Последняя из рода Ла Флёр

Пролог

Слабеющие ноги вязли в глубоком снегу, белоснежная холодная гладь простиралась бесконечной белизной. Словно не существовало ни неба, ни земли, а были только снега, холодные и вечные. Вечная мерзлота. Но Ариадна не смогла спрятаться даже здесь, в этом богами забытом месте.

Каждый шаг отдавался болью в раненом боку. Сквозь одеревенелые пальцы сочилась кровь орошая снег, оставляя след для убийцы. Он непременно придёт за ней, чтобы закончить начатое.

Измученная погоней девушка рухнула в снег. Ноги просто подкосились, лёгкие горели огнем, а тело охватила слабость. Сейчас она была похожа на загнанное животное. Обессиленное, словно на последнем издыхании. Но лежать лицом вниз не хотелось. Уж если встречать свой конец то, только глядя в глаза смерти. И Ариадна хорошо знала какие они. Холодные, равнодушные, безжизненные, словно глаза темного бога.

Опираясь окровавленной рукой о промёрзлую землю, Ариадна рывком перевернулась на спину. Тело прострелило невыносимой вспышкой боли. Силы покинули её, теперь оставалось только ждать развязки...

Облачко пара рвано вырывалось изо рта измученной девушки, которая невидяще глядела в небеса. Хьялмар находил в этом некую прелесть. Жертва загнанная в угол, обессиленная и сломленная. Ему всегда нравилось смотреть им в глаза, и видеть понимание неизбежного. Он охотник, а она его добыча.

Но наемник не испытывал особенной радости убивая слабую девчонку. Это было скучно. Подонки и ублюдки в той или иной степени заслуживали смерти. В жестоком мире выживает лишь сильнейший из хищников. И охота на таких была куда интереснее. Он убивал их без сожалений. Победа приносила ему некое извращенное удовольствие. Но сейчас он чувствовал лишь раздражение, и нестерпимое желание покончить с этой работой как можно скорее.

Хотя признаться, Хьялмар был очарован ею. Тонкая, изящная, ослепляющая своей красотой, она лежала раненная в снегу. Кровавые пятна тянулись по её следу, и выглядели лепестками алых роз. Красное на белом его восхищало. Он умел ценить как жизнь, так и смерть. Чаще, конечно, созерцал второе, будучи непосредственной причиной этого. Таков был его путь, он наёмник, собиратель жизней, «кровавый жнец».

Встретившись с затуманенным болью взглядом девчонки - усмехнулся. Даже сейчас, когда её глаза были полны отчаянья и понимания неизбежного, в глубине все же плескалась неистовая жажда жизни. Ожидаемо что жертва всегда изо всех сил цепляется за жизнь, но ей это не поможет. Леди славно повеселила его, столько дней уходя от погони и соскальзывая почти с самого острия его клинка. Игра немного затянулась и пора бы закончить начатое, но наемник медлил.

Глядя на хрупкую девичью фигуру, думал, неужели у него просыпается совесть, или это обстоятельства дела так сбивают с толку. Ведь столь невинное создание его целью стало впервые. Все ж иметь дело с отбросами куда проще и спокойнее, никаких сожалений. Хотя Хьялмар сомневался что приложив руку к кончине леди де Ла Флёр будет сожалеть, чувство жалости отсёк от своей души очень давно, вместе с другими чувствами. Погряз во мраке человеческих пороков, дышал этим смрадом слишком долго, чтобы суметь почувствовать что-то чистое, светлое.

Холод пробирал её до костей, она едва ли чувствовала своё тело. Сердце билось быстро-быстро, но как-то тихо, слабо, словно знало, что вот-вот его биение прервётся. Ариадна понимала слишком много дядя заплатил чтобы получить её жизнь на блюде. Слишком многое стоит на кону, чтобы дать ей уйти живой и оставить в покое. Деньги, власть, за которые люди готовы платить своими и чужими жизнями. Слишком много того, о чем она не знала раньше и не узнала бы, не будь в мире человеческой зависти и алчности.

Просить о пощаде хладнокровного убийцу бесполезно. Она знала это, и хотя разум всё понимал, но душа рвалась. Душа не смирилась, жаждала жизни и мести в равной степени. Поэтому глядя в бесстрастное лицо наёмного убийцы, Ари попыталась использовать свой последний шанс.

- Сколько? – голос дрожал, но Ари собрала всю свою храбрость, и решительно посмотрела в глаза нависшей над ней смерти. Безжизненные омуты палача встретились с её огромными. Он сравнивал их с глазами дикой лани. Ему не стоило ждать, просто оборвать жизнь выполнив свою работу. Но почему-то медлил, сам не зная почему.

- Сколько он заплатил тебе, чтобы ты принес ему мою голову?! – голос девушки дрожал. Что-то в глубине её глаз заставляло реагировать, отзываться тянущей болью очень глубоко внутри.

Ожидание ответа для жертвы, которая так отчаянно храбрится, было невыносимым. Но вот губы, что едва были видны из-под глубокого капюшона плаща, шевельнулись отвечая:

- Много, – её сердце затрепыхалось сильнее, зародившаяся надежда придала сил. То что наёмник ответил уже было чудом.

«Значит не всё потеряно...» - думала она.

- Я заплачу больше! Намного больше! – с жаром выдохнула девушка. – Я наследница рода де Ла Флёр! Я найму тебя и…

Наёмник резко присел, рукой затянутой в черную перчатку прикоснулся к её губам, останавливая пламенную речь. Его позабавила смелость полумёртвой девчонки. Порой суровые мужчины не рисковали заглядывать в его глаза. И прямой взгляд горящий решимостью, он видел у своей добычи едва ли не впервые. Может именно это его и привлекло. Или дело было в самой девчонке. Или быть может то, что она предложила ему столь смехотворную для палача роль.

- Не произноси того, чего не сможешь сделать девочка. Перекупить наёмника слишком дорого стоит, – он усмехнулся, поглаживая бьющуюся жилку на шее.

Хьялмар насмешливо окинул девушку взглядом, такого не бывало ранее и мужчине стало интересно. Чувствовать что-либо кроме скуки уже интересно.

– Что ты можешь мне предложить? Себя? Деньги?

- Нет. Твою жизнь! – молниеносное движение было резким и умелым. И тонкое лезвие стилета абсолютно точно достигло бы цели, если бы мужчина был хоть на мгновение медлительнее и не внимательнее. А так на его лице остался лишь неглубокий росчерк.

Холодные глаза впились взглядом в горящие девушки. Он не ожидал от сломленной жертвы такой прыти, но к счастью, реакция спасла его от глупой гибели. Сжав крепче тонкую ладонь, с силой вытряхнул лезвие.

«Забавно, последние мерзавцы боялись смотреть ему в глаза, а эта никчёмная девчонка бросила вызов и едва не ранила. Хотя, не ранила ли?» - ведь щека саднила немного.

Молчание затягивалось, ветер трепал одежду наемника, капюшон слетел когда он уклонился. Девушка думала о том, что доживает последние мгновения и мысленно умоляла своего убийцу: «Что же ты медлишь, скорее!» Она не желала плакать перед ним. Надеялась что её храбрости хватит чтобы не зарыдать. Хотя слёзы уже подступали к горлу. Рука, которую всё ещё держал наёмник, дрожала.

Никогда нельзя быть готовым к боли или смерти. Даже если разум осознаёт неизбежное, тело всегда поддаётся инстинкту выживания желая выжить любой ценой. Но воспитание налагает свой отпечаток на человека, и гордость наследницы рода де Ла Флёр не позволяла ей позорно умолять или скулить перед лицом смерти, которая заглядывала ей в душу.

- Зачем тебе нанимать меня? Выкупить свою жизнь всё равно не получится, в любом случае я заберу её, – бесцветный голос заставил вздрогнуть.

- Я жажду мести, – напряжение росло, как и страх, ей необходимо было убедить наёмника сейчас, а позже она придумает что делать.

- Месть?

- Да, вырвать трусливое сердце моего врага из груди!

- Если бы ты могла, ты бы и моё черное сердце вырвала, – на безразличном лице расцвела усмешка, и он тихо засмеялся. – Ты маленькая, но свирепая.

Девчонка славно повеселила его и повеселит ещё, он уверен. Крепкая рука переместилась с запястья на кисть, и плавно поднесла к губам тонкую руку. Оставив лёгкий поцелуй на холодной коже, мужчина сладко улыбнулся, довольный вызванным эффектом, и искушающим голосом произнёс:

- Я согласен, моя госпожа, – ему было весело наблюдать за реакцией девчонки. Она лихорадочно выискивала взглядом подвох, но в итоге не найдя оного, согласно кивнула.

Поднявшись на ноги, наёмник помог подняться и своей новой хозяйке. Прежний наниматель, как бы хорошо не платил, нравился ему мало, а сейчас он был всем доволен. У наёмников существовали определённые правила. Но Хьялмара это мало заботило. Проживая жизнь среди убийц он хорошенько усвоил, никакие договоры не имеют вес, только деньги.

Поднявшись на ноги, девушка глухо застонала сквозь зубы и пошатнулась. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а земля покрытая снегом резко приблизилась. Но мужчина не дал ей упасть, подхватив полубессознательную девушку на руки. А ощутив насколько она ледяная, прижал к себе покрепче. Ему совсем не хотелось чтобы та, что смогла скрасить его серое существование так рано исчезла.

Глава 1

Хьялмар

Мужчина средних лет подозрительно косился в их сторону. Конечно, только слепой не разглядит манеры благородной леди, даже если она одета как последняя оборванка. Глухое раздражение снова поселилось глубоко внутри него и опрокинув очередную кружку эля, Хьялмар угрожающе сверкнул глазами в сторону трактирщика. Тот мгновенно побледнев, отвёл взгляд в сторону. Тонкая ладошка легла поверх широкой и едва ощутимо сжала.

– Нам не стоит привлекать к себе внимание, – наёмник окинул насмешливым взглядом свою хозяйку, отвечая:

– О, милая, с этой задачей, ты прекрасно справляешься сама, – слова, полные насмешки и яда, заставили её щёки покрыться румянцем. Ари судорожно вздохнула и отдёрнула руку. Не желая спорить стремительно поднявшись, покинула зал.

Проводив взглядом её фигуру, мужчина посмотрел на стол. Леди де Ла Флёр едва ли притронулась к завтраку и раздражение усилилось. Опрокинув ещё одну кружку эля, наёмник задумался о том, что последние несколько месяцев чувствует одно лишь раздражение. Непозволительно для наёмника, что обязан сохранять хладнокровие. Но его "маленькая хозяйка" с каждым днём всё больше рушила в нём монолитную стену холодного равнодушия. Конечно, не обязательно было обвинять её в том, что люди слишком любопытны, а манеры леди привлекают внимание. Но прикосновение маленькой ладошки обожгло столь сильно, и единственное, что Хьялмар мог сделать, это заставить девушку уйти. Как это уже бывало, после его язвительных и жестоких слов. Он знал, леди де Ла Флёр не плачет, но на душе стало как-то пакостно. Неужели кровавый жнец всё-таки умеет чувствовать?

Признаваться в этом самому себе он не желал. Уверяя себя, будто это всё влияние новой, несвойственной для него должности телохранителя. И чтобы заглушить внутреннюю сумятицу, едва ли не каждую ночь в каком-нибудь постоялом дворе искал себе развлечение. Но и это с каждым разом приносило всё меньше облегчения, не могло стереть того непонятного волнения, возникающего в груди, стоило ему обратить взор на свою хозяйку. Любовь? Абсурдно. Привязанность? Вполне может быть. Она вызывала в памяти давно забытый образ чего-то родного и близкого. Утерянного навсегда. Человека, которого он не смог защитить и сберечь. Чья гибель спустя много лет осталась тяжелым камнем висеть на его шее.

Туманные чувства не определяли судьбу Ариадны де Ла Флёр, пусть она называлась его хозяйкой, всё ещё оставалась добычей. Но с точностью наёмник, один из сыновей клана Теней, мог сказать, девчонка которой он так опрометчиво согласился служить, волновала его.

Ариадна

Два месяца жизни с наёмником словно пытка. Каждый день полон страха, сомнений и унижения. Конечно, я предполагала что будет непросто, и мой статус хозяйки совсем не означал будто я стану его госпожой. Но Святые, это было невыносимо. Сначала месяц лечения. Унижения! Ежедневно оголять своё тело перед мужчиной казалось выше моих сил. Но безразличный взгляд и холодные, насмешливые слова приводили в чувство сильнее самых хлёстких пощёчин. Вынуждали брать над собой контроль, сжимать зубы и усилием воли позволять постороннему мужчине делать перевязки, прикасаться к себе.

Хвала Святым, рана оказалась не очень глубокой, но моё тело истощилось. Жизнь в бегах, полуголодная и почти бессонная, оставила свой отпечаток. Лекарей в этой части империи почти не водилось. Поэтому, процесс заживления был долгим и болезненным. К счастью, заражения не произошло и рана полностью затянулась за две недели. Но я была всё ещё слаба, незамедлительно выдвигаться в путь не имело смысла. Я бы непременно свалилась с лихорадкой или от усталости.

Ещё две недели потрачены зря, радовало лишь то, что дядя не располагал знанием, жива ли я. Хьялмар должен был принести мою голову для достоверности проделанной работы. К счастью де Монтинье все ещё ждал этого. Любая вещь, которая носит отпечаток моей мёртвой энергии, сможет снять магическую защиту с сокровищницы родового поместья де Ла Флёр. Даст возможность вступить в права наследования новому хозяину, который так жаждет заполучить деньги моей семьи.

Но до этого момента, ни наместник нашей провинции, ни император, что опираясь на лживые факты объявил нашу семью изменниками и приговорил родителей к казни, не смогут преодолеть магический барьер.

Так будет продолжаться пока я не умру или достигну совершеннолетия. Неизбежно, когда-нибудь выяснится правда, и мне удастся обелить честное имя моей семьи. Очистить от клейма предателей. Мои надежды были возложены на то, что это произойдёт скорее рано, чем поздно для меня. Но до этого момента мне предстоит пройти тяжелый путь. Мир в одночасье рухнул, доверие для меня превратилось в непозволительную роскошь. Ведь предательство единственного родственника, уничтожило в душе всякую веру в людей и их честь.

После казни отца и его второй жены, заменившей мне покойную матушку, убитый горем дядя Бертольд де Монтинье, с тяжелым сердцем принял малышку-племянницу в свой дом. Я жила в неведенье и всячески боготворила дядю, он остался единственным оплотом надежды и защиты в этом жестоком мире. Но благодаря случаю смогла открыть глаза и узнать истину. Прямолинейность моего отца, который не боялся говорить правду, что в итоге и подвело к краю существование нашего рода, сыграла злую шутку и со мной. Узнав кто на самом деле повинен в том, что родителей казнил императорский палач, я поспешила бросить эту правду в лицо человеку, чьи руки были запачканы кровью.

Разъяренная, пятнадцатилетняя девчонка, наивно полагала, что словесные угрозы устрашат мерзавца, но реалии жизни больно ударили слух издевательским смехом. Дядя смеялся долго, а отсмеявшись взглянул на меня и надменно произнёс:

– Ари, неужели ты думаешь, что тебе хоть кто-нибудь поверит? Дочери изменников?

Тогда я была уверена будто прижала к стенке старого змея. И с победной улыбкой достав кристалл, на который обычно записывают музыку, продемонстрировала доказательство – подслушанный мною разговор. В тот же миг лицо дяди приобрело гримасу ненависти и злости. Удар по щеке ошеломил, ведь отец не позволял себе даже повышать голос. За любую шалость он награждал меня суровым взглядом, чего вполне хватало чтобы юная леди осознала свою вину. Поэтому, тот удар был шоком. Хруст раздавленного ногой кристалла я слышала словно издалека. Руку прострелило болью, когда Бертольд де Монтинье потащил меня прочь из своего кабинета. Он ощутимо встряхивал меня, с презрением выплёвывая каждое слово:

– Маленькая, мерзкая змея! Я пощадил тебя, потому что ты дочь Стеллы. Решил что женюсь, едва тебе исполнится шестнадцать и получу свои деньги. Но ты всё испортила, маленькая дрянь. Шныряла кругом, вынюхивая. Ты такая же как и твой отец!

– Они не ваши, – прошептала я с обидой.

– Что ты там бормочешь? – рыкнул дядя.

– Деньги моей семьи, не ваши! – мой крик заглушил звук хлёсткой пощечины, что гулко разнесся по коридору поместья.

Тогда я не понимала, как нужно действовать, охваченный переживаниями разум не знал слова осторожность. Поэтому я недальновидно сыпала угрозами и обвинениями, за что меня заперли в одной из дальних комнат. Сбежать мне удалось только чудом, когда в знак протеста напрочь отказалась от еды.

Дядя обеспокоился тем фактом, сможет ли племянница дожить до брачного возраста. Законно заключить брачный союз было возможно только если девушке исполнилось шестнадцать. Естественно, моего согласия не требовалось, достаточно согласия ближайшего родственника, коим и являлся де Монтинье. А после заключения брака магическая защита, запечатавшая в родовое поместье и капиталы рода де Ла Флёр - спадёт. И дядя получит желаемое.

Или же де Монтинье мог подождать когда я перейду рубеж совершеннолетия и смогу вступить в права наследования , а затем избавиться от меня. Раньше делать это бессмысленно, ведь в случае моей смерти на тот момент всё состояние рода Ла Флёр отошло бы в пользу империи. Оттого мой бунт был очень некстати, добавив ещё одну головную боль горячо ненавидимому родственнику. До моего совершеннолетия оставалось ещё три долгих года, а вот жениться дядя мог уже спустя год.

Мерзавцы всегда связанны с другими мерзавцами, которые их покрывают. Но моя смерть в стенах поместья Монтинье, не сошла бы с рук Бертольду. Не смотря на то, что сам наместник провинции благоволит этому подлецу. Поэтому, скорое прибытие лекаря не вызвало у меня удивления, наоборот, я была очень рада такому повороту событий. Особенно меня воодушевило появление помощницы лекаря, милой Матеи. В прошлом она была хорошо знакома с моей, давно усопшей, матушкой. Мама спасла рано осиротевшую девушку вырвав из лап подлецов, отправила в дом врачевания как младшую помощницу. Едва не сломанная человеческой жестокостью судьба девушки, была спасена. И благодарная Матея смогла помочь уберечь и мою судьбу.

Едва ли мы остались наедине, девушка пояснила, что лекарь мне не поможет и не оповестит магистрат об обстоятельствах моего пребывания в доме дяди. Ведь многие в нашем мире говорят только на языке денег, коих у моего дорогого родственника имелось приличное количество.

Но Матея не позволила мне впасть в пучину отчаянья, клятвенно обещая помочь. За время последующих нескольких визитов врачевателя, она отыскала давних друзей отца, согласившихся содействовать в побеге и попытке скрыться от дяди. В один из последних визитов, после осмотра лекаря, Матея обменялась со мной одеждами, сообщив о союзниках ждущих у дверей дома врачевателей. Наёмная карета увезёт меня подальше от несостоявшегося супруга. Падре Лоун проникся моей историей моих бед, и согласился укрыть юную деву в стенах монастыря, конечно, не без обещания щедрого пожертвования храму.

Чтобы моё бегство выглядело более правдоподобным, я оглушила Матею, в попытке отвести от неё подозрения и предотвратить приём к императорскому дознавателю. Со старым лекарем дела обстояли куда лучше, он не был осведомлён, поэтому и не мог выдать мою тайну. К счастью, этот старик не видел ничего дальше своего крючковатого носа, ибо был настолько стар, что время от времени забывал где находится.

Что ж, оглушив Матею и облачившись в её серые одежды, благо мы были почти одинакового роста. Нахлобучив на голову безобразный чепец, надежно скрывающий моё лицо - покинула поместье дяди Бертольда. С надеждой никогда не возвращаться в это место. Но перед этим прихватила с собой внушительный кошель денег и драгоценностей. Хотя важнее всего были ценные бумаги, переписки, договора, доказывающие причастность дяди к лживым обвинениям моего отца.

Если бы только я без промедления смогла добраться в столицу и попросить аудиенции у главы тайной канцелярии. Определенно смогла бы уничтожить своего врага, раз и навсегда, лишь предъявив эти документы. Тогда окрылённая своими надеждами, наивно полагала, что смогу беспрепятственно осуществить задуманное, лишь отсидевшись в монастыре пару месяцев.

Бумаги, коими я располагала, попав в нужные руки были способны отправить ко дну не только моего ненавистного дядю, но и многих власть имущих персон. Как и нескольких очень влиятельных церковников. Естественно по моему следу пустили ищеек. Целый год я удачно смогла скрываться в монастыре, пообещав внушительное пожертвование.

Затаившись в сыром, каменном мешке, ждала когда буря утихнет, но этого не случилось. А когда угроза замаячила совсем рядом с удалённой крепостью серых стен оплота веры людской – сбежала. Еще год в бегах благодаря союзникам отца, но едва узнав, что по моему следу шёл кровавый жнец поняла – надежды нет.

Вот только я всё ещё жива, хотя будучи названой его хозяйкой, не была уверенна как скоро наёмник захочет завершить свою службу, и убить меня заодно. Смею надеяться, не раньше чем получит денежное вознаграждение, что будет возможно только после моего совершеннолетия. А до этого рокового дня оставался ещё год. И за столь короткий период времени я намеревалась встретиться лишь с одним человеком, с тем кто сможет мне помочь. С тем, кого я отчаянно ненавижу, но в ком нуждаюсь ещё более отчаянно. Врагом моей семьи, лордом Бернардом Плантагенетом. Союзники моей семьи не в силах меня защитить, но враги вполне вероятно.

Бернард Плантагенет второй, герцог Анжуйский, являлся потомком рода королевской династии анжуйского происхождения, владения которых сейчас составляло лишь небольшое герцогство Анжу. Но изначально, род Плантагенетов правил королевством Гатине-Анжу. Которое пять веков назад впоследствии кровопролитных столкновений было порабощено, меньшей по размеру, но обладающей большей военной мощью, страной Лаур. Земли королевства Лаур значительно расширились и статус королевства сменился, как и название, став империей Лауртанией.

В результате Плантагенеты оказались раздавлены, почти уничтожены. История повествует о том, что первая императрица Лауртании, обладая великим и благородным сердцем, пожелала оставить существовать столь древний род. Она упросила жестокого правителя. И он оставил лишь жалкий клочок неплодородной земли, от некогда великого государства, вдове павшего короля и её крохотному сыну. Благословив их на долгое существование.

Действительно было ли это милосердием, или тонкой насмешкой над поверженной королевой, в кровавой войне потерявшей не только мужа и власть, но и старших сыновей, я не знала. Но предполагаю, благодаря столь сильным и трудным испытаниям род Плантагенетов сейчас славился сильными и суровыми воинами. Не зря один из последних представителей занимал должность главнокомандующего армии, а весь род верой и честью служил семье императора, по сути захватчикам их страны. О верности, чести и смелости Плантагенетов слагали легенды, но мой отец не верил в эту преданность императорской семье, не верила и я.

Поэтому, не видела ничего удивительного в недоверии и вражде отца с Плантагенетами. Род де Ла Флёр брал своё начало из королевства Лаур, был равен им по древности и положению. Правда, наши несметные богатства с течением временем истощались, но всё ещё были привлекательными настолько, что дядя возжелав их, смог уничтожить нас.

Но речь не о том, камнем преткновения в конфликте между семьями де Ла Флёр и Плантагенет, была земля. Небольшая территория у русла реки располагалась на границе наших владений, не раз являлась объектом жарких споров отца и старого герцога.

Тогда я была совсем несмышлёным ребенком, и не могла понять отчего отец бывает столь зол в редкие визиты седовласого герцога-великана. Особенно меня напугал день, когда молодой наследник рода соседей ворвался на земли рода Ла Флёр и стал угрожать отцу. Молодой лорд Бернард Плантагенет сыпал обвинениями и угрозами. Обвинял отца в смерти герцога, которого нашли убитым близ границ наших земель. В старом земельном конфликте, он видел мотив для расправы, и даже обнажил меч находясь в нашем доме.

В тот день я с ужасом наблюдала из укрытия как яростно незнакомец сражается на мечах с графом де Ла Флёр. Конечно, я не должна была этого видеть, но в тот день мы с няней играли в прятки. Огорчённая тем, что Эна слишком быстро находила меня, без разрешения пробралась в кабинет отца. Спрятавшись под столом не смела обнаружить себя, когда в комнату стремительно вошли мужчины. Сначала они говорили мирно, но разговор неизбежно перешёл на повышенный тон и спор, в итоге несдержанность молодого лорда заставила мужчин взяться за мечи.

Будучи малышкой отчаянно тряслась от страха, мне едва ли исполнилось пять, и тот день отпечатался в моей памяти так, словно его выжгли огнём. Даже десятилетие спустя, закрывая глаза также ясно видела перед собой перекошенное злобой лицо Бернарда Плантагенета. Долгие годы с уверенностью могла сказать, он был моим самым большим ночным кошмаром и страхом. Негласно объявив его своим врагом, врагом нашей семьи, отчаянно ненавидела мужчину. Он посмел посягнуть на жизнь дорогого мне человека. Конечно, со временем у меня появились и другие враги, которые заслуживали ещё большей ненависти, чем лорд Плантагенет. Но не смотря ни на что, вспоминая этого человека, всегда чувствовала острую неприязнь.

Дверь в пыльную комнату постоялого двора противно скрипнула, пропуская внутрь одну из подавальщиц. Она воровато огляделась прежде чем войти, и лишь убедившись, что её никто не заметил, юркнула в комнату.

– Миледи…

– Тебе не стоит страшиться входить ко мне. Для моего спутника всегда найдётся правдивое объяснение твоего присутствия. Бетина, смело пользуйся своим статусом прислуги, – я скупо улыбнулась девушке, она помогала мне уже несколько дней.

Доверять ей я не могла, но вынуждена была временно приблизить к себе, чтобы иметь возможность передавать послания. Романтичная душа мечтательницы Бетины, сама подсказала объяснение моим секретным письмам. Служанка не умела ни читать, ни писать, благодаря чему я смело вела тайную переписку, за спиной Хьялмара. Но предварительно прозрачно намекнув девушке на её любовное происхождение. Хотя, всё было куда прозаичнее, уже в который раз я просила о встрече с герцогом Плантагенетом. Конечно, я и не смела надеяться, будто всё будет слишком просто. Вот только получить несколько отказов для гордости леди весьма болезненно. Но не смотря на моё раненое самолюбие, отступать было некуда. Если кто и сможет меня защитить от дяди, вырвать из лап наёмника, что ведет свою непонятную игру, то это сделает лишь Бернард Плантагенет.

Слегка подрагивающими пальцами торопливо развернула послание отданное Бетине человеком герцога, и от бессилия опустилась в потертое кресло. Он снова отказал мне. Вселенская усталость навалилась сверху непомерной тяжестью, не позволяя дышать. В глазах защипало, хотелось завыть от отчаянья. Любопытная девушка, всё ещё оставалась рядом, переминаясь с ноги на ногу. У меня не было настроения ни разыгрывать перед ней влюблённую, ни изображать доброжелательность, поэтому, не поворачивая головы выудила из кармана монету, и перебросив её ничего не понимающей девушке, приказала:

– Ступай. Никому ни слова.

Бетина поспешно поклонилась и вышла за дверь. Монета, которую я дала служанке, надежно закроет ей рот на долгое время, а когда она отважится кому-нибудь рассказать о странной переписке не менее странной леди, меня уже здесь не будет.

Дрожащими руками зажгла свечу и безжалостно сожгла записку. Похоже, единственный выход увидеться с лордом Плантагенетом, это встретится с его человеком самой, лично изложив суть своей проблемы. Вероятно, коротким запискам с просьбами о помощи суровый воин верил мало.

В порыве отчаянья махнув рукой стряхнула остатки пепла и зажжённую свечу. Она погасла и с тихим стуком свалилась со стола, покатившись по полу. Проследив за ней взглядом наткнулась на потёртый ботинок, который наступив на свечу, остановил её движение.

Незнакомец хмыкнул и аккуратно прикрыл за собою дверь. Безликий, вот как я могла бы описать этого человека.

– Полагаю, вы и есть та самая леди, что так отчаянно взывает о помощи моего господина, – цепкий взгляд прошелся по моей заношенной одежде, такую не носят дочери благородных семей. Мне стало стыдно за свой вид, но я быстро взяла себя в руки, сейчас не время малодушничать. – Леди де Ла Флёр?

– Так и есть. А вы..?

– Неважно. Моё имя не стоит вашего внимания, – он на секунду замолчал. – Похоже, в спасении вы и правда нуждаетесь. «Кровавый жнец» не оставляет своих жертв в живых.

В груди у меня похолодело, если Хьялмар узнает о том, что я промышляю у него за спиной, он убьет меня незамедлительно.

– Вас видели?.. Вам нужно уходить, прошу вас, если…

– Полно, леди! Если я смог проследить за вашим посланником и проникнуть незамеченным, значит вам не стоит сомневаться, наш разговор останется в тайне, – легкая усмешка в голосе и расслабленная поза не успокоили меня. То что человек Плантагенета так говорит, ещё не значит, что так оно и есть. Наёмники клана Теней создали свою репутацию не на пустом месте. – Ещё несколько минут и драчунов отвлекающих на себя внимание внизу, разнимут, вот тогда и придет время для волнений.

Сказать мне было нечего, я получила что хотела - внимание со стороны старого врага семьи. Сейчас был его ход.

– Куда вы направляетесь? – сиплый голос снова стал серьёзным.

– Я не знаю, еще не определилась с конечной целью. Пока что, мне необходимо время и укрытие от преследователей.

– Как я понимаю, сейчас ваша главная угроза это наёмник? Интересно, как вам удалось его одурачить переманив на свою сторону? – незнакомец сделал шаг вперед и внимательно вгляделся в моё лицо.

– На языке денег можно договориться с кем угодно, даже с самим нечистым! – парировала я, мне были неприятны полунамёки этого наглеца, пускай от него и зависело моё спасение.

– Что ж, приятно слышать, что столь юное создание не лишено ума и деловой хватки, – вероятно, мой выпад понравился этому человеку, ведь кротость не всегда благо. – Если так обстоят дела, вам необходимо ненавязчиво направить путь в сторону Ведхельма. В городе есть храм, после мессы отправляйтесь к падре Франциску. Назовите ему имя моего господина, от него в свою очередь вы получите инструкцию, что делать дальше. Думаю, трёх дней пути достаточно.

Мужчина отступил к двери.

– Постойте! Разве, вы не можете увезти меня сейчас?! – отчаянье в моём голосе было слышно слишком отчетливо, за что я мысленно отругала себя. Но получив лучик надежды уже не желала позволить ему ускользнуть из моих рук.

– Ранее мне показалось, что вы не лишены здравого смысла, леди. Если я увезу вас сейчас, «кровавый жнец» настигнет нас в два счёта. Время вышло, – он шагнул за дверь. – Ведхельм, леди, через три дня.

Я растерянно смотрела на закрытую дверь. Казалось, словно этой странной встречи и не было вовсе, только свеча размякшая в моих руках была доказательством. В коридоре послышались шаги, шум внизу, что до этого действительно имел место быть, стих. И оглушающая тишина показалась мне предвестником беды. Метнувшись к своим вещам, капнула несколько капель лавандового масла на ладошку. Вытерев маслянистую жидкость взмахнула руками, разгоняя затхлый воздух с едва уловимым запахом дыма. Приятный аромат наполнил комнату, остатки масла я усердно растёрла по коже. Едва успев к моменту когда дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Мой телохранитель подозрительно оглядев комнату, вперил внимательный взгляд в моё лицо.

Сколько бы не принюхивался наёмник, кроме запаха лаванды ему ничего учуять не удастся. С трудом остановила расползающуюся на лице улыбку, нельзя расслабляться, иначе всё пойдёт прахом.

– Полагаю, весьма неприлично вламываться в комнату леди не утруждая себя стуком при этом, – укор в моём голосе должен был устыдить наглеца, но мужчина насмешливо фыркнул в ответ.

– Как прикажете, хозяйка. В следующий раз, когда я буду подозревать что к вам пробрался убийца или насильник, не стану вламываться, просто подожду пока вы соизволите открыть эту чёртову дверь сами, – издёвка в его голосе заставила вздрогнуть.

А ведь и правда, как я могла спокойно разговаривать наедине с незнакомцем. Откуда такая уверенность, что это был человек Плантагенета, ведь это мог быть ещё один убийца подосланный дядей. Я так уверовала в огромное чувство самоуверенности де Монтинье. Уверовала что он ждет мою голову, снятую клинком «кровавого жнеца», и как последняя идиотка потеряла бдительность. Темные мысли закружились в голове, являя моему внутреннему взору картину, ужасней другой. Но я нашла в себе силы парировать его выпад.

– Как я могу быть уверенной в том, что в следующий раз вы сами не выступите в столь гнусной роли?

– Вы сомневаетесь в моём обещании? – раздражение и злость ясно отразилось на холодном лице мужчины. Его рука сжалась на моём плече причиняя боль, страх холодным пламенем жег душу. И я на секунду опустила веки, набираясь решимости как перед прыжком в бездну, отвечая ему:

– Я больше ни в чем не могу быть уверена, – ожидание ответа оказалось мучительным, но болезненный захват резко исчез.

В воцарившейся тишине звук захлопывающейся двери стал подобен пушечному выстрелу. Давящая тишина обрушилась на меня многотонной тяжестью, под которой подогнулись колени. И опустившись на пол я, наконец, дала волю чувствам и горячим слезам. Горько оплакивая свою жизнь, которая уже долгое время висит на тонкой нити. И когда эта нить оборвётся, я не знаю.

Хьялмар

Ярость и раздражение подобно волнам накатывали омывая его нутро. Он злился на эту мелкую пигалицу, что предала его слова сомнению. Злился от того, что согласился с этим дурацким договором, злился на себя за то, что его волновали её слова. За это необъяснимое желание получить её полное доверие и расположение.

Оставшись в одиночестве Хьялмар, планировал хорошенько надраться в честь наступления новой жизни. И драка завязавшаяся за другим столом, его никак не взволновала. Ленивые мысли перетекали одна к другой, но в конечном счете возвращались к юной Ариадне, которая была чем-то ужасно похожа на его сестру.

Внезапно громкий, испуганный крик подавальщицы, подобно крику чайки над морем, заставил его сердце пропустить удар. Ариадна. Драчунов растащили в момент, наёмник стремительно ринулся в сторону комнат. В его голове всплывали мысли одна ужасней другой. Ведь Хьялмар с раннего возраста лично был знаком со всеми ужасами жизни, которые не могла и представить беззащитная леди де Ла Флёр.

Стремительно ворвавшись в её комнату, вдохнув тонкий запах лаванды и услышав пару колкостей, наконец, успокоился. Но и это спокойствие не длилось долго, девушка имела прирождённый талант нарушать его душевное равновесие. После нескольких острых фраз, Хьялмар выскочил прочь пылая яростным пламенем.

Вернувшись в свою комнату наемник услышал сдавленные рыдания, как ни странно они принесли некоторое чувство удовлетворения. Мужчина прекрасно знал, слёзы помогут смыть горести и отчасти был рад тому, что Ариадна разрешила себе эту слабость. За всё время прожитое с ним бок о бок, девушка не проронила ни слезинки. Успокоившись, Хьялмар вернулся к размышлениям. Так и не понимая, как все-таки он смог ввязаться во всё это. Скука? О ней он забыл, словно никогда и не испытывал этого чувства.

Глава 2

Ариадна

Путь к городу тянулся бесконечно долго. Неиссякаемые потоки воды хлынули с хмурых небес, смазывая окружающее пространство. Серость снаружи, была такой же нескончаемой как и внутри меня. Но я была полна решимости двигаться к своей цели, оставаясь при этом предельно осторожной. От этого зависела моя жизнь.

Хьялмар согласился отправиться в сторону Ведхельма слишком легко, это настораживало. Он не высказал возражений, не требовал объяснений, просто молчаливо согласился и ушел седлать лошадей в путь. Это озадачивало, это пугало порождая в голове сотни новых сомнений и губительнее всего - страхов.

Лауртания слишком большая империя, чтобы здесь царил один лишь порядок и закон. За много лет правления династии нынешнего императора, правящая власть начала сдавать позиции, а теневая сторона империи разрослась слишком сильно. Словно сорняк, побеги которого ты усиленно выдергиваешь, но он снова прорастает. Потому как толстый и разлогий корень разросся глубоко под землей и держится столь цепко, что попытайся ты вырвать его целиком, всё равно не сможешь.

Вот так происходит и в Лауртании, с виду цветущая империя в которой торжествует закон и порядок - прогнила изнутри. Покрылась ядовитыми побегами, которые проросли ужасными пороками в сердцах людей наделённых властью. Свободное существование гильдии наёмников самое прямое тому доказательство.

Я обладаю лишь смутными знаниями на этот счёт, но лишь то, что мне известно пугает до дрожи. Гильдия воспитывает своих наемников с самого маленького возраста, делая из них идеальное оружие. Раньше этот сброд был раздроблен на банды. Они не действовали организованно, часто ведя междоусобные войны. Отчего и не обладали особой славой и мощью. Но все изменилось когда давно забытые Тени решили возродить свой клан. С молчаливого позволения нашего императора, остатки клана Теней захватили власть над преступностью и объединили банды в гильдию, установив свои порядки.

«Кровавые жнецы» это рядовые наёмники, быстрые, неприметные и ловкие. Их единственная задача – уничтожить свою цель. Неважно кто это, женщина, мужчина, ребенок, результат всегда один. Ибо они не ведают жалости, не знают тепла, не знают сострадания и любви. С раннего детства воспитанники гильдии оторваны от мира, подвергаемые многим испытаниям и опасностям, они становятся бездушным оружием, бесстрастным и разящим, словно холодная сталь клинка. Но того что мне известно, было чудовищно мало чтобы переиграть наемника, предугадать его действия, его мысли. Чем он руководствуется? Что действительно движет им? Непонимание и неизвестность пугают сильнее обреченной определенности.

Голова раскалывалась от сомнений, раздираемая сотней тяжелых мыслей, продолжала молча всматриваться в окружающее пространство. К несчастью, оно стало совсем непроглядным из-за невероятно плотной стены дождя. Лошадь моего провожатого понуро шла впереди, и я едва ли различила его быстрый жест сделанный рукой.

Наёмник указывал на покосившуюся лачугу чуть в стороне. Переждать ливень было довольно разумно, потому как дорога размокла, ноги лошадей вязли в грязи, да и холод пробирался сквозь мокрые одежды. За время проведённое мною в бегах, я определенно смогла привыкнуть к лишениям, научилась обходиться малым и без труда терпеть неудобства. Но даже привыкнув ко всему этому, мне было трудно терпеть непогоду. Это не являлось лишь моей слабостью, ведь очевидно, что продолжать путь в такую погоду не мог даже закалённый жизнью мужчина.

Хьялмар и правда был похож на закалённый стальной клинок. Он не выглядел внушительным, как воины моего отца, которые имели сходство с медведями. Худощавый и гибкий, с лёгкостью он мог затеряться в толпе. Смуглое лицо не слишком выделялось среди лиц простолюдинов. А короткие волосы не привлекали бы внимания. Но единственное что отличало его от остальных – это глаза. Они выглядели пугающими. Абсолютно пустые и безжизненные, у живых людей не бывает таких глаз. Но наёмник определённо был жив и это пугало ещё сильней.

Дрожь прошлась по спине холодной змеёй и меня передернуло от воспоминаний. Именно такими были его глаза в нашу первую встречу. Иногда мне казалось, что в этой мёртвой глубине словно что-то оживает. Конечно, я могла и ошибаться. Но даже если в наёмнике и просыпаются искры человечности, нельзя быть уверенным что в итоге он пощадит меня.

Лачуга оказалась старой и непригодной для жизни, но увы, нам не было из чего выбирать. Либо переждать непогоду здесь, либо мокнуть снаружи. Наёмник был молчалив, сегодня он не донимал меня насмешками и колкостями. Утомлённая дорогой, примостившись прямо на полу, незаметно для себя задремала. Сквозь сон мне слышался непрекращающийся шум дождя. В какой-то момент земля подо мной заколыхалась, словно я воспарила над ней. Сонно приоткрыв глаза, обнаружила, что Хьялмар просто перенес меня ближе к очагу и теплу.

– Моя хозяйка продрогла, – в отблесках огня лицо мужчины выглядело немного зловещим, но голос был тих и заботлив. Или может мне просто показалось. Теперь вся моя жизнь состояла из сомнений и неопределённости. Сон утаскивал вялый разум за собой в мир грёз, и я сдалась. Греясь в тепле, которое исходило от очага и чувствуя горячие руки, укрывающие меня плащом.

