рту, глядя на это огненное шоу. А мужчина только восторженно наблюдал за дочерью, а в груди поднимала голову гордость за неё. Такого Салазар не видел никогда. Ребенок обладал не просто огромным магическим потенциалом, а поистине уникальным. Даже он в свои лучшие годы не мог такое провернуть, чтобы не истощить себя полностью.

— Елена, успокойся. У девочки неизмеримый запас сил, похоже, все мои ритуалы и обряды, что я проводил, чтобы укрепить силу Адель подействовали только на ребенка. Удивительно, как она справляется с этим. Я поражен, что магия не выжгла ее изнутри. Очень хорошо, что она ее выпускает, — радостно проговорил он. Елена только перевела взгляд на озеро, где маленькая фигурка рассеяла магию и теперь просто нарезала круги вокруг замка.

— Она бы могла склонить много голов к своим ногам, только, боюсь, ей этого не нужно, — продолжил говорить Салазар.

— Оставь ребенка в покое со своими идеями, она не предмет в твоих руках, которым ты будешь строить новый устрой.

— Я это уже понял и давно отказался от этой идеи. Я не хочу менять ее, мне нравится её взгляд на мир. Пусть сама решит, чего она хочет достичь. А я просто помогу, дам ей необходимые знания, которые она у меня попросит.

— Неужто любые, Салазар? — с сомнением спросила Елена, бросив на портрет странный взгляд.

— Конечно, уверен, что ей хватит ума не злоупотреблять. Она спокойно отнеслась к изучению легилименции, за которую сейчас могут упечь в Азкабан. Думаю, даже хорошо, что она не поступила в Хогвартс. Если верить твоим рассказам, то Дурмстранг поможет ей стереть границы между черным и белым, сделав все серым. Это неплохо. Пусть ребенок растет, а мы будет наблюдать за ней. Я знаю, твои консервативные взгляды не позволяют принять ее некоторые привычки, но не дави на нее.

Постояв еще некоторое время в тишине, Елена покинула комнату, оставив Салазар наедине со своими мыслями. Почему он не хотел, чтобы дочь стала полной его копией, впитав в себя все его идеи, мужчина и сам уже не знал. Знал только то, что Венера — свободолюбивое создание, которая не будет терпеть чужую навязанную волю. Он просто подготовит свою дочь к любым испытаниям.

***

Сходив в душ после полетов, я переоделась в легкое платье зеленого цвета с черными узорами и, накинув сверху мантию, вызвала домовика Малфоев, Добби. Вручив ему заранее собранную сумку с вещами, я отправила его в Малфой-мэнор, чтобы он предупредил хозяев, что я прибуду к вечеру.

Сама я направилась в северное крыло, сообщить отцу, что пару дней меня не будет в замке. Отец, услышав причину, хитро улыбнулся и посоветовал подарить Драко одну книгу из его личной библиотеки. Отец сказал, что эта книга была хорошим подспорьем в изучении зельеварения и чар для юных волшебников. Решив, что найду еще что-нибудь в Косом переулке, я направилась к выходу из замка, а уже оттуда трансгрессировала в безлюдный переулок на Чаринг-Кросс-Роуд, где, пройдя через «Дырявый котел», оказалась на извилистой улочке.

Зайдя в Гринготтс, чтобы убедиться, в сохранности ли мои деньги, я была приятно удивлена работой гоблинов. Общее состояние моего сейфа за полгода увеличилось почти на полтысячи галеонов. Что же, гоблины явно имели определенные успехи в том, что было связано с деньгами, и умели правильно ими распоряжаться.

Побродив по магазинам, я наконец-то выбрала подарок для Драко и решила, что было бы неплохо вернуться в Дырявый котел, а оттуда уже воспользоваться камином, чтобы попасть в Малфой-мэнор.

Направляясь, как я думала в нужную сторону, я свернула в какой-то темный и узкий переулок. Понимая, что иду не туда, я развернулась, но дорогу мне перегородили сомнительного вида волшебники. Понимая, что здесь мне не пройти, я двинулась в прежнем направлении, полагая, что все равно выйду куда-нибудь. Протискиваясь между неопрятного вида колдунами, я поняла, что все это было плохой идеей, и нужно скорее что-то предпринять.

— Посмотрите, какая крошка. Деточка, ты заблудилась? — раздался у меня под самым ухом чей-то неприятный голос, а я вздрогнула. Посмотрев на его обладателя, я едва не отшатнулась от отвращения. Очень неопрятного вида колдунья, наклонилась совсем близко ко мне, так, что я смогла почувствовать смрад, исходящий от неё.

— Да, я заблудилась и была бы благодарна, если бы вы пропустили меня, и я смогла бы вернуться той же самой дорогой, какой и пришла сюда, — произнесла я, стараясь дышать ртом.

— Я могу тебя проводить, — подходя ближе, произнесла ведьма, довольно улыбнувшись, а я сделала шаг назад, но уперлась во что-то спиной. Этим «чем-то» оказался схожего вида колдун. Отшатнувшись от него, на этот раз я не смогла сдержать гримасу отвращения.

— Пошли все вон от меня, — прошипела я, сквозь стиснутые зубы, краем глаза замечая, что действующих лиц становится больше. Но ответом мне был только ехидный смех.

— А то что, куколка, заколдуешь меня? — издевательски пропела ведьма, вытаскивая свою палочку.

Мной овладело странное спокойствие, я знала, что вся эта куча отбросов не сможет меня даже пальцем тронуть.

— Нет, что ты, я тебя просто поджарю до хрустящей корочки, — растянув губы в улыбку, произнесла я, поднимая руку, на которой на кончиках пальцев уже загорелся огонь.

Правда, поддерживать его было немного трудновато, огонь был меньше, чем я ожидала. И слегка подергивался, но и этого было достаточно. Ведьма отшатнулась от меня, убирая палочку. Остальные волшебники не шелохнулись, только переглянулись друг с другом.

— Думаешь, что это тебя спасет? Нас больше, давай разойдемся по-хорошему, ты нас отблагодаришь за помощь. Нескольких галеонов будет достаточно, а мы тебя не тронем.

Понимая, что эти люди не отстанут от меня и несколькими галеонами тут дело не обойдется, я собрала оставшуюся магию и швырнула огненный шар в сторону этой самой ведьмы, а сама кинулась бежать в первый попавшийся переулок, который, к сожалению, привел в тупик. Понимая, что эффект неожиданности уже прошел, и теперь позади меня слышен шум множества ног, я юркнула в ближайшую лавку, надеясь, что хоть там будут порядочные люди. Каково же было мое удивление, когда я заметила знакомые трость в руке и платиновые волосы.

— Люциус! — воскликнула я, кидаясь к мужчине, остановившись в шаге от него, и оборачиваясь назад. Следом в лавку за мной никто не зашел.

— Венера? Что ты здесь делаешь? — спросил Малфой-старший, удивленно меня рассматривая.

— Да вот, немного не туда свернула. Хотела попасть в «Дырявый котел». — Смею заметить, что это в совершенно противоположной стороне, — вздернув светлую бровь, ответил мужчина.

— Что ж, Мистер Горбин, я скоро еще раз зайду к вам, и мы обсудим детали, а сейчас я должен увести отсюда юную леди, — произнес Люциус мужчине за прилавком, забирая у него из-под носа какую-то тетрадь.

— Конечно, мистер Малфой, как вам будет угодно, — выдав мерзкую улыбочку, произнес тот самый мистер Горбин, кидая на меня любопытный взгляд.

Взяв меня за локоть, блондин быстро вышел из лавки и направился в сторону Косого переулка, до которого я так и не могла добраться.

— Мерлин, Венера, что за способность оказываться в самое неподходящее время в самом неподходящем месте? — тихо прошипел Малфой, продолжая тащить меня за руку. Похоже, я ему снова помешала. — Ты хоть знаешь, куда тебя занесло на этот раз?

— Узнаю, если вы мне расскажете, — самым невинным голосом ответила я, а мужчина только совсем не аристократически фыркнул.

— Это Лютный переулок.

— Спасибо, но это мне ни о чем не говорит, — недовольно буркнула я. Было немного стыдно, что я попала такую неловкую ситуацию.

— Место, где ошивается весь самый грязный сброд магической Британии.

— Удивительно, в таком случае, что вы там делали? — невинно похлопав глазками, спросила я, хотя догадывалась, что Люциус там, скорее всего, проворачивал свои не совсем чистые дела.

— А вот это уже не важно, — тихо ответил мужчина, прищурив свои холодные серые глаза, точь-в-точь, как у Драко.

— Как скажете, — пожала плечами я. — Я, кстати, направляюсь в Малфой-мэнор...

— Хорошо, тогда нам по пути, — ответил Люциус, отпуская мой локоть и поправляя волосы, которые растрепались от быстрой ходьбы.

Добравшись, наконец, до поместья Малфоев, где на меня с объятиями накинулась Ирма, чуть не задушив меня, я немного расслабилась. Слабость после сегодняшних фокусов с огнем давала о себе знать.

— Я так рада, что ты здесь, — воскликнула Ирма, выпуская меня из объятий.

— Эй, мы не виделись чуть меньше недели, не говори мне, что ты успела соскучиться, — усмехнувшись, ответила я.

— Ладно, тогда не буду. Но ты должна мне помочь в одном деле, — заговорщицки понизив голос, поведала подруга. У меня не было времени ломать голову и думать над тем, что она имела в виду. К нам направлялся Драко, который, к слову, за прошедшие полгода немного вытянулся. За ним следовала Нарцисса.

Малфои были рады меня видеть, Нарцисса сообщила, что мои вещи уже ждут меня в той же самой комнате, что и в прошлый раз. Ирма предложила меня проводить, а Драко пообещал, что найдет нас чуть позже. Поднимаясь по лестнице, я поняла, что была рада оказаться здесь снова. Мэнор мне нравился, а сейчас я замечала, что он чем-то неуловимо похож на замок Слизеринов. Только здесь было слишком много темных оттенков.

— Венера! Ты должна рассказать мне, что у вас творится с моим братом, — хитро посмотрев на меня, спросила Ирма. — Почему вы в последний день в Институте друг с другом не разговаривали?

— Потому, что кое-кто из нас не умеет во время заткнуться, — пожав плечами, ответила я.

— Ну, есть у Геллерта такой талант, но я ведь уверена, что не все так плохо...

— А кто сказал, что про него идет речь? — хмыкнула я, открывая дверь в комнату, которую предоставили мне.

— О, — лицо подруги удивленно вытянулось. — Расскажешь? А то он уже достал меня. Мало того, что у него последние две недели учебы были проблемы со сном, о которых он никому не сказал, так еще и теперь ходит постоянно с кислой миной и на всех рявкает.

— Что? — спросила я, пораженно замерев с платьем в руках, которое я рассчитывала завтра надеть.

— Он всех уже достал, поговори с ним, прошу тебя, — сделав умоляющее лицо, повторила Ирма.

— Нет, что ты говорила про проблемы со сном?

— А, ты про это. Он всех напугал ночью два дня назад. Мы не могли его разбудить, он кричал и метался во сне и успокоился только под утро. А когда проснулся, оказалось, что это у него последние две недели. Но он не говорит в чем причина...

Ирма что-то еще бормотала, но я уже ее не слушала. Два дня назад. Всю ночь кричал и метался во сне. Именно тогда, когда я выпила то зелье, рассеявшее Обливиэйт. А когда взгляд упал на браслет, то меня осенило! Ну, конечно, это как-то связано с браслетом.

— А где Геллерт? — спросила я, перебив Ирму, которая что-то еще рассказывала.

— Был в своей комнате, а что ты...

Но я уже не слушала, я выскочила из комнаты и направилась к той, что принадлежала Розье в прошлый раз.

Громко постучав, а потом плюнув на все, я дернула дверь, но она не открывалась. Проведя палочкой, я поняла, что на двери стоит Коллопортус. Закатив глаза на такую преграду, я открыла дверь простой Алохоморой.

Войдя внутрь, я снова заперла двери, наложив еще и заглушающие чары. Розье в комнате не оказалось, но судя по разбросанным вещам это комната, все же, его. Звуки, доносящиеся из ванной, подсказали, где его искать.

Я была не настроена рассиживаться здесь и просто применила Глациус к воде, даже дверь не стала преградой.

Реакция не заставила себя долго ждать, раздались сдавленные ругательства, а после открылась дверь ведущая в ванную, и оттуда выскочит Розье с полотенцем, обернутым вокруг бедер. С волос капала вода. Похоже, с Глациусом я переборщила, на волосах у парня были льдинки. Стараясь не пялиться на полуголого Геллерта, я при помощи Левиосы кинула ему халат и отвернулась.

— И что ты здесь делаешь? — раздался позади меня раздраженный голос, а я заставила себя успокоиться и не обращать внимания на пылающие щеки. — Если ты забыла, то твоя спальня в другом месте.

— Прекрати паясничать, — произнесла я и обернулась, в тот момент, когда Геллерт запахнул халат.

— Мне кажется, ты мне не все рассказал про действие этой штуки, — произнесла я, поднимая руку, на которой был браслет. — Может, тебе есть, что добавить?

— Не все? — усмехнувшись, спросил Розье.

— Геллерт, я серьезно, — немного смягчив тон, произнесла я. — Расскажи, почему он так на тебя влияет. И почему ты никак не пытался это прекратить? Ты ведь мог просто снять его и не мучить себя...

— Как и ты. Ты тоже могла это все прекратить, — пожал плечами он, и мы продолжили стоять друг напротив друга, скрестив руки на груди.

— Не уходи от ответа. Как он работает, помимо предупреждения об опасности другого и обменом мыслями?

Геллерт упрямо стиснул зубы и отвел взгляд. Я продолжала ждать ответ, не торопя его.

— Я сглупил, ясно? — недовольно произнес он, запустив руку в волосы. — Я увеличил заклинания на браслетах, в тот день, когда мы уснули у тебя в комнате. Но перепутал чары. Нужно было активировать рунную цепочку, которая позволила бы меня найти, если бы что-то подобное случилось. Но я активировал руну, позволяющую ощущать эмоции друг друга.

Я только вопросительно подняла брови, переваривая услышанное. Такая самодеятельность мне не очень понравилась.

— Но, я не чувствовала никаких посторонних эмоций, — вкрадчиво произнесла я.

— Потому что я поднял ментальные щиты, — пожал плечами парень.

— Но отгородиться ими от моих не смог, верно? — спросила я, мозаика в моей голове постепенно складывалась.

— Нет, похоже, мои способности к окклюменции несравнимы с твоими. Поэтому я ощущал все твои эмоции все эти три недели.

— И каждую ночь просыпался по ночам вместе со мной? — тихо задала я вопрос, который был похож больше на утверждение, а парень только удрученно кивнул.

— Понятно, — вздохнула я. — А почему ты не снял браслет?

— Не мог, — насупившись, ответил парень.

— О, Мерлин! Геллерт, почему я должна вытягивать из тебя слова, словно клещами?

— Потому, что я хотел, как лучше, а получилось все через задницу, — рявкнул парень, а я поморщилась. Обычно Розье не позволял таких слов в моем присутствии. — Я хотел сделать что-то хорошее потому, что устал беспокоиться о тебе, а ты меня вообще послала нахрен с моей заботой.

Геллерт швырнул в сторону полотенце, которое висело у него на плече, а я вздрогнула. В такой растерянности я его ни разу не видела.

— Извини, я не привык себя так по-дурацки вести, но я не знаю, что делать, — продолжал говорить он, разведя руки в сторону, — А еще и в ту ночь на балконе, нужно было просто рассказать тебе все, но я не смог. Меня задело, что ты пытаешься решить проблемы сама и ничего мне не говоришь. Скажи мне, Венера, что мне делать, чтобы ты начала мне доверять?

Я продолжала стоять на месте, боясь даже пошевелиться. Откровения Розье меня немного шокировали. А потом я сделала единственную вещь, которая мне пришла в голову. Я подошла к нему и обняла его, уткнувшись носом ему в плечо.

— Прости, — раздался мой приглушенный голос, — я в тот день не хотела срываться на тебе, я сразу же хотела извиниться, но ты уже ушел. А потом, на следующий день к тебе приклеилась та девица, и я еще больше обиделась. Ну, а дальше мне не хватило смелости взять палочку и просто использовать браслет, чтобы поговорить. Я только недавно поняла, что ты действительно волнуешься. Я не знаю, почему ты это делаешь, но я не привыкла, чтобы меня так опекали, словно я стеклянная и могу сломаться.

Геллерт глубоко вздохнул, крепче прижимая меня к себе.

— Вот и я не привык, что у меня вообще возникает беспокойство о ком-то...

— И как быть? — спросила я, приподнимая голову, чтобы заглянуть юноше глаза.

— Ну, я могу постараться не слишком сильно тебе надоедать, — начал говорить Геллерт. — А ты постараешься быть со мной честной. И постараешься доверять мне чуть больше. Ну, и больше не будем вспоминать эту неловкую ситуацию.

— А браслеты? Я не хочу, чтобы ты чувствовал мои эмоции, — спросила я, снова представив, что Розье пришлось пережить ту ужасную ночь, когда мне было плохо после зелья.

— Нужно просто сломать рунную цепочку. Но я не в курсе, как это сделать, — усмехнулся парень.

— Ну, я знаю, кто может нам в этом помочь, — довольно улыбнувшись, ответила я.

На немой вопрос Геллерта, я пообещала ему все рассказать, если он переоденется, а то мне как-то неловко, когда он разгуливает только в одном халате.

Розье только рассмеялся и скрылся в ванной, прихватив вещи. Когда вернулся, то пришлось ему обо всем рассказать. Про замок, про Салазара, про Елену. А потом меня терзали сомнения. Я пообещала, что буду ему больше доверять, а сама не могла рассказать правду. Нет, Геллерт ничего не узнает. Это я уже твердо для себя решила. Я не хочу, чтобы у него потом были проблемы, а их не избежать, он ведь не сможет стоять в стороне. А чтобы до всех дошло, я должна буду сама все сделать.

— Значит, эта Елена может помочь с рунами? — отвлек меня от раздумий Геллерт.

— Да, она, похоже, сразу все поняла, — пожала плечами я.

— Хорошо. А что тебя сегодня утром привело в такой восторг?

Улыбнувшись, я принялась рассказывать про свой захватывающий полет и про то, как прекрасно было выпустить магию. И какую легкость я испытала от этого. Геллерту было трудно представить такое, но я пообещала, что как-нибудь повторю этот фокус специально для него.

— Ловлю на слове, — усмехнулся он, но потом снова стал серьезным. — Давай больше постараемся не ругаться, идет?

— Конечно, если ты не будешь лапать всяких девушек, — улыбнувшись произнесла я, опустив глаза. Признаваться, даже самой себе, что меня это задело, я не хотела.

— А что, ревнуешь? — с довольной физиономией спросил Розье, а мои щеки вспыхнули.

— Нет! — слишком быстро выпалила я, а он рассмеялся.

— Покажешь свой замок? — перевел тему Геллерт, за что я ему была благодарна.

— Конечно, можно собраться большой компанией. Пригласить всю команду, я ведь им тоже обещала, что приглашу их. И Оливию, а то она нам этого не простит.

— Отлично, заодно сможем потренироваться. Могу написать ребятам, только нужно решить, когда именно.

— Можно встретиться в Варне, к примеру, в следующую пятницу, а к тому времени я придумаю, где взять портал.

— Идет, напишу ребятам тогда.

Улыбнувшись, я поднялась с кровати.

— Скоро уже будет ужин, пойду, приведу себя в порядок, — ответила я на вопросительный взгляд Геллерта.

Выйдя из комнаты, предварительно сняв все наложенные мной заклинания, я вернулась в свою комнату. Меня ждала Ирма, листая какую-то книгу.

— А уже хотела идти тебя спасать, — усмехнулась подруга. — Ну, как? Мне можно уже подходить к брату ближе, чем на пять метров, не опасаясь, что он меня уничтожит взглядом?

— Думаю, что все в порядке, — улыбнувшись, ответила я, поймав на себе пытливый взгляд подруги.

— А что у вас вообще происходит все это время? Знаешь, я никогда не замечала за братом интерес к моим друзьям, а тут он теперь постоянно ошивается рядом, и вы с ним так мило всегда общаетесь... А еще я заметила, что он перестал зажимать девушек по углам школы и волочиться за каждой юбкой.

Я прикусила губу, думая, рассказать ли подруге про все или нет.

— Венера Слизерин, сознавайся же, что ты сделала с моим братом, — нарочно строгим голосом произнесла Ирма, а я рассмеялась.

— Ладно, ладно. Он меня поцеловал, а потом признался, что я ему нравлюсь, но он понимает, что мне пока рано об этом думать и сказал, что просто хочет быть рядом, пока я не подрасту, а потом мне не скрыться от его всемогущего обаяния. Ну, или как-то так.

Выпалив это на одном дыхании, я поняла, что все настолько странно, а когда я произнесла это вслух, то это стало вообще чем-то нереальным.

— А ты? Тебе тоже нравится мой брат? — спросила Ирма. Я видела, как зажглись ее глаза. И просто кивнула.

— Знаешь, — ответила подруга, понимая, что смущает меня. — Я знаю своего брата и не думаю, что он просто так стал бы разбрасываться такими словами. Он сильно изменился за этот год, просто не отталкивай его, ладно? Кстати, из-за чего вы поругались тогда?

— Потому, что иногда нужно разговаривать, а не копить недомолвки, — пожав плечами, пояснила я. — Я не сдержалась и решила сорвать на нем свое раздражение. Это уже не важно.

— Ладно, как скажешь, — ответила подруга, и мы закрыли эту тему. К счастью, это была Ирма, с Оливией этот фокус бы не прошел.

Сменив тему, я рассказала про идею собрать всех друзей в замке. Ирма пришла в восторг, вот только не знала, как отреагируют на это родители. Я пожала плечами, сказав, что с нами могут отправиться взрослые, места хватит на всех. Так, за разговорами мы спустились на ужин.

В расслабленной обстановке прошел ужин, а вечером я спряталась ото всех в библиотеке, где меня нашел Драко. Я была рада с ним поболтать. Мальчик рассказал о том, какой у них был увлекательный год. Услышав про то, что все же в Хогвартсе находился философский камень, который пытался украсть профессор по ЗОТИ, которому он был нужен, чтобы вернуть Темного лорда, сначала я не поверила ему. Но Драко меня убедил в том, что это правда, а я поразилась беспечности директора. Зачем хранить такую ценную вещь в школе, где, как оказывается, слишком много любопытных учеников?

— Драко, — позвала я его, когда мне в голову пришла безумная мысль. — Не думаешь ли ты, что Дамблдор сделал это специально?

— Зачем? — недоуменно спросил он.

— Многие ведь считают, что Поттер избранный. Может, вашему директору нужно было поддерживать этот образ всеобщего героя. Сам посуди, уж слишком много всего Поттеру сходит с рук. Как по мне, так это все настолько ненатурально. Ваш поход в Запретный лес, этот камень. Думаешь, что директор не заметил, что у него один профессор странно себя ведет? Дамблдор ведь не дурак, мне кажется, что у него какая-то своя цель. И сдается мне, этот год у вас будет тоже интересным.

Драко задумался над моими словами, а я пыталась успокоить странное предчувствие на этот счет. Похоже, на Героя Магической Британии кто-то имеет свои планы...

Знакомства и приглашения

День рождения Драко в этом году был весьма скромный. Удивительнее всего было то, что он сам попросил Нарциссу устроить торжество только для близкого круга друзей и родных. Поэтому за праздничным столом было человек двадцать, не больше. Но мальчик был счастлив. Ему не приходилось сидеть весь день с кислой миной и раздавать гостям вежливые улыбки и комплименты.

Даже сам стол был накрыт не в огромной мрачной столовой, а в саду. Там установили большой шатер, где все и разместились. Единственным официальным лицом стал Министр Магии Корнелиус Фадж. Это был невысокий толстый мужчина с забавным котелком на голове, каким я его и запомнила в прошлую встречу. Он появился в поместье лишь на пять минут, поздравил именинника и пожал руку Люциусу, еще раз извинившись за все эти обыски. Слегка заикаясь, Фадж сообщил, что на этом настоял Дамблдор, а он не мог это проигнорировать. А после этого министр удалился, ссылаясь на вечную занятость.

Значит, это все действительно устроил хитрый старик. Моя идея о том, что у него есть какая-то своя игра, теперь казалась мне чуточку более правдоподобной.

После праздника я провела в мэноре несколько дней, и в последний вечер решила обратиться к Люциусу с просьбой.

Мужчина вечером находился в своем кабинете, как, впрочем, и всегда. Подойдя к кабинету, я услышала, что мистер Малфой не один. Решив, что раз уж я все равно пришла, я постучалась. Голоса смолкли, а потом за дверью раздались шаги, и Люциус распахнул дверь.

— Венера? — удивился он.

— Извините, я, похоже, не вовремя, — ответила я, заметив у него за спиной мужчину, с головы до ног облаченного в черную одежду. — Но, у меня к вам просьба...

Они переглянулись, а незнакомец только слегка приподнял свои черные тонкие брови.

— Думаю, это может подождать, — натянуто мне улыбнувшись, произнес Малфой-старший.

— Конечно, как...

— Ну, что ты, Люциус, как можно отказать такому милому созданию, — усмехнувшись уголком рта, произнес мрачный гость Малфоя-старшего, сложив руки за спину. Он говорил мягким, низким голосом, в котором чувствовались стальные нотки.

Видя, что Люциус не очень доволен таким поворотом событий, я произнесла, обращаясь к незнакомцу:

— Простите, но моя просьба не предназначена для посторонних ушей.

— Вот как, — вкрадчивый голос был обманчиво мягким, а поймав его взгляд, я почувствовала, что мои ментальные щиты, которые я теперь постоянно возводила в своей голове, немного дрогнули.

Я удивленно распахнула глаза, уставившись на незнакомца. Напрочь забыв, зачем я вообще пришла сюда, я вошла в кабинет.

— Кто вы? — прищурившись, спросила я, еще сильнее закрывая свой разум, но повторных попыток в него проникнуть не последовало.

— Венера, это крестный Драко, — быстро вставил Малфой-старший, — и он уже уходит.

— Вы Северус Снейп? — удивленно распахнув глаза, спросила я, а позади меня раздался недовольный вздох Люциуса.

— Вижу, Драко уже успел вам что-то рассказать, — произнес Снейп, окидывая меня любопытным взглядом. — Надеюсь, что только хорошее.

— Можете на этот счет не беспокоиться. У меня и до знакомства с Драко было о вас хорошее мнение. Я изучала зельеварение по учебникам, которые вы посоветовали, а также благодарна вам за предоставленные личные записи. Это было очень полезно.

— Вы дочь Виолетты Крам, — произнес Снейп, не спрашивая, а утверждая.

— Приемная, — поправила я, немного скривившись.

— Ты полон сюрпризов, Люциус, — обратившись к Малфою, произнес волшебник.

— Вы — легилимент, — выпалила я, обращая внимание двоих мужчин к себе. — Не так ли?

Люциус обреченно вздохнул и подошел к низкому столику, наполнив себе бокал янтарной жидкостью. А потом присел в свое кресло, откинувшись в нем.

— Похоже, сейчас будет что-то интересное, — протянул он, делая большой глоток напитка. — Прошу, продолжайте, не обращайте на меня внимания.

— Откуда вам это известно? — спросил вкрадчивым голосом мистер Снейп.

— Вы только что пытались залезть мне в голову, — фыркнула я, выразительно подняв брови. — Тут было не сложно догадаться. К тому же, мне про вас рассказывала Виолетта.

— И что же вы хотите от меня, мисс Слизерин? — делая акцент на последнее фразе, задал вопрос мужчина, а я стрельнула вопросительным взглядом в сторону Малфоя.

— Не смотри на меня, такие новости разносятся очень быстро. Поговаривают, что одна достаточно прыткая особа все пытается до тебя добраться, чтобы узнать подробности твоей жизни.

— Надеюсь, эта особа не мисс Скитер? — недовольно поморщившись, спросила я.

— Именно, — хохотнул блондин.

— Я хочу, чтобы вы обучили меня, — произнесла я, снова обращаясь к Снейпу, на что он только вопросительно поднял бровь. — Наставников трудно найти, знаете ли.

— Могу себе представить, но вынужден вас огорчить. Для обучения необходимы регулярные занятия, а это невозможно в связи с моей преподавательской деятельностью.

— Быть может, есть возможность самостоятельно это изучать?

— Крайне нелогичная мысль, мисс Слизерин. Особенно, если вам дороги ваши мозги. Без опытного наставника это крайне опасно.

Недовольно вздохнув, я только кивнула. В любом случае, я хотела просить отца мне помочь, хоть это будет и дольше, и сложнее, поэтому отказ меня не сильно огорчил.

— Значит, это вы причина всеобщего ажиотажа вокруг метки, — скрестив руки на груди, заметил Снейп, а я снова недовольно посмотрела на Люциуса, который повторил свой жест разведения рук в сторону.

— Да, виноват.

— Да, мистер Снейп, любопытство страшная вещь. А вы, никак, тоже входили в стройные ряды Пожирателей? — набравшись наглости, спросила я, когда безумная догадка посетила мою светлую головушку.

Люциус поперхнулся огневиски, а брови Снейпа взлетели вверх. Я поняла, что моя догадка, похоже, была верной.

— Не вам ли обязаны некоторые семьи сказать спасибо за обыски? — усмехнувшись, спросила я. Этот человек становился все интереснее в моих глазах.

Пожиратель Смерти. Крестный Драко, а значит, в дружных отношениях с Малфоем-старшим. Преподаватель в Хогвартсе. И легилимент. Интересно и весьма противоречиво.

— Для такой юной особы вы очень нахальны и наблюдательны. Вам не кажется, что ваши опекуны упустили какие-то важные моменты в вашем воспитании? — стиснув кулаки, произнес Снейп, а я только пожала плечами.

— Люциус, пожалуй, закончим наш увлекательный разговор в другой раз, — произнес мужчина и, развернувшись, покинул кабинет, его черная мантия эффектно всколыхнулась позади него.

— Вот это я понимаю, уйти эффектно. Уверена, он специально репетировал этот жест, чтобы пугать студентов в Хогвартсе, — обронила я вслед скрывшемуся мужчине, а Люциус только рассмеялся.

— Да, Северус одним своим видом вгоняет студентов в ужас, но ты ведь не за этим пришла, верно?

— Конечно, вы можете мне помочь с порталом? А лучше, чтобы их было несколько, — произнесла я, скрестив пальцы под столом.

— Зачем? — удивленно спросил мужчина.

— Ну, я хочу пригласить друзей. Портал — более безопасный способ для перемещения несовершеннолетних.

— Ах, да. Мне Драко уже говорил, что ты хочешь пригласить в замок друзей, — задумчиво протянул Люциус. — И где находится твой замок?

— Где-то в Румынии, в горах, — неопределенно ответила я, пожав плечами.

— Понятно, я могу помочь тебе с этим, но нужно, чтобы ты показала мне, где замок. А завтра у тебя уже будут готовые порталы. Трех хватит? — спросила Люциус, а я не ожидала, что будет так легко.

— Конечно, спасибо, — облегченно ответила я, улыбнувшись.

— Почему бы тебе не присоединить замок к каминной сети? Это ведь будет удобнее.

— Возможно, но я не хочу, чтобы много народу знало, где он находится, и чтобы посторонние могли попасть туда без моего ведома.

— Логично. Тогда предлагаю отправиться сейчас туда, чтобы побыстрее с этим разобраться, — предложил Люциус, поднимаясь из своего кресла.

— Уверена, что сможешь двоих переместить туда? — с сомнением спросил Люциус, когда мы направлялись к выходу из поместья, чтобы зайти за границу защитных чар.

— Конечно, — нахмурилась я, бросив на него недовольный взгляд.

— Прости, непривычно перемещаться таким способом с несовершеннолетней волшебницей. Я, знаешь ли, переживаю.

— Не стоит, — произнесла я, протягивая руку. Бросив на меня еще один полный сомнения взгляд Люциус взял меня за руку, и я перенесла нас к замку. Только не к парадному входу, как я обычно делала, а к маленькому гостевому замку. Странно, никогда у меня не было с этим проблем. Подойдя к воротам, которые открылись при моем приближении, я сделала несколько шагов во двор, когда меня отвлек голос Люциуса.

— Похоже, у тебя тут защитные чары, я не могу просто так пройти, — я обернулась и увидела, что мужчина действительно стоит на границе защитного барьера, который слабо мерцал, когда он подходил достаточно близко. Странно, а Виолетта в прошлый раз беспрепятственно прошла.

— Ты должна дать мне разрешение, чтобы я смог пройти, — подсказал мне Люциус, а я напрягла память. Я где-то уже читала про такие защитные чары. И сейчас главное, как и в магической клятве, дать верную формулировку.

— Я, Венера Слизерин, открываю двери своего дома для Люциуса Малфоя и его семьи, до тех пор, пока их намерения чисты и они не угрожает ни мне, ни моим близким, — как только я закончила говорить, по барьеру прошла рябь, делая его снова невидимым. Мужчина спокойно прошел дальше, кинув на меня одобрительный взгляд.

— Никогда не будет лишним перестраховаться, не так ли? — спросил он с легкой усмешкой.

— Верно...

Пройдя во двор, Люциус остановился.

— Пожалуй, тогда портал сделаем перед воротами, иначе он может неправильно сработать, — произнес он, оглядываясь. — Это ведь не основной замок, верно? — Да, основной дальше. Хотите посмотреть? — спросила я, видя, что ему любопытно.

— Пока нет, возможно, мы отправимся сюда вместе с Драко, если ты не возражаешь?

— Конечно, — ответила я, улыбнувшись.

— Тогда вернемся в мэнор? — спросил Малфой-старший, а я кивнула.

— Завтра, перед тем, как ты отправишься обратно, будут готовы порталы.

— Отлично.

Вернувшись в мэнор, я провела остаток вечера с Драко, Ирмой и Геллертом. Мы принялись с воодушевлением обсуждать планы на следующие выходные. Получались они грандиозные. Все уже предвкушали веселое времяпровождение. Ребята прислали положительные ответы, поэтому мы решили встретиться в пятницу в Варне, откуда мы обычно отплываем на кораблях в Дурмстранг.

После завтрака я попрощалась со всеми и вернулась в замок. Первым делом я зашла к отцу, но на портрете его не было, что было ожидаемо. Интересно, куда он все это время уходит... Снова поранив палец, я капнула на раму и принялась ждать, усевшись на кресло.

— Быстро ты вернулась, — раздался голос, отвлекая меня от разглядывания пейзажа.

— Не переживай, мы просто решили сменить дислокацию, — улыбнувшись, ответила я.

— Ты их пригласила сюда? — удивленно спросил отец.

— Да, надеюсь, что ты не против.

— Забавно, что ты решила спросить разрешение у портрета, — хохотнул отец. — Нет, конечно, я не против. А то ты сидишь тут одна целыми днями. Только, Венера, проследи, чтобы никто не ходил в подземелья. И, пожалуй, в северное крыло тоже не стоит никому заходить.

— Да, я об этом тоже уже думала.

— Отлично.

— Знаешь, я хотела спросить, есть ли тут в округе какие-нибудь опасные существа? Или в озере?

— Аскук иногда выползает из замка, но делает это крайне редко.

— Аскук — это василиск? — решила уточнить, хотя его имя уже говорило само за себя. Змей, ну надо же, никакой фантазии.

— Да, я удивлен, что ты еще с ним не познакомилась. У него очень кроткий характер, в отличие от его сестры. С Калией договориться всегда было сложнее.

— Чудно, у них даже имена есть, — поморщилась я. — А как он выбирается из замка? Надеюсь, не через парадный вход?

— Нет, тоннели есть под озером.

— Все-то ты продумал, — недовольно проворчала я.

— Он защищает замок, Венера. Как и инферналы. И это не обсуждается, не вздумай даже от них избавляться.

Мне не понравился тон, каким были сказаны эти слова, но, в принципе, я и не думала ни о чем подобном. Признаться, если дохляки меня не особо интересовали, то с василиском я бы познакомилась поближе.

— Хорошо, как скажешь. Правда, живые трупы меня напрягают куда больше, чем змей. Если я захочу спуститься к нему, как мне избежать встречи с ними?

— Василиск в подземельях, попасть в которые можно только из северного крыла. А инферналов Елена заперла в темницах, туда ведет винтовая лестница восточной башни.

— Хм, до нее я так и не дошла. А что там?

— В башне-то? Темномагические артефакты, проклятые предметы. Можешь и омут памяти туда отнести. Только не трогай ничего там.

— Омут памяти? Что это?

— Это каменная чаша, которая стоит у меня в кабинете, где ты устроила себе комнату. Надеюсь, ты его не выкинула?

— Это та странная чаша с каким-то дымом? Нет, он так и стоит в комнате.

— Полезная вещь. Можно хранить и просматривать воспоминания. Если будет интересно, могу научить им пользоваться.

— Может быть, — дала я размытый ответ, не понимая, зачем вообще он нужен. Думаю, стоит поискать про этот артефакт побольше информации.

— И, думаю, тебе стоит посетить сокровищницу, если возникнет нужда в средствах.

— А тут еще и сокровищница есть? — опешила я.

— Конечно, не мог же я тебя оставить совсем без денег. Елена сказала, что твои опекуны позаботились об этом, но, думаю, деньги лишними не бывают. Можешь об этом не беспокоится, золото и драгоценные камни всегда ценятся. Не хочу, чтобы ты себе в чем-то отказывала.

Поболтав еще немного с отцом, я узнала, что раньше в близлежащих лесах водилось много волшебных существ, а в горах любили гнездиться фениксы. Про то, остались ли эти существа здесь, отец не знал, а я решила, что нужно будет как-нибудь об этом узнать. И вообще, наведаться в Министерство Магии, чтобы дать знать, что замок теперь мой. Да и вообще, пожалуй, действительно стоит присоединить замок к каминной сети, заодно и обсудить, как защитить это место от любопытных глаз, может, у меня под боком вообще магглы сидят, а я и не в курсе.

Вот только я не знала, где находится Министерство Магии Румынии, придется обратиться к Люциусу. Снова.

Самонадеянность - подруга глупости

Остаток недели прошел незаметно. Елена настояла на том, что необходимо проконтролировать домовиков, чтобы они подготовили комнаты для всех гостей. Не скажу, что занятие было очень интересное, но я поняла, что это все же было нужно, ибо эльфы часто путали даже самые обычные вещи, могли не туда положить полотенца и ванные принадлежности или повесить не те шторы в комнате, забыть, что в ванной комнате нужны определённые мелочи, служащие для упрощения и удобства. Перескочив целое тысячелетие, и проведя десять лет почти в изоляции, им приходилось объяснять многие вещи, а это утомляло. Поэтому, я приняла решение, что нам нужно произвести обмен домовиков с какими-нибудь семействами. А то я уже устала повторять, что домашний халат должен висеть в ванной, а не в общем шкафу, с остальной одеждой. Или, например, что зубные щетки это именно зубные, и служат не для того, чтобы ими чистить ванну.

Сегодня я решила, что нужно спуститься в подземелья, не хотелось бы, чтобы ребята наткнулись на ползающего в лесах змея. Отец предупредил, что нельзя смотреть ему в глаза, пока я не буду уверена, что василиск меня слушается.

— Уверена, что готова? — с усмешкой спросил меня Салазар, когда я уже решительно встала со стула, направляясь в сторону входа из комнаты.

— Конечно, — соврала я, вытирая мокрые ладошки о джинсы.

Мужчина на портрете ничего не ответил, только хмыкнул.

Выйдя из комнаты и направившись в сторону лестницы, я старалась отогнать все плохие мысли, чтобы не передумать, и быстрым шагом спускалась в подземелья. Сердце взволнованно билось в груди, а древко палочки предательски скользило в пальцах.

Спустившись по лестнице, я замерла у двери и, глубоко вздохнув, открыла дверь, которая издала громкий звук, эхом отразившись от каменных стен. Прислушиваясь, я не расслышала никаких звуков, кроме звона воды, откуда-то капающей сверху.

Постояв несколько секунд, я зажгла Люмос и двинулась по коридору, который через десять шагов разветвлялся на три тоннеля.

— Мерлин, мог бы и предупредить...- проворчала я, разглядывая ходы.

На минуту задумавшись, я выбрала средний. И не угадала, потому что через минут десять я пришла в тупик. Вернувшись к развилке, я решила попытать счастья в самом правом тоннеле. Примерно через полчаса ход стал расширяться, пока я не попала в большой каменный зал, который, судя по ощущениям, находился глубоко под землей.

Зал был большой, с большим количеством закутков, других входов и выходов. Никаких посторонних звуков, кроме моих шагов, не было слышно. Пройдя вглубь, я услышала странный шелест, будто что-то большое ползет по одному из тоннелей, что вели в этот зал. Понимая, что, похоже, василиск меня услышал и теперь движется ко мне, я испуганно зажмурилась и стала прислушиваться. Понять, откуда доносится звук, было невозможно, казалось, что он раздается со всех сторон.

Я продолжала неподвижно стоять, крепко закрыв глаза, когда поняла, что звук стал ближе и василиск уже вполз в зал и теперь быстро двигался ко мне.

— Здравствуй, Аскук, — произнесла я на парселтанге, не открывая глаз, а змей замер. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышала, как змей подполз ближе.

— Интерес-с-сно, — прошипел змей, а от его низкого голоса по залу прокатилась вибрация. — Здравствуй, маленькая говорящая.

Тот факт, что меня еще не съели, очень обрадовал, и я немного приободрилась.

— Меня зовут Венера...

— И что же ты забыла здесь, Венера? — спросил василиск, заползая мне за спину и вынуждая развернуться.

— Хочу поговорить с тобой, — произнесла я, а голос дрогнул.

— Зачем? — спросил змей, не прекращая двигаться вокруг меня.

— Хочу договориться, мы ведь живем в одном замке.

Раздался непонятный звук, который был похож на змеиную версию смеха, у меня кровь стыла в жилах от него. Пальцы крепко вцепились в палочку, готовясь уже применить одно единственное заклинание, которое сейчас приходило мне в голову.

— Я ни с кем не договариваюсь. Я теперь с-с-свободен и не преклоню голову ни перед кем, маленькая говорящая.

И не говоря больше ни слова, змей кинулся на меня, а я просто чудом успела отскочить в сторону и распахнуть глаза. Благо, что змея со своим убийственным взглядом осталась у меня за спиной. Я кинулась к ближайшему тоннелю, но была грубо от него отброшена ударом хвоста. Приземлившись на каменный пол, я почувствовала, как бок обожгло, похоже, моим многострадальным ребрам снова досталось. Поднявшись на ноги и едва не задохнувшись от боли, я снова предприняла попытку сбежать, направляясь к тоннелю и молясь, чтобы там не было обвала.

Я слышала, как змей не спеша двинулся за мной, но едва меня посетила мысль, что он даже не торопится, как я поняла, что у него были для этого причины: ход, в который я побежала, вел в тупик. Прислонившись лбом к каменной стене, я сдавленно выругалась.

Обернувшись, я прислонилась к стене и устремила взгляд, полный паники на брюхо змеи, которая медленно ползла ко мне. Решив, что я так легко не сдамся, я выпустила из палочки стену адского пламени, которого было слишком много, и я едва его контролировала.

Василиск отшатнулся, а когда пламя лизнуло его морду, раздалось громкое шипение и змей принялся исступленно бить хвостом, пытаясь потушить огонь. Я со страхом смотрела, как у него это получается. Мои силы быстро таяли, а адское пламя становилось все меньше, пока с очередным ударом хвоста оно не исчезло совсем.

Зажмурившись, я сползла по стене и прижала к груди палочку, ругая себя всевозможными словами и ожидая, что я помру в этих тоннелях, где меня никто никогда не найдет. В голове раздался громкий голос Розье, а я только расстегнула застежку браслета, снимая его с руки и прижимая к себе вместе с палочкой.

Было очень обидно, что я была такая самонадеянная и сунулась в пасть к зверю. На глаза навернулись слезы, сжавшись в комочек, я чувствовала по шевелению воздуха, что змей медленно ползет ко мне и остановился в нескольких сантиметрах от моего лица, так близко, что я чувствовала его запах: сырость и кровь.

Змей замер на секунду, а потом моего лба коснулось что-то влажное, заставляя меня испуганно дернуться.

— Так ты дочь хозяина, — раздалось шипение через несколько секунд, которые, как казалось, длились целую вечность. — Почему ты не с-с-сказала мне?

Мой мозг, скованный паникой не сразу понял, о чем вообще он говорит. Почувствовав, что змей отодвинулся, я заставила себя понять смысл сказанных слов.

— Я... ты мне не дал такой возможности, — прошипела я, слыша, как дрожит мой голос.

— Вс-с-стань, дитя, и можешь открыть глаза. Ты дочь С-с-салазара, на тебя мой взгляд не действует.

Медленно поднявшись, я открыла глаза и уставилась на брюхо змеи, которое было ярко зеленого цвета, гораздо ярче, чем остальное тело.

Змей склонил голову, улегшись к моим ногам.

— Прос-с-сти меня...

Я пораженно замерла, не рассчитывая на такую кардинальную смену приоритетов, а василиск только придвинул свою голову ближе ко мне, ткнув ей мне в бок.

Я осторожно опустила руку на гладкую чешую, а потом и осела на пол, прислонившись спиной к стене.

Страх и напряжение немного прошел, мой взгляд упал на василиска, который продолжал неподвижно лежать, только глаза внимательно за мной следили. Ярко желтые, как два кусочка янтаря, подсвеченные солнцем.

— Удивительно, какой убийственной силой обладают эти красивые глаза, — задумчиво пробормотала я. А змей только поднял голову.

— Похоже, моя с-с-свобода была не долгой. Где С-с-салазар?

Вздохнув, я принялась рассказывать про то, что Аскук, как и я, проспал тысячу лет в этом замке, и отца давно нет в живых. А так как я его дочь, то я ожидаю безоговорочной преданности от него.

— У меня нет другого выбора, кроме как с-с-служить тебе.

— Надо было думать, прежде чем нападать на всех подряд, — недовольно пробурчала я, с содроганием вспоминая, что я уже действительно попрощалась с жизнью.

Вернувшись в знаменный зал и найдя там удобный с виду камень. Я расположилась на нем и принялась за расспросы.

Выяснилось, что Аскуку около тридцати лет и он еще совсем змееныш, по меркам жизни василиска. Но, этот «малыш», к слову, был около десяти метров в длину, а судя по моим ребрам, силушки у него не занимать. Питался он все эти десять лет, что я отсутствовала, тем, что найдет в ближайших лесах: мелкими животными и птицами. По его словам, этого было вполне достаточно, и он охотится каждый день, но при удачном улове, нуждался в еде реже. Для таких габаритов это было совсем немного, что меня, несомненно, порадовало.

Я рассказала, что у меня будут гости и выразила надежду, что мы не станем свидетелями его охоты, но он заверил, что выползает исключительно ночью, а ходы, которыми он пользуется, уводят достаточно далеко от замка.

— Я правильно понимаю, что недостаточно быть змееустом, чтобы тобой управлять? — спросила я, спустя небольшую паузу.

— Верно. Василис-с-ск будет с-с-слушаться только с-с-сильных волшебников или, как в твоем с-с-случае, только его родс-с-ственников.

— А почему на меня не действует твой взгляд?

— Боюс-с-сь, я не могу дать тебе ответа на этот вопрос-с-с...

Посидев еще какое-то время, обдумывая все, что сегодня узнала, я пришла к выводу, что поход в подземелья был весьма продуктивным. Пусть я чуть и не погибла по собственной опрометчивости, но теперь у меня есть собственный василиск. Приобретение не самое безопасное, уверена, Азкабан по мне плачет горькими слезами. К слову, при желании найти за что меня туда можно упечь, не спускаясь в подземелья, а просто зайти в библиотеку и взять первую попавшуюся книгу. Слишком уж этот замок был полон запретный знаний, а значит, его более тщательно надо охранять от окружающих.

— Ладно, Ас-с-кук, вынуждена тебя оставить. Но обещаю, что я буду иногда сюда заходить, если ты больше не будешь на меня кидаться, — произнесла я змею, который свернулся кольцом, и лежал у моих ног. Поймав полный преданности взгляд, я уже хотела направиться к выходу, как поняла, что не имею ни малейшего понятия, как вернуться к выходу из подземелий.

Змей, видя мое замешательство, зашевелился и направился к одному из тоннелей.

— С-с-следуй за мной, это с-с-самый короткий путь, — прошипел василиск, скрываясь в тоннеле, а мне не оставалось ничего, кроме, как последовать за ним.

Браслет так и был зажат в моей руке, надевать его обратно было немного боязно. Уверена, Розье захочет оторвать мне голову, когда узнает, куда я сунулась. Недовольно вздохнув, понимая, что если даже сегодня я не надену браслет, то завтра Геллерт уже будет здесь, и придется выслушать о себе в два раза больше.

— Мерлин, какая же я эгоистка, — пробормотала я сама себе под нос.

Нет, определенно надо его успокоить...

Аскук проводил меня до самой лестницы, ведущей наверх и, ткнувшись головой мне в бок, уполз обратно в глубину тоннелей.

Поднимаясь по лестнице, я уже предвкушала весьма интересный разговор с отцом. Открыв дверь пинком, я вошла в комнату, привлекая внимание отца, который лениво сидел в кресле и читал книгу, совершенно не понятно, откуда взятую.

— Венера? — удивленно вскинув брови, спросил отец, поднимаясь из кресла.

— О, и что за удивленный тон? — мило улыбнувшись, спросила я. — Знаешь, твой ручной василиск оказался не таким уж и ручным. Плохо ты его воспитывал! Чуть что, так сразу на всех нападает, одичал, бедолага, за десять-то лет! — мой голос звенел от едва сдерживаемых эмоций.

— Это он сделал? — обеспокоенно спросил отец, пристально рассматривая меня.

— Да, неплохо поставленный удар хвостом. А твое адское пламя ему никакого вреда не принесло, он просто его потушил хвостом!

— Ох, — выдохнув, мужчина тяжело опустился в кресло. — Я не думал, что он попытается тебя убить. Я предупреждал, что теперь он принадлежит моей дочери... Не понимаю, почему он себя так повел.

— Да-а, просто признайся, что решил от меня избавиться, — проворчала я, подходя к зеркалу, чтобы получше рассмотреть, чем закончилось мое увлекательное путешествие.

— Венера, измени тон, — произнес Салазар, придав своему голосу те самые угрожающие нотки, от которых обычно у меня бежал холодок по спине.

Но сейчас, после всех потрясений сегодняшнего дня, это не работало.

— А то что? — повернувшись к портрету, зло прошипела я. — Что, отец? Прости, но строгий взгляд и угрозы в голосе бесполезны, возможно, раньше это и работало, но сейчас от твоего величия не осталось и следа, а ты теперь просто портрет! Воспитывать вздумал? Раньше надо было думать, прежде чем закинуть меня одну в неизвестность!

Выговорившись, я покинула комнату, громко хлопнув дверью. Почему же мне так везет на особенности? Не хочу я этого всего! Хочу жить обычной жизнью, не думая о том, что у меня замок полон опаснейшими существами да темномагическими артефактами! Про библиотеку я вообще молчу! Почему я не могу просто учиться в школе, иметь друзей и просто быть обычной девочкой, которая ничем не выделяется и не наживает себе этим врагов, которые издеваются, а потом и стирают память.

Вернувшись к себе в комнату, я сразу направилась в душ, смывать всю грязь подземелий. Сняв порванную одежду, я посмотрела в зеркало и пораженно ахнула.

На лбу виднелся рваный порез, и вся левая сторона была в запекшейся крови. На скуле, которой я приложилась об пол, налился синяк. Все лицо было в разводах из грязи, крови и слез. Пощупав ребра с левой стороны и ойкнув, я поняла, что несколько все-таки сломано. Колени и локти были содраны. Красавица, ничего не скажешь. Да, столько увечий, как за последний год у меня не было никогда.

Включив воду, я залезла в каменную ванну, устроившись на выступе и уткнувшись в колени, а после позволила себе немного расслабиться. В горле встал ком, но я старалась его проглотить и не дать слезам сорваться с ресниц. Нет, я не должна больше плакать, если я хочу отомстить всем, я должна быть сильной.

Проанализировав ситуацию, я пришла к выводу, что я не всемогущая, и надо быть осторожнее и рассудительнее. Нельзя слепо верить всем и каждому, даже если это твой родной отец.

Закончив смывать всю грязь и промыв волосы на три раза, я почувствовала себя чистой и вылезла из ванны, завернувшись в мягкий махровый халат.

Зайдя в комнату, я натянула домашнюю одежду и направилась на поиски Елены, чтобы она мне помогла залечить мои травмы. Возможно, я бы справилась сама, но получить неправильно сросшиеся ребра мне не хотелось.

Найти женщину удалось не сразу и не без помощи домовиков. Женщина была во внутреннем дворе, ухаживая там за вечнозеленым лабиринтом, цветами и кустарниками. Похоже, ей это очень нравилось, но я не была частым гостем в этой части замка, предпочитая ей библиотеку, хотя из окон мое комнаты был виден двор и меня манили его бесконечные беседки и полуразрушенные и нерабочие фонтаны, которые нуждались во внимании.

Ведьма, услышав шаги позади себя, обернулась, и я видела, как ее брови удивленно взлетели вверх.

— О, Мерлин! Венера, что произошло? Где ты так поранилась? — женщина, приподнявшись с земли, снимая грязные перчатки, быстро подошла ко мне и принялась осматривать увечья.

— Я спускалась в северные подземелья, отец намекнул, что было бы неплохо посетить их. Немного не сразу нашли с василиском общий язык, — пожав плечами, ответила я.

— Что ты сказала? — удивленно вскинув голову, спросила Елена, а я терпеливо все повторила, наблюдая, как она бледнеет.

— Что? Вы ведь сами говорили, что я должна с ним поболтать по душам...

— Но, я не думала, что ты так скоро соберешься к нему! Василиск может подчиняться только взрослому магу! Твой отец это знал! Нет, я сожгу этот старый антиквариат!

Слушая ее гневную тираду, я нахмурилась. Так-так, похоже, папочка затеял какой-то эксперимент! Почувствовав себя задетой, я ощутила, как война разочарования поднялась в груди.

— Вот как, — хмыкнула я. — Похоже, папочка не так уж и сильно любил меня, раз без зазрения совести отправил на растерзание змею.

Елена только горестно покачала головой и повела меня к скамье, присаживаясь на нее и заставляя меня сесть рядом.

— Думаю, василиск бы не посмел тебя тронуть, у них отлично развит нюх. Он бы учуял в тебе кровь Слизеринов... Скажи, ты смотрела ему в глаза?

— Да. А это что-то меняет?

— Поразительно... Значит, он действительно будет тебя слушаться. Ох, милая, ты у нас полна сюрпризов, — сочувственно посмотрев на меня, произнесла ведьма, поглаживая меня по голове. — Не переживай, Салазар исследователь, у него иногда напрочь отсутствует чувство меры. Пойдем, нужно обработать твои травмы. Что-то еще есть?

— Ребра. Похоже, снова переломаны. С остальным я справлюсь.

Поймав мой скептический взгляд, Елена повела меня в какую-то комнату на первом этаже, которая располагалась рядом с кухней. Оказавшись внутри, я поняла, что здесь было устроено что-то вроде хранилища зелий, а в углу был выделен небольшой уголок, оборудованный для зельеварения.

— Я занималась целительством, здесь что-то вроде моей мастерской. Если тебе будут нужны какие-нибудь зелья, можешь не стесняться и брать отсюда, — произнесла Елена, заметив мой интерес.

— Хорошо, спасибо, — ответила я, улыбнувшись.

Применив диагностические чары, волшебница быстро разобралась со всеми моими травмами, а на лице и не осталось и следа. Это хорошо, не придется завтра пугать гостей своим видом.

— А чем ты еще занимаешься? — спросила я, заинтересовавшись тем, какие четкие и отработанные движения у волшебницы.

— Руны. Еще зелья, но до твоего отца мне далеко. И в молодости я немного разбиралась в проклятиях.

— Понятно, буду иметь в виду. Кстати, мне нужна помощь в одном деле. Помните браслет, который мне подарил мой друг?

— Конечно, — таинственно улыбнувшись, ответила Елена. — Нужно убрать какие-то рунные цепочки?

— Да, — удивленно ответила я. — А как вы узнали?

— Это несложно. Одна цепочка была активирована последней, но немногие люди делятся со своими чувствами с другими.

— Ого. Да, вы правы. Он перепутал заклинания, хотел просто сделать так, чтобы мог меня легко найти в случае непредвиденных обстоятельств.

— Конечно, я помогу. Но нужны два браслета.

— Да, Геллерт завтра должен быть здесь.

— А твой? — кинув на меня смеющийся взгляд, спросила ведьма.

— А мой лежит в комнате. Я его сняла, чтобы не пугать его отголосками эмоций...

— А теперь пугаешь своим молчанием, — спрятав улыбку, ответила Елена. — Думаю, надо его успокоить. Молодые люди бывают слишком эмоциональны и импульсивны.

Больше она не сказала ни слова о Розье, а я снова ощутила чувство вины за свои поступки. Поблагодарив женщину за помощь, я быстро вернулась в свою комнату и надела браслет на руку, ощутив, как он тут же потеплел. Не успела я поднести к нему палочку, как в голову ворвался голос Геллерта.

— И что это было?

По вкрадчивому голосу, я поняла, что парень едва сдерживается, чтобы не наорать на меня, а это уже успех, в какой-то степени.

— Геллерт, прости... У меня тут немного все пошло не так, как планировалось...

Ответом мне был только тяжелый вздох.

— Злишься?

— Нет, я просто уже не знаю, что от тебя ожидать. Ты где-то ломаешь себе кости, а потом снимаешь браслет, оставляя меня додумывать, как такое могло произойти. И не отвертишься, Слизерин. Думаю, раз уж ты сейчас жива и невредима, то ты, хотя бы, посвятишь меня в тайну, что на этот раз ты сделала.

— Помнишь, я пообещала сохранить одну твою тайну, так пообещай теперь мне, что сохранишь мою. А то, если кто-то об этом узнает, то у меня могут быть небольшие проблемы...

— Венера, — мое имя, произнесенное таким вкрадчивым голосом, сейчас похожим на рычание мне понравилось, заставляя меня немного улыбнуться.

— Просто пообещай, — пряча улыбку, поторопила его я.

— Да, обещаю я, обещаю. Ты правда думаешь, я начну трепаться о твоих тайнах направо и налево?

— Ладно, ладно. И постарайся, пожалуйста, не реагировать слишком бурно.

Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила на одном дыхании:

— У меня в подземельях живет василиск.

Наступила гробовая тишина, а я принялась отсчитывать удары сердца. На восьмом ударе Геллерт немного пришел в себя, возвращая себе способность разговаривать.

— Почему я не удивлен... И ты, конечно же, пошла знакомиться? О, твою мать, Венера? Где твой инстинкт самосохранения?

— Прошу, не кричи ты так, — попросила я, поморщившись от его громкого голоса, что грохотал сейчас у меня в голове. — Я поторопилась, сглупила, и он немного меня откинул хвостом, но потом я доказала, что дочь Салазара и у него не оставалось выхода, кроме как подчиниться.

— Мерлин, почему ты не можешь завести себе какого-нибудь книззла или жабу, на крайний случай? Почему тебя тянет на таких опасных животных?

— Я люблю змей, — хмыкнула я, радуясь, что все вроде обошлось малой кровью.

— Значит, мы будем находиться в замке, где живет василиск? Блеск, спасибо, я теперь не смогу там спокойно спать...

Я рассмеялась, представляя себе эту картину.

— Ну, рассказывай, кто у тебя там еще есть? Может, дракон, охраняющий сокровищницу? Мантикоры? Соплохвосты? Может быть, есть парочка оборотней?

— Ну, говорят, что только несколько инферналов в других подземельях, но я к ним еще не ходила...

— Скажи, что ты сейчас не серьезно.

— Вполне. Ты спросил, а я тебе ответила...

— То есть, ты еще к ним не ходила?

— И в ближайшее время не планирую, обещаю. Особенно после сегодняшних событий.

Раздался глубокий вздох, а я снова улыбнулась. Я понимала, что парень старается не давить не меня, помня, что я просила не душить меня его излишним беспокойством и заботой. А я, в свою очередь, обещала ему доверять чуть больше. Черт возьми, да у нас определенно успехи.

— Ладно, пожалуй, я должен это все переварить... Увидимся завтра, идет?

— Конечно, — ответила я. — Ты на меня не злишься?

— Конечно, злюсь. Но я рад, что ты мне хотя бы сказала правду.

— Тогда я спокойна.

Улыбнувшись, я прервала связь. Так, одной проблемой стало меньше, а с сердца свалился тяжелый груз. Все-таки пусть я и не понимала, как отношусь в Розье, но он для меня очень дорог, а ругаться сейчас не было ни малейшего настроения. Тем более, что в будущем ему будет из-за чего действительно можно будет на меня злиться. Не уверена вообще, что он сможет это понять и простить, поэтому, сейчас ссоры будут излишни.

Лучшие две недели и один вечер

Следующие две недели заслуженно стали самыми лучшими за это лето. Погода была просто великолепная, жара стояла неимоверная, а прохлада замка становилась еще желаннее. Домовики были в восторге, столько народу они давно не видели. В итоге, гостей в замке прибавилось: Розье и Малфои в полном составе, братья Копош, Эмма, Иван, Велин, а через три дня пришло письмо от брата, в котором он выразил желание посетить замок. По началу, между ним и Геллертом была очень напряженная атмосфера, но скоро она немного сгладилась. Они уже могли спокойно находиться в одном помещении. Оливию, к сожалению, родители не отпустили, чему я очень сильно расстроилась.

Замок понравился всем без исключения. Мария и Елена стали часто пропадать во внутреннем дворе, облагораживая его, и даже высадили какие-то новые растения там, но я в это не вникала.

С помощью Ричарда и Люциуса мы поставили кольца прямо в озере, сделав из него огромное поле для квиддича.

Драко быстро влился в нашу компанию, а на Виктора смотрел глазами, полными восторга. Про брата уже прошла слава, и все ожидали увидеть нового ловца сборной Болгарии в деле. Слухи о том, что Виктор чуть ли не бог квиддича, подогревали интерес у всех.

Мы очень много плавали, играли в квиддич, гуляли по замку или просто сидели в библиотеке, разговаривая о чем-нибудь или просто тихо коротая вечера.

Весь замок, кроме восточной башни с северного крыла был доступен для гостей, но я не стала рассказывать все причины, по которым они закрыты, ссылаясь на то, что не все тайны замка следует знать, даже мне.

На третий день нахождения гостей в замке, у меня состоялся занятный разговор с Люциусом, который оккупировал небольшую комнату, служившую чьим-то кабинетом. Постучав в дверь, а после получив приглашение войти, я немного усмехнулась. Вот, дожили, чтобы попасть куда-то в своем замке, нужно разрешение. Впрочем, я понимала Люциуса, даже сейчас у него было много работы, бесконечные письма, пергаменты и частые визиты в министерство. Он был единственным, кто здесь не отдыхал, поддавшись неторопливому течению времени и умиротворяющей атмосфере, что царили в замке.

— Здравствуй, Венера. Извини, должно быть странно, когда приходится стучаться в собственном замке, — озвучил мои недавние мысли Малфой.

— Ничего, я ведь понимаю, что вы занятой человек. И, если честно, то я именно по этому вопросу к вам пришла...

— Любопытно, я уже начинаю опасаться, когда ты начинаешь с этого разговор, — произнес мужчина и поудобнее расположился в кресле, всем своим видом показывая, что готов меня слушать.

А я удивилась, что сначала воспринимала Люциуса, как скользкого типа. Возможно, именно таким ему нужно быть, чтобы поддерживать репутации: собственную и семейную.

Несомненно, он хитрый и беспринципный человек, с которым нужно быть всегда настороже, но почему-то я не чувствовала от него угрозу. Похоже, мы оба понимали, что поддерживать хорошие взаимоотношения будет полезно обеим сторонам. Кто знает, может, когда-нибудь я буду больше доверять Малфою. Но сейчас я сильно рискую, решив рассказать о замке чуть больше.

— Люциус, я могу вам доверять? — решила спросить я, больше для того, чтобы проверить его реакцию.

— Доверять? Мне? — мужчина усмехнулся. — Боюсь, что в этом мире не стоит никому доверять, особенно не стоит этого делать тебе. Слишком многие хотят тебя подмять, веря, что ты будешь весомой фигурой, когда подрастешь.

— А вы не хотите меня, как вы выразились, подмять? — приподняв брось, спросила я.

— Я неплохо научился разбираться в людях и могу заявить со стопроцентной уверенностью, что ты не позволишь никому этого сделать. И я надеюсь, что я в тебе не ошибся. Думай головой, Венера. Но возвращаясь к твоему вопросу о доверии, скажу так. Видишь ли, я верю, что ты будешь иметь большое влияние, и предпочту не портить с тобой отношения. Признаюсь, я был бы не против склонить тебя на свою сторону, но предпочту, чтобы ты сделала это добровольно.

— Хорошо, спасибо вам за откровенность. Тогда я попрошу дать мне клятву, что ни одна живая душа не узнает о нашем разговоре.

— Отлично, ты все схватываешь на лету, — произнес мужчина, довольно откинувшись в кресле.

Получив от него магическую клятву, к которой я тщательно подошла, не оставляя лазеек, я принялась обрисовывать суть моей просьбы:

— Видите ли, мой замок достаточно долго был скрыт от мира, и здесь есть вещи, которые не совсем законны в наше время, но избавиться я от них не могу. Вместе с этим, я хочу посетить Министерство, чтобы заявить свои права на это место и узнать о нем больше. А еще подсоединить его к каминной сети, но ограничить доступ. Кроме того, я бы хотела навести дополнительные защитные чары, чтобы сделать из него неприступную крепость. Но вот дилемма, уверена, что пригласи я сюда сотрудников Министерства, то здесь не останется уголка, в который они не засунут свой нос... А за это, боюсь, меня ждет Азкабан.

— Все настолько серьезно? И что же у тебя тут такого запрещенного? — прищурив свои серые глаза, спросил Люциус.

— Книги по Темным искусствам, различные темномагические артефакты и описание некоторых ритуалов, даже с жертвоприношениями. Куча проклятых предметов. Могу продолжать, но это лишь она маленькая часть, с чем я ознакомилась. Но самое интересно, это наличие в замке василиска в размере одна штука и инферналов, количество которых неизвестно.

— Что? — спросил Люциус, с лица которого схлынули все краски.

— Дышите, Люциус, клеткам необходим кислород. Да-да, вы не ослышались. Инферналы и василиск.

— И ты здесь живешь? — неопределенно махнув рукой, спросил мужчина.

— Да, живу. Василиск не представляет опасности, он покидает подземелья только ночью и выползает далеко от замка в лес для охоты. И успокою вас, этот зверь будет меня слушаться беспрекословно. А с инферналами я не имела пока близкого знакомства, только с одним, но он разумен и не покидает личную библиотеку моего отца. Северное крыло надежно защищено и не позволит, не только зайти туда, но и выйти. Обещаю, что здесь никому ничего не угрожает.

Люциус окинул меня странным взглядом, будто прикидывая, тронулась я умом или еще какие-то крохи остались.

— Почему бы просто не убрать такую угрозу? — осторожно заметил Люциус.

— Потому, что мой отец запретил мне это делать. Допустим, инферналов я смогу сжечь в адском пламени, но как быть с василиском? И признаюсь, я уже и не хочу что-то с ним делать... Это, как мне кажется, неплохой козырь в рукаве, ведь никто не знает, что нас ждет, — многозначительно выделила я последнюю фразу, а Люциус сразу все понял.

— Я правильно тебя понял, что ты хочешь заявить права на замок. Ты угадала, будут проверки, чтобы признать его безопасным и установить отсутствие запрещенных предметов. Можно отвести глаза от некоторых вещей, но это будет дорого стоить... Если у тебя есть деньги, то все будет достаточно легко. Можешь предоставить это мне, я организую встречу с необходимыми людьми, но посоветую обратиться в Министерство Магии Британии, у меня там больше связей, и вероятность успеха будет лучше.

— Отлично. Денег не много, но есть огромный запас золота и драгоценностей.

— Вот и замечательно. Я дам тебе знать, когда что-нибудь получится сделать, но обсуждать эти дела не будем по переписке — я приглашу тебя в мэнор, а там уже все решим.

— Хорошая идея, — произнесла я, поднимаясь со стула и направляясь к выходу.

Впрочем, все решилось гораздо быстрее, и Малфои еще не вернулись в Англию, когда Люциус сказал, что нашел необходимых мне людей, а также озвучил сумму, необходимую для урегулирования спорных вопросов. Неприятным моментом был тот факт, что для отвода глаз будет необходимо предоставить некоторые вещи, которые не жалко, чтобы министерство их конфисковало. А то будет весьма подозрительно, что из такого старинного замка не было привезеноникаких предметов, которые сейчас запрещены, тем более, что это замок самого Салазара Слизерина.

Что ж, придется сделать небольшую уборку и отдать, например проклятые предметы. Не думаю, что они имеют какую-то важность, а зная мою удачу... лучше не хранить такие вещи.

Но вот, постепенно две недели подошли к концу, разъезжаться никто не хотел, особенно Драко, который сетовал, что нам хоть хорошо, что мы все в одной школе. Я решила, что последние два дня стоит потратить с пользой и затащила всех в библиотеку, чтобы выполнить хоть часть домашней работы, которую нам задали на каникулы.

Ребята сопротивлялись, но, правда, недолго. И уже через полчаса мы расположились в библиотеке, но не в той, что была в северном крыле.

Имелась еще одна, гораздо больше и с более безобидными, но ценными книгами. Оказывается, Елена за эти десять лет тщательно обновляла библиотеку, докупая множество книг и теперь здесь было все необходимое для выполнения домашнего задания. Но, некоторые предметы мы все же не смогли сделать, просто потому, что учебников на следующий год ни у кого не было. Под конец уже никто не думал про домашнюю работу, а по помещению все чаще раздавался дружный смех, пока не пришло время спускаться на ужин. Завтра все разъедутся по домам. Мария Розье пригласила теперь меня к ним, заявляя, что я там буду желанным гостем в любое время.

Вернувшись к себе и приняв в душ, я принялась рассматривать колдографии, которые мы успели сделать.

Здесь были все. Но больше всего мне понравились несколько штук, которые я решила добавить в свою коллекцию. На первой были братья Копош, которые сидят в один из вечеров в этой самой комнате у камина и смеются над чем-то. Следующий снимок — я и Ирма устроились, обнявшись в одной из беседок во внутреннем дворе. На третьем снимке я иду вперед вглубь зеленого лабиринта, прикрывая лицо и уговаривая Геллерта убрать волшебный фотоаппарат. Хоть Геллерта и не было на фото, но я-то знала, что он там и то, какое выражение приняло мое лицо в этот момент... Получился очень милый снимок.

Последняя колдография, моя самая любимая, где Геллерт и Виктор были изображены вместе. Геллерт в тот момент что-то рассказывал, а Виктор пошутил над ним, и оба засмеялись, а потом удивлённо посмотрели друг на друга, после этого Розье похлопал брата по плечу. Ну вот, двое самых главных для меня человека теперь запечатлены на одном снимке.

Раздался стук в дверь, отвлекая меня от разглядывания и сортировки колдографий.

— Войдите, — ответила я, поправляя мокрые волосы.

В комнату вошел Геллерт, а я улыбнулась. Хоть все две недели мы и провели вместе, но поговорить наедине получалось крайне редко.

— Не спится, — пожав плечами, ответил на мой немой вопрос он, развалившись на кровати рядом со мной. — Надеюсь, ты не против компании одного очень надоедливого парня.

— Нет, особенно, если этот парень будет себя хорошо вести, — ответила я, пожав плечами. Разговора после того случая с василиском больше не вышло, но, похоже, на меня не слишком сильно злились, что радовало.

— Ого, сколько мы снимков сделали, — присвистнул парень, беря в руки четыре колдографии, которые я уже отложила.

— Да, хочу вот разобрать их, некоторые отдать ребятам.

— Неплохая идея, — согласился Геллерт. — Вот эта мне больше всех нравится. А ты не хотела, чтобы я ее сделал.

Я посмотрела на снимок, который он мне протянул. Именно тот, где я от него уходила зеленый лабиринт.

— Да, отличный снимок, — подтвердила я, засматриваясь на него. В свободных домашних брюках и черной футболке он выглядел просто замечательно. Его волосы были слегка влажными, похоже, он тоже недавно вышел из душа.

Не давая себе отчета, я протянула руку, убирая черные пряди со лба, а когда парень поднял на меня свои бледно-голубые глаза, время будто замерло. Я с удовольствием смотрела, какие эмоции в них плещутся. Было видно, что мое прикосновение ему понравилось, как и тот факт, что он тут, лежит рядом со мной. Протянув свою руку, парень провел ей по моей щеке, а я почувствовала, как щеки покраснели, что не осталось незамеченным для Геллерта.

— Ты такая милая, когда краснеешь, — произнес Розье, перехватив мою руку и поднося ее в губам, оставив на ней легкий поцелуй. — Знаешь, я оставлю этот снимок себе. Ты не против?

— Нет, конечно, нет, — произнесла я, внезапно охрипшим голосом.

Геллерт довольно улыбнулся и потянул меня за руку, которую продолжал держать. Заключив меня в объятия, он откинулся на спину. Я закрыла глаза, лежа у него на груди и слушая размеренный стук сердца, который не сравнится с моим, что испуганной птицей билось в груди. Я поняла, что Геллерт специально так сделал, давая мне время успокоиться, а ещё не желая смущать меня. Я подняла голову, упершись в него подбородком.

— Спасибо, — тихо прошептала я, а Розье только посмотрел на меня с легкой улыбкой. Немного потянувшись наверх, я оставила у него на шее легкий поцелуй и снова положила голову обратно на грудь, а он меня обнял.

— Так что там с василиском, — раздался тихий голос. Вот хитрец.

— А что с ним? — лениво спросила я, — ЖДивет себе в подземелье, ему уже около тридцати лет, но он еще совсем малыш, метров десять в длину. Весит пару сотен килограмм и обладает крайне кротким нравом.

Послышался короткий смешок, но Геллерт и не думал это так оставлять:

— Кроткий нрав, говоришь. Тогда почему я почувствовал, что твоим ребрам снова не повезло. Слизерин, ты сейчас не в том положении, чтобы увиливать от ответа.

Глубоко вздохнув, я принялась рассказывать детали своего маленького путешествия. Геллерту стоит отдать должное, он слушал, не перебивая, только иногда я чувствовала, как его руки крепче меня сжимают, но оставалось надеяться, что это не предпосылки к тому, что сейчас он меня просто задушит и избавит от такой беспросветной глупости. Закончив рассказ, я замолчала, ожидая реакции, но не решаясь сейчас посмотреть ему в глаза, зная, что ничего хорошего сейчас там не увижу.

— Ты чокнутая, — выдохнув, произнес Геллерт. — Знаешь, мне кажется, что если тебя связать и оставить в абсолютно пустой комнате, то ты и там найдешь приключения на свой зад. Венера, ты вообще хоть когда-нибудь будешь думать о последствиях?

— У меня для этого есть ты. Похоже, что здравый смысл присутствует только у одного из нас, — виновато произнесла я, понимая, что в тот раз я ошиблась, а ошибка могла стоить мне жизни.

— Я рад, что ты это понимаешь, — ответил он, а я почувствовала, как он зарылся носом в мои волосы, вдыхая их аромат, тем самым снова смутив меня. Какое-то время, мы неподвижно лежали, а я поняла, что мне нравится лежать вот так, в его объятиях.

— Знаешь, тебе следует меня сейчас выгнать из своей комнаты, или через несколько минут я уже никуда не уйду, — лениво произнес Геллерт, щекоча кожу своим дыханием.

— Оставайся, — ответила я, пожав плечами.

— Не боишься, что я себя буду плохо вести? — раздался насмешливый голос.

— Нет, я знаю, что ты не позволишь себе ничего лишнего, — ответила я, понимая, что сказала чистую правду.

На это он только поудобнее меня обнял, а я, используя невербальную и беспалочковую Левиосу, подняла в воздух колдографии складывая их в аккуратную стопочку на столе, а потом погасила свечи.

— Удобно, однако...

Только улыбнувшись, я закрыла глаза, быстро провалилась в сон и сладко проспала до самого утра. А проснувшись, поняла, что лежу на боку, а Геллерт тихо сопит мне куда-то в шею, обнимая одной рукой меня за талию и прижимая к себе. Посмотрев на часы и поняв, что еще слишком рано, чтобы вставать, я с удовольствием снова заснула.

Черное сердце

После того, как замок снова опустел, я зарылась в библиотеку, читая все, что только было можно, и изучая некоторые виды магии. Меня очень сильно заинтересовали древние ритуалы, руны и многие заклинания, упоминания о которые мне нигде больше не встречались. К отцу я не заходила, желая разобраться во всем сама, и была на него еще зла из-за той ситуации с василиском.

А еще я много упражнялась, пытаясь летать при помощи чар volantem sine alis. Получалось уже гораздо лучше, получалось перемещаться на короткие расстояние, оставляя шлейф темного дыма. Мне все это очень нравилось, пусть и ощущения от полета на метле были более яркими. Но бесшумно опускаться на землю, когда от тебя клубами расходится дым... было в этом что-то захватывающее и красивое.

Я навела в замке порядок, не без помощи Елены, конечно. Мы с ней разобрали горы старого хлама и выбрали вещи, которые можно будет отдать Министерству Магии, так сказать, для отвода глаз.

Разбирая вещи в восточной башне, я наткнулась на портрет какой-то женщины, который не был волшебным. С холста на меня смотрела красивая девушка с роскошными рыжими волосами и ярко-синими глазами, а надпись с обратной стороны гласила, что на картине изображена некая Венера ле Фэй. Фамилия была знакомой, но как бы я не пыталась вспомнить, не могла понять, где я его слышала. И имя... Венера. В груди что-то неприятно кольнуло, но я решила себя не грузить тяжелыми мыслями и, отложив портрет в сторону, продолжила свое нехитрое занятие.

Вечером мне пришло письмо от Люциуса. Завтра прибудут сотрудники Министерства для проверки замка.

Всю сумму взятки я нашла достаточно легко, просто нужно было заняться реализацией золота, обменяв его на галлеоны в Гринготтсе. Мне нравилась политика банка, их мало волновало, откуда им принесли золото и драгоценные камни. Они молча их оценили, подготовили все бумаги и отправили меня восвояси с увесистым мешком золотых монет. Я даже получила гораздо больше, чем рассчитывала. Неплохо, будет небольшой резерв нормальных денег в замке.

Проснувшись утром, я выбрала приличного вида платье цвета слоновой кости и спустилась вниз, чтобы позавтракать и ждать скорых гостей.

Признаться, я немного нервничала, опасаясь, что что-нибудь пойдет не по плану или еще что-то в том же духе.

Закончив с завтраком, я отправилась в маленький замок, где должна была встретить Люциуса и всех остальных. Надеюсь, что народу будет не слишком много, следить за тем, чтобы кто-нибудь не сунулся туда, куда не стоит, будет сложнее, если группа будет многолюдной. Я поднялась на третий этаж замка, с которого открывался вид на широкую тропу, ведущую к воротам.

Обстановка второго замка была на порядок проще, и не было почти никаких украшений. Все грубо и очень просто. Интересно, чьих рук все это? Кто построил замки в этом прекрасном месте? Недовольно цокнув, я поняла, что катастрофически мало знаю о своих родственниках и даже не горю желанием узнать о них больше.

Облокотившись на перила, я закрыла глаза, наслаждаясь тёплыми лучами июльского солнца и прислушиваясь к звукам окружающий природы: где-то сотнями разных голосов пели птицы, ветер шумел, запутавшись в кронах малочисленных дубов, буков и елей, которые здесь росли в большинстве. А вот и раздался хлопок крыльев, когда какая-то очень большая птица взлетела, распахнув глаза, я увидела, как она, расправив свои крылья, быстро набирала высоту. Похоже, это был беркут. Очень красиво, стоит погулять по этим лесам.

От созерцания окружающей красоты меня отвлекли хлопки трансгрессии, и я решила спуститься вниз, миновав лестницу. Сосредоточившись, я плавно поднялась вверх и резко опустилась вниз на землю прямо перед опешившими мужчинами во главе с Люциусом. Ночные размышления привели меня к тому, что стоит показать себя как довольно сильную волшебницу, с которой придется считаться. Понимая, что черный дым эффектно рассеялся вокруг меня, я натянула вежливую улыбку и произнесла самым невинным голосом, на который была способна:

— Доброе утро, господа. Добро пожаловать в семейный замок благородного дома Слизерин.

Мужчины опасливо переглянулись, а Малфой довольно усмехнулся. Разрешив гостям пройти сквозь защиту, я повела их по мосту к главному замку. Позади меня Люциус о чем-то тихо беседовал с мужчинами, а я пыталась держать спину ровной и плавно идти вперед.

— С чего начнете? — спросила я, когда мы оказались в холле.

— Мое имя Томас Грейс, — снимая котелок, произнес пожилой волшебник. — Может, с кабинета, где обсудим все детали?

— Конечно, — улыбнувшись, произнесла я и повела их к тому самому кабинету, который не так давно был оккупирован Малфоем-старшим.

Сотрудники Министерства, которых было четверо, а также Люциус расположились за столом из черного лакированного дерева. Вызвав домовика, я попросила принести нам чай и пригласить Елену.

Через минуту на столе оказался ароматный чай и кружки. Я разлила чай по кружкам и первая сделала глоток.

— Мисс Слизерин, по правилам, на необходимо проверить весь замок, что займет много времени. Как объяснил нам мистер Малфой, ваш случай — исключительный и требует особого подхода, — первым нарушил тишину тот самый мужчина, который предложил обсудить детали, а я заметила, что ему здесь не вполне комфортно и он был бы рад оказаться в другом месте, подальше отсюда.

— Верно, случай исключительный, — согласилась я, вставая из-за стола и поставив перед мужчинами четыре равных мешочка с золотом, которые я заранее подготовила, следуя указанием Люциуса.

— Думаю, мы сможем поступить следующим образом, — произнес мужчина, убирая мешочек в свой чемоданчик, остальные последовали его примеру. — Нам нужны следующие детали — количество комнат, список особо ценных предметов, количество каминов, и чары, которые уже наложены на это место и какие вы хотите добавить.

— Конечно, сейчас подойдет моя помощница, и все вам предоставит. Мы заранее позаботились об этом, — произнесла я именно в тот момент, когда в комнату вошла Елена. — А вот и она. Елена, будьте добры, предоставьте господам то, что мы для них подготовили.

Работа закипела, мужчины достали бумаги и начали засыпать волшебницу вопросами, а она принялась терпеливо отвечать на них, периодически бросая на меня взгляды, когда не была уверена, о чем стоит говорить, а о чем умолчать.

Параллельно, я объясняла про защитные чары и то, какие камины хочу подсоединить к каминной сети, а мужчина все тщательно записывал.

Когда с этим закончили, Грейс поднялся с места.

— Теперь нужно осмотреть замок, с вашего позволения, разумеется. И вы приготовили предметы, которые мы должны представить в Министерстве?

— Конечно, давайте прогуляемся. А после займемся предметами, — произнесла я, тоже поднимаясь со своего места.

Осмотр всего замка занял почти два часа! Я была недовольна, волшебники тщательно проверяли все комнаты, но тайные проходы, к счастью, остались не найденными. Я даже почти успокоилась, когда мы подошли к холлу, в котором располагалась дверь, ведущая в северное крыло.

— Нет, господа, мы дальше не пойдем, — произнесла я, стараясь добавить в голос стальные нотки.

— Вынужден настоять, — неуверенно начать возражать мистер Грейс и кивнул остальным, которые вопросительно на него смотрели. Получив знак продолжать, один из мужчин подошел к двойным дверям, а я невербально подняла цепи, которые тут же оплели двери, не позволяя их открыть.

Мужчина обернулся, кидая встревоженный взгляд на мистера Грейса, но тот, недовольно скривив губы, взмахнул палочкой, пытаясь сорвать цепи. С четвертой попытки у него это получилось.

Продолжая молча наблюдать, но не сдаваться, я с улыбкой наблюдала, как отворились двери. Как только это произошло, я возвела стену адского пламени, которая не позволяла пройти дальше, но я слегка перестаралась.

Мужчина отскочил, истошно закричав, когда пламя оказалось в опасной близости с ним. Ему, считай, повезло: отделался только ожогом, а рука покрылась ужасными пузырями, если бы пламя его коснулось, то мог вообще остаться без руки. Или жизни.

— Как это понимать?! — взревел Грейс, кидая на меня взгляд полный паники.

— Защита, — пожала плечами я. — И признаюсь, что не имею никакого отношения к этому пламени. Оно появляется всегда, когда кто-то пытается туда зайти, включая меня.

Достав палочку, я взмахнула ей, закрывая двери, гася огонь и стараясь сдержать довольную улыбку.

— Вы что, за дурака меня держите? — рявкнул мистер Грейс, а я только вопросительно подняла бровь.

— Нет, вы с этим и без меня справляетесь. Елена, будьте добры, окажите помощь бедолаге. Идемте, господа, в северное крыло не попасть, только если вы не решили сломать стену, чего я вам, разумеется, не позволю.

Грейс, недовольно скрипнув зубами, отправился вслед за мной, а я повела их в восточную башню, где я оставила только предметы, которые решила пожертвовать.

Мужчины присвистнули, когда увидели эту гору. Я постаралась создать видимость, что эти предметы здесь лежат давно и совсем не тронуты, и чтобы не было видно, что большая часть вещей перекочевала в северное крыло.

— Я не стала разбираться в этом хламе, только добавила несколько книг, которые нашла в библиотеке и посчитала, что они слишком опасны. Все, что вы не изымите, можете сжечь. Трое оставшихся мужчин принялись делать опись, а я повела мистера Грейса к каминам, которые нужно было подключить, а когда он закончил, то принялся объяснять, как закрывать доступ к каминам или разрешить только определенным людям ими пользоваться. Когда и с этим все стало ясно, волшебник занялся защитными чарами.

Вся эта тягомотина продлилась до самого вечера, когда уже солнце склонилось к горизонту, позолотив водную гладь озера своими лучами.

Когда мужчины закончили, я пригласила их остаться на ужин, как и полагается порядочной хозяйке, но они отказались. Один Люциус задержался, чтобы меня похвалить, а потом и он исчез в зеленом пламени камина, которое было непривычным для этого замка. Закрыв камин от всех желающих, если такие, вдруг, найдутся, я устало поплелась в столовую. Там уже меня ждала Елена и горячий ужин, о котором я мечтала в последние несколько часов.

— Я думала, что за те деньги, которые ты им заплатила, они себя вели крайне вызывающе, — недовольно заметила Елена, отложив столовые приборы в сторону.

— Согласна. Я уже думала, что придется стирать им память...

— А ты умеешь? — бросив на меня удивленный взгляд, спросила волшебница.

— В теории, — пожав плечами, ответила я, получив на это только улыбку.

— Я тут хочу с тобой кое о чем поговорить. Это идея не совсем моя, Люциус ее предложил, а я обещала подумать... Так вот, я подумала и решила, что хочу, чтобы ты стала моим официальным опекуном. Крамы, похоже, совсем вычеркнули меня из своей жизни и я, признаться, хочу ответить тем же. Ну, к Виктору это, конечно, не имеет никакого отношения.

— Конечно, я только буду рада, — ответила Елена с мягкой улыбкой, а у меня на душе стало немного легче.

— Тогда, завтра, думаю, следует навестить Министерство вместе, и мы сразу сделаем два дела.

— Хорошо.

Остаток ужина прошел в уютной тишине. Закончив ужин, я поднялась к себе, и, рухнув в кровать, быстро погрузилась в сон.

***

— Поздравляю вас, леди Слизерин! — произнес Корнелиус Фадж, протягивая мне небольшую папку с документами, по которым я теперь являлась полноправной владелицей фамильного замка Слизеринов, который, к тому же имел название — Нигрумкор или черное сердце.

Мрачновато, хотя и символично.

Стало и больше известно про местность вокруг замка. Эта часть карпатских гор давно скрыта от глаз магглов, а в десяти километрах от моего замка находится единственный заповедник, где содержат драконов. И вдвое большее расстояние было до ближайшего поселения, где живут волшебники — Петриш.

Леса вокруг замка являлись уникальными, там водились в изобилии магические существа. Пожалуй, таким разнообразием мог похвастаться только Шварцвальд и Запретный лес. И вот сейчас, я держала в руках список существ, которые были замечены в тех лесах, и мне становилось не по себе, если к пикси, вейлам, гоблинам, гиппогрифам, кентаврам и лукотрусам у меня вопросов не было, то вот оборотни, вампиры, мантикоры и штырехвосты вызывали у меня опасения. Не удивлюсь, что этот список неполный, хорошо, что я озаботилась дополнительными чарами для замка.

А еще в папке был документ, подтверждающий, что Елена Сейр становится моим опекуном до моего совершеннолетия, то есть до семнадцати лет. Вечером я решила, что напишу письмо Виолетте, чтобы сообщить эту новость. Виктору я уже об этом сказала, а он меня поддержал и встал на мою сторону. Надеюсь, что дома у него с этим не возникнет неприятностей.

— Надеюсь, что у вас не возникнет никаких проблем с замком. Но если у вас возникнут вопросы, неважно какие, обращайтесь, всегда буду рад вам помочь, — продолжал свою речь министр, а я только вежливо кивала и улыбалась.

— Благодарю вас, министр. Приятно знать, что могу надеяться на вашу помощь, — произнесла я, поднимаясь со своего места. — А теперь прошу прощения, я бы хотела вернуться домой.

— Конечно, конечно, — запричитал мужчина. — Буду всегда рад вас видеть, леди Слизерин.

Поморщившись от нового своего имени, слишком уж оно было непривычным для меня, я вышла из кабинета и мы направились с Еленой к камину, возвращаясь в замок.

Нигрумкор, пожалуй, стоит привыкнуть. С другой стороны, мне нравилось, что у этих каменных стен есть название, а значит и история. Стоит поискать упоминание о нем в книгах. По пути в библиотеку, я поняла, что соскучилась по отцу, а в сердце закралось чувство вины. Пожалуй, стоит зайти к нему и прекратить вести себя, как несмышлёный ребенок. Резко развернувшись, я направилась в северное крыло.

Войдя в лабораторию, я первым делом бросила взгляд на портрет, который был пустым, что было ожидаемо. Сделав небольшую ранку на пальце, я принялась ждать. Но отец не появился на портрете ни через пятнадцать минут, ни через час. Стало немного обидно, думаю, ему было бы приятно, что замок теперь мой.

Оставив на столе сложенного из бумаги лебедя, я вернулась к себе и принялась отвечать на письма, который накопилось много в последнее время. Особо ничего важного не было, письмо от Нарциссы, Корнела Копоша и Эммы. Остальные я даже не раскрывала, я уже догадываюсь, что там в большинстве своем приглашения от различных аристократов, которые горели желанием заполучить как можно больше моего внимания. Их письма были напрочь пропитаны лестью. Последнее письмо было от Марии, в котором она писала, что будет небольшой званый ужин двадцать восьмого июля в честь дня рождения Геллерта.

Я улыбнулась, читая письмо. Разумеется, отказаться от такого предложения я не имела права, поэтому принялась отвечать Марии. Но после этого пришлось заставить себя написать письмо Виолетте. Пожалуй, это и к лучшему. Зато теперь они смогут забыть о таком недоразумении, которое свалилось им на голову, заставляя заботиться о непонятном ребенке. Хоть не отдали меня в приют и на том спасибо.

Приказав домовикам принести мне сов, я отправила два письма, а потом поняла, что меня одолевают грусть и тяжелые мысли. Пожалуй, я слишком привыкла к присутствию других людей в замке и, признаюсь, сейчас тут было немного одиноко.

Впрочем, отгоняя от себя глупые мысли, я взяла первую попавшуюся книгу, которой оказались личные заметки отца о чистокровности. Из них я узнала, что уже в детстве можно было распознать «истинного» мага: его волшебные способности проявлялись уже до трёх лет, ребёнок рано садился на летающую метлу, обладал особо сильным иммунитетом, выдающейся красотой и врождённым отвращением к свиньям (считавшимся животными в наименьшей степени подвластными магии) и магглам.

Дальше шли теории о том, как магглорожденные волшебники, а также браки с магглами влияют не только на чистоту крови, что логично, но и на магию в целом. Справедливости ради, стоит заметить, что эти теории были вполне обоснованными и логичными.

— О, Мерлина ради, что за мысли, Венера? — пробормотала я сама себе, откидывая книгу в сторону и беря другую.

Это оказалась про окклюменцию и была посвящена способам тренировки и контроля своих мыслей. Оказывается, каждый окклюмент может по-разному выставлять защиту своего разума. А вот это уже оказалось гораздо интереснее, и я с головой погрузилась чтение небольшой книжки, попутно выполняя инструкции и упражнения, способствующие улучшению концентрации и усилению защиты. Отвлечь от увлекательного чтения удалось первому лучу солнца, который упал мне на лицо, заставляя поморщиться.

Отвлекшись, я смотрела, как солнце окончательно поднимается из-за гор, возвещая о начале нового дня. А потом, широко зевнув, со спокойной душой ушла спать.

Дочь своего отца

Когда мне говорили, что я притягиваю неприятности, словно огромный магнит, я относилась к этому скептически, мол, с кем не бывает.

Когда мне говорили, что я чересчур любопытная, я смеялась над этим, отшучиваясь, что это называется любознательностью.

Когда мне говорили, что я мастер оказываться не в том месте и не в то время, я просто пожимала плечами, признавая, что понятие «неподходящий» весьма относительное.

Но сейчас, находясь в каком-то лесу, непонятно где, в окружении не очень дружелюбно настроенных людей, а я надеялась, что это были люди, я понимала, что сейчас произошел тот самый случай. Случай, когда моя любознательность привела меня в «не то место», а способность притягивать неприятности добавила во всю эту историю огонька, что норовил подпалить мою пятую точку, на которую я умудрилась найти приключения не только себе, но и своим друзьям.

А все так хорошо начиналось...

Этим же утром.

— О, Мерлин! Как я могла забыть! — в ужасе уставилась я на Елену, которая поинтересовалась у меня, когда я собираюсь отправиться к Розье, ведь они меня пригласили на день рождения Геллерта.

Быстро вскочив на ноги, оставив недоеденным завтрак, я буквально полетела в свою комнату, где принялась в спешке собирать вещи.

День рождения Геллерта. Как у меня это могло вылететь из головы, ума не приложу. Хотя, нет. Это вполне объяснимо, так увязнуть в книгах о темных искусствах и не выходить днями из лаборатории могла только я. Меня заинтересовала книга «волхование всех презлейшее», в которой описывались приемы темной магии. Оказывается, ее можно применить и неосознанно, просто желая причинить кому-то боль. Подробно описывалось действие трех непростительных заклятий, от которых у меня каждый раз бегали мурашки по коже.

Оказывается, мало знать слова заклинания, нужно действительно захотеть причинить кому-то боль, чтобы тот же Круциатус сработал. Занятно... Похоже, эта магия крепко связана с эмоциями и разумом и требует колоссальной концентрации.

Все в той же книге, я снова встретила упоминание о крестражах, но здесь лишь было несколько строчек, в них эту магию назвали наипорочнейшей из всех волховских измышлений.

Признаться, так называемая темная магия была на порядок интереснее, чем то, чему нас учили в Институте.

Для меня же она была интереснее тем, что была труднее. Ради общего развития, я отработала некоторые заклинания, с помощью которых можно сделать обычный предмет проклятым. Получалось не сразу, но несколько дней упорной работы, и у меня получалось вполне неплохо. Диагностические чары действовали безошибочно, а вот создавать проклятые предметы, с которых невозможно снять те самые проклятия, у меня пока еще не получались. Больше всего меня заинтересовала возможность создать книгу, с помощью которой можно проклинать своих врагов, вписав туда имя и добавив немного крови. Проклятие было медленнодействующим, человек будет угасать постепенно, но оно и обратимо. Достаточно лишь вырвать страницу с именем, но это может сделать только тот, кто и накладывал проклятия. Книгу создать у меня получилось. Даже удалось использовать ее на мышах, да простят меня все любители и защитники дикой природы. Смею заметить, что ни одна мышь не умерла, но немного пострадала. Зато все были накормлены и отпущены, когда я закончила эти эксперименты. Книгу я решила сохранить, как неплохое средство устрашения. И потом тесно принялась к наложению чар на предметы, уже наделяя их другими свойствами, не причиняющими вред.

Это навело меня на мысль, что можно применить любое заклинание на предметы. Нужно только рассчитать необходимую силу магии, которую придется вложить в предмет и при помощи трансфигурации изменить его свойства. Иногда не получалось, но я старалась до тех пор, пока из носа у меня не начинала бежать кровь или в глазах не начинало двоиться, когда я тратила гораздо больше магии, чем положено.

И вот, спустя неделю у меня получилось. Это стоило огромных трудов, но мне удалось создать кольцо, которое нагревается, когда ты подносишь руку к отравленному или просто опасному предмету. Правда, пришлось расплавить не один перстень, зато я поняла, что серебро лучше всего подходит для моих целей.

И вот теперь, когда я пыталась снова вернуться в лабораторию, меня ставят в известность, что уже почти конец июля, просто огорашивая этой новостью.

Продолжая ругаться сквозь стиснутые зубы, я собирала вещи в сумку, с тоской глядя на книги, что пришлось оставить здесь. День рождения Геллерта сегодня, а я чуть про него не забыла.

— Так, Венера, ничего страшного не случилось, сядь и успокойся, — проворчала я сама себе, устало опустившись на диван.

Сделав глубокий вздох, я окинула комнату взглядом: тут, похоже, не мешало убраться. Везде книги, книги и снова книги. Различными пергаментами, свитками и тетрадями завален стол, всюду лежали перья, которым не нужны чернила, очень удобно, когда нужно сделать заметки.

Это уже не комната, а какой-то архив! Я твердо решила, что когда вернусь, все верну на свои места.

Еще раз окинув комнату грустным взглядом, я отправилась переодеваться и, не долго думая, выбрала обычное легкое платье темно-зеленого цвета с черным поясом. Небольшая сумка с вещами была собрана, и я позвала домовика, который перенес меня в дом Розье.

К слову, назвать это домом язык не поворачивался. Особняк, замок, шале, но никак не банальный «дом».

Сказочный особняк был расположен в вековом сосновом лесу на северном склоне какой-то горы, в уединенном месте, в самой аристократической болгарской деревне, где живут одни волшебники.

Этот уникальный горный особняк, построенный в стиле средневекового дворца, был полностью выполнен из натурального камня. Во дворе виднелся большой открытый бассейн. Внешняя и внутренняя планировка была выполнена просто восхитительно! Фасад полностью из натурального камня, а крыша медная. Войдя внутрь, я заметила, что стены, потолки и пол полностью покрыты идеально обработанной древесиной ореха тёплых оттенков. Вся мебель полностью изготовлена из дерева и кожи высочайшего качества.

Следуя за домовиком, я оказалась в холле, а затем в огромной гостиной с креслами, камином и прямым выходом во двор особняка. Рядом с гостиной находится просторная столовая. В гостиной меня уже ждали Мария и Ричард, которые до моего прихода о чем-то тихо беседовали.

— Венера! Дорогая, я так рада тебя видеть, — волшебница поднялась из мягкого кресла, направляясь ко мне, и заключила меня в крепкие объятия.

— Взаимно, — ответила я, кивнув Ричарду на его приветственно поднятую кружку чая.

— Пойдем, я тебе покажу комнату, а потом отправлю к тебе Ирму, она покажет тебе дом.

— А где Геллерт? — поинтересовалась я, разглядывая роскошное убранство особняка.

— О, вчера вечером прибыли Адриан и Корнел, которые утащили его в какое-то «интересное место», но, пожалуй, знать подробности я не хочу, — засмеялась ведьма, а на лице появилась добрая улыбка. — И он еще спит.

Только хмыкнув на это, я молча продолжила подниматься по лестнице на второй этаж, размышляя о том, куда можно утащить шестнадцатилетнего парня в его день рождения... Было, конечно, несколько мыслишек, но я не стала на них заострять внимание.

Мария привела меня в просторную комнату, где была отдельная ванная! И большая терраса. Комната была вполне уютная, в мягких медовых тонах и с обилием дерева. Окна узкие и высокие в готическом стиле с витражными окнами.

Разобрав все вещи, я открыла двери, ведущие на террасу, впуская в комнату свежий и немного прохладный горный воздух, в котором отчетливо ощущался сосновый запах, что приятно щекотал нос.

От созерцания горных склонов меня отвлек звук открываемой двери, а через несколько секунд на мне повисла Ирма, крепко обняв за шею.

— Ух, я так рада тебя видеть! Почему так редко писала?

— Извини, погрузилась в чтение книг. Ну, знаешь, столько нового, — неуверенно пожала плечами я, а девочка только закатила глаза.

Ирма держала в руках какой-то пузырек с зельем.

— И что это? — спросила я, кивком указывая на ее ношу.

— О, у меня было одно дельце, а мама сказала, что ты приехала. Поэтому, держи это и пошли, — сказала подруга, впихнув мне в одну руку пузырек, а за другую потянула куда-то.

Остановившись у какой-то двери, Ирма, улыбаясь во все тридцать два, повернулась ко мне и, открыв комнату, затолкнула меня внутрь, не давая даже опомниться, и закрыла дверь.

Закончив гипнотизировать дверь, я обернулась и осмотрелась. Комната была гораздо больше, чем моя. А по разбросанным вещам было нетрудно догадаться, кому она принадлежит. Увидев в ворохе подушек черную макушку, я улыбнулась. Открыв пробку, понюхала зелье. Ну, конечно, антипохмельное зелье, у кого-то действительно была веселая ночка.

Ну, Ирма, я ей это еще припомню.

Геллерт спал на спине, закинув одну руку за голову, одеяло сползло, открывая моему взору рельефный пресс, на котором покоилась вторая рука.

Подойдя к кровати, я тихо опустилась на край, улегшись на бок и подперев голову одной рукой. Какая-то реакция напрочь отсутствовала, и парень продолжал крепко спать. Протянув руку, я дотронулась до черных прядей, откидывай их со лба, а потом провела кончиками пальцев по щеке. Парень, не открывая глаз, резко дернул рукой, схватив меня за запястья, и заставил сдавленно вскрикнуть, такой реакции я совершенно не ожидала.

— Розье, ты придурок, нельзя же так пугать! — недовольно произнесла я, стукнув его по плечу. Он рассмеялся, перехватив мою вторую руку.

— Неужели, ты думала, что я не замечу, как кто-то оказался в моей комнате? — подняв одну бровь, спросил парень, довольно на меня посмотрев.

— Но ты ведь спал, как убитый. Даже не шелохнулся, когда я подошла.

— Так я знал, что это ты, — произнес парень, еще больше развеселившись.

— Откуда? — с сомнением спросила я.

— По запаху, его трудно не узнать, — произнес парень, притягивая меня ближе к себе и зарывшись носом в мои волосы.

А я только притихла, совершенно сбитая с толку и смущенная.

— А я тебе зелье принесла, — пробормотала я, чтобы как-то сгладить неловкость. — Ирма дала. Но ты совершенно не похож на человека, страдающего от похмелья.

— Еще бы, — фыркнул парень, — у меня хороший обмен веществ.

— И куда тебя вчера затащили ребята? — спросила я, стараясь, чтобы мой вопрос не звучал так, словно я ему решила устроить допрос.

— В магловский бар.

— Мм, а туда пускают с шестнадцати? — с сомнением спросила я.

— Нет, но у нас были особые... привилегии.

— Пожалуй, я не хочу больше ничего знать, а то вдруг моя психика этого не выдержит.

— Как скажешь, — произнес Геллерт, пожав плечами.

— Кстати, с днем рождения! — добавила я, вспомнив, причину того, зачем я вообще оказалась здесь, на что Геллерт только рассмеялся.

***

— Ну же, ребята, давайте прогуляемся, погода просто отличная! — произнесла я, когда скромный ужин в кругу друзей и близких подошел к концу, и теперь я, Ирма, Геллерт и браться Копош сидели в саду, греясь в лучах заходящего солнца.

А у меня было отличное настроение, и энергия била ключом. Сидеть на одном месте абсолютно не хотелось. Душа требовала приключений. Сад, в котором мы сидели, прилегал к красивому лесу, в котором виднелись многовековые сосны, так и хотелось прогуляться по ковру из иголок, тем более что солнце еще было высоко и у нас есть в запасе, как минимум, час времени.

— Венера, откуда столько энергии? — вскинув бровь, спросил Корнел, который играл с Геллертом в волшебные шахматы.

— Я просто в последнее время слишком много сидела в библиотеке, пора смахнуть с себя книжную пыль и немного развеяться.

— И что же ты там так увлеченно изучала? — поиграв бровями, спросил Адриан, явно намекая на что-то непристойное.

Закатив глаза, я просто пожала плечами, опустив взгляд.

— Так-так, неужели наша маленькая леди от нас что-то скрывает, — довольно улыбнувшись, спросил Адриан, замечая, что я о чем-то умолчала.

— О, отстань со своими шуточками, — улыбнулась я, слегка пихнув его в плечо. — Я изучала старые записи и кое-какие книги. Научилась зачаровывать предметы.

Ребята удивленно переглянулись, а Розье нахмурился.

— И как именно ты их зачаровывала? — осторожно спросил Корнел, хотя по глазам я видела, что в нем уже зажегся энтузиазм.

— Ну, я сначала начала с проклятий, а потом старалась изменить свойства предметов. У меня получилось зачаровать кольцо, чтобы оно нагревалось, когда я подношу руку к опасным предметам, например ядам или к проклятым предметам.

— Ого, — удивленно произнесла Ирма. — Ты ведь в курсе, что наш отец занимается изучением артефактов? Он говорил, что наделить такими свойствами предметы, очень сложно... Ты уверена, что тебе стоит этим заниматься? Это ведь опасно.

— Ну, это сложно, да. Но не считаю, что это опасно.

— Не опасно накладывать проклятия? Ну, не знаю, — неуверенно протянул Адриан, и снова наступила тишина.

— Венера, а ты не думаешь, что ты слишком увлеклась всей этой темной магией? — осторожно спросила Ирма. Как не странно, Корнел и Геллерт задумчиво молчали.

— Нет, не думаю. Это неплохая тренировка. Сложные задачи решать гораздо интереснее. И мне нравится что-то делать при помощи магии. Мне иногда нужно ее куда-то выпускать, а не постоянно же устраивать хаотичный выброс энергии, можно ведь потратить ее с пользой. Наступила тишина, а у ребят был очень задумчивый вид.

— Не сильно только увлекайся, идет? А то погрязнешь во всей этой темной магии, а она оставляет следы...

— Спасибо, Адриан, за беспокойство, — улыбнувшись, ответила я. — Я учту.

— Ладно, кто-то хотел погулять, насколько я помню, — произнес Геллерт, поднимаясь с травы и потягиваясь.

— Ура! — радостно воскликнула я, а остальные недовольно вздохнули.

И мы вместе направились по тропинке, которая вела в лес. Я шла рядом Геллертом, который взял меня за руку, когда я споткнулась, и только покачал головой, но руку мою так и не отпустил...

Погуляв по лесу, который оказался совсем и не лесом, а вполне ухоженным парком, мы даже встретили одну семейную пару с маленьким ребенком. Похоже, это соседи — Розье с ними поздоровались.

И вот когда солнце уже коснулось горизонта, мы направлялись в сторону дома. Ребята не переставали наперебой рассказывать про новые метлы, которые уже вот-вот должны поступить в продажу и рассуждали, стоит ли их покупать, и в чем они будут уступать нашим Нимбусам. Я своей метлой была вполне довольна, поэтому не считала необходимостью гнаться за новинками.

Отвлекшись, я заметила валявшуюся под ногами мягкую игрушку, в голове мелькнула мысль, что ее обронили так раз те молодые люди, с которыми мы недавно встретились. Ирма, что шла справа от меня, тоже потянулась к ней.

Мы вдвоем одновременно коснулись игрушки. И вот тогда-то все и началось...

Понимая, что эту игрушку использовали, как портал, я почувствовала, как он сработал, перенося меня и Ирму, а так же Геллерта, которого я держала за руку, в неизвестное место. Не удержав равновесие при перемещении, я упала на землю, больно ударившись голыми коленями о землю.

Поднявшись, я принялась оглядываться по сторонам. Мы оказались в каком-то лесу, что очень сильно отличался от того, по которому мы гуляли.

— Какого хрена? — раздался недовольный голос Геллерта, который тоже поднимался с земли, потирая локоть.

— Где мы? — спросила Ирма, тоже оглядываясь, обхватив себя руками.

— Хороший вопрос, — произнесла я, доставая свою палочку, которую я спрятала в пояс платья.

Внутри было чувство тревоги, место мне абсолютно не нравилось.

— Венера, ты сможешь нас перенести обратно? — спросил Геллерт, подходя ближе ко мне, беспокойно осматриваясь по сторонам.

Я закрыла глаза, взяв ребят за руки, и пыталась сосредоточиться, чтобы переместить нас куда-нибудь.

— Чёрт возьми! — сквозь зубы прорычала я, когда у меня ничего не получилось. — Здесь антиаппарационные чары.

— Блять, — смачно обронил парень, а я удивленно уставилась, а него. — Вот и зачем вы потянулись к этому хламу?

Парень разозлился и пнул игрушку, а потом запустил пальцы в волосы, слегка их взъерошив.

— Нужно попробовать выйти куда-нибудь, — предложила я, обхватив себя руками. — Может, тогда получится трансгрессировать.

Геллерт растерянно осмотрелся по сторонам, а потом развел руками в стороны:

— Знать бы еще, куда идти.

Я осмотрелась по сторонам, понимая, что действительно стоит определиться со стороной.

— Сейчас узнаем, — ответила я. — Стой спокойно.

Парень удивленно поднял брови, а я направила на него палочку:

— Мобиликорпус!

И аккуратно стала поднимать Розье в воздух.

— Постарайся рассмотреть что-нибудь.

Когда я подняла его высоко в воздух, выше деревьев, он принялся осматриваться, а потом махнул мне рукой, чтобы я его опускала.

— Ну, что там?

— Везде лес. Кругом, куда не посмотри.

— Дерьмо, — тихо ответила я, понимая, что мы зря теряем время, и нужно просто начать уже куда-нибудь двигаться.

— Тогда предлагаю выбрать направление и его придерживаться. И давайте уже двигаться, я хочу домой, — подала голос Ирма.

— Может пойдем на север? Должны же мы куда-нибудь выйти.

— Ребят, а где ваши палочки? — спросила я, недоумевая, почему никто их не достает.

— Дома, — угрюмо бросил Розье.

— Моя тоже, — пожала плечами его сестра.

— О, да ладно? — я пораженно уставилась на них.

— Ну, извини, мы не привыкли дома носить палочки, — недовольно буркнул Геллерт. А я достала свою вторую палочку из пояса и стала раздумывать, какую лучше отдать парню. Протянув палочку из кипариса и пера феникса, я рассчитывала, что она будет лучше его слушаться. Но когда Геллерт ее взял и взмахнул, она просто выскочила у него из рук. Вернув палочку, я протянула ему другую. Взмахнув палочкой, Геллерт спокойно поднял камень, лежавший рядом.

— Ого, отлично слушается, — заметила парень, удивившись. — А из чего она?

— Эбеновое дерево и жила василиска, осторожнее с ней только. Ирма, прости, но больше палочек у меня нет, держись поближе к нам, идет?

Девочка только кивнула. При помощи заклинания мы определили, где север и двинулись в ту сторону, а я каждые пять минут старалась проверять, возможна ли трансгрессия. Скоро стало совсем темно, и источниками света служил только зажженный на конце палочки люмос.

Мы с Ирмой уже замерзли, гулять по непонятному лесу ночью в платье было прохладно, подругу едва заметно трясло, но не понятно от холода или от страха. Я наложила на нее согревающие чары, но они мало помогали.

— Все, я больше не могу! — заявила Ирма, когда она в очередной раз споткнулась. — Я больше не сдвинусь ни на шаг, я устала!

Геллерт осмотрелся, а я присела возле подруги на корточки.

— Ирма, ну же, нам надо двигаться. Нельзя тут оставаться. Мне не нравится этот лес. И я тоже хочу...

Но договорить я не успела, Геллер выхватил у меня из рук палочку, и присел рядом с нами, закрывая мне рот рукой.

— Тшш, тут кто-то есть, — раздался у меня под ухом тихий голос, и я почувствовала, как Ирма тихо всхлипнула, крепко вцепившись мне в руку.

Убрав руку Розье от своего рта, я стала прислушиваться, но ничего не могла расслышать. — Ты уверен? — едва слышным шепотом, спросила я, но парень снова на меня шикнул.

Прошло еще несколько минут, когда я смогла расслышать тихие шаги, приглушенные из-за травы и старой листвы на земле. Сердце сковало страхом, и я старалась даже дышать, как можно тише.

Шаги принадлежали двум мужчинам, которые тихо переговаривались между собой. У меня мелькнула мысль, что нужно попросить у них помощи, но что-то останавливало меня. А вот Ирма, похоже, была не против выдать наше присутствие, она начала подниматься из импровизированного укрытия, которым служил упавший и заросший мхом ствол какого-то дерева.

Но Геллерт молниеносно среагировал, схватив сестру за руку и потянув на себя. Ребята возмущенно завозились, а я наложила на нас заглушающие чары, ругаясь, что не догадалась сделать этого раньше.

Мужчины прошли совсем рядом с нами, ничего не заметив, а я удивилась, когда поняла, что они разговаривают на немецком.

Возня брата и сестры прекратилась, Геллерт ей тихо что-то сказал, заставляя испуганно распахнуть глаза. Когда мужчины прошли, я не торопилась убирать чары.

— Они говорили на немецком, — тоже заметил Геллерт.

— Да, я тоже это услышала. Что думаешь?

— Я буду рад, впервые в жизни, если я ошибаюсь. Но мне кажется, что мы находимся в Шварцвальде.

— Вы что, сдурели? Какие оборотни? Какой черный лес? Почему мы не попросили помощи у них? — сыпала вопросами Ирма, а я удивленно посмотрела на ее брата.

— Оборотни? — спросила я, а он только кивнул.

Подняв брови, я вопросительно уставилась на него, но он только постучал по носу и посмотрел на Ирму. Ну, конечно. Геллерт ведь анимаг, он говорил, что лучше видит в темноте, похоже, слух и обоняние тоже досталось ему от анимагической форме. Удобно, однако.

— Нужно уходить, — произнесла я, теперь оставаться в лесу мне было еще более некомфортно.

— Давай останемся, можно наложить защитные чары и дождаться утра.

— Нет! Я не хочу ждать утра! Я хочу домой, — вмешалась Ирма, похоже, у подруги начиналась истерика.

Парень бросил недовольный взгляд на сестру и только развел руками. Сняв защиту, мы решили, что не будем больше зажигать Люмос и шли дальше в темноте. Вел нас Геллерт, который хоть что-то видел в темноте.

Через час стало гораздо светлее, на небосводе появилась луна. Сегодня было полнолуние. Как только пришло осознание этого, раздался волчий вой, и мы с Геллертом одновременно посмотрели друг на друга. И если на лице парня было только недовольство, то я уверена, что на моем лице отобразился ужас вперемешку с паникой. Ирма громко всхлипнула.

— Геллерт, — тихо позвала я, едва сдерживая в голосе дрожь.

— О, нет, Венера. Хоть ты не впадай в истерику. Держи себя в руках. Уверен, мы выберемся отсюда.

Я прикусила губу, стараясь, успокоиться, но получалось плохо. Быстро продолжая движение, мы через полчаса вышли на какую-то поляну, где вдали виднелись дома.

— Наконец-то! — облегченно выдохнула Ирма и, вырвав руку, кинулась вперед. — Ирма, стой! — рявкнул Геллерт, а я кинулась следом за подругой. Обхватив ее руками, я старалась ее удержать на месте, но она вырывалась, желая оказаться в безопасности и подальше от леса. Прислушиваясь к ощущениям, я поняла, что можно трансгрессировать и перенесла нас с ней в особняк Розье.

Отпустив Ирму, я тут же вернулась обратно, чтобы забрать и Геллерта, но как только я оказалась на поляне, то мне перед глазами предстала ужасная картина.

Розье стоял посередине поляны, а к нему с другой стороны двигалась группа каких-то мужчин.

— Геллерт! — крикнула я, и побежала к парню, он меня услышал и тоже начал двигаться в мою сторону.

Когда оставалось чуть меньше десяти метров, я почувствовала, как меня что-то отбросило назад. Ударившись о дерево, которое выбило весь воздух из легких, я подняла глаза и поняла, что у нас проблемы. Вокруг стояли какие-то люди. Розье был обезоружен и теперь стоял, не шевелясь с приставленной палочкой к горлу. Меня ждала та же самая участь. Грубо дернув меня на руку, поставив на ноги, мне в горло уперлось чужое древко, а над ухом раздался грубый голос, требовательно мне что-то говоря по-немецки.

Люди все громче задавали вопросы, а судя по интонации, это они и были, но мы их не понимали. Когда Геллерта ударили по лицу, я вскрикнула и обратилась к мужчинам:

— Мы не знаем немецкий. Может, кто-то знает английский? — спросила я, стараясь говорить мягким голосом.

Мужчины переглянулись, а вперед вышла женщина в очень неопрятной на вид темной мантии и с грязными блондинистыми волосами.

— Что вы здесь делаете? Отвечайте! — на ломаном английском произнесла она.

— Мы здесь оказались случайно! Мы были в Болгарии, гуляли по парку, а потом я взяла в руки мягкую игрушку и мы оказались здесь, — женщина нахмурилась, пытаясь понять, вру я или нет.

— Прошу вас, отпустите нас!

— Ну, уж нет, девочка. Вы попали на нашу территорию. Мы не пускаем чужаков. Наш главный сам решит, что делать с вами, — обращаясь ко мне, ответила женщина и что-то крикнула мужчинам, которые нас поволокли в какой-то дом, а там уже, связав нам руки, грубо усадили на продавленный диван, что очень сильно пропах плесенью, а обивка была вся к дырах и непонятных разводах.

Палочки остались в руках у той женщины. В комнате осталось еще трое мужчин, которые больше обращали внимание на Розье, похоже, считая его более опасным из нас двоих.

Я пыталась незаметно спалить веревки, но привлекла взгляд мужчины, который почувствовал запах горелого. Окинув меня взглядом черных глаз, он что-то сказал другому и тот, вышел из комнаты, а затем вернулся с каким-то странным зельем.

Понимая, что это сейчас будут вливать в меня, я приняла решение, что настало время радикальных действий, и выпустила пламя, не сдерживаясь, одновременно направляя его и на веревки, и на незнакомцев.

Веревки плавились, обжигая кожу, а я только посильнее стиснула зубы. Когда путы слетели, я кинулась к Геллерту, но не успела. Но помощь была не нужна. На месте парня стояла огромная черная пантера, оскалившаяся на ведьму.

— А теперь стойте, и без фокусов! — бешено вертя глазами, произнесла женщина, направив свою палочку на меня, на что Геллерт-пантера недовольно зарычал.

А я видела, что она в ужасе смотрит на тела, что я спалила огнем, не удержав контроль над ним. Холод сковал меня, но я твердила, что это была самозащита. Впрочем, у одного из мужчин горло было просто разорвано, похоже, это работа Геллерта, который не растерялся.

В голове что-то щелкнуло, и я вспомнила, как мне уже причиняли вред, а сейчас, у этой компании не самые гуманные помыслы на наш счет. Нет, я уже дала себе слово, что никому не позволю причинить себе боль.

Прикрыв на мгновение глаза, я почувствовала, как в груди поднимается такой необходимый сейчас гнев. Как смеет эта тварь угрожать мне или моим близким! Мне, дочери великого волшебника, который многим пожертвовал для меня. Открыв глаза, я поймала бешеный взгляд ведьмы и усмехнулась.

Палочка в ее руке дрогнула.

— Ох, не следовало тебе этого делать, — спокойно произнесла я.

Вспомнив, что я читала про легилименцию и навязывание своих мыслей чужому разуму, я старалась внушить ведьме, что мне нужны мои палочки.

Со стороны двери раздался топот ног, но я, не глядя, возвела стену огня. Никто сюда больше не пройдет и позволит закончить то, что я уже начала.

Возвращаясь в сознание женщины, я внушала ей мысль, что мне нужно отдать палочки. Свободная рука дрогнула и опустилась в карман, откуда она достала две мои волшебные палочки. Протянув руку, я забрала обе, а потом недолго думая, применила заклинание, которое мне уже давно хотелось опробовать:

— Круцио!

Раздался громкий крик и женщина рухнула на пол. Геллерт принял свою человеческую форму и направился в мою сторону.

— Венера, прекрати. Давай уйдем отсюда, — попытался воззвать к моему здравомыслию парень, но я с таким наслаждением смотрела, как фигура корчится на полу, царапая грязные доски и ломая об них ногти.

— Венера, прекрати! — рявкнул Геллерт, вставая передо мной, загораживая эту картина, а я нахмурилась.

— Она хотела меня убить! Я больше не позволю никому вредить мне или тем, кто мне дорог! Никто не должен избежать за это наказания, — произнесла я, какой-то частью ума понимая, что все это уже похоже на помешательство.

— Давай уйдем, — раздался тихий голос Розье, а я только глубоко вздохнула, прекратив мучить женщину.

— Да кто ты вообще такая? — раздался сорванный от криков голос ведьмы.

— Я дочь своего отца, — ответила я, переступив через нее.

Отдав парню свою палочку, я направилась к выходу. Погасив огонь и не обращая внимания на враждебные взгляды, я целенаправленно шла к выходу, а как только оказалась снаружи, схватила Геллерта за руку и трансгрессировала в особняк Розье. Напоследок я подожгла дом, не сильно беспокоясь о том, сгорит ли он полностью со своими обывателями или нет.

В мыслях женщины я увидела то, кем они были, а так же обрывки мыслей о том, какая участь ждет нас. Стать обедом или присоединиться к «семье» вампиров, оба варианта были неприемлемы для меня, как и то, что они любили делать с детьми. Закрыв глаза, я пыталась отогнать все эти чужие мысленные образы.

Оказавшись в саду поместья Розье, я почувствовала, что из носа снова пошла кровь, а сознание стало отключаться. Последнее, что я запомнила, как сильные руки подхватили меня, не дав расшибить себе голову о мраморные плиты.

Доброе ли дело?

POV Геллерт

Поймав потерявшую сознание Венеру, я испытал чувство дежавю. Снова я несу ее на руках, снова рядом испуганная Ирма и встревоженные братья Копош, которые выбежали мне навстречу. Правда, сейчас еще здесь оказались мои родители и Елена, которая стала опекуном Венеры.

— Что случилось? Мерлин, что с ней? — испуганно причитала мать, семеня следом, не успевая подстраиваться под мой широкий шаг.

Принеся девушку в свою комнату, я аккуратно положил ее на кровать, только сейчас осознавая, что ее спальня находится этажом ниже. Неважно.

Я отошел в сторону, чтобы не мешать Елене, которая тут же принялась хлопотать над Венерой. Похоже, женщина неплохо разбирается в целительстве. Отлично, значит девчонка в надежных руках. Тяжело опустившись на софу, я откинул голову на спинку, стараясь выкинуть из головы сегодняшний вечер, но образы упорно лезли в голову.

Венера, в ужасе смотрящая, как вампир ударил меня, а потом гипнотизировал струйку крови, что текла из разбитой губы...

Венера, кожа на запястьях у которой сильно обгорела из-за подожжённых веревок...

Венера, с гневно сверкающими глазами, сжигает вампиров в огне, даже, похоже, не замечая этого...

Венера, которая спокойным взглядом посмотрела на вампира с разодранным горлом и лишь усмехалась...

Венера, применившая Круциатус к вампирше и наблюдающая за этим с каким-то извращенным удовольствием...

И наконец-то то смиренное выражение лица, когда она сказала, что является дочерью своего отца. То, с какой уверенностью и принятием она это произнесла, меня напрягало. Словно она что-то для себя решила и окончательно с этим смирилась.

Но, стоит заметить, что она прекрасна в гневе... Особенно, когда применяет огненную магию. От раздумий меня отвлек тихий голос Адриана:

— Гелл, ты весь в крови. Дружище, что случилось?

— Потом. Все потом, — произнес я, не открывая глаз, желая просто немного отдохнуть. Но мне это не удалось, меньше, чем через минуту, меня снова потревожили.

— Что у вас там произошло? — требовательно произнес отец, а я с удивлением понял, что отключился на какое-то время.

Размяв затекшую шею, я заметил, что в комнате остались только Адриан, Корнел и отец. Ну, и Венера, мирно спящая в моей кровати. Признаюсь, картина была весьма желанная, но не при таких обстоятельствах, да и я надеялся, что это произойдет гораздо позже, как минимум, на несколько лет уж точно.

Усмехнувшись от собственных мыслей, я перевел взгляд на отца и друзей, что ожидали от меня объяснений, Уверен, Ирма была бы не в состоянии что-либо рассказать, да и не все она знала. Мерлин, как я благодарен Венере, что она перенесла сестру в поместье, избавляя хоть ее от всего этого ужаса, что произошел дальше.

Но я снова отвлекся. Поудобнее устроившись, я стал рассказывать про события вечера. И рассказал почти все, упуская только те моменты, где Венера применяла непростительное и где я использовал анимагию. Оказывается, мы вернулись в особняк около четырех утра. Устало откинувшись на спинку кресла, я снова прикрыл глаза.

— Откуда у тебя кровь? — спросил отец, а я понял, что так и не смыл кровь вампира и сейчас, должно быть, она у меня на лице и шее.

— Это не моя, — устало ответил я.

— А чья?

Вздохнув, я решил плюнуть на этот секрет, в конце концов это мой отец и мои друзья, а тут нет ничего ужасного.

— Я — анимаг, уже как несколько лет. Обучался втайне. Моя форма пантера, пришлось принять ее и загрызть одного вампира, пока выдалась такая возможность. Это была самозащита.

Наступила тишина, но продолжалась она недолго.

— А я знал. Мерлин, Адриан, а ты мне не верил! — раздался довольный голос Корнела, а я на него удивленно посмотрел. Впрочем, это можно и потом обсудить.

— Ладно, пожалуй, нам всем пора отдохнуть. Сегодняшний день был тяжелым для всех, — произнес отец, направляясь к выходу из комнаты. — Отдохни, сынок.

Парни тоже вышли из комнаты, споря между собой. А я кое-как собрался с мыслями, чтобы дойти до душа.

Видок в зеркале был тот еще, все лицо, шея и грудь были в засохшей крови. Было приятно встать под горячую воду, смывая всю эту мерзость с себя, к тому же, я понял, что чертовски сильно замерз.

Выключив воду и переодевшись в чистую одежду, я вернулся в комнату и, недолго думая, лег на софу, с удовольствием растянувшись на ней, мгновенно погружаясь в сон. Через какое-то время он был нарушен внезапным бесцеремонным вторжением одного черноволосого чертенка. Крепко прижавшись ко мне и положив голову мне на грудь, Венера быстро уснула, и я тоже снова погрузился в сон.

В следующий раз я проснулся уже ближе к обеду, понимая, что выспался, но вставать не спешил, чтобы не потревожить Венеру, что крепко спала рядом. Софа была не самым удобным местом для сна. Прошел еще час, который я провел в полудреме, а потом я решил, что пора бы уже вставать, и желудок был со мной согласен. Взяв черный локон, я провел им по щеке девочки. Она на это забавно нахмурилась, а потом просто уткнулась лицом в мое плечо. Зрелище было весьма забавным и заставило меня рассмеяться. Слегка дернув за прядь волос, я тихо произнес:

— Эй, соня, вставай давай.

Ответом было недовольное мычание, которое мне показалось отказом.

— Нужно поесть, тебе особенно нужны силы. Потом, если захочешь, вернешься и будешь спать.

— А ты?

— А я выспался, — довольно произнес я, пытаясь изо всех сил сдержать улыбку, что так и хотела растянуться на губах.

Девушка недовольно приняла сидячее положение, нахмурившись, а потом потянулась и сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой. На ее щеке остался след от моей футболки.

— А почему я здесь? — спросила она, неопределенно махнув рукой.

— Ну, — неуверенно начал я, запустив пятерню в волосы, взлохматив их, — я особо не думал, куда идти, когда ты потеряла сознание.

— Понятно. Значит, это ты меня поймал? — спросила Венера, как будто это мог быть кто-то еще, но, тем не менее, я кивнул.

— Спасибо, — тихо произнесла девочка, опустив взгляд на свои руки.

— Геллерт, я...

— Не нужно, ты все сделала правильно, — прервал ее я, понимая, что именно она хочет мне сказать.

— Нет, не правильно! Я убила людей! Живых людей! — громко воскликнула она, а я начал молиться, чтобы это не были признаки наступающей истерики.

— Начнем с того, что и людьми они не были...

— Ну, вампирами, какая разница! Они были разумными существами, а я их сожгла.

Девочка тихо всхлипнула и отвернулась от меня, украдкой вытирая слезы, надеясь, что я не увижу их.

— Двоих, не велика потеря, — пожав плечами, ответил я, а Венера только горько усмехнулась.

— Знаешь, я успокаиваю себя, — начала говорить она, спустя несколько минут тишины. — Я видела у нее в голове, что они делают с чужаками. Там две варианта, или стать «едой» или «семьей». А то, что они иногда делают с детьми... Я не могла их оставить в живых, чтобы позволить им продолжать творить эти зверства. Но когда я их сжигала, то я не думала про это. Я думала только о своем гневе, который мешал мне трезво рассуждать...

— Венера, успокойся, — произнес, опускаясь перед девочкой на корточки, чтобы поймать ее взгляд. — Я бы сделал то же самое. Мы защищались, слышишь меня?

— Геллерт, я монстр, которому понравилось причинять боль...

Я был в растерянности, смотрел в эти огромные зеленые глазища, в которых стояли слезы, и не знал, что сказать. Тяжело вздохнув, я сел обратно на софу и привлек этого испуганного человечка к себе. Венера, уткнувшись мне в плечо, разрыдалась, а я только и мог, что поглаживать ее по спине.

Пугало ли ее признание меня? Нет, но мне не хотелось, чтобы на ее руках была чья-то кровь.

Хотя сам я не испытывал какие-либо муки совести. Но одно дело, когда ты защищаешься, а другое, когда нападаешь первым. Я видел, как она применила Круциатус, но ведь могла просто обезоружить ее или вывести из строя. Это жажда мести и гнев, меня, несомненно, настораживали. Но не до такой степени, чтобы начать шарахаться от Венеры. К тому же, она увидела какие-то зверства по отношению к детям, а это я точно уж мог понять. Не известно, как бы сам я поступил в такой ситуации. Как все сложно-то...

— Знаешь, — начал я, прочистив горло. — Единственное о чем я жалею, что тебе пришлось это сделать самой. Поверь, я не тот человек, кто способен рассуждать о морали и тому подобное, но на твоем месте я бы сделал то же самое. И это не значит, что ты монстр... Или я.

Какое-то время мы сидели в тишине, а потом Венера отстранилась и вытерев слезы. Взгляд был полон решимости, только между бровей появилась едва заметная морщинка, свидетельствующая о том, что он о чем-то задумалась.

— Пожалуй, ты прав. Они сами вынудили меня, а я просто ослеплена всеми возможностями, которые имею. Теперь я буду более внимательна. Спасибо, — с каким-то облегчением проговорила Венера, а я только облегченно выдохнул. Все-таки, роль психолога мне не шла от слова «совсем», но и оставить ее в таком состоянии я не мог.

— Ты применила легилименцию к ней? — осторожно спросил я, хотя уже догадывался, что она ответит.

— Да, я... Просто захотела ей вложить мысль, что мне нужны палочки. Пришлось залезть в голову к ней. Вышло почти так же, как в тот раз с Нацевой...

— Не думала, что нужно больше практики? — осторожно спросил я, не зная, как Венера будет на это реагировать.

— Ну, Бабет меня ничему новому больше не может научить, а сама читаю только записи отца. С практикой труднее, нужен опытный легилимент. Отец запретил мне пробовать тренироваться на ком-то, можно повредить разум.

— И что, он прям так и сказал? — спросил я, поежившись, представив, как Венера общается с портретом давно умершего волшебника. Должно быть, это очень трудно, видеть в таком свете своего родителя...

— Ну, почти. Посоветовал тренироваться на тех, кого не жалко...

— Хорош совет, ничего не скажешь, — пробурчал я, а Венера кинула на меня недовольный взгляд. За это лето она стала яростно защищать отца, когда кто-то не одобрял его поступки.

— Не начинай, мы это уже обсуждали, — начала Венера, а я только поднял руки, признавая, что и не думал что-то обсуждать.

— Давай лучше приведём себя в порядок и пойдем перекусим чего-нибудь, — произнес я, направляясь к ванной, но на полпути меня остановил голос Венеры.

— А что будет говорить остальным?

— Почти правду, упуская применение Круциатуса. А про тот факт, что ты сожгла двух вампиров, я сказал, что это ты испугалась и устроила стихийный выброс.

— Спасибо, — тяжело выдохнув, произнесла Венера, натянуто улыбнувшись, но не успел я задуматься над такой реакцией, как девочка быстро встала и направилась к выходу из комнаты, обронив на прощание, что она пошла к себе.

Пожав плечами, я решил, что подумаю об этом позже. Умывшись и переодевшись, я направился к Венере, чтобы уже вместе спуститься вниз. Зайдя в комнату, предварительно постучав, я увидел, что девочка уже переоделась и теперь пыталась привести в порядок волосы, что, похоже, у нее плохо получалось.

— О, быстро ты, — удивилась девочка, и недовольно вздохнула, когда черные пряди рассыпались из ее пальцев. Видимо, решив не тратить на это занятие время, она решила расставить волосы распущенными, еще раз пробежавшись по ним расческой.

— Идем? — спросил я, а девочка только кивнула. Спустившись вниз, я нашел своих родителей в гостиной, в компании Адриана и Корнела.

Как только мы зашла в комнату, все разговоры сразу смолкли, а мать быстро встала со своего места, подходя к нам и внимательно разглядывая Венеру.

— Доброе утро, — натянуто улыбнувшись, произнесла мама. — Как вы себя чувствуете?

Я просто пожал плечами, а Венера обронила скромное «нормально», а потом задала вопрос, желая сменить тему:

— А где Елена?

— Ей пришлось отправиться в замок за какими-то зельями, но обещала скоро вернуться, — ответила мама. — Вы, должно быть, голодны, идемте, я прикажу домовикам накрыть в столовой.

— Не то слово, — довольно произнес я, не особо желая рассказывать про свое самочувствие.

Войдя в столовую, я уселся на стул и принялся ждать, когда домовики принесут еду. Вокруг нас хлопотала мама, а потом в комнату вошли братья Копош, а за ними и мой отец. Все делали вид, будто ничего страшного не случилось.

За столом завязалась непринужденная беседа, а я чувствовал, что всем не терпится обсудить вчерашние события. Когда мы закончили, отец переглянулся с мамой.

— Ну, может, уже перестанем играть в гляделки, — не выдержал я, желая поскорее закончить со всем этим.

— Согласна, — добавила Венера, слегка улыбнувшись, а я довольно заметил, что она весьма внимательна.

Отец тяжело вздохнул и начал говорить спокойным голосом:

— Я сегодня был в Министерстве с утра, узнал много новостей. Все обсуждали ночные события в Шварцвальде. Министерства Магии давно хотят устроить облаву на живущих там вампиров, слишком много они нервов всем попортили, но желающих за это дело браться оказалось не так много... А ночью мракоборцы, патрулирующие границы леса, увидели, как он горит. Собрав небольшую группу, они на метлах отправились туда, а когда прибыли, то им предстала увлекательная картина...

Сделав паузу, отец внимательно посмотрела на нас с Венерой, а я не совсем понимал о каком пожаре идет речь вообще. Но на границе сознания мелькнула мысль, что я, похоже, был прав. Мы действительно оказались в Чёрном лесу.

— И что же они увидели? — равнодушно спросила Венера, встретив тяжелый взгляд Ричарда.

— Все деревня вампиров была охвачена адским огнем, который методично уничтожал только дома, не затрагивая окружающий лес. Опасная ситуация, мог возникнуть страшный пожар. Этот огонь не поддается контролю, но, не успев даже ничего предпринять, мракоборцы увидели, как огонь сам прекратился, оставив один только пепел.

Ричард замолчал, неуверенно переводя взгляд с меня на Венеру и обратно.

— И кто из вас двоих это сделал? — осторожно спросил отец, а у меня вырвался смешок, я начал понимать, что имела в виду Венера, когда говорила, что сожгла их всех, а я-то думал, что она говорит только про тех двоих, что пытались напоить ее зельем.

Венера глубоко вздохнула, а потом, пожав плечами, просто ответила, совершенно спокойным голосом:

— Я.

Все удивленно посмотрели на нее, а Ричард на секунду закрыл глаза, словно надеялся, что мы не имеем к этому никакого отношения.

— Венера, ты хоть понимаешь, как это все серьезно? Если бы огонь вышел из-под контроля? Ты хоть понимаешь, чем все могло кончиться?

— О, я прекрасно понимаю и отдаю себе отчет, — твердо произнесла Венера, поднявшись на ноги и уперев ладони в стол. — А еще я не капельки не жалею о том, что я сделала. Извините, но ублюдки, которые любят насиловать детей, держать их рядом, как какой-то скот, чтобы пить их кровь, потому что она самая вкусная, не заслуживают другой участи! Эти существа специально создают порталы, привлекая детей. Всюду разбросано великое множество игрушек и сладостей, которые привлекают детей, а когда они их берут их в руки, то переносятся в Шварцвальд! Ваше Министерство не один год бездействовало, можно сказать, что я оказала им услугу!

После эмоциональной речи Венера тяжело дышала, но продолжала сверлить недовольным взглядом отца. Посмотрев на остальных присутствующих, я заметил смесь ужаса и страха на лице матери, и отвращение на лицах Братьев Копош.

— Раз так, то поделом им, — фыркнул Корнел, а я с облегчением понял, что отвращение направлено не на Венеру.

— Корнел, это темная магия, которую причисляют к проклятиям. Откуда это известно ребенку, я боюсь представить. А ты не подумала, что теперь Министерство тобой, Венера, заинтересуется после всей этой ситуацией.

— Нет, меня больше интересовал тот факт, как бы министерство не заинтересовалось тремя пропавшими детьми. Или их трупами. Трансгрессия тоже под запретом для несовершеннолетних, между прочим, но вы из-за нее на меня не набросились. Наверное, потому, что благодаря ей, ваши дети вернулись домой!

— Венера, это разные вещи!

— Нет! Это просто магия! Какая разница, как я ее использовала, если она пошла на благо всем? Я спасла нас троих, а в придачу избавилась от такой проблемы!

— Как ты узнала, что они делают с детьми? — спросил отец, резко переводя тему, прищурив глаза, а я подавил вздох разочарования. Ведь не промолчит же!

— Легилименция, — фыркнула девочка, сложив руки на груди, а мужчина устало прикрыл глаза. Посмотрев на мать, я увидел, как она испуганно приложила руки ко рту. Зато Копош довольно хмыкнули.

— Мерлин... Венера, ты хоть понимаешь, что тебя ждут большие проблемы? — устало произнес отец, откинувшись на спинку стула.

— Уверена, что есть исключения из правил, — пожала плечами девочка.

— Мистер Розье, просто скажите спасибо Венере, она спасла ваших детей, — заметил Адриан, пожав плечами. — Вместо того чтобы набрасываться на нее с обвинениями, можно просто помочь ей замять всю эту историю...

— А кто-то вообще в курсе, что мы там были? — подал голос я, а все удивленно ко мне обернулись.

— Нет, но думаю, что это скоро будет известно.

— Каким образом? Нас ведь больше никто там не видел, а те, кто видел, уже мертвы, — пожал плечами я, заметив, что мать от моих слов вздрогнула. — Мы просто не будем говорить, что были там, чтобы не было лишних проблем. А у меня они тоже, между прочим, будут, как у незарегистрированного анимага.

— Ладно, возможно, вы все правы. Надеюсь, вы будете помалкивать про всю эту ситуацию, — отец прикрыл глаза, а Венера немного расслабилась.

— Естественно, я что, враг самой себе? — произнесла Венера, задавая риторический вопрос.

— И, Венера, — произнес отец, убрав руку от лица. — Спасибо.

— Не за что, Ричард, — слегка улыбнувшись, ответила девочка.

— Милая, но как же так, — рассеянно проговорила мать, впервые за всего этого «разбора полетов». — Зачем ты так рискуешь, изучая такую магию?

— Это все наследственное, — пожав плечами. Ответила девочка. — И я считаю, что глупо не развивать способности, данные тебе от рождения. Пусть лучше я буду знать, как их использовать, даже если это никогда не пригодится.

Настала тишина, каждый был погружен в свои мысли, только Адриан и Корнел с восторгом поглядывали на Венеру, ох, зная их, не к добру все это.

— Благодарю за гостеприимство, но я бы хотела вернуться домой. Извините, что испортила вам праздник, — произнесла Венера, выходя из-за стола и направляясь в свою комнату.

— Что ты, дорогая, это нам жаль, что вы попали в такую ситуацию. Надеюсь, что ты когда-нибудь еще посетишь наш скромный дом.

Поднявшись из-за стола, я направился вслед за девочкой, которая ускорилась, да так, что я поймал ее уже почти у дверей комнаты.

— Эй, ты как? — спросил я, заходя в комнату вместе с Венерой.

— Твоему отцу бы в дознавателях работать, — хмыкнула девочка.

— Да, есть у него такие замашки. Все в порядке?

— Честно? — спросила Венера, бросив на меня потерянный взгляд. — Не очень. Но мне стало гораздо легче, когда твой отец сказал, что Министерство давно хотело устроить облаву на них. Я действительно теперь чувствую, словно я сделала что-то хорошее, и меня совесть мучает немного меньше.

— Почему ты не сказала, что сожгла там все? И когда успела?

— Не смогла, боясь, что ты поменяешь свое мнение обо мне, — неуверенно произнесла девочка, опустив взгляд в пол. — Я сделала это в последний момент перед трансгрессией.

— Да, это, пожалуй, самый запоминающийся мой день рождения, — произнес я, рассмеявшись. Напряжение от ночных событий начало отпускать.

— Прости, — скривив виноватую мордашку, ответила девочка. — Я не хотела, правда. Ведь, если бы не моя идея о прогулке, то было бы все в порядке.

— Нет, не было. Эту игрушки взял бы кто-нибудь другой и этот «кто-нибудь» пострадал бы. Тут твоей вины нет.

— Ну, если с такой стороны посмотреть, то я почти святая, — произнесла Венера, закатив глаза и улыбнувшись.

— Так ты возвращаешься в замок?

— Да, но сначала я думаю, что стоит дождаться Елену и посетить волшебный квартал в Софии, раз уж он здесь рядом. Через месяц начало учебы, а я еще не купила новые учебники.

— Мы, кстати, тоже. Но Драко звал нас посетить вместе Косой переулок. Мы обычно там покупаем все для учебы. Если хочешь, то присоединяйся.

— А когда вы планируете сие мероприятие?

— Вроде бы первого августа, через три дня.

— Тогда, увидимся там?

— Идет, — ответила я, смотря вслед Венере, которая прихватив свою сумку, спустилась вниз, улыбнувшись мне напоследок.

Постояв еще какое-то время в пустой комнате, я отправился в свою, где растянулся на кровати. Мысли в голове проносились со скоростью света. Похоже, отец задел Венеру. Но вот что сейчас творится у нее в голове, я боялся представить. Хотелось верить, что она оправится от всех этих событий, но чутье подсказывало, что в ней что-то изменилось после сегодняшнее ночи. Тяжело вздохнув, я уловил знакомый запах, которым пропиталась моя кровать. Улыбнувшись, я решил, что буду приглядывать за Венерой и, по возможности, отвлекать он дурных мыслей. Тем более что скоро каникулы кончатся, и мы вернемся в Институт.

Флориш и Блоттс

POV Венера

Домой, домой, домой…

Именно такие мысли у меня бились в голове ранеными и испуганными птицами.

Улыбнувшись Геллерту, я быстро вышла из комнаты, стараясь не перейти на бег, и направилась к камину. Попрощавшись с Марией и Ричардом, я схватила горсть летучего пороха и исчезла в зелёном огне.

Оказавшись в своей комнате, я рухнула на кровать и разрыдалась. Слез в последнее время было многовато.

Я убила. Я убила, пусть и не совсем человека, но разумное существо. И только сейчас, когда я находилась одна, я могла признаться, что мне это понравилось. Понравилось, как кричала та женщина, горели те люди. В тот момент меня опьяняла моя магия, благодаря которой я чувствовала себя, если не всемогущей, то способной на многое.

Я превращаюсь в монстра!

Но, с другой стороны, меня поддержал Геллерт. Он в моих действиях не видел ничего ужасного, как и Адриан с Корнелом.

Тяжело вздохнув, я поднялась с кровати, вытирая слезы. Пожалуй, хватит себя жалеть.

Я направилась в северное крыло, которое последний месяц старалась избегать.

Здесь ничего и не изменилось. В одном углу лежали неиспользованные ингредиенты, в другом — тетрадь, где я писала заметки, и открытая книга, зелье из которой я пыталась приготовить, точно следуя рецепту. К сожалению, у меня ничего не получилось, а рядом лежал расплавленный котел.

Встряхнув головой, отгоняя дурацкие мысли, я полоснула по руке заклинанием, активируя портрет. Но, ничего не произошло. И даже через десять минут на стене висела только пустая рама.

Разозлившись, я сделала глубокий порез на запястье прямо вдоль голубой венки и приложила руку к портрету. В этот раз крови было много, она даже оставляла кровавые дорожки на стене, стекая в небольшую лужицу на полу.

— О, серьезно?! — воскликнула я, стукнув рукой по стене. — Неужели бойкот? Как это несерьезно и глупо и совсем не похоже на поступок взрослого, пусть и мертвого, человека!

Мой голос звенел от едва сдерживаемых эмоций, а в глазах уже закипали слезы от злости.

Оттолкнувшись от стены и слегка пошатнувшись, я подошла к небольшому запасу зелий первой необходимости, которые иногда готовила. Найдя там рябиновый отвар и кроветворное зелье, я выпила их, а после трансфигурировала пустой флакон в кружку, которую наполнила водой, запивая горький вкус зелья.

— И что ты тут устроила? — раздался недовольный голос отца, а я только усмехнулась. Честное слово, как обиженный ребенок.

— Поскорее хотела тебя увидеть, — фыркнула я. — Соскучилась, знаешь ли.

Продолжая заниматься порезами, я стояла спиной и ощущала его недовольный взгляд. Впрочем, отец тоже не спешил нарушать тишину.

— Извини, я была на эмоциях, когда все это наговорила тебе. Не каждый же день на меня покушается василиск.

— Забыли, — произнес отец, а я удивленно посмотрела на него.

— Значит, ты не злишься? — осторожно спросила я.

— Нет, я тоже немного виноват. Должен был тебя предупредить, хотя я и не сомневался, что у тебя получится.

Я только усмехнулась. Похоже, нечасто Салазару приходилась слышать такие претензии в свой адрес…

— Так, — протянул мужчина, присаживаясь в свое кресло, — что случилось?

Проницательности ему не занимать. Хотя, о чем тут можно еще подумать, когда я залила всё своей кровью. Тяжело вздохнув, я опустилась в кресло, собираясь с мыслями.

— Я убила человека, — произнесла я, разглядывая свои руки. — Ну, не совсем человека. Вампира. Вернее вампиров…

Отец пристально рассматривал мое лицо, похоже, пытаясь найти там признаки того, что я шучу или еще Мерлин знает что.

— Что произошло? — вкрадчивым голосом спросил отец, а я принялась рассказывать про ночное приключение. Рассказала абсолютно все…

— … А потом я потеряла сознание, слишком много сил потратила.

— И что тебя тревожит? Все живы и в безопасности, так почему на тебе лица нет?

Я опустила голову, слова не хотели слетать с моего языка, а я боялась услышать, что отец подтвердит все мои догадки и опасения.

— Тебе это понравилось, верно? — мягким голосом спросил мужчина, а я удивленно вскинула голову.

— Как ты узнал?

На лице у мужчины появилась добрая улыбка, словно мы не убийства обсуждаем, а то, как я бабулю через дорогу перевела или начала снимать котят с деревьев.

— Несмотря на то, что ты очень сильно похожа на мать, ее всепоглощающую любовь ко всему живому ты не унаследовала. К сожалению, тебе досталось черствое сердце своего отца-смутьяна.

— Ты так рассуждаешь, будто рад, что все так сложилось, — широко распахнутыми глазами уставилась я на своего отца.

Мужчина только вздохнул и посмотрел на меня грустным взглядом.

— Ты что-нибудь знаешь про свою сестру?

— Ну, Елена упоминала о ней однажды? Маргарет, вроде.

— Верно, милая Марго… Не могла и мухи обидеть. В детстве постоянно таскала домой раненых птиц да мелких зверьков. Даже когда ее покусала лиса, которой она пыталась помочь, она продолжала это делать. Широчайшей души человек, в каждом видела только добро и всегда давала людям второй шанс. И ее эта доброта свела в могилу. Вернее сказать, на костер инквизиции. И я очень боялся, что ты тоже станешь такой. Добрых людей не ценят, добрых людей ломают и уничтожают.

— Поэтому будет лучше, если на моих руках будет чья-то кровь? — ошеломленно произнесла я, не веря своим ушам.

— Да нет же! Женщины, как с вами трудно-то! — ответил Салазар, вскочив со своего кресла. — Я хотел, чтобы ты могла за себя постоять, а ты смогла! Даже лучше, смогла их наказать. А тот факт, что тебе это понравилось… Не обманывай себя, Венера. Всем нравится могущество и чувство собственного превосходства. Мой тебе совет — смирись и прими это. Тебе еще, между прочим, надо решить, что сделать с твоими школьными дружками, помнишь, да?

— О, и что? Предлагаешь и их тоже сжечь? — спросила я, приправив свои слова огромной порцией сарказма.

— Есть участь и хуже смерти, — задумчиво произнес отец, погрузившись в какие-то свои воспоминания, а я не стала ему мешать. Наоборот, задумалась над тем, что он сказал. Может, он действительно прав и мне просто стоит принять это, так же, как принять свою собственную внешность. В конце концов, если бы я была как Маргарет, то вряд ли бы стояла сейчас в этой комнате… Но тогда почему мне так плохо?

— Знаешь, раньше за воровство отрезали рука, а за клевету — языки… Подумай об этом.

Я немного растерялась, совершенно не понимая, при чем тут это. Но спрашивать я не решилась, а просто сделала вид, что ничего не слышала. Что еще за бред? И какое отношение это вообще имеет ко мне?

— Над чем ты здесь в последний раз работала? — перевел тему отец, а я облегченно вздохнула. Слушать про убийства и все прочее мне не очень хотелось, поэтому я с радостью поделилась интересным рецептом.

— Да, полезное зелье. Только оно готовится не в чугунном котле. Тут нужен золотой, — заметил отец, когда я пожаловалась, что у меня ничего не вышло, а котел расплавился.

— А почему про это ничего не написано в книге? — спросила я, проверяя рецепт еще раз.

— Не знаю, наверное, я забыл об этом указать, — пожал плечами отец.

— Так это твои рецепты?

— Большая часть, остальные я просто собирал чуть ли не по всему свету, но они сейчас, я думаю, устарели уже. Уверен, что можно их как-то улучшить. А зачем тебе понадобилось это зелье?

— Потому, что я хочу кого-то обмануть, чтобы об этом не узнали? — приподняв одну бровь, задала я встречный вопрос.

— Ты что-то придумала? — спросил отец, а в его глаза зажглось любопытство. Но пока говорить про свои идеи я не хотела, просто потому что не была уверена, какой именно план я воплощу… Столько деталей еще нужно продумать.

— Так, небольшие идеи, ничего особенного, — пожала плечами я и отправилась искать нужный котел.

Интересовавшее меня зелье готовилось очень долго, но большую часть этого времени ему нужно будет настояться. Надеюсь, что оно уже будет готово к рождеству…

Следующие несколько дней я старалась тщательно следовать рецепту, проверяя все по нескольку раз. Ингредиенты для этого зелья были редкими, а некоторые были вообще в единственном экземпляре.

Но, как говорится, именно то, чего мы больше всего боимся, обычно и случается. На третий день, когда подходил к концу важный этап, мне нужно было добавить немного крови дракона, ровно столько, чтобы зелье из желтого стало золотым. И вот тогда-то я пожалела, что не убрала волосы. Прядь упала мне на глаза, а рука с флаконом дрогнула, вылив все содержимое.

— О, говно гиппогрифа! — воскликнула я, наблюдая, как зелье синеет, а потом и вообще запузырилось, раскидывая едкие черные капли, которые имели тошнотворный запах.

— Ставь щит! — рявкнул голос у меня за спиной.

А я кинулась к палочке, лежащей рядом, а схватив ее, произнесла заклинание:

— Протего тоталум!

И вокруг котла появился защитный барьер, как раз вовремя. В эту же секунду зелье взорвалось, и если бы не щит, то, боюсь, последствия были бы печальными!

— Оох, вот же гадость! — произнесла я, зарычав от досады!

— Венера, во имя всех святых! Что, элементарные правила безопасности не для тебя что ли?! — рявкнул отец, окинув взглядом место катастрофы.

— Да знаю я, — огрызнулась в ответ я. — Мерлиновы подштанники, я столько ингредиентов угробила ведь! Это была последняя кровь дракона! Где мне ее теперь взять?

— То есть тебя не волнует тот факт, что испорченное зелье могло тебе неплохо подпортить мордашку?

— Но я ведь успела поставить щит, — возразила я, хотя понимала, что если бы не отец, то это закончилось бы гораздо хуже.

Недовольно поджав губы, я принялась убирать заклинанием все следы, а когда увидела безнадежно испорченный котел, то мое настроение совсем упало ниже нуля. И все из-за такой глупой ошибки!

Закончив с уборкой, я отправилась расстроенная на ужин, который у меня уже вошло в привычку пропускать. Спустившись вниз, я расположилась на своем месте, чем удивила Елену.

— Венера, чем обязана такому счастью? — улыбнувшись, спросила она.

— Я потерпела фиаско, мое зелье взорвалось, испортился золотой котел, и я едва успела поставить щит. Отец еще наорал.

Ведьма внимательно на меня посмотрела, приподняв брови, а я прикусила язык. Пожалуй, не стоило говорить про золотой котел…

— И что ты там, позволь спросить, готовила? — вкрадчиво спросила Елена, а я только пожала плечами.

— Да так, одно зелье…

— О, об этом я догадалась.

— Это одно из зелий отца. Позволяет нейтрализовать действие некоторых ядов…

— А что, у нас нынче безоары перевелись?

— Ну, а еще зелий, — неуверенно продолжила я, а когда ведьма снова окинула меня недовольным взглядом, решила сказать всю правду. — Даже Веритасерум не подействует, если выпить зелье, над которым я работаю, перед этим.

Елена откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Что ты задумала? — спросила в лоб она.

— Ничего, просто научный интерес. Я не верю, что это зелье будет работать. Хочу проверить, — встречая пытливый взгляд, ответила я. Какое-то время эта битва взглядов продолжалась, а потом Елена отвернулась и вернулась к своему кофе.

— Как скажешь.

Остаток ужина прошел в тишине, а уже когда я поднималась к себе, я вспомнила, что завтра нам нужно посетить Косой Переулок.

— Елена? — позвала я, уже поднявшись на несколько ступенек. — Геллерт предложил завтра вместе посетить Косой Переулок. Присоединишься к нам? Заодно купим там все необходимое для школы.

— Конечно, буду рада. Мне Мария уже писала про это, я забыла тебе сказать. Но, оказывается, ты уже в курсе.

— Отлично, тогда до завтра! — улыбнувшись, ответила я.

— Спокойной ночи, — долетел до меня голос, когда я поднималась наверх, от радости перепрыгивая несколько ступенек.

Вернувшись к себе, я рухнула на кровать, а потом решила сообщить новость Розье и вообще узнать, во сколько они будут на месте.

— Гелл? — прикоснувшись палочкой к браслету, позвала я.

— Привет, — раздался в голове его голос, а губы сами собой расползлись в улыбке. — Что-то случилось?

На этот настороженный тон я только рассмеялась.

— А должно?

— Ну, надеюсь, что нет, — ответил Розье, как мне показалось, облегченно.

— Мы с Еленой завтра присоединимся к вам.

— Отлично, Ирма обрадуется, а то она тут на тебя дуется, что ты ушла, даже не попрощавшись, — произнес парень, а меня захлестнуло чувство вины. Про Ирму я действительно забыла в тот день, мысли были заняты немного другим.

— Черт, и что, сильно дуется? — осторожно спросила я.

— Ну, это ж Ирма. Мне кажется, что она больше на меня злится, чем на тебя, — рассмеялся Геллерт.

— А ты-то тут при чем?

— Похоже, кто-то думает, что ты чересчур много времени проводишь в моей компании.

— О, Мерлин, вы серьезно? Только не подеритесь там из-за этого, — ответила я, расхохотавшись.

Договорившись, во сколько мы завтра встретимся, я прервала связь. Все-таки, Розье положительно на меня влияет, даже настроение немного улучшилось.

<center>***</center>

Утром следующего дня мы с Еленой, воспользовавшись камином, оказались в Дырявом котле, через который вышли в Косой переулок. Я принялась осматриваться, пытаясь найти Малфоев или Розье. Знакомую черноволосую макушку Ирмы я увидела сразу и направилась туда. Мария и Нарцисса что-то обсуждали, а Ирма, завидев меня, радостно помахала рукой, чем привлекла внимание остальных. Не заметив рядом с ними Драко, Геллерта и Люциуса, я нахмурилась.

— О, Венера! Елена! Мы рады вас видеть! — воскликнула Мария, когда мы подошли ближе.

— Вы давно здесь? — спросила я, когда Мария выпустила меня из объятий.

Нарцисса ограничилась вежливым кивком, что было и понятно. На людях семья Малфоев превращалась в совершенно других людей. Люциус всеми силами старался поддерживать репутацию семьи, старался сам не показывать настоящих эмоций окружающим, пряча их за холодной маской высокомерия и безразличия, чего и требовал от остальных домочадцев. Я этого абсолютно не понимала, но игру поддерживала, чтобы не вызывать у Люциуса недовольство.

— Нет, только прибыли. У Люциуса какие-то дела, а Драко с Геллертом увязались за ним, поэтому присоединяться позже, — ответила Нарцисса, улыбнувшись. Хоть она и создавала образ самой холодности и отстраненности, но я видела, что она рада меня видеть.

— Значит, мальчики решили от нас сбежать? — усмехнулась я. — Может оно и лучше, никто не будет торопить. Так с чего начнем?

Решив, что неплохо будет начать с пополнения ингредиентов и школьных принадлежностей, мы направились в ближайший магазин, который оказался аптекой мистера Малпеппера. Купив там почти все необходимое, мы зашли в лавку письменных принадлежностей. Там Ирма слишком долго выбирала себе перья и пергаменты, а я уже начала жалеть, что согласилась на всю эту авантюру.

Кое-как закончив со всем этим, Нарцисса повела нас в бутик Твилфитт и Таттинг, где я уже была однажды с Виолеттой.

Проходя магазинчик, вывеска которого гласила, что здесь можно купить поношенные мантии, я увидела кое-что интересное. Мое внимание привлекла полная, низенькая рыжеволосая женщина, которая отчитывала своего, как я думаю, мужа. Похоже, они кого-то потеряли, что было неудивительно! Вокруг нее стояли похожие на нее, а именно, такие же рыжеволосые, ребятишки: четверо мальчиков и одна девочка, похоже самая младшая. При таком количестве детей не нужно много труда, чтобы потерять кого-то. Окинув их взглядом, я поняла, что они достаточно бедные, это было понятно по тому, в каком состоянии была их одежда. Заметив, что я их разглядываю, один мальчик поймал мой взгляд, а затем ткнул рядом стоящего, который оказался его близнецом, и теперь оба разглядывали меня, пока мы не поравнялись с ними. Потом ребята заметили Нарциссу рядом со мной и отвернулись, а мне показалось, что в их глазах мелькнуло сожаление.

Пока длился этот немой диалог, я и не заметила, как к нам присоединились оба Малфоя и Геллерт, который незаметно пристроился рядом, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

— Я смотрю, ты уже успела кого-то заинтересовать, — хмыкнул парень, бросив на рыжеволосых близнецов смеющийся взгляд.

— Странные какие-то они, зачем им столько детей? — решила озвучить свои мысли я, пытаясь объяснить, что именно привлекло мое внимание.

— Меня всегда интересовал тот же вопрос, — фыркнул Люциус, окинув семейство неприязненным взглядом. — К слову, это они еще не в полном составе.

— Вы их знаете? — удивленно спросила я, переведя взгляд на Малфоя-старшего.

— Работаю с отцом этого славного семейства, — выплюнул он, а я не стала дальше развивать эту тему. Это ведь нормально, что кто-то кому-то нравится, а кто-то нет. Но теперь я поняла, почему ребята сразу отвернулись, когда увидели Нарциссу.

Но всю дорогу, пока мы не скрылись в бутике, я чувствовала взгляд, направленный мне в спину.

В бутике в этот раз нас встретили более дружелюбно, и тут же узнав, что нужно, принялись быстро все подготавливать.

Я решила, что мне необходимо больше теплых вещей: свитеров, теплых брюк, и, пожалуй, одно теплое платье на особый случай. А еще новую форму, из старой я уже выросла. Я была удивлена, что у них имеется форма Дурмстранга, которая была гораздо лучшего качества, чем та, что я купила в прошлом году в Варне. Формой я осталась довольна, теперь нужно было выбрать повседневную одежду. Мне нравилось, что в Институте не заставляли постоянно носить форму, можно было выбрать любую свою вещь, и просто нанести на нее символику Дурмстранга. Лучше всего было выбирать одежду красного, бордового, черного или коричневого оттенков.

Примерив очередные темные брюки и рубашку, я вышла из-за ширмы, показывая Елене свой наряд.

— Почему все темное? Может, возьмешь несколько красных или бордовых рубашек? — предложила она, а я только отрицательно помотала головой. То, как смотрится красный цвет, мне не нравилось.

Закончив с примерками, понимая, что все необходимое куплено, я отложила понравившиеся вещи, а на некоторые свитеры и мантии я попросила нанести согревающие заклинания и принялась ждать, когда они будут готовы.

Где-то в дальних примерочных раздался недовольный голос Розье:

— Мам, да какая разница? Если через полгода все равно придется покупать новую?

Улыбнувшись, я повернулась в ту сторону, откуда раздавался голос. Геллерт стоял, обреченно смотря на мать, которая подбирала, какой именно оттенок красного и бордового стоит выбрать для парадной мантии. Сдержать смешок и меня не получилось, а услышав его, Розье кинул на меня недовольный взгляд. От бесконечных примерок его волосы стояли дыбом, но судя по тому, как Мария подходила к выбору, его мучения не скоро должны были закончиться.

— Возьмите лучше вариант с более темной бордовой тканью, — решила поделиться со своим мнением я.

— Думаешь? — с сомнением спросила Мария, а я принялась давиться смехом, когда увидела, с каким раздражением посмотрел на меня Геллерт. — Пожалуй, стоит попробовать еще и этот цвет…

— О, нет. Все, мам, хватит. Возьмем эту, — пробурчал он, скрываясь за ширмой. Похоже, кто-то очень не любил совершать покупки.

— Знаешь, братец, у вас хоть есть какое-то разнообразие. Ваша форма даже относительно прилично выглядит, — раздался недовольный голос Драко, который тоже уже обзавелся нужными вещами и теперь ждал остальных.

Рассмеявшись над несчастным выражением его лица, я принялась смотреть, как Ирма выбирает себе платья. Похоже, это обещало быть долгим.

Когда мы закончили с одеждой и потратили таким образом огромную кучу денег, нам оставался последний магазин, где нужно было купить учебники. Потом Малфои приглашали нас всех к себе на ужин. Против никто не был, и мы направились во «Флориш и Блоттс». Подойдя к магазину мы увидели огромную толпу у входа, рвавшуюся внутрь.

Причину, по которой тут была вся эта толпа можно было узнать из вывески, которая гласила:

<i>Златопуст Локонс подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30.</i>

— Мы сейчас увидим самого Локонса, — в восторге проговорила какая-то девочка с очень пышной шевелюрой.

Люциус, недовольно скривившись, обошел эту толпу, под недовольные возгласы многих, и что-то сказал стоящему на входе затюканному волшебнику. Нас тут же пропустили без очереди, что снова вызвало недовольство.

Оказавшись внутри, мы быстро протиснулись на второй этаж к стойке, за которой был продавец и, забрав учебники для Хогвартса и для Дурмстранга, которые заранее заказала Мария, отошли в сторону. Разумеется, никакие автографы нам были не нужны, поэтому мы уже направлялись к выходу, когда раздались восторженные крики и к толпе вышел волшебник, который раздаривая кругом улыбки, сел за стол и теперь находился в окружении собственных портретов.

Мы находились на лестнице, откуда открывался отличный вид на всё это безобразие, поэтому я с интересом принялась разглядывать представшую картину. Мужчина был недурен собой, чем, очевидно сводил с ума женскую половину присутствующих. На нем была мантия цвета незабудок, в тон голубым глазам, и шляпа, которая специально была сдвинута набок на золотистых локонах. А вокруг него, не переставая, суетился волшебник с фотоаппаратом и каждый раз, когда он делал снимок, из него валил густой пурпурный дым.

— О, Мерлин! И этот напыщенный павлин будет преподавать у нас Защиту от Темных Искусств, — обреченно проворчал Драко, чем заработал мой скептический взгляд. Впрочем, я в своем неверии была не одинока.

— О, серьезно? — расхохотался Геллерт, смотря на «профессора» с каким-то пренебрежением.

— Серьезней некуда, — хмыкнул Драко, облокотившись на перила. Мария и Нарцисса задержались наверху — их внимание привлекла какая-то книга.

— Сочувствую, — понимающе произнесла я, зная, что в том году у них был тоже так себе преподаватель по ЗОТИ.

— Угу, да по той книге, что ты мне подарила на день рождения, я узнал гораздо больше, — буркнул Малфой, а я только улыбнулась, радуясь тому, что она ему пригодилась.

— О, а вот и наша знаменитость, — скривив губы, произнес Драко, а мы с Геллертом посмотрели в указанную сторону.

В тот же момент тот самый Локонс подскочил на месте и радостно воскликнул:

— Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер!

Собравшиеся восторженно принялись перешептываться, а Локонс бесцеремонно вытащил из толпы щуплого черноволосого мальчика в огромный круглых очках, которые ему совершенно не шли. Признаться, это был первый волшебник, которого я видела в очках. Неужели, ему никто не помог, чтобы восстановить зрение? Тоже мне, любовь и восхваление Героя! Мальчик с недовольным видом встал рядом и брезгливо посмотрел на Локонса, а вокруг этих двоих забегал волшебник с фотоаппаратом.

— Так вот он какой, этот Герой, — отвлек меня Геллерт, который с каким-то снисхождением осматривал Поттера. — Какой-то он худой, его не кормят что ли?

Толпа восторженно зааплодировала, когда Локонс подарил мальчику свои книги и потом сообщил, что теперь будет преподавателем в Хогвартсе. Драко только поморщился, глядя на всю эту картину, и направился вниз по лестницы.

— Вижу, ты счастлив! — раздался голос Драко, в котором отчетливо чувствовались насмешливые нотки. Это заставило меня недовольно нахмуриться. И где мой друг? Почему на его месте я вижу заносчивого мальчишку?

— Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»!

Я уже хотела остановить Драко, чтобы не провоцировать конфликт, но меня за руку удержал Геллерт, который с удивлением за всем этим наблюдал.

Но, впрочем, меня опередила рыжеволосая девочка, которая со злостью посмотрела на Драко.

— Не приставай к нему! Гарри совсем этого не хотел, — раздался ее недовольный голосок, а я не удержалась и рассмеялась. То, с какой слепой уверенностью это было сказано, меня позабавило. По Поттеру не скажешь, что он этого не хотел, скорее ему не пришелся по душе тот факт, как с ним бесцеремонно поступили, когда выволокли вперед.

Но девочка не могла этого понять, а сейчас с таким пылом защищала Поттера от нападок Малфоя, что было видно невооруженным глазом, что она его чуть ли не боготворит.

— О, Поттер нашел себе подружку, — тоже развеселившись, произнес Драко, а действующих лиц порядком прибавилось.

Девочка покраснела, а за ее спиной появился рыжеволосый мальчик, очевидно, ее брат и девочка с непослушными волосами, которую я уже видела снаружи.

Рыжеволосый, окинув Драко презрительным взглядом, произнес:

— А, это ты! Держу пари, ты удивлен, что встретил здесь Гарри.

Драко рассмеялся, но в долгу не остался.

— Еще больше удивлен, увидев тебя в этом магазине, — смеясь, ответил он. — Сколько покупок! Небось, твои родители теперь месяц будут ходить голодные.

Мальчик покраснел еще сильнее, чем его сестра несколькими мгновениями раньше. Бросив книги в ее котел, он ринулся на Малфоя, намереваясь устроить самый обычный маггловский «мордобой». Но Геллерт отреагировал раньше, делая шаг вперед и вставая перед Драко. Я видела, как издевательски приподнял он бровь, сложив руки на груди и уставившись на неудавшегося драчуна. Впрочем, такого же взгляда удостоился и Драко, который только усмехнулся.

— Рон! Сейчас же перестань! — крикнул мужчина, продираясь сквозь толпу с близнецами, который, как мне кажется, был отцом семейства. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом какой-то.

— Кого я вижу! Артур Уизли! — раздался голос Люциуса, который внезапно оказался рядом, а я почувствовала, что стало слишком много действующих лиц в этом спектакле, и понадеялась, что хоть Малфой-старший прекратит этот балаган.

Подойдя к сыну с другой стороны, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся — точь-в-точь, как Драко.

— Здравствуй, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли.

— Я слышал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли, хоть сверхурочные-то платят? — произнес Люциус, а я недовольно закатила глаза. Да-а, сразу видно, что они родственники.

С этими словами Люциус сунул в котел рыжей девочки руку и среди новых книг Локонса откопал старый, видавший виды учебник.

— По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Мистер Уизли покраснел еще гуще, чем его дети, а я заметила, что теперь они стали еще больше друг на друга похожи.

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, Малфой, — отрезал он, выплюнув последнее слово, словно это было ругательство.

— О, это очевидно.

Малфой перевел свои серые глаза на стоящую чуть в стороне семейную пару, которые со страхом наблюдали за этими разборками, а потом презрительно скривил свои тонкие губы и произнес:

— С кем вы якшаетесь! Маглы! Я думал, что ниже падать уже некуда.

Но тут отец рыжеволосого семейства Уизли кинулся с кулаками на Люциуса, заставив всех пораженно замереть. Схватив блондина за грудки, он со всем силы приложил его о книжную полку, которая тут же завалилась в сторону, а все книги посыпались на пол.

Вокруг уже началась возня, крики, а я, закатив глаза, достала палочку и, взмахнув ей, раскидала дерущихся в разные стороны. Успела я вовремя, иначе громадного вида мужчина, который спешил на выручку, вряд ли бы помог, скорее еще больше бы ущерба принес, со своими-то габаритами.

— Серьезно? — спросила я, вскинув брови. — Я понимаю, когда такие потасовки устраивают двенадцатилетние, но вы-то, взрослые мужчины, что тут устроили?

Люциус недовольно выпрямился, потрогав наливающийся кровью синяк под глазом. В руках у него был все тот же несчастный потрепанный учебник. Я нахмурилась, заметив, что внутри вложена какая-то тонкая черная тетрадь.

Малфой, подойдя к маленькой рыжей волшебнице, сунул в ее котел книгу со словами:

— Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить.

И развернувшись, он вышел вон, а я успела заметить, как в его глазах при этом плясали бесята, словно он был доволен, что выдался случай помахать кулаками. Или… что его план удался. Кинув еще один взгляд на котел, я совершенно точно увидела, что тонкая тетрадь лежит все там же — между страниц.

Я уж было хотела последовать за Люциусом, но голос того самого гиганта отвлек меня, заставив замереть.

— И чего, Артур, ты обращаешь внимание на окаянного, — пробурчал косматый великан и принялся одергивать на мистере Уизли мантию, едва не порвав и без того ветхую ткань. — Эта семейка, видимо, протухла до мозга костей! Не следует из-за них убиваться. Дурная кровь! Пошли-ка скорей на улицу.

От этих слов у меня в груди поднялась волна гнева. Оскорбить так семью чистокровных волшебников! Ещё и обвинения брошены в спину!

— Да как вы смеете?! — воскликнула я, гневно сжимая волшебную палочку. — Это у Малфоев-то дурная кровь? Да что вы знаете про это? Глядя на вас, уважаемый, еще не понятно, у кого кровь-то дурная!

Меня всю трясло от переполняющих эмоций. А Геллерт, подошел ко мне и потянул меня за руку, тихо шепнув:

— Венера, не нужно, пошли отсюда.

Понимая, что сейчас привлекаю к себе слишком много внимания, я решила прислушаться к парню и, развернувшись, вышла из магазина на улицу. Заметив, что нас все нетерпеливо ждут на улице, мы подошли к друзьям, а потом, зайдя в какой-то темный переулок, трансгрессировали по парам. Схватив Елену свободной рукой, я перенесла нас к Малфоям.

Дождь

С того момента, как я была в Косом Переулке, прошел почти месяц. За это время я старалась никуда больше не выходить и вообще не покидать замок, погружаясь с головой в книги или снова пропадая в лаборатории.

Мне даже удалось побольше пообщаться с Атанасиусом. Архивариус оказался весьма увлекательным собеседником, считай, что говорящая энциклопедия. Знал про все, но его манера говорить долго вызывала во мне смесь ужаса и отвращения, собственно, как и запах, исходящий от него.

И я, наконец-то, нашла в себе силы спуститься в подземелья, было весьма интересно посмотреть, что из себя представляют инферналы, но я была разочарована. Просто живые трупы, которые в отличие от архивариуса, даже не могли разговаривать, только выполнять приказы, как я уже успела убедиться. Зато в силе им не было равных, они спокойно поднимали огромные каменные глыбы, поэтому с их помощью, я разобрала и починила обрушенные тоннели, в которых обитал василиск. Ему я, кстати, дала чуть больше свободы, разрешая ползать по северному крылу, а еще он мне притащил свою старую шкуру, которая еще вполне могла сгодится для чего-нибудь.

С восполнением редких ингредиентов помог мне Люциус, у меня складывалось мнение, что у него везде есть свои лазейки и нужные люди, которые не гнушались брать звонкую монету, чтобы потом закрывать глаза на некоторые вещи. Именно через таких людей и получилось продать шкуру василиска, которая ушла с молниеносной скоростью, и я теперь думала, а не продешевили ли мы ее…

Так что Люциус помог мне с ингредиентами, и я закончила два этапа своего зелья. Теперь необходимо было подождать почти до Рождества, каким-то образом попав в замок на несколько дней раньше, чтобы добавить последний ингредиент и снова оставить зелье настаиваться, но уже на неделю. После этого оно будет готово.

За этот месяц меня несколько раз навестили Геллерт с Ирмой, которые немного подняли мне настроение и отвлекли от лаборатории и книг.

А еще я увиделась с братом, по которому очень сильно скучала. Виктор поругался с Филиппом и попросил, чтобы я разрешила ему побыть у меня в замке. Возвращаться домой он не хотел.

Впрочем, хватило его ненадолго, уже через три дня, когда пришло письмо от Виолетты, он вернулся домой. Но я не расстроилась, и была даже рада, что он помирится с родителями.

И вот остался последний день каникул, а завтра приходилось возвращаться в Институт. Признаться, я немного скучала по темным коридорам и знакомым аудиториям. Но больше всего я скучала по друзьям. Особенно по Оливии, с которой я за все лето ни разу не виделась.

Отодвинув книгу и бросив на нее недовольный взгляд, я решила немного прогуляться. Спустившись вниз, я направилась в сад, чтобы пройтись по вечнозеленому лабиринту, по которому было разбросано множество фонтанов и беседок. В одну из них я зашла, чтобы немного посидеть и подумать.

На душе было тоскливо, а причину этого состояния я не могла найти, возможно, я не хотела покидать замок… А возможно, просто уже чувствовалось приближение осени, особенно в горах. Это время года я ненавидела из-за холода, ветров и увядания всего вокруг. Встряхнув головой, я попыталась отогнать от себя эти мысли, вспоминая о своих друзьях, с которыми я уже скоро увижусь.

Погода сегодня была пасмурная, того и гляди из этих свинцовых низких туч прольется дождь. Мои мысли оказались пророческими, и я услышала, как первые капли застучали по крыше беседки. Стук усиливался, превратившись уже в сплошной шум, в котором не слышен звук отдельно падающих капель. В воздухе запахло свежестью, такой запах бывает только во время дождя, пожалуй, в этом его единственная позитивная нота.

Наблюдая за тем, как вода собирается в лужи на каменных плитах двора, я даже не заметила, как в беседке стало на одного человека больше.

— Как ты меня нашла? — спросила я у Елены, которая тихо подошла и встала рядом, устремив взгляд куда-то вдаль и не нарушая мое молчание.

— Видела, как ты сюда направляешься, — пожала плечами она. — Что с тобой происходит в последнее время?

— Не понимаю, о чем ты, — пожав плечами, ответила я. — Просто сегодня мне отчего-то грустно.

Женщина какое-то время стояла молча со мной, а потом внезапно сменила тему.

— Твоя бабушка — Сольвейг, — начала она тихим голосом, — этот сад ее заслуга. Она очень сильно хотела, чтобы в замке бывало больше народу. По ее идеям здесь все переделывали, эти беседки и фонтаны - это все она придумала. Она была удивительной женщиной.

— И что с ней случилось? — спросила я, продолжая взглядом гипнотизировать капли, которые уже попадали в лужи, вызывая на их поверхности пузыри.

— Она умерла, — пожав плечами, ответила Елена, — дожив до глубокой старости, в возрасте ста трех лет.

— А дедушка?

— Салазар погиб в восстании, когда твой отец был еще совсем юным. Было время, когда Сольвейг оставалась здесь совсем одна. В этих каменных стенах она мечтала о том, что когда-нибудь здесь будет бегать множество маленьких ног. Но у нее самой не получалось больше родить ребенка, а у твоего отца в юности были немного другие цели.

— А где была бабушка, когда я родилась? — спросила я, прикинув, что она должна была быть еще жива, когда я появилась на свет.

— Уже жила в Англии, в небольшом особняке, который принадлежал ее семье О’Эйлин.

— О, мне знакома эта фамилия, — ответила я, вяло удивившись.

— Да, тоже достаточно древний и чистокровный род, но, как и многие, давно прервавшийся.

— Хм, я только сейчас поняла, что нахожусь в родстве со многими чистокровными семьями.

— Да, волшебники, а особенно те, кто чтит чистоту крови, в тесных родственных связях. Сейчас уже трудно найти пару для молодых людей, чтобы не допустить смешивания крови.

— Поэтому договариваются о браках уже в детстве, — добавила я, теперь начиная понимать, что к чему.

— Да, — подтвердила Елена, а потом, недолго думая, добавила. — У меня тоже уже состоялся занятный разговор на эту тему…

— Вот как?

— Да, Мария поднимала эту тему…

— Что? — удивилась я, отрывая взгляд от лужи. — Не может быть. Я бы еще могла понять, если бы подобные речи вела Нарцисса…

— Вы с Драко родственники. Не спорю, очень дальние, но я бы все равно не согласилась на это.

— А, то есть на предложение Марии ты согласилась? — стиснув зубы, спросила я.

— Я не сказала ни да, ни нет, — неопределенно ответила ведьма, а я в недоумении на нее посмотрела. — Я вижу, как вы общаетесь с Геллертом. И думаю, что вы и без нас разберетесь. Просто Мария переживает за своего сына…

Ничего на это не ответив, я снова устремила взгляд на лужи и погрузилась в размышления. Интересно, а Геллерт знает об этом? … И как бы он на это отреагировал?

Усмехнувшись, я прогнала эти мысли, повторяя сама себе, что не хочу забивать этим голову. Когда я очнулась, то поняла, что снова осталась одна. Дождь и не думал прекращаться, поэтому я решила составить ему компанию.

Через какое-то время, трудно сказать сколько именно прошло, дождь начал стихать, а еще немного погодя я услышала шаги позади. Похоже, Елена решила мне опять составить компанию или шла сказать в своей мягкой манере, что стоит зайти домой.

Но вместе тихого голоса волшебницы я почувствовала, как меня кто-то обнял, а макушки коснулся чей-то подбородок. Я улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, почувствовав, как несколько капель с волос моего незваного гостя попали мне на щеку. Но холодно не было, наоборот, стало очень тепло.

— Да вот, пришел посмотреть на дождь.

— Тебя Елена позвала? — спросила я, снова улыбнувшись.

— Да, она беспокоится. Говорит, что ты тут уже не один час стоишь.

— У меня просто какая-то тоска сегодня, ни на чем не могу сосредоточиться, и как-то грустно. Еще и этот дождь, — хмыкнула я, откинувшись немного назад. — Ненавижу дождь.

— А мне нравится.

— Почему?

— Некоторые запахи становятся сильнее.

— Побудешь со мной?

— А зачем, по-твоему, я сюда пришел? — послышался смех, и грудь, к которой я была прижата, затряслась.

Я снова устремила взгляд на лужи, которые уже соединились в одну большую, и задумалась обо всем сразу и ни о чем конкретно. А я еще накрыла своими руками руки Геллерта, который тут же переплел наши пальцы. Мы так и стояли, пока я не поняла, что мои ноги замерзли, а желудок недовольно заурчал.

Молча разорвав объятия, но так и не отпуская мою руку, парень повел меня к замку, а я почувствовала себя немного лучше.

— Геллерт? — позвала я, а когда он обернулся, продолжила. — Спасибо.

Вернувшись в замок, и первый делом высушив нашу одежду, мы отправились в столовую.

— У тебя лучше стали получаться заклинания без палочки, — заметил он, а я кивнула.

— Да, я часто упражнялась в беспалочковой магии. Получаются многие простенькие заклинания.

— Расскажешь, чем еще занималась?

— Конечно, давай только после ужина.

— Идет, — довольно улыбнувшись, ответил парень.

Когда мы зашли в столовую, где уже был накрыт стол на троих, Елена благодарно улыбнулась Геллерту, а он слегка кивнул. К еде приступили молча, пока Елена не прервала эту тишину, задав вопрос:

— Останешься?

— Конечно, раз я уже пришел, — ответил Геллерт, пожав плечами.

После этого завязался тихий разговор, в котором я тоже приняла участие. Все-таки слишком тяжело жить вдвоем в таком огромном замке, иногда очень сильно не хватает живого общения. Нужно почаще приглашать сюда кого-нибудь. Подумав об этом, я пришла к интересной мысли, которой тут же решила поделиться.

— Давайте устроим прием, — произнесла я, а на меня удивленно воззрились две пары глаз.

— Что, прости? — спросила Елена, не уверенная, что правильно расслышала.

— Я считаю, что нужно устроить прием. Например, рождественский, как в прошлом году был у Малфоев, — пожав плечами, ответила я, видя, как от этих слов Елене немного повеселела. — А то я боюсь представить, когда последний раз здесь были большие приемы.

— Очень давно, когда была свадьба твоих родителей, но тогда народу было не сильно много. Родственников со стороны Адель не было, — ответила Елена. — А знаешь, это отличная идея! Пожалуй, стоит написать Нарциссе и Марии, уверена, они смогут нам помочь.

Улыбнувшись, я принялась доедать свой десерт, наблюдая, как радостно Елена восприняла эту идею и уже начала говорить про приготовления. что самое интересное, Геллерт тоже участвовал в этом обсуждении.

Закончив с ужином, я сидела за столом, наблюдая за этой картиной, иногда отвечая на вопросы.

— Ладно, ребятки, — произнесла Елена, вытирая губы салфеткой и поднимаясь из-за стола. — Нужно написать несколько писем. Такие мероприятия не организуются за один день.

Елена быстро исчезла в коридоре, теперь у нее будет хоть какое-нибудь развлечение, когда я уеду в Институт.

Поднявшись с Геллертом наверх, в мою комнату, я принялась рассказывать ему об успехах в магии, ведь обещала же. Но я умолчала про зелье, которое сейчас мирно кипело в лаборатории, сказав только, что пополняла кое-какие запасы в замке и Елена договорилась с одной лавкой, и иногда мы готовили зелья для них.

А еще я не удержалась и показала, что теперь могу летать и без метлы.

Геллерт пришел в восторг и принялся меня расспрашивать, как я это сделала. А после выдал фразу, которую я от него не рассчитывала услышать:

— Научи меня!

— Что? — удивленно спросила я. — Ты уверен? Это требует большого количества магии…

— Эй, на что это ты намекаешь? — спросил Геллерт, деланно надув губы. Зрелище было забавное, а я не удержалась и рассмеялась.

А потом задумалась, вспомнив Черный камень у нас в Главном зале… Там имя Геллерта горело достаточно ярко, почти как мое, а Ирма сказала, что так видно магический потенциал.

— Что задумалась? — довольно спросил Розье.

— О том, что я даже и не задумывалась никогда о твоих способностях. Здорово, что ты в столь юном возрасте сам овладел анимагией, — рассеяно отозвалась я, понимая, что эту сторону Геллерта Розье я почти не знаю.

— Расскажи мне, — попросила я, поудобнее устраиваясь. — Про свои сильные стороны.

— О, то есть похвастаться? Это я люблю, это я умею, — в своей любимой манере ответил Геллерт, а я только закатила глаза. — Про анимагию ты знаешь. Неплохие успехи в темных искусствах. Хорошо даются чары, получилось создать телесный Патронус на втором курсе.

— И какой у тебя Патронус? — спросила я, хотя уже подозревала, каким будет ответ.

— Пантера, — пожав плечами, ответил он, а я улыбнулась, понимая, что угадала.

— Интересно, а какой будет патронус у меня…

— Так научись и попробуй, — предложил Геллерт, а я скептически на него посмотрела. — Давай, вставай.

— Зачем?

— Будем учиться создавать Патронуса, конечно же.

Поднимаясь на ноги, я достала палочку, а Геллерт тоже встал рядом со мной, приготовив свою палочку.

— Словесная формула — Экспе́кто Патро́нум! — произнес он, четко выговорив последние слова. — Теперь повтори.

Когда я правильно произнесла формулу, он кивнул, а потом показал круговое движение, которое необходимо будет сделать палочкой.

— А теперь нужно выбрать свое самое счастливое воспоминание. Чтобы заклинание получилось, нужно, чтобы оно было действительно самым счастливым, — ответил Розье, а потом сосредоточился, прикрыв на мгновение глаза, и произнес:

— Экспекто Патронум!

И с палочки сорвалось серебристое облако, которое тут же обрело форму огромной пантеры серебристого цвета, которая принялась прыгать по всей комнате, чем вызвала мой смех.

Заливисто хохоча, я поворачивалась вслед за серебряным зверем, не сводя с него взгляда.

— Это потрясающе! — воскликнула я, повернувшись к Геллерту, который смотрел на меня со странным мягким выражением, заставив немного смутиться. — Я тоже хочу так уметь!

— Так вперед, я тебе все объяснил — попробуй, — мягко улыбнувшись, ответил он.

Подняв палочку, я задумалась, какое именно воспоминание идеально подойдет. Подходящих, на мой взгляд, было несколько. Победа на первом матче, полет над озером, когда я сделала огненного дракона. Поцелуй с Геллертом… Смутившись от последнего воспоминания, я поняла, что есть еще одно… Когда из медальона появилась иллюзия родителей, но я бы не сказала, что оно счастливое, скорее просто очень сильное.

Решив начать с последнего, я закрыла глаза, вспоминая все детали, а подняв палочку, произнесла заклинание, но ничего не получилось. Как и на следующую попытку, и даже через полчаса бесполезных взмахов палочки, ничего не получалось, кроме как создать небольшое облако дыма, которое продержалось на конце палочки, а потом исчезло.

— О, да это бесполезно, — воскликнула я, когда в очередной раз ничего не вышло, и кинула палочку на кровать.

— Попробуй поменять палочку, — посоветовал Геллерт, задумчиво постучав пальцем по губе.

— Думаешь, это поможет? — скептически спросила я, доставая палочку, которую я приобрела у Грегоровича прошлым летом.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — послышался ответ, когда я уже взяла палочку и приготовилась. — Как ты используешь воспоминание?

Я только вопросительно посмотрела на него, не понимая, о чем идет речь.

— Представляю во всех деталях, — ответила я, пожав плечами. — А что-то не так?

— Постарайся не просто вспомнить, а именно почувствуй то, какие эмоции ты испытала в тот момент. Тут главное не само воспоминание, а именно эмоции.

— Хорошо, — ответила я, закрыв глаза и вспоминая, что я испытывала, когда Геллерт меня поцеловал, но понимая, что я в этот раз все делаю опять не так, я перестала держаться за воспоминание, а сосредоточилась на эмоциях, которые я ощущаю рядом с Розье. Представляя то спокойствие, которое было сегодня в саду, тот взбудораживающий вихрь эмоций, когда он меня поцеловал. Тот страх от того, что он уйдет, когда я была в больничных палатах, после того, как меня нашли в тоннелях после игр Камелии и ее компании. И на той нежности, которую я ощутила, когда ночью после Шварцвальда пришла под бок к Геллерту, а он даже не задал ни одного вопроса, только обнимал всю ночь. Стараясь собрать все эти эмоции в кучу, я громко и четко произнесла заклинания, и сделала нужное движение рукой:

— Экспекто Патронум!

И у меня из палочки выскочил серебристый луч, который тут же образовался в серебристую фигуру какой-то кошки с кисточками на ушах.

— Рысь? — удивленно воскликнула я, потеряв контроль. Почему-то я была уверена, что увижу змею. Это было неожиданно.

— Неплохо, но отвлеклась быстро, — похвалил Геллерт, довольно улыбнувшись.

— Да, я просто удивилась, — пожала плечами я, — думала, что это будет змея.

— Я тоже так думал…

— Пожалуй, на сегодня хватит Патронусов, — ответила я, чувствуя, что немного устала.

— О чем думала?

Задумчиво посмотрев на парня, я смущенно опустила глаза, но рассказать все же решилась:

— Это было не воспоминание. Это были эмоции, я старалась вспомнить все самые сильные и собрать их воедино, ну, и что-то получилось…

— Не слышал ни разу о таком, — задумчиво проговорил Геллерт, — но, знаешь, звучит вполне логично.

— Так, теперь твоя очередь. Рассказывай, как ты летаешь.

Облегченно вздохнув из-за того, что Геллерт не стал допытываться по поводу того, о чем я думала, когда создавала Патронус, я попыталась ему объяснить, как я стараюсь использовать магию, чтобы с помощью нее летать. Но за весь оставшийся вечер у парня ничего не выходило сделать, хоть он и понимал, в теории, что нужно делать. Единственный раз, когда у него получилось как-то продвинуться, так это создать вокруг себя клубы черного дыма, но это продолжалось всего секунду, после чего Геллерт тяжело осел на пол, а из носа у него хлынула кровь.

Я быстро кинулась за восстанавливающими зельями и протянула ему сразу два флакончика.

Наблюдая, как Геллер выпил зелья и опустился на пол, я переложила его голову себе на колени и принялась ждать, когда зелья подействуют. А в голове мелькнула мысль отца, когда он сказал, что ожидал, что я свалюсь без сил через несколько часов.

Посмотрев на время, я с удивлением осознала, что уже почти час ночи, а по примерным подсчетам, Геллерт пытался применить эти чары часов пять. Думаю, это неплохо.

Заметив, что с лица Розье сошла мертвенная бледность, я осторожно уточнила:

— Как самочувствие?

— О, как будто по мне целая толпа кентавров прошлась, — усмехнулся парень, а я поняла, раз он шутит, значит уже почти в норме.

— С тобой тоже так было?

— Нет, немного получше, но с первого раза у меня не получилось. Я считаю, что какие-то успехи, все же, имеются.

— Ну, пожалуй, нужно быть аккуратней в следующий раз, — хмыкнул Геллерт.

— О, а ты собираешься продолжать?

— Конечно, я теперь точно не смогу успокоиться. А ты мне будешь помогать, — щелкнув меня по носу, обрадовал Розье, поднимаясь на ноги.

— Пожалуй, пора уже отправляться спать. Что-то мы увлеклись сегодня.

— Да, пожалуй, — ответила я, тоже поднимаясь на ноги.

— Тогда до завтра? — спросила парень, направляясь к двери.

— Да завтра, — улыбнувшись, ответила я, а когда дверь закрылась, направилась в ванную, рассуждая, что благодарна Геллерту за то, что он сегодня пришел ко мне, вытащив меня из болота тоски и грусти.

Старое в новом

Утро первого сентября выдалось отличным, ярко светило солнце и, несмотря на то, что уснула я поздно, я выспалась и уже в восемь часов была на ногах. Но из-за того, что я вчера не собрала вещи, пришлось этим заниматься сейчас, носясь по всей комнате и закидывая все в чемодан. В самый последний момент, я поняла, что книги, которые я хотела взять с собой, остались в северном крыле.

— Вот дьявол, — прошипела я, понимая, что уже осталось мало времени.

Выскочив из своей комнаты, я уперлась носом в чью-то грудь.

— Эй, осторожнее, — произнес Геллерт, поддерживая меня за локоть, когда я потеряла равновесие. — Что, от дементоров бежишь?

— Хуже, — ответила я, обходя Геллерта и быстро направляясь в северное крыло. — Я вчера забыла собрать вещи и теперь ничего не успеваю!

— Понятно, — хмыкнул он. — Я даже и не удивлен.

Бросив на парня раздраженный взгляд, я ускорила шаг, прикидывая, что еще мне нужно взять. Розье шел за мной, похоже, его вся сложившаяся ситуация только позабавила.

Уже распахнув двери лаборатории, я вдруг вспомнила, что нахожусь в северном крыле, А Геллерт стоит у меня за спиной! Посмотрев в угол, где стоял котел с тихо кипящим зельем, я тихо выругалась, но когда мой взгляд наткнулся на василиска, лежащего у открытых дверей, ведущих на балкон, я пришла в ужас. Неприятным бонусом был портрет отца, который в этот момент не пустовал.

— И чего ты замерла, — раздался позади меня насмешливый голос Геллерта, а я резко сделала шаг назад, закрывая дверь и прижимаясь к ней спиной.

— Тебе туда нельзя! — быстро выпалила я, испуганно посмотрев на друга, который только скептически поднял бровь.

— Какие-то секреты? Опять? — недовольно скрестив руки на груди, произнес Розье. — Мы ведь вроде договаривались, помнишь?

— Ты не понимаешь, то, что там находится, никто не должен видеть! — ответила я, отчетливо слыша, как в моем голосе слышны истеричные нотки.

— Венера, — вкрадчивый голос и нахмуренные брови были не к добру, а я судорожно придумывала пути к отступлению. — Неужели ты думаешь, что я выдам твои тайны кому-то? Ты такого плохого обо мне мнения?

— Геллерт, пожалуйста, не заходи туда, — произнесла я, умоляюще глядя на него, но в ответ парень только скрестил руки на груди и недовольно на меня уставился, а я разозлилась!

— Ладно, как хочешь! Но потом не говори, что я не предупреждала, — ответила я, приоткрыв немного дверь.

Просунув только голову, я произнесла на парселтанге:

— Аскук! З-з-закрой глаза и не с-с-смей их открывать, пока я не разрешу, иначе пущу на ингредиенты!

Змей поднял голову, но потом послушно закрыл глаза и снова вернулся в прежнюю позу.

— И не двигайся ни на дюйм!

Вздохнув, я повернулась обратно к Геллерту, который только вопросительно поднял брови, а потом махнула на него рукой и зашла в лабораторию, оставив дверь открытой.

Кинувшись к столу, я принялась собирать книги, краем глаза наблюдая, как Геллерт вошел в комнату.

— Мерлинова борода! — послышался громкий возглас.

Повернувшись, я увидела, как Геллерт шарахнулся к стене и теперь широко распахнутыми глазами смотрел на василиска, который поднял голову и высунул язык, пробуя воздух на вкус.

Увидев, что змей поднялся еще выше и зашевелился, я снова на него прикрикнула:

— Я с-с-сказала не двигаться! Ляг обратно или я тебя с-с-снова запру в подземельях!

— Как с-с-скажешь, — послужил мне ответ, а потом змей выполз на балкон, отвернувшись от нас.

— Какого хрена? — взревел Геллерт, сделав несколько шагов в мою сторону, опасливо косясь на балкон.

— Это — василиск, — ответила я, пожав плечами, продолжая собирать вещи.

— Это я вижу! Ты ведь говорила, что он не покидает подземелья.

— Но ему там скучно! А здесь есть свежий воздух и солнышко.

Геллерт только пораженно замер, посмотрев так, словно у меня выросла еще одна пара рук, или я просто сошла с ума, что возможно, было недалеко от истины. Он уже открыл рот, я уверена, чтобы сказать какую-то колкость, но нашу перебранку прервал голос.

— Мне несказанно жаль прерывать вашу милую беседу, но, Венера, может, представишь меня своему… другу?

Одновременно вздрогнув, мы с Геллертом повернулись к портрету, но, если я только недовольно закатила глаза, то Розье нервно сглотнул и ошарашенно принялся разглядывать отца, который вальяжно сидел в кресле, и задумчиво стучал пальцем по губам, искривив их в легкой усмешке.

А ведь я его предупреждала, что не стоит идти со мной. Ничего, небольшое потрясение пойдет ему на пользу!

— Конечно, отец, — мило улыбнувшись Геллерту, ответила я, с удовольствием заметила, как он перевел осторожный взгляд на меня. — Геллерт, познакомься — Салазар Слизерин, собственной персоной. Ну, почти собственной. Скорее уж во всем великолепии своего посмертия, или как у вас, портретов, это называется?

Салазар только еще больше развеселился, наблюдая за этим спектаклем.

— Отец, это мой друг Геллерт Розье, студент Дурмстранга, а теперь извините меня, мне нужно ещё вещи собрать, — ответила я, возвращаясь к своей беготне по комнате, мимолетом, посмотрев, в каком состоянии находится зелье.

— Эм, здравствуйте, сэр, — неуверенно начал Геллерт, но потом взял себя в руки. — Прошу прощения за столько нелицеприятную сцену, невольным свидетелем которой вы стали.

— Доброе утро, молодой человек, — ответил отец, окинув Розье оценивающим взглядом. — Рад познакомиться с друзьями Венеры, пусть вы и первый, кого она сюда привела.

— Извините, скорее уж я сам за ней увязался, — слегка улыбнувшись, ответил Геллерт. Стоит отдать ему должное, держался он неплохо, только изредка посматривал на балкон, где нежился на солнце василиск. Похоже, его он побаивался больше, чем моего отца.

— Ничего страшного, — отмахнулся отец, — надеюсь, у вас хватит здравого смысла оставить это все в тайне.

— Естественно, сэр.

Снова закатив глаза, я окинула комнату быстрым взглядом и проверила стопку книг, которую собиралась взять с собой и с досадой заметила, что здесь не всё. Похоже, придется наведаться в библиотеку.

— Побудь здесь, сейчас вернусь, — кинула я Геллерту, двигаясь к выходу, молясь, чтобы его тут не сожрал василиск или отец чего-нибудь не наговорил.

Быстро забежав в библиотеку, и объяснив Архивариусу, что именно мне нужно, я принялась ждать, барабаня пальцами по столу и недовольно смотря, как Атанасиус едва передвигается, а когда увидела его со стопкой необходимых мне книг, то встретила его на полпути и, забрав книги, быстро попрощалась, и бегом вернулась в лабораторию.

Каково же было мое удивление, когда я застала там Геллерта и отца, и оба над чем-то смеялись.

Удивленно вскинув брови, я собрала книги и, всучив их Розье, стала толкать его в сторону выхода.

Попрощавшись с отцом и пообещав, что вернусь на Рождество, я быстро направилась в комнату, бросая странные взгляды на рядом идущего парня.

— И над чем вы там смеялись? — спросила я, не выдержав.

— Да было над чем, — неопределенно отозвался Геллерт. — А у тебя крутой отец.

— Ага, был.

— Ну, ты поняла, что я имел в виду, — немного посерьезнев, ответил он, а я только отмахнулась.

— Не бери в голову.

Вернувшись в комнату, я с горем пополам, закончила сборы и теперь на всех парах летела вниз, где меня встретила Елена, окинув недовольным взглядом.

— Доброе утро, — пожелала я ей.

— Доброе, — было ответом мне, а потом ведьма снова вернулась к газете.

Посмотрев на часы, я поняла, что до отправления кораблей осталось чуть меньше получаса. Быстро запихав в рот бутерброд и запив все чаем, я объявила, что готова и мы можем отправляться.

— Я готова! — ответила я, поднимаясь со стула.

— Ты бы хоть нормально прожевала! Венера, да что с тобой сегодня?

— Я проспала, а вчера забыла собрать вещи, — ответила я почти правду. — Идемте же!

Выйдя из замка, который я окинула тоскливым взглядом, мы трансгрессировали в порт Варны, где уже было много народу, как и в прошлом году.

Тяжело вздохнув, я вспомнила, как ровно год назад я стояла здесь со своими родителями. По крайней мере, я еще не знала, что они ими не являются, и собиралась отправиться в школу в надежде найти новых друзей.

Что-то получилось, а что-то нет. Друзей найти получилось, но кто же знал, что к ним в придачу получу и врагов. Да и вообще, я даже не знала, что за один день весь мой мир перевернется с ног на голову.

От мрачных размышлений отвлек голос Ирмы, которая нас звала. Улыбнувшись, мы направились в сторону Розье. Поприветствовав друг друга и, выслушав от взрослых наставления, мы направились к своим кораблям. Я пыталась найти в толпе Оливию или Виктора, но у меня это не получалось.

Теперь я была студенткой второй ступени, а значит и корабль, на котором придется добираться до Дурмстранга, будет другой, к тому же, на нем будет гораздо больше народу и студенты других ступеней.

Попрощавшись с Геллертом, мы с Ирмой прошли на корабль, который был гораздо больше, чем прошлогодний, но внутреннее убранство почти ничем не отличалось. Найдя в толпе Оливию и буквально выдернув ее из компании ее злобной близняшки, мы нашли свободный диван и принялись делиться новостями и впечатлениями, которые накопились за лето.

Оливия жаловалась, что родители не хотели ее никуда отпускать, а, наоборот, старались сделать все возможное, чтобы она больше проводила время со своей сестрой.

— Вы и представить себе не можете, как она мне надоела! Я с таким нетерпением ждала начала учебного года! — пожаловалась она, а нам с Ирмой оставалось только посочувствовать.

Но, про сочувствие мы совсем забыли, когда начали рассказывать про свое лето. Единственное о чем мы умолчали, так это события в Шварцвальде. Слава Мерлину, всю ту ситуацию списали разборки семей вампиров, и никому не пришло в голову отслеживать порталы, которые сработали в тот день в лесу, что было нам на руку.

— Вот это я понимаю — каникулы! — с легкой завистью сказала Оливия.

— Не грусти, — подбодрила подругу Ирма, — уверена, мы сможем что-нибудь придумать, чтобы в следующем году тебя выдернуть из дома.

— А может, и раньше, — пожав плечами, ответила я и рассказала про свою идею провести рождественский прием в замке. Девочки пришли в восторг и принялись рассуждать, как можно сделать так, чтобы Оливию отпустили на это мероприятие.

— Вот ты где! — раздался такой знакомый голос, от которого у меня мгновенно поднялась в груди волна злобы, а подняв взгляд, я увидела Камелию Геновски со своей неизменной свитой — Анной и Марийкой. Удивительно, что мужская часть этой компании сейчас отсутствовала.

— Да, я здесь и общаюсь со своими друзьями, которые у меня, в отличие от тебя, настоящие, — злобно глянув на сестру, ответила Оливия. — Поэтому свали отсюда. Ты и так мне надоела за это лето.

Камелия только фыркнула и перевела свой взгляд на меня, а я старалась принять спокойный вид.

— Здравствуй, Венера! — пропела своим елейным голосом она, а я огромными усилиями выдала из себя улыбку. — Как твои дела?

— Так мило, что ты спросила, — ответила я, сцепив руки перед собой, а то они начинали уже дрожать от переполняющих меня эмоций. — Неплохо, летом заявила права на свой родовой замок, а еще меня официально признали единственной представительницей рода Слизерин.

— Да, так что повежливее, дамы, с леди Слизерин разговариваете, — произнесла Ирма, натянув на губы высокомерную усмешку, которую оно, похоже, позаимствовала из арсенала своего брата. — Хотя, я не уверена, что вы знаете, как себя вести с высокопоставленными особами, поэтому свалите отсюда.

Послышался смешок Оливии, но я наблюдала за лицами Камелии и Марийки, стараясь не упустить ни одной эмоции на их лице.

Геновски злобно посмотрела на Ирму, а потом, окатив меня полным презрения взглядом, развернулась и пошла прочь, но Марийка только мерзко хмыкнула и спросила, самым невинным голосом:

— А где же твоя питомица, Слизерин? Что, ты настолько поглощена собой, что даже змее с тобой стало скучно?

Услышав это, я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки, но я не должна им показать, что мне все известно! Огромным усилием воли я заставила себя нахмуриться, а потом произнесла самым спокойным тоном, на который сейчас была способна:

— Не стоит беспокоиться, я вернула ее в свою привычную среду обитания.

Но на последних словах мой голос дрогнул, и я почувствовала, как глаза жгут слезы, а в сознании замелькали картинки, одна хуже другой. Не выдержав этого, я опустила голову и очень сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться или не сделать что-нибудь похуже. Стараясь отвлечься, я представляла, что сейчас я выпущу свое любимое пламя, которое сожжет эту сволочь, но я даже для этого не буду призывать адское пламя, хватит и обычного, чтобы она дольше мучилась.

Представив, что теперь она будет меня умолять остановиться, а ее смех, что до сих пор иногда будил меня по ночам, сменится криком агонии, я выдохнула.

Стало немного легче, но от полного погружения в этот негатив меня спасла Ирма.

— Да пошла ты, Нацева, — прорычала подруга сквозь стиснутые зубы. — Что, мамуля не объяснила, как себя надо вести в приличном обществе? Или что, она у тебя может только с бутылкой вести душевные беседы?

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула Марийка, выхватив свою палочку.

— О, серьезно? — рассмеялась Ирма, довольная, что удалось ее задеть. — А ты точно умеешь этим пользоваться, а то так легко и пораниться?

Марийка аж покраснела от злости, а с ее палочки сорвалось заклинание:

— Слагулус Эрукто!

Но я успела раньше, выставив перед нами щит, даже не доставая свою палочку, поэтому заклинание разбилось о щит.

— Что здесь происходит?! — раздался недовольный голос нашего декана.

— Кое-кто не умеет во время заткнуться, профессор, — подала я голос, понимая, что у меня будет явно меньше проблем, чем у Ирмы. — И госпожа Нацева решила показать свое мастерство в нападении на безоружных.

— Но у тебя была палочка! — воскликнула Марийка.

— О, я тебя умоляю, — фыркнула я, — мне не нужна палочка, чтобы пользоваться такими простыми заклинаниями, как Протего!

Вокруг раздались шепотки, а я только сейчас заметила, что зрителей у нас прибавилось и теперь многие с любопытством на меня поглядывали, а мне не оставалось ничего другого, как гордо вскинуть подбородок.

— Госпожа Нацева, отдайте мне вашу палочку и, будьте добры, отойдите от госпожи Слизерин в другой конец зала, чтобы не провоцировать больше конфликт. Завтра всех вас пятерых жду в своем кабинете, да-да, Камелия, вы не ослышались, вы тоже придете вместе с остальными.

И не сказав больше ни слова, профессор Илич забрала палочку у Марийки и удалилась.

Когда все зеваки разошлись, я позволила себе выдохнуть и только сейчас заметила, что так сильно сцепила вместе пальцы, что они у меня побелели.

Все-таки, это придурошная компания и не думала оставлять меня в покое. Что ж, они сами роют себе яму. И от них только и зависит, не станет ли она их могилой…

Не святая

Влиться в рутину школьных будней было довольно просто, а школьные предметы не вызывали у меня трудностей, как и всегда. Новых предметов не добавилось, только увеличилось их количество. Теперь каждый день у нас было по четыре пары, поэтому в первый месяц учебы все ходили очень уставшие, с трудом входя в новый ритм жизни.

Изменился и формат, теперь на Темных Искусствах, Чарах и Трансфигурации мы много занимались практикой, в то время как прошлый год был посвящен в большей мере теории.

Некоторые посчитали эту перемену хорошей – будет меньше письменной работы, но потом все же решили, что и писать многочисленные эссе было не так уж и плохо…

Я в это число не входила, пусть мне и не сразу давались некоторые заклинания, но я не чувствовала себя, как высохший на солнце фрукт.

Мне очень нравились занятия по окклюменции, которая началась в этом году, и вот тут-то все действительно взвыли. Мало у кого была истинная предрасположенность к этой магии, поэтому приходилось много работать, а некоторые были на пределе. Я со злорадством наблюдала, как у Камелии и Марийки мало что получалось. Особенно было приятно, когда меня выделял профессор Бабет, говоря, что у меня просто талант в этой области. Но как только он это озвучил, то в тот же вечер ко мне подошла группа моих сокурсников с просьбой помочь им.

Времени свободного у меня было не так уж и много, но я согласилась помочь, с условием, что преподаватели об этом не узнают, ведь мне было запрещено пользоваться легилименцией. Тех крох знаний, которые у меня были, вполне хватило, чтобы смотреть, как студенты второй ступени будут создавать элементарную защиту своего разума, а мне придется только их немного направлять. Я согласилась только на два занятия в самые свободные мои дни – вторник и субботу. Во вторник все прошло великолепно, у многих действительно стало получаться чуть лучше, но вот я сама была выжата, словно лимон. Я с головной болью отправилась в тот вечер спать, делая заметку, что нужно бы в следующий раз взять восстанавливающие зелья, чтобы такого больше не повторилось.

Но вот в субботу, когда мы должны были снова собраться все вместе, я с ужасом увидела, что группа стала гораздо больше: вместо пяти человек стало пятнадцать. Я даже заметила двух студентов третьей ступени.

Сначала я хотела отказаться, но ребята уговорила меня на последнее занятие, а я поддалась на эти уговоры и так перенапряглась, что в конце вечера грохнулась в обморок от магического истощения.

Очнувшись, я увидела, что я все еще в том же заброшенном классе, но надо мной навис Геллерт, которого ребята нашли, когда мне стало плохо. Получили все по полной, парень был очень недоволен тем, что я слишком много на себя взяла. Он долго мне еще выговаривал по этому поводу, сетуя, что инстинкт самосохранения у меня напрочь отсутствует.

Поругавшись из-за этого, я с ним не разговаривала почти неделю, стараясь не попадаться на глаза, кроме тренировок по квиддичу. В этом году мы были единственной командой, состав которой не изменился, поэтому могли спокойно пользоваться полем, отрабатывая и вспоминая все то, чему учились в прошлом году и немного подзабыли за лето. У нас был плюс – мы тренировались полным составом летом, поэтому наш капитан был доволен, в какой форме мы находимся, но это не спасло нас от трудных и изматывающих тренировок. В этом году Виктор отказался от места капитана у «Красных Крыльев», но из команды не ушел. Как сказал Геллерт, это давало нам небольшой шанс того, что мы сможем выиграть в этом году.

В общем, так и прошло почти два месяца. В круговороте событий можно было легко потерять ход времени, но неотвратимо приближался конец октября, а значит, и мой день рождения. Друзей я предупредила, что никак не хочу отмечать этот день и, тем более, чтобы те даже и не думали мне что-то дарить. Воспоминания о том, как в тот день я нашла Тию, снова вгоняли меня в тоску. А стоило появиться на горизонте кому-то из компании Камелии, то я тут же впадала в состояние едва сдерживаемого гнева, но весь коктейль ярости и злости кипел глубоко внутри. Внешне я старалась сохранять спокойствие, и кто бы знал, каких трудов мне это стоило.

Хоть эти личности на меня не обращали внимания, но я старалась не ходить куда-либо одна, просто чтобы не давать им поводов оставаться со мной наедине. Результат такого столкновения мог бы быть печальным, а быть отчисленной мне очень не хотелось, поэтому я придумывала план, как отомстить им всем, но так, чтобы не сильно подставить себя.

Геллерт вскоре подобрел, будучи не в состоянии на меня долго злиться, и поэтому мы часто проводили время вместе, а мне даже стало казаться, что гораздо чаще меня можно заметить в его компании, чем с подругами, с которыми у нас полностью совпадало расписание, и мы жили в одной комнате!

К такому ходу моих школьных будней я быстро привыкла, и мне даже это начинало нравиться, но вот взгляды, которыми меня снова начала одаривать Марийка, говорили о том, что они снова вспомнили обо мне, а меня заставили насторожиться.

Пора бы спуститься в те темницы…

И вот именно поэтому я в пятницу пораньше легла в кровать, не переодеваясь даже, ссылаясь на усталость и головную боль, а в два часа ночи встала и, оставив браслет, который подарил Геллерт на кровати, тихо вышла в коридор, крепко сжимая в руках палочку.

Тихо спускаясь по лестнице, я молилась, чтобы гостиная оказалась пуста.

Мои молитвы оказались услышаны, и мне не встретилась ни одна живая душа.

Выскользнув на улицу, я тут же пожалела, что не прихватила теплую магию, за стенами общежития, которые сулили тепло и сухость, бушевал ветер, который швырял в лицо снег, что острыми уголками колол лицо и руки.

Переместившись к главному замку и оставляя за собой шлейф черного дыма, который был незаметен в темноте, я проскользнула внутрь, быстро направляясь в подземелья, что вели к подземному озеру.

Но как только я шагнула в полутемный коридор, в конце которого уже была лестница, ведущая вниз, я испуганно замерла. Перед глазами у меня появилась занятная картина: наш преподаватель по полетам прижал к стене Софию Илич, что преподавала у нас астрономию. София была младшей сестрой нашего декана и была очень на нее похожа, я даже сначала не могла понять, кто именно передо мной. Но специфическую одежду, которую носила София, было трудно не узнать. Испуганно замерев, так и не закрыв за собой дверь, я рассуждала, как мне поступить.

Мне нужно было пройти прямо мимо целующейся парочки. У меня даже мелькнула мысль, что, может, они меня не заметят, вон, как заняты друг другом, еще немного и они, кажется, начнут срывать друг с друга одежду.

Стоило мне об этом подумать, как я услышала громкий стон, сорвавшийся с губ профессора Илич. Я испуганно дернулась и убрала руку, которой я держала дверь.

А дверь, как по закону всемирной подлости, скрипнула, заставляя сладкую парочку испуганно отстраниться друг от друга, а меня кинуться в темный угол и погасить факел, надеясь, что это меня спрячет.

- Кто здесь? – раздался взволнованный голос профессора Шарби, а я затаила дыхание, а когда я услышала, что он двигается в мою сторону, то у меня началась паника.

Закрыв глаза, наивно полагая, что если я его не увижу, то и он меня тоже, я принялась перебирать в голове возможный варианты, чтобы спастись из этой неловкой ситуации, но в голову ничего не приходило.

Когда я уже услышала, как Шарби подошел очень близко, я была готова провалиться сквозь землю. Но вместо этого по телу пробежал странный холодок, который словно укутал меня спокойствием.

- Похоже, сквозняк, - ответила Шарби, очевидно, обращаясь к своему предмету страсти.

- Пойдем ко мне в кабинет, - предложила ему Илич, а я не верила своим ушам. - К черту это патрулирование.

Когда эти двое быстро ушли, я какое-то время стояла, боясь пошевелиться, а потом открыла глаза и осмотрелась. Но стоило мне опустить взгляд на свои руки, я заметила, что меня скрывает та же магия, с помощью которой я научилась летать.

Пораженно рассматривая свои руки, я видела, что черный дым скрывал их, мешая рассмотреть, что-то за ним, а в темном углу я вообще была почти невидима.

Я зажгла факел, что висел недалеко, который до этого я сама же и погасила и увидела, что всю мою фигуру окутал темный туман, делая меня частью сумрака, что все равно царил в углу, который не могли рассеять горящие рядом фонари.

- Мерлин, вот это да-а, - вырвался у меня восторженный шепот, но потом я решила, что хватит тратить магию и время, и быстро продолжила путь.

Попав в темный тоннель, который вел к тем самым темницам, с которыми у меня были теперь связаны не самые лучшие воспоминания, я слегка поежилась. Но сейчас, когда кроме меня тут никого не было, я старалась внушить себе мысль, что это просто темные подземелья, точно такие же, как в моем замке, но тут нет василиска и инферналов, а значит, они и более безопасны.

- Люмос! – тихо пробормотала я, зажигая на конце палочки небольшой огонек, и принялась продвигаться вглубь, чтобы найти те самые темницы.

Через полчаса плутаний, во время которых я умудрилась несколько раз свернуть не туда, я наконец-то нашла то самое место.

Осторожно открыв решетку, как в самой настоящей камере, которая со скрипом отъехала в сторону и ударилась о каменную стену, посылая множественное эхо. Запах стоял просто отвратительный, но я не помню, чтобы в прошлый раз тут так воняло.

Тяжело вздохнув, я сделала шаг в темницу, зажжённый на конце палочки огонек тут же погас, а я почувствовала сильную слабость. Достав из сумки, которую я с собой прихватила самую обычную свечку и спички, я зажгла свечу, чтобы хоть что-то видеть и принялась осматриваться. Первое, что я увидела – это источник той самой вони. Прямо посередине комнаты, лежало полусгнившее тельце змеи… а голова валялась рядом и уже белела костью с одной стороны.

Моя маленькая Тия… На глаза навернулись слезы, и я тяжело осела на пол, с трудом сглатывая ком, вставший в горле.

Вот за что ей уготованная такая участь? Она ведь просто захотела меня защитить.

Едва видя что-либо из-за застилающих слез, я поднялась на ноги и принялась оглядываться, чтобы найти хоть какой-нибудь маленький предмет, который можно трансфигурировать в кусок ткани. Найдя кусок камня, отколовшийся от стены, я вышла в коридор, где магия действовала и создала кусок плотной ткани, с помощью которого вытащила тельце Тии, чтобы в коридоре предать его огню, пожалуй, это было единственное, что я бы могла сейчас для нее сделать.

Сидя на каменном полу, я сквозь слезы смотрела, как небольшой огонек пожирает то, что осталось от моего маленького друга. Теперь, когда я увидела это место и то, что осталось от змеи, я убедилась, что это все действительно было правдой. Теперь я явственно поняла, что никогда не почувствую больше, как холодное тельце залезет мне на шею, заставляя поежиться. Не увижу ее на своей подушке, когда утром встану, чтобы пойти на занятия. Не увижу, как недовольно смотрит на нее Ирма, когда она окажется рядом с ней, или как Оливия гладит ее, когда она лежит с нами на ковре в комнате, пока мы заняты учебой.

Суровая реальность, которую я не хотела замечать, обрушилась на меня, словно снег на голову.

Я только сейчас поняла смысл слов, сказанный недавно отцом.

«Добрых людей не ценят, добрых людей ломают и уничтожают», - всплыла в сознании фраза и то, каким грустным голосом она была произнесена.

Откуда? Откуда в них такая жестокость и поглощающая злоба?!

Заревев еще сильнее, я обняла колени, уткнувшись в них, и принялась раскачиваться в сторону.

Что за мир то такой? Почему каждый пытается сделать другому больно? Почему ненависть, зависть и лицемерие стали господствовать над многими умами, толкая их на ужасные поступки, и почему страдают лишь невинные? А те, кто это делает, уходит безнаказанно?

«Но не все, - наполнила я сама себе, - не все могут уйти безнаказанно».

Именно это я поняла, сидя сейчас на каменном полу. Я могу наказать тех, кто считает, что могут позволить издеваться надо мной.

Пусть, я не стану от этого лучше, но на роль святой я уже не претендую.

Раз уж они решили сыграть злую шутку, то я тоже пошучу над ними, вот только в этот раз смеяться буду я.

Вытерев слезы, я встала с пола и переступила горстку пепла, оставшегося от моей змеи.

Решив, что я уже сделала все, что хотела, я поднялась на ноги, тут же пошатнувшись. Все же, это место на меня очень плохо влияет. Вытащив еще флакон с зельем и кое-как его выпив, я почувствовала себя немного лучше и направилась к выходу, едва переставляя ноги. Обратный путь до комнат был гораздо сложнее и дольше, пришлось еще раз останавливаться, чтобы влить в себя зелье.

К себе, я первым делом очистила одежду и легла обратно в кровать, понимая, что уже пять часов утра и скоро вставать. Радовало, что завтра выходной, но огорчало, что сегодня уже Самайн, а значит, и мой день рождения. Это, пожалуй, была последняя мысль, которая мелькнула у меня в голове, прежде чем я отключилась.

Сонный дурман

Мои мечты выспаться наконец-то сбылись. Проснувшись, я поняла, что давно проспала завтрак, а если и дальше продолжу валяться в постели, то останусь и без обеда. Кинув взгляд на соседние кровати, я увидела, что они идеально заправлены, а самих девочек и в помине нет в комнате. Интересно, куда они делись?

Еще раз сладко потянувшись, я с огромными усилиями поднялась с кровати и направилась в душ, а сама надеялась, что мои друзья прислушаются к моему мнению и никто не будет меня поздравлять, а тем более дарить какие-нибудь подарки. Я им сказала, что самый лучший подарок — это внимание. Так, что надеюсь, нам удастся слинять пораньше с церемонии в честь первогодок и просто собраться всем вместе.

В этом году на танцы я иду также с Геллертом, если честно, то я до последнего переживала, что он меня не пригласит, но спрашивать его об этом сама не решалась. Спас положение Адриан, который недавно расстался с очередной девушкой, посчитав, что это не его счастье.

Копош, когда мы возвращались с тренировки, в шуточной манере спросил, не хочу ли я составить ему компанию на танцах.

Я, если честно, растерялась, даже не ожидая, что он может меня о таком спросить. Но вмешался Геллерт, заявив, что я иду с ним, а он, Адриан, уже опоздал, и нужно было об этом думать год назад.

Все рассмеялись, посчитав это все дружеским приколом, ведь Адриан часто подкалывал Розье в его симпатии ко мне, которая, похоже, уже ни для кого не была секретом. Но Геллерт мог бы и пригласить, ради приличия, а то заставил меня теряться в догадках.

Закончив с водными процедурами, я поняла, что уже давно начался обед, и поспешила вниз.

Как только я спустилась в общую гостиную, то сразу поймала на себе взгляд Долохова, который в компании Марийки уже встал с кресла и сделал несколько шагов в мою сторону. Я уже напряглась, продумывая пути к отступлению, но спас положение Велин, который, оказавшись у меня за спиной, тихо спросил у меня:

— Слизерин, ты уже забыла дорогу в главный зал или засыпаешь на ходу?

Повернувшись в Минчену, я поняла, что очень рада его видеть. Улыбнувшись, я просто пожала плечами.

— Нет, дорогу помню, но буду рада компании, — ответила я, кинув взгляд на ребят, что не осталось незамеченным для Велина.

— Тогда пошли, пока там еще есть что-нибудь вкусное, — широко улыбнувшись, ответил он, придерживая дверь и пропуская меня вперед.

Оказавшись снаружи, я с благодарностью посмотрела на парня.

— Так они тебя все еще достают? — небрежно спросил Велин.

— Нет, иногда просто не упускают момент сказать что-нибудь остроумное, желая меня задеть. Но это так, мелочи. Просто не люблю с ними сталкиваться, когда одна — они начинают наглеть.

— Трусость — мать жестокости, — обронил Минчен, а я удивленно на него посмотрела и уже хотела спросить, что он имел в виду, но в последний момент передумала…

Найдя подруг и попрощавшись с Велином, я поспешила к своему столу. Девочки о чем-то спорили, но когда я подошла ближе, то сразу замолчали, чем заставили меня нахмуриться…

— Что происходит? — спросила я, настороженно разглядывая невинные лица девочек.

— Привет, — ответила Ирма, ткнув локтем Оливию. — Как спалось?

— Вы не умеете ничего скрывать, — бросила я, опускаясь на стул и накладывая на тарелку аппетитного вида кусочек прожаренного мяса и овощей. — Выкладывайте давайте.

Девочки только переглянулись, а потом Оливия не выдержала.

— Венера! Ну, так ведь нельзя! У тебя праздник, мы должны отпраздновать этот день.

Успев только прожевать один кусочек, я поняла, что мое плохое настроение стало ещё хуже. Вопросительно подняв бровь, я посмотрела по очереди на подруг.

— Отлично, и чья это была идея? — стараясь сохранить спокойствие, спросила я.

— Наша, — с готовностью ответила Оливия, не заметив, что предвидится буря.

— Вот как, — хмыкнула я, резко поднявшись. — Вот и празднуйте! Но без меня!

Выскочив уже из Главного зала, я поняла, что была слишком резка. Но, черт возьми, я ведь их просила! Неужели они не понимают, что я не хочу праздновать этот день!

Ноги несли меня к озеру, но, уже спускаясь по лестнице, я вспомнила, что вышла даже без теплой мантии в одном свитере. Привыкаешь к такому климату, поэтому многие ребята не брали теплые вещи и ходили между зданиями в теплых свитерах или кофтах.

Зябко поежившись, я облокотилась на перила, тянущиеся вдоль лестницы, устремив взгляд вдаль. В прошлом году в это время года было гораздо теплее, а сейчас уже кружится в воздухе первый снег, правда, коснувшись земли тут же таял.

Подняв голову вверх и закрыв глаза, я пыталась успокоить бурю внутри, сказывалось и то, что магия заперта внутри, и я давно не давала ей выхода. И я даже не тратила много сил, похоже, стоит снова начать зачаровывать предметы…

Постояв еще немного, я поняла, что немного успокоилась, а еще я замерзла.

Еще раз вздохнув, я направилась в общежития, где рассчитывала застать подруг, чтобы извиниться.

Зайдя в комнату, я наткнулась не два недовольных взгляда, и, собравшись с мыслями, я попыталась объяснить, почему не хочу отмечать день рождение.

Сыграв на чужих эмоциях, я добавила немного слез для достоверности, а когда закончила, то у девочек был очень виноватый вид.

— Прости нас, мы не думали, что все так серьезно, — произнесла Оливия, присаживаясь ближе ко мне и положив голову мне на плечо.

— Да ничего, — ответила я, — Главное, что мы в этом разобрались. Надеюсь, вы на меня не злитесь.

— А почему ты уверена, что Тия умерла? — спросила Ирма, нахмурившись.

— Я… — рассказывать о том, что мне пытались стереть память, мне не хотелось. — Не знаю, просто я так чувствую, мне кажется, что она бы уже давно вернулась, если бы была жива.

Девочки помрачнели, а я поспешила сменить тему.

— Мне кажется, что нам уже пора готовиться, как считаете? — спросила я, демонстративно посмотрев на время.

— Ой, и в самом деле, — воскликнула Оливия, подрываясь с дивана.

— Поможешь мне с прической? — крикнула я ей в след, когда она почти скрылась в ванной.

— Ну, естественно, — рассмеявшись, ответила Оливия, а я улыбнулась. Отлично, теперь мучиться с волосами самой не придется.

Ирма тоже поднялась с кровати и направилась к шкафу, доставая оттуда свое платье.

В этом году, являясь студентами второй ступени, мы будем обязаны надеть парадную форму — а именно платья красного цвета в пол и черная мантия, подбитая мехом.

Надев платье, я с удовольствием отметила, что с моим цветом глаз оно смотрится не так уж и плохо.

Решив, что сегодня я не хочу делать какую-то особенную прическу, я попросила Оливию заплести мне обычную косу. И вот через полчаса мы уже были готовы, и пошли вниз. Оказавшись в гостиной, я принялась оглядываться в поиске Геллерта, но его нигде не было.

К Ирме и Оливии уже подошли парни, которые были их кавалерами на этот вечер. Оливию пригласил парень, учащийся на третьей ступени, а вот Ирма меня удивила — она была с Велином.

Я уже начинала нервничать, и все чаще оглядывалась по сторонам.

— Ну, и где он? — недовольно протянул Велин, глядя на время, — уже скоро все начнется.

— Вы решили устроить бойкот и никуда не идти? — раздался насмешливый голос Адриана.

— Вообще-то мы ждем моего непутевого братца, — ответила Ирма, уже тоже начиная злиться.

— Геллерт? — удивился Адриан. — Так он уже час как ушел, я думал, что вы вообще в зале…

Оглянувшись еще раз, и не найдя Розье, я отвернулась от ребят и направилась в сторону Главного зала.

Достав палочку, я прикоснулась к браслету, позвав парня, но ответом мне была тишина.

Ну, замечательно! Похоже, что Розье меня решил продинамить сегодня!

Понимая, что уйду с этого балагана, как только будет такая возможность, я вошла с тяжелым сердцем в зал, окинув его взглядом, но и тут Розье не было.

Заметив Ивана, который махал нам из глубины зала, мы с ребятами направились к нему, занимая сразу еще один соседний стол.

— А где Гелл? — спросил Ганчев, а Адриан тихо рассказал, что мы его нигде не можем найти.

— Может, что-нибудь случилось? — неуверенно спросил Иван, а я в этот момент заметила объекта наших переживаний.

— О, ничего не случилось, — бросила я, отвернувшись.

Ребята, удивлённые моей реакцией, тут же обернулись к выходу, а я уставилась в поверхность стола, разглядывая замысловатый узор.

За столом наступило неловкое молчание, а я знала, что в мою сторону направленные непонимающие и сочувствующие взгляды.

Спас положение Каркаров, поднимаясь из-за стола со своим кубком и произнося фразу, с которой каждый год начинал этот праздник:

— Сегодня великий праздник, да отметим путь всех, кто ушел, и всех, кто пришел! Да будет так!

Повторив последнюю фразу вместе со всеми, я заметила, как дрожит мой голос.

— Хлеба и зрелищ нам! — произнес Каркаров и хлопнул в ладоши, после чего появилась еда на столах.

Аппетит у меня напрочь пропал, и я лениво ковыряла вилкой салат, бросая взгляд на стол в другом конце зала, где Геллерт сидел с какой-то светловолосой девушкой с шестой ступени. По-моему, ее звали Марго.

Девушка липла к парню, чуть ли вешаясь на него, а его рука лежала на ее ноге, поглаживая ее. Я была в полной растерянности, совершенно не понимая, что происходит. Хоть бы сообщил, что пойдет с другой сегодня!

— Венера, поешь что-нибудь, — раздался тихий голос Ирмы, а я только упрямо помотала головой.

После очень долгого ужина начались танцы, ребята пытались меня немного развеселить или уговорить на танец, но я отвечала вежливым отказом и фальшивой улыбкой, а все мое внешнее спокойствие трещало по швам.

Понимая, что больше не могу здесь находиться, я встала из-за стола и направилась к выходу, игнорируя зовущих меня друзей.

Направляясь к себе в комнату, я старалась не смотреть по сторонам, где то тут, то там, были парочки старшекурсников.

Но меня заставил остановиться знакомый смех. Пожалуй, я слишком хорошо знаю Розье, чтобы его не узнать.

Разозлившись, я направилась в сторону, от которой раздавался звук и завернув за угол увидела ту самую девушку, которая не отлипала сегодня весь вечер от Геллерта и его самого. Марго сидела на подоконнике, а между ее широко разведенных ног стоял Розье. Девушка что-то шептала ему на ухо, а парень гладил ее спину.

Выпрямив спину и высоко подняв подбородок, я направилась к ним, снимая с руки браслет.

Отвлекшись от своей пассии, Геллерт посмотрел на меня и нахмурился, будто увидел меня впервые, а я была слишком зла, чтобы сейчас заострить на этом внимание.

На языке было слишком много слов, но ни одно не сорвалось с языка, а послышался звук пощечины, прежде, чем я смогла себя остановить. Сжав саднящую ладонь в кулак, я бросила браслет в лицо Розье и, молча развернувшись, пошла в комнату.

— Что ты творишь, ненормальная? — послышался визг девушки, но я не обращала на него внимания, гордо идя вперед и заталкивая обратно злые слезы.

Закралась мысль, что это все очень странно. Почему вообще он мне сейчас не сказал ни слова? И никак даже не реагировал на пощечину?

Решив, что я подумаю над этим позже, оказавшись в своей комнате, а лучше в кровати, с заглушающими чарами на пологе, чтобы уже наконец-то выпустить все свои эмоции, раздирающие изнутри, пусть и в виде слез.

Идя по мосту, я заметила, что не горит большинство каменных чаш с огнем и это меня насторожило. Остановившись в нескольких метрах от входа в общежития, я прислушалась, находясь в тени, но ничего не услышала и уже была готова сделать шаг вперед, как раздался такой знакомый и ненавистный голос:

— Ну, и где ее носит? Вы говорили, что она должна пойти сюда! Долго нам еще ждать?

Присмотревшись, я заметила, что в стороне от входа, где располагалось раскидистое дерево, под которым стояло несколько лавочек, которые сейчас были скрыты в тени, кто-то есть. Сюда по голосу, там была Камелия и ее компания, не трудно было догадаться, кого они там ждут.

Понимая, что сейчас мне не стоит туда идти, я тихо развернулась и направилась в другую сторону, погасив все факелы на мосту и быстро перебирая ногами.

Возвращаться в зал мне не хотелось, поэтому я, наложив на себя согревающие чары, направилась к озеру, к которому я сегодня так и не дошла. Никого не встретив по пути, я без проблем дошла к озеру, и облокотилась на широкий парапет. Хотелось разреветься, этот день окончательно превратился в кошмар, но сейчас позволить себе такую роскошь я не могла.

А потом я вспомнила место, которое мне первый раз показал Геллерт ровно год назад. Подняв повыше подол платья, я залезла на парапет, и аккуратно переставляя ноги, пошла вперед, молясь, чтобы я не навернулась и не сломала себе шею, впрочем, не самый плохой вариант…

Через несколько минут я дошла до небольшой тропинки, ведущей наверх и, поднявшись по ней, я облегченно выдохнула, подходя ближе к знакомому камню. Но мое облегчение длилось недолго, я заметила, что здесь кто-то недавно был и даже оставил расстеленный плед на земле и несколько теплых одеял, а еще корзинку, которые обычно берут на пикник.

Оглянувшись вокруг, я поняла, что если бы тут кто-то был, то я бы уже заметила их. Похоже, кто-то здесь решил уединиться, но место пустовало, а я размышляла, много ли людей знало про него. Прислушавшись и не услышав ничьих шагов, я подошла ближе, терзаемая любопытством. Приоткрыв корзину, я заглянула внутрь и мне сразу бросились в глаза на перчатки, лежащие сверху. Взяв в руки предмет я с удивление заметила, что это неплохие перчатки для квиддича, сделанные из очень мягкой кожи, но в то же время с усиленными пластинами в тех местах, который чаще всего травмируются. Такую защиту используют только охотники. Заметив небольшую вышивку на самом краю я присмотрелась и заметила, что там птица, беркут или ястреб…

Ну конечно! Догадка мгновенно поразила меня, как молния. Неужели, это все устроил Геллерт еще днем, а этот подарок предназначен мне. Ничего не понимая, я пыталась в голове сложить все части головоломки, но у меня ничего не получалось. Если Геллерт хотел сделать сюрприз, то почему весь вечер провел в компании какой-то девушки? Ничего не понимаю…

Из раздумий меня вывел звук хрустнувшей под чьей-то ногой, веткой.

Похоже, я все-таки зря себе все это напридумала, а сейчас сюда придут те, кто это все готовил, и заметят незваного гостя. Быстро кинув перчатки в корзину, я поднялась на ноги, сделав несколько шагов в сторону, а на полянке появился запыхавшейся Геллерт, который увидев меня, облегченно вздохнул и тут же кинулся ко мне.

— Венера! — воскликнул он, а я только вскинула руку, прерывая его.

Обида и раздражение на него снова вернулись, и я хотела оказаться как можно дальше отсюда.

Пройдя мимо него, я хотела уже направиться к тропинке, чтобы уйти отсюда, когда парень схватил меня за руку, заставив остановиться.

— Венера, да послушай же меня! — воскликнул Розье, а я раздраженно дернула рукой, пытаясь освободиться.

— Пусти! — произнесла я, сквозь стиснутые зубы.

— Нет, — ответил парень и прижал меня к себе, не обращая на мои попытки оттолкнуть его.

А я ощущала себя так, словно пытаешься сдвинуть с места скалу или дерево. Сменив тактику, я принялась колотить кулаками по спине.

— Вали туда, откуда пришел! Ты мне противен! Иди дальше развлекайся!

Только вздохнув, Геллерт прижал мои руки к моему телу, лишая способности ими шевелить и снова прижал меня к себе, а я поняла, что сейчас сопротивляться бесполезно, и принялась ждать, когда он меня отпустит, чтобы я смогла что-нибудь сделать.

Нахмурившись, я поняла, что от парня странно пахнет. Запах был своеобразный, какой-то сладкий и дурманящий. Закрыв глаза, я пыталась вспомнить, что это.

Ну, конечно же! Белладонна!

Как только я вспомнила это, в голове что-то щелкнуло.

Слегка отстранившись, я подняла голову к парню и спросила:

— Приворотное зелье?

Парень только угрюмо кивнул, а я облегченно выдохнула, но тут же на смену облегчению пришла злость.

— Как она посмела вообще?! Как это произошло? Розье, черт тебя дери, как ты позволил напоить себя приворотным зельем?!

Парень нервно рассмеялся и немного отстранившись, взял меня за руку и подвел к пледу, расстеленному на земле.

Усевшись сам и потянув меня за собой, парень достал палочку и наложил на нас согревающие чары, а только потом повернулся ко мне с виноватым видом.

— Я не ожидал подобного, — произнес он, запустив пальцы в волосы, взъерошив их — Услышав от Ирмы, что ты устроила им во время обеда, у меня возникла идея привести тебя сюда после церемонии, я как раз все отнес и возвращался к себе, чтобы переодеться.

Сделав паузу, парень расслабил воротник, расстегнув пуговицу, а я увидела на его шее яркие засосы, которые были прекрасно видны в лунном свете. Достав палочку, я убрала эти следы, а потом дала знак Геллерту, чтобы он продолжил. Думать о том, чем он еще занимался с этой девушкой, мне вообще не хотелось, и даже было противно от одной только мысли об этом.

— Ну, и когда я уже был возле комнаты, меня позвала Марго, а когда подошла, то накинулась с поцелуями, а на губах у нее было приворотное зелье. Я даже не успел прийти в себя.

Мне было неприятно это слушать, и я отгоняла от себя мысли, что можно сжечь эту сучку. В конце концов, не все проблемы можно решить при помощи огня…

— И как же ты пришел в себя? — спросила я, желая отвлечь меня немного от придумывания плана расправы в голове.

— Я сам не понял, — ответил Геллерт, разглядывая сухую травинку, которую от теребил в руках. — Мысли в голове немного прояснились, когда ты мне влепила пощечину. Знаешь, у тебя тяжелая рука.

Хмыкнув, я смотрела на профиль Розье, а в голове крутилось множество мыслей. Белладонна добавляется во многие зелья, но существует только одно зелье, которое действует при поцелуе. Это зелье было весьма сильное, но абсолютно бесполезное, если человек, на которого направленно действие зелья, ни в кого не влюблен… Поэтому, когда зелье начинает действовать, то человек думает, что он с тем, к кому на самом деле испытывает сильные чувства…

— Прости, я сглупил, — ответил Геллерт, повернувшись ко мне, а я только опустила глаза. Хоть это и все объясняло, но от этого не становилось легче…

— Ты тут ни при чем… Тут как-то замешаны Камелия и остальные, — ответила я, желая сменить тему. — Я слышала их, когда подходила к общежитию.

— Да, я тоже, поэтому и я пошел сюда, думая, что в зал после этого ты точно не вернешься.

— Мерлин, они чокнутые, — проворчала я, пододвинувшись к парню и уткнувшись ему лбом в плечо, и все эмоции за прошедшие сутки дали о себе знать. Слезы тихо побежали из глаз, а я тихо всхлипнула.

— Иди сюда, — позвал Геллерт, раскрывая объятия.

Плакать в его объятиях было приятно, пожалуй, это теперь единственный человек, кому можно показывать слезы.

Немного успокоившись, я поняла, что не хочу отстраняться. Парень это понял, и только поудобнее уселся, прижавшись к моей голове щекой.

— А у меня для тебя подарок, — нарушил он молчание. — но я думал, что это будет немного при других обстоятельствах.

Немного рассмеявшись, я последний раз шмыгнула носом и отстранилась.

— А я знаю, — ответила я, пожав плечами.

— И даже не будешь злиться? — осторожно уточнил Геллерт.

— Нет, весь мой запас злости на сегодня иссяк.

— Отлично, — улыбнулся он, пододвинув к себе корзину и достав перчатки, сливочное пиво, бутерброды и что-то еще.

Посмотрев на время, парень довольно произнес:

— До полуночи еще час, поэтому с днем рождения!

И протянул мне перчатки, которые я приняла с легкой улыбкой и легким сердцем.

— Спасибо, но правда не стоило, — пробормотала я, проведя пальцем по вышитой птичке.

— А я захотел, — пожал плечами Геллерт, и протянул мне кружку с напитком.

Мы сидели на этой поляне всю ночь, тихо разговаривая обо всем на свете. Геллерт облокотился на камень, притянув меня к себе, и накрыл нас одеялом, а я сменила согревающие чары — он и так уже слишком долго их поддерживал. Было очень уютно сидеть вот так, и я решила кое в чем признаться.

— Геллерт? — позвала я, когда молчание уже слишком затянулось.

— Мм? — раздалось невнятное молчание, похоже, кто-то уже засыпает.

— Я ведь нашла Тию… Вернее то, что от нее осталось…

Парень напрягся, а потом сел, заглядывая мне в глаза.

— Что? Где? Она умерла? — посыпались вопросы, а я старалась сдержать эмоции.

— Я ходила в те темницы, в которых заблудилась в прошлом году. И нашла там Тию. Она умерла, я не знаю из-за чего. Я ее сожгла, ну, чтобы она не гнила там, в подземельях…

— Зачем ты туда ходила? Да еще и одна? Я так понимаю, что еще и ночью…

— Я не могу объяснить, но мне это было нужно, чтобы прекратить эту неопределенность…

— Ты что-то вспомнила? — устремив на меня проницательный взгляд, спросил Розье, а я набрала в грудь побольше воздуха. Вот он, мой шанс сказать правду…

— Нет, что ты, — выдохнув, ответила я, так и не решившись. — Ну, мне снился сон, что я в тех темницах что-то потеряла, а так как вы все сказали, что со мной была Тия, то я подумала, что именно ее я и потеряла… Я ведь упала, похоже, я могла ее выронить из сумки и не заметить. Я была напугана.

Опустив голову, я снова почувствовала, как в горле встал ком.

— Похоже, из-за меня она умерла, — добавила я, теперь уже абсолютную правду.

— Мне очень жаль, — ответил Геллерт, снова привлекая меня к себе.

— Да, мне тоже…

Мы еще посидели какое-то время так, пока я не начала засыпать. Чары, которые я накладывала, рассеялись и на меня попал снег, который уже шел больше часа, укрывая землю белым пушистым ковром.

— Нам пора, — произнес Геллерт, а я согласно кивнула. Сил возвращаться своим ходом не было и, дождавшись пока парень соберет все вещи, протянула ему руку.

— Трансгрессируем? — спросила я, давая ему выбор.

— Идет.

Перенесясь на балкон гостиной, мы тихо зашли внутрь, а Геллерт проводил меня до самой комнаты и, пожелав спокойной ночи, направился к себе.

Венера https://sun9-4.userapi.com/c857032/v857032244/163b3a/A6s-TjKosvk.jpg

Письмо

Понедельник я встретила в прекрасном расположении духа. Быстро умывшись и прихватив с собой сумку, я отправилась вниз, сказав девочкам, что встречусь с ними за завтраком. Мне ещё нужно было успеть в библиотеку, перед началом занятий, чтобы на Истории Магии написать небольшое эссе. Его задали на следующую неделю, но я хотела сделать его сегодня, чтоб было больше свободного времени.

Перепрыгивая через одну ступеньку, я быстро спустилась вниз, где уже начали появляться первые студенты, едва передвигая ноги и ежеминутно зевая.

Заметив знакомую черноволосую шевелюру, которая сегодня была в ещё большем беспорядке, чем обычно, я направилась к дивану, на котором расположились Геллерт и братья Копош.

Розье как раз держал в руках яблоко, вертя его в руках, намереваясь откусить, но не успел. Взлохматив ему волосы одной рукой и забрав фрукт второй, я довольно уселась в кресло напротив и демонстративно откусила большой кусок яблока под смешки Адриана и Корнела.

Геллерт только закатил глаза и послал мне смеющийся взгляд и достал ещё одно яблоко.

— Доброе утро! — весело воскликнула я, звонко хрустя сочной мякотью.

— О, кого я вижу, — Геллерт, похоже, был немного не в духе. — Похоже, кто-то выпил несколько глотков животворящего эликсира.

— Не угадал! Просто настроение хорошее, — пожав плечами, ответила я, а потом вспомнила, что у меня есть дела. — Ладно, мне нужно в библиотеку, увидимся позже, — произнесла я, вскакивая с кресла и направившись в сторону выхода, помахав на прощание ребятам.

— Я провожу, — послышался голос Геллерта, а сам парень поднялся с кресла, закинув сумку на плечо.

Взяв необходимую книгу, мы направились в Главный зал, весело переговариваясь. Геллерт все говорил про тренировку и предстоящий матч с «Зелёными Драконами». Мы открывали в этом году первую игру, и все должно было быть не слишком сложным, единственным минусом был тот факт, что у них в этом году неплохой состав команды — все старшекурсники и весьма крепкого телосложения, поэтому Геллерт делал на тренировках упор на ловкость и скорость.

— Расслабься, — подбодрила я, когда мы уже зашли в Главный зал. — Уверена, что все будет…

Но договорить мне не дали, бесцеремонно оттолкнув в сторону. Та самая блондинка, которая на балу опробовала на Розье любовное зелье.

— Ох, Геллерт! — начала верещать та, даже не смутившись от того, что он ее оттолкнул. — Я тебя сегодня везде искала, давай сегодня позанимаемся вместе, мне нужна твоя помощь в Трансфигурации.

Геллерт бросил на меня виноватый взгляд, а я только удивлённо вскинула брови, но не дала ему сказать и слова.

— Прости, но мы вообще-то разговаривали, — произнесла я ледяным тоном, который позаимствовала у отца, когда он чем-то недоволен.

— И что? Девочка, у нас тут взрослые дела, — расплылась в мерзкой улыбке Марго, вцепившись в рукав свитера Розье. Бросив на парня взгляд, я поняла, что его начинает забавлять вся эта ситуация.

— О, ну, разумеется, — мило улыбнулась я, применив невербальный чары левитации, и подняла со стола первую попавшуюся тарелку, в которой оказалась каша и вылила ее содержимое на белобрысую голову. В зале наступила тишина, а я с удовольствием смотрела, как у Марго на лице появляется гневное выражение.

— Ты, психованная дура! — начала орать она, но вокруг стали раздаваться смешки и девушка пристыженно заткнулась.

Пользуясь тем, что вокруг было шумно, я подошла вплотную к девушке, а так, как она была меня выше, то мне пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— О, да, это так по взрослому добиваться расположения парня при помощи приворотного зелья! — прошипела я. — Надеюсь, мой намек был понят.

И развернувшись, я направилась к своему столу, замечая восторженные взгляды подруг.

— Ну, ты даёшь! — воскликнула Оливия, наклоняясь ближе ко мне.

Конечно, я уже рассказала им про любовное зелье, что вызвало волну негодования и ненависти с их стороны. Особенно недовольна была Ирма. Её бесило подобное отношение к брату, словно он не живой человек, а какой-то трофей, который многие девушки желали заполучить. Мне на ее возмущения пришлось только пожать плечами: развивать эту тему не хотелось, а перед глазами до сих пор плясали образы того, как эта парочка обнимается в коридоре!

Закончив с завтраком, мы отправились на Историю Магии слушать про очередные важные и не очень детали волшебного мира. Сегодня темой был Статут о секретности, принятый в 1689 году. Не самая интересная тема, но лучше, чем гоблинские восстания.

Усевшись за последнюю парту, я принялась за своё эссе, слушая одним ухом речь профессора Йордана, который рассказывал своим нудным голосом о большом количестве возникших поселений, где жили несколько семей волшебников, защищая и поддерживая друг друга. В основном они находились на южном побережье Англии.

Потом пошли перечисления нарушений этого самого Статута. Единственное, что привлекло мое внимание, так это «Закон Раппапорт» исходя из которого, магическое сообщество Северной Америки полностью изолировалась от мира не-магов на несколько веков, а так же волшебникам не позволяли вступать в брак или заводить близкие знакомства с магглами.

Хмыкнув, я вернулась к своему эссе, а в голове мелькнула мысль, что отцу бы этот закон пришелся по душе…

***

Все еще пребывая в хорошем расположении духа, я шла в компании подруг в Главный зал на обед, чувствуя зверский аппетит.

Меня от поедания наивкуснейшего нежного мяса под томатным соусом отвлекло хлопанье крыльев сов, которые принесли почту. Заметив среди них знакомого филина, я обрадовалась. Драко редко писал, последнее письмо было месяц назад.

Филин аккуратно приземлился рядом, не задев ни одной тарелки и бросив пренебрежительный взгляд на сородичей, которые кидали свои посылки и письма прямо в воздухе, а потом важно ухнул и протянул мне лапку, на которой было закреплено письмо. Забрав письмо, я погладила птицу по темным перьям, а потом, угостив печеньем, проводила ее взглядом, пока она не скрылась в широком окне под самым потолком.

Развернув письмо, я погрузилась в чтение, но чувствуя, как улыбка, появившаяся на первых строчках, сползла с моего лица, заменив ее нахмуренными бровями.

« Здравствуй, Венера!

Рад, что тебе начало учебного года далось легко!

У меня тоже в этом году уже случилось много нового. Я попал в команду по квиддичу на место ловца. Отборочные испытания дались не легко, но мне пригодились наши тренировки летом и некоторые советы Виктора. Нужно будет еще раз его за это поблагодарить!

Отец, как и обещал, купил мне новый «Нимбус-2001». Эта метла просто невероятная! Уверен, она бы тебе понравилась! Но это еще не все! А еще теперь у всей нашей команды новые метлы! Уверен, что теперь кубок школы будем нашим.

Но меня теперь бесит другое, теперь все думают, что мой отец купил мне место в команде. Даже мерзкая грязнокровка мне об этом уже сказала, словно ее мнение что-то значит для меня! Но потом за нее вступился рыжий дружок, Уизли, ты его видела летом в книжном. Этот недоумок хотел проклясть меня, а заклинание срикошетило в него, заставив того выплевывать слизняков! Мне даже стало его немного жаль.

Но знаешь, я написал тебе не за тем, чтобы посмеяться над Уизли.

Венера, в Хогвартсе творятся странные вещи. На кошку нашего завхоза было совершено нападение, и она подверглась какому-то проклятью, заставляющее ее окаменеть. Но самое интересное не в этом. На стене была надпись «Тайная комната снова открыта, трепещите, враги Наследника!» А рядом оказался вездесущий Поттер! Но не думаю, что ему бы хватило мозгов придумать что-то в этом духе.

Не знаю, в курсе ли ты про эту легенду, но я на всякий случай отправил тебе страницу из книги, в которой рассказывается про тайную комнату.

Венера, ты — единственная живая наследница Слизерина. Скажи, известно ли тебе про это что-то? Я уверен, что ты никак не причастна к этому, но мысль, что кто-то решил поиграть в «наследника» меня раздражает.

P.S. Буду ждать твоего ответа, и держать в курсе событий. Что-то подсказывает, что этим все не закончиться.

Твой друг, Драко Малфой»

Посмотрев на вырванную страницу, я поняла, что она из «Истории Хогвартса», которую я читала. Но мне не нужна была эта информация, потому, что мне доподлинно известно, что именно находится в тайной комнате, а также, что она действительно существует. Но мысль, что кто-то ее мог открыть, была смешной. Да и к тому же, василиск убивает взглядом, а не обращает в камень. Глупости какие-то.

Но что-то меня тревожило. Письмо Драко вызывало какую-то настороженность. Нужно срочно поговорить с отцом! До начала занятий оставалось десять минут, а сейчас у меня было зельеварение.

— Что пишет Драко? — спросила Ирма, заглядывая в письмо, но я его тут же свернула, не давая прочитать.

Не обращая внимания на удивленные взгляды подруг, я прихватила сумку и направилась к преподавательскому столу, бросив на подруг извиняющий взгляд и пообещав, что все расскажу вечером.

— Господин директор, — произнесла я, привлекая внимание Каркарова, понизив голос так, чтобы разговор не достиг посторонних ушей, — мне нужно с вами поговорить. Это очень важно и не может ждать.

— Вы уверены, что это не в рамках полномочий вашего декана? — бросив на меня недовольный взгляд, спросил Каркаров.

— Уверена. Не могли бы вы уделить мне немного времени? И этот разговор не для посторонних.

Директор окинул меня задумчивым взглядом, а заметив, как я нервно тереблю письмо, встал со стола и сделал знак следовать за ним. Повел он меня сразу в свой кабинет, а я обрадовалась, ведь именно там находиться камин, на который я рассчитывала. Осталось убедить Каркарова, чтобы он мне разрешил отлучиться на час из Института, хотя это и противоречит всем правилам.

— Что у вас? — спросил Каркаров, когда я зашла в кабинет за ним следом и прикрыла за собой дверь.

— Мне нужно в замок. На один час, я хочу воспользоваться вашим камином.

— И с чего бы я должен вам это позволить? — скрестив руки на груди и устремив на меня сердитый взгляд, спросил директор. — Существуют правила, госпожа Слизерин, и даже вам нельзя их нарушать.

— Я понимаю. Но прошу вас, это очень важно. Я должна поговорить с портретом своего отца, чтобы узнать кое-что. От этого могут зависеть жизни многих людей! — воскликнула я, нацепив на лицо испуганное выражение.

- И чем же вы, в сущности, еще дитя, сможете спасти их? — все еще сомневаясь, спросил Каркаров, но я видела, как его глаза зажглись любопытством, когда я упомянула замок и портрет отца.

— Просто узнав какие-то детали, и если я права, то сообщу нужным людям. Я не могу рассказать вам подробностей, но, прошу вас, это очень важно.

Какое-то время, Каркаров молчал, обдумывая мои слова, а потом поднялся с кресла и заявил:

— Пусть будет так. У вас один час, но я отправляюсь с вами.

Я не была удивлена такому повороту событий, но была рада, что он согласился. Подойдя к камину и взяв какой-то предмет, он вытянул руку в приглашающем жесте, предлагаю мне зайти в камин первой, а когда я зашла, то протянул горшок с летучим порохом, а после встал рядом, положив руку мне на плечо.

— Нигрумкор, — произнесла я, кидая порох в камин, который тут же вспыхнул зеленым, перенося меня в замок.

Оказавшись в главном холле, я позвала Хеймерика, который незамедлительно оказался передо мной, удивленно рассматривая.

— Маленькая леди так рано вернулась! — начал он восторженно лепетать, но я подняла руку, обрывая его.

— Проводи господина Каркарова к Елене, пусть она угостит гостя чаем в малой столовой, и скажи, что я приду туда позже! — приказала я, направляясь к северному крылу.

Быстро преодолев расстояние, я оказалась в лаборатории, на ходу порезав ладонь и прижав ее к раме, а пока отец еще не появился, я направилась к зелью, чтобы проверить его готовность и с удивлением обнаружила, что я немного ошиблась в расчетах и оно почти готово, осталось добавить последний ингредиент. Как все удачно сложилось!

— Почему ты не в школе? — раздался недовольный голос Салазара, заставляя меня обернуться.

— Отец! — воскликнула я, подходя ближе к портрету. — Скажи мне, как открыть Тайную комнату!

Брови мужчины взлетели вверх, и он удивленно рассматривал меня, а я принялась рассказывать, что творится в Хогвартсе.

— Какой вздор! — рявкнул он, когда я закончила свой рассказ. — Ее никто не может открыть, потому что для этого нужно владеть парселтангом. А снять печать может только мой наследник.

— Вот как? А где она находится?

— Замок переделали немного. Я не знаю, что сейчас там находится, но один вход расположен на третьем этаже замка. Больше я тебе ничего не скажу, но могу успокоить тебя, что тайная комната тут не при чем, как и василиск, живущий там.

— Почему ты в этом так уверен? — удивленно спросила я, вскинув голову.

— Потому, что василиск не обращает в камень, а убивает. Кто-то в Хогвартсе просто хочет создать смуту для каких-то своих целей. Смею предположить, что кому-то не угодил нынешний директор…

— А что, если ее уже открывали? Тогда печать заклинаний уже сорвана, верно?

Салазар только нахмурился и задумался, а потом добавил:

— Даже если это и так, то в любом случае нужен тот, кто владеет парселтангом. К тому же, василиск будет слушаться только моего наследника.

Слова отца заставили меня задуматься… Все это было слишком странным. Но я немного успокоилась. Вероятность, что в Хогвартсе найдется волшебник, владеющий парселтангом, была ничтожно мала. К тому же, отец сказал, что если бы это была Калия, то она не ограничилась бы кошкой, и весь Хогвартс уже утонул бы в крови и трупах, и в замке не осталось бы ни одной грязнокровки. Не сказать, что это обнадеживает, но хоть что-то. Выходит, что василиск благополучно спит, и слушать будет только меня, а я вот не планирую устраивать смертоносные знакомства.

Решив, что не стоит себя грузить тяжелыми мыслями, я добавила последний ингредиент в зелье и теперь уже сняла его с огня и оставила его настаиваться, а на каникулах оно уже будет готово, останется разлить по флаконам, по моим подсчетам получилось около трех небольших порций, буквально по глотку в каждой.

Вернувшись в малую столовую, где мило беседовали Елена и Каркаров, чем меня несказанно удивили, я сообщила, что все в порядке и можно возвращаться в Институт. Елена одарила меня напоследок недовольным взглядом, очевидно, ей не понравилось, что я пропускаю занятия.

Оказавшись в кабинете директора, я рассказала ему о письме и о том, что в Хогвартсе происходят странные вещи, а к отцу я ходила, чтобы узнать, что находится в Хогвартсе. Пришлось соврать, и сказать, что никакой тайной комнаты он там не создавал и все это глупости, а теперь там кто-то сеет смуту.

Каркаров только с задумчивым видом слушал меня, а потом велел никому про это не говорить, аргументируя тем, что это не наши дела и не стоит зазря привлекать к этому внимание. В этом я, конечно же, была с ним согласна.

А еще я ощутила проблеск недоверия, исходящий от него и мне стало ясно, что он догадался, что я соврала, но ничего мне про это не сказал. Я поторопилась побыстрее убраться от его пронизывающего и неприятного взгляда.

Зельеварение я уже пропустила, поэтому зашла в комнату, чтобы немного подумать, а потом уже отправиться на урок Темных искусств, а еще нужно написать письмо Драко. Решив начать с письма, я достала чернильницу и пергамент и принялась излагать то, что стало известно. А когда закончила, то прочла еще раз написанное.

«Здравствуй, Драко!

Поздравляю с местом ловца в команде! Уверена, что у тебя все получится, а на злые языки не обращай внимания — это все зависть, поэтому они могу говорить и делать, что угодно.

Узнав от тебя про Тайную комнату, я сразу направилась в замок, где отец мне сказал, что тайную комнату может открыть только тот, в чьих жилах течет его кровь, то есть только я.

Я думаю, что ты прекрасно понимаешь, что я к этому не имею никакого отношения. И Драко, в Тайной комнате жил василиск, но все происходящее не может быть его виной, ведь взгляд василиска убивает жертву, а не обращает в камень. К тому же, я не уверена, что он еще жив.

Я надеюсь, что ты оставишь все это в тайне, иначе у меня могут быть проблемы. Думаю, кто-то специально сеет панику в Хогвартсе и копает под Дамблдора.

Удачи тебе в квиддиче! И береги себя.

Венера Слизерин»

На мой взгляд, получилось весьма неплохо. И не важно, что я сказала не совсем правду, но думаю, что Драко сможет как-то использовать эту информацию. Надеюсь, что никто, кроме него, не прочтёт это письмо…

Поломанный день

Отправив письмо Драко, я уже и думать перестала о Тайной комнате. Все мои мысли занимал предстоящий матч, к которому мы тщательно готовились, и сегодня я была уверена в нашей победе. За завтраком была атмосфера, в которой чувствовалось предвкушение. Погода сегодня не подкачала, было абсолютно безветренно и пасмурно — идеально для квиддича.

— Как настрой? — спросила Оливия, которая только что присоединилась к нам с Ирмой, сегодня она валялась в кровати до последнего.

— Все супер! — широко улыбнувшись, ответила я. — Скорей бы уже оказаться на поле! Признаться, я уже соскучилась по игре!

Девочки только переглянулись и закатили глаза. Да, мою любовь к полетам они не понимали.

— Я рад, что у тебя отличный настрой, — раздался позади меня голос Геллерта. — Думаю, пора идти на поле, заодно обсудим еще раз стратегию.

Состроив недовольную мину, закатив глаза и вызвав этим смешки подруг, я поднялась со своего места, прихватив с собой яблоко.

— Я все видел, — в голосе парня слышался смешок.

Присоединившись к остальной команде, мы направились на поле. Настроение у всех было приподнятое — Адриан не переставал шутить, а Эмма призывала всех быть чуть серьезнее, но было видно, что она разделяет всеобщее веселье, а вся её строгость просто для вида. Единственный, кто не разделял нашего легкомысленного настроя — это Иван. Он понимал, что от него многое зависит, и переживал, что снова не получится поймать снитч. Никто Ганчева предпочитал не тревожить, давая ему время собраться с мыслями.

— Переодевайтесь, я жду вас внизу, — бросил Геллерт, когда мы с Эммой направились в раздевалку.

— Как скажешь, — отозвалась Эмма, открывая дверь и входя в раздевалку.

Но потом девушка резко остановилась, а я на нее налетела, не успев остановиться.

— Что..?

— Какое хрена тут произошло? — послышался шокированный голос Эммы, а я обошла ее, чтобы увидеть, что вызвало такую реакцию.

Войдя внутрь, я не сразу поняла, что произошло. Всюду вся мебель была перевернута. Форма валялась, разорванная и грязная, а содержимое шкафов было раскидано всюду. Мне на глаза попались куски разорванной колдографии, которая до этого висела у нас на стене, на ней была изображена вся наша команда. Снимок был сделан Марией летом, когда мы тренировались около замка.

— Что у вас тут? — послышался голос Розье, но я никак не отреагировала.

Мой взгляд наткнулся на мою метлу, которую я всегда оставляла здесь.

Вернее на то, что от нее осталось. Я даже не сразу поняла, что выдернутые прутья и переломанное на несколько частей древко — это все, что осталось, от моего «Нимбуса».

Эмме повезло больше — свою она вчера забрала, чтобы привести в порядок перед матчем. Взяв в руки сломанное древко, я пальцем провела по золотой надписи «Нимбус 2000», а потом, откинув его в сторону к куче остального хлама и повернулась к притихшим ребятам.

— Какая тварь это сделала? — в бессильной ярости я сжимала и разжимала кулаки, чувствуя, как магия откликается на мой гнев.

Геллерт, окинув комнату задумчивым взглядом, устало запустил руку в волосы, взлохматив их.

Снаружи послышались шаги, а потом в дверном проеме показалась голова Корнела.

— Эй, Гелл, наша раздевалка… - начал говорить парень, но осекся, а его лицо удивленно вытянулось.

В раздевалку зашли остальные ребята и пораженно уставились на царящую здесь разруху.

— Твою ж мать, Венера, не говори, что это твоя метла…

— А чья ж еще? — рявкнула я, хорошего настроения, как и не бывало. — Я убью ту суку, что сделала это!

Развернувшись на каблуках, я направилась обратно в замок, вариантов, кто это сделал было несколько, но я почти была уверена, что это дело рук Марго.

— Венера, ты куда? — спросил Велин, а позади меня послышались шаги, похоже, моя команда в полном составе шла за мной.

— Нам нужно найти тебе метлу, — поделился мыслями Ганчев, он был единственным, кто не высказал свое удивление, а ограничился нахмуренными бровями.

— Ну, конечно, — процедила я, сквозь стиснутые зубы. Как будто меня сейчас это волновало.

Увидев, как Марго выходит из замка совершенно одна, я не могла поверить в свое счастье и, выхватив свою палочку, быстро направилась к предмету своей злости, заставляя ту испуганно распахнуть глаза.

— Эй, сумасшедшая, что ты…

Но, не дав ей даже договорить, я взмахнула рукой, отбросив девушку к стене, и подняла руку с зажатой палочкой.

— Венера, что ты делаешь? — воскликнул Геллерт, перехватив руку в воздухе, но я, бросив на него недовольный взгляд, оттолкнула его тем же потоком магии, который сейчас держал Марго прижатой к стене, а чтобы никто больше мне не помешал, возвела стену огня, огораживающую меня и блондинку от остальных.

Не обращая ни на кого внимания, я направила палочку на девушку, на бледном лице которой отображалась паника и животный страх, и произнесла заклинание:

— Легилименс!

И ворвалась в голову Марго, вызвав у той истошный крик. Это был первый мой опыт использования осознанной легилименции. Те случаи, когда я слегка слегка касалась чьего-то сознания, улавливая текущие мысли, не имели никакого сравнения с тем, что я делала сейчас.

Сейчас я осознанно вторгалась в разум, ища там нужные мне воспоминания и образы, чтобы узнать, кто именно устроил погром в раздевалке. Было непривычно, я чувствовала, как разум Марго пытается выкинуть меня из своего сознания, девушка, будучи старшекурсницей, уже умела выставлять примитивную защиту, но для меня она не была помехой. Сейчас я поняла, что имел в виду отец, когда сказал, что можно повредить чужой разум. Я чувствовала это, словно невидимые нити натягивались, и мне приходилось отступать или уменьшать напор, чтобы не повредить и не порвать эти самые «нити».

Протискиваясь сквозь вязкий туман, царящий в голове Марго и слыша, как она продолжает кричать, срывая голос, я уловила что-то связанное с погромом. Но в голове возникла картина, где Марго с кашей на голове, выскакивает из Главного зала и бежит в комнату, а в следующем воспоминании вижу, как она громит раздевалку, ночью туда пробравшись.

Покинув ее голову, я рассеяла магию, которая держала девушку, а она обессиленно рухнула на землю прямо в снег, давясь рыданиями, а я, потушив пламя, поняла, что именно сейчас я наделала. Поддавшись эмоциям и гневу, я применила ментальную магию и теперь, уверена, что меня ждут большие проблемы. Обернувшись, я увидела, как множество студентов спокойно направляются на стадион, не обращая на нас никакого внимания.

Геллерт и Велин кинулись к Марго, а я поняла, что кто-то из ребят накрыл нас чарами, заглушая и пряча от чужих глаз то, что здесь творится.

— Венера, ты совсем ебанулась? — тихо прошипел Корнел, схватив меня за локоть, и повернул к себе, немного встряхнув.

Я, хмуро посмотрев парню в глаза, сделала шаг назад и скинула его руки со своих плеч.

— Немного переборщила с методами, но оставлять это все безнаказанно я не намерена! — воскликнула я, отворачиваясь от друга и направляясь к Марго, которая уже немного пришла в себя и смотрела на меня со страхом.

Подойдя ближе и мило улыбнувшись, спросила:

— И как, крошка, мы будем решать эту проблему?

Девушка только испуганно смотрела на нас, а из глаз у нее непрерывным потоком текли слезы.

— Рассказывай все с самого начала! Живо! — произнесла я, а от моего громкого голоса Марго вздрогнула, а потом принялась сбивчиво рассказывать.

— Ко мне подошла Камелия незадолго до Самайна и спросила, хочу ли я пойти с Геллертом на танцы и предложила это устроить, а я согласилась. Они говорили, что это просто шутка, но я не должна никому рассказывать. Уже после узнала, что они хотят сделать это с помощью зелья и хотела отказаться, но они меня переубедили.

— В том, что тут замешана Геновски и ее компания, мы в курсе, — ответил Адриан, мягко улыбнувшись, чем заставил меня закатить глаза. — Но ведь это ты сломала метлу, верно?

Девушка кивнула, а потом снова разрыдалась.

— Зачем?

— Я не хотела, правда. Я просто разозлилась из-за вчерашнего и не отдавала себе отчета в своих действиях, — опустив голову, произнесла девушка.

Я только презрительно фыркнула, за что получила красноречивый взгляд от ребят, похоже, он означал «заткнись и не лезь».

— Марго, мы не хотим проблем, — начал Геллерт.

— Да, я тоже. Я уже жалею, что вообще на все это согласилась. Ребят, простите, меня, — ответила Марго, очевидно, обращаясь ко мне и Геллерту.

— Предлагаю все забыть, — осторожно начал Адриан, а я пораженно на него уставилась.

— Серьезно? — фыркнула я. — Просто забудем?

Геллерт поднялся и, грубо схватив меня за плечо, отвел меня в сторону.

— Ты идиотка? — понизив голос до шепота, спросил Геллерт. — Ты применила к ней легилименцию, если она пойдет к Каркарову, то тебя могут отчислить! Нам нужно, чтобы она согласилась никому ничего не говорить.

— О, она не скажет ничего, — вырвав свою руку, прошипела я. Меня все это жутко раздражало! Почему я должна это все забыть? Если я это сделаю, то что будет в следующий раз? Змея? Метла? Чего меня лишат в следующий раз? Но, впрочем, я была согласна с ребятами, нельзя было допустить, чтобы это стало кому-то известно, но верить ей на слово или пытаться договориться…

Обойдя Розье, я вернулась в Марго и присела рядом с ней.

— Ты ведь понимаешь, что ты не должна никому говорить об этом?

— Да, конечно…

— Тогда даем друг другу Непреложный Обет и разбегаемся, — бодро воскликнула я, желая уже поскорее это все закончить, ведь скоро начнется матч, а мне еще где-то искать метлу…

— Что? Нет, я не буду! — воскликнула девушка, испуганно округлив глаза, а потом, понимая, что это странно выглядит, принялась оправдываться. — Это ведь опасно! Нет, я не могу…

— Ладно, — пожав плечами, ответила я, а потом быстро достала свою палочку, чтобы никто не попытался мне помешать.

— Обливиэйт! — произнесла я заклинания, стерев последние события и заменив их на обычную словесную перепалку, в конце которой я припечатала девушку к стене и заставила все рассказать, добавив мощный выброс огня и внушив ей чувство страха, чтобы в следующий раз не было желание повторить что-то подобное.

Закончив с ней, я одарила девушку презрительной усмешкой и, развернувшись, направилась в сторону поля, в надежде найти там Виктора, чтобы одолжить у него метлу.

Ребята последовали за мной, какое-то время никто не спешил нарушить тишину, но первый не выдержал Адриан.

— Нахрена ты это сделала? — спросил он, поравнявшись со мной.

— Это был самый простой вариант, — пожав плечами, ответила я. — Пожалуй, вы были правы, она могла всем растрепать. А так нет воспоминаний — нет проблем.

— Венера, но… — послышался недовольный голос Велина, а я резко остановилась, обернувшись.

— О, серьезно? Надо было ее погладить за это по головке и забыть? Сегодня они сломали мне метлу, а завтра что? Шею?

Я снова злилась. Злилась на друзей за то, что они не понимают меня. Злилась на себя за то, что не могу рассказать им про Тию, возможно, тогда бы они поняли меня. Злилась на Марго за ее выходки. Злилась на Камелию и всю её шайку!

— Пусть лучше они боятся. Страх меня устраивает больше!

И, развернувшись, продолжила идти к полю, на этот раз, не желая останавливаться и что-то обсуждать!

Быстро найдя брата, я рассказала ему все в общих чертах, опустив кое-какие нелицеприятные детали, а он согласился одолжить мне метлу. Виктор был недоволен, но перевернул это все так, что выставил виноватым Геллерта, который, по его словам, не может разобраться со своими поклонницами, а я за это расплачиваюсь.

— Виктор, — устало проговорила я, понимая, что сейчас ссоры с братом мне еще не хватало, — прошу, давай не будем об этом.

— Конечно, прости, — пробормотал виновато брат, а потом обнял меня напоследок и направился к трибунам, а я зашла в раздевалку, чтобы переодеться. Хорошо, что у Розье имелась запасная форма для каждого. Переодевшись в черную форму с золотым ястребом на спине и прихватив метлу, я вышла из раздевалки. Настроение у всех было ужасное, ссора и недопонимания действовали на всех угнетающе.

— Думаю, это чудо, что мы вообще сегодня будем играть и даже не опоздали на матч, — произнес Розье, кинув на меня недовольный взгляд, но я только фыркнула.

Послышался свисток, приглашающий команды на поле.

Вскочив на метлу и вылетев на поле, я заметила, что «Зеленые драконы» придумали небольшое приветствие: они при помощи трансфигурации создали небольших зеленых дракончиков, которые сделали несколько виражей, а потом, взлетев вертикально вверх, рассыпались красивыми зелеными искрами.

Толпа восторженно заревела, а комментатор начал что-то говорить, про необычный подход, и про то, будет ли ответ от «Ястребов».

Хотите ответ, будет вам ответ.

— Давайте сделаем круг вокруг поля, я кое-что придумала, — крикнула я, а Розье кивнул, хоть и нехотя.

Перестроившись, мы начали синхронное движение, а я выпустила семь огненных шаров, которые превратила в больших ястребов, заставив их пристроиться за спиной у каждого. Толпа заревела еще громче, а я только снова усмехнулась. Демонстрация силы была приятна!

Сделав круг, мы вернулись в центр, где нас уже ждали соперники на сегодняшний матч.

— О, это было поистине великолепно! — раздался голос комментатора. — Похоже, у Венеры Слизерин много талантов…

Но дальше я уже не слушала, окинув взглядом трех охотников и раздумывая, какие у них могут быть слабые стороны, и какую тактику в игре с ними лучше применять. Но от раздумий меня отвлек свисток и мяч, который уже оказался в игре и не у нас.

Метла у Виктора была новая, точно такой же модели, как и у Драко, и я немного была удивлена. «Нимбус 2001» действительно сильно отличался от предыдущей модели, чувствовалось, что метла лучше управляется и двигается гораздо быстрее.

Игра в этот раз приносила мне колоссальное удовольствие. «Драконы» играли жестко, мы тоже. Сегодняшняя ссора подогрела всем кровь. Время все шло, квоффл постоянно залетал в чьи-то кольца. Счет был почти равным, мы шли нос к носу, понимая, что теперь дело за ловцами, которым пока не удалось даже заметить снитч. Подрезав вражеского охотника и перехватив мяч, я с твердым намерением летела к кольцам, краем глаза увидев, что меня с двух сторон решили зажать в тиски, в буквальном смысле. Но когда один охотник оказался рядом, то получил весьма чувствительный удар в нос, который хрустнул.

— Бешеная сучка! — раздалось приглушенное ругательство, а я только злорадно улыбнулась на это.

Но, увы, за мою выходку мы заработали пенальти, а лично я — полный раздражения взгляд Розье, который я проигнорировала.

После пенальти мы снова завладели мячом. Геллерт, тоже будучи в плохом настроении, решил погеройствовать и полетел к кольцам, желая сравнять счет, но так увлекся, что не заметил летящий на него бладжер, который врезался в него, выбив из рук мяч, который поймала я и понеслась к кольцам. Поблизости не было других охотников, а забив гол я обернулась и заметила, как Розье баюкал травмированную руку.

— Что случилось? — спросила я, подлетев ближе.

- Ничего, играем дальше, — грубо ответил мне Розье и полетел на позицию, а я только пожала плечами. Он — мальчик взрослый, голова на плечах есть.

Братья Копош в ответ тоже послали ответный бладжер во вражеского охотника, благодаря которому они снова потеряли мяч. Рванув вниз и намереваясь его поймать, я не заметила капитана «Драконов» и при этом самого крупного их игрока, который на полной скорости врезался в меня, а я чуть не упала с метлы. Раздались возмущенные крики толпы, прием был весьма грязный, но штрафные пенальти не были назначены, и мы продолжили игру, а Эмма опять спасла ворота.

Снова завладев квоффлом, Геллерт понесся к воротам, а я краем глаза заметила, что Иван увидел снитч и летит за ним. Розье, который забил гол в этот момент и был почти в плотную возле колец, отвлекся на Ганчева. А в этот же момент я почувствовала, как руку обожгло холодом. Устремив взгляд на Геллерта, который был в противоположном конце поля, я увидела, как в него летит бладжер. Но он его замечает слишком поздно и бешеный мяч попадает ему прямо в грудь, удар был такой силы, что откинул его на кольцо, об которое парень ударился головой и соскользнул с метлы, похоже, потеряв сознание.

Сорвавшись с места, я быстро приближалась к падающему Геллерту, понимая, что ничего не успею сделать. Розье сильно ударился о землю, а Ганчев поймал снитч, но мне это было безразлично. Спрыгнув с метлы в полете, я упала на колени рядом с Геллертом, перевернув его на спину, чем вызвала сильную боль, от которой он очнулся.

— Тшш, прости, прости, — пробормотала я, вытирая с его лица кровь, которая сочилась из разбитой брови.

Но я быстро поняла, что крови слишком много и заметила, что затылок тоже разбит. Рядом оказалась вся команда, а я вытащила палочку, залечивая крупные раны. Похоже, у Розье множество переломов, которые причиняли ему сильную боль.

— Соппоро, — пробормотала я, погрузив Геллерта в сон.

В нашу сторону уже двигалась помощь, но Адриан поднял спящего Геллерта при помощи специальных чар левитации, и мы направились в больничные палаты.

Победа была благополучно забыта, а мы старались как можно быстрее доставить пострадавшего к госпоже Тошевой, чтобы она занялась его травмами. Настроение упало еще ниже, окончательно омрачив сегодняшний и без того трудный день.

<center>***</center>

Мы сидели в коридоре и ждали новостей о состоянии Геллерта. Прибежала взволнованная Ирма, а с ней и Оливия, но ничего нового мы им не смогли рассказать, впрочем, настроения для разговоров ни у кого не было. Сидели в абсолютной тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Я винила себя, убежденная в том, что из-за меня у всех было ужасное настроение и, как следствие этого, агрессия в игре. А еще я боялась за Розье. Пока я переворачивала его, я явственно чувствовала переломанные кости под своими руками, а когда его уложили на кровать, то он начал кашлять кровью, похоже, легкое было повреждено.

Снова устало потерев глаза, я посмотрела на часы — уже прошло почти два часа, а потом опустила взгляд на руки, где бурыми разводами засохла кровь. В этот раз кровь не моя.

— Почему так долго? — раздался голос Корнела, единственная фраза за эти два часа. Но ему никто не успел ответить, дверь распахнулась и к нам вышла колдомедик, а мы все мгновенно оказались на ногах и засыпали женщину вопросами.

— Все в порядке, — поднимая руку, ответила Тошева. — Травм и переломов было много, но нет таких повреждений, с которыми бы я не справилась. Можете не караулить под дверями, я никого не пущу, он сейчас спит.

— Мне нужно к нему, — настаивала Ирма, глядя на женщину глазами, полными слез.

— Приходите завтра, — Наталья была непреклонна, а нам осталось только облегченно выдохнуть и отправиться по комнатам.

Возвращались в полной тишине. В общей гостиной нас ждало много народу, которые тоже были обеспокоены и спрашивали, как Геллерт. Ни о каком праздновании победы и не было речи, поэтому все быстро разбрелись по комнатам. Оказавшись в комнате, я первым делом направилась в душ, а после него рухнула в кровать. Идти на ужин не было желания, как и аппетита, а все тело ныло и болело, припоминая мне каждый синяк и каждую ссадину…

— Венера? — раздался тихий голос Оливии. — Ты идешь на ужин?

— Нет, я не голодна.

Услышав звук закрывающейся двери, я позволила себе закрыть глаза, а в голове пролетели события сегодняшнего дня. От некоторых своих поступков было тошно, но ничего поделать уже нельзя, кроме, пожалуй, одного: я должна извиниться перед друзьями. Но не думаю, что сегодня это получится. Усталость и нервное перенапряжение давали о себе знать — я быстро уснула, а когда проснулась, то долго не могла прийти в себя, чувствуя себя слегка дезориентированной.

Посмотрев на время, я заметила, что уже почти полночь. Да, хорошо меня отрубило, похоже, я даже выспалась.

Сладко зевнув, я принялась думать, чем себя занять, а в голову пришла совершенно странная идея. Не давая себе времени передумать, я тихо встала и направилась к выходу из комнаты.

В гостиной сидело несколько старшекурсников, которые не обратили на меня никакого внимания, обсуждая какие-то рецепты зелий.

Выскочив на улицу и зябко поежившись, я быстро направилась к больничным палатам, ругая себя, что выскочила в легких брюках и рубашке.

На улице было темно, поэтому, чтобы не мерзнуть я преодолела оставшееся расстояние по воздуху, окутав себя черным дымом. С каждым разом получалось все лучше и лучше, увеличивалась скорость.

Приоткрыв дверь и облегченно заметив, что она не заперта, я тихо вошла внутрь, а подойдя в кровати, на которой спал Геллерт тихонько присела на край, обхватив себя руками и поежившись, здесь было довольно прохладно.

Лицо парня было расслабленным и таким умиротворенным, но каким-то осунувшимся.

Позади себя я услышала шаги, но продолжила спокойно сидеть, понимая, что меня уже заметили, и нет смысла создавать суету.

— Венера, что вы здесь делаете? — спросила госпожа Тошева, а я себя отругала, что даже не подумала про сигнальные чары, наложенные на палаты.

— Извините, я не помешаю ему, просто посижу тут немного, — ответила я, не обернувшись даже.

— Он получил сильное снотворное и проспит до утра, идите спать, моя дорогая, — раздался мягкий голос женщины, а я упрямо помотала головой.

Сзади раздался недовольный вздох и шаги, а потом я почувствовала, как мне на плечи опустилась мягкая ткань. Обернувшись, я увидела, что женщина укрыла меня легким пледом, а потом направилась к себе в комнату.

— Надеюсь на ваше благоразумие, Венера, — произнесла она напоследок, скрывшись в кабинете, похоже, там же была и ее комната.

Поплотнее закутавшись в мягкую ткань, я протянула руку, чтобы легонько провести по руке парня. Я сидела, разглядывая его, и раздумывала, что я скажу завтра друзьям. Пожалуй, нужно что-то делать со своими приступами злости и уже учиться себя держать в руках, а то мне иногда становиться страшно. Нет, я не боялась за себя, скорее уж саму себя и за других. Только сейчас я поняла, что слишком легкомысленно ко всему отношусь.

Факт, что у меня имеется огромной силы магия, был очевиден.

Но иметь такую силу значит, что нужно быть более ответственной и учиться контролю. Как же трудно! Иногда бывают моменты, когда мне хочется быть самой обычной девочкой с самыми обычными проблемами. Но сейчас я понимаю, что чем дальше и больше я пользуюсь магией, тем больше она меня затягивает. Желание больше знать, больше уметь разгорается во мне. Интересно, будет ли когда-нибудь предел. И как не потерять себя и не увязнуть в этой пучине?

Сегодня мне было нисколько не стыдно за мое пренебрежительное вторжение в чужой разум, и это пугало. Если сейчас я не чураюсь причинять боль людям, то где гарантия, что за этим не последует равнодушие к чужим жизням, и я не начну спокойно лишать кого-то этой самой жизни..? Пожалуй, мне нужно беречь свою человечность. Но как ее беречь, когда жизнь кидает тебе в лицо трудности и людей, которые эту самую человечность в себе не слушают? Которые не боятся причинять боль, ломать, уничтожать? Как мне укротить эту жестокость, растущую во мне, как сорняк? Вопросы, вопросы и так мало ответов…

— О чем думаешь? — раздался тихий голос, выдергивая меня из раздумий.

— Геллерт, — прошептала я, удивившись, — как ты себя чувствуешь?

Парень усмехнулся, а я пододвинулась чуть ближе.

— Уже лучше, — голос был слегка хрипловатым.

— Хорошо, — тихо пробормотала я, опустив взгляд. Мысли и слова, которые я хотела сказать, мгновенно улетучились.

— Иван поймал снитч, — зачем-то произнесла я, чтобы хоть как-то заполнить пустоту.

— Отлично, мы победили, — хмыкнул он, и слегка поморщился.

— Гелл, — тихо позвала я, — прости меня. Я сегодня совершила столько глупостей…

Розье окинул меня тяжелым взглядом, а потом просто раскрыл объятия, а я облегченно прильнула к нему, стараясь не сильно касаться его, чтобы не причинять лишнюю боль.

— Ты иногда бываешь такой невыносимой. Мне не нравится, что ты иногда не видишь границ. Я знаю, что твои возможности одурманивают, но, Венера, нельзя так безрассудно себя вести… Тебя могли заметить, ты устроила такое представление чуть ли не на парадном входе. Если бы Корнел не успел наложить чары?

Я была удивлена услышанным. Я думала, что ребята взъелись на меня из-за самого факта, что я применила магию к Марго, рискуя повредить ее разум, а оказывается все, что они делали — это попытка избавить меня от проблем. А я-то думала, что они защищают Марго…

— А как же Марго? Я думала, что вы на ее стороне…

— Венера, зачем нам это? Мы понимаем, что тебе эта компания давно кровь портит. Нет, твой способ решать проблемы многих шокировал, но Адриан уверен, что Марго легко отделалась…

Услышав это, я поняла, что вообще все неправильно поняла, а друзья у меня просто замечательные, прикрывающие меня даже когда я начинаю творить по-настоящему безумные вещи. На глаза навернулись слезы, и я почувствовала поток благодарности и твердую уверенность, что завтра извинюсь перед ними всеми!

Геллерт только успокаивающе погладил меня по голове, а через какое-то время спросил:

— Постарайся больше не подставляться так, идет? И знаешь, нужно что-то делать с твоими резкими сменами настроения…

— Согласна со всем этим, — тихо ответила я, обрадованная, что он меня так хорошо понимает.

Полежав так еще какое-то время, я мягко отодвинулась.

— Мне пора. Думаю, Наталья будет недовольна, когда узнает, что я тебя разбудила и не даю отдыхать.

— Придешь завтра? — спросил Геллерт, слегка поморщившись.

— Конечно, — уже возле самой двери, произнесла я, улыбнувшись. — До завтра.

Вернувшись к себе я снова уснула, но на сердце было уже гораздо спокойнее, осталось только помириться со всеми и извиниться за свой ужасный характер…

Погорелые шпионы

Неотвратимо быстро приближалось Рождество.

Учителя словно озверели, причем все разом. Домашней работы было очень много, а каждая пара, которых было по четыре в день, высасывала все силы без остатка, заставляя по вечерам просто падать в кровать. А ведь это еще как-то нужно было совмещать с тренировками в замке и плаванием в подземном озере. Все это заставляло чуть ли не волком выть и ждать начала каникул, как никогда, чтобы немного отдохнуть и выбросить учебу из головы почти на две недели.

Наконец-то последний урок закончился, а настроение ребят значительно улучшилось. Я тоже поддалась всеобщей эйфории и решила провести последний вечер в спокойной обстановке в комнате вместе с подругами. С Ирмой мы увидимся, она со своей семьей посетит рождественский прием, организацией которого занимается Елена — письма от нее приходили чуть ли не каждый вечер. Она спрашивала мое мнение обо всем, начиная от цветовой гаммы украшений и заканчивая списком гостей.

Кстати, о последнем: гостей будет очень много, тот список, который я послала, Елена расширила до невообразимых масштабов. Поэтому мы ожидаем около ста человек. Хорошо, что есть огромный зал, куда все спокойно смогут поместиться. А завтра мне предстоит тоже окунуться в последние приготовления.

Но меня безмерно разочаровало известие, что Драко не прибудет вместе с родителями. Он писал об этом в письме, в котором извинился за свое отсутствие, а еще написал, что в Хогвартсе с каждым днем становится все интереснее и интереснее, и он решил посмотреть, к чему это приведет и поэтому остается в школе. Я его понимала, мне тоже было отчасти любопытно, что там творится и кто все это устроил…

<center>***</center>

На следующий день утром в порту нас встретил Ричард, Мария и Елена были заняты подготовкой. Я не сильно удивилась, и, попрощавшись с Оливией, мы трансгрессировали в Нигрумкор. Я была рада оказаться дома, но расслабиться и отдохнуть мне не дали, а втянули в обсуждение последних деталей и демонстрацией того, что уже было готово. Когда я увидела, каким преображениям подвергся мой замок, то пораженно ахнула.

Всюду было изобилие украшений из растений, а именно остролиста и омелы, которые красиво смотрелись на каменных стенах замка. Где-то это были венки, а где-то веточки растений вместе со свечами левитировали в воздухе, источая мягкий свет и приятный запах. На главных воротах висел огромный рождественский венок, а мост, ведущий к замку, был просто волшебным, буквально. Он весь был усыпан пушистым снегом, по краям располагались небольшие, чуть больше метра, елочки, вокруг которых летали феи и зачарованные шары, меняющие цвета.

Но самым великолепным был большой зал, где предстояло собраться всем гостям. Я в нем бывала редко, хоть он и находился недалеко от малой столовой, где обычно проходили приемы пищи.

Сейчас зал был необыкновенно светлым, два камина могли похвастаться зачарованным огнем, от которого исходил приятный запах соснового леса и мягкий теплый свет. В воздухе летали свечи, которых было очень много, а вокруг каждой летали зачарованные маленькие птички с пушистыми белыми крылышками.

В зале уже были расставлены столики, на которых будут угощения и напитки, а в середине должна была образоваться танцевальная площадка и живая музыка. В самом углу стояла огромная елка, красиво украшенная. Широкие ветки были припорошены снегом, который не таял в помещении, и красивыми горящими огоньками, разноцветными шарами и карамельными тростями.

— Это великолепно! — восторженно произнесла я, широко улыбнувшись.

Лицо Елены просияло, похоже, она очень серьезно отнеслась к предстоящему приему.

— Рада, что тебе понравилось! А теперь пойдем, я приготовила для тебя платье.

Я была заинтригована и пошла следом за ней в свою комнату, где на манекене висело платье.

Оно было длинным, в пол. Нижняя юбка была сделана из ткани серебристого цвета, а сверху была полупрозрачная темно-зеленая ткань, и создавалось впечатление, будто это не ткань, а что-то эфемерное и воздушное. Лиф платья был такого же цвета, как и полупрозрачная ткань, с вязью затейливого узора. Плечи и руки оставались открытыми. Подойдя ближе, я потрогала ткань, завороженно наблюдая, как серебристый слой платья отражает свет, а верхний слой его немного приглушает. Уверена, что в теплом свете свечей и факелов я буду смотреться великолепно.

— Платье шикарное! — улыбнулась я, обернувшись.

— Я рада, что тебе все понравилось. А теперь идем, нужно еще проследить, чтобы домовики правильно расставили цветы.

Остаток дня прошел в хлопотах, а я действительно поняла, что замок огромен.

Самым трудным было наложить всевозможные чары на северное крыло, чтобы туда никто случайно не забрел. Надеюсь, тех, кто специально решит забрести сюда не возникнет…

Утро выдалось не менее напряженным, чем вчерашний вечер. Все были в предвкушении, а я просто радовалась, что в замке снова будет много народу. Малфои и Розье решили задержаться в замке на праздники.

<center>***</center>

Пока в Румынии кто-то готовился к праздничному приему, в Шотландии в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс в подземельях, где располагалась гостиная факультета Слизерин, сидел Драко Малфой, который уже был и не рад, что решил остаться здесь.

<i>POV Драко</i>

Скучные. Именно так можно было охарактеризовать эти каникулы. Я уже был не рад, что не отправился с родителями в Нигрумкор, уверен, праздничный прием среди аристократов был бы более приятным, чем Хогвартс на каникулах.

Осталось там немного народа, слизеринцы в большинстве своем разъехались по домам, а кто-то тоже был приглашен Венерой на прием. Со мной остались только Крэбб и Гойл, неизменные телохранители и верзилы, которых навязал отец. Теперь приходилось разыгрывать с ними дружбу, хотя иногда их тупость так угнетала, что самому хотелось крепко удариться головой о стену.

Праздничный ужин был неплох, как и красиво украшенный Большой зал. Но когда собравшиеся стали горланить рождественские гимны под руководством Дамблдора, причем громче всех ревел Хагрид, который уже выпил чересчур много яичного коктейля, я испытал жгучее желание провалиться сквозь землю или просто заткнуть уши, чтобы не слышать этой какофонии душераздирающих звуков. Близнецы Уизли показали небывалое остроумие, заколдовав значок старосты своего факультета и на нем появилась надпись «Дурачина», а этот горе-староста даже не понял из-за чего все над ним потешаются.

Скривившись от этой картины, я снова тяжело вздохнул, но мое внимание привлек Поттер, который появился на празднике в новом джемпере. Я незамедлительно выдал несколько язвительных насмешек, но Поттер даже никак не отреагировал. Мальчик-Который-Поумнел уже не велся на провокации так легко…

После праздничного ужина я с облегчением спустился в родные подземелья, единственное место, где можно было немного расслабиться. Чтобы скоротать время, пока не было Крэбба и Гойла, я достал книгу, погрузившись в чтение, но когда прошло уже больше получаса, я закрыл книгу и, разозлившись на «друзей», отправился на их поиски.

Вот и сейчас я шел по коридору подземелья, пытаясь найти этих идиотов, которые уже давно должны были быть в гостиной.

Услышав голоса, я ускорил шаг, а завернув за угол, увидел, как старший Уизли что-то выговаривает двум слизеринцам.

— Я — староста. Никто не осмелится на меня напасть.

Закатив только глаза, я привлек к себе внимание.

— Вот вы где, — сказал я, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы что там, заснули в Большом зале?

Повернувшись к Уизли, я послал ему свой лучший уничтожающий взгляд, нахождение тут гриффиндорца, вблизи от нашей гостиной нервировало.

— А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? — усмехнувшись, спросил я, но что Перси задохнулся от возмущения.

— К старосте следует проявлять большее уважение, — заявил он. — Ваше поведение предосудительно!

А я только вновь ухмыльнулся и жестом приказал Крэббу и Гойлу следовать за мной. Ребята выглядели очень странно, переглядывались друг с другом. Взгляды были подозрительные и ошалевшие, а я немного напрягся. Такое поведение было несвойственно для двух идиотов, которые вечно находятся в своем мире.

Направляясь в гостиную, я проворчал себе под нос:

— Этот Питер Уизли слишком много на себя берет.

— Перси, — машинально поправил его Крэбб, а я чуть не поперхнулся от удивления, даже не осознав, что назвал Уизли неправильно. Стараясь ничем не выдать удивления, я только отмахнулся.

Что-то здесь не так…

— Эй, какой там новый пароль? — спросил я, подойдя к портрету у Гойла, который тут же замычал что-то невнятное, а я снова усмехнулся.

— Точно, вспомнил, — ответил я, отворачиваясь от ребят. — Чистая кровь.

Портрет отъехал в сторону, а я вошел в гостиную, краем глаза замечая, как друзья с любопытством оглядываются. А я решил кое-что проверить.

— Хочу вам кое-что показать, ждите здесь, — кинул я им, направляясь к себе в комнату за газетой, которую прислал отец. Если я прав, то реакция будет занятной.

Вернувшись с вырезкой из газеты, я протянул ее под нос Крэббу.

— Обхохочетесь! — произнес я, наблюдая, как парень читает газету, а его глаза расширились от удивления. Выдав что-то наподобие смеха, он отдал газету Гойлу.

Заметка была из «Пророка» и сообщала следующее:

<i>«Расследование в Министерстве магии. Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем. Мистер Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, где эта заколдованная машина была ранее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки мистерара Уизли.

— Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал мистер Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить».</i>

— Ну как? — спросил я, взяв из рук Гойла вырезку, но тот только уныло рассмеялся, а я продолжил издеваться, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку.

— Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, — произнес я, приправив слова изрядной дозой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные!

Кинув взгляд на Крэбба, я увидел, как его физиономия исказилась от злости.

— Что это с тобой, Крэбб? — спросил я, внимательно вперив в него взгляд.

— Желудок схватило, — пробурчал тот.

— Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул я. — Странно, что «Пророк» еще не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви.

На последнем слове, я снова бросил взгляд на «друзей», которые смотрели на меня, как на врага, но мне было этого мало.

— Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул я. — Ноль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грейнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина! Хотел бы я знать, кто это на самом деле…

И вот, наконец-то, похоже, я попал в точку. И Гойл подобрался, отчего его лицо стало слишком сосредоточенным, чего никогда на моей памяти не было, и спросил:

— И что, ты действительно не знаешь, кто на самом деле наследник Слизерина?

Бинго! Попались, интересно, кто же прячется под личиной моих не слишком сообразительных «друзей»? То, что это ненастоящие Крэбб и Гойл, я понял почти сразу, а последний вопрос Гойла развеял все сомнения. С настоящими Крэббом и Гойлом, а еще с Дафной и Тео, я поделился новостями, которые узнал от Венеры почти сразу, как она прислала мне письмо. А еще они знают, как и саму Венеру, так и то, что она дочь Салазара Слизерина, а следовательно, его наследница.

На самом деле мало, кто знает, кто такая Венера. Девочка очень умно поступила, приняв свое родовое имя и замок в придачу, а отец помог ей, чтобы информация не вышла за пределы Министерства. Даже Скитер не сможет пронюхать ничего, кроме того, что в Дурмстранге учится какая-то девочка по фамилии Слизерин, а то уже бы давно вышла бы статья из-под ее пера.

— Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — недовольно ответил я. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь. Но ему все известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Хотя он все равно мне кое-что дал знать.

Увидев, как они клюнули, я огляделся по сторонам, а потом понизил голос до шепота:

— Я вам хотел показать это еще утром, но не успел. Идемте, посылка в моей комнате.

Ребята неуверенно поднялись с кресел, а потом переглянулись. Гойл посмотрел на часы, а потом все же пошел за мной. Пропустив ребят в комнату, я незаметно запер дверь и наложил заглушающие чары.

— И что это, Драко? — спросил Крэбб, окинув комнату затравленным взглядом.

— Петрификус Тоталус!

— Остолбеней!

Ребята, не успев никак отреагировать, рухнули на пол, а я довольно ухмыльнулся и присел на кровать, ждать, когда перестанет действовать оборотное зелье, в том, что это было именно оно, я уже не сомневался.

Через пять минут действие зелья начало спадать и передо мной лежал в отключке Уизли и рядом Поттер, злобно зыркая на меня.

— Ну, и что это был за маскарад? — спросил я, широко улыбаясь. Было приятно, что я был прав.

Наклонившись к парням и отобрав у них палочки, я снял с них заклинания и, прислонившись спиной к двери, держа наготове палочку, произнес:

— Ну, что, поговорим? И не советую сейчас мне лгать, а то я направляюсь прямиком к Дамблдору, и в этот раз вам не удастся отвертеться и выйти из этой передряги сухими…

Ребята обреченно переглянулись и принялись рассказывать, что подозревали, что за всеми этими нападениями стою я, и хотели вывести меня на чистую воду.

— Ладно ты, Уизли, тебя я всегда считал тупым, но ты, Поттер, меня разочаровываешь. Я думал, что ты умнее, — ухмыльнувшись, ответил я, видя, как они от досады сжали кулаки.

— Мне, конечно, лестно, что вы сразу подумали про меня, но могу вас огорчить, а может и обрадовать, но я действительно знаю, кто наследник Слизерина, — ответил я, с наслаждением заметив, как их глаза удивлённо распахнулись. — А вернее наследница. Она — единственный живой потомок Слизерина. Информация достоверная на сто процентов, но откуда я это знаю, не могу сказать. А еще она учиться в Дурмстранге, и вы с ней встречались.

Ребята удивленно переглянулись, а мне пришлось напомнить им:

— Та очаровательная черноволосая девушка из «Флориш И Блоттс». Так что перестаньте строить заговоры на пустом месте. Никакая Тайная комната не открыта, просто кому-то выгодны все эти нападения. Больше я вам ничего не скажу. Надеюсь, вы успокоитесь и перестанете демонстрировать глупость, которую по ошибке именуют гриффиндорской храбростью.

— Почему ты уверен, что Тайную комнату не открыли? — спросил Поттер, насупившись.

— Потому, что для этого нужно владеть парселтангом. А в свете последних событий, тебе стоит задуматься, как ты теперь выглядишь, после тех фокусов в дуэльном клубе и кого теперь все считают «наследником», — презрительно выплюнул я, даже не понимая, почему я не привел сюда декана и не сдал этих идиотов…

Надеюсь, что они успокоятся и не будут больше соваться туда, куда не следует, а то нашлись тут, герои…

— Зачем ты нам это тогда все рассказал?

Я на минуту задумался. И вправду, зачем?

Полуночные размышления

Рождественский прием прошел превосходно! Я уже не помню, когда такие мероприятия вызывали у меня столько позитивных эмоций. Было приятно быть хозяйкой вечера, пусть мои губы и устали улыбаться, а уши слышать похвалу и восторг, но мне нравилось, что спрашивали мое мнение. Когда я о чем-то говорила, меня внимательно слушали, чуть ли не с благоговением и трепетом. И если в прошлом году я была глупой девчонкой, вниманием которой хотели завладеть все просто ради важного знакомства, то сейчас меня будто принимали как равную.

После бесконечного приема гостей, раздачи ослепительных улыбок и принятия огромного количества комплиментов, которые, несомненно, были приятны, настало время танцев и веселья. Музыка звучала весь вечер и почти всю ночь, заставляя танцевать до ломоты во всем теле, но я была счастлива. Рядом были друзья и близкие, а я удивлялась, как увеличилось их количество за этот год.

Под праздничной елкой уже образовалась большая куча подарков. А я с ужасом представляла, как буду это все разбирать.

Я была рада видеть Крамов в полном составе, которые даже весьма дружелюбно были настроены, чем меня удивили. Многие интересовались моей семьей, а я только уходила от ответа. Пусть я официально и возродила род Слизерин, который теперь состоял из одного человека, но в открытую заявлять, что я дочь Салазара, жившего тысячу лет назад, я была пока не готова. Пусть пока это будет известно узкому кругу лиц.

Замок привел всех гостей в восторг, как и внутренний двор, который пришлось укрыть куполом согревающих чар, чтобы можно было там комфортно гулять. Зал, в котором проходило торжество, как раз примыкал ко двору, поэтому многие выходили туда за глотком свежего воздуха.

Вот и я, поблагодарив очередного юношу за прекрасный танец, проскользнула во двор, где отыскала свою полюбившуюся беседку. Едва я в нее вошла, как у меня перехватило дыхание. Это было великолепно! Снег мягко блестел в свете растущей луны, которая тонким полумесяцем повисла на черном бархатном небосводе, поделив его с яркой россыпью звёзд. Подняв голову, я пораженно замерла: звёзды светили так ярко, а глаза, привыкнув немного к темноте, смотри уловить туманности и даже некоторые знакомые созвездия. Небо уже не казалось черным, оно было украшено россыпью звёзд, сверкающих ярче, чем драгоценные камни.

Эмоции, полученные за сегодняшний вечер, переполняли меня сильно, буквально до дрожи, казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.

За спиной раздались шаги, заставляя меня обернуться. К беседке подходил Люциан Боул. Пригласить Боулов было моей идеей. Год назад мы неплохо с ним потанцевали, парень был весьма мил и ненавязчив, правда, вот его сестра Селена мне откровенно не нравилась.

— Привет, Люциан, — произнесла я, мягко улыбнувшись.

— Я польщен, — ответил он, подойдя ближе и облокотившись на перила. — Ты даже запомнила, как меня зовут.

Боул за этот год ощутимо похорошел. Он вытянулся, начала понемногу исчезать мальчишечья неуклюжесть. Его каштановые волосы немного отросли, и самые длинные пряди касались шеи.

— Ты был одним из немногих в прошлом году, кто не занимался подхалимством, — ответила я, и мы одновременно рассмеялись.

— Так вот чем можно поразить девушек, — запустив руки в карманы, произнес Люциан. — Спасибо, я учту.

— Обращайся, — ответила я, снова устремив взгляд на луну.

— Красиво тут, — снова прервал тишину парень, немного замявшись.

— Да, пожалуй, — согласилась я, а потом перевела тему. — Как дела в Хогвартсе?

Люциан усмехнулся, но мою инициативу сменить тему поддержал.

— Кроме таинственных нападений на гряз… на маглорождённых? — спросил он с небольшой заминкой. — Абсолютно ничего. Учеба, квиддич. Все довольно скучно. Правда, тут недавно у нас открылся дуэльный клуб.

— Правда? — удивилась я, одобрительно хмыкнув. — Неужели учитесь сражаться с ужасным «наследником Слизерина»?

— Не такая уж ты и ужасная, — пожав плечами, ответил парень.

— Приятно, что ты так думаешь.

— Хотя, у нас некоторые думают, что именно Поттер тот самый наследник.

— Мерлин, а при чем тут Поттер? — удивилась я и нахмурилась. Русло, в которое ушел разговор мне не особо нравилось.

— Извини, ты ведь не в курсе, что там у нас творится, — сложив руки на груди, произнес Боул. — Поттер змееуст. Это выяснилось в дуэльном клубе, когда…

— Что ты сказал? — резко оборвала я его, не веря своим ушам.

Боул бросил на меня недовольный взгляд, очевидно, ему не очень понравилось, что его так бесцеремонно прервали.

— Я сказал, что Поттер умеет разговаривать со змеями. Ты ведь Слизерин, я думал, что ты знаешь, кто такие змееусты.

— Нет-нет, я знаю, кто они такие. Но ты уверен, что Поттер владеет парселтангом?

— Конечно, вся школа это видела.

Услышав это, я почувствовала, как все внутри похолодело. Люциан что-то продолжал говорить, но я его уже не слушала, погрузившись в свои мысли. Во имя Мерлина и Морганы! В Хогвартсе есть змееуст. И не кто-то, а сам Гарри Поттер. Как такое могло быть, я и понятия не имела. Парселтанг - это умение крайне редкое и исключительно наследственное. Откуда у Поттеров такой дар? Нужно посмотреть их родословную. Хотя это не так уж и важно сейчас.

— Венера? — спросил Люциан, выдернув меня из размышлений и заставив вздрогнуть. — Все в порядке?

— Эм. Да, конечно. Извини, я просто задумалась, — ответила я, улыбнувшись дрожащими губами.

— И о чем же? — подозрительно уточнил парень, а я задумалась над тем, что ему ответить.

— Думаю, откуда у Поттера такая способность, — пожав плечами, сказала я, выдав часть правды. — Это ведь родовая способность.

— Вот как? Ты об этом так много знаешь? — поинтересовался Боул, а я немного напряглась.

— Немного. Люциан, к чему эти расспросы? — спросила в лоб я, устав от этих полуправд и таинственных намеков. — Я к вашим событиям не имею ни малейшего отношения, несмотря на свою принадлежность к Слизеринам. Да, я знаю про парселтанг. Это одно из родовых способностей моей семьи, я не могу об этом не знать.

— Извини, не думал, что мое любопытство так расстроит тебя, — немного опешил парень, вскинув руки в примиряющем жесте.

— Любопытство сгубило кошку, — хмуро бросила я, хорошее настроение понемногу улетучивалось, сменяясь мрачной сосредоточенностью.

— Но удовлетворив его, она воскресла, — нисколько не смутившись, добавил парень, а я слабо улыбнулась.

— Позволишь последний вопрос? — спросил он, он я только кивнула, в надежде, что после этого он от меня отстанет.

— Так ты владеешь парселтангом?

Расстроено вздохнув, я устремила недовольный взгляд на парня. Похоже, от него было не так просто отделаться.

— А это что-то изменит? — попыталась уйти я от ответа.

— Нет, но я буду лучше спать по ночам, ведь эта загадка не будет меня тревожить, — ответил он, снова развеселившись, а я только закатила глаза.

— Да, я владею им. И что, запишешь меня в свой список темных волшебников? — спросила я, пытаясь приправить свои слова какой-то небрежностью.

— Нет, что ты, — хохотнул парень, а потом снова замолчал, размышляя о чем-то своем.

Я тоже, воспользовавшись возникшей тишиной, снова вернулась к необычной способности Поттера. Я помнила, как Драко рассказывал, что он со своими друзьями любит совать нос туда, куда не стоит. А теперь, когда у всех на слуху тайная комната, остается надеяться, что Герой Магической Британии не такой идиот, чтобы искать ее и попытаться открыть…

Почему же все так странно, а меня терзает тревога? Все эти события выглядят очень подозрительно. Не то чтобы мне есть до этого дело, но мне бы не хотелось, чтобы кто-то встретился с василиском. Боюсь, тогда события будут плачевными для всех…

— Омела, — пробормотал Люциан, а я снова вздрогнула, забыв уже о его присутствии.

— Что? — спросила я, не расслышав, что именно он на этот раз сказал.

— Омела, — повторил он, показав наверх.

Подняв глаза, я чуть было не чертыхнулась. Веточка омелы расцвела прямо над моей головой, а Боул уже с довольным видом подошел ближе. Я растерялась, а в голове забилась паническая мысль, что, похоже, меня сейчас поцелуют.

— Какая еще омела? — невинно спросила я, выпустив небольшой огненный шар, который тут же окутал пламенем ни в чем не повинное растение, стирая его присутствие, а как я надеялась, что и вместе с ним намерения Боула.

— Вот как, — хмыкнув, произнес парень, не прекращая улыбаться, но я видела по глазам, что он расстроен.

— Пожалуй, я вернусь в зал, а то немного замерзла, — пробормотала я, слегка похлопав Люциана по плечу, и торопливо направилась в замок.

Теперь праздник уже не приносил мне былой радости, и я хотела, чтобы все поскорее закончилось. Уйти я не могла, поэтому приходилось крутиться в замке, иногда принимая приглашения на танец или оказываясь втянутой в различные беседы.

Гости разошлись уже далеко за полночь, в замке остались только Малфои, Розье и Виктор, поэтому следующее утро обещало быть веселым, но достаточно поздним.

Когда последние гости трансгрессировали, я пробормотала извинения оставшимся, надеясь, что они сами найдут свои комнаты, а если нет, то пусть ими занимаются домовики и Елена. Сама я быстрым шагом направилась в северное крыло. Сняв все защитные чары, я быстро добралась до лаборатории, на ходу сделав порез на ладони.

Отца ждать долго не пришлось. Похоже, он ждал моего возвращения, а мне стало немного совестно, что вчера я не нашла времени, чтобы к нему заглянуть.

— Здравствуй, Венера, — ответил отец, с одобрением окинув меня взглядом. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — произнесла я, немного смутившись от похвалы. — Пап, в Хогвартсе есть змееуст, — сразу выложила я, не желая ходить вокруг и около. — Я не понимаю, как такое возможно? Откуда у него такие способности?

— И кто он? — спросил отец, в чьих глазах не было ни особого удивления, ни любопытства.

— Гарри Поттер, — ответила я, продолжая мерить комнату шагами.

— Занятно, — пробормотал отец, постучав тонким пальцем по губам и о чем-то задумавшись.

— Что именно?

— Это ведь тот самый мальчик, который поспособствовал смерти моего последнего потомка…

— И что? — я абсолютно не понимала, к чему он ведет.

— Как думаешь, это совпадение, что мой наследничек тоже был змееустом?

— И что? Отец, ты меня, конечно, извини, но я за сегодня устала, и на твои ребусы у меня нет настроения, — недовольно произнесла я, начиная раздражаться.

— Хорошо, я тебе немного помогу. У Поттеров никогда не было в роду змееустов, как и у Певереллов, с которыми они были в тесной родственной связи. А теперь скажи мне, как можно защититься от Авады?

Встряхнув головой, я попыталась понять, в чем вообще тут связь, но решила пока сосредоточиться на вопросе, который был достаточно легким.

— Никак, я полагаю, — ответила я, пожав плечами.

— Не совсем. В теории, может спасти очень древняя магия. Заклинание называется «Жертва». Я полагаю, что мать вашего Поттера, сама того не понимая, применила его, заслонив вашего Героя. А Том, убивший сначала Лили Поттер, принял эту жертву. Таким образом, Древний контракт был произнесен, принят и подписан материнской кровью, а заклинание срикошетило.

— И что это дает? И при чем тут парселтанг? — спросила я, мысли все продолжали хаотично двигаться в голове, не желая складываться в одну, общую картину.

— А теперь скажи мне, оставляет ли Авада какие-либо следы?

— Ну, у Поттера ведь остался шрам. Так что, думаю, что иногда может и оставлять…

— Нет, она никогда не оставляет следов. Никогда.

— Тогда откуда у него шрам? — спросила я, снова запутавшись.

— Я думаю, что это не от убивающего проклятья. Я думаю, что ваш Темный лорд имел разбитую душу. А в тот момент, когда Авада попала в него, то убила одну часть души, — произнес отец, сцепив пальцы вместе и положив на них подбородок. Догадаешься, куда делать вторая?

Мысли в голове стали более-менее проясняться, но то, какая картина складывалась, мне определенно не нравилась.

— Ты хочешь сказать, что в Поттере находится часть души Волан-де-Морта?

— О, прошу тебя, называй его Том Реддл, а не тем лишенным всякой фантазии прозвищем, которое он себе придумал из тщеславия.

— Как скажешь.

— И да, я считаю, что все именно так. Отсюда и шрам, именно через него этот кусок души и попал в мальчика. Отсюда и способности к парселтангу. Возможно, передалось и что-то еще. Другого объяснения я не могу найти.

— Откуда тебе это известно?

— Венера, не думаешь же ты, что все это время я сидел в одном потрете и не старался узнать что-то новое?

На это заявление я только хмыкнула. В принципе, глупо было считать, что отец все это время сидел здесь в ожидании меня.

— И что? Получается, что Поттер может открыть Тайную комнату? И он действительно выпустил оттуда василиска?

— Открыть, да. Но Калия не будет его слушаться. В отличие от Реддла, у него не хватит сил приручить василиска даже с частью его души. К тому же, я тебе говорил, что это не похоже на Калию. Ее взгляд убивает, помнишь?

— А отличие от Реддла? — спросила я, зацепившись за эту оговорку. — Отец? — осторожно позвала я, когда он мне ничего не ответил. — Он ее открывал, верно?

— Да, он ее открывал, — недовольно произнес отец. — Какой-то жалкий отпрыск маггла, с которым разбавили мою кровь, будто мне в насмешку, смог додуматься, где она находится. А потом еще и подчинил себе моего василиска. Если бы у меня был гроб, то мои кости бы там уже давно перевернулись.

— Почему ты мне не сказал об этом раньше? — пораженно уставившись на него, спросила я. — Ты ведь сказал, что комнату не открывали!

— Можно считать, что я соврал. Какая разница, Венера? Ты не там. И если теперь даже эту комнату откроют, то ничего страшного не произойдет. Наоборот, василиск сделает всем одолжение, мир будет немного чище, лишившись нескольких грязнокровок! — выпалил отец, под конец сорвавшись на крик.

Я пораженно на него уставилась. Пусть я и не очень любила маглорожденных, скорее я бы сказала, что они мне безразличны, но так цинично относиться к чужой жизни…

— Да, замечательный ты пример подаешь своей дочери, — поджав от досады губы, произнесла я. — Знаешь, мне как-то противно это слышать…

— Венера, ты не понимаешь!

— Это ты не понимаешь! Уже не одиннадцатый век! Пусть твои взгляды еще и поддерживают многие! Я согласна, что чистую кровь нужно беречь! Но можно просто не связываться с грязнокровками! Все прекрасно, они не трогают нас, мы не трогаем их. Есть способности? Пусть учатся, но не допускать кровосмешения! Все имеют шанс, чтобы жить! А ты просто старик с очень закостенелыми взглядами! И с замашками садиста!

Развернувшись, я быстро вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Слушать подобные вещи было неприятно, как и осознавать факт, что чужие жизни мой отец совершенно не ценит! Это просто геноцид какой-то!

Вернувшись к себе в комнату, я со злостью скинула туфли на небольшой платформе, отшвырнув их в угол. И уселась прямо в платье в кресло, поджав под себя ноги и не заботясь, что ткань может помяться.

Устремив взгляд в камин, одновременно с этим зажигая его, я принялась приводить в порядок мысли.

Глубоко вздохнув несколько раз, я призвала к себе пергамент и перо, которому не требовались чернила и принялась записывать то, что мне стало известно.

Гарри Поттер вмещает в себя часть души Тома Реддла.

Что из этого следует? Во-первых, он змееуст. Во-вторых, может открыть комнату. В-третьих, если это произойдет, то многие могут умереть…

Задумавшись, я постучала пером по губам. Рассказать кому-нибудь об этом? И кто поверит? А если я ошибаюсь, и комната не открыта, а я расскажу, то из-за этого ее действительно смогут найти и выпустить василиска?

Черт!

Но с другой стороны, Поттер не сможет узнать, где находится вход… Не будет же он, в самом деле, ходить по всему замку и разговаривать на парселтанге…

Отец сказал, что это не василиск нападает на всех, значит, можно подождать и посмотреть, что случится, а если все пойдет совсем плохо, то я всегда смогу написать Дамблдору или лучше Министру Фаджу.

Или…

Можно самой попасть в Хогвартс и приручить Калию, а потом забрать в замок…

Нет, последняя идея казалась полным бредом. Не хватало еще увеличить популяцию василисков…

Тяжело вздохнув, я посмотрела на пергамент, который был исписан моим почерком. Ничего хорошего это не дало, как и не прояснило, что делать лично мне…

Пожалуй, ожидание будет самым лучшим вариантом. Может, все уладится, а потом получится забрать Калию…

Недовольно откинув пергамент в сторону, я поднялась с кресла и размяла затекшие мышцы. На востоке уже забрезжил рассвет. Похоже, я снова потеряла ход времени, погрузившись в раздумья.

— Ха, с Рождеством тебя, Венера, — недовольно проворчала я и, стащив платье, рухнула без сил в кровать, мгновенно засыпая.

Гости

Время шло, мы все вернулись в Институт, снова погрузившись в бешеное течение школьных будней. Я просила Драко писать мне про дела в Хогвартсе почаще. В первом письме, пришедшем сразу после Рождества, Малфой рассказал, что Поттер и Уизли пытались у него выведать информацию с помощью оборотного зелья. Эта новость вызвала приступ смеха. Разумеется, Драко их раскусил, чем меня порадовал. Я была рада узнать, что голова у него прекрасно соображает.

Но мне не нравилось, что Поттер сует нос в эту историю. Надеюсь, что ему не улыбнется удача, как в прошлом году, и он не попадет в места, которые не предназначены для посещения учащихся…

Но если в Хогвартсе было все спокойно, то в Дурмстранге меня снова стали доставать Камелия и ее друзья. Сначала это были невинные подначки, а потом начались толчки, если мы пересекались где-то в коридорах. Но я на это только улыбалась, предвкушая скорую месть…

А месть действительно будет скорой. Уже наступила весна, а значит, ждать осталось не так уж и много времени…

В один из вечеров, когда я все тщательно продумала, я поняла, что мне из этой всей ситуации не получится выйти без ущерба для себя, по крайней мере, я уверена, что будет стоять вопрос о моем отчислении…

Признаться, меня эта мысль уже не сильно расстраивала. Я поняла, что меня в Институте держат только друзья, с которыми действительно будет грустно расставаться…

Именно такие мысли меня терзали, когда я в эти выходные села за написание писем. Сделать это нужно было уже давно, еще на рождественских каникулах, но тогда я еще пыталась утрясти все, сделать так, чтобы даже с предстоящими событиями ни у кого не возникло идеи думать о моем причастии. Но потом поняла, что не хочу оставаться в тени. Я все это затеваю для того, чтобы показать другим, что я ничего не прощаю и чтобы в будущем ни у кого не возникало желание снова навредить мне.

С каждым днем Камелия и Марийка доставали меня все сильнее, а в один из дней я не удержалась и повелась на провокацию. Марийка снова толкнула меня в коридоре, а я ответила, толкнув ее в ответ. Ну, а потом все завертелось, и уже через несколько мгновений нас растаскивали друг от друга, а я довольно смотрела на царапины на ее лице и клок вырванных волос.

Правда, моему лицу тоже досталось. Кровавая капелька выступила на разбитой губе, слизнув её, я довольно улыбнулась, а перед глазами снова пронеслась так темница и голос этой дряни, смеющийся над жестокой расправой над Тией.

— Знаешь, когда-нибудь ты об этом пожалеешь, — произнесла я, понизив голос, чтобы меня слышали только Марийка и братья Копош, которые и растащили нас в стороны. — И не говори потом, что тебя не предупреждали.

— Уже боюсь, — фыркнула в ответ Нацева.

Мерлин, скорей бы это все закончилось.

Вернувшись к себе в комнату, куда я как раз и добиралась после тренировки, пока мы не столкнулись с Нацевой, я с наслаждением вытянулась на кровати. В душе снова поднималась злость и обида. Но усталость, сковавшая все тело, была сильнее. Тренировки снова возобновились на улице, а через неделю будет матч. В этот раз между «Ястребами» и «Бладжерами». В этом году Виктор окончательно вышел из команды, полностью сосредоточившись на тренировках сборной, поэтому теперь у нас есть реальный шанс победить. Розье загорелся этой идеей и гонял нас на поле, вытряхивая последние силы, которые и без тренировок уходили на подготовку к экзаменам.

Я почти уснула, так и не переодевшись и не сходив в душ, когда в стекло постучали. Лениво приоткрыв один глаз и повернув голову, я заметила сову. С грустным вздохом я встала и отправилась освобождать птицу от её ноши.

Отлично. Пришел ответ от Корнелиуса Фаджа, который обещал сделать все необходимое, чтобы выполнить мою просьбу, пусть и очень необычную, но не невозможную. Примерно такой же ответ прислал и Люциус, заверив, что сделает все в лучшем виде, а еще таинственно намекнул, что скоро мою проблему можно будет решить еще быстрее и проще.

Отлично… Осталось совсем чуть-чуть.

<center>***</center>

И вот, наконец, матч был выигран! Мы просто разгромили «Бладжеров»! Эта победа была, словно глоток свежего воздуха! В гостиной была устроена небольшая праздничная вечеринка! Старшекурсники умудрились достать где-то алкогольные напитки, а преподаватели только закрывали на это глаза.

Но пить неокрепшим молодым организмам крепкий алкоголь было не лучшей идеей…

Некоторые остались спать прямо на диванах внизу, даже не сумев вернуться в комнаты, а у кого-то наоборот открылось второе дыхание, и стало все больше появляться танцующих парочек. Они, впрочем, быстро находили более интересные занятия, чем танцы, и уединялись в темных уголках.

В целом вечер был неплох, я отлично провела время с друзьями, которые почти не притронулись к огневиски, за исключением Ивана, но он все равно вел себя достаточно адекватно. Поэтому мы вскоре быстро разбрелись по своим комнатам, тем более что завтра с утра всех желающих отправиться на каникулы домой будет ждать корабль в десять утра.

В первый же день каникул мне написал Драко. В Хогвартсе произошло еще одно нападение, пострадала грязнокровка. Драко не сильно переживал по этому поводу, наоборот, даже его это веселило, ведь пострадавшая была подругой Гарри Поттера.

А еще Драко написал, что Люциус требует отставки Дамблдора и сам метит на его место.

Это письмо меня напрягло, а в голову лезли навязчивые мысли, что Малфой-старший как-то к этому причастен, но как именно я пока не знала… Надеюсь, что если это действительно так, то Люциус успокоится, когда посадит свою пятую точку в директорское кресло и, если это действительно все он затеял, то и он сможет прекратить, а про Тайную комнату все благополучно забудут…

Но что-то мне подсказывало, что сместить Дамблдора будет не так уж и просто…

Все каникулы я провела в библиотеке, ища информацию о непростительных заклинаниях. К слову, меня интересовало только одно… Империус.

С отцом я больше не разговаривала после той эмоциональной беседы на Рождество. Для меня все еще было дикостью, что можно так легко рассуждать о смерти множества людей.

Для себя я решила, что когда рассосется вся эта ситуация с фальшивым «Наследником», то тогда я и поговорю с отцом. Возможно, попытаюсь донести до него свою точку зрения, или, в крайнем случае, попрошу, чтобы такие темы он не обсуждал со мной. Дам понять, что эти его идеи я кардинально не поддерживаю!

С Империусом у меня дела обстояли успешно. Заклинание, которое я опробовала на белых мышах, получилось со второго раза, и было достаточно простым. Пожалуй, тут и ребенок сможет справиться. Впрочем, мне стало быстро понятно, почему его отнесли к непростительным. Быть в полной власти у другого волшебника… Да, это, определенно, самое опасное заклинание среди всех имеющихся. Зачем тратить много сил на ту же Аваду или Круциатус, когда можно заставить другого это сделать. Чужими руками можно причинить вред, куда больший, чем своими, ведь свои руки никто не хочет окроплять чужой кровью.

Но вот и снова время ускорило свой ход, а я считала каждый день, приближающий конец учебного года. Я уже не помнила, как именно я сдавала экзамены в этом году, и даже какие заклинания мне достались на Чарах и Трансфигурации, мои мысли были заняты более важными делами.

И вот, наконец-то, этот день наступил. Последний учебный день в этом году, а завтра все отправятся по домам. Я предвкушала его уже несколько месяцев. Три письма, последнее из которых пришло накануне, приятной тяжестью лежали в кармане, как и флакон с зельем, хоть я и не думала, что оно мне пригодится.

Атмосфера, царящая в Главном зале, была немного угнетающей. В этом году экзамены закончились на два дня раньше, чем обычно, но исчезновение четырех студентов прямо из замка, всех поставили на ноги. Сегодня в Институт заявились мракоборцы, которые прочесали каждый закуток, коридор и темный угол, пытаясь найти пропавших. А я старалась убрать довольную улыбку с лица, предвкушая ужин, который начнется через пару часов. И тогда все закончится.

Я поняла, почему именно месть нужно подавать холодной. Это предвкушение стоило того, чтобы ждать больше года.

Будет ли она жестокой? Несомненно. Буду ли я об этом жалеть? Нет, нисколько.

<i>Днём ранее.</i>

Все было готово. А я ходила по Институту и пыталась найти Камелию и ее компанию. Примерный план действий созрел еще на пасхальных каникулах, осталось только заманить в ловушку всех действующих лиц.

Я наткнулась на них на улице. Ребята сидели в беседке и громко что-то обсуждали. Но здесь были не все, к тому же, даже кто-то лишний. Ну, ничего. Это поправимо. Как и ожидалось, проходя мимо, тем более одна, я услышала противный голос Камелии.

— Посмотрите, какие люди! — раздался ее голос, а я приложила много усилий, чтобы не усмехнуться. — И почему же наша маленькая леди Слизерин ходит одна? Что, всех друзей разогнала своим невыносимым характером?

Послышались смешки, похоже, некоторые считают настолько глупые фразы верхом остроумия. Что ж, это говорит о многом.

— У меня хотя бы невыносим только характер, в случае с тобой все обстоит гораздо хуже, ты невыносима вся полностью.

— Ах, ты, мелкая сучка! — прошипела Марийка, заступившись за свою подругу.

— Фу, как тебе не стыдно за свой грязный рот, что может произносить такие слова. И как же ты таким ртом целуешь свою мамочку? — произнесла я, продолжая подогревать их злость. — Хм, подождите-ка, точно, вспомнила, твоя мамочка предпочитает присосаться к бутылке какого-нибудь пойла. На то, чтобы чмокнуть тебя в щечку перед сном, у нее нет времени, ведь она к этому моменту уже спит и видит пьяные сны.

Марийка подскочила с места, достав свою палочку, а я просто стояла, смотря на неё с улыбкой, а когда она послала на меня первое заклинание, то выставила невербальный Протего, отразив его.

— Есть еще желающие? — спросила я, а Нацева только недовольно заскрежетала зубами. — Ох, ребята, зачем вы каждый раз пытаетесь мне что-то сделать, если все ваши попытки терпят неудачи.

Камелия неприятно усмехнулась и произнесла голосом, полным яда:

— Не так уж и все!

— Пф, не льсти себе!

— Это тебе стоит напрячь память, — присоединился к ним Долохов, а я заставила улыбку сойти со своего лица, заменив ее испуганным выражением, которое было настолько же настоящим, как и этот камень — живым.

Ребята только переглянулись, а я заставила себя сделать шаг назад, будто испугавшись, и нервно перехватив волшебную палочку.

— Что такое, Слизерин? Что-то вспомнила? — спросила Нацева, делая шаг ко мне на встречу.

— Да пошли вы все! Кучка бездарных изгоев и уродских неудачников! — выкрикнула я и, развернувшись, направилась в Институт.

— Это кого ты назвала неудачниками? — скрестив руки на груди, спросил Долохов.

— А что не так? Полукровка с мамашей алкоголичкой. Тупая избалованная девчонка, единственным достижение которой являются многочисленные галеоны родителей. Она не способная даже сказать без запинки фразу, длиннее пяти слов. Мальчик, чей отец гниет в Азкабане, а мамаша продолжает якшаться с ПСами Волан-де-Морта, — выпалила я, а после рассмеялась. — Думаю, этим все сказано!

Поймав взгляд Долохова, я проникла к нему в разум совсем незаметно и внушила ему чувство гнева, заставляя до боли сжимать кулаки. Посмотрев на Камелию, ее я подтолкнула к мести, пробуждая в ней желание сделать мне больно. Внушать что-то Нацеве не было смысла, она меня и так ненавидела всей душой.

Развернувшись, я направилась в Институт, а позади меня раздался возглас, полный негодования:

— Я оторву голову ей когда-нибудь.

Это был Долохов, а обернувшись почти у самых дверей, я заметила, что он идет следом, а Марийка и Камелия, переглянувшись, отправились за ним.

Мерлин, я и не думала, что это будет настолько легко! Сейчас главное не встретить никого из друзей, которые уже должны собраться в комнате у Розье и братьев Копош, чтобы немного посидеть и отметить сдачу всех экзаменов, пусть пока и не известно насколько хорошо — оценки буду известны через неделю. При мыслях о друзьях я ощутила грусть, пожалуй, это будет единственная вещь, по которой я действительно буду скучать.

Выбросив эти мысли из головы, я вся обратилась в слух. Шаги раздавались все ближе, и я ускорилась, обернувшись через плечо, я бросила на троицу испуганный взгляд.

Всюду сновали студенты и преподаватели, поэтому я, завернув за угол, специально налетела на кого-то, а потом, бросив испуганный взгляд, ломанулась в другую сторону, срываясь на бег. А бежала я в те самые темницы, в которых и все началось.

Уже передвигаясь по темным тоннелям подземелья, я была удивлена, как эти идиоты легко повелись на это все, позволив сейчас вести их в то место, которое я сама выбрала.

Свернув за угол, где была небольшая ниша, я укрыла себя черным дымом, скрыв от чужих глаз в темном углу. Через несколько секунд послышались шаги троих ребят.

— Уверена, что она пошла сюда, — раздался голос Камелии.

— Ребят, вам не кажется это все странным, — осторожно спросила Марийка.

Ха, похоже, она тут единственная, кто решил немного пораскинуть мозгами.

— Успокойся, она одна, а нас трое, — рявкнула Камелия, а их голоса стали еще ближе.

Когда они прошли мимо меня дальше по коридору, я пошла следом, пользуясь, что в темноте они меня не увидят.

Сначала я оглушила Марийку, которая шла самой последней.

Следующим, кто поймал мое заклинание, оказался Долохов, а вот Камелия удивила — девочка, идущая немного впереди, потушила Люмос на своей палочке, пропав у меня из виду, а еще она не шевелилась даже. Пользуясь тем, что мои шаги заглушает магия, которая и делает почти незаметной в темноте, я медленно шла вперед, стараясь услышать ее дыхание. Через восемь шагов я поняла, что она стоит прямо в метре от меня и немного левее.

Сделав еще шаг, я наугад послала заклинание.

— Петрификус Тоталус.

А через секунду послышался удар тела о землю. Кто-то плохо играл в прятки.

Рассеяв магию, я снова подожгла факелы, а потом подняла в воздух всех троих оглушенных ребят, чтобы оставить их в темницах, пока я буду искать одного старшекурсника, который был в тот день в темницах с ними, и который применил ко мне Обливиэйт. Парня звали Милош Йотов, студент седьмой ступени.

Оставив ребят в тех самый темницах, предварительно наложив Силенцио и Инкарцеро, и оставив их в сознании, я отправилась на поиски Милоша.

Которого я нашла достаточно быстро, он как раз возвращался с Главного зала в общежитие.

— Милош? — окликнула я парня, заставив остановиться и удивлённо на меня посмотреть.

— Чего тебе? — недовольно спросил он, а я огляделась. Отлично, поблизости никого не было.

Сжав в руках палочку, я шумно выдохнула и вскинула её, не давая себе возможности передумать.

— Империо!

Парень, сначала удивленно дернувшись, мгновенно расслабился, а его лицо приобрело какое-то глупое выражение. Хотя, не сказать, что что-то сильно поменялось. Развернувшись и опустив руку, чтобы палочку не было видно среди складок платья, я направилась в подземелья, приказав парню следовать за мной.

Да, действительно страшное заклинание…

Оказавшись в темницах и поймав на себе полный паники взгляд Камелии и Марийки, которые время зря не теряли, а занимались важным делом, а именно, лили слезы, я вызвала домовика Ринки.

Магия домовиков работала иначе, чем у волшебников. Поэтому через несколько секунд раздался хлопок, а на меня испуганно уставилась маленькая фигурка.

— Хозяйка звала Ринки? Ринки не хочет быть в этом страшном месте! — пропищала она и затрясла головой, лупя своими большими ушами саму себя.

— Как я тебя понимаю. Перенеси нас всех в Нигрумкор в подземелья северного крыла, — приказала я, наблюдая, как глаза от страха распахиваются еще больше.

— Ринки нельзя там появляться!

— Ты разве хочешь ослушаться свою хозяйку? — спросила я, приподняв бровь и начиная терять терпение.

Фигурка, спустя несколько мгновений подошла ко мне и протянула руку. Я взялась одной рукой за неё, а второй за плечо Долохова, Милоша заставила взяться за Камелию и Марийку, а уже к нему прикоснулась Ринки, перенося нас из одного замка в другой.

Оказавшись в темницах, я с удовольствием наблюдала за предобморочном состоянии Камелии и паники на лицах остальных, когда они увидели инферналов. Посадив каждого на стул и снова применив Инкарцеро, я сняла Силенцио и Ипериус, и теперь подземелье наполнилось испуганными криками, а я ждала, пока они иссякнут.

— Ты чокнутая, Слизерин!

— Тебе крышка, когда мои родители узнают!

— Отпусти нас немедленно и верни в Институт!

— Нас будут искать!

И все в том же духе, а когда мне надоело, то я дала молчаливый приказ инферналам подойти ближе.

— Знаете, да, там вас будут искать, но я вам обещаю, что здесь вас никто не будет искать, — произнесла я тихим голосом, а после этого все разом заткнулись.

— Вот и славно, а теперь давайте поговорим, — произнесла я, опустившись на мягкое кресло, которое, как и все остальное принесла сюда еще на пасхальных каникулах.

— Неужели вы думали, что твое заклинание, Милош, действительно будет действовать? Извини, но оно продлилось всего месяц, и я все вспомнила. Так себе Обливиэйт вышел, если честно, — после этих слов я выдержала небольшую паузу, вглядываясь в испуганные лица. Уверена, мое выражение в тот день было таким же. Но, их это не остановило, как и мои просьбы прекратить, поэтому и я тоже не остановлюсь, пока они не получат по заслугам. — Так вот, неужели вы подумали, что я вам все это прощу? Мои змею, так хладнокровно прирезанную тобой, Захари. Или прощу тебе, Марийка, многочисленные удары по лицу и пинки по ребрам? А смех? О, это была вишенка на торте, дорогая, я его иногда до сих пор слышу в кошмарах. Или все твои издевки, Камелия? То, что ты просто смотрела и тоже смеялась, наслаждаясь моими страданиями. А как ты просила, чтобы они еще раз ударили меня, предпочитая, чтобы всю грязную работу сделали за тебя другие, — я говорила, смакую каждое слово. В сердце поднимался такой восторг и ликование, когда я видела страх на их лицах, словно. Он себя подпитывал, подталкивая говорить дальше.

— И, наконец, Милош. Знаешь, твоих мотивов я так и не поняла, но мне хватило твоего Круциатуса. Знаешь, это ведь надо действительно захотеть причинить боль. Что я тебе сделала?

— Ты? Ничего, — почти выплюнул он эти слова. Пожалуй, он тут держался лучше всех. — Это все твой дружок Розье, захотелось немного поиграть с его игрушкой, как он поиграл с моей сестрой.

Услышать что-то подобное было не очень приятно, и я только недовольно поджала губы, в конце концов, с этим можно разобраться и потом… Хотя… Любопытство меня раздирало.

— Легилименс, — произнесла я, направив на него палочку. В этот раз, в отличии от того с Марго, я старалась делать все аккуратно, поэтому у парня только раздался шумный вздох, а не крик боли.

Найти нужно воспоминание было не так трудно. И передо мной возникла картинка.

Корабль. Геллерт и какая-то темноволосая девушка спорят, стоя в укромном уголке. Геллерт со своей вечной ухмылкой плохого парня кто-то сказал девушке, а та отшатнулась от него, прикрыв рот рукой, а потом и вовсе убежала вся в слезах. Следующее воспоминание. Опять Геллерт и уже другая девушка страстно целуются, а та темноволосая из прошлого воспоминания это видит, едва сдерживая слезы, а потом, не выдержав снова убегает, а Розье бросает ей в след только усмешку, оторвавшись на миг от губ девушки.

Следующее воспоминание. Какая-то комната, суета и люди в лимонно-желтых халатах. Колдомедики. А та черноволосая девушка лежит без сознания на кровати, а вокруг флаконы из-под зелий.

— У нее отравление, — произнес голос колдомедика, — трудно сказать, какое именно зелье вызвало такую реакцию. Нам нужно поместить её под наблюдение. Боюсь, что придется поместить ее в Мунго.

Следующее воспоминание и та девушка сидит в кресле, устремив пустой взгляд в стену.

— Боюсь, мы ничего не можем сделать. Зелья повредили ее рассудок из-за несовместимости друг с другом. Думаю, она сделала это осознанно…

Выскользнув из воспоминаний, я скривилась. Несчастная влюбленная в Розье, которых, я уверена, было не так уж и мало. Конечно, я знала про его любвеобильность, но в последнее время он стал гораздо меньше уделять внимания другим девушкам…

— Сестренка не смирилась с отказом парня? — едко спросила я, выгоняя чувство жалости. — Извини, она у тебя оказалась слабенькой, но я-то тут не при чем. В общем, ты тоже передо мной виноват, Милош.

Похлопав парня по щеке, я отошла подальше к стене.

— А теперь, вам придется признаться во всем, прежде дав мне клятву, что скажете именно то, что я вам разрешу сказать и не словом больше. А пока, оставлю вас посидеть здесь и подумать над своим поведением. Но чтобы вам было не так скучно, я оставлю вам компанию, — произнесла я, и инферналы подошли ближе, а я едва проглотила ком в горле, запах от них был тот еще.

— Но, учтите, не стоит их злить, а то их не кормили уже лет десять…

И повернувшись, я вышла из темницы, закрыв дверь и не обращая внимания на вопли, раздавшиеся мне в след. Разумеется, держать их тут долго я не собиралась. До завтрашнего дня, но я еще намеревалась завтра с утра появиться здесь, чтобы взять с каждого клятву. Мне бы не хотелось, чтобы стало известно про Империус и Инферналов, иначе это сулит еще большими проблемами, которые у меня все равно появятся.

<center>***</center>

Снова позвав Ринки и попросив ее вернуть меня обратно, я поднялась в комнате Геллерта и братьев Копош, где все уже были в полном составе.

— Венера, где тебя черти носили? — раздался голос Ирмы, как только я вошла.

Увидев друзей всех в сборе, я едва сдержала слезы. Кто знает, может это последний вечер, когда мы еще будем друзьями. Я не знала, как отреагируют они на то, что будет завтра, но я уверена, что многие от меня из-за этого отвернуться. Но я попробую все объяснить, а там уже будь, что будет…

Понимая, что на меня все еще направленные вопросительные взгляды, я еле выдавила из себя ответ:

— Я… гуляла. Такая погода классная на улице, не удержалась и дошла до озера.

— Могла бы и нас позвать, — беззлобно бросил Адриан, а я подошла и села рядом с Геллертом, который тут же закинул руку мне на плечо, слегка прижав к себе. В груди снова что-то сжалось, а глаза защипало.

— Все хорошо? — раздался тихий голос у меня под ухом, а я только кивнула.

В этот вечер я разговаривала мало, старалась больше слушать и запоминать.

Вот Адриан и Корнел сидят и одинаково смеются, я это заметила только сейчас.

Вот Эмма сидит рядом с Иваном. Они в последнее время часто проводят вместе, похоже, что они друг другу нравятся. Хотя, о чем еще может свидетельствовать тот факт, что рука Ганцева обнимает талию девушки. Улыбнувшись, я перевела взгляд на Велина, который сидел рядом с Ирмой. Подруга давно мне сказала, что ей нравится Минчен. Как знать, может, это будет и взаимно. Ирма засмеялась над очередной шуткой Адриана и посмотрела на Велина, а тот в свою очередь тоже поймал ее взгляд и улыбнулся.

Посмотрев на Оливию, я вздрогнула, осознавая, что они с сестрой похожи, как две капли воды, но, черт возьми, такие же разные, как огонь и вода. Вот Оливия отпила из своей кружки сливочного пива и, забавно сморщив нос, попыталась вытереть пену, но еще больше размазала ее по лицу, вызвав порцию смеха.

Геллерт. Такой надежный Геллерт, с которым так спокойно и легко. Пожалуй, думать про него сейчас я не буду. Мысль, что он от меня отвернется, ранила больше всего. Возможно, я бы спокойнее отнеслась, если бы остальные перестали со мной общаться и вычеркнули бы из своей жизни, но с ним это не сработает… Только подумав, что завтра я задену его своим поступком, мне стало плохо, но отступать уже не было смысла, уже все решено. Да, задену и сбегу. Признаю, что это будет весьма трусливо, в большей части из-за него. Уверена, будь у него возможность, он бы оторвал мне голову после того, что я устрою.

Обожженные местью

Утром, быстро позавтракав, я сказала друзьям, что хочу немного почитать, и направилась в свою комнату, а там, призвав домовика, отправилась в Нигрумкор.

Войдя в темницу я с удовольствием заметила, какой зашуганный вид у моих гостей, но они были вполне невредимы.

— Что, и даже ни одного кусочка не откусили? — спросила я, повернувшись к инферналам. Разумеется, я не ждала какого-то ответа, скорее просто развлекала себя. — Жаль, жаль, теряете хватку, ребята.

И повернувшись к ребятам, одарила их улыбкой.

— Ну, что? Как спалось? — спросила я, а ответом мне были злобные испуганные взгляды. Как у загнанных зверей.

— Когда ты нас отпустишь, Венера? — спросила Камелия слишком мягким голосом, из которого исчезли все высокомерные нотки. — Пожалуйста, прости нас.

— Ну, разумеется, прощу, — пообещала я, ободряюще улыбнувшись. — Но сегодня вы должны признаться во всем. Как убили мою змею, как издевались надо мной. О, Круциатус и Обливиэйт не забываем. Все. Но умолчите про то, что видели здесь, как и про мой Империус. Все понятно?

— Не дождешься, — ответил мне Долохов, сплюнув на пол рядом со мной.

— Тогда вы не выйдете отсюда. От слова совсем. Думаете, я этих милых ребят для красоты держу? Поверь, я могу сделать так, что вы станете их обедом, а на меня даже никто и не подумает.

— Ты врешь! — выкрикнул Захари.

— Хочешь проверить? — спросила я, наклонившись к нему. Хоть парень и храбрился, но я видела, как в его глазах промелькнул страх.

— Вот и я думаю, что нет. Поэтому все просто. Вы все даете мне Непреложный обет, а сегодня за ужином в Дурмстранге сознаетесь перед всеми. И все квиты.

— Идет! — воскликнула Камелия. — Я согласна! Пожалуйста! Хоть сейчас дам Обет.

— Ринки! — позвала я домовика, и почти сразу же раздался хлопок. — Приведи Елену.

Домовик исчез, а я приготовила заранее написанный текст Непреложного обета.

Когда Елена спустилась в темницы, она была немного шокирована, а ее взгляд обещал расспрос с пристрастием.

— Почему ты не в школе? И почему эти дети находятся здесь, да ещё и привязаны? — вперив в меня недовольный взгляд, спросила Елена.

— Все потом, — отмахнулась я от ее вопросов, протянув текст. — Нам нужно дать Непреложный обет. Начнем, пожалуй, с Камелии Геновски.

Оставив ведьму в шоке, я взмахнула палочкой и освободила девочку, а потом протянула ей руку, которую она с опасением обхватила.

Елена, спустя несколько секунд, достала палочку и приступила к Обету.

— Клянешься ли ты, Камелия Геновски, никому не сообщать любым известным способом про то, что случилось в этом замке?

— Клянусь, — тихо ответила она побелевшими губами, а наши руки оплела золотистая нить.

— Клянешься ли ты не сообщать и не делать то, что может навредить Венере Слизерин?

— Клянусь, — снова повторила Камелия, а вокруг наших рук появился еще один оборот.

— Клянешься ли ты сохранить все тайны Венеры Слизерин, которые узнала сама или она тебе рассказала?

— Клянусь, — ответила девочка в после, а ее голос дрогнул.

Да, я неплохо составила текст клятвы, обезопасив себя.

Золотая линия, трижды сделавшая перехлест, растворилась, а Обет был дан.

— Ну, кто следующий? — спросила я, а желающий не было. — Тогда я могу просто оставить вас всех здесь.

Снова молчание мне было ответом, тогда я дала приказ инферналам подойти ближе, вызвав волну страха и отвращения на лицах всех собравшихся.

— Я ведь действительно могу сделать так, чтобы никто отсюда не вышел…

Ребята обреченно переглянулись, но Обет дали, а я едва сдерживала торжественную улыбку.

— Инферналы, замок, а также нахождение в темницах и применение мной Непростительных заклинаний — моя тайна, учтите. А теперь, пройдем наверх, где вы сможете привести себя в порядок, а вечером домовики вернут вас в Институт, а там я уже отдам вам палочки. Комнаты не покидаем любым известным способом.

Двигаясь по лестнице наверх в сопровождении восьмерых инферналов — по два на каждого, я дала распоряжение домовикам запереть их в отдельных комнатах и туда же принести еду, а потом, когда они исчезли из вида, повернулась к Елене, которая едва не огнем дышала, глядя на меня.

— Что ты тут устроила? — прошипела сквозь стиснутые зубы она.

— Справедливость. Эти детки замерли меня в темнице, где не действует магия, подарив незабываемые избиения, отрезали у моей змеи голову, а потом, когда я была абсолютно без силы, выволокли из той темницы и применили напоследок Круциатус. А в конце стерли память и кинули в темном коридоре, не заботясь, найдут ли меня там вообще. Извини, но я не собираюсь это все оставлять безнаказанным.

Какое-то время ведьма смотрела на меня немигающим взглядом, а потом опустила голову, тяжело вздохнув.

— И что? Ты успокоишься, когда они расскажут все? — спросила Елена, склонив голову набок.

— Конечно, нет, — фыркнула я. — Я не позволю, чтобы у кого-нибудь возникли еще подобные мысли.

— Венера, что же ты творишь? — расстроено пробормотала ведьма мне в спину, а я никак не отреагировала, только позвала домовика и приказала доставить меня обратно в школу.

Вернувшись в пустующую комнату, я легла на кровать, открыв первую попавшуюся книгу и устремив в нее немигающий взгляд. Пока что все шло, как по маслу.

Через полчаса вернулись Ирма и Оливия, последняя была чем-то омрачена. Впрочем, не трудно догадаться, чем именно.

— Что случилось? — спросила я, стараясь принять самый невинный вид.

— Моя сестра, — мрачно бросила Оливия, присев на свою кровать. — Она пропала.

— О, неужели? — спросила я, отложив книгу и повернувшись к подругам.

Оливия бросила на меня странный взгляд, а потом добавила:

— Нацева, Долохов тоже пропали. И один старшекурсник, Милой Йотов.

— И что? Вернутся.

Девочки переглянулись, а потом Оливия опустила взгляд на руки, теребящие ткань брюк.

— Ну, пропали студенты. Это странно…

Я только пожала плечами, а потом отложила книгу в сторону и направилась к выходу из комнаты. Все вещи я уже собрала еще с утра. Пути отступления уже были готовы. Нужно будет только докинуть несколько мелочей и все. Спустившись вниз в гостиную, я заметила там братьев Копош и Геллерта, но сейчас мне не хотелось их общества, поэтому я направилась на улицу, чтобы как-то скоротать время.

Прослонявшись почти два часа по территории Института, я направилась в главный зал, где уже начинали собираться студенты.

Три письма, последнее из которых пришло накануне, приятной тяжестью лежали в кармане, как и флакон с зельем, хоть я и не думала, что оно мне пригодится.

Атмосфера, царящая в Главном зале, была немного угнетающей. Найдя взглядом Оливию и Ирму, я направилась к ним. Девочки были молчаливыми и никак не отреагировали на то, что я к ним присоединилась. Мой рассеянный взгляд блуждал по всем студентам, не останавливаясь на ком-то конкретном до тех пор, пока директор не встал со своего места и не начал свою речь. Признаться, я его не слушала, а ждала, когда ужин подойдёт к концу и Каркаров снова поднимется, чтобы дать наставления и напомнить правила поведения на каникулах. Все, как обычно.

И вот, он вытер губы и отодвинул стул, поднимаясь, я сделала тоже самое и, усилив голос магией, начала говорить первая:

— Позвольте кое-что сказать, господин директор. Думаю, многим из присутствующих интересно, куда делись наши милые студенты, которых даже не смогли найти доблестные сотрудники аврората.

После моих снов наступила тишина, а я медленно подошла к профессорскому столу, стараясь не смотреть по сторонам.

— Госпожа Слизерин, как это понимать? — раздался недовольный голос директора. — Что вы тут устроили за представление?

— Ринки! — позвала я домовика, который возвестил о своем прибытии громким хлопком.

Обернувшись, я увидела всех четырех ребят, которые теперь стояли, потупив взгляд, рассматривая носы собственной обуви. По залу раздались шепотки, толпа возбуждённо загалдела.

— Думаю, причину своего отсутствия они объяснят сами, — произнесла я, о потом подошла к Камелии, которая от моей близости вздрогнула и непроизвольно сделала крохотный шаг в сторону. — Камелия, прошу, ты первая.

— В прошлом году мы с друзьями решили подшутить над Венерой, — раздался тихий голос девочки, в котором отчётливо была слышна дрожь. — Она возвращалась от подземного озера и тогда мы ее оглушили, а потом притащили в темницы под замком…

По залу пронёсся удивленный вздох, а я заметила, как Адриана Илич испуганно приложила руку к губам. Мне не нужно было искать глазами друзей, чтобы понять, что они сейчас чувствуют. Ведь именно они искали меня в тот вечер… Не удержавшись, я поймала взгляд Геллерта и тут же об этом пожалела. Челюсть парня была крепко сжата, а руки сложенные на груди сжаты в кулаки. Парень смотрел на меня тяжёлым взглядом из-под нахмуренных бровей.

— Продолжай, расскажи, что именно вы там делали со мной, — обманчиво мягким голосом произнесла я, отвернувшись от Розье.

— Все вышло из-под контроля и мы увлеклись, — тихо продолжила Камелия, её слова заставили меня презрительно фыркнуть. Надо же, какая безобидная формулировка. — А потом мы ее били…

Зал снова зашумел, а Камелия замолчала.

— Как вы меня били? — спросила я, стиснув зубы. Вспоминать это было неприятно.

— Сначала били по лицу. А потом стали пинать ногами…

— А что в этот момент делала я?

— Ты умоляла нас прекратить.

— Захари, расскажи, что случилось с моей змеей, — обратилась я к Долохову, понимая, что с Камелии уже хватит, и она и так уже едва стоит на ногах, во всю пуская слезы.

Долохов вздернул подбородок, пытаясь казаться храбрым.

— Я ей отрезал голову.

Я едва сдерживалась, но нужно было, чтобы они закончили всю историю.

— Марийка, а тебе есть, что добавить?

Девочка вздрогнула, когда я назвала ее имя.

— Я все это придумала, когда Захари рассказал нам про те темницы. И я, наблюдая за этим, смеялась…

— И как? Сейчас тебе тоже смешно? — подойдя в ней почти вплотную, спросила я.

— Нет, — опустив голову, тихо пролепетала Нацева.

— Милош, пожалуй, твоя очередь. Поделишься со всеми нами?

Парень, который стал достаточно бледным, сцепив руки перед собой, тихо произнес:

— Я применил Круциатус. И Обливиэйт.

Многие повскакивали со своих мест, начался галдеж. Каркаров откинулся в кресле, прикрыв глаза рукой. Некоторые преподаватели смотрели на меня с жалостью. Геллерт встал со своего места, как и Виктор, намереваясь подойти ко мне.

Бросив на них извиняющий взгляд, я взмахнула рукой, создав стену огня мешающую подойти ко мне ближе.

— А что, разве это все? Что ты мне ещё обещал сделать, когда я подрасту? — спросила я, снова усилив голос магией, чтобы снова привлечь внимание окружающих.

— Я пообещал с тобой развлечься, но это были пустые угрозы.

— Ну, разумеется.

Отвернувшись от этого храброго квартета, я подошла к Каркарову, а сердце начало очень быстро стучать в предвкушении.

— Знаете, директор, безопасность и безответственность царящие в школе, управление которой вверили вам, меня расстраивают. Пожалуй, я не могу быть уверена, что этих студентов накажут в должной степени, — произнесла я, театрально вздохнув.

— Что вы, я могу вам гарантировать, что они получат по заслугам. Мы во всем разберемся, кто-то будет отчислен, а кто-то будет наказан.

Я видела, как дернулся мускул на его щеке и прекрасно понимала, какие проблемы теперь возникнут у руководства Института. Было весьма заманчиво, спихнуть это все на чужие плечи, оставить взрослых самих в этом разбираться…

Но, увы, тогда этот случай не возымеет должного эффекта. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, а открыв их, грустно поджала губы и покачала головой.

— Простите, директор, но я не слишком сильно доверяю словам бывшего Пожирателя, — произнесла я тихо, чтобы было слышно только тем, кто сидит за профессорским столом.

И прежде чем кто-то успел бы возразить или ответить, я вскинула руку, посылая четыре сгустка пламени в стоящих ребят, в глазах которых тут же отобразился ужас.

И вот тут началась настоящая паника. Преподаватели повскакивали со своих мест, кинувшись кто на меня, а кто на помощь горящим. Но я только снова возвела огненную преграду, сделав шаг назад.

Студенты начали в панике расходиться, стараясь поскорее покинуть главный зал. Профессора пытались потушить огонь, который при контакте с водой пылал ещё сильнее. И вся эта суета сопровождалась под аккомпанемент криков четырех людей и запах горелой плоти. Впрочем, убивать я никого не собиралась, только немного повредить определенные части.

Марийке я сожгла язык, рот и горло, окутав ее пламенем, который как вода, просочился ей в дыхательные пути. Все остальное осталось нетронутым.

Камелии, за то, что смотрела на это все, наслаждаясь моими страданиями, я сожгла лицо.

Долохов, убивший мою змею, теперь мог похвастаться обожженными до самых плеч руками.

А Милош, обещавший со мной развлечься, теперь не сможет этого сделать ни с кем. Просто будет нечем. Он теперь валялся на полу, жалобно поскуливая и прижимая руки к обожжённому паху. Кастрация, пожалуй, прошла успешно.

Погасив пламя, я сложила руки перед собой и, окинув всех оставшихся взглядом, произнесла:

— Думаю, теперь все усвоили, что не стоит переходить дорогу дочери одного из величайших волшебников.

К пострадавшим тут же кинулись на помощь. Да, при должном уходе они отправятся и очень скоро. Боюсь, больше всех досталось Йотову, тут уж уже ничем не поможешь.

— Юная леди, вы зашли слишком далеко! Если вы думаете, что я спущу вам это все с рук, то вы ошибаетесь! Вы больше никогда! Слышите, никогда! Не переступите порог этой школы! Вы отчислены! А за содеянное вам придется объясняться перед Министерством Магии!

— Вы не можете меня отчислить, господин директор, — произнесла я, доставая письма из кармана.

— Письмо от Корнелиуса Освальда Фаджа о переводе меня под защиту Министерства Магии Великобритании, как единственную представительницу древнего рода Слизерин, — произнесла я, кинув письмо на стол и доставая следующие.

— Одно письмо от Люциуса Малфоя, как председателя попечительского совета Хогвартса, в которой согласован мой перевод в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, студенткой которого я буду числиться уже с первого июня. А второе письмо — от Альбуса Дамблдора, который при согласии руководства Школы и Министра, разрешает мне продолжить дальнейшее обучение в вверенной ему Школе, — наблюдая, как от злости сжимаются зубы у Каркарова, я довольно усмехнулась. — Таким образом, у нас теперь международный конфликт, решением которого будет заниматься Министерство. Позвольте откланяться.

Я отвернулась от Каркарова, оставив того недовольно смотреть на три письма и бессильно сжимать кулаки.

Непреложные Обеты не дадут всем четырем подросткам сказать что-то, что может усугубить мое положение. Я бы даже сказала, что никаких обвинений с их стороны не поступит, поэтому дело легко можно будет утрясти.

Окутав себя черным дымом, я быстро пролетела расстояние до общежития, попав в комнату через окно. Меня трясло от переполнявших эмоций. Я едва остановилась. Я хотела их сжечь полностью, чтобы не осталось ни одного напоминания. Пусть моя месть и случилась, но я считала, что этого мало…

Смахнув злые слезы, я схватила свою сумку, закидывая в нее остальные вещи. Было упущением с моей стороны оставить дверь открытой, которая сейчас открылась, ударившись с грохотом об стену. Даже не обернувшись, я продолжала собирать вещи, пока меня весьма грубым способом не развернули к себе и не толкнули к стене, заставив об нее ощутимо удариться спиной.

Подняв глаза, я наткнулась на полный ненависти и презрения взгляд Оливии, а карие глаза чуть ли не метали молнии.

— Зачем ты это сделала? — прокричала мне в лицо она, стискивая до боли мои руки, царапая ногтями кожу.

— Я уже все свои мотивы раскрыла, а теперь убери руки от меня, — произнесла я самым ледяным тоном, на который была способна.

— Зачем? Можно было найти более гуманные способы, чтобы наказать их! Ты уничтожила теперь ее жизни! Камелия тебе ничего не сделала, она просто…

— Ничего не сделала?! — возмущённо воскликнула я, выдернув руки из ее хватки.

— По-твоему, это все пустяки?

— Она просто смотрела! Она ведь сказала, что просто смотрела! Уверена, она не хотела всего этого!

Я раздражённо оттолкнула Оливия от себя и направилась к сумке, для себя решив, что продолжать этот разговор нет никакого смысла.

— Беги, беги! Правильно поступаешь! Ты такая же, как твой чокнутый отец! Эгоистичная дура с манией величия! В тебе нет ничего хорошего! А душа твоя настолько же темная, как и магия, в изучение которой ты окунаешься с головой! Надеюсь, ты сгниешь вместе со своими книгами и чертовым замком! Чтоб ты сдохла, тварь!

Слушать, как меня и дальше поливают оскорблениями, я не была настроена, поэтому, покинув комнату тем же способом, как и попала в нее, я перенесла себя подальше от замка и обессиленно рухнула на землю! Да, друзей я потеряла окончательно.

Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и трансгрессировала себя в Нигрумкор, сразу же закрыв все камины и активировав защитные заклинания на двух замках. Теперь, это настоящая крепость, и сюда никто не попадет без моего согласия…

ЭПИЛОГ

Вернулась я в замок в подавленном состоянии. И сразу же в голове раздался голос Геллерта, который требовал объяснений… Или что-то ещё, но я сняла браслет, обрывая связь. Свои поступки я не хотела никому объяснять. Даже самой себе. Сидя в темноте перед ярко полыхающим камином, я ни о чем не жалела, но понимала, что сейчас привлеку этой выходкой повышенное внимание к своей персоне. Так и случилось, на следующий день с самого утра, а не скажу, что для меня это было вообще утро, скорее уж продолжение вчерашнего бесконечно длинного дня, вся ночь моя прошла в раздумьях, начался наплыв писем. Гневных писем от родителей студентов, обеспокоенных от друзей. По крайней мере, я на это надеялась. Пришло несколько громовещателей. Но я ничего из этого не открывала, и тем более, не читала, сжигая бесконечные письма в огне камина.

Под утро через камин прибыли сотрудники аврората и оба Министра магии и, отдав одну палочку, я спокойно отправилась с ними в Министерство Магии, выпив перед этим зелье, что позволит мне говорить то, что нужно именно мне, даже под Веритасерумом.

Оказавшись в Министерстве Магии Великобритании, меня сразу повели в зал, где уже в полном составе собрался весь Визенгамот.

Со спокойным взглядом и гордо поднятой головой, я проследовала к одиноко стоящему стулу прямо посередине комнаты, ловя на себе любопытные взгляды всех присутствующих. И потом понеслось, с одобрения всех собравшихся меня заставили выпить сыворотку правды и даже не дали запить это противное на вкус зелье, а потом начались вопросы, которые, как мне казалось, никогда не закончатся.

Когда я отвечала неправду, мое горло обжигало болью, но мое зелье работало, спасая меня от участи провести остаток дней в Азкабане… Хм, интересно, а несовершеннолетних волшебников тоже могут туда упечь? По окончании слушания, я была собой довольна. Ответы, данные мной, были хорошо продуманными, но не всех присяжных они убедили.

Многие считали, что мое дальнейшее обучение в Хогвартсе невозможно. Но, к счастью, Люциус подготовил почву, да и Министру не хотелось выглядеть глупо, ведь именно с его разрешения и был организован перевод, поэтому я отделалась только материальными затратами, связанными с лечением ребят, что пострадали от моей руки. Не сказать, что меня это расстроило, урок, вынесенный из всего этого, ими был усвоен, я была в этом уверена.

А в остальном меня и мой замок оставили в покое, даже не учинив там обыск, ведь я под сывороткой правды подтвердила, что там нет ничего запрещённого и опасного.

Единственная вещь, которая меня немного расстроила, так это необходимость открыто заявить, что я действительно дочь самого Салазара Слизерина и, пожалуй, это единственное, что вызвало ажиотаж, а ко мне — повышенный интерес.

Вездесущая Рита Скитер, так сильно нелюбимая мной, несколько недель пыталась со мной встретиться, чтобы взять интервью, обещая, что оно займет первую полосу и будет просто сенсацией. Я, в конце концов, согласилась, нужно ведь немного поработать для создания подходящей репутации, чтобы в Хогвартсе не возникало ни у кого желания сделать что-то, подобное Марийке, и как-то навредить мне.

К слову, интервью было великолепным. Громкое и вызывающее общественный диссонанс, как раз в духе Скитер.

«Дочь, которой бы он гордился» — именно такой заголовок появился в «Пророке» на следующий день после интервью.

Так и пролетел мой месяц каникул. Мне казалось, что мое имя ещё долго будет у всех на слуху.

С друзьями я так и не общалась, боясь того, что могу от них услышать. Приходящие письма я методично сжигала, даже не открывая. Мое обучение в Хогвартсе больше не стояло под вопросом, поэтому я готовилась к экзаменам, которые мне нужно будет сдать перед началом учебного года, чтобы проверить мои знания — именно такими были условия моего перевода. Признаться, у меня возникли небольшие сложности, теперь придется говорить и писать на английском. И если с устной речью проблем не было, то письменной нужно было уделить немного внимания.

Что ж, новая школа и новые люди. Я немного опасалась, как меня примут в Хогвартсе. Радовало, что там будет Драко. И Дафна с Тео. Сомнений, что я поступлю на Слизерин, у меня не было, поэтому я со спокойным сердцем ждала начала учебного года.

К слову, о Малфоях.

Мне удалось встретиться с Драко, который поведал занятную историю. Все были неправы. Комнату действительно открыли. Не кто-нибудь, а Джинни Уизли, к которой попал дневник Тома Реддла, с помощью которого у нее это и получилось.

А за всеми нападениями действительно стояла Калия, но никто не умер, потому что не смотрел ей в глаза прямым взглядом. Всех снова спал Поттер, Мальчик-Который-Сует-Везде-Свой-Нос. Он и в этот раз показал небывалую отвагу и храбрость, сразившись с василиском в Тайной комнате. Все закончилось смертью последнего и моим разочарованием… Мне было немного жаль Калию, но я все больше убеждалась, что Поттеру кто-то действительно создает образ Героя, который уже трижды победил Темного Лорда. Мерлин, это даже звучит бредово, но люди верят, людям это нравится. Не всем, конечно. Всегда остаются те, кто не верит Дамблдору, который, похоже, и корпел над этим всем, преследуя какие-то свои цели.

После разговора с Драко, который и описал сам дневник, я решила поговорить с Малфоем-старшим, а случай для этого предоставился в тот же вечер.

— Знаете, что занятно, Люциус? — произнесла я, когда закончился ужин, на который мы с Еленой были приглашены. — Я помню, как вы год назад во «Флориш и Блоттс» подложили юной мисс Уизли некий дневник, по описанию очень похожий на тот, который принадлежал Реддлу.

После моих слов наступило напряжённое молчание, а Драко виновато опустил голову.

— Вот как, — вкрадчиво начал говорить Люциус, мгновенно побледнев. А я поняла, что не один Дамблдор ведёт свою игру.

— Зачем вам директорское кресло Хогвартса, если есть министерское? — приподняв бровь, спросила я, заставив Малфоев бросить на меня удивленный взгляд. На это я только пожала плечами. Иметь своих людей полезно, это я уже поняла в этому году. И чем более беспринципные эти люди, тем лучше.

— Подумайте над этим…