Последняя Игра. Книга 1

Пролог

«Ставки сделаны, ставки сделаны, ставки сделаны, господа»

(Любовь Успенская. «Гусарская рулетка»)

ПРОЛОГ

Помещение, в котором стоял стол, не имело ни стен, ни потолка. По крайней мере, человеческий глаз не смог бы определить их границы. Пространство вокруг растворялось в мягком полумраке, и только ровный свет, падающий сверху, освещал центральную часть — широкий стол из тёмного камня и два кресла, стоящие друг напротив друга.

Свет был ровным и спокойным, без источника и без тени, словно само пространство решило на мгновение стать видимым. В нём не было ни тепла, ни холода — только безупречная ясность, в которой каждая линия и каждая поверхность существовали так, как им было предназначено. Если бы человек оказался здесь случайно, он, вероятно, почувствовал бы странное беспокойство: слишком правильным казался этот свет, слишком неподвижным был воздух. Так бывает в местах, где время почти не имеет значения.

Ни дверей, ни окон здесь не было. Воздух казался неподвижным и удивительно прозрачным, словно само пространство лишили привычных свойств материи. Вдали полумрак постепенно сгущался, но не становился темнотой — скорее напоминал туман, в котором растворялись очертания мира.

Стол был массивным, гладким, отполированным до зеркального блеска. Его поверхность отражала свет так, что казалось, будто под камнем медленно движется туман. Иногда этот туман складывался в странные формы — напоминающие континенты, океанские течения или спирали облаков.

Над столом висела прозрачная сфера. Внутри неё медленно вращалась планета.

Голубая, белая, с коричневыми пятнами материков и серебристой дымкой облаков. Она выглядела почти игрушечной — не больше крупного плода — но при этом в её медленном вращении чувствовалось нечто величественное, как в движении настоящего небесного тела.

Земля.

Континенты медленно проплывали под облачными вихрями. Тонкая линия атмосферы мерцала в лучах света. Иногда в темной стороне планеты вспыхивали крошечные точки — огни городов. Со стороны это выглядело почти мирно. Всего лишь красивый, приятный взгляду пейзаж.

Ничто в этом медленном вращении не говорило о миллиардах судеб, о бесконечных конфликтах, страхах и надеждах, которыми жила поверхность планеты. С высоты подобного наблюдения всё человеческое казалось удивительно тихим и даже незначительным: города — всего лишь светящимися точками, границы — условными линиями, а войны — едва заметными всплесками активности. Мир выглядел гармоничным. И именно поэтому его судьба казалась особенно хрупкой.

За столом сидели двое.

Первый выглядел так, словно только что вышел из кабинета старого университета. Высокий лоб, аккуратно зачёсанные седые волосы, узкое лицо с тонкими чертами. На нём был строгий светлый костюм — безукоризненно сидящий, словно сшитый по индивидуальному заказу.

Он сидел прямо, почти неподвижно. Его руки лежали на поверхности стола, пальцы слегка касались холодного камня, а взгляд серых глаз был направлен на вращающуюся сферу. В его лице не было ни усталости, ни раздражения — только спокойная сосредоточенность человека, привыкшего наблюдать за сложными процессами.

Второй сидел напротив, развалившись в кресле с заметной долей небрежности.

Он выглядел моложе — или, по крайней мере, производил такое впечатление. Длинные рыжеватые волосы были собраны в хвост, на нём были тёмные джинсы и простая чёрная толстовка. В его движениях чувствовалась расслабленная уверенность человека, которому давно уже нечего доказывать. И рассматривал планету с лёгкой улыбкой, как наблюдают за интересной, но давно знакомой игрушкой.

В его взгляде не было злобы. Скорее лёгкое любопытство и привычная ирония того, кто уже видел подобные истории много раз. Цивилизации рождались, росли, объявляли себя венцом мироздания, а затем неизбежно сталкивались с собственными слабостями. Иногда это происходило быстро, иногда занимало тысячелетия. Но итог, как правило, отличался лишь деталями.

Некоторое время они молчали.

Планета медленно вращалась. Континенты скользили под облаками. Тени океанов меняли оттенок. Где-то в глубине атмосферы мелькали бледные вспышки гроз.

Наконец рыжеволосый слегка подался вперёд.

— Вот она, — сказал он, кивнув на сферу. — Очередная цивилизация, которая слишком рано решила, что стала разумной.

Человек в светлом костюме ничего не ответил.

Рыжеволосый протянул руку и легко коснулся прозрачной поверхности сферы. Планета внутри продолжала вращаться, и в глубине облаков на мгновение вспыхнули крошечные огоньки — словно ночные города, увиденные с огромной высоты.

— Ты видел показатели, — продолжил он. — Агрессия, внутренние конфликты, уничтожение среды обитания. Они делают всё возможное, чтобы сократить себе срок существования.

Человек в светлом костюме слегка наклонил голову.

— Они развиваются, живут и… делают выбор, — спокойно сказал он.

— Конечно делают. Вопрос — какой?

Рыжеволосый усмехнулся и провёл ладонью по поверхности стола.

Камень под его рукой потемнел. Туман внутри него пришёл в движение, и через мгновение на поверхности начала проявляться шахматная доска. Чёрные и белые клетки проступали одна за другой, словно медленно поднимаясь из глубины камня.

Камень менялся прямо на глазах, будто в нём существовал скрытый механизм, ждавший лишь прикосновения. Клетки выстраивались с математической точностью, образуя безупречную сетку. Казалось, сама поверхность стола на мгновение стала отражением какого-то более сложного устройства — модели, способной описать борьбу сил, которая происходила далеко за пределами этой тихой комнаты.

Сначала появились чёрные фигуры. Они возникали неторопливо, как если бы их выталкивало на поверхность само пространство доски: сперва контуры, затем плотная матовая форма, и наконец чёткие очертания шахматных силуэтов. Ладьи, кони, слоны, ферзь, король и строй пешек занимали свои клетки с холодной точностью, словно давно знали предназначенные им места. Когда последняя фигура встала на поле, композиция выглядела завершённой — плотной, уверенной, лишённой каких-либо пробелов. Чёрная сторона была представлена полностью.

Некоторое время фигуры оставались неподвижными, словно позволяя наблюдателям оценить расстановку. В строгих линиях и холодной симметрии чувствовалась странная завершённость — будто эта комбинация формировалась задолго до того, как появилась на доске. Как если бы сама логика человеческой истории медленно и неотвратимо выстраивала именно такой порядок фигур.

Белые фигуры появились позже.

Их возникновение шло иначе — медленнее и как будто неувереннее. Сначала проступила одна пешка, затем в стороне сформировался силуэт фигуры покрупнее, потом ещё несколько белых контуров поднялись из камня, занимая свои клетки. Однако доска так и не заполнилась полностью: между белыми фигурами остались пустые поля, и эта пустота бросалась в глаза почти сразу. В сравнении с плотным строем чёрных белая сторона выглядела разреженной, словно часть фигур так и не была вызвана на игру.

Рыжеволосый некоторое время рассматривал доску, чуть склонив голову набок, как человек, оценивающий давно знакомую комбинацию. Затем он тихо присвистнул и провёл пальцем вдоль линии чёрных фигур, будто пересчитывая их. В его жесте не было ни удивления, ни раздражения — только лёгкое, почти ленивое удовлетворение.

— Вот видишь, — сказал он наконец. — Даже вмешиваться почти не пришлось. Все очевидно. Как по мне, даже играть нет смысла. Твой проигрыш очевиден.

Он слегка коснулся одной из чёрных пешек, но не сдвинул её с клетки, а лишь задержал палец на холодной поверхности фигуры. Казалось, он прислушивается к чему-то далёкому, происходящему за пределами этого тихого пространства. Затем его взгляд скользнул по доске, задержался на редких белых фигурах и снова вернулся к плотному строю чёрных.

— Они всё сделали сами, — продолжил он. — Каждый своим выбором. Кто-то предпочёл страх, кто-то — силу, кто-то — власть над другими. Такие решения всегда складываются в одну и ту же картину, как бы люди ни пытались убеждать себя в обратном.

Он медленно провёл пальцем над рядом чёрных фигур, словно перечисляя их невидимые свойства.

— Жадность. Зависть. Ненависть. Желание подчинять и подчиняться. Эти вещи они понимают куда лучше, чем все разговоры о гармонии и порядке.

После этого он указал на белые фигуры.

— А здесь, — сказал он чуть тише, — те, кому почему-то не подходит весь этот набор. Практически — изгои. Или отголоски былых времен, когда честь, совесть и прочее — еще были не просто словами, а что-то реально стоили.

Он откинулся назад в кресле и на несколько секунд замолчал, продолжая рассматривать доску. В его взгляде не было злорадства — скорее спокойная уверенность человека, который заранее знает исход партии.

Человек в светлом костюме некоторое время смотрел на доску, не двигаясь и не меняя выражения лица. Его взгляд переходил от одной фигуры к другой, словно он проверял не их количество, а нечто иное, скрытое за самой расстановкой. Белых фигур действительно было мало, и это было видно сразу, без подсчётов и сравнений.

— Ничего, — сказал он наконец. — Жизнь сложнее любой игры. И победа далеко не всегда достается тому, кто всего лишь сильнее.

Рыжеволосый усмехнулся, но без насмешки — скорее с лёгким интересом.

— Для красивого поражения — возможно. Чтобы умереть с высоко поднятой головой. Не понимаю, но принимаю.

Он перевёл взгляд на вращающуюся планету, зависшую над столом, и на мгновение задумался, наблюдая, как облачные вихри медленно скользят над океанами.

— Начнем?

Человек в светлом костюме слегка кивнул, принимая сказанное так же спокойно, как и всё происходящее вокруг.

Некоторое время они молча смотрели на доску. Фигуры стояли неподвижно, но в их расстановке уже чувствовалось напряжение будущей партии. Пока ещё всё было спокойно. Ни одна фигура не сделала хода, ни одна комбинация не начала складываться. Но сама возможность движения уже существовала, словно пружина, сжатая до предела. И где-то далеко, на маленькой голубой планете, миллиарды людей продолжали жить своей обычной жизнью, даже не подозревая, что их выборы уже стали частью большой игры. Игры — результат которой окончательно закрепит победу Хаоса или Порядка.

Рыжеволосый усмехнулся и слегка покачал головой.

— Что ж… Безумству смелых и… принципиальных поем мы песню. Жаль, но, похоже, эта партия будет короткой.

Он протянул руку и коснулся доски. Фигуры едва заметно дрогнули, как если бы по камню прошла слабая вибрация. В тот же самый момент где-то далеко, на поверхности маленькой голубой планеты, в ночном небе появился странный красный отблеск.

Сначала он был едва заметен — словно далёкое зарево за горизонтом. Но через несколько секунд красный свет медленно расползся по нижнему краю облаков, окрашивая их в тревожный багряный оттенок. Будто где-то за пределами привычного мира открывалась дверь в преисподнюю, и отблеск ее огня впервые коснулся человеческого неба.

Глава 1

Владимир понял, что разговор закончился, ещё до того, как Марина произнесла последние слова. В квартире стояла та самая напряжённая тишина, которая возникает после долгой ссоры, когда уже всё сказано, но никто не хочет первым признать очевидное. Девушка стояла у шкафа, спиной к столу, и медленно складывала вещи в дорожную сумку. Делала она это аккуратно, почти педантично, словно собиралась не уходить из жизни человека, с которым прожила три года, а просто уезжала на пару дней в командировку.

Мужчина сидел за кухонным столом, опершись локтями о столешницу, и смотрел на её руки. Странно, но именно руки сейчас притягивали взгляд сильнее всего. Тонкие пальцы перебирали вещи, складывали их, застёгивали молнии. Когда-то он любил наблюдать, как она играет ими на пианино — легко, почти невесомо. Сейчас каждое движение звучало как тихий, но окончательный приговор.

— Ты же понимаешь, что так больше нельзя, — сказала Марина, не оборачиваясь.

Голос у неё был ровный, почти спокойный, и именно это спокойствие раздражало сильнее всего. Когда люди кричат — с ними ещё можно спорить. Когда говорят тихо, значит, решение уже принято.

Влад ничего не ответил. Он знал, что любой ответ сейчас будет либо глупым, либо жалким. Поэтому просто молчал и смотрел, как девушка застёгивает сумку.

Марина наконец повернулась. В её взгляде не было злости. Скорее усталость — и ещё что-то вроде вины, которую она старательно прятала за деловой решительностью. Девушка подошла ближе и остановилась у стола, будто собираясь сказать что-то важное, но ещё не решаясь.

— Влад… — начала она и на секунду замолчала.

Мужчина поднял глаза.

— Ты хороший человек. И как мужчина… и вообще. Я ни о чём не жалею. Правда.

Она говорила медленно, словно заранее продумывала каждое слово. Владимир слушал и уже понимал, к чему всё идёт.

— Но у тебя нет будущего, — тихо сказала Марина. — А я не хочу стать вдовой в двадцать лет. Прости.

Он знал, о чём она говорит. Врачи называли это сухо и почти безэмоционально — последствия гидродинамической травмы и аневризма. Для обычного человека это звучало как диагноз, для него — как приговор с неопределённой датой исполнения. Мина замедленного действия в собственной голове. Таймер тикает, но сколько осталось — год, пять лет или один неудачный день — не знает никто, даже врачи.