Хьялмар

В последнее время для Хьялмара, наёмника воспитанного кланом Теней, всё незаметно менялось. Временами его тело начинало жить собственной жизнью. Как сейчас, когда он неосознанно наматывал влажный локон на пальцы, и также неспешно его отпускал. Разум и чувства мужчины находились в смятении. Вся эта затея превратилась в нечто большее, чем попытка просто отогнать скуку. Ощущения, что где-то есть невидимая черта усиливалось с каждым днем. И Хьялмар знал, стоит ему переступить эту черту - пути назад уже не будет. Затеянная им игра становилась слишком опасной, и если он не будет осторожен, он проиграет. Шум дождя усилился, усталость и над ним брала верх, погружая в царство сна. Невольно внутри сознания оживали давно запертые образы, запахи. Просыпались воспоминания родом из детства. Принося с собой боль, страдание, и бессильную ярость.

В тот день, когда его израненного, голодного и полумёртвого подобрал один из наёмников, он пообещал себе начать другую жизнь. Без любви, тоски и сожалений, жизнь в которой его сердце будет холоднее льда. Ведь страх снова ощутить всю ту глубину отчаянья и боли от потери любимых, ожесточил его. И пусть Хьялмар долгое время был уверен, что у него уже нет сердца. Верил будто оно погибло вместе с его близкими, раздавленными под тяжестью человеческой жестокости и злобы. Уверил себя, что ему чужды чувства и слабости. Но судьба ударила его наотмашь. Отважная и хрупкая девушка, которая так упорно борется цепляясь за жизнь, задела что-то глубоко внутри. Оживила образ, который он безгранично любил, но столь же безгранично боялся.

Тяжёлые воспоминания нахлынули слишком неожиданно, врываясь бессвязным потоком образов и видений.

Воспоминаний о его детстве имелось не так уж и много. Но самые яркие из них были прекрасными и ужасными в то же время. Сладкий запах девчонки, оказался так похож на давно забытый запах чего-то родного. Так пахла его мать. Будучи ребёнком, он не сразу попал в гильдию. Хьялмар имел семью и любил вдыхать этот аромат. Это был аромат тепла и счастья. Отец для него был другим, более далёким. Как бы не старался, он не мог вспомнить ни его запаха, ни лица, даже голос был стёрт временем. Но вот кого он помнил ещё более отчётливо - это старшую сестру.

Даже сейчас, Хьялмар слышал в своей голове её последний крик. Она вышла из укрытия чтобы спасти его, понимая что рано или поздно их найдут и прикончат. Ведь громогласное «Никого не щадить!», произнесенное убийцами, было смертным приговором для всех без исключения. Он не видел как погиб отец, не видел как умерла мать. Но Хьялмар был уверен, отец умер защищая её. Поэтому, когда сестра вышла навстречу смерти, он сидел в укрытии дрожа всем телом не только от страха, но и от стыда. Ибо не смог защитить её как велел отец.

Насилие над сестрой, которая была немногим старше рядом уснувшей леди де Ла Флёр, поразило его тогда. Изувечило его душу. Что-то настолько уродливое просто не могло не задеть ребенка. Хьялмар был слишком мал и напуган. Он не мог заставить себя сдвинуться с места пока ублюдки не покинули их разрушенный дом.

Когда-то раненое плечо заныло. Он получил эту рану в тот же день, когда смерть пришла в их края. С трудом совладав с собственным страхом, он бросился им вослед. Пожалуй, это было жалко. Маленький зарёванный мальчишка, против толпы уходящих воинов. Воспоминания словно огненная вспышка накрыли его сознание.

«Черная толпа неспешно уходящих всадников. Но он всё равно не мог нагнать их, как бы ни пытался. Слёзы катились градом, но ребенок стирая их испачканным рукавом упорно продолжал бежать. Он не знал, что будет делать если ему удастся догнать убийц, но изо всех сил старался это сделать.

Один из всадников обернулся и увидев ребенка, окликнул главного из отряда:

- Милорд! Там ребенок. Живой.

Всадник остановился и повернул лицо спрятанное под глубоким капюшоном. До смешного большой нож зажатый в руке упрямого мальчишки позабавил мужчину. Отчего он только усмехнулся, а после тронул лошадь вперед.

- Оставь, – бросил через плечо обладатель властного голоса.

Конный отряд двинулся дальше и звук рассёкшей воздух стрелы стал неожиданностью. Черная стрела выпущенная одним из рядовых воинов настигла ребенка, тот тихо вскрикнул и повалился на землю.

- Я приказал оставить его! – ярость в голосе заставила задрожать даже раненого мальчика.

- Мой господин, – подобострастный голос прозвучал испуганно. – Безрассудно оставлять щенка уничтоженной стаи, он может вырасти сильным зверем и отомстить.

Оглушительный хохот вторично сотряс землю.

- Мал, ты, похоже, совсем свихнулся блуждая в своём лесу. Ты отличный охотник и воин, но иногда слишком подозрителен. Не перегибай, оставь сопляка он и так подохнет, – громкий голос и звук хлопков по плечу заставил приподняться раненного мальчишку. Он изо всех сил желал запомнить обидчика. Плащ слетел с плеча главаря отряда и выгравированная «П» на доспехах всадника намертво врезалась в его память.

Хьялмар не знал сколько времени пролежал там. Отчего живой человек, склонившийся над ним, казался ему призраком. Боль от безжалостно выдернутой стрелы немного отрезвила, заставив прийти в себя.

- Эй, поднимайся, иначе умрёшь…»

Слова сказанные ему когда-то наставником, заставили подскочить, окончательно пробудившись от этого странного сновидения-воспоминания. Хьялмар потёр лицо руками и оглянулся на мирно сопящую Ариадну. Во сне она свернулась калачиком в тщетной попытке согреться. Неудивительно, здесь было холодно, очаг прогорел, угли почти почернели и совсем не давали тепла.

Вокруг было спокойно, сумерки сгущались, дождь стих и только редкая капель срываясь со скудной листвы, нарушая тишину. Но всё же что-то было не так. Всего лишь предчувствие, легкий привкус крови во рту, как бывало когда за ним шла беда. И это заставило наемника в мгновение ока превратиться из полусонного человека в затаившегося зверя.

Не только внутреннее чутьё, но и внезапное молчание птиц указывало, что рядом есть враг. Осторожно оглядевшись из окна, наемник не заметил ничего что можно было бы принять за угрозу. Но Хьялмар и не думал пренебрегать безопасностью. Поэтому без сожалений нарушил сон своей маленькой хозяйки.

Ариадна

Чужая рука внезапно зажала мой рот, заставив в панике затрепыхаться. В ответ на моё сопротивление захват только усилился, а следом я услышала раздражённый голос Хьялмара:

- Не стоит поднимать так много шума, если, конечно, вы, юная моя прелестница, не желаете отправиться к праотцам раньше положенного срока.

Разозлившись на его ядовитые слова я возмущенно засопела, но вскоре осознав смысл сказанного похолодела от страха.

– Поднимайтесь. Живо!

Ещё объятая лёгкой сонливостью, я невольно поддалась панике. Вероятно, заметив мою нерешительность, Хьялмар подхватил плащ и вытолкнул меня сквозь неприметную дверь. Что вела к задней части полуразвалившегося дома. Страх накрыл столь неожиданно, что оцепенение сковало тело. Как? Почему? Кто или что, является для нас опасностью? Эти мысли почти парализовали, ввергая в пучину отчаянья. Неужели возможно испытывать ещё большее отчаянье, чем я уже испытываю его?

Но тёмные мысли прервал мой спутник, он бесшумно приблизился, ведя за собой тихонько всхрапывающую лошадь. Резко дернул меня за плечо и прошипел сквозь зубы:

- Ари, соберитесь! Если бы каждый раз когда нам угрожает опасность, вы вели себя так же дерзко и отчаянно смело как в первую нашу встречу, думаю, ваших врагов бы в разы поубавилось. Но что-то мне подсказывает, ваш мерзкий характер проявляется только рядом со мной, я прав, леди? – насмешливый голос вызвал вспышку раздражения и злости. Мужчина тихо засмеялся удовлетворённый моей реакцией. А затем стремительно поднял и посадил в седло. От неожиданности я возмущенно пискнула. Глубоко вздохнув, ведомая непреодолимым желанием осадить нахала, едва открыла рот, но подавилась словами.

- Другое дело, Ариадна, злость ваш союзник, не позволяйте страху управлять собой. А сейчас, моя послушная леди, отправляйтесь на север, в сторону той густой чащи. Если с рассветом я не приду к вам, уходите.

Теперь голос наёмника был предельно сух и серьёзен. Никаких сожалений, никаких сомнений. Но моё сердце не было столь ожесточённым, и даже за такого ужасного человека мне было тревожно. Или скорее я боялась остаться одна. Рука мимо воли ухватилась за его одежду, а голос предательски дрогнул:

- А вы?..

Наступившую тишину нарушил тихий смех Хьялмара.

- Что я слышу, неужели вы беспокоитесь обо мне, Ариадна де Ла Флёр? – насмешливый голос заставил щёки запылать. Испытывая стыд и смущение, мысленно проклиная свою жалостливость, я не нашлась что ответить.

- Вы не ответили, – настаивала я.

В слабом свете луны его злая усмешка была едва ли видна.

- А я встречу наших гостей. Они давно шли за нами, но отстали на день, – голос звучал зловеще и многообещающе, кто бы ни шел за нами, уверенна им не поздоровится. – Отправляйтесь.

Мужчина резко выдернул рукав из моего цепкого захвата и хлёстко хлопнул лошадь по крупу, отчего та мгновенно сорвалась с места, унося меня в ночь. Я тщетно пыталась разглядеть в сгустившейся тьме его фигуру.

Никогда не думала, что смогу испытывать беспокойство за жизнь своего несостоявшегося убийцы. Сомнения и страхи, что подобно стервятникам набросились на едва дышащую жертву, рвали мне душу. Вот же оно, освобождение! Если наёмник погибнет, я избавлюсь от угрозы с его стороны и смогу действовать более свободно. Но такие мысли не приносили облегчения и счастья. Напротив, каждая из них жалила изнутри. Не смотря на то, что нас с наемником связывало лишь словесное соглашение, чувство стыда обожгло меня. Я чувствовала себя подобно последней дряни, что использовала и предала, радуясь его возможной гибели. Разум находился в смятении, я больше не знала, чего хочу больше, освободиться или чтобы наёмник с рассветом вернулся.

А ночь словно насмехалась надо мной, показывая мою немощность. Ветки деревьев хлестали по лицу, а скудного света луны больше не хватало, чтобы понять в каком направлении нужно двигаться. Чувство беспомощности ощущалось неприятным привкусом во рту. В минуты когда я не могла преодолеть себя, утопая в собственном бессилии я вспоминала слова второй жены отца. Жизель была умна и рассудительна, что было достойно если не любви то, уважения.

Она как-то сказала мне: «Ари, женщина – невероятно сильное существо, но её оружие не меч и стрела, а мужчины. Используй их силу как свою, но не становись падшей. Твоё достоинство всегда с тобой, даже если женская честь будет утеряна. Самоуважение и достоинство это то, без чего ты перестанешь быть собой. Твой отец слишком прямолинейный и упрямый человек, но ты должна быть гибче и хитрее. Не отступай от данного себе слова, но и не становись слишком праведной. Ты не можешь быть скалой как твой отец. Знай, всякую скалу точит вода, и ты должна уподобиться ей, быть такой же, суметь приспособиться к этому миру, но не изменить себе».

Тогда я воспринимала её слова как глупые нравоучения, но теперь все чаще повторяла их. Они помогали мне сохранить себя цельной, даже если внутри меня царил полнейший хаос.

Лошадь тихо всхрапнула, о том, сколько прошло времени, у меня имелись лишь туманное представление. Небо медленно светлело, предрассветная дымка укрыла землю. Руки, что крепко держались за вожжи окончательно окоченели. Не смотря на то, что мы ушли довольно далеко от края вечных снегов, продвигаясь вглубь империи, ночи в этих краях всё ещё были очень холодными.

Когда горячая рука Хьялмара тронула моё плечо, я уже успела продрогнуть до костей. Зубы стучали так, словно холод пробрался внутрь моего тела покрыв меня изморозью изнутри. Но холод снаружи был ничто, по сравнению с холодом, который источал взгляд наёмника.

Сейчас как никогда он был похож на «кровавого жнеца», бездушного палача от которого кровь в жилах. Острый, как ксиорский клинок, взгляд впился в меня, лишая возможности вздохнуть.

- Кто? – тихий голос был страшнее самого яростного крика. – Кто знал, что мы направляемся в Ведхельм?

Я молчала, язык словно прилип к нёбу, не позволяя вымолвить хоть слово. Страх прошёлся волной дрожи.

Рука в окровавленной перчатке неожиданно возникла перед моим лицом, запах крови усилился. Но не только перчатка испачкана кровью, но весь рукав был изрядно пропитан ею. Я содрогнулась от понимания нависшей надо мной опасности.

- Их было двенадцать, – холодный голос рассёк тишину. – Изначально нас преследовало трое, к ним присоединилось ещё девять. И у них была единственная цель – убить.

Хьялмар помолчал.

- Я снова спрошу, леди. Кому было известно, что мы отправляемся в Ведхельм?

Говорить об обстоятельствах вынудивших меня отправиться в этот город - не могла. Это смешно. Мне оставалось только врать как можно более убедительно.

- Никому не было...

- Ложь! – рука наемника взметнулась и молниеносно дернула меня ближе к нему, ощутимо сжимая горло. – Ты врёшь, маленькая леди, по крайней мере, один человек знал. Говори!

Я задрожала, цепляясь за противно влажную руку.

- Мне ничего не известно об этом! Вы делаете мне больно! Отпустите!

Вырываться из хватки Хьялмара было бесполезно. Мне оставалось только держаться за свою ложь в надежде, что наёмник меня не разоблачит.

- Неужели вы думаете, я бы рассказывала кому-то постороннему куда отправляюсь?! В мире слишком много людей, помимо вас, которые жаждут моей смерти! Мне дорога моя жизнь! И вы всё ещё обвиняете…

Договорить не успела, на мою гневную тираду наёмник не ответил, лишь отстранился. А затем начал лениво разминать шею с видом смертельной усталости.

- Не обвиняю, я хотел лишь убедиться. Один из этих ублюдков произнёс довольно странную фразу, и мне ничего не оставалось делать, только проверить, – он снова внимательно посмотрел на меня, но на сей раз выглядел не столь пугающим.

Играть оскорблённую невинность не пришлось, осознав то, что весь этот устрашающий вид - напускное представление. Проверка. Заставило чувствовать себя преданной. Хотя правда в том, что я сама была предателем. Но это было не время для гласа совести. Хитрость, вот мой союзник в этой битве. Оскорблено фыркнув, отвернулась.

- Ну же, Ари, что я ещё мог подумать после фразы «девчонка сказала, что они отправятся в Ведхельм», – немного насмешливо произнес Хьялмар.

- То, что вам соврали!

- Ну что вы, леди, никто не сможет врать находясь на пороге смерти. Нет более честного существа чем умирающий, или неистово жаждущий пощады человек.

- Но даже получив правду, вы не станете миловать приговоренного вами, – голос был глух от страха.

- Конечно же нет, ведь тогда я не смог бы заслуженно называться «кровавым жнецом», – усмехнулся он.

От нахлынувшего страха мне стало дурно. Удушливый ком застрял в горле мешая говорить.

- Предполагаю, меня вероятно могли подслушать, – нашлась я. – На постоялом дворе были слишком любопытные подавальщицы, вечно путались под ногами... И... Мне нечего больше сказать вам.

Ложь лилась уж как-то неуверенно, наверняка моя растерянность покажется наёмнику подозрительной. Но неожиданные слова наёмника позволили мне снова вздохнуть полной грудью.

- Думаю вы в чем-то правы. Это были обычные разбойники, промышляющие убийствами и грабежом. Скорее всего они имели своего шпиона на постоялом дворе, высматривающего для них жертву. – спокойно рассуждал Хьялмар, тронув лошадь в сторону тракта. Мне пришлось поспешить за ним. – Ваши манеры, Ари, не только слишком заметны, но и создают нам проблемы.

- Что ж, справедливо, впредь я буду осторожнее, – покорно кивнула в ответ на его замечание.

Но дело было вовсе не в манерах. У меня имелись подозрения на этот счёт, но ни подтвердить их, ни опровергнуть я не могла. Оставалось только добраться до города и проверить, друг для меня Плантагенет или враг.

Горячая рука сжала мою, дрожащую от страха ладонь.

- Ари, ты дрожишь, наверное совсем замерзла? – в этот раз на балагурство Хьялмара я ответила лишь кивком, не поднимая головы. - Потерпи немного, скоро всё закончиться.

От этих слов я дернулась, и бросила опасливый взгляд в сторону своего спутника. Он нахально ухмыльнулся.

- Я имею ввиду, впереди наверняка есть трактир, там ты сможешь согреться. Если, конечно, не хочешь чтобы тебя согрел я? – он внезапно распахнул плащ, под которым не нашлось ни клочка одежды не перепачканной кровью.

Мои глаза расширились от ужаса, дурнота нахлынула с новой силой. Хотя я и старалась держать себя в руках, благо не ужинала накануне.

- Благодарю, потерплю до трактира, – выдохнула отворачиваясь, пряча свой ужас за чопорностью. – И ты снова фамильярничаешь, Хьялмар, я всё-таки леди и…

- Моя хозяйка. Я не забыл, Ари, вы не дадите мне этого забыть, – хохотнул он.

Я же скривилась и пришпорила лошадь, желая оказаться подальше от этого бесцеремонного мужлана. Хотя признаться, мне просто хотелось убежать, страх гнал меня вперёд. Особенно ужасало равнодушие, с которым он демонстрировал одежду пропитанную чужой кровью.

Мне постоянно чудился запах крови, словно это зловоние смерти намертво въелось в поры моей кожи, словно я сама начала источать этот отвратительный смрад.

Хьялмар

Внимательные глаза мужчины проследили за тем, как гордо вздёрнув носик, юная леди Ла Флёр пришпорила лошадь и помчалась вперёд. Ему же не было куда спешить, всё что он хотел узнать, он узнал. И теперь обдумывал полученные знания. Старался разделить разум и чувства. Или скорее старался заглушить голосом разума, так некстати ожившие чувства.

Когда Хьялмар отправил свою хозяйку в безопасное место, ему ничего не оставалось, как вернуться и встретить их преследователей. Устроить им тёплый приём. Мужчине слабо верилось, будто обычные разбойники решили поживиться за их счет. Если бы это было действительно так, почему они выжидали пока жертва почувствует себя в безопасности, чтобы напасть. Нет, не всё было так просто.

Эти экземпляры были тупы как горные тролли, обитающие за границей миров. Никому из этих проходимцев не пришло бы в голову усыплять, чью бы то ни было бдительность. Их нападения можно сравнить с ударом дубины, глупо, предсказуемо и сильно.

И если следовать логике такого сброда, для грабежа они напали бы на двоих незащищённых путников ещё два дня назад, едва те выдвинулись в путь. Здесь же было что-то иное, на что указывало количество нападающих и их хорошая осведомлённость.

Жалел наёмник лишь о том, что не допросил каждого из разбойников. Спросить о причинах он догадался тогда, когда выживший остался лишь один. Но тот сказал мало, главаря, который мог рассказать многое, Хьялмар убил одним из первых, ещё в доме. Волна ярости накрыла его едва тот короткий разговор всплывал в его памяти.

«Хриплый смех звучал как предсмертный хрип агонии, но сплюнув кровь раненый разбойник произнес:

- Иногда женщины бывают подобны ядовитым змея, но еще хуже если женщина доверчивый, глупый ягнёнок, который не понимает, где его настигнет смерть. Не осознаёт, что ласковый зов хозяина может стать зовом, который приведёт ягнёнка на заклание…. – смех прервался внезапно, рука зажимающая глубокую рану медленно опала, а взгляд грязного здоровяка остекленел».

В сознании наёмника очень быстро сложился образ Ариадны и глупого ягнёнка. Необъяснимая ярость захлестнула. И утопая в этой ярости, его единственным желанием было догнать, выяснить и наказать за глупость.

Но выяснять ничего не потребовалось, всё что он хотел знать отразилось в огромных, испуганных глазах. Тогда наёмник подумал, что Ариадна и правда, доверчивый ягнёнок, который непонятно как смог выжить до их встречи.

Но непонимание, как такое создание смогло выживать самостоятельно, вытеснило желанием узнать, с кем же, за его спиной, связалась леди де Ла Флёр. Неимоверно злило, что сопливая девчонка считала будто сможет его провести. Но его злость, как и желание защитить от собственной глупости были равны. И что же в итоге перевесит, не знал даже сам Хьялмар.

Пока что эта игра была ему интересна и он подыграл леди Ла Флёр, хотя мог и сломить её волю добившись правды. Но видя как девушка испугалась демонстрации чужой крови, передумал. Сломать столь хрупкий цветок, очень просто. Не составит никакого труда. Но этот цветок источал запах так похожий на тот, что был родом из его детства. И Хьялмар был одержим им, хоть и не осознавал этого.

Глава 3

Ариадна Город встретил нас холодом и дождём. Мелкая морось казалось проникала даже под кожу. Хьялмар был подозрительно спокоен, а вот моё беспокойство только росло, вынуждало чувствовать себя неуютно. Хотя довольно трудно чувствовать себя уютно или приемлемо, если тебя сопровождает наёмник. Но не только душевные метания изматывали моё тело, из-за непрерывного путешествия я не видела теплой пищи и горячей воды вот уже несколько дней. Это также не способствовало благостному настроению.

Но отправиться на постоялый двор прямо сейчас, было слишком большой роскошью. Я не имела права расслабляться, ведь из-за непогоды мы опоздали на день. В первую очередь, мне отчаянно необходимо было посетить молельню. Вот только спешка наверняка вызовет подозрения у наёмника. Наконец-то мы пересекли городскую черту, и каменная стена моего самообладания начала истончаться, волнение усилилось, держаться невозмутимо становилось все трудней.

Я стояла на распутье, сомнения раздирали меня, какой же путь избрать, не приведёт ли выбранная дорога к гибели?... Стоит ли мне немедленно отправиться к падре Франциску? Или же подождать? Насколько опасно промедление? Связан ли тот странник с нападением разбойников? Или же это очередная интрига наёмника? Голова гудела от мыслей, сомнения, сомнения, сомнения. Нельзя никому доверять. А делать выбор самой всегда трудно.

За стеной город был сер и уныл, как и всё вокруг него. Непогода словно смыла краски мира, сделав его холодным и неприветливым, каким-то однообразным. Горожане торопливо бежали увлечённые делами, хлюпая башмаками по раскисшей дороге, пригибая головы и кутаясь в одежду. Торговцы торопливо тащили свои повозки, зазывая суетящихся жителей. Нескончаемый дождь нарушил мерное течение жизни жителей Ведхельма, как и моё.

Храм Святого Орисиса Нарисского гордо возвышался посреди низких домов города. Если сравнить эти строения с человеческим существом то, храм был бы гордым представителем знати, сияющий и дышащий жизнью. А вот городские дома преобразились бы в дряхлых, горбатых старух, что так часто стоят у входа храмов и просят подаяние.

Всматриваясь в идеально вымощенную камнем дорогу ведущую к храму, я неспешно двигалась верхом вслед за Хьялмаром. Он уверенно направлялся в сторону постоялого двора. Медлить больше нельзя, время истекало, надежда на спасение уходила вместе с ним. Необходимо немедленно принять решение, отправиться к падре или выждать. Сохранить невозмутимость или потерять ещё больше драгоценного времени?

Противоречивые мысли лежали на чаше весов моего разума и здравомыслия. И я выбрала риск. Если в Ведхельме меня настигнет смерть, так тому и быть. Это лучше чем жить чувствуя себя ягнёнком, которого хозяин в любой момент может решить подать к столу.

- Хьялмар, я желаю помолиться Святому Орисису. Отправляйся к постоялому двору, после молитвы мне нужна тёплая вода и ужин.

Мой решительный тон должен был показать, что больше я не потерплю наглости с его стороны. Всё-таки его хозяйка я, а он мой слуга, даже если это всего лишь игра затеянная нами. Сейчас вела я, а он был вторым в этой партии.

Наемник обернувшись, неприлично долго рассматривал меня. Определённо его подозрения усилились, но я не могла различить ни единой эмоции. К каким бы выводам он не пришёл я уже решилась идти до конца, раз уж хождение по краю пропасти мне надоело. Либо перепрыгну эту бездонную пропасть, либо упаду вниз. Третьего не дано.

- Если моя госпожа желает… - на губах наемника расцвела усмешка, но она не коснулась глаз. – Будьте осторожны, леди Ариадна, я убрал лишь исполнителей, но тот, кто отдал приказ всё ещё жив. Вы понимаете, о чем я?

- Более чем, – ответ мне дался трудно, от волнения горло сжало спазмом.

Испытующий взгляд Хьялмара жег не хуже огня. Не выдержав этой пытки, я первой разорвала взгляды, тронув свою лошадь в сторону храма. Не могу утверждать, но мне показалось, будто его усмешка стала шире.

Храм был отделен от остальной части города неблагонадёжным на вид ограждением. Никто не сомневался, желающих украсть что либо, в этом богатом здании не найдётся. Ведь отголоски давно утраченной магии надёжно охраняют место где лежат мощи Святых. Мысли об утраченной магии захлестнули меня горьким чувство сожаления. Ничего не поделаешь с течением времени магия ушла из наших земель. Но досадные мысли быстро сменились восторженным благоговением, стоило мне ступить на порог святого места.

Огромное светлое строение словно гудело отголосками сотен молитв и голосов. Стены будто нашёптывали мне услышанные ими слова. Так бывало лишь в основных храмах. Двенадцать Великих Храмов являлись неизменным пристанищем мощей Святых со дня их сотворения. Сюда приходили просить о помощи, просить о покаянии, просить спокойствия и защиты. И я пришла в это святое место в надежде, что и моя молитва будет услышана Святыми.

Шаги гулко разносились в пустом помещении, кроме меня и одной из служительниц храма, стоящей у постамента с горящими свечами, никого не было. Остановившись у подножья статуи опустилась на колени. Пол холодил мокрые ноги, но я молилась не замечая ничего вокруг. Покорно склонив покрытую капюшоном голову, слышала только свой неистовый шёпот и шум дождя, проникающий сквозь открытые двери храма.

Сколько времени я простояла склонившись как физически, так и духовно перед ликом Святых, не знаю... Минуты, часы, дни? Чувство, словно моё тело растворилось в этом непрерывном шепоте, полностью обволакивало меня. И погрузившись в него без остатка, я с трудом вернулась в реальность. Прикосновение чужой руки безжалостно ворвалось в мой мир молитвы и умиротворения, разрушив миг единения со Святыми и их благостью. С прикосновением вернулась и тяжесть собственного тела, и внутренняя дрожь, и звуки что меня окружали.

- Леди де Ла Флёр? – тихий шепот служительницы храма вынудил поднять склоненную голову. – Падре Франциск ждёт. Идемте, я провожу вас в комнату для исповеди.

С трудом поднявшись на ноги, поняла, всё-таки я долго молилась, потому что ноги одеревенели и плохо слушались. Служительница привела меня к неприметной двери. За ней прятался узкий коридор, он плохо освещался, и здесь было значительно холоднее. Похоже, конфессионалы находились в некотором отдалении от места где покоятся Святые.

Вторая неприметная дверь вывела нас в более освещённый коридор, здесь же и находились исповедальни. Невеста Святых указала на одну из дверей, а сама удалилась, оставляя меня наедине с собой. Руки задрожали сильнее, то ли от волнения, то ли от холода, который здесь ощущался во много крат сильнее. Чувство невозвратимости казалось почти осязаемым, как только я войду в эту безликую дверь, пути назад не будет.

С трудом подавив волнение, потянулась к ручке двери, но замерла. Поверх моей дрожащей руки легла широкая ладонь. Не поверив своим глазам, обернулась к тому, кто стоял у меня за спиной. Но немедленно пожалела об этом. Позади меня стоял Хьялмар.

Его горящие глаза смотрели пронзительно, остро, словно моя душа была обнажена перед ним, а он решал какую её часть отсечь первой. Растерянность, страх, паника смешались воедино, парализовав моё тело. Но двигаться самой мне не пришлось, наемник решил действовать самостоятельно. Тихо отворив дверь, он подтолкнул меня внутрь и прошептал:

- Ари, не вежливо заставлять падре ждать.

Его обжигающий шепот привёл мой затуманенный разум в чувство, и я покорно шагнула в полумрак вместе с ним. Лишь гадая, что ждёт меня впереди.

- Простите меня, Отче, ибо я согрешила… - мой голос казался мне чужим.

- Света и благодати в твой мир, дитя, Святые всепрощающие, – произнес падре сквозь непрозрачную решётку.

Продолжать разговор я не решалась, с укором глядя на Хьялмара. Но взывать к совести человека, что нарушил тайну исповеди и стоя рядом самодовольно ухмылялся - бесполезно. Но несмотря на мой оскорблённый вид, внутри я обмирала от страха. Ведь понимание, насколько бедственно моё положение, пришло только сейчас.

- Отче…

Голос надломился, все заготовленные слова застряли внутри удушливым комом, мешая дышать. Непрошеные слёзы выступили на глазах, а тихий всхлип непроизвольно прорвался наружу. Чтобы хоть как-то скрыть своё истинное состояние, я до крови закусила губы. Моя сдержанность дала значительную трещину, сквозь которую вот-вот прорвутся чувства. Они рвались наружу, как рвётся бушующая река сквозь ветхую плотину.

- Дитя моё, говорить о своих прегрешениях всегда трудно, но Святые услышат твои слова покаяния и примут их. Простят твои грехи и сомнения. Склонись ко мне, ибо в шепоте скрыта не меньшая искренность нежели голосе твоём. Святые услышат твой шепот моими ушами и изрекут они своё прощение моими устами. Склонись.

Голос из-за решётки зазвучал громче, вероятно собеседник приблизился к ней совсем близко. Я тоже поддалась ближе, но внезапно Хьялмар рванул меня назад и стремительно выбросил вперед руку. Сталь блеснула, вспоров воздух и прорезав тонкую деревянную решётку, за которой послышался хрип и звуки падения.

Пораженная происходящим, вскочила на ноги, закрывая рот руками и едва ли сдерживая крик ужаса. Хьялмар убил слугу Святых, неприкосновенного служителя, человека, что был наполнен волею Света. Убил в храме. Непозволительно!

Это был священный ужас и непонимание. Словно бы вместо обычного наёмника, предо мной вдруг возник сам Темный бог, который поднялся из нескончаемой бездны вновь возродившись.

Мужчина протянул ко мне руку, но я шарахнулась от него как от прокажённого. Страшась даже самого крохотного прикосновения, будто через него я дотронусь до самой черной тьмы. Злость отразилась на лице Хьялмара, и он уже не церемонясь выволок меня из конфессионала. Потащив к двери, где находился убитый.

Рывком распахнув дверь, наёмник пихнул меня вперед, крепко удерживая пальцами за затылок. От нежелания видеть мертвеца я зажмурилась, внутренняя дрожь завладела моим телом. Я тряслась не только от страха, но и от понимания мерзости которую совершил наёмник.

- Открой глаза! – голос полный холодной ярости неимоверно пугал, но я лишь замотала головой, роняя крупные слёзы. – Открой!

Он встряхнул меня и от неожиданности я распахнула веки, встретившись взглядом с мёртвым служителем храма. Несчастный невидяще смотрел в пустоту. Волна истерики поднялась с глубины, но слова сказанные на ухо моим мучителем, несколько погасили набирающую мощь истерику.

- Посмотри, Ари, разве святые отцы носят с собой отравленные иглы-клинки? – рядом с телом падре Франциска лежал длинный клинок-игла, мне доводилось видеть такие и раньше. Вероятно, он выпал из рук падре, когда тот упал. В другой руке всё ещё были зажаты неприметные ножны. Вид оружия опалил изнутри и земля, что едва не разверзлась подо мной, уцелела.

- Похоже, сегодня падре решил отпустить тебе прегрешения и с чистой совестью отправить прямиком к Святым чертогам. – насмешливый голос звучал совсем близко, горячее дыхание овевало мою шею. Внезапно к пониманию чего я всё-таки избежала, прибавилось еще ощущение близости тела мужчины.

Одна рука Хьялмара словно приклеилась к моему животу. Незнакомое чувство жгло кожу огнём. Невыносимый жар его тела словно опалял меня всю.

- Знаешь, Ари, как я узнал что за стеной опасность? По запаху. Лезвие отравлено.

Я боролась с бушующей стихией противоречивых чувств внутри, и жаром, что обволакивал меня снаружи. Слова и мысли разбегались, и мне оставалось только молчать.

- Едва он попросил тебя склониться ближе и обнажил клинок, я почувствовал этот смрад смерти, который несёт яд «саармы». Тебе ведь не известно, что это за яд? – интимный шепот наёмника, словно страстного любовника, не вязался с обстановкой вокруг. Мы стояли в Святом месте, которое было омрачено убийством слуги Святых, что и сам был убийцей. Ведь даже малейшая царапина полученная клинком отравленным ядом сока «саармы» убивала. Противоядия не было, были лишь минуты агонии и смерть.

- Падре, похоже, выбрал для тебя милосердную смерть, – усмехнулся он.

Всё вокруг вдруг закружилось в дьявольском хороводе, мысли, страхи, слова. Всё смешалось, словно жар исходящий от мужчины, расплавил все границы мира. Земля ушла из-под ног, и я повисла в руках Хьялмара едва не провалившись в беспамятство.

- Проклятье, Ари!

Обеспокоенный голос звучал издалека, слабо затрагивая моё сознание.

- Я, конечно, подозревал, что ты неискушенная и любая близость с мужчиной собьёт тебя с толку, разрушив самообладание. Но и не предполагал, что ты лишишься чувств, едва ли я успею приблизиться к тебе, – тихий смех и насмешливый голос звучал словно из под толщи воды. – Или это всё влияние святого места?

Но смех испарился едва прохладные руки Хьялмара коснулись моего горящего лица. Наверное, я просто впитала его жар без остатка и не сумев совладать с этим пламенем начала таять, подобно восковой свече.

- Тьма тебя раздери, Ари?! Да ты же вся горишь! – приглушенные ругательства прозвучали совсем рядом. Мир вокруг меня накренился, а затем качнувшись, я воспарила над землёй.

Тепло, которое исходило от тела Хьялмара, сменилось прохладой. И касаясь этой прохлады руками, я блаженствовала. Мне казалось, будто мир растворился, оставив лишь мужчину, который нес меня. Даже свет медленно тускнел, обращаясь вязкой тьмой.

Сколько времени мой разум обволакивала эта тьма, мне не ведомо. Но постепенно в мир забвения врывались звуки и прикосновения. Прохлада которую наносили на обнаженную кожу, ощущалась ледяной. Слабое сопротивление мой мучитель даже не соизволил заметить. Поднять свинцовые веки, я была не в силах. Невольные слёзы стыда скатывались по щекам. В конце этой пытки наступило облегчение, он влилось в меня вместе с живительной влагой, которая остро пахла травами. Проникнув внутрь моего больного тела, она медленно погасила огонь выжигающий меня изнутри.

Мачеха часто говорила мне, не приближаться к мужчине слишком близко. Не позволять ему прикасаться своевольно, потому что женщина слишком легко поддается искушению и всегда есть опасность сгореть в греховном пламени. Напрочь забыв её наставления я была неосторожна, связавшись со столь порочным человеком. Позволила приблизиться и прикоснуться к себе. Разжечь что-то неведомое внутри меня.

Хьялмар

Свечи мерно потрескивали, в комнате стоял стойкий запах трав. Баночки с мазями и растирками стояли чётко разграничено от настоев и отваров, которые хорошо снимали жар и лихорадку. Всклоченный и осунувшийся Хьялмар, устало смотрел перед собой. Ему нравились предрассветные часы, когда не было слышно ни звука человеческих споров, ни их плача, ни страсти. Тишина не была вязкой, напротив, она была лёгкой и умиротворяющей. Тихое пение птиц проникающее сквозь приоткрытое окно и ласкало слух мужчины.

Две бессонные ночи изрядно вымотали его. Проблемная хозяйка казалось выжала из него последние соки, но негодования почему-то не было. На его устах блуждала довольная улыбка. Непонятное чувство довольства грело душу, которая всё-таки существовала в его теле.

Хрупкое создание сонно пошевелилось под одеялом и тонкая ручка показалась снаружи. Это привлекло внимание Хьялмара, заставило возродить в памяти несколько прошедших дней.

Конечно, он подозревал, что по прибытию в Ведхельм что-то произойдет. Но не подозревал какой опасностью это обернется для него. Ловушка захлопнулась. Теперь и он ходит по краю лезвия клинка, который может смертельно ранить. Ведь нет ничего более опасного чем раны, нанесённые тем, кого ты впускаешь в своё сердце. И хрупкая ручка девушки, что в поисках прохлады выскользнула наружу из плена простыней, может как собрать воедино осколки разбитого сердца. Так и окончательно разбить, раскрошив осколки в пыль. Это был огромный риск. Пусть пока не любовь, но особая привязанность, существование которой он принял.

Ведхельм встретил их неприветливо. И Хьялмар не предполагал, что именно непогода в итоге станет угрозой его хозяйке, за которой он внимательно следил последние дни.

Он почти рассмеялся в ответ на её приказной тон. Ари вела себя отважно, твёрдо и решительно, но речи хозяйки его мало убедили, как и внезапное желание помолиться.

Церковь всегда была отдельной, незримой силой в империи. Очень внушительной силой. Храмовники не вызывали у мужчины ни доверия, ни трепета. Многие прегрешения слуг Святых прятались за толстыми стенами и надёжными замками. Но обретаясь в определенных кругах подполья, Хьялмару многое доводилось видеть. И греховные деяния слуг света, что не скрылись от его взгляда, оказались такими же земными как и у любого негодяя, с которым он мог встретиться в тёмном переулке. Разница была лишь в том, что встретив мерзавца ты понимаешь кто перед тобой и на что он способен. А встречая волка в овечьей шкуре, не ожидаешь удара в спину. С чем, собственно и столкнулся наёмник ещё в ранней юности.

Поэтому даже и не подумал отпустить леди Ариадну в Дом Святых без защиты. Незаметно следуя за ней, с целью вычислить сообщника маленькой интриганки, на встречу с которым она поспешила.

Но девушка вновь удивила его. Она действительно коленопреклонённо молилась у статуи Святых. Хьялмар вслушивался в её неистовый шепот. Ари отчаянно просила у Святых защиты. От этого шепота внутри него что-то болезненно сжималось. Может он проникся видом промокшей под дождем хрупкой девушки, стоящей на коленях среди холодного зала. Девушки, которая пренебрегла утолением нужд своего тела чтобы получить спокойствие души. А может это Святые постарались, и дали просящей то, чего она так отчаянно просила, её защитника. Последнее предположение веселило его особенно сильно.

Но это не единственное что привлекало внимание, одна из заговорщиц выдала себя. Служительница храма тщетно ждала, когда леди де Ла Флёр закончит молитву и подойдёт к ней. Нетерпеливая женщина прервала молитву девушки, торопливо уводя её за собой.

Естественно он ожидал чего-то подобного. Воспользовавшись исповедальней, заговорщики незаметно смогут договориться у него под носом. Поэтому, Хьялмар решил составить компанию леди Ариадне. Её попытки сдерживать своё волнение и дрожь, веселили его, до того момента пока он не учуял запах сока «саармы».

Клинок, пропитанный ядом сока «саармы», зачастую используют «каратели». Хьялмар прекрасно помнил как ими пугали юных рядовых «жнецов». «Каратели» являлись элитой среди наёмников, убийцы убийц. Только избранные располагали сведеньями об их смертоносном оружии. Яд не имеет ни вкуса, ни цвета, лишь тонкий сладковатый аромат, но прежде чем жертва сможет его почувствовать - она умрет. Яд убивает мгновенно. И от этого разящего оружия никому нет спасения. Хьялмар не раз видел как убирают неугодных. Но благодаря наставнику, заменившего ему отца, не только многое знал о яде, он ещё имел козырь в рукаве.

Противоядия и вправду не существовало. Но имея возможность травить себя неимоверно крошечными дозами, даже меньше возможно, есть вероятность выработать терпимость. Два раза он был на грани приучая себя к этой отраве, один раз даже умер, но вернулся силами и стараниями наставника.

Смрад сока этого смертоносного растения намертво въелся в его разум. Поэтому, едва убийца за стеной обнажил отравленное лезвие, Хьялмар метнул клинок, точным ударом поразив противника.

Откровенный страх и ужас в глазах Ариадны, стал неприятной неожиданностью. Он злился на себя за беспечность, на девушку, чья доверчивость граничила с глупостью. Ему не хотелось быть варваром, но необходимо было наглядно показать к чему зачастую приводит неосторожность. И что лукавить, Хьялмар желал доказать - во всей этой драме он не главный злодей.

Наёмник использовал на леди де Ла Флёр то, чем давно не пользовался - приёмы соблазнения. Получать информацию возможно различными способами, не обязательно лить кровь. Хьялмар был уверен, едва добропорядочная леди Ариадна, почувствует близость его тела, самообладанию придёт конец. Соблазняющий шепот, слишком опасные прикосновения, словно бы грешного любовника, и святые стены храма вокруг. Столь противоречивое окружение сможет запутать разум интриганки и развязать язык. Но случилось нечто неожиданное.

Уходил он из храма не получив ни единого ответа на свои вопросы. С рассветом ещё больше. В храме на утреней мессе ни служители, ни горожане, не проронили ни слова о гибели отца Франциска. В маленьком городке слухи распространяются как лесной пожар. И неосведомлённость местных жителей о столь печальном событии стала очередной неожиданностью.

Наёмник предполагал что уже к утру городская стража поднимет шум, выискивая убийцу. И молчание церковников было слишком подозрительно. Стать врагом Светлой Церкви смерти подобно, но его не пугала такая перспектива. А вот что до леди де Ла Флёр... Пока что ее жизнь была тесно переплетена с его жизнью, и молчание, светлого храма играло им на руку. Обоим.

Но в омут размышлений он окунулся несколько позже. Ведь когда леди Ариадна страдала от жара и бреда, единственное о чём мог думать Хьялмар это то, как помочь ей. Найти лекаря не привлекая внимания, оказалось довольно сложно, но выполнимо. Что-то нехорошее шевельнулось внутри, когда дряхлый старик маслянистым взглядом осматривал Ари.

Наёмник привык жить изучая окружающее пространство. Находящихся рядом людей, препарируя их взглядом, и разделяя на составные. Поэтому Хьялмар уже знал, что этот человек прослыл среди жителей сластолюбцем, старым развратником. Но вот незадача, он был единственным лекарем на несколько дней пути в любую сторону. Поэтому, скрепя зубами наемник отпустил ублюдка, пообещав себе заняться им, едва его хозяйке станет лучше.

Болезнь не отступала несколько дней, которые он провел у постели девушки. Слушая её бессвязный шепот, утирая потоки слёз и пота, утешая прикосновениями когда она выскальзывала из своих кошмаров.

Огромное чувство беспомощности вынуждало Ариадну искать защиты и тепла у наёмника. Хьялмар медленно осознавал, что чувства внутри него не что иное, как привязанность, тревога, беспокойство. И ему было необходимо либо принять их, либо оборвать её жизнь и прекратить всё это.

Одолеваемый противоречивыми мыслями Хьялмар ушёл, зная, что долги необходимо отдавать. И в предрассветный час город Ведхельм лишился своего лекаря. О чем скорее всего никто не опечалился. Ибо старый развратник не считался с простыми людьми, лечил лишь тех, кто был способен заплатить ему золотом или телом. Но в итоге сам заплатил жизнью за свою гнилую натуру.

Едва рассветные сумерки стали светлеть, Хьялмар вернулся в комнату на постоялом дворе. Проверив состояние девушки он направился к двери, но тихий шепот остановил его.

- От тебя снова пахнет кровью…- сонные глаза смотрели без страха и осуждения.

Хьялмар задумался, могла ли Ариадна учуять запах крови похотливого ублюдка, которую он ранее тщательно смыл со своего тела? Скорее всего нет, но ему стало интересно как она узнала. Да и что греха таить, взлохмаченная, сонная фигурка юной девы, вызывала интерес. Жгучее желание приблизиться, прикоснуться.

Развернувшись, он шагнул к ней и замер. Так змея усыпляет бдительность своей жертвы перед броском. И ничего не подозревающая жертва сама идет в ловушку. Тонкая ладошка слабо захватила его крепкую руку и потянула к лицу. Глубоко вдохнув, девушка прошептала:

- Пахнет мылом, не кровью, приятно… - Ари вяло выпустила ладонь и мгновенно заснула.

А Хьялмар, вероятно впервые за все годы жизни, почувствовал нечто невообразимое - смущение. Оно незнакомым огнём опалило его. А прикосновение маленького носа к ладони, словно выжгло клеймо на коже.

Наверное именно тогда всё поменялось безвозвратно, окончательно заронив в пустом сердце новые чувства. С этого дня предрассветный час стал полон новых, волнующих воспоминаний.

Глава 4

Ариадна

Не смотря на то, что теплые лучи весеннего солнышка согревали лицо, а птицы своими радостными трелями несли весть о вернувшейся благодати небес, моё пробуждение не было лёгким. Напротив, от внезапно снизошедшей благодати я чувствовала себя ещё более прескверно. Тело ломило, каждая клеточка ныла так, будто я переносила на плечах неподъёмную тяжесть.

Свет больно резанул и ослепил меня, едва мои веки распахнулись. Я абсолютно не помнила как оказалась в комнате постоялого двора, а это была именно она. Обстановка соответствовала, да и характерный шум был присущ только таким заведениям. За время проведённое в бегах, я часто останавливалась в придорожных домах, поэтому прекрасно изучила их устройство.

Но помимо всего закономерно присущего комнатам, здесь ощущался стойкий запах трав. Это не раздражало обоняния, но наталкивало на определённые мысли.

Осторожно поднявшись с постели, огляделась в поисках одежды. Ведь будучи одетой лишь в ночную рубашку и прикрытая тонким одеялом, чувствовала себя неуютно. Одежда лежала на некотором отдалении от кровати, аккуратно сложенная и опрятная. Помниться, в день когда меня настигло беспамятство, шел дождь. Очевидно, что чистотой моего одеяния кто-то озаботился. Конечно же, я знала кто это был, не могла не знать. Понимание, как и внезапно вспыхнувшие воспоминания вызвали мерзкую дрожь. День за окном больше не казался таким тёплым и приветливым. Вспомнив все обстоятельства моего пребывания в храме Святого Орисиса Нарисского, я будто перестала чувствовать какое либо тепло, словно заледенела внутри.

Воспоминания о том дне, когда так некстати разыгравшаяся непогода охватила город, загоняя жителей по домам, пряча следы преступления, нахлынули удушливым потоком. Именно преступление было совершено в храме. Хьялмар убил падре Франциска, оставив его тело в конфессионале. Но это не единственна тяжёлая мысль в моей голове.

Принять то, что и сам служитель Святых являлся несостоявшимся убийцей, для моей суеверной души, было трудно. Пропитанное ядом лезвие мне не привиделось. Такой же клинок-игла имелся когда-то и у моего отца. Он хранил его ревностно и осторожно. Единственный раз когда мне удалось его увидеть вблизи, это в день смерти матушки. Это был также единственный случай, когда отец позволил себе накричать на меня.

Я отчётливо помню как переливалось на ладони, тонкое лезвие стилета. Оно словно источало радужное сияние в свете солнечных лучей. Тогда, отец под страхом смерти запретил мне прикасаться к клинку, и яростно растолковывал как мне повезло. Ведь от яда «саармы» противоядия не существует. Воспоминания о том дне со временем смазались, сменились более запоминающимися, более яркими или болезненными, такими как смерть матушки.

Но сейчас, я ясно осознавала, клинки были определённо были очень схожи. Хотя полной уверенности в одинаковости не имелось. Ибо в детстве мы видим окружающий мир по-другому.

Но факт остаётся фактом, падре Франциск хотел меня убить. Теперь я окончательно уверилась в мысли, тот безликий незнакомец был определённо связан с нападением разбойников. Как и с покушением в храме. Меня намеренно заманили в ловушку, и я совершенно глупо попалась.

Эта мысль жгла не хуже каленого железа. Застонав в голос от бессильной ярости, закрыла лицо ладонями.

- Похоже, леди Ариадна, вы со всей полнотой сейчас осознали, какой беды и каким чудом, вам удалось избежать. – насмешливый голос ударил словно плеть, опалив щёки краской стыда.

Хьялмар скрестив руки на груди, лениво опирался спиной о стену у двери. Смотреть ему в глаза я не смела, слишком велико было чувство стыда. Слишком осязаемой была опасность, исходившая от мужчины. Словно это был затаившийся зверь, выжидающий когда жертва совершит неосторожное движение, чтобы напасть.

Его ярость была понятной, но я не спешила давать повода сорвать свою злость. Замерев, лихорадочно думала как поступить дальше. Но, «зверь» внутри наёмника не желал больше ждать и двинувшись ко мне, Хьялмар яростно прорычал:

- Неужели ты думала, что сможешь обвести меня вокруг пальца, Ари?! – остановившись совсем рядом он больно потянул за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.

Я с ужасом наблюдала, как ко мне приближается искаженное гневом лицо мужчины.

- Неужели, решила от меня избавиться? – шепот создавал контраст с прежним громким восклицанием и это пугало ещё сильнее. – Думала, сможешь найти защиту у кого-то кроме меня? Молчишь? – криво усмехнулся он, и нежно погладил мою щёку рукой.

Я никогда не смогла бы понять человека, который способен так быстро менять настроение. Яростная вспышка Хьялмара сменилась насмешливым весельем. Дрожь прошлась по моему телу, страх парализовал.

Будь я опытней, взрослей, наверняка разглядела бы во взгляде массу иных чувств, кроме ярости и насмешки. Но я не могла этого увидеть. А может и не хотела, желая сохранить свой мир таким каким он был тогда. Не позволяя себе замечать перемен, что начали менять нас с начала путешествия.

- Я просто хотела выжить! – вырвавшись из рук мужчины, что неотвратимо приближался, отползла подальше. – Тебе не понять каково это, чувствовать себя беззащитной, одинокой, загнанной. Чтобы достигнуть своей цели мне нужны союзники. Я хочу не просто отомстить де Монтинье, хочу растоптать его! Вернуть доброе имя своей семьи! Ты не сможешь мне в этом помочь, лишь оружием ничего не решишь!

Воздуха не хватало, моя затянувшаяся речь, словно невесомые нити паутины, повисла в воздухе. И лишь моё тяжёлое дыхание нарушало эту вязкую тишину. Наши горящие взгляды схлестнулись и кто в этой битве победитель было очевидно нам обоим.

- Я дал тебе обещание и не нарушу слово.

Голос полный решимости разрезал тишину, заставив меня отвернуться и залиться краской стыда. Я не понимала, почему?.. Почему чувствовала себя предательницей и обманщицей... Но ведь изначально у меня не имелось никакой уверенности в его словах. Как можно доверять вчерашнему убийце? Но стыд всё равно жёг.

– Не стоило сомневаться во мне, леди де Ла Флёр. Раз уж я примерил на себя роль вашего слуги, значит пойду до конца, - насмешливо произнёс наёмник.

Ну вот это происходит снова. Как можно верить человеку, для которого было обыденной вещью без промедления менять серьёзный тон, на насмешки и колкости. Я уже собиралась ответить взаимностью на его ехидное замечание, но последующий вопрос отнял у меня способность говорить.

- Только вот утолите моё праздное любопытство. Кто же был столь щедрым, что вместо желанной помощи, прислал к вам убийц? При чем дважды, – внимательный взгляд следил каждым моим движением. Бессильно прикрыв глаза, устало ответила:

- Герцог Бернард Плантагенет, старый приятель отца, – по правде, я слукавила, он скорее был неприятелем. Но это не должно было волновать наёмника, коего назвать своим другом я также не могла. – Его человек через прислугу передал мне записку с вестью, будто падре Франциск сможет поможет мне.

Снова ложь. Но я не могла открыть правду о том, что за спиной наёмника встречалась с незнакомцем, страшась гнева Хьялмара.

- И вы решили довериться храмовнику? А нападение отряда разбойников по дороге в город вас, Ари, совсем не насторожило? – насмешливо проговорил он. Молчаливо отвернулась, сказать мне было нечего, ну не признаваться же в собственной глупости. – Значит, вы наивно последовали прямо в ловушку? Что ж, это многое объясняет.

Наёмник замолчал, мне не хотелось смотреть на его насмешливое выражение лица. Но секунду спустя я всё-таки обернулась, до глубины души удивлённая его словами.

- Кстати, Ари, весть о смерти падре Франциска замалчивается. Похоже, теперь кроме жадного дядюшки, в ряды ваших врагов записались и служители Светлого Храма. Или может я чего-то ещё не знаю? Падре не просто намеренно заманил вас, он хорошо все спланировал. Яд «саармы» не оставляет следов. Поэтому горячо благодарите Святых, что они послали вам защитника в моём лице.

Я недоверчиво фыркнула не сдержавшись. Наемник наклонившись, самым оскорблённым тоном произнёс:

- Что я слышу, Ари, неужели вы усмехнулись?

- Абсолютно нет, – фыркнула в ответ.

- Что за наглая ложь, - засмеялся он. - Вы разочаровали меня, дорогая. А ведь я вам верил, - притворно вздохнул Хьялмар, внимательно глядя в мои глаза.

- Ах, оставьте ваши речи для более наивных дев. Вы не заставите меня устыдиться, потому как и сами не ведаете что такое стыд, – парировала я, кутаясь в одеяло и медленно выбираясь из кровати. Опасный разговор медленно перетекал в шутливое русло, чему я скорее обрадовалась, чем огорчилась. Ходить по тонкому льду сомнительное удовольствие.

- Ну что вы, леди, я ведь не могу недооценивать вашу наивность? – насмешка была явной, но меня смутила не суть слов, а сам мужчина всё ещё стоящий у меня на пути.

- И недалёкость? – предложила я.

- И недалёкость, – шагнув ближе, согласился Хьялмар. Он склонился надо мной, все так же впиваясь своим внимательным взглядом.

Смущение опалило, отчего я слегка отклонилась назад, но протянутая рука заставила меня замереть. Длинные пальцы осторожно очертили овал лица. Невольно я опустила взгляд на его тонкие губы и с трудом сглотнула внезапно образовавшийся ком.

- Родинка на щеке. Как мило... - тонкие уста шевельнулись, вынудив меня непроизвольно вздрогнуть и поднять взгляд. Потемневшие глаза смотрели неотрывно. Моё сердце чуяло, быть беде, но к счастью громкий стук в дверь рассеял странную атмосферу образовавшуюся между нами.

Отвернувшись спиной, куталась в одеяло, и отчаянно проклинала всё на свете. Я не могла понять нахлынувших чувств. И признаться выдохнула с облегчением, едва немолодая подавальщица передала поднос с завтраком в руки Хьялмара.

- Я оставлю завтрак на столе.

Отвечать было страшно, голос мог меня подвести, отчего я лишь кивнула. Звук хлопнувшей двери ознаменовал момент когда меня, наконец, оставили наедине с собой. Теперь помимо страхов, в мои мысли ворвались так некстати возникнувшие чувства.

Аппетита не было, но я заставила себя есть, ведь не имела права впадать в отчаянье. Новый виток хитросплетений жизни больно ударил чувством беспомощности и предательства. Лишь слабая вера в то, что Хьялмар сдержит слово данное мне, ощущалась ветхой поверхностью под ногами. Уже не тонкий лёд, но и не твёрдая земля.

Все попытки заручиться помощью герцога Плантагенета, оказались не просто тщетными, но и опасными. Я имела надежду, что информация о смерти его отца, виновным в которой герцог много лет подозревал главу семейства де Ла Флёр, даст мне хоть какие-то гарантии. Но этого не случилось.

Но у меня всё ещё имелись сомнения, кто же действительно стоит за покушением в храме. Ведь бумаги украденные мною, были доказательством преступлений некоторых высокопоставленных церковников. Это определенно делало меня нежеланной для Светлой Церкви. Осознав, что упустила такой немаловажный факт, только сейчас в полной мере поняла, насколько глупо было соваться в храм.

Падре Лоун ранее скрывал меня в стенах удалённого в горах монастыря, но он не имел тесных связей с возглавляющими Храм Света епископами. Порой мне казалось что о монастыре просто забыли. Захудалый, полуразрушенный каменный мешок, был местом где находили приют обездоленные и побитые жизнью люди.

Поэтому падре Лоун так горячо и радушно принял опальную дворянку, вернее не меня, а деньги пожертвованные монастырю. Думаю, я бы смогла скрываться там и дальше, но имела неосторожность заплатить за своё пристанище не только золотом, но и драгоценностями дяди. Одну из них, проданную святым отцом, люди Монтинье опознали в ближайшем к храму городе. Логично предположить, что именно это и привело моих преследователей под каменные стены монастыря, откуда мне пришлось спешно бежать.

Уже тогда я неосознанно боялась, что служители церкви ополчатся на меня. Конечно, этого стоило ожидать. Украденные бумаги пришлось спрятать, ведь я не могла никому доверять. Каждое человеческое существо, сколько бы ни утверждало о чистоте души и благих намереньях, всегда воспользуется шансом получить выгоду для себя. И падре Лоун не мог стать исключением.

Но все же я совершила глупость - оставила бумаги в монастыре. В глубине библиотеки, куда едва попадает солнечный свет. За ворохом пахнущих пылью бумаг, есть небольшая трещина в стене. Именно там я оставила их. Слишком далеко, чтобы легко заметить. В очень неудобном месте, куда пролезет только маленькая рука. Но сохранность бумаг станет бесполезной, если я не смогу попасть внутрь монастыря.

Мысли о дальнейшем пути уже четко определились, оставалось раскрыть свои планы Хьялмару. Мне нужны бумаги и императорский дознаватель. Две составляющие должны сложиться воедино для моего спасения. Больше нельзя полагаться на кого либо, выбор союзника надо делать осторожно и взвешенно. Необходимо быть ещё более осторожной, хищники уже охотятся на меня.

Удвоить наёмнику обещанное вознаграждение, показалось мне отличным решением. Закончив с размышлениями, как и с завтраком, отправилась на поиски моего пока единственного союзника.

Хьялмар не заставил себя долго искать, он сидел в общем зале, который обычно занимал первый этаж постоялого двора. Наёмник медленно поглощал жидкость из огромной кружки. Отметив моё появление, он заметно напрягся. Я также была далека от спокойствия. Ведь помимо трагических событий в моей жизни, произошли моменты, которые заставляют невольно замирать в смущении.

Конечно, осознанно я не пыталась вспоминать прикосновения наёмника в Светлом Храме. Как не желала думать о том, кто растирал меня мазями и смывал пот с кожи, в дни моего беспамятства. Но это раз за разом всплывало в моей голове.

- Хльялмар, вы уже закончили? – осторожно опустилась за стол не глядя на него, так велико было моё смущение.

– Даже и не начинал. Думаю, сегодня мне придётся обойтись без завтрака. Ари, посмотрите на меня, – бесцветный голос вырвал меня из хоровода смущающих мыслей.

Серьёзный взгляд Хьялмара оказался острым и жалящим, остужающим. Он быстро охладил мой пыл, но к счастью этот опасный блеск не был направлен в мою сторону.

- Слушайте внимательно, дорогая. За нами следят. Не оглядывайтесь, – все так же ровно произнёс он. – Сейчас вы поднимитесь, и как ни в чем не бывало выйдете на улицу. – Хьялмар поднялся и подставил локоть, за который я немедля ухватилась. Страх делал мои движения немного резкими, неестественными. Из-за предчувствия надвигающейся беды путь до двери казался бесконечно долгим.

- А сейчас сделаете всё как я скажу. Дальше наши пути разойдутся, – произнёс он, когда мы подошли совсем близко к выходу.

- Но…

- Ради всех святых, Ари, не перебивайте, – ровный голос не выражал чувств, как и лицо обратившееся в маску. – За дверью ожидает служанка. Вы не мешкая обменяетесь с ней одеждой и спокойно отправитесь на городскую площадь. Ваша цель затеряться в толпе. Купите себе необходимые вещи в дорогу. Я сам найду вас.

Вздрогнув, невольно усилила хватку, страх, что он оставит меня одну или не вернётся, больно сжал внутренности. Я не произнесла ни слова, но тело выдало меня с головой. Тихий смех донёсся до моего слуха, и в очередной раз заставил зардеться.

- Ари, неужели вы всё же печетесь обо мне? – насмешливый голос не развеял моих тревог.

- Скорее о себе. Если вы исчезнете, а я останусь совсем одна, без защиты которую вы мне обещали, – тревога возросла, едва я заметила движение позади. Хльялмар широко распахнул дверь, подталкивая меня на улицу.

- Не стоит беспокоиться, я не оставлю вас без защиты, моя хозяйка. – мимолётный поцелуй запечатлённый на кисти, резко контрастировал с яростно пылающим взглядом. Он обжёг меня на мгновение и скрылся за дверью постоялого двора.

Прибывая словно в тумане, шагнула вперёд и была почти снесена неприметной служанкой. Она ловко стянула мой плащ, а взамен накинула свой. Подхватив меня под локоток, облачённая в мою одежду, девица тихо зашептала:

- Леди, во внутреннем кармане деньги на ваши нужды. Сейчас мы выйдем через тайную калитку, но пойдём в разные стороны. Чтобы ни случилось, не оборачивайтесь и не подавайте виду.

Сказанное невероятно напугало, служанка вручила мне небольшую корзину, которую я до боли сжала в руках.

– Немного с сутультесь и опустите голову, вы должны выглядеть правдоподобной прислугой, – незнакомка хихикнула. – А то если с вами что-нибудь случиться, Хьялмар расстроится.

Интонация с которой девица назвала имя наемника, словно кипятком ошпарила мои внутренности. Была ли это ревность, понять не успела, потому как моя спутница рывком отворила калитку и бесцеремонно выпихнула меня на улицу.

По улице оживлённо сновали люди. Как и было оговорено, мы разошлись в разные стороны, не оборачиваясь и не подавая виду. Двигаться не привлекая внимания оказалось довольно трудно. Шум и далёкие крики позади, вынуждали ноги дрожать. Там на постоялом дворе остался Хьялмар, вероятно участвующий в сражении за мою жизнь. А я шла вперед, стараясь не думать о том, что мой защитник может и не вернуться.

Поглощенная тревожными мыслями не успела отскочить с пути бегущего навстречу человека, за что и поплатилась. Плечо прострелило болью, а меня отбросило на пару шагов. Корзина свалилась вниз. Запыхавшийся незнакомец на мгновение остановился, в спешке поднял корзину и сунул мне в руки. Бросив мимолётный взгляд он рванул дальше.

Я оторопело смотрела перед собой ещё несколько секунд, пока не почувствовала, что моё лицо более чем открыто. Рывком накинула капюшон и опасливо оглянулась в след убегающему. Смотреть из-под капюшона было неудобно, но мне хватило. Незнакомец едва не сбивший меня с ног, пробежав еще с сотню шагов, резко остановился, словно налетел на невидимую стену и так же резко обернулся назад.

Благо, теперь между нами было приличное расстояние, а плащ, в который я облачилась, носила каждая вторая прохожая. Не было никакой нужды бежать, тем самым выдавая себя. А в том, что незнакомец ищет меня, я уверилась едва ли закричала первая женщина, с которой сорвали капюшон. Значит недруги знают меня в лицо.

Мой страх усилился, когда возглас очередной женщины прозвучал ближе. Мужчина лихорадочно бегал от одной горожанке к другой, заглядывая в их лица. Он избирал тех, кто имел в своих руках поклажу. Вероятно запомнил, что у меня имелась корзина. Уверенность, что этот человек пришёл по мою душу только крепла.

Благоразумно оставив корзинку у дороги, немедля направилась в сторону цветочной лавки. У самой двери до моего слуха донесся крик ярости и треск лозы. Несчастная корзинка не пережила жесткого столкновения с вымощенной камнем дорогой. Как и тяжелого, давящего удара ногой, что неминуемо настиг её после.

Нервная дрожь прошлась по спине, кто знает чтобы сделал незнакомец попадись я ему в руки. Ничего хорошего это уж точно. Обременённая пугающими мыслями с трудом выдавила доброжелательную улыбку. Мне ничего не оставалось как попросить о помощи лавочницу, предварительно сунув ей в руку монету.

Молодая женщина с усталым лицом, воззрилась на монету и расплылась в довольной улыбке, указав рукой в сторону неприметной двери. Я по достоинству оценила помощь лавочницы, которая не мешкая проводила меня через узкий коридор.

Едва ли мы скрылись в коридоре, колокольчик на двери звякнул, оповещая о появлении посетителя. Последний зычно позвал владельцев заведения. Мы обе замерли. Напуганная близостью опасности, повторно сунула деньги женщине в руки. В ответ на что, она только понятливо кивнула и закрыв меня собой, вернулась в лавку.

- Куда ушла девица в сером плаще?! Мне сказали, что она зашла сюда! – требовательный вопрос не заставил себя ждать. Громкий, уверенный голос, определённо принадлежал не заурядному горожанину, а скорее кому-то кто располагал властью.

Ответ женщины я не расслышала из-за стука собственного сердца. Страх быть обнаруженной сковал тело и я уже отсчитывала последние секунды своей жизни.

- Бедняжка… - с жалостью произнесла женщина. Вероятно она ловко спровадила преследователя. – Я всегда знала, родовитые мужья слишком жестоки.

Слова лавочницы медленно просачивались в моё оцепеневшее сознание. Но даже осознав сказанное, не стала разубеждать свою случайную помощницу. Пусть лучше женщина думает, будто спасла девицу от мужа-тирана, чем знает, что помогла дочери изменников.

С трудом избежав преследователя, я более осторожно двигалась по улицам Ведхельма. Также взвешенно выбирала где купить необходимое. Неоднократно избегала мечущихся мужчин, наученная горьким опытом.

Но когда я в очередной раз остановилась у лавки с травами, хриплый голос, неожиданно прозвучавший у меня над ухом, напугал до ужаса.

- Леди, вы слишком открыты, я с лёгкостью отыскал вас в толпе, – Хьялмар стоял слишком близко.

Не контролируя своё своевольное тело, на мгновение сжала руку мужчины, но тут же отпустила, на это своеволие он лишь слегка поднял брови в удивлении. Не желая больше ничем выдавать насколько велико моё облегчение и радость, спрятала руки подальше. Прикосновения на людях это неприлично и неприемлемо, хотя этикет и правила хорошего тона сейчас определенно не играли никакой роли. Дочери изменников умение вести себя как благопристойная леди теперь ни к чему.

Вести себя не привлекая внимания было неимоверно трудно, к тому же женское любопытство так и подмывало начать расспросы, но я благоразумно молчала. Моему терпению пришёл конец, когда мы завернули в узкий переулок. Но неожиданно Хьялмар привалился спиной к стене и начал медленно оседать.

Тяжёлое дыхание и затуманенный болью взгляд, выдали истинное состояние мужчины. Определённо он был ранен. Чтобы рассмотреть насколько серьёзное ранение, я потянулась к плащу своего спутника.

- Ари, неужели благородная леди хочет придаться страсти прямо в подворотне? – за насмешкой, Хьялмар пытался спрятать боль и беспомощность, слабеющими пальцами сжимая край плаща.

- Вы ранены! Я должна посмотреть! – возразила, не ответив на его укол.

- Я освобождаю вас от этого долга, – прорычал наёмник сквозь зубы. Но осознав, что я не отступлюсь, уже более решительно пытался отбросить мои руки.

Но и я не была намерена уступать, молчаливая перепалка переросла в бой. Я наступала, в попытке рассмотреть насколько серьёзно ранен мой защитник. А он отметал все мои посягательства на его персону.

Но всё-таки мне удалось отвоевать одну сторону плаща, как раз ту, на которую пришёлся весь удар. Рана в области живота была туго перевязана разорванной одеждой наёмника. Количество просочившейся крови поражало, даже с учётом повязки. Вторая рана на груди была не слишком глубокой, но тоже прилично кровоточила. Остальные небольшие и мелкие порезы я не брала в расчёт. Больше всего меня пугала рана в области живота. Мне не известно насколько это опасно, но вид бледных, заострившихся черт лица Хьялмара уверил - всё более чем серьёзно.

- Ари, оставь меня здесь и уходи. Я искал тебя лишь для этого, чтобы предупредить. Времени мало, тебя ищут. Поэтому не оглядывайся и отправляйся к западным воротам, там тебя ожидает человек с лошадью. Он поможет тебе добраться до ближайшего города, а там... – ноги наемника ослабли и он окончательно осел на землю, зажимая рану рукой.

Чувство беспомощности неоднократно владело мной ранее, но сейчас оно достигло апогея. Моя бесполезность ощутимо ударила и растоптала крупицы уверенности в себе. Хотелось просто расплакаться и завыть. Но прикусив щеку изнутри я подавила истерику.

Аккуратно взвалив раненого наёмника на своё плечо, медленно перетащила его в тень. Хотя он и пытался перебирать ногами, но всё же мне было трудно тащить превосходящего в весе мужчину.

В тени домов заметить человека труднее, это выиграет нам немного времени. Вначале необходимо остановить кровотечение и перевязать раны. В идеале самые глубокие требуется зашить, но лекарских навыков у меня нет, да и место неподходящее. Благо мачеха обучила меня некоторым умениям накладывать повязки. Мне отчаянно необходимо было достать лекарственные травы и мази.

Опустив Хьялмара, позволила ему плюхнуться сверху на деревянную бочку, стоящую у стены. Он протяжно застонал сквозь зубы, а повязка повторно пропиталась кровью. Говорить что либо, смысла не было. Слова утешения или жалости были лишними, как и заверения что всё будет хорошо. Я видела это по глазам мужчины, ему не требовалась моя поддержка. Он не хотел чтобы я видела его таким. Мужское общество не приемлет слабости. Сила духа и сила тела, это то, чем движет мир мужчины, по крайней мере, таков был мой отец. Он не искал окольных путей, встречая опасность лицом к лицу.

Все мои старания отвлечься от отчаянья были неудачными, ибо самообладание находилось на грани. Сосредоточенно отрывая подол нижнего платья, обнажила ноги намного больше, чем следовало. Пусть в присутствии тяжело раненного, но всё-таки мужчины.

- Ари, ты хочешь чтобы я умер счастливым? – смешок Хьялмара отвлёк меня от дела и я посмотреть на него.

- Сейчас, вы представляете собой малоприятное зрелище и мне больше нравилось видеть вас здоровым. Но ещё одно слово, и я самолично придушу вас, Хьялмар! – моя пламенная речь лишь рассмешила наёмника.

- Ну что вы, леди Ариадна, не нужно угроз, просто ваши очаровательные ножки ослепили меня своей красотой, – смех приносил ему боль, но он усмехался.

- Не думаю, что вид моих коленок так поразил ваше воображение. Предполагаю, ранее вам уже представился шанс рассмотреть всё моё тело, – не смотря на всю опасность ситуации и стыд, от сказанных слов, посмотрела на Хьялмара с упрёком, надеясь пристыдить его за бывшие деяния.

- Тело больной, полумёртвой девчонки, пусть и обнажённое, не слишком меня привлекает.

- Хочу ответить вам взаимностью. Вид умирающего мужчины, что отчаянно пытается меня смутить и сбить с толку, также весьма мало привлекательный. Поэтому прекратите тянуть время, Хьялмар, и позвольте мне перевязать ваши раны, – гневно закончила я.

Провести меня ему не удалось, отвлекающий манёвр был слишком очевиден. Я бы не бросила его одного даже будь он в беспамятстве. Туго свернув часть чистой ткани, на манер валика. Оторвала несколько полос от верхнего платья, значительно укоротив последнее, и осторожно сняв повязку, не разглядывая рану, приступила к накладыванию новой.

Рассматривать ранение не было времени, да и что таить, я находилась на грани истерики. Поэтому удерживать самообладание удавалось лишь до боли закусив губы. Мужчина хрипло стонал, его взгляд становился всё более мутным, действовать надо было быстро. Тугая повязка не остановит кровотечение, но замедлит его. И для того чтобы продержаться до момента когда наёмника осмотрит лекарь, ему нужны были травы. На рынке я видела травницу, она торговала лечебными травами и не сомневаюсь, что легко смогу отыскать её.

Закончив с перевязками, прикоснулась к плечу мужчины.

- Хьялмар, я принесу нужные травы, ваша задача не уснуть, дождитесь меня! – его отрешенный взгляд разрывал мне душу. Как странно, я так быстро прикипела к своему мучителю. Непривычно видеть палача в роли жертвы, как и держать в своих руках его жизнь. – Прошу вас, я не справлюсь одна!

Хьялмар прикрыв веки, прохрипел:

- Поторопитесь, госпожа…

Всего два слова всколыхнули бурю во мне. И я спешно отправилась за необходимым. Готовый принять смерть наёмник, всего двумя словами отдал мне свою жизнь, окончательно и бесповоротно. Похоже, затеянная нами игра превратилась в нечто большее.

Все вокруг казалось шумным и раздражающим. Лавка с травами все никак не находилась, и я теряла терпение. Двигаться приходилось быстро, но учитывая тот факт, что излишнее внимание привлекать не стоит. Благодаря Святым, лавка вскоре нашлась. Собрав необходимое, столь же поспешно отправилась назад, туда где оставила раненного наёмника.

Переулок всё так же оставался пустынным. Резкий контраст с ярко освещённой площадью, не позволял моим глазам сразу привыкнуть к полумраку. Но едва я начала различать тени, ужаснулась и ахнула. Определённо, Хьялмар был упрямым человеком. Но я не ожидала, что к моему возвращению он уже сможет твердо стоять на ногах.

- Вам нельзя подниматься, рана…

Но договорить не успела, фигура закутанная в плащ, шагнула мне навстречу. Незнакомец откинув капюшон, произнёс:

- Наконец-то мы встретились, неуловимая леди де Ла Флёр! Ваше умение скрываться в толпе меня восхищает, я впечатлён, – предо мной стоял мужчина с которым мы столкнулись ранее.

- Кто вы? – голос предательски дрогнул.

- Вам нечего бояться, леди, – мужчина поднял ладони в примирительном жесте. - Я не обижу вас! Мой господин, желает лишь поговорить, с той, которая так отчаянно взывала к его помощи.

Я не двинулась с места, пытаясь скрыть эмоции снедающие меня изнутри. Для доверия этому человеку у меня не имелось никаких оснований. Но меня беспокоило не только это. За спиной у незнакомца никого не оказалось, Хьялмар либо сбежал, либо его забрали. Я склонялась ко второму варианту.

- Где наёмник?

Если моё бесцеремонное обращение и покоробило мужчину, то он этого никак не показал.

- Я не вправе об этом говорить. Мой господин объяснит вам всё при встрече.

- Он жив? – я не оставляла попыток добиться вразумительного ответа, хотя этим показывала себя с худшей стороны.

- Прошу вас, леди, идёмте! Ваш телохранитель, – на этом слове мужчина слегка запнулся. – жив, но время на исходе.

Намёк на то, что жив он временно, был более чем понятным. Прекрасно понимая, что убеждать мне не удастся, покорно последовала за незнакомцем. Оказывать сопротивление не было смысла. Ещё две закутанные в плащи фигуры, показались позади меня. Что может сделать юная девушка против троих противников? Ничего. Всё это означало лишь одно – меня поймали. Враги или друзья, пока не известно. Как известно, что ждёт меня впереди. Спасение или смерть? Ответ даст лишь время.

Глава 5

Хьялмар

Легкие горели огнём. Стиснув зубы, Хьялмар остервенело боролся чтобы отвоевать хотя бы глоток воздуха. Тревога за Ариадну рвала душу в клочья. Глупая девчонка вернулась за ним, не желая прислушаться к голосу разума и спасти себя. И теперь попала в лапы преследователей.

Сдавленный хрип вырвался изо рта наемника, хрип ярости и отчаянья. Неспособности помочь хрупкому цветку выжить. Один из ищеек крепко удерживал его за горло, не позволяя ни двинуться, ни вздохнуть. Хьялмар всегда знал, что подохнет также как остальные «жнецы», выполняя опасное задание где-то в подворотне очередного безликого города.

Раньше его устраивало это, было безразлично как скоро костлявая позовёт за собой. Но сейчас всё изменилось, тело и душа неистово рвались из холодных объятий смерти, желая ещё чуть-чуть побыть среди живых. Ещё немного, чтобы посмотреть, как распустится бутон нежного цветка с острыми шипами леди де Ла Флёр.

Но все попытки вырваться оказались напрасными. Шаги юной хозяйки прозвучали совсем рядом и удалились. Навсегда отнимая надежду ещё хотя бы раз взглянуть в её большие глаза, вдохнуть нежный аромат перед тем, как всё будет кончено. Противник Хьялмара лишь усмехнулся в ответ на яростные попытки освободиться. Усилив хватку и наклонившись ближе, он прошептал:

- Похоже, даже такой отброс как ты, оценил девчонку по достоинству. Думаю и моему хозяину она придётся по вкусу, – похабная ухмылка перекосила лицо ублюдка, вызывая тошноту, волной поднимающуюся к горлу.

Мысли молниеносно сменяли одна другую, являя перед внутренним взором давно забытые воспоминания. Только в этот раз вместо сестры, сломанной куклой могла стать уже Ариадна. Картины, обагренные болью, кровью и слезами самого Хьялмара, вспыхнули так ярко, что вихрь черной злости позволил ему откинуть своего противника в сторону. Ни отдышаться, ни продумать план действий он не успевал. Подскочив противник выхватил клинок и двинулся к нему.

- Сдохни, мразь! – прорычал мужчина замахнувшись кинжалом. Но его удар не успел достигнуть намеченной цели, наёмник сам встретил тот на полпути. Клинок вошёл в тело мужчины по самую рукоять, и Хьялмар безвольно повис в руках нападающего.

Не мешкая, победитель отбросил в сторону тело поверженного, сплюнул на землю и с превосходством произнёс:

- Собаке, собачья смерть! Покойся с миром, выродок.

Пнув носком ботинка грязь в сторону сваленного безжизненной грудой тела, мужчина развернулся и ушёл вслед за своими людьми. Звук шагов удалился, ознаменовав момент когда наёмник остался один. Сплюнув вязкую, кровавую слюну, он со стоном перевернулся на спину. Его манёвр остался неразгаданным. Ищейка мыслил довольно узко, это и сыграло на руку хитрому Хьялмару.

Мысли становились вязкими, Хьялмар понял, больше ждать нельзя, ему нужно выбираться. Но об этом было легко подумать, а сделать почти невозможно.

Помимо ран, полученных в ходе схватки в трактире, он получил ещё несколько здесь, в переулке. Естественно не будь он хитрее, уже сейчас в его груди зияла бы дыра. А так повреждены лишь кожа и мышцы на боковой поверхности груди. Сымитировав свою смерть, хитрый лис заставил глупого медведя уйти. Но спустя время он обязательно ответит взаимностью, и в следующий раз клинок войдёт как надо, но уже в тело его противника.

Ноги подгибались и дрожали, перед глазами всё кружилось и плыло. Хьялмар с трудом шел опираясь о стену руками, пальцы теряли чувствительность, а холод всё сильнее захватывал его тело. На том месте, где ранее стояла леди де Ла Флёр, лежал никем не замеченный свёрток, оставленный то ли намеренно, то ли случайно.

Обессилено привалившись к стене, Хьялмар съехал вниз. Кровь всё больше просачивалась сквозь повязку на животе, остальные раны приносили не меньше дискомфорта. Потянувшись за свертком он зашипел от боли, свежее ранение дало о себе знать. Но это не остановило его, закалённый жизнью молодой мужчина привык терпеть боль.

Сжимая окровавленными пальцами свёрток, Хьялмар с удивлением осознал, что руки дрожат не от страха или муки, необъяснимое чувство заставило его всего задрожать. Мысль о том, как тонкая заботливая ручка складывала эти травы, зарождала жгучее чувство внутри, оно было сильнее даже физической боли.

Хьялмар понимал, он неосознанно перенёс образ погибшей сестры на юную леди Ла Флёр, попавшую в опасную переделку. И неспособность помочь ей, вдвойне сильней ударила его. Почти забытое чувство вины, что исподволь грызло Хьялмара, вернулось во стократ. Но было что-то ещё... Что-то обжигающее... Заставляющее остервенело разжёвывать травы, хватаясь за эту жизнь. И класться Святым, в милость которых мало верил, что в этот раз всё будет по-другому. В этот раз, он сумеет спасти и защитить.

Ариадна

Страх был моим вечным спутником, кажется я уже и не помню того времени, когда беззаботность властвовала в моей жизни. Страх смерти, страх быть обнаруженной, страх одиночества. Я никогда не предполагала, что это чувство имеет столько оттенков и вариаций. Когда-то я ненавидела это мерзкое ощущение, заставляющее колени противно дрожать, а тело покрываться липкой влагой. Сейчас же оно будто срослось со мной, стало тенью, неотступно следующей за мной. И от этого чувства страха нет никакого спасения.

Я почти ненавидела себя за это малодушие. Презирала за неспособность обратиться камнем или хотя бы отринуть чувства. Мои конвоиры, коих прибавилось ещё на одного человека, молчаливо вели меня тёмными переулками Ведхельма.

Очевидно впереди меня ждала встреча с герцогом Плантагенетом. Страшила не только неизвестность своей дальнейшей судьбы, но и судьбы Хьялмара. Если мне удастся, я смогу выторговать жизни нам обоим.

Руки откровенно дрожали, но мне нельзя было выдавать своей нервозности, поэтому упрямо вздёрнув подбородок, шествовала вслед моим провожатым. Путь казался бесконечным, невероятно запутанным лабиринтом из улиц и переходов. В очередной раз повернув за угол, наша процессия, наконец-то, остановилась рядом с неприметной дверью. Которую любезно отворил один из моих конвоиров, пропуская леди вперед.

Делать было нечего, а отступать некуда. Поздно бояться, важно одно – стать убедительно полезной для герцога Плантагенета. Суметь убедить его, получив защиту и благосклонность. Собрав в кулак всю решительность, я сделала шаг вперёд, в неизвестность.

Узкий тёмный коридор вывел меня к ещё одной двери, ведущей прямиком к моему будущему покровителю. В довольно просторном помещении царил полумрак. Треск горящих свечей предавал мрачности обстановке. За столом восседали мужчины, они вели тихий разговор.

Но едва я вошла к незнакомцам их разговор стих, все присутствующие обернулись в мою сторону. Трое мужчин смотрели на меня внимательными взглядами, но во взоре каждого отражался разный оттенок любопытства.

Кто-то смотрел с интересом, другой с налётом презрения, третий – безразличия. А во главе троих незнакомцев восседал владелец самого тяжелого и пугающего взгляда. Это был Бернард Плантагенет. В сравнении с гибким и худощавым Хьялмаром, герцог Плантагенет был здоровяком. Словно скала он возвышался над столом, превосходя присутствующих как в росте, так и в ширине плеч.

Во рту пересохло от волнения, все заготовленные заранее слова испарились. Я с ужасом осознала, что не знаю с чего начать разговор. Тем временем, лорд Плантагенет поднялся и двинулся в мою сторону.

- Леди де Ла Флёр? – очевидно голос с налётом насмешки и высокомерия, должен был выбить почву из под ног любого собеседника. Но к счастью, на меня такой пренебрежительный тон имел обратное действие. Во мне взыграла гордость, вернувшая меня в чувство. Никто не смеет с высока смотреть на представителей рода Ла Флёр. Последнюю из них.

- Рада встрече, ваша светлость, – глубокий книксен был показателем насколько велико моё уважение. Хотя внутренне я начинала закипать, даже не смотря на страх. Пора бы уже наступить на горло своей гордости, но воспитание отца ощутимо наложило свой отпечаток на мою личность.

- Сомневаюсь, что у человека который так отчаянно взывал к моей помощи. А потом так же отчаянно избегал меня, есть повод для радости от нашей встречи, не находите, леди? – упрёк и легкое пренебрежение вместе с суровым взглядом, почти заставили меня залиться краской стыда. Но презрительное фырканье одного из спутников герцога вызвало новую волну злости и раздражения.

- Справедливый упрёк, ваша светлость, но и мне есть в чем вас упрекнуть, – упрямо вздёрнув подбородок, произнесла в ответ.

Едва ли наши взгляды схлестнулись, отчётливо поняла, что играю с огнём. Но я не имела права дать слабину, после этого ни меня, ни мои слова не воспримут всерьёз. Хочешь выжить – сумей показать, что ты достойный противник, будь твоим оружием меч или слово.

- Какая наглость! – возмущенно воскликнул один из троицы мужчин, подскочив на месте.

Я не уделила говорившему и доли секунды своего внимания, неотрывно глядя только на того кто имел власть над всеми в этой комнате. Лорд Плантагенет и бровью не повёл на окрик одного из спутников, всё так же молчаливо прожигая меня взглядом.

- Милорд… - речь, так и не угомонившегося мужчины, прервал взмах руки герцога Плантагенета, который словно бы отмахнулся от назойливой мухи.

- И что же вы можете мне сказать, леди? В чем упрекнуть? – насмешливая улыбка расцвела на губах мужчины, словно вся эта ситуация позабавила его. Хотя вероятно так всё и было.

- Я взывала к вам и получила ответ. Но обратившись за помощью по рекомендации вашего человека, едва ли не погибла от отравленного клинка, – мой голос слегка звенел от праведного гнева и обиды. – Не думаю, что служитель Храма Святых просто так размахивает клинком смазанным ядом сока «саармы». Для этого нужен приказ господина, или веление его Святейшества.

Едва я произнесла последнее слово, в комнате повисла напряжённая тишина. Налёт насмешки во взгляде лорда Плантагенета исчез, на смену чему пришел холод и опасный блеск. Мне стало слегка дурно. Наверное, от такого холодного взгляда враги на поле брани падали замертво. Мне тоже хотелось упасть, но я не смела. Сейчас мне меньше всего на свете хотелось бы снова созерцать проявление презрения этого опасного мужчины.

Но моё состояние не могло быть незамеченным внимательным и зорким взглядом лорда Плантагенета. Он единым движением скользнул в мою сторону, чем напугал ещё больше, вынудив дрогнуть и отступить.

- Вам ничего не угрожает, леди, – похоже, «медведь» хотел показаться мягким и безобидным. Успокаивающие жесты и тембр голоса убеждал - опасности нет. Но я-то знала, сколько медведя не корми, весь его мирный вид, всего лишь напускное.

Любезно предоставленный стул одним из охранников был как нельзя кстати, как и бокал воды, что вернул мне способность говорить.

- Понимаю, как велико ваше бедственное положение и усталость, но я хочу услышать всё что вы можете мне сказать, прямо сейчас. Думаю, это справедливо, раз уж я вынужден буду озаботиться вашей безопасностью, леди де Ла Флёр. – пусть голос его звучал мягко, но категоричность в словах не услышать мог только глухой.

Я тяжело вздохнула и с мольбой посмотрела на мужчину.

- Могу ли я попросить чтобы этот разговор был конфиденциальным? Прошу вас! – молить о чем бы то ни было, трудно. Нужно ломать себя и свою суть, но мне удалось искренне передать свои чувства во взгляде, на что Плантагенет лишь кивнул.

- Ваша светлость?! – оклик всё того же неуёмного мужчины, которого мне так и не представили, вызывал лишь раздражение. – Это неразумно поступать столь опрометчиво, девчонка может напасть.

- Роланд, - голос был насмешливым и холодным, и если бы этот холод и насмешка были направлены на меня, я бы наверняка почувствовала себя ничтожной букашкой. – Неужели ты думаешь, что я настолько слаб, будто не смогу справиться с тщедушной леди де Ла Флёр? Или может быть, ты печешься вовсе не обо мне? – ехидный вопрос заставил меня потупиться, но перед этим я успела увидеть как залился краской негодования некий Роланд. Похоже, пока мне будет обещано защиту и спасение, я наживу ещё сотню врагов, ибо абсолютно уверенна, униженный мужчина не простит мне этого эпизода своей жизни.

Конечно, я не сказала ни слова, но мне не понравилось то, что лорд Плантагенет за мой счет поставил на место своевольного подчинённого, будь то намеренно или случайно. Это показывало его истинное отношение ко мне Очевидно, при любой удобной возможности меня используют в своих интересах. Конечно, это огорчало, ибо я ожидала большего.

Задумавшись на миг о своём, не заметила, как мужчины покинули комнаты, оставив меня и герцога Плантагенета, как и высокого телохранителя, одних. Вероятно, заметив мой интерес, лорд произнёс:

- Сатар останется, он один из тех людей что умеют хранить тайны, – хмыкнул мужчина. А мне стало дурно от смутных предположений, почему Сатар умел хранить тайны. Иногда таким вот приближенным телохранителям отрезали язык, чтобы тайны их хозяев оставались тайнами.

Глубоко вздохнув, и очистив разум от дурных мыслей, я начала рассказ. Даже отринув эмоции и рассказывая по существу, говорить пришлось долго. К чести герцога Плантагенета, он был благодарным слушателем. Только под конец рассказа о времени проведенном в Храме Святого Орисиса, дыхание, как и взгляд мужчины, стали тяжелее.

- Значит, вы утверждаете, что падре Франциск посмел направить лезвие клинка в вашу сторону? – скепсис во взгляде был неприятен. Почему-то меня считали абсолютно недалёкой особой.

- А как иначе я могла растолковать эту ситуацию? Думаете, отравленный клинок понадобился падре для каких-нибудь других нужд во время исповеди? – слегка резковатый тон был сущей наглостью с моей стороны, но на столь насмешливое поведение я не могла не ответить.

Усмешка во взгляде и на губах, говорила лишь о том, как велико пренебрежение лорда к моей персоне.

- Леди де Ла Флёр, вы столь юна, поэтому всё ещё можете себе позволить усомниться в чистых намереньях служителей Святых, но не я. Исходя из вашего рассказа, наёмник которого вы немыслимым образом перекупили, находился рядом с вами во время исповеди. Смею предположить, что падре распознал в вашем спутнике представителя наёмных убийц, и попытался избавить вас от угрозы. – меня покоробило столь уверенное утверждение. – Смею предположить, наёмник ранга «жнецов» мгновенно убил падре, не дав последнему даже объясниться. Вы слишком далеки от того, что происходит в мире. Сомневаюсь, что вам известно о борьбе Храма Святых с подпольными гильдиями. Эта безмолвная война длится не один год, но без позволения императора. Так что подумайте над моими словами, леди. В храме вам ничего не угрожало, и то, что вы приняли за покушение на вашу жизнь, было попыткой спасения, понимаете? Я не удивлен, что вы не имея поддержки и помощи извне, попали под влияние столь мерзкого представителя низшего общества. Поэтому и не смогли различить, где свет, а где тьма. Кто друг, а кто враг. Я рад, что мы с вами, наконец-то, встретились и считаю своим долгом помочь вам, вернуться на праведный путь.

После столь длинной речи его светлости, я уже была абсолютно убеждена, что он ни капли не рад нашей встрече. Очевидно, что не смотря на сказанное, Плантагенет вовсе не заинтересован в помощи мне. Но чтобы, наконец, расставить всё по местам, встретился со мной. Выслушал и отмахнулся словами которые я жажду услышать. Страшная догадка посетила меня, заставив похолодеть внутри.

- Неужели, вы отправите меня к дяде? – я не узнавала своего дрогнувшего голоса.

Герцог уже направился в сторону второй двери, но был остановлен моим вопросом.

- Так будет правильно. Это самое большее, что я могу сделать для вас и вашей жизни, – сухо ответил он. Вероятно, мужчина ни на грамм не поверил моим словам и посчитав разговор завершенным, продолжил свой путь.

Сатар попытался помочь мне подняться, но я подскочила и ринулась в след Бернарду Плантагенету.

- Вы не можете так со мной поступить! – голос звенел от обиды и злости. Никогда ещё жизнь не была так жестока, столь резко оборвав все нити за которые я цеплялась в надежде спасти свою жизнь.

- Почему нет, леди? – презрение в его взгляде опалило, но отступать мне было некуда. – Вы взбалмошная девица, которая сбежала из дома своего опекуна, стоит ли мне очернять свою честь, взяв вас под своё покровительство?

- Значит, вы не поверили ни единому моему слову? – выдохнула я. – Значит, присутствие «жнеца» вас не убедило в злых намереньях моего родственника?!

Снисходительность, которой меня одарил этот громадный представитель высшей знати, только распалила мой пыл. Сдерживать себя и свои истинные чувства, больше не было сил.

- Леди Ла Флёр, будь наёмник послан вашим дядей в целях убийства, ваша голова давно бы красовалась на обеденном блюде. Таких как этот ублюдок нельзя перекупить деньгами. Хотя, - красноречивый взгляд которым меня одарил лорд, ощущался потоком грязи на коже. – Не уверен чем вы смогли его завлечь, может вы прячете что-то особенное, под этим бесформенным плащом?

Тихий смех и последняя фраза вывернули меня наизнанку и вернули вновь. Никогда ранее я не чувствовала себя столь униженной и растоптанной. Дрожащими руками отстегнув застежку плаща, я одним движением сорвала одеяние служанки, под которым находился не менее изношенный, но более дорогой дорожный костюм. Он сильно болтался на моём исхудавшем, за время скитаний и болезней, теле.

- Посмотрите, - бездна холодного презрения в голосе и ненависть во взгляде, должны были хоть немного остудить веселье мужчины. Когда рубеж перейден, границ нет, как и понятия дозволенного. Я перешла свой рубеж и готова была на всё. – Может быть и вы что-то увидите под моим плащом. Что-то ценнее золота и шлюх, коих можно купить на эти деньги. Продажных женщин, что во стократ краше замученной, полумёртвой девчонки, которая кроме гордости и жажды жизни, потеряла всё.

- И честь? – голос его был насмешлив, но не взгляд.

- Никогда! – с жаром выдохнула я.

Наши глаза не отрывались друг от друга, прожигая, выискивая ложь и слабину. Но молчаливое противостояние прекратилось, едва волна темноты внезапно накатила на меня, вынудив пошатнуться. А высокомерный герцог всё же вспомнил о моём благородном происхождении.

- Плащ! – рыкнул голос у меня над ухом. – Не эту тряпку! Мой плащ, Сатар! Девчонка совсем холодная и дрожит, нужно согреть.

Тихие ругательства я не разобрала, по переменно проваливаясь во тьму, и всплывая на поверхность сознания.

- Лекаря сюда! – проревел голос вновь.

Кто-то что-то ответил, но я не разобрала слов.

- Тьма тебя раздери, неужели в этом городе лишь один лекарь?! Его ученика сюда! Живо, сволота!

Таких грозных криков я не слышала уже очень давно, с того дня когда лорд Плантагенет посетил наше поместье без приглашения много лет назад. Я больше не боялась этого крика, может от своего бедственного состояния, а может потому что за время скитаний многое повидала и пострашнее.

Беспамятство не продлилось долго, хотя я могла и ошибаться. Очнулась одна в светлой и просторной комнате, за окном которой занимался рассвет. Тяжелые сновидения плавно перетекли в не менее тяжелые мысли. Апатия и безразличие в полной мере захватили мою душу. Придавливая своей тяжестью, не позволяя ни вздохнуть, ни двинуться. Я с тоской смотрела как небо постепенно меняет цвет, окрашиваясь в розовый. И понимала, что начиная с этого момента я снова в плену, и это заключение закончится для меня когда мой дядя доберется сюда, или же меня доставят к нему. А дальше лишь одни Святые знают, как Бертольд де Монтинье поступит со мной. Но ничего хорошего ждать не приходится.

Сожалеть о произошедшем не было смысла, дело сделано, ничего не вернуть. Мне было жаль лишь напрасно загубленную жизнь Хьялмара, пусть он и был одним из представителей отъявленных негодяев, но спасал меня не раз. Уверена, ему не удалось уйти. Скорее всего, его просто убили ещё там, в переулке. Хотя, может оно и к лучшему, его страдания прекратились, моя же агония только начиналась.

Глава 6

Ариадна

Занавеска мерно покачивалась в такт карете. Поплотнее закрыв окно, со вздохом отвернулась, я устала ловить на себе неприятные взгляды мужчин. Сопровождающие нас всадники раз за разом бросали многозначительные взгляды в мою сторону. Ещё бы! Сбежавшая представительница рода изменников, ранее путешествующая без надлежащего сопровождения. Моя репутация просто уничтожена. Естественно легко предположить о чем они думают, растягивая на губах кривые ухмылки. Для них я падшая женщина, потерявшая честь и гордость. Только вот моим недругам не было известно, растоптанная репутация меня мало волнует, единственное, что меня интересует – это месть.

Пожалуй, три дня назад на вопрос хочу ли я избежать встречи с дядей Бертольдом, не раздумывая ответила бы утвердительно. Но сейчас, всё несколько изменилось. Размышляя над своими возможностями воздать родственнику по заслугам, я была даже рада такому раскладу. К сожалению, вернуть своей семье доброе имя мне уже не удастся, но месть определённо свершится.

Не смотря на мой побег уверена, де Монтинье считает меня слабым противником. Этот человек из тех мужчин, которые видят женщину как существо неспособное ничего сделать самостоятельно. За время проведенное в доме Бертольда, мне удалось увидеть его истинное лицо. И такая самонадеянность со стороны дяди определенно играет мне на руку. Надеюсь мои скромные актерские навыки, позволят достоверно изобразить перепуганную глупышку.

Признаться, досадно осознавать, что прямота и честность в нашем мире лишь во вред. Благородство больше не в чести, необходимо быть хитрее. Хотя, плести интриги столь искусно как мой дядя, мне ещё не удаётся. Но некоторые навыки притворства всё же имелись.

Тихий стук в окно вспугнул задремавшую, немолодую леди Баг, назначенную дуэнью на время пути. Женщина вздрогнула и подскочила к окну, чтобы посмотреть что происходит. Я же только лениво отметила, карета больше не двигалась. Оборачиваться в сторону окна у меня не было ни малейшего желания. Как и смотреть в лицо герцогу Плантагенету, которого я считала не сколько подлецом, но определённо, жестоким человеком. Конечно, я и раньше была прекрасно осведомлена, этот мужчина не оживший облик благочестия и благородства. Вспыльчив, жесток, скор на расправу, но не смотря на это, я надеялась получить помощь, обращаясь к нему.

Его утренний визит три дня назад расставил всё по местам, определив мою дальнейшую судьбу. Прямо сейчас, я направляюсь вместе с отрядом в родные края его светлости. Позже дядя Бертольд заберет меня, из замка в герцогстве Анжу. До этого момента, мне создадут все благоприятные условия полагающиеся девице благородной крови, но никаких поблажек не будет. Едва ли я смогла твёрдо стоять на ногах, герцог объявил мне это. Вначале пути я злилась, желая переубедить моего спасителя. Но в ответ на все просьбы о встрече с герцогом, наталкивалась на монолитную стену безразличия своей прислуги. И вот спустя три дня, Бернард Плантагенет изволил говорить? Увольте, я больше в этом не нуждаюсь.

Тем временем леди Багретта отворила окошко и голос ненавистного мужчины прозвучал совсем рядом.

- Леди, мы сделали вынужденную остановку. Предлагаю вам немного пройтись, потому что следующая стоянка произойдет очень нескоро, – я прямо кожей чувствовала его тяжёлый взгляд, но так и не взглянула на говорившего.

- Ах, ваша светлость, как великодушно с вашей стороны, дать отдых двум леди измученным дорогой. – дальнейшие расшаркивания леди Багретты я не слушала, медленно поднявшись, гордо прошествовала к выходу. С достоинством приняв помощь подскочившего охранника, так же гордо повернулась к компаньонке. Смерив снисходительным взглядом последнюю, произнесла:

- Леди Багретта, оставьте свои благодарственные речи на потом, герцог остановил отряд в угоду себе. Думаю, ему утомительно слушать ваши нескончаемые восхваления. Давайте же, наконец, потратим это время с пользой, ибо ваш лепет я могу послушать и трясясь в карете, – слегка ядовитый тон и взгляд, заставил стареющую леди в удивлении вытянуть лицо, а мужчину ухмыльнуться.

Мне было безразлично их отношение, или по крайней мере я убеждала себя в этом. Но позволять вертеть собой как куклой, больше не хотелось.

Развернувшись, двинулась прочь от кареты, краем глаза отметив, что за мной последовало двое охранников-конвоиров. Леди Баг, отчаянно спешила позади, пытаясь сохранить лицо, впрочем, это ей плохо удавалось.

Окрестности нашей стоянки оказались очень живописными, но меня ничего не радовало: ни солнце, ни цветы, ни птицы. Они заливисто восхваляли приход столь желанной весны. Один из таких голосистых пернатых комочков уселся совсем рядом на еловой ветке. За время побега я не позволяла себе остановиться, и заметить красоту окружающего меня мира.

До гибели отца, весь доступный для меня мир заключался в пределах нашего поместья и окрестностях. Я не была представлена высшему обществу, мой возраст не позволял этого. Поэтому не покидала пределов земель моей семьи. Хотя и страстно мечтала об этом. И вот находясь за их пределами, не ощущала никакой радости.

Птица резко смолкла, затаилась. Её глаза-бусины внимательно следили за окружающим пространством, а потом пичужка резко вспорхнула, испугавшись того, кто подошел ко мне нарушая момент уединения.

- Нам не стоит слишком далеко уходить от отряда, леди. Необходимо немедленно вернуться, его светлость разгневается.

Я даже не шелохнулась, но человек герцога был настойчив.

- Леди де Ла Флёр?

- Ещё немного…

Воин неохотно отступил назад ко второму охраннику. Рассерженная леди Баг топталась на месте в небольшом отдалении, пыхтя и чуть ли не плюясь ядом, но все правила приличия были соблюдены. В эту минуту условности, с которыми я жила раньше, неприятно давили. Воспоминание о свободе и жизни на равных с Хьялмаром, вызвало тоску. Как странно, человек привыкает ко всему, но к неволе привыкнуть не получается.

Назад я возвращалась под теми же неприятными взглядами, они словно надоедливые мухи досаждали мне. Но то, как смотрел Бернард Плантагенет... отличало его от других. Его темный взгляд был опаляющим, ощутимо жег кожу, как бы далеко мы не находились друг от друга. И в глубине души я очень боялась этого огня.

Продолжить путь наш отряд смог не без трудностей. Я особенно не проявляла интереса к причине вынудившей нас сделать остановку, но заметила некоторую нервозность моих спутников. Дорога здесь не была особенно трудной, но впереди виднелся лес и что таили его тёмные чащобы, знали только Святые.

Как я и предполагала, ночь застала нас посреди лесной дороги. Разумнее было остановиться на ночлег в более безопасной местности. Но увы, этого не случилось. Не уверена чем вызвана спешка, но трое спутников герцога выглядели довольно взволновано. Один из них, к несчастью, оказался униженным Роландом. Это он бросал особенно нехорошие взгляды в мою сторону.

За густыми кронами деревьев ни звезд, ни света луны разглядеть было невозможно. Беспроглядная тьма укрыла нас подобно плотному одеялу, из-за темноты продолжать путь стало бессмысленно. Конечно, мужчины могли отважиться на такое безрассудство, но вероятно, не только страх заплутать в ночи, останавливал их. Факт наличия трёх женщин, также был весомой причиной. В помощи прислуги нуждалась только леди Багретта, я отказалась от любых попыток меня опекать. Чем заслужила весьма одобрительный взгляд его светлости, который и сам, похоже, привык к аскетизму. Хотя, признаться, ни его одобрение, ни осуждение не очень-то и волновало меня. Важно лишь то, куда меня везут и что в итоге произойдёт.

Сон не шел, я не могла сомкнуть век в отличие от леди Баг. Она уже давно сладко посапывала. Но долго наслаждаться сновидениями моей компаньонке было не суждено, тишину ночи разорвал волчий вой. Женщина взволнованно пискнула, подскочив на широком сиденье, и словно перепуганная мышь завозилась в одеяле, пытаясь выбраться из него.

Я же легко подскочила к выходу, ловко распахнула дверцу и выглянула наружу. Мужчины суетились, подготавливаясь то ли к нападению, то ли ещё к чему. Трудно было понять, что происходит, расслабленность как рукой сняло. Среди суетящихся воинов заметила высокую фигуру герцога и махнула ему рукой, дабы привлечь внимание.

Бернард Плантагенет тяжелой поступью шагал в сторону кареты, на ходу отдавая приказы подчинённым.

- Ваша светлость… - едва ли я успела раскрыть рот, как мужчина перебил меня.

- Ради всех Святых, леди де Ла Флёр, оставайтесь в карете, я не соглашался быть нянькой капризным детям вроде вас! – суровая отповедь на секунду даже лишила меня дара речи. – Вы и так доставляете мне массу неудобств. Разумно было просто сообщить вашему дяде где нужно искать, и не связываться с вами.

Я едва сдерживала ярость заклокотавшую внутри меня. Неужели, я была такой огромной обузой, столь влиятельному человеку, который без труда управляет целыми герцогством?

- Если я столь тяжёлое бремя для вас, стоит высадить меня в первом попавшемся городе и забыть всё как страшный сон. – отчеканила в ответ. – Не думаю, что все ваши беды так сильно связанны с моей скромной персоной, ваша светлость. Или у вас есть дурная привычка, взваливать вину за любые беды на присутствие женщин? А может вы просто один из тех мужчин, что считают женщину карой небесной? Судя по вашему отношению - последнее. И ещё вот, что хочу вам сказать, если уж мне угрожает опасность, я имею право знать об этом! К вашему сведению я не дитя, от которого можно так просто отмахнуться.

Насмешливый взгляд мужчины говорил лишь о том, что моя несдержанность подтвердила его предвзятое мнение.

- И сколько же вам лет, позвольте узнать? Пятнадцать?

- Семнадцать, ваша светлость. Брачный возраст в Лауртании назначен с шестнадцати и если вы не забыли, а своим имуществом я смогу полноправно владеть уже через год.

- Упаси Святые это забыть! Надеюсь, что до совершеннолетия ваш опекун сможет найти глупца, который польстится на деньги семьи Ла Флёр и женится на столь взбалмошной девице, – ядовито парировал он.

- Боюсь вас разочаровать, деньги моей семьи столь привлекательны, что Бертольд де Монтинье и сам не прочь на мне жениться. – мои слова чем-то задели мужчину, но я не позволила ему раскрыть рта. – Но знаете, это не должно вас волновать, обуза есть обуза. Я просто надеюсь, что и для вас найдётся бедняжка. Которая сможет терпеть такого мужлана и грубияна, если конечно, она будет глухой, слепой и не обремененной разумом!

С достоинством фыркнула и хорошенько грохнула дверцей кареты, едва ли не прищемив нос Плантагенету. Злость сделала меня глупой, нельзя спорить с такими людьми, это бывает чревато, но я ничего не могла с собой поделать. Лучше ощущать злость, чем снова трястись от страха приближающейся опасности.

Герцог пышущий гневом ещё немного потоптался у кареты, тихо извергая ругательства, а затем ушел. Я ещё долго слышала как он порыкивал на воинов, сгоняя своё дурное настроение. Определённо, он привык, что последнее слово всегда остаётся за ним. Но не в этот раз!

- Вам надо быть осторожнее, дорогая. Не стоит ввязываться в игру, заведомо не зная правил, – холодный голос леди Багретты удивил меня.

Хмурое лицо преобразилось, из недалёкой, кокетливой леди, что отчаянно пытается привлечь внимание лордов, она превратилась в серьёзную, умудрённую жизнью женщину, владеющую острым умом.

- Что вы имеете ввиду?

- Вы понимаете, о чем я. Не стоит прикидываться глупышкой, нам хватит и одной мнимой дурочки, – насмешливо произнесла моя компаньонка. – Вы дразните зверя, леди Ариадна, распаляете его интерес. Не стоит этого делать. Не для этого я так старательно разыгрываю идиотку, сопровождая вас. Если не прекратите делать глупости, окажетесь на ложе Плантагенета. Вас это устроит?

Я отрицательно покачала головой, с пораженно воззрившись на чудесное превращение леди Баг.

- Кто вы? – голос сел от волнения. Неожиданности поджидали везде куда бы ни ступила моя нога.

- Хороший вопрос, – почти ласково улыбнулась женщина. – Скажем так, я отдаю долг одному упрямому мальчишке, что имел глупость дать вам своё обещание.

Сердце пропустило удар, единственный кто обещал меня защитить был Хьялмар. Но я очень сомневалась в том, что наёмник находится среди живых, о чем и сообщила компаньонке.

- О, милочка, ты плохо знаешь Хьялмара, он выбирался и из худших передряг. Уверена, неожиданная хромота нескольких лошадей, как и «волки», что ранее дали о себе знать, это его рук дело. Как впрочем, и моё присутствие. Я обещала ему присмотреть за вами.

Совершенно непринужденно разговаривая словно бы о погоде, леди Баг сообщала мне удивительные вещи. Значит Хьялмар не погиб и пытается помочь. Это неожиданно приятно грело изнутри.

Из размышлений меня вырвал новый волчий вой, после которого наступившую тишину разорвали лязг яростно схлестнувшихся мечей. Звуки борьбы становились всё громче. Я порывалась посмотреть, что же происходит снаружи, но совершенно спокойный вид леди Багретты заставлял сидеть на месте. А когда за бесконечным лязгом оружия и криками мужчин, ощутимый удар сотряс стену кареты, моё спокойствие закончилось. Я нервно подскочила, но компаньонка ухватила меня за руку.

- Неужели вы хотите так бездарно погибнуть, погубив все старания нашего общего знакомого?

- Конечно же нет, но вы же понимаете, ему не добраться сюда!

Нашу мелкую перепалку прервала резко открывшаяся дверца, устрашающего вида мужчина потянул ко мне свои руки. Это был типичный разбойник с большой дороги, заросший бородой и грязью. От неожиданности я испуганно закричала, в то же мгновение мужчину выбросило вон. Тихие ругательства и яростный рык Бернарда Плантагенета прозвучал совсем рядом. Но не успела я опомниться, как огромная фигура его светлости возникла в проеме.

- Идите сюда, леди, скорее!

Испугавшись окрика, я отшатнулась, а рука леди Баг сжалась, удерживая меня на месте. Взгляд мужчины мазнул по ней, тихое ругательство снова вырвалось изо рта лорда.

- Чертовы змеи! – прорычал он сквозь зубы. – Ко мне! ЖИВО!

От такого громогласного рыка моё тело само дернулось вперед, хотя разум запоздало кричал, будто я делаю что-то не то. Но было слишком поздно, мужчина уже вырвал меня из цепких рук женщины, и вытащил наружу. Оглянувшись назад, Плантагенет выплюнул с презрением:

- А с вами, леди Багретта, мы поговорим позже.

Растерянный разум, наконец, начал соображать в полную силу и чувство разочарования окатило меня ледяной волной. Свобода, которая едва ли замаячила на горизонте, в очередной раз ускользала. Мои яростные попытки освободиться из медвежьих объятий его светлости, были никем не замечены. Он весь словно состоял из груды каменных мышц и только.

Сквозь поле брани он шел ничего не замечая вокруг, одной рукой крепко прижимая меня к своему телу, а второй одаривая недругов смертоносными ударами. Куда волок меня Плантагенет, стало ясно едва я услышала в стороне тревожное ржание лошадей.

В отдалении стояли лошади, несколько всадников охраняли животных. К этим охранникам и нес меня мой тюремщик. Один из воинов двинулся нам на встречу. Стоило ему приблизиться, как герцог передал брыкающуюся меня в руки мужчины.

- Да как вы смеете?! – к моим возмущениям окружающие оставались глухи.

- Отвечаешь жизнью! – гаркнул герцог, стремительно развернулся и растворился во тьме. Очевидно, вернувшись на место сражения.

Естественно мне не хотелось свалиться с лошади, но попытаться освободиться я была обязана. Мои потуги вырваться оказались тщетными, воин с легкостью удерживал меня, безмолвно подавляя любое сопротивление. Конечно, я понимала, даже если и смогу сбежать, нет гарантий что не потеряюсь в ночном лесу, став кормом для хищников. У меня не было ни одной возможности послать весточку Хьялмару где меня искать. Поэтому могла лишь надеяться, что леди Баг сообщит ему, куда я исчезла.

Не смотря на стенания Плантагенета о том, как его тяготит моё общество, он не спешил уступать меня кому бы то ни было. Вероятно твёрдо вознамерившись передать в руки дяди.

И снова бездна разочарования раскрыла предо мной свои объятья. По сути мерзавец, наёмник, исполняет свои обещания и даже на краю гибели неотступно следует данному мне слову. А благородный лорд, оказывается высокомерным и себялюбивым. Отмахивается от чужих бед, желая лишь сохранить своё лицо перед обществом. К тому же имеет предубеждения, и даже весомые аргументы не могут пошатнуть его упрямства. Несправедливо, что благородная девица находит больше помощи и понимания у черни, чем у высокородных мужчин.

Размышляя о странных превратностях жизни, я до боли всматривалась в далёкие огни. С отчаяньем вслушивалась в затихающие крики, надеялась услышать знакомый голос. И когда совсем рядом всхрапнула лошадь, а воины резко обнажили мечи, моё сердце в волнении затрепетало. Надежда вспыхнула ярким пламенем, согревая изнутри, но этому огню не суждено было гореть. Ледяной голос его светлости, разорвал ночную тишину и потушил даже тлевшие угольки надежды.

- Как вы себя чувствуете, леди де Ла Флёр?

- Уверена, это всего лишь дань манерам и вас ни сколько не волнует моё состояние, – хмуро произнесла в ответ.

- Вы правы, не волнует. Но я был бы рад услышать что-нибудь жалостливое и слезливое, чтобы пожалеть вас, и не свернуть вам шею. – вспышка злости была ожидаема. Но я всё равно вздрогнула, услышав последние слова мужчины. – Вы словно приносите несчастья. Дернул же меня нечистый согласиться помочь вам.

Ответа на свои слова герцог не стал ждать, грубо перетащив меня в своё седло, посадил перед собой. А затем пришпорив лошадь, рванул вперед ни о чем не заботясь. Высказывать возмущения, откровенно говоря было страшно, поэтому закусив губы я молча цеплялась за всадника.

Лошадь спешно принесла нас в сторону уцелевшего отряда. Смотреть на павших я не отважилась, да и сам герцог не спешил демонстрировать мне ужасы сражений. У кареты сновало несколько воинов, лорд остановился и окликнул одного из них:

- Отыщи плащ принадлежащий леди? – карету как впрочем и одежду с компаньонкой, мне предоставил Плантагенет. Что сказать, он не скупился, щедро предоставляя мне всё необходимое для удобного путешествия. Слуга ринулся внутрь, извлек мой плащ наружу и подал его лорду, который довольно бесцеремонно одел его на мои плечи, поспешно стянув полы.

- Где дуэнья?

- Исчезла, мой господин, разбойники забрали женщину с собой, – с опаской пролепетал воин.

- Кто бы сомневался, – саркастически фыркнул Плантагенет.

Я благоразумно молчала, понимая, что моя жизнь теперь зависит от не очень-то благородного, даже жестокого человека.

- Что ж, леди Ариадна, – насмешливо изрек лорд. – Похоже, теперь ваша загубленная репутация будет очернена ещё больше. Ибо я не намерен терять своих людей, пригрев очередную змею на груди, какой являлась ваша бывшая компаньонка.

- Не я выбирала себе дуэнью, – не сдержавшись проговорила в ответ.

- Верно, выбирал я. И нечистый бы меня побрал, если бы я хоть немного усомнился тогда, в благочестии этой женщины. Истинно женщина коварное и лживое существо, – с неприязнью говорил мужчина. – Вы также принесли мне немало забот. Эти выродки пришли за вами.

- Тогда, вам просто нужно было отдать меня! Избавиться от обузы. Или ваше самолюбие не позволяет уступить противнику? Ведь вы привыкли побеждать, нужна вам эта победа или нет, не важно, я права? – праведный гнев так и рвался наружу. На языке вертелся главный вопрос, который, на свой страх и риск, выпалила не думая. – Если вы не были намерены помогать, зачем озаботились судьбой леди с дурной репутацией? Ради того что бы доставить меня дяде, показав своё благородство? Вы уверенны, я должна быть непременно возвращена опекуну и наказана за своеволие, не так ли? Похоже, вы не считаетесь с женщинами, считая их низшими существами. Вы мне противны.

Моя гневная отповедь заставила мужчину напрячься и рыкнуть:

- Замолчите, или я заткну ваш рот, раз и навсегда!

Страх прошелся тёмной волной по телу, никогда ранее со стороны других мужчин не исходило такой осязаемой угрозы. Это неприятное чувство ощущалось мерзкой дрожью в руках. Я замерла не двигаясь и почти не дыша, страшась спровоцировать Плантагенета.

Не стоило забывать, что разговоры с ним, не идут на равных как с Хьялмаром. С кем я могла позволить себе прямо высказывать свои мысли, не загоняя разум и чувства в рамки дозволенного и непозволительного. В груди тоскливо заныло.

Как же я скучаю по тем дням, когда мы шутливо переговаривались с наёмником. Перед ним я больше не испытывала страха. Может потому, что после всего, наконец, уверилась в твердости обещаний Хьялмара. Или может мое сознание просто искало хотя бы крохотный островок надежды и спокойствия. Искало, хотя бы одного союзника, опору, на которую можно хоть немного опереться чтобы не утонуть в реалиях жестокого и мрачного мира.

Ночь, как и мужчина за моей спиной были холодными, но я дрожала не от холода. Расценив по-своему, его светлость, стащил плащ и накинул на мои плечи. Если он и ждал слов благодарности то, увы, был разочарован, ибо я безмолвствовала, не желая давать повода для новой яростной вспышки.

Всадники неспешно двигались в ночной темноте, иногда освещаемой слабым светом луны. Меня удивляло, что им этого хватало дабы иметь представление куда держать путь. Отряд во главе которого мы неспешно двигались, заметно поредел. Я гнала прочь нехорошие мысли на этот счёт, терзаться чувством вины буду позже. Сейчас же, мне нельзя размениваться на это, потому что и моя жизнь была на грани.

- Погоня, ваша светлость! – запыхавшийся воин внезапно выскочил сбоку, чем напугал меня до ужаса, заставив дернуться в руках герцога.

- Сколько их?

- Не меньше двадцати, милорд! – слуга тяжело дышал после длительного забега по лесу.

Остальные воины тревожно загудели, обсуждая варианты принятия боя или отступления. Я же осталась безучастна к их бедам, если преследователи нагонят нас, у меня появится возможность спастись.

- Нас восемнадцать, вместе с леди Ла Флёр, – задумчиво произнес герцог, а потом резко дернул в сторону свой плащ, накинутый на мои плечи.

Я не сопротивлялась не понимая мотивов мужчины. Он ловко стащил женское, верхнее одеяние и перебросил его ближайшему воину.

- Накинь на кого-нибудь поменьше, и возьми в седло, пусть ещё пять всадников отправляются с вами. Держите путь чуть севернее, будете отвлекать на себя внимание, – затем обернулся к остальным. – Мы двинемся южнее, сделаем крюк и встретимся в Бирнае, он следующий на пути.

- Но мой лорд, разница в количестве разделившихся всадников подскажет преследователям верный путь. Разве не лучше держаться вместе, и в случае нападения, отбить атаку? – с жаром проговорил один из троих высокородных мужчин, остальные участники отряда составляли простые воины.

- Роланд, если тебя так беспокоит разница в количестве, отправляйся вместе с ними. Тогда контраста между разделившимися не будет видно. – хмыкнул герцог, и не дав раскрыть рта своему собеседнику чтобы возразить, скомандовал. – Вперед!

Отряд разделился, мы рванули в другую сторону. Плантагенет снова накинул мне на плечи свой плащ, на ходу стягивая края огромного одеяния.

- Леди де Ла Флёр, хочу извиниться за неудобства, но пока что вам придётся довольствоваться столь непривлекательным одеянием, – горячее дыхание коснулось моей шеи. – Но будьте уверенны, едва мы достигнем города, вы будете обеспечены всем необходимым.

- Благодарю, – сухо отчеканила я. – За время проведенное вне дома дяди, я прекрасно обходилась и малым, так что не стоит утруждаться, ваша светлость.

- Вы видели когда-нибудь бабочек Алма? Они обитают в жарких странах, – голос мужчины звучал с примесью горечи и сожаления. – Так вот, эти создания невероятно прекрасны, манят своей красотой, но стоит позволить бабочке сесть вам на руку, как острые клыки впиваются в плоть, разрывая кожу.

Я не совсем понимала почему он так резко сменил тему разговора, и на что намекает.

- И что же?

- Они плотоядные, – констатировал факт Плантагенет. – У вас поразительное сходство с этими созданиями. – ядовито закончил он.

Оскорбленная столь мерзким сравнением я отвернулась, рассматривая светлеющее пространство. До рассвета оставалось ещё пару часов, но понимание что за это время возможность на спасение отдалится от меня навсегда, накрывало удушливой волной.