Марина знала об этом тоже. Знала и пыталась делать вид, что всё нормально, что жизнь можно продолжать как прежде. Но жизнь — упрямая штука. Ей хотелось обычного женского счастья: семьи, детей, будущего, которое можно планировать хотя бы на несколько лет вперёд. А рядом с человеком, который в любой момент может не проснуться утром, такое будущее построить невозможно.

И именно поэтому её слова про вдову в двадцать лет прозвучали не как упрёк. Скорее как попытка сказать правду вслух — ту самую, которую они оба давно знали, но до сегодняшнего дня старательно замалчивали.

Несколько секунд он молчал, потом чуть заметно кивнул.

— Ты всё решила?

Девушка отвела взгляд. Ответа не последовало, но в нём уже не было необходимости.

Влад встал и вышел на балкон. Дверь за спиной тихо закрылась, оставив разговор внутри квартиры вместе с запахом её духов и тяжёлой, вязкой тишиной.

Снаружи был обычный вечер. Старый Приморск жил своей жизнью: по улице медленно тянулись машины, где-то во дворе разговаривали соседи, хлопнула дверца подъезда. С набережной тянуло влажным морским воздухом. Город выглядел спокойным и равнодушным, словно в нём ничего не произошло.

Мужчина опёрся ладонями о холодный металлический поручень и достал из кармана пачку сигарет.

Курить он начал уже после отставки. До этого обходился без этой привычки, но когда тебя комиссуют в сорок лет с формулировкой «по состоянию здоровья», в жизни появляются странные пустоты, которые чем-то нужно заполнять. Сигарета оказалась самым простым способом занять руки.

Он прикурил не сразу. Сначала долго щёлкал зажигалкой, словно она вдруг решила капризничать именно в этот момент. Когда огонёк наконец вспыхнул, Влад глубоко затянулся и медленно выпустил дым в прохладный вечерний воздух.

За спиной вжикнула молния сумки.

— Я вызвала такси, — сказала Марина из комнаты.

Он ничего не ответил. Просто продолжал стоять и смотреть вниз, во двор.

Через несколько минут хлопнула входная дверь. Мужчина даже не повернулся. Сигарета медленно тлела между пальцами, а взгляд был прикован к выезду из двора.

Такси появилось почти сразу — старая машина с жёлтым фонарём на крыше медленно свернула с улицы и остановилась у подъезда. Через минуту из дома вышла Марина. Девушка несла сумку и на секунду остановилась у двери машины, будто собираясь оглянуться.

Она всё-таки оглянулась.

Владимир стоял на балконе, опираясь на перила, и курил. Их взгляды встретились всего на мгновение, после чего Марина быстро открыла заднюю дверь и села в машину.

Такси тронулось и медленно выехало со двора.

Мужчина докурил сигарету до фильтра, не отрывая взгляда от красных огней машины, пока они не исчезли за углом старой улицы. Только тогда он раздавил окурок в пепельнице, стоявшей на перилах балкона.

Машины проезжали по улице редкими светящимися пятнами, и где-то во дворе хлопнула дверь подъезда. Почти сразу послышались шаги — быстрые, торопливые, будто кто-то опаздывал на последний автобус. Город жил своей обычной жизнью, равнодушной к чужим драмам.

Влад задержал взгляд на небе.

Облака медленно ползли над крышами, подсвеченные городскими огнями, и казались странно низкими. Будто потолок над городом стал чуть ниже обычного. Он не мог объяснить это ощущение, но именно сегодня небо выглядело каким-то непривычным — слишком тяжёлым, слишком плотным.

В квартире стало тихо.

Не просто тихо — до дрожи пусто.

Он постоял ещё немного, глядя на тёмные окна соседних домов, потом вздохнул и наконец вернулся внутрь.

Тишина встретила его, как холодная морская вода. Почти так же, как поздней осенью, когда тихо сползаешь с борта катера и вода схлопывается над головой. Первые секунды тело всегда пытается взбунтоваться — лёгкие сжимаются, дыхание сбивается. Главное в такой момент не дёргаться. Замереть, переждать холод и дать организму вспомнить, что делать дальше.

Боевой пловец, майор Деникин это хорошо умел. За плечами был не один десяток холодных погружений — Средиземное море, Индийский океан, Персидский залив, Красное море. Там, где Россия предпочитала не афишировать присутствие, темные и глубокие воды были не стихией — работой.

На кухне всё осталось так же, как было десять минут назад. На столе стояла кружка, из которой Марина обычно пила кофе. В коридоре на вешалке висела её старая куртка — видимо, она решила забрать её потом.

Владимир прошёлся по квартире, остановился посреди комнаты и на секунду закрыл глаза. Мысль о том, что можно просто налить себе и выпить, появилась почти сразу. И тут же была отброшена. Одному пить — верный способ начать разговаривать со стенами.

Он хмыкнул.

В американских фильмах люди в таких ситуациях идут к психологу. Садятся напротив какого-нибудь лысого мужика в очках и начинают рассказывать, как им тяжело.

Наш человек делает проще. Он идёт к другу. Если, конечно, такой друг имеется.

Влад взял со стола телефон, сунул его в карман, накинул куртку и направился к двери.

Подъезд встретил его знакомым запахом старого дома — смесью сырости, краски и чьих-то вчерашних котлет. Владимир медленно спустился по лестнице, машинально проводя рукой по тёплым, отполированным десятками лет перилам. Дом был старый, довоенной постройки, с высокими потолками и широкими лестничными маршами. Такие строили в те времена, когда считалось, что человек должен подниматься домой спокойно и не спеша, а не протискиваться в бетонные коробки новых микрорайонов. С годами штукатурка по углам осыпалась, краска на перилах стёрлась до металла, но сама лестница оставалась основательной и надёжной, словно дом пережил уже несколько эпох и собирался пережить ещё столько же.

На втором пролёте хлопнула дверь, и из восьмой квартиры выскочила Кира — соседская девчонка из тридцать второй. Владимир помнил её ещё в коляске, когда Наталья таскала ребёнка по этому самому подъезду, пытаясь одновременно открыть дверь и удержать сумку с продуктами. Теперь девчонке было лет четырнадцать, и она носилась по подворью с телефоном и огромными наушниками на шее, будто мир мог закончиться, если она пропустит хоть одно сообщение.

— Здрасте, дядь Володя! — бросила она на ходу.

— Привет, Кира.

Белокурый и кудрявый дьяволенок уже несся вниз по ступеням, перепрыгивая через две сразу. Секундой позже хлопнула дверь подъезда, и во двор вылетела худенькая фигура в кроссовках и слишком большой для неё куртке.

Владимир на секунду задержался на площадке, глядя на дверь их квартиры. Маму Киры — Наташу, лет на десять младше его самого, он помнил ещё молодой, когда их семья только въехала в этот дом.

Муж Наташи был инженер-нефтяник, вечно пропадавший на заработках. Квартиру он им купил хорошую, но сам в ней почти не жил. Потом, когда Кире было лет шесть, а Влад — убыл в очередную командировку, Петр, вроде так его звали, нашёл себе другую женщину, а ещё через пару лет вообще уехал из страны — куда-то в более теплые страны. Туда, где инженеры-нефтяники всегда нужны и где за умные головы платят гораздо щедрее нежели в родных осинах.

Владимир спустился на первый этаж и толкнул плечом тяжёлую дверь подъезда.

Во дворе было прохладно. Для средины мая на черноморском побережье — даже непривычно прохладно. Днём солнце ещё пыталось прогреть воздух, но к вечеру с моря тянуло сыроватым ветром, и Приморск будто ждал настоящего тепла, которое почему-то всё никак не приходило. Май на побережье обычно пах теплом и морем. Некоторые даже купались… Но сегодня вечерний воздух был странно холодным, словно весна задержалась где-то по дороге и никак не могла добраться до города.

Двор выглядел почти так же, как и много лет назад. Старые тополя по периметру, облупившаяся детская площадка с металлической горкой, пара лавок, на которых по вечерам собирались пенсионеры. Дом стоял буквой П, и окна квартир смотрели друг на друга так близко, что соседи нередко знали о чужой жизни больше, чем им самим хотелось бы.

В дальнем углу двора трое мужчин возились возле старого Volkswagen Golf. Капот был открыт, один держал фонарик, второй ковырялся в моторе, третий раздавал советы. Картина была знакомой до мелочей: в старых районах машины всё ещё чинят прямо во дворе, на слух и по опыту, а не в автомобильных сервисах.

Увидев Владимира, мужчины на секунду отвлеклись, кивнули ему и снова вернулись к работе.

Он пересёк двор и вышел на узкую улицу, ведущую к набережной. Здесь старый Приморск начинался по-настоящему. Дома стояли плотно, почти касаясь друг друга стенами. Балконы нависали над тротуарами, а провода тянулись между фасадами так густо, будто город пытался связать сам себя сетью.

С моря тянуло влажным воздухом. Даже здесь, в глубине кварталов, чувствовался лёгкий запах соли и водорослей. На заливе гудел порт — глухо и протяжно, как огромный, никогда не спящий зверь.

Владимир остановился на секунду и посмотрел вдоль улицы. Хоть еще было достаточно светло, фонари уже зажглись, и жёлтый свет ложился на старую брусчатку неровными пятнами. Вечерний Приморск жил своей обычной жизнью: кто-то возвращался с работы, кто-то выгуливал собаку, из открытого окна второго этажа доносилась музыка.

Владимир усмехнулся и медленно пошёл в сторону перекрёстка. Дом Лёхи находился всего в нескольких кварталах отсюда — там, где старый город постепенно переходил в частный сектор.

Глава 2

Частный сектор начинался почти незаметно. Старые дома ещё держались за многоэтажки, как младшие братья за старших, но через пару кварталов улица уже меняла характер. Деревья становились ниже, заборы выше, а между ними появлялись калитки, за которыми начинались небольшие дворы.

В последние дни город будто жил в состоянии лёгкого напряжения. Никто не говорил об этом вслух, но ощущение чувствовалось повсюду: в коротких, обрывающихся разговорах людей, в тревожных новостях, мелькающих на экранах телефонов, в том, как чаще обычного хлопали двери подъездов.

Даже воздух казался другим. Тёплым — почти по-летнему, хотя календарь уверял, что весна только начинается. С моря тянуло влажной солью, и этот запах смешивался с асфальтовой пылью и редкими порывами ветра, которые гуляли между домами.

Приморст продолжал жить, как жил всегда. Но иногда Владу казалось, что вся эта привычная картина держится на удивительно тонкой границе — словно достаточно одного толчка, чтобы она треснула и показала совсем другую сторону реальности.

Дом Лёхи стоял в самом конце короткого переулка. Вообще-то, по документах, Алексей Бакунин. Для тех, кто знал его ближе — Бак. Прозвище тянулось ещё с дворовых времён, когда они с Владимиром росли в одном квартале и половину детства проводили на старой спортплощадке между домами. Тогда никто из них не думал, что жизнь раскидает их по таким разным дорогам.

Их двор в те годы был маленькой вселенной со своими законами. Летом там играли в футбол до темноты, зимой строили ледяные крепости и воевали двор на двор. Старшие учили младших держать удар, младшие смотрели на старших как на героев. Бак тогда уже выделялся — не криком и не показной силой, а какой-то спокойной упрямостью. Он никогда не лез первым, но если драка всё-таки случалась, заканчивалась она быстро. После пары таких историй даже местные хулиганы предпочитали держаться от него подальше.

Невысокий, приземистый, с шиферной крышей и металлическим забором, который когда-то покрасили тёмно-зелёной краской. Краска местами облезла, но сам забор держался крепко, как и всё в хозяйстве его владельца.

Этот участок достался Лёхе от бабушки. Когда-то здесь стояла старая покосившаяся изба с кривым забором и сараем, который держался скорее на честном слове, чем на гвоздях. После зоны Бакунин не стал её латать — просто снёс всё подчистую и начал строить заново.

Постепенно, без лишнего шума и показухи, на месте памятника упадка колхозной эпохи вырос нормальный дом. Не дворец и не цыганский замок, какими иногда грешат внезапно разбогатевшие люди, а крепкий, продуманный особняк. Всё было сделано по уму: двор, гараж, мастерская, место под мангал. В глубине двора стояла аккуратная мастерская — небольшая, но явно оборудованная не хуже гаражного сервиса. Рядом под навесом пряталась старая, но ухоженная «Нива». Бак относился к технике так же, как ко всему остальному в жизни: если вещь служит — её надо поддерживать в порядке. Никакого показного богатства здесь не было, но чувствовалась крепкая хозяйская рука. Дом выглядел именно так, как должен выглядеть дом человека, который привык рассчитывать только на себя. Видно было, что хозяин строил не для понтов, а чтоб удобно жить.

Во дворе горел свет. Калитка была прикрыта, но не заперта — как обычно.

За последние годы Лёха неплохо поднялся. Сначала тренировал пацанов в местном зале, потом открыл свой. К этому добавились какие-то дела, в которые Владимир никогда особенно не вникал. Главное было другое — Бак сумел вытащить себя из той ямы, в которую однажды угодил, и теперь держался на ногах крепче многих.

В тюрьму Бакунин попал случайно. Просто не подфартило. Трое подвыпивших уродов решили развлечься — начали бить какого-то мужика прямо на парковке. Лёха вмешался. Разговор закончился быстро: двое убежали, а третий отлетел назад и неудачно приложился головой о край бордюра. Врачи сказали — тяжкая черепно-мозговая. Суд решил — превышение.

Сам Бак объяснял это коротко:

— Кисмет...

Владимир толкнул её плечом и вошёл.

Во дворе пахло дымом и жареным мясом. Где-то в стороне тихо потрескивали угли мангала. Сам хозяин сидел за небольшим столом под старой грушей и неторопливо переворачивал шампуры.

Лёха выглядел почти так же, как и много лет назад. Короткая стрижка, широкие плечи, спокойные движения человека, который привык держать себя под контролем. Он поднял голову, увидел Владимира и на секунду прищурился.

— О. Какие люди... Жив еще, курилка?

Голос у него остался прежний — спокойный, немного хриплый. За годы тюрьмы и драк он научился говорить мало, но так, что лишних вопросов обычно не возникало.

— Пока да.

Бак молча кивнул на стул рядом со столом.

— Падай.

Влад опустился на стул и несколько секунд просто смотрел на огонь в мангале. Уголь тихо потрескивал, искры иногда вылетали вверх и сразу гасли в прохладном вечернем воздухе. Бак перевернул шампуры, потом взял со стола бутылку и наполнил два стакана.

— Ушла?

Владимир не удивился. Лёха редко задавал лишние вопросы, но всегда зрел в корень.

— Угу.

Бак подвинул стакан другу, второй взял себе.

— Ну и дура.

Влад усмехнулся.

— Не совсем. Ее можно понять… И так сколько времени держалась.

Он взял стакан, посмотрел на прозрачную жидкость и одним глотком выпил половину. Алкоголь обжёг горло и разлился по груди знакомым теплом.

— Ну да… — кивнул Бак. — Бабу не поймешь. Когда она в горящую избу залезть готова, а когда на ровном месте крышу сносит. Обидно?

— Неприятно... Мне с ней было хорошо. Да и привык, если честно. Но, обижаться не на что. Женщины хотят любви... а любовь — это не про меня. Во всяком случае, с таким диагнозом. Мне ведь даже обычные эмоции противопоказаны.

— Тогда, конечно... Что ж, как говорится, все к лучшему.

— Пусть будет счастлива.

Несколько минут сидели молча. Из соседнего двора доносился лай собаки, где-то на улице проехала машина.

Бак снял шампуры с мангала, положил их на металлический поднос и сел обратно. Ели молча. Мясо было горячим, сочным и пахло дымом. От мангала тянуло густым ароматом прожаренного мяса и углей. В такие моменты разговоры обычно становились проще — как будто огонь вытягивал из людей лишние мысли. Сидеть во дворе, есть горячий шашлык и запивать его холодной водкой было чем-то почти ритуальным. Особенно после тяжёлого дня.

После второго стакана разговор пошел легче.

— К стати, о любви... Сам то как? Не отпустило еще?

Бак хмыкнул и снова пожал плечами.

История эта тянулась уже месяца три. Однажды он увидел её на автобусной остановке — просто случайно, проезжая мимо на машине. Девушка стояла чуть в стороне от людей, в светлом пальто, с папкой для нот под рукой. Невысокая, тонкая, почти прозрачная на фоне серого городского утра. Такая изящная, что рядом с ней даже воздух казался аккуратнее.

Бак тогда притормозил, сам не понимая зачем. Постоял минуту, потом вышел из машины и даже сделал пару шагов к остановке. И вдруг понял, что не может подойти. Не потому, что боится. Просто рядом с ней его двухметровая фигура казалась слишком тяжёлой и грубой. Девушка была такой хрупкой, что здоровяк вроде него мог бы без труда удержать её на одной ладони — и именно поэтому подойти и заговорить оказалось почему-то проблемнее, чем выйти против троих в подворотне.

Он постоял ещё немного, сел обратно в машину и уехал.

С тех пор всё повторялось. Бак несколько раз видел её в городе, однажды даже зашёл в музыкальную школу и узнал у вахтёрши, что девушку зовут Анжелика и она ведёт сольфеджио. Ангел…

Каждый раз он честно собирался подойти и познакомиться. И каждый раз в последний момент отступал. Пару раз Бак даже доходил до самой остановки. Стоял в двух шагах, слушал, как она разговаривает с кем-то по телефону, и чувствовал себя странно неуклюжим. В драке он всегда понимал, что делать — тело само находило нужное движение. А здесь всё было наоборот: огромный, сильный мужик вдруг чувствовал себя школьником вызванном к доске, который не знает, куда девать руки и вдруг забыл все, что учил.

— Нет.

— Я тебя не понимаю, дружище. В чем проблема?

Лёха некоторое время молчал, потом коротко ответил:

— Боюсь.

Влад усмехнулся.

— Боец ММА, прошел зону, два ножевых… а к девушке подойти боишься. Она ж не укусит тебя. А так, только дурью маешься, как школота сопливая. Давно б уже могли вместе быть... или не быть... Зато — определенность.

Бак не ответил. Просто налил ещё по одной.

Разговор постепенно затихал. Вечер закончился, ночь потихоньку вступала в свои права, разрисовывая небо звёздными узорами.

И вдруг Леха резко поднял голову. Ночь постепенно сгущалась. В соседних дворах хлопали калитки, где-то залаяла собака, по улице лениво проехала машина. Город жил своей обычной жизнью — тихой, немного сонной, как бывает в тёплых южных городах после девяти вечера. Ничто не намекало, что через несколько секунд эта привычная картина треснет, как тонкое стекло.

— Фига себе! Что за хрень… Сколько живу, такого не видел.

Влад поднял глаза.

Над крышами домов висела луна. Полная. Огромная. И не обычная — бледная, а совершенно чужая.

Она не просто была красной. Казалось, будто в небе кто-то приоткрыл тяжёлую дверь, и из щели пробивается густой багровый свет. Не лунный — чужой. Тяжёлый и тревожный, словно где-то по ту сторону горят адские костры и их отблески просачиваются в этот мир.

Свет был густым, почти вязким. От него крыши домов, провода и деревья выглядели так, будто их на секунду вытащили из нормальной ночи и подсветили из какого-то другого, недоброго места.

В этот же момент воздух вокруг словно изменился. Холодный майский вечер вдруг отступил, и по двору прокатилась странная волна тепла. Не тёплого морского ветра — другого, тяжёлого и сухого. На секунду стало даже жарко, будто из той самой щели в небе до города докатилось дыхание раскалённого ада. Даже звуки вокруг на секунду стали тише. Будто город тоже почувствовал что-то неправильное и насторожился. Где-то вдалеке всё ещё гудел порт, но этот гул вдруг показался чужим, как если бы он доносился из другого мира.

Владимир машинально вспомнил старые приметы. В народе такую луну всегда считали дурным знаком. В летописях перед большими войнами или смутами нередко упоминали именно её — «луна стояла кровава». В хрониках перед чумой в Европе, перед крестьянскими бунтами, перед какими-нибудь другими бедствиями. Писательскую память иногда заносило в странные закоулки, и сейчас она услужливо подсовывала именно такие обрывки.

Они ещё некоторое время молча смотрели на небо. Красная луна висела над городом неподвижно и тяжело, словно её кто-то специально повесил там, где её должны увидеть люди.

Постепенно глаза привыкли к странному свету. Крыши домов, провода, верхушки деревьев — всё вокруг выглядело непривычно чётким, будто ночь стала прозрачнее обычного. Даже тени лежали иначе — длиннее и резче.

И вдруг где-то в соседнем дворе завыла собака. Протяжно, тревожно. Через несколько секунд вой подхватила другая, дальше по улице — третья. Звук перекатывался по кварталу, будто животные чувствовали что-то раньше людей.

Влад прислушался. Где-то далеко, со стороны порта, глухо ударил корабельный гудок. Один раз. Потом второй. Ночью такие звуки обычно тонут в общем шуме города, но сейчас воздух был странно тихим, и гудок прокатился над кварталами тяжёлой волной. Влад вдруг поймал себя на мысли, что за всю жизнь ни разу не слышал, чтобы порт звучал так тревожно. На мгновение стало даже как-то не по себе.

Влад медленно выдохнул и снова посмотрел на луну. И от взгляда не нее возникло странное ощущение, будто где-то рядом открылась дверь, которую не стоило трогать. И по ту сторону проёма стоит кто-то чужой. Совсем не званый.

Он уже испытывал похожее чувство. Тогда, на той операции, когда всё пошло не по плану. Та самая секунда перед взрывом, когда вдруг понимаешь: поздняк метаться, парень. Ты попал. А потом грохот, вспышка и темнота.

Влад поёжился, хотя во дворе стало заметно теплее.

— М-да…

Ещё раз посмотрел на небо и задумчиво произнес:

— Как говорится, не могу знать, что это за хрень, гражданин начальник… но оно мне ни фига не нравится.

Глава 3

Ночь в Приморске стояла странная.

Жара, пришедшая вместе с красной луной, не ушла. Для мая это было почти неправдоподобно. Обычно после заката с моря тянуло прохладой, и к полуночи воздух становился влажным и свежим. Сейчас же асфальт продолжал отдавать тепло, будто город целый день стоял под июльским солнцем.

Влад шёл домой неторопливо, сунув руки в карманы куртки. После разговора у Бака в голове было тихо и немного пусто — так бывает, когда выпьешь пару рюмок и мысли на время перестают бегать по кругу.

Но сегодня эта тишина была какой-то другой.

Где-то в глубине сознания всё ещё жило ощущение, появившееся после красной луны. Непонятное, но упрямое чувство, будто привычный мир чуть-чуть сдвинулся со своего места и теперь стоит не совсем ровно.

Влад свернул в знакомый переулок.

Он пользовался им уже много лет. Узкий проход между домами позволял срезать дорогу и выйти прямо к его двору. Днём здесь часто ходили жильцы, но ночью переулок обычно пустел. Сегодня он тоже казался пустым.

Переулок жил своей обычной ночной жизнью. Где-то наверху лениво гудел старый кондиционер, с крыши редкими каплями стекала вода после дневной жары, а из открытого окна на втором этаже доносился приглушённый звук телевизора. Всё это было знакомым и привычным — тем самым фоном, на который обычно не обращаешь внимания, пока что-то не выбивается из общего ритма.

Сегодня выбилось.

И не только голоса.

Было ещё что-то едва уловимое — как слабое напряжение в воздухе перед грозой. Вроде ничего не происходит, но кожа уже чувствует перемену раньше, чем её замечает разум.

Влад шёл медленно, и чем ближе подходил к свету фонаря, тем отчётливее становилось ощущение, что сегодняшний вечер почему-то не хочет заканчиваться спокойно.

Влад сделал несколько шагов и вдруг услышал голоса.

Сначала — женский.

— Отпустите… мне домой надо.

Ответом был смех. Нехороший, ленивый, с той наглой уверенностью, которая появляется у людей, привыкших чувствовать себя хозяевами улицы. В этом смехе уже не было ни шутки, ни флирта — только скучающее предвкушение чужого страха.

Влад сделал ещё пару шагов и увидел их.

Под фонарём у стены стояла продавщица из магазина на углу. Невысокая, светловолосая, всегда немного смущённая. Сейчас она держала сумку обеими руками и пыталась пройти мимо двоих парней, перегородивших ей дорогу.

Третий стоял чуть в стороне и лениво наблюдал. В его руке тускло блеснул нож — короткое лезвие, больше похожее на кухонный. Держал он его неумело, двумя пальцами, слегка покачивая кистью, словно игрушкой. Но в узком переулке и такого ножа более чем достаточно — особенно когда у его владельца за спиной двое приятелей и уверенность, что никто не вмешается.

— Ух, ты… — раздается насмешливый, хриплый голос. — Смотрите, парни, какая добыча. Не зря мы столько времени здесь проторчали.

— Зачетная, телка… — поддерживает другой. — И упакована хорошо. Давай сюда сумочку, куколка.

Девушка, все еще ослепленная фонариком, ничего не видит кроме красных кругов плывущих перед глазами, зато чувствует, как чья-то рука грубо и крепко хватает ее за локоть, в то время как кто-то еще дергает к себе сумочку.

— Что вы делаете? Я буду кричать… — пытается возмутиться девушка, но дрожащий голос выдает ее страх и вызывает у нападающих смех.

— Не будешь… — угрожающе шипит еще один. Он стоит совсем рядом, и от него тошнотворно несет смесью давно нечищеных зубов, перегаром и табаком. — Сюда смотри!

В свете фонарика возникает длинное, блестящее лезвие ножа.

— Только пискни, сучка! Так личико разрисую, что до смерти зеркала будешь бояться. Поняла?

Девушка испуганно моргает и молчит.

— Я не слышу! Поняла?

— Да… — выдавливает она из себя, чувствуя, как ноги становятся ватными и опирается спиной на стену, чтобы устоять на подгибающихся коленях.

— Тю… — звучит в это время со стороны. — И это все? Но здесь нам даже на пару пузырей не хватит. А ну, снимай серьги!

— Пожалуйста…

— Заткнись, б…ь! — ругательство ошеломляет не хуже пощечины. А может, и больнее, потому что не заслуженно. Грязная рука бесцеремонно отводит прядь волос, луч фонарика сдвигается на ухо.

— Б...ь! — еще более эмоционально ругается грабитель. — Да у нее в ушах какая-то говняная бижутерия! Вот облом, пацаны.

— Бижутерия… — доносится другой голос. — А мордашка ничего. Хорошенькая… Гм… Денег нет. Рыжья — нет. Мы что, зря вечер потратили? Гм… Придется компенсировать. Наше время дорого стоит. Быстро на колени, сучка.

— Что?! Нет! — услышав звук расстёгивающейся «молнии», девушка испуганно пытается отшатнуться, но позади стена.

— Заткнись, коза! И делай, что говорят! Будешь умницей — живой отпустим! — нож оказывается так близко, что острие холодит щеку.

Девушка мотает головой и пытается отодвинутся. Но деваться ей некуда. И бежать тоже. За спиной запертая дверь, а впереди трое гопников. Ей бы закричать, все-таки шанс, но от ужаса судорога сжимает горло так, что бедняжка лишь шепчет хрипло и едва слышно:

— Пожалуйста… пожалуйста… Не надо…

Все, как обычно. Ничего нового. Финал известен. И хорошо, если оставят живой, и дворник утром не найдет в подворотне изломанное, изуродованное тело. Хотя, действительно ли лучше?..

Такие сцены он видел не раз. Годы службы научили одной простой вещи: прежде чем вмешиваться, нужно понять, что происходит на самом деле. Сколько противников, где стоят, что у них в руках и насколько они готовы зайти далеко. Иногда достаточно одного слова, иногда приходится действовать быстро.

Но чаще всего всё решается в первые несколько секунд. Люди, третировать и унижать слабых, очень плохо реагируют на тех, кто не боится.

Трое. Двое явно подвыпившие, третий трезвее и потому увереннее. И ещё нож — короткое лезвие тускло блеснуло в свете фонаря, когда тот, что стоял сбоку, лениво поиграл им в пальцах.

Влад вздохнул и вышел из тени.

— Отпустили девушку и пошли отсюда.

Парни обернулись. На секунду в переулке стало тихо, только где-то наверху скрипнула вывеска и тихо зашуршал ветер между стенами домов.

— А ты кто такой? — спросил один из них.

— Просто прохожу мимо, — ответил Влад.

— Ну так и проходи.

Влад сделал ещё шаг.

— Руку убрал.

Парень усмехнулся, но руку не убрал. Тот, что стоял с ножом, наоборот чуть подался вперёд, лениво поднимая руку, словно показывая, что разговор может закончиться совсем иначе. Движение было неуклюжим и медленным — пьяная самоуверенность. Но нож всё равно оставался ножом.

Дальше всё произошло очень быстро.

Влад сократил расстояние одним шагом. Рука с ножом только начала движение, когда его пальцы уже перехватили кисть, резко вывернув её наружу. Пальцы сами нашли нужные точки — старые навыки сработали быстрее мысли. Лезвие звякнуло об асфальт, а его хозяин, потеряв равновесие, тяжело осел на землю, хватая ртом воздух и пытаясь понять, что произошло.

Второй рванулся вперёд почти сразу. Влад даже не посмотрел на него — просто развернулся корпусом и коротко ударил ладонью в лицо. Удар был быстрым, без замаха, но достаточно жёстким, чтобы голова парня дёрнулась назад, а сам он сел прямо на асфальт, прижимая ладонь к носу и ошеломлённо моргая.

Третий наблюдал секунду, потом тихо выругался.

— Всё… пошли.

Он помог подняться первому, подтолкнул второго к выходу из переулка. Через несколько секунд их шаги стихли в темноте улицы, и переулок снова опустел.

Света всё ещё стояла у стены.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Света… Меня Светлана зовут…

Влад кивнул.

— Приятно. Влад… Владимир. Не за что. Просто не стоит ночью… одной.

Девушка поправила сумку на плече и всё ещё смотрела немного растерянно.

— Я… никогда так поздно… а сегодня... переучёт был.

— Понятно.

Света кивнула в сторону соседнего дома.

— Я тут, рядом живу.

Она чуть улыбнулась — коротко, почти виновато.

— Ещё раз спасибо…

Девушка быстро подошла к парадному, набрала код и уже у входа обернулась.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Переулок снова опустел.

На несколько мгновений всё вернулось к обычному ночному порядку. Фонарь тихо гудел, освещая потрескавшийся асфальт. Где-то в глубине дворов лениво залаяла собака, и почти сразу ей ответила другая. Город жил своей жизнью — той самой, где подобные короткие столкновения исчезают бесследно, словно их и не было.

Влад стоял спокойно, но внутри постепенно отпускало напряжение. Старый рефлекс всё ещё держал тело собранным, хотя разум уже понимал, что опасность прошла. Пару секунд спустя плечи сами собой расслабились, дыхание стало глубже.

Обычная история.

Если бы не странное ощущение, которое так и не исчезло.

Влад ещё несколько секунд стоял на месте, слушая, как внутри дома глухо хлопнула дверь подъезда. Потом повернулся, собираясь идти дальше, и сделал шаг.

И в этот момент мир словно споткнулся. Влад даже не сразу понял, что именно изменилось. Просто привычный фон города вдруг исчез, будто кто-то аккуратно убрал звук на невидимом пульте. В такие моменты мозг начинает лихорадочно искать объяснение: внезапный порыв ветра, отключение электричества, странный акустический эффект между стенами домов.

Но ничего подобного не происходило.

Переулок оставался тем же самым. Те же стены, тот же фонарь, тот же тёплый воздух ночи. Только пространство вокруг вдруг стало слишком ясным и неподвижным — так бывает перед сильным ударом грома, когда мир на секунду замирает.

Не потемнел. Не исчез. Просто на мгновение сбился с привычного ритма, как двигатель, который вдруг пропустил один такт. Шум города оборвался, воздух в переулке стал плотнее, и на долю секунды Владу показалось, что пространство вокруг него накрыли прозрачным колпаком.

Влад уже собирался сделать ещё один шаг, когда что-то внутри словно щёлкнуло. Не в голове — глубже, на уровне какого-то странного внутреннего ощущения, будто невидимый механизм вдруг провернулся на один зубец.

И сразу после этого прозвучал голос.

Событие зафиксировано.

Игрок обнаружен. Статус фигуры — Белый Король.

Перед внутренним взглядом на секунду вспыхнула поверхность камня. Чёрные и белые клетки проявлялись одна за другой, словно медленно поднимались из глубины. Больше всего напоминая мраморный пол, расчерченный под шахматную доску.

Следующая строка появилась почти сразу.

Получено: 5 опыта.

Ещё мгновение.

Начальная синхронизация: 3%.

Последняя строка возникла чуть медленнее.

Открыт навык: Инстинктивная реакция.

Оптимизация организма начата. Степень восстановления: 12%.

Строки исчезли так же внезапно, как и появились.

Ни вспышки, ни звука — просто пустота, словно их никогда и не было. Несколько секунд Влад стоял неподвижно, ожидая, что странное видение повторится или продолжится. Но переулок уже снова жил обычной жизнью.

Где-то скрипнула дверь. По улице за углом проехала машина. Ветер лениво зашуршал в листве старых каштанов.

Реальность снова стала обычной.

И от этого происходящее выглядело ещё более странным.

Он несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь понять, что только что произошло. Последствия контузии? Или что-то другое?

Потом тихо усмехнулся.

— Ну да… — пробормотал он. — Охотник поймал белку. Белка была не одна, а с бредом.

Влад медленно выдохнул. Но ощущение внутри было совсем не таким, как раньше.

Однажды он уже испытывал нечто похожее. Тогда, на той злопамятной операции, когда старший мичман Мамедов ошибся первый и последний раз в жизни. Перед самым взрывом, когда стало ясно, что не уйти и не успеть, тоже было странное мгновение тишины. Мир вдруг становился слишком чётким, словно кто-то на секунду выкручивал резкость реальности до предела.

В воде такие вещи ощущаются особенно ясно. Сначала приходит короткий толчок давления — резкий, как удар ладонями по ушам. Мир мгновенно глохнет, в голове хлопает пустотой, а тело ведёт в сторону, будто его толкнули невидимой рукой. И только спустя мгновение через воду прокатывается тяжёлый глухой звук — не столько слышимый, сколько ощущаемый всем телом.

Вода вокруг будто замерла — тяжёлая, плотная, как перед грозой. Потом пришёл удар. Не звук — давление. Резкий толчок словно кулаком в грудь. В голове хлопнуло так, будто ладонями одновременно ударили по обоим ушам. Мир дернулся, тело резко повело в сторону, а лёгкие на секунду словно сжались, выбивая дыхание. И только спустя мгновение через воду прокатился глухой тяжёлый звук — больше похожий на далёкий подземный обвал, чем на обычный взрыв. После него остался только звон в ушах и мутная, вязкая тишина.

Влад медленно выдохнул и поднял взгляд к небу.

Красная луна никуда не исчезла. Наоборот — она словно разгорелась ещё сильнее и теперь висела над городом огромным тускло-алым диском. Свет её был тяжёлым, вязким, и от него крыши домов казались темнее, чем обычно.

Влад стоял неподвижно, чувствуя, как внутри постепенно возвращается обычный ритм дыхания. Шум города снова стал привычным: где-то хлопнула дверь подъезда, вдалеке прошуршали шины машины, по крыше дома лениво скрипнула старая вывеска. Всё выглядело так же, как всегда. Но ощущение оставалось.

Холодное, упрямое чувство, что мир вокруг чуть-чуть изменился.

Он вдруг понял одну простую вещь: что бы ни началось этой ночью, остановить это уже не получится. Слишком многое в мире сдвинулось со своих мест — тихо, почти незаметно, но окончательно.

Можно только попытаться изменить исход. Для кого этот исход будет лучшим — каждый на Земле решит сам.

Он ещё некоторое время смотрел на луну.

Странно, но теперь её свет казался другим. Не ярче и не темнее — просто чужим. Как будто этот красный диск над крышами принадлежал уже не тому миру, который Влад знал всю жизнь.

Впрочем, возможно, дело было не в луне. Иногда достаточно одного короткого события, чтобы привычная картина мира вдруг дала трещину.

Ночь в Приморске продолжалась — тихая, тёплая и уже немного чужая.

Глава 4

Проснулся Влад резко, будто кто-то легонько толкнул его в плечо. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, что именно его разбудило. В комнате было тихо. За окном уже начинало светать — тусклый утренний свет медленно просачивался между шторами, превращая знакомые предметы в мягкие серые силуэты.

Сон уходил неохотно.

Он ещё помнил его почти целиком, что для обычных снов было редкостью. Обычно они рассыпались через пару секунд после пробуждения, оставляя только обрывки ощущений. Но этот держался в памяти удивительно ясно.

Влад стоял на краю поля, уходящем куда-то в туман. Поверхность под ногами была гладкой, холодной и странно знакомой — словно мраморный пол огромного бального зала, расчерченный на чёрные и белые квадраты. Настолько правильные, что даже смотреть на них было немного не по себе.

На нём была белая мантия.

Тяжёлая ткань тихо шевелилась от ветра, и Влад почему-то сразу знал, что это его место. Не просто случайная точка на этом поле, а именно позиция — как фигура, поставленная на клетку перед началом партии.

Впереди стоял строй.

Чёрные доспехи, тёмные щиты, копья, уходящие острыми наконечниками в серое небо. В тумане эта армия казалась бесконечной. Ряды уходили всё дальше и дальше, растворяясь в мутной дымке, и чем дольше Влад смотрел, тем отчётливее понимал простую и неприятную вещь — их слишком много.

Гораздо больше, чем должно быть.

Он обернулся.

Рядом стоял рыцарь в серебристых доспехах. Высокий, неподвижный, словно высеченный из металла. Лицо скрывал шлем, но от фигуры исходило спокойное, тяжёлое чувство силы — такое бывает рядом с людьми, которые знают своё дело и не сомневаются в исходе боя.

Чуть впереди, на соседней клетке, стоял лёгкий пехотинец. Без тяжёлой брони — только короткий плащ, копьё и круглый щит. Он смотрел в сторону чёрной армии так, словно уже прикидывал, с кого начнёт.

Где-то дальше, почти в тумане, угадывался ещё один силуэт.

И всё.

Трое.

Влад снова посмотрел вперёд, на тёмное войско, и впервые за всё время почувствовал странное спокойствие. Не уверенность и не страх — просто ясное понимание того, что партия уже началась.

И тут в голове прозвучал голос. Спокойный. Ровный. Совершенно без интонаций.

Событие зафиксировано.

Влад открыл глаза.

Потолок над ним был тот же самый, что и вчера вечером. Квартира — тоже. Никаких шахматных полей, армий и тумана. Только знакомая комната, утренний свет и тихое гудение холодильника на кухне.

Он полежал ещё несколько секунд, потом медленно выдохнул.

— Так… — пробормотал Влад. — Похоже, пить всё-таки надо меньше. Или вообще завязывать с алкоголем. Да и куревом…

Вчерашний вечер постепенно возвращался в память. Переулок, гопники, испуганная девушка… и потом этот странный голос в голове. Шахматная партия, вспыхнувшая перед глазами.

Некоторое время Влад сидел на краю кровати, опустив ноги на пол и стараясь не делать резких движений. Голова гудела, будто внутри неё кто-то медленно прокручивал тяжёлый металлический вал. Перед глазами держался лёгкий сероватый туман, из-за которого комната казалась чуть смазанной и нереальной.

Он осторожно потер виски.

Несколько секунд Влад сидел неподвижно, прислушиваясь к себе. В голове всё ещё стоял тот глухой гул, который он давно научился узнавать с первых секунд пробуждения. Иногда он проходил быстро, иногда держался часами, а в особенно неудачные дни превращался в тупую, вязкую боль, от которой хотелось просто лечь и не двигаться.

Он привык к этому состоянию настолько, что перестал даже злиться. Просто принимал как часть жизни — как старый шрам, который иногда ноет на погоду.

Но сегодня ощущение было другим.

Не хуже и не лучше — просто… чужим.

Словно внутри головы кто-то аккуратно перебирал незнакомый механизм, время от времени проверяя, всё ли работает как надо.

Влад нахмурился.

— Вот только этого мне не хватало…

Состояние было знакомым и неприятным — примерно так чувствуют себя люди после сильного удара по голове или слишком бурного вечера. Только вчера он, вроде бы, не выпил столько, чтобы утром просыпаться с подобными ощущениями. Несколько рюмок под шашлык и разговор…

Влад сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

В груди неприятно тянуло, мышцы были ватными, а в затылке тихо пульсировала тупая боль. Тело ощущалось чужим, словно за ночь кто-то разобрал его на части и собрал обратно, не особенно заботясь о точности.

— Приехали, блин… — пробормотал он. — Вот теперь, по ходу, полный амбец. Только б не инсульт… Хуже нет стать овощем.

Он попробовал сжать кулак.

Пальцы послушались, но движение вышло неловким и каким-то запоздалым, словно сигнал от головы доходил до руки через длинную цепочку посредников.

Влад поморщился.

— Голоса в башке… мутная голова… — сказал он тихо. — Ну всё. Следующий этап — белка.

И в этот момент, почти так же, как вчера ночью в переулке, в голове снова прозвучал голос. Спокойный, ровный, лишённый каких-либо эмоций.

Синхронизация завершена. Подключение стабилизировано. Вы включены в Игру.

Влад нахмурился и машинально повернул голову к двери. Несколько секунд он прислушивался, ожидая продолжения — может, у соседей работает телевизор или кто-то разговаривает в подъезде. В старом доме звуки иногда гуляли по стенам так, что невозможно было понять, откуда они идут. Но у соседей было тихо.

И тут голос прозвучал снова.

Открыть интерфейс?

И только теперь Влад совершенно ясно понял, что слышит его не ушами.

Он медленно выпрямился на кровати.

— Сушите весла, вокзал отходит… — пробормотал Влад. — Точно белка.

Влад ещё несколько секунд сидел неподвижно, ожидая, что голос исчезнет сам собой. Иногда странные вещи сами проходят именно так — надо только не обращать на них внимания. Он еще раз с силой потер виски, пытаясь разогнать туман в голове, и осторожно встал.

Пол под ногами показался неприятно холодным.

Влад сделал шаг к окну, придерживаясь за спинку стула. Голова всё ещё гудела, а перед глазами временами всплывали тусклые серые пятна, словно кто-то слегка сбил настройку резкости у окружающего мира.

— Отличное утро… — пробормотал он. — Просто замечательное.

Голос в голове спокойно повторил:

Открыть интерфейс?

Влад остановился на полпути к окну.

— Ага… — сказал он, глядя в сторону кухни. — Сейчас. Только шнурки поглажу.

Никакой реакции не последовало.

Он сделал ещё шаг, потом остановился и тихо выругался.

— Так… Стоп.

Влад медленно выдохнул и опустился обратно на кровать. Некоторое время сидел, глядя в одну точку и пытаясь собрать мысли в кучку. Всё это уже переставало походить на обычную галлюцинацию. Слишком уж последовательно вел себя этот… голос.

— Ладно… — сказал он наконец. — Открывай.

На мгновение ничего не произошло. Потом прямо перед глазами вспыхнула полупрозрачная плоскость, словно из воздуха медленно проявился экран.

Влад вздрогнул и инстинктивно откинулся назад.

— Фига себе…

Экран висел в воздухе примерно на расстоянии вытянутой руки. Полупрозрачный, слегка голубоватый, он не заслонял комнату полностью, а будто накладывался на неё вторым слоем.

В верхней части вспыхнула строка.

Игрок: Влад Кречет

Статус: Король

Фракция: Белые

Уровень: 0

Синхронизация: 12 %

Оптимизация организма: активна

Влад несколько секунд просто смотрел на надпись.

Строки на экране сменились.

Состояние организма: нестабильно. Обнаружены последствия травм и возрастные изменения. Рекомендуется коррекция параметров.

Влад невольно усмехнулся.

— Удивил, мля… Кто бы спорил...

Ниже появилась таблица характеристик.

Жизненная энергия: 42 / 100

Сила — 7

Ловкость — 6

Выносливость — 5

Интеллект — 8

Восприятие — 7

Навыки и умения:

Инстинктивная реакция

Доступно очков улучшения: 3

Влад некоторое время просто сидел, разглядывая цифры. Пока врачи говорили про последствия контузии и аневризму, всё это звучало расплывчато — набор умных слов, диагнозов и осторожных предупреждений. Их можно было слушать вполуха, кивать, а потом жить дальше, стараясь лишний раз не вспоминать и будь что будет.

Но сейчас всё свелось к простой арифметике.

Сорок два из 100.

Он тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ну да… не вьюноша уже. Но, если честно, рассчитывал хотя бы на полтинник.

Голова отозвалась глухим толчком в висках, словно подтверждая, что система, пожалуй, даже немного приукрасила действительность. Внутри черепа всё ещё стоял тяжёлый гул, и иногда казалось, будто в глубине мозга медленно перекатывается что-то тяжёлое и неприятное.

Влад осторожно помассировал висок.

Сколько лет он уже живёт с этим? Пять? Шесть? После той контузии врачи долго объясняли, что аневризма — штука коварная. Может сидеть тихо годами, а может в один прекрасный день просто…

Он оборвал мысль.

Не помогало. Опустил руку и несколько секунд просто сидел, глядя в одну точку.

— Да ну…

Мысль казалась настолько нелепой, что её даже формулировать было неловко. Прозрачный экран перед глазами, какие-то характеристики, очки улучшений… Всё это больше походило на сцену из дешёвого фантастического фильма или на сон, который вот-вот должен закончиться.

Он даже оглянулся по сторонам, словно ожидал увидеть скрытую камеру или съёмочную группу где-нибудь в углу комнаты.

Обычная квартира. Утренний свет за окном. Тихо гудит холодильник на кухне. Никаких спецэффектов.

Влад снова посмотрел на экран. Строки висели на месте. Не мигали, не расплывались, не исчезали. Он провёл рукой перед глазами — просто чтобы убедиться, что всё это не какая-нибудь хитрая игра света, но экран никуда не делся.

— Ну конечно… — пробормотал Влад. — Я просто проснулся внутри компьютерной игры. Очень правдоподобно.

Он покачал головой, уже собираясь отмахнуться от этой мысли. И вдруг поймал себя на странном ощущении. А что, если и в самом деле…?

Мысль была осторожной, почти робкой, будто сама боялась показаться слишком правдивой. Влад медленно выдохнул.

— Гм… А вдруг?

Влад снова посмотрел на экран. На секунду ему даже показалось, что строки слегка меняют резкость, подстраиваясь под взгляд. Будто экран чувствовал, куда именно он смотрит. Влад медленно моргнул. Странное чувство постепенно поднималось где-то из глубины сознания. Не страх — для страха ситуация была слишком абсурдной. Скорее осторожное недоверие, смешанное с тем упрямым любопытством, которое всегда заставляло его разбираться в любой непонятной штуке до конца.

Слишком уж реальным выглядел этот экран.

Не было ни мерцания, ни дрожания, ни каких-то дешёвых «глюков», которыми обычно грешат галлюцинации. Строки висели спокойно и чётко, словно были частью окружающего мира так же естественно, как шкаф у стены или окно.

Влад даже протянул руку и осторожно провёл пальцами сквозь голубоватое свечение.

Пальцы прошли через него без всякого сопротивления.

Но экран не исчез.

Строки висели спокойно и неподвижно, словно их вообще не касались его сомнения.

Он невольно усмехнулся.

— Выносливость пять… — пробормотал он. — Ну да… Лежаче-сидячий образ жизни. Писательство, оно такое. Потолок, мозг, комп… и мозоль на заднице. Да и нагружать организм нельзя. А пожрать не дурак. Спасибо, что не соврали.

Внизу тихо светилась ещё одна строка.

Доступно очков улучшения характеристик: 3

Влад смотрел на неё дольше, чем на остальные.

Странная мысль медленно поднималась из глубины сознания, и он никак не мог сформулировать её окончательно. Потому что если допустить, что всё это настоящее… Если эта штука не врёт, если она действительно работает так, как показывает… то перед ним сейчас висит не просто таблица характеристик. А возможность... Шанс!

Влад резко выдохнул.

— Спокойно… — тихо сказал он самому себе.

Он слишком хорошо помнил тот день в госпитале. Серьёзные лица врачей, аккуратные формулировки и то, как один из них в конце разговора сказал: «Жить будете. Просто… в общем, берегите себя.»

Он и берег… Избегая всего, что могло напрячь. В том числе и любви. И вот ему предлагают возможность починить организм…

Влад медленно поднял голову и снова посмотрел на Выносливость.

Голова неприятно гудела. Перед глазами иногда всплывали тёмные точки, а внутри черепа будто тянуло тугую струну.

— Ладно… — сказал он тихо. — Давайте попробуем… Ведь попытка не пытка, да, товарищ Берия?

Несколько секунд он просто сосредоточенно смотрел на цифру показателя Выносливости.

Сначала ничего не произошло. А потом рядом с числом вспыхнула тонкая стрелка.

Выносливость: 5 → 6. Подтверждаете выбор? Да/Нет?

— Да…

Стрелка мигнула ещё раз, и «5» изменилась на «6».

Использовано одно очко улучшений характеристик.

И в тот же момент внутри что-то сдвинулось.

Сначала едва заметно. Просто стало чуть легче дышать, словно грудную клетку отпустил тугой обруч. Потом давление в висках ослабло, и тяжёлый гул в голове начал медленно стихать.

Он сидел неподвижно, прислушиваясь к себе. Голова всё ещё болела — но уже иначе. Не так глухо и тяжело, как раньше. Повернул голову вправо. Потом влево.

Туман перед глазами почти исчез.

Влад медленно перевёл взгляд на экран.

Жизненная энергия: 42/100 → 47/100

— Да ну… — выдохнул он. — Так вот как это работает. Плюс пять единиц за одно улучшение.

Несколько секунд он просто сидел, глядя на цифры, и впервые за долгое время чувствовал, как внутри поднимается странное, почти забытое ощущение.

Не облегчение. Надежда.

Он несколько секунд сидел неподвижно, словно боялся спугнуть это ощущение. Организм реагировал медленно, но совершенно определённо: дыхание стало глубже, а тяжесть в голове уже не давила так глухо и безжалостно, как ещё несколько минут назад.

Влад осторожно повернул голову вправо, потом влево, прислушиваясь к себе. Боль никуда не исчезла полностью. Но она изменилась. Стала тише, дальше, будто отступила на шаг.

Он слишком хорошо знал своё тело, чтобы не заметить разницу.

Влад тихо усмехнулся и покачал головой.

— Интересно девки пляшут… — сказал он. Но теперь в его голосе больше не было иронии.

Несколько секунд Влад просто сидел, глядя на экран. Цифры не исчезали, строки не расплывались, и неприятный гул в голове действительно стал слабее. Не пропал полностью, но изменился — словно кто-то убавил громкость у старого, надрывающегося динамика.

Он медленно выдохнул.

Комната вокруг выглядела совершенно обычной. Та же кровать, тот же шкаф у стены, тот же утренний свет, который лениво просачивался через шторы. Ничего фантастического. Никаких вспышек, никаких спецэффектов.

Только прозрачный экран, висящий прямо перед глазами.

Влад ещё раз посмотрел на строку:

Жизненная энергия: 47/100

Блин! Если это действительно работает… если не бред и не галлюцинация, вызванная усталостью и похмельем… значит, только что произошло нечто гораздо более серьёзное, чем просто утренний глюк.

Он осторожно провёл рукой по виску. Голова всё ещё ныла, но уже терпимо. Совсем не так, как ещё несколько минут назад.

Мысль медленно оформлялась в голове, и чем яснее она становилась, тем сильнее внутри поднималось что-то горячее и почти забытое. Если это правда… если эта странная Система действительно может менять параметры организма… значит, дело не только в цифрах на экране.

Значит, речь идёт о нём. О его теле. О проклятой аневризме, из-за которой врачи уже много лет осторожно советуют «жить спокойнее» и «избегать перегрузок».

Влад тихо хмыкнул

— То есть… — сказал он, глядя на экран. — Вы хотите сказать, что меня реально можно починить?

Экран, разумеется, ничего не ответил.

Но строка Жизненная энергия: 47/100 продолжала светиться перед глазами.

И в этот момент Влад вдруг совершенно ясно понял одну простую вещь.

Пусть это выглядит как сцена из какого-нибудь фантастического фильма. Пусть звучит как полный бред. Но если всё это правда… если система работает… То судьба только что приоткрыла перед ним дверь.

Влад медленно выпрямился на кровати.

Он не знал, куда она ведёт. Не понимал сути и правил этой странной игры и уж тем более не представлял, что ждёт его дальше. Но одно стало ясно совершенно точно. Теперь у него снова есть будущее.

Глава 5

Влад ещё несколько секунд сидел неподвижно.

Мысль о будущем была слишком непривычной. Почти болезненной. Он уже давно привык жить иначе — короткими отрезками, без планов, без горизонта. День прожит — и ладно.

А теперь вдруг…

Будущее.

Он усмехнулся и уже собирался встать с кровати, когда перед глазами вспыхнула новая строка интерфейса.

Внимание. Запускается процедура оптимизации физического состояния Игрока.

— Это ещё что за новости… — пробормотал Влад.

Ответ пришёл мгновенно. Всё тем же спокойным голосом, который он уже слышал раньше.

— Производится оптимизация физического состояния реципиента в соответствии с усредненными параметрами мужской особи вида homo sapiens, рода homo из семейства гоминид, отряда приматов…

— Чего это «усредненными»? — возмутился Влад. — Лично меня мой рост, ширина плеч и… прочие физиологические параметры вполне устраивают. Девушкам, кстати, тоже нравится.

— Замечание принято. Вводятся коррективы. Рост, ширину и длину оставляем прежними…

— Другое дело. А то придумали — усредненные… У азиатов четырнадцать сантиметров уже половой гигант. А только китайцев в мире каждый седьмой. Оно мне надо так рисковать?

— Дополнительные пожелания будут? Пока Конструктор не активирован. Можно ведь и не усреднять, а увеличить. Одноразовое вмешательство не запрещено.

— Заманчиво… — Влад на секунду задумался. — Вот только смысла нет. Мне уже сорокет. Недолго ряст топтать осталось. Не жилец я… Так что спасибо, не стоит себя утруждать.

— После проведения оптимизации твои физические параметры будут соответствовать телу молодого мужчины двадцати пяти — двадцати восьми лет. Занимавшегося спортом и не имевшего вредных привычек. Все имеющиеся негативные изменения будут устранены.

Влад замер.

— А-а… Ну, если так… Здорово… Одобряю.

— Вы подтверждаете своё согласие на проведение необходимых процедур?

— Стать молодым и здоровым? Сто пудов. Где кровью расписаться?

— Расписываться не требуется. Твое согласие зафиксировано. Пожалуйста, прими удобное положение и постарайся не двигаться. Конструктор активирован.

Влад только успел нахмуриться, как тело вдруг пронзило резкой болью.

— О-йё… М-мать моя женщина!

Если кого било током, тот поймёт. Огненная стрела прошила его от макушки до пят, заставив рухнуть обратно на кровать и свернуться калачиком.

— Внимание. Конструктор активирован. Просьба сохранять неподвижность. До завершения оптимизации Игрока осталось менее четырех минут.

— Не понял… — прохрипел Влад. — Какая, к чертовой матери, оптимизация? И какого Игрока? Вы всерьез, что ли? Это странное шахматное поле, фигуры… Белый король…

Ответ звучал всё так же спокойно.

— Да. Все серьезно. Поздравляем. Ты избран. На тебя указал перст Демиурга.

— Делириум тременс… — пробормотал Влад. — Да ладно… Не могло же меня с трёх глотков так наглухо срубить? Я же сам домой пришел… И дрался еще… Или это было все во сне?

Но голос продолжал:

— Тебе выпал редчайший шанс. Поспеши оценить дар Демиургов и вступи в сражение. Ты готовы принять все тяготы и лишения, уготованные судьбой, дабы с честью превозмочь их и спасти свой мир?

Влад поморщился.

— Твою мать… Даже если это не бред — почему именно я?

Голос словно пожал плечами.

— Почему кто-то получает лотерейный билет на сдачу и выигрывает миллион, а кто-то покупает лотереи всю жизнь и не выигрывает ничего?

Влад тихо фыркнул.

— Ладно… Понял. Судьба-злодейка и его величество рандом. А долго ещё ждать? Ну, пока меня отоптимизируют?

— Десять… девять…

Он лежал, не двигаясь, и слушал обратный отсчёт.

— Три… два…

Оптимизация завершена.

— Можешь двигаться.

Влад осторожно открыл глаза.

В груди будто расправились лёгкие. Влад сделал глубокий вдох и удивлённо прислушался к себе. Никакой тяжести, которая раньше появлялась после пары шагов по лестнице. Никакого привычного давления в висках. Сердце билось ровно, спокойно — так, как не билось уже много лет. Тело ощущалось… странно. Словно он только что вылез из бассейна после долгого заплыва. Легкость. Сила. Никакой тяжести в голове.

Он медленно сел на кровати. И впервые за много лет понял, что чувствует себя по-настоящему здоровым.

Влад на секунду замер, прислушиваясь к себе. Привычка, въевшаяся за годы службы: сначала тишина внутри, потом дыхание, пульс, равновесие. Он сделал медленный вдох, выдохнул и слегка повернул голову из стороны в сторону, словно проверяя, не откликнется ли знакомая тяжесть в висках. Ничего. Ни звона, ни неприятного давления, которое обычно появлялось после резких движений.

Влад хмыкнул и поднялся со стула. Шаг, другой — тело слушалось идеально, без той едва заметной осторожности, к которой он давно привык. Баланс держался сам собой, движения получались точными и экономными, как на тренировках много лет назад. В училище им постоянно повторяли простую вещь: организм никогда не врёт. Если что-то не так, он скажет первым. Сейчас организм молчал. И это молчание было куда убедительнее любых системных сообщений. Влад остановился посреди кухни, ещё раз прислушался к себе и тихо усмехнулся: похоже, неизвестные благодетели действительно кое-что в нём починили.

Он провёл ладонями по лицу, плечам, груди. Никакого жирка, которым вольно-невольно заплываешь, когда ведешь сидяще-лежачий способ жизни. А физические нагрузки запрещены. Максимум — легкая зарядка. Секс и тот под личную ответственность и на свой страх и риск. И это в неполных сорок. А сейчас тело ощущалось буквально переполненным энергией. Как в лучшие годы. Когда на погонах было лишь три звездочки.

— Похоже… не шутили. И все же? Почему я? К тому же, совсем не Рембо. Вон, еще на оптимизацию пришлось потратиться.

— Ты землянин. И этого достаточно, — спокойно ответил голос. — А теперь тебе выпала честь принять участие в Величайшей Битве за судьбу планеты. А что до примера, то если копнуть глубже, этот киношный персонаж тебе и в подметки не годится. Просто ты еще не раскрыл полностью свой потенциал. Но, это не проблема. Система поможет с прокачкой.

Влад хмыкнул.

— Во, блин. Я даже зарделся от комплементов. А что с Землей не так? В том смысле, что понадобился именно землянин? Вселенная начала резко сжиматься и в ней стало слишком тесно?

Ответ последовал почти мгновенно.

— Извини. Ты исчерпал лимит бесплатных ответов. Всю необходимую информацию можно получить в разделе «Помощь». Удачной Игры.

— Эй, эй! — Влад невольно вскочил на ноги и тут же поморщился — мышцы хоть и работали отлично, но после оптимизации явно требовали привыкания. Как после тяжелой тренировки. Еще до душа… — Что за подстава? Так нельзя! Я требую объяснений!

— Активируй игру. Выполняй задания. Развивайся и да победит достойнейший. И совет: не раскачивайся. Черные только ждут своего шанса.

— Да ё-моё… — Влад провёл рукой по лицу. — Я ж уже и не против. Но объясните хотя бы, как мне эту чёртову игру активировать?

Ответ оказался на удивление прост.

— Произнеси вслух или отчётливо подумайте слово «Активация».

— Ну… активация…

Некоторое время не происходило ничего. Потом перед глазами несколько раз мелькнули разноцветные полосы и сложились в чёткую надпись.

Задание №1. «Установите интерфейс». Награда — 1 алмаз

Влад моргнул. Надпись исчезла.

— Офигеть…

Он медленно провёл рукой по волосам.

Нет, их многому учили. В том числе быстро принимать решения в стрессовых ситуациях. Но происходящее всё равно не укладывалось в голове. Сравнить это можно было разве что с тем, как если бы птица вдруг узнала, что летать она не умеет, зато прекрасно плавает и дышит под водой.

Глупое сравнение, конечно. Но мозг всё равно упорно пытался закипеть. А значит, надо было сбросить давление.

Влад огляделся. И наткнулся взглядом на бар. Он не стал долго выбирать, просто взял ближайшую, свинтил крышку и сделал хороший глоток.

Только на третьем понял, что пьёт.

— Ликёр… «Старый Таллин».

Огненный ком прокатился по пищеводу.

— Уф…

Через минуту мир уже казался чуть менее безумным.

Влад сел на стул, закурил и попытался разложить происходящее по полочкам.

Во-первых — голос. Если у него не белка, то это очень не обычно.

Во-вторых — произошедшие изменения в теле. Тут никаких сомнений. Он чувствовал себя так, словно проснулся после долгой болезни.

Даже краски вокруг казались ярче.

И если это сделал тот самый «голос», то значит… Система и Игра — реальна.

А если его избрали, то не отстанут… Да и не западло, после такого подгона со здоровьем. Он же давно постави на себе крест, а тут такой шанс чуть ли прожить жизнь заново. Значит, придётся играть.

— Ладно… — Влад затянулся. — Раз пошла такая пьянка, давайте разбираться.

Какое там было первое задание?

И будто только этого и ждали, перед глазами снова вспыхнула надпись.

Задание №1. «Первый шаг». Установите интерфейс. Награда — 1 алмаз.

— Ну что ж…

Он усмехнулся.

— Установить интерфейс.

На мгновение в глазах потемнело. Потом темнота рассыпалась россыпью светящихся точек. А ещё через пару секунд перед глазами появилась новая надпись.

Поздравляем! Интерфейс установлен. Удачной игры.

Надпись медленно свернулась в маленький полупрозрачный конверт и переместилась в правый верхний угол поля зрения.

Вы выполнили своё первое задание. Награда — 1 алмаз.

— Алмаз? Интересная у вас валюта. Надеюсь, цены не такие же?

Следующее сообщение появилось почти сразу.

Задание №2 «Доверяй, но проверяй». Найдите в интерфейсе кошелек. Откройте его и убедитесь, что награда получена. Награда — вариативно

— И где оно тут?

Конверт мигнул и вытянулся в длинную полосу разделов.

Инвентарь. Характеристики. Карта. Кошелёк. Помощь.

— Открыть кошелек.

Один из значков, стилизованный под завязанный мешочек, резко увеличился.

И на экране появилась простая надпись.

1 алмаз

— М-да… не Крез.

Но система тут же исправилась.

Задание №2 «Доверяй, но проверяй» выполнено. Награда — 1 золотой кредит.

— О! Уже лучше…

Очередное сообщение не заставило себя ждать.

Задание №3 «Вот я какой!». Откройте характеристики персонажа. Награда — 1 свободное очко характеристик.

— Персонаж.

Интерфейс послушно открылся.

Перед Владом появилась таблица характеристик.

Он быстро пробежал глазами по строкам.

Игрок: Влад Деникин

Статус: Король

Фракция: Белые

Уровень: 0

Синхронизация: 98 %

Оптимизация организма: завершена

Жизненная энергия: 99 / 100

Сила — 7

Ловкость — 6

Выносливость — 6

Интеллект — 8

Восприятие — 7

Навыки и умения:

Инстинктивная реакция

Доступно очков улучшения: 2

— Ну, хотя бы магом меня не сделали…

Следующее сообщение вспыхнуло почти сразу.

Задание №3 «Вот я какой!» выполнено. Награда — 1 очко характеристик.

И без паузы

Задание №4 «Сильнее, выше, быстрее?» Вложите свободное очко характеристик. Награда — 10 очков опыта

Влад несколько секунд размышлял.

Сила? Ловкость? Интеллект? Выносливость?

Потом пожал плечами. Наверно, стоит пройти проторенным путем. Тем более, что выносливость никогда не помешает. Хоть в бою, хоть — в кровати.

Система тут же отреагировала.

Задание №4 «Сильнее, выше, быстрее?» выполнено. Получено: 10 опыта

И почти сразу появилось новое сообщение.

Задание №5 «Мой дом — моя крепость» Найдите место, где можно оборудовать опорную базу. Награда — 30 опыта

Влад медленно подошёл к окну. Город за стеклом выглядел так, словно все еще спал. И дома окутывала странная, неестественная тишина.

Ни криков. Ни машин. Ни людей. Словно весь мир внезапно исчез.

И тут, как будто в насмешку, над головой раздался скрежет работающего перфоратора.

Влад непроизвольно глянул на часы. Еще даже не шесть… Непорядок… Я — ладно, все равно уже не сплю. А соседи? Так не годится. Надо вразумлять… или воспитывать. Что там будет со всемирной борьбой всего хорошего против всего плохого — еще не понятно, а вот в собственном доме порядок должен быть. Это аксиома! Как там?

С голубого ручейка начинается река…

Перфоратор над головой продолжал надрываться с таким упорством, словно сосед решил за утро пробурить тоннель к центру Земли.

— Нет, так не пойдёт… — пробормотал Влад.

Он натянул футболку, сунул ноги в кроссовки и вышел на лестничную площадку.

Шум шёл сверху.

Поднявшись на один пролёт, Влад остановился у двери квартиры соседа и несколько раз нажал на кнопку звонка. Ноль реакции. Перфоратор продолжал грызть бетон.

Он постучал сильнее. Тоже бесполезно.

— Ладно… — тихо сказал Влад.

Открыл дверцу шкафчика со счетчиками и опустил флажок предохранителя вниз.

Перфоратор тотчас затих. Послышались шаги. Щёлкнул замок. Дверь распахнулась.

— Не понял?! Это ты свет вырубил?!

На пороге стоял сосед — здоровый мужик в майке и рабочих штанах, весь в бетонной пыли.

— Шесть утра, — спокойно ответил Влад.

— И?

— И перфоратор в это время несколько неуместен.

Сосед раздраженно фыркнул.

— А когда мне ремонт делать? Ночью?

— После восьми.

— Закон покажи.

Влад несколько секунд смотрел на него.

— Слушай… я сейчас не про закон. Я про элементарные правила и взаимоуважение.

— Да мне плевать на твои правила. И на уважение тоже. Отвали…

И шагнул к счетчику..

Влад загородил путь.

— Ты чего, герой?

— Нет, — спокойно сказал Влад. — Просто не люблю мудаков.

И в ту же секунду сосед сделал шаг вперёд.

— Да пошёл ты…

Договорить не успел. Влад ударил первым. Как учили. Коротко. Без замаха.

Кулак врезался соседу в солнечное сплетение. Тот резко выдохнул и согнулся.

Следующий удар пришёлся в челюсть. Сосед отшатнулся и сел прямо на пол коридора.

Несколько секунд он только хватал ртом воздух.

Влад спокойно посмотрел на него сверху.

— Шесть утра, — повторил он. — И скажи спасибо, что это я поднялся, а не Вероника Карповна. Ее визит тебе понравился бы еще меньше.

Сосед что-то прохрипел.

— Не кашляй… — добавил Влад, развернулся и пошёл вниз по лестнице.

Минута, две… В доме было тихо. Как и полагается в рассветные часы, когда еще никто никуда не бежит.

Влад вернулся к себе, закрыл дверь и в этот момент перед глазами вспыхнула системная строка.

Событие зафиксировано.

Он остановился посреди прихожей.

— Вот даже как… — пробормотал он.

Надпись чуть дрогнула и развернулась.

Конфликтное взаимодействие. Результат: победа. Получено: 5 единиц опыта.

Влад тихо присвистнул.

— То есть… за мордобой тоже начисляется? Интересно девки пляшут. Так это мы мигом…

Он прошёл на кухню, сел за стол и закурил.

Перед глазами снова мелькнула строка интерфейса.

Текущий опыт: 15

А в правом углу снова мигнул конверт интерфейса.

Новое сообщение.

Он мысленно коснулся значка. Строка развернулась.

Навык «Инстинктивная реакция» подтверждён.

— Ничего не понятно, но пусть будет. В хозяйстве все пригодится… — усмехнулся Влад.

Он встал, подошёл к окну и снова посмотрел на город.

Приморск лежал тихий, почти неподвижный. Редкая машина медленно проехала по пустой улице и скрылась за поворотом. Где-то вдали лениво тявкнула собака. И всё. Ни суеты. Ни людей. Словно мир ещё не решил — просыпаться ему или нет. Даже двор казался чужим. Ни старушки с собакой, ни дворника с метлой, ни привычного скрипа мусоровоза. Только неподвижные машины и редкие полосы утреннего света между домами.

Влад постоял так с минуту.

Утро медленно расползалось по дворам. Солнце ещё не поднялось над домами, но свет уже стал плотнее, вытащив из теней облупленные стены, ржавые перила балконов и криво припаркованные машины. Всё выглядело до странности обычным — настолько обычным, что от этого становилось немного не по себе. Мир словно задержал дыхание, выжидая чего-то, о чём пока никто не знал.

Где-то в соседнем дворе впервые этим утром хлопнула подъездная дверь, но звук получился странно глухим, будто его сразу поглотила рассветная тишина. Потом снова стало тихо. И все произошедшее этой ночью и утром… интерфейс, Демиурги, драка с гопниками, красная луна… все стало казаться полузабытым сном. Видимо, психика не хотела смириться с произошедшим и упорно искала себе лазейки, чтобы отказаться от реальности.

Влад вытащил очередную сигарету, прикурил, а потом, вместе с дымом, тихо выдохнул:

— Ладно, поживем — увидим, как сказал слепой умирая...

Глава 6

Так, вопрос с соседом закрыли, а теперь надо отвлечься. Пока мозг не закипел от всех этих систем и интерфейсов. А для этого лучше заняться чем-то привычным и полезным. Например, сходить в магазин. Холодильник уже давно намекает, что он не волшебная скатерть-самобранка и по щучьему веленью кормить меня не будет. И если раньше, когда Маринка таскала меня по местам, где кормят за деньги, этот вопрос был не слишком актуален, то теперь — самое время озаботится.

Неохота, но есть такое слово «надо».

Меняю домашнюю одежду на уличную. Туфли на ботинки… Какое-то время смотрю на куртку. Вообще-то середина июня. Но с этими космическими катаклизмами и погода как с ума сошла. То столбик термометра едва в шкалу помещается, то — как сегодня — даже до двадцати не доползает. Еще и дождик моросит с самого утра. В общем, тот случай, когда сочувствуешь хозяевам собак.

Колени уже заранее слегка поскрипывают, протестуя против незапланированной прогулки, заранее напоминая, что мне не только спускаться, но и подниматься предстоит.

Дом наш еще до революции построен, тогда такими достижениями цивилизации как лифт еще массово не пользовались. А при советах и в голову никому не пришло что-то менять, хотя архитектура позволяла. Ведь товарищи не паны, могут и пешком.

Моя квартира на третьем этаже, поэтому особых проблем нет. Даже наоборот. Хорошо. Хоть какая-то зарядка. А колени… Они уже лет десять поскрипывают. Ничего не попишешь. Сидяче-лежачий способ жизни. Он же и в том, что лишний вес добавляется, виноват. Вроде и не налегаю на жирно-сладко-мучное, а все равно, что ни год — плюс два-три килограмма прирастает.

«Кира – шлюха! Ты еще пожалеешь!» — сообщило мне свежее настенное творчество на втором этаже.

Удивительно. Еще вчера стена была девственно чистой.

Накарябано наспех, торопливо, из-за чего последняя «Ш» больше похожа на «Щ». Но суть послания донесена. Отчаянный вскрик обиженной и оскорбленной души, которая не смогла сдержать в себе жгучую боль.

Прямо перед носом открылась дверь седьмой квартиры, и из нее вышла та, кому было адресовано послание. Та самая Кира, дочь Надежды. Сегодня без безразмерной куртки, а в более приталенном луке.

Худощавая девчонка. Ничего особенного, но уже достаточно развитая, как на свой возраст, чтобы привлекать мужское внимание и вызвать в душах ровесников такие бури чувств.

— Добрый день, дядь Володя.

— Привет… Ты куда так рано намылилась?

— Так в школу же? — в глазах удивление. — У нас перед занятиями еще оздоровительную гимнастику ввели. Типа, борьба с ожирением и сколиозом.

Хотел было пошутить насчет лани и похудевшей коровы, но соседка как раз увидела надпись и издала такую тираду, что я только хмыкнул. Подобный набор эпитетов и бригадир грузчиков охотно взял бы на вооружение.

— Придурок… — вычленил я единственное приличное слово.

— Бывает, — кивнул сочувственно.

Но Кира уже не обращала на меня внимания, сосредоточенно затирая послание. Имеет право. Потому что это личное и нечего всем читать.

На секунду на краю зрения над головой девочки мелькнула тонкая полупрозрачная информационная строка. Я моргнул — и она исчезла. Показалось или навыков не хватает? Да и пофиг. Жил же раньше без всего этого.

Разбухшая от влаги дверь отворилась с натугой. Словно тоже не хотела покидать уютное место.

В подъезде сумерки погуще, окна, по общему решению жильцов, заклеены плотной бумагой. Снаружи — мокрые, зябко ежащиеся деревья. Посеревшие от влаги стены… Низкое, словно вот-вот упадет на голову, пасмурное небо, по которому медленно ползут тяжелые тучи. Погода ваще с ума сошла. Полчаса назад солнце светило.

Дождик не густой, но неприятный. Еще и такой ледяной, словно пополам со снегом падает. Хотя снежинки теплее.

Одно радует — от магазина до моего дома всего за угол завернуть и улицу перейти.

Внутри магазина тепло и уютно. Возле кассы собралась небольшая очередь. Видимо, не у одного меня продовольственный кризис.

Привычно отправляюсь в сторону морозильных шкафов. Пельмени — наше всё. И первое, и второе. Оставил больше воды после варки — суп. Сцедил почти всю и добавил майонеза или масла — второе. Причём, отменно сбалансированное. Тут тебе и медленные углеводы, и белки, и жиры. А если со сметанкой — так вообще царская трапеза.

Ну, а то что ежедневная — это враньё. Я и яичницу пожарить могу. Да я вообще могу что угодно, хоть борщ, хоть чанахи… Марина готовкой не заморачивалась, таская меня по кафе и ресторанчиках, ну а теперь ради кого время тратить? А пельмени — и дёшево, и сердито.

Так… три килограммовых пакета — это на неделю. Пачка майонеза. Пачка сметаны. Батон. Три пакета молока. Пачка масла. Десяток яиц. Бутылка минералки… Бутылка водки.

Вообще-то, я не пью. Но рюмочка-другая и для желудка полезна, и какой-никакой антистресс. Всё лучше, чем таблетки глотать. А у меня дома одни ликеры после Марины остались. А после сладкого алкоголя голова болит… Хотя — это ж в прошлом. Теперь я, наверно, даже денатурат могу пить. После обновления и оптимизации.

Ну, вроде всё… Сигареты на кассе.

Чёрт! Чуть не забыл. Кофе закончился. Взять что ли сразу две банки? Остановился на одной. На всю жизнь не закупишься.

Подошёл к кассе, встал в очередь.

Продавщица — молодая девчонка, что-то знакомое в лице и фигуре — возится с лентой. То ли меняет, то ли заклинило. Очередь молчит, но по настроению чувствуется — уже потихоньку закипает.

Хлопает дверь. В магазин входит крепко сбитый парень. Короткая стрижка, кожаная куртка. Из того беспокойного племени, которое хочет получить всё и сразу. Причём не знаниями или умениями, а силой.

— Два «Кэмэла», — бросает он, игнорируя очередь, и швыряет на прилавок купюру.

— Молодой человек, — спокойно говорит седой старик перед кассой. — Вы здесь не один. Станьте в очередь.

— Отвали… — цедит «кожаный».

— Да как вы…

— Заткни хавало, дед, — показывает тот кулак. — А ты, соска, шевелись быстрее. Мне что, весь день ждать?

Секунду все молчали. И в этой тишине вдруг стало слышно, как у кого-то впереди меня тяжело и часто дышат — почти по-звериному

И словно нажимает на спусковой крючок.

Вся очередь издаёт глухое рычание. А в следующий момент, как сорвавшаяся с привязи свора, бросается вперёд.

Парня бьют все и всем. Мелькают сумки, авоськи, зонтики, трости. Опешившего от неожиданности здоровяка сбивают с ног и он исчезает под кучей тел. Слышны только удары и тяжёлое кряхтение.

Избиение продолжается минуты три-четыре. Потом толпа постепенно отступает.

Парень с трудом поднимается, размазывая кровь по лицу, и пятится к двери.

— Совсем пенсы озверели… — бормочет он растерянно, ощупывая челюсть. И выскакивает наружу.

Некоторое время в магазине стоит тишина. Потом кто-то тяжело вздыхает, кто-то поправляет одежду, и очередь словно ничего не произошло снова выстраивается к кассе. Только обмениваются немного недоуменными взглядами. Типа, а что это было? А было ли? И настроение уже другое. Как будто все почувствовали: в мире что-то изменилось. И вряд ли к лучшему.

Девчонка-кассирша, испуганно таращившаяся на избиение парня, неожиданно всхлипнула, прикрыла рот ладошкой и с криком «Ой, мамочка!» вскочила со стула и рванула куда-то вглубь магазина, в сторону служебных помещений.

Почти сразу же оттуда вышла другая продавщица. В том расплывчатом возрасте, когда молодость вроде и не слишком далеко ушла, но обращение «девушка» уже с языка не слетает. Лет тридцати-тридцати пяти. Довольно миловидная, но с уже заметным следом сидячей работы на талии и бёдрах. Пока ещё скрадываемых форменным халатом.

Вторая продавщица оказалась менее впечатлительной и более расторопной. Очередь рассосалась буквально на глазах, как туман под лучами летнего солнца.

— Вы сахар забыли…

— Что? — поднял я на кассиршу удивлённый взгляд.

— Сахар, говорю, забыли…

Я по-прежнему таращился на неё какое-то время, потом перевёл взгляд на корзинку с продуктами.

— Чёрт… И в самом деле…

Метнулся к стеллажам. К счастью, за мной никто не занимал, и задержка никого не нервировала.

— Откуда вы… — всё же не удержался я, пока продавщица выбивала чек.

— Опыт… — улыбнулась та. Улыбка у неё была очень приятной и доброй, вмиг стерев с лица девушки как минимум полдесятка лет. — Вот уже несколько лет вы периодически покупаете у нас один и тот же набор продуктов.

— Правда, что ли? — я даже слегка растерялся. А ведь верно. Именно так все и было. Когда Марина уезжала на гастроли со своим театром, а я оставался «невыгуляным». — Гм… Как-то не задумывался даже. Покупаю, что нужно… И что, всё время одно и то же?

— Иногда ещё лимон и банку шпрот.

— Да ладно… — рука сама потянулась к затылку. — Надо же.

— Ничего странного, — пожала плечами продавщица. — Все люди рабы привычек.

Я наконец удосужился прочитать надпись на бейджике.

«Светлана»

И тут она вдруг всмотрелась в меня внимательнее.

— Подождите… — сказала тихо. — Это же вы… вчера?

Я поднял глаза.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Блин… Это же та, вчерашняя жертва из подворотни.

— Похоже, что я, — пожал я плечами. Мол, бывает. Если неприятно вспоминать, не углубляйся.

— Я вас тогда даже толком не поблагодарила… — Светлана слегка смутилась. — Всё так быстро произошло. Я вообще плохо понимала, что происходит.

— Да ладно… — отмахнулся я. — Главное, что всё закончилось нормально.

Я уже сложил покупки в пакет, но уходить почему-то не хотелось. И я кивнул на подсобку, чтобы хоть как-то продолжить разговор. Благо, других покупателей пока не было.

— Вижу, вы менее впечатлительны, чем ваша напарница.

— Верка? — Светлана машинально кивнула в сторону подсобки. — Я вас умоляю. Дурёха сопливая. Могу спорить, она ещё над мультфильмами рыдает. А люди… да… со вчерашнего дня такое впечатление, будто совсем с катушек слетели. Как эта красная луна появилась, так у всех словно тормоза отключились.

Она понизила голос.

— Шурин… муж сестры… он в полиции служит. Рассказывал, что уже за одну ночь преступлений столько, сколько обычно за неделю не бывает. Разбой, убийства… изнасилования. Говорят, даже маньяк какой-то объявился. Типа Джека Потрошителя.

— Ну, людям только дай волю… — пожал я плечами. — Они такого насочиняют.

— Вот вы не верите… — чуть обиженно произнесла Светлана. — А вчера?.. Если бы не вы…

Она замолчала.

— Ладно… — усмехнулся я. — Не будем вспоминать.

— А зря, — тихо сказала она. — Я ведь вам даже спасибо нормально сказать не успела.

Потом вдруг добавила:

— И знаете… после вчерашнего мне теперь ещё страшнее вечером домой идти. Мы же до десяти работаем. Вроде недалеко, а все равно жутко.

Я сам не заметил, как слова сорвались с языка.

— Могу встретить и проводить. Если хотите.

Светлана на секунду замерла.

Потом медленно улыбнулась.

— А хочу… — Она чуть подалась вперёд. — С вами мне точно ничто не угрожает.

— Во сколько заканчиваете?

— В двадцать два… — она внимательно посмотрела на меня. — А вы точно зайдёте? Не обманете? Я ведь буду ждать.

Хотелось брякнуть что-нибудь пафосное, но это было бы явно лишним. Поэтому я просто кивнул.

— Зайду.

— Тогда до вечера, Влад…

Я кивнул и вышел из магазина. Едва я толкнул дверь, за спиной что-то тихо звякнуло. Невольно оглянулся. Света стояла у кассы и смотрела мне вслед. Не так, как смотрят на обычного покупателя.

Секунду мы просто глядели друг на друга через мокрое стекло. Потом она чуть улыбнулась и опустила глаза.

Я сдёрнул кепку и расстегнул воротник. Холодный ветер тут же отвесил пару пощёчин, и мозги встали на место. Я машинально поднял голову. За облаками угадывался тусклый багровый круг луны — словно кто-то прикрыл её грязным стеклом.

Обалдеть…

Это что сейчас было? Не успела квартира проветриться от запахов предыдущей, как ты уже на другую заглядываешься? По заветам Антонова… «Новая встреча лучшее средство от одиночества»?

И ведь не отпускает, бурлит в крови… Зацепила меня Светлана чем-то. Хотя далеко не такая красавица как Марина. Нет, напраслину возводить не надо — все у девушки на месте и в нужных пропорциях. Просто красота… ммм… домашняя, что ли. Мягкая… В противовес ослепительному сиянию прошлой пассии. Наверно, поэтому, и ощущение, словно на первое свидание собрался.

М-да…

Похоже, эта чёртова красная луна действительно начинает влиять на мозги. Всего одну ночь висит над городом — а ощущение такое, будто мир уже немного съехал с рельсов.

Неподалеку двое мужчин стояли друг против друга почти вплотную. Не кричали, не ругались — просто смотрели. Тяжело. Упрямо. Потом один вдруг резко толкнул второго. Тот ответил так же.

Я поймал себя на мысли, что ещё месяц назад подобная сцена закончилась бы обычной перебранкой. А сейчас… Сейчас люди почему-то сразу готовы бить... и убивать.

Запахнулся и рванул к дому.

На подоконнике между вторым и третьим этажом сидит Петрович — мой сосед снизу и неизменный партнёр по шахматам. Он хоть и живёт один, но курить всегда выходит на лестничную клетку. Говорит — привычка. Всю жизнь так бегал. Особенно на работе. Вот и дома иначе не получается.

— Здорова, Осипович! Ты чего, как сомнамбула? Идёшь, что-то бормочешь. Соседей в упор не замечаешь. Тоже эта красная луна по мозгам ударила?

— Здорова, Петрович… Да вот… обсчитали, кажется… — выдал я первую более-менее правдоподобную версию и даже авоську продемонстрировал.

— Наверно, Верка на кассе была? — кивнул сосед. — Это она не нарочно. Опыта ещё нет. А много?

— Не… — мотнул я головой. — Просто цифры не сходятся. Вот и задумался.

Сосед выпустил струю дыма и хмыкнул.

— Хороший ты мужик, Осипович, только занудный. При нынешних деньгах сотня туда-сюда — какая разница? Это ж не советское время, когда даже копейка цену имела. Можно было две пачки спичек взять… или бублик.

— Угу… а ещё тогда трава была зеленее, небо голубее и девки давали.

— Девки… — фыркнул Петрович. — Это да… Но мне уже о вечном пора думать, а не о девках.

— Да ладно прибедняться, — оскалился я. — Как говорил Райкин. Если тебя прислонить к стенке в теплом углу, ты еще «ух».

Я уже сделал пару шагов вверх по лестнице, когда Петрович вдруг сказал:

— Слышь… ты не замечал, что с людьми что-то странное творится?

Я остановился.

— В смысле?

Петрович затушил сигарету о подоконник и кивнул в сторону маленького окна лестничной клетки.

— Да вот… — как-то неуверенно произнес он. — Луна эта чёртова. Видел же вчера?

Я пожал плечами.

— Видел.

— Красная же, как кровь… Я за жизнь много чего повидал, но чтоб луна такого цвета была — впервые. И ведь не только цвет. Люди какие-то нервные стали. На пустом месте заводятся. Будто у все одновременно тормоза отказали.

Он снова достал сигарету и щёлкнул зажигалкой.

— Вот помяни моё слово, Осипович… — сказал он, затягиваясь. — Это добром не закончится.

— Может, просто погода шалит, — хмыкнул я.

— Ага… — Петрович покосился на меня. — Погода. Только что-то мне подсказывает — это не погода.

Он выдохнул дым и махнул рукой.

— Ладно… не бери в голову. Это я так, стариковские страхи развожу.

Я снова двинулся вверх по лестнице.

— Эй, Осипович! — крикнул вслед Петрович. — В шахматы играть придёшь сегодня?

— Нет, сегодня не жди.

— Обиделся, что ли?

— На убогого не обижаются. Свидание у меня. А вот завтра… завтра можем хоть прямо с обеда засесть. Партиек на пять.

— Заметано! — обрадованно крикнул Петрович. — Ты за каких играть будешь? Светлых или тёмных?

— Чего? — меня словно током шарахнуло.

— Белыми фигурами, говорю, играть будешь? Или черными? Я б литературу полистал. Сюрприз сделал.

— Ааа… в этом смысле… Белыми, конечно. Я же за победу всего доброго над всем плохим. Нас так учили… Да будет свет и да убоится тьма. А там уж посмотрим, кто на этой доске окажется королём, а кто пешкой… и кому, в итоге, бежать за пивом.

Глава 7

Сцедил воду, добавил кусок масла — трапеза богов. Нет, что не говорите, а пельмени самое лучшее, что могло придумать Человечество. Или, по меньшей мере, находится в верхней части списка. Сбалансированная пища быстрого приготовления. Не требующая высокого звания кулинара. Спасательный круг для холостяков. И философов… задающихся вопросом: а так ли уж необходимо наличие женщины на отдельно взятой жилплощади? Во завернул… А чего? Голодный мужчина не токмо зверь, а еще и мыслитель… поневоле. Пока пельмени варятся.

Что не говорите, а психика вещь пластичная. Если сразу не ломается, то потом — лепи чего хочешь… Вот и я — всего полчаса тому готов был орать, что все это бред и так не бывает, и чуть ли не головой о стену биться, а вот уже, по ходу, втягиваюсь. Начинаю мыслить другими категориями. Словно, ничего особенного не произошло. Демиурги? Игра? Конец Света? Белые и Черные? Война Хаоса? Да хоть сто порций. Заносите…

А я пока еще в интерфейсе покопаюсь. Изучу матчасть, тысызать…

Интерфейс открылся сразу, без задержки — будто только этого и ждал. Та же двухстраничная раскладка, к которой я уже начал привыкать: слева красуется столбик текста под общим названием «Характеристики персонажа». Справа — рисунок человека в обрамлении множества прямоугольников и квадратиков. Некоторые из которых содержат рисунки деталей одежды. Ну, да… А для альтернативно одаренных еще и надпись над всем этим имеется. «Экипировка». Заинтересованно всматриваюсь в тот, что расположился прямо на груди.

Квадратик послушно увеличивается. Достаточно для того, чтобы понять, что там изображена рубашка. К слову, очень даже знакомой расцветки. «Рубашка байковая, обыкновенная. Бонус к защите корпуса +1». Перевожу взгляд в низ страницы, и теперь увеличивается квадратик прицепившийся к ступням. «Ботинки кожаные, демисезонные «Тимберленд». Защита ног «+3».

О, как! Не зря мне эта фирма по производству обуви всегда нравилась больше других.

Я, правда, понятия не имею, много это или мало, но в любом случае «+3» звучит приятно. У тех же джинсов защита такая же как у рубашки. А больше на мне ничего не надето. Кроме трусов. Но они не высвечиваются. То есть, носить белье или нет — личное дело каждого, но в экипировку оно не входит.

Что ж, будем считать, с этой частью разобрались. Для проверки беру кухонное полотенце и наматываю на голову.

Квадратик возле головы, ранее пустой, тотчас заполняется рисунком отдаленно напоминающем тюрбан. «Самодельный головной убор. Защита «0». Угу. Самопал не канает.

Снимаю полотенце — квадратик снова девственно чист.

Ясно-понятно… Ничего принципиально нового. Так оформлена подавляющая часть компьютерных игрушек из моей далекой юности. Ищи шмот покруче, надевай и будет тебе счастье.

Теперь левая часть.

Игрок: Влад Деникин

Статус: Король

Фракция: Белые

Уровень: 0

Синхронизация: 98 %

Оптимизация организма: завершена

Жизненная энергия: 99 / 100

Сила — 8

Ловкость — 8

Выносливость — 8

Интеллект — 8

Восприятие — 7

Навыки и умения:

Инстинктивная реакция

Кошелек: 1 алмаз, 1 золотой кредит

Доступно очков улучшения: 2

Собственно, и тут никаких неожиданностей. Все более-менее понятно. Жизненная энергия — по сути тот же запас прочности. Пока она есть — живой. Закончится — дальше без вариантов. По характеристикам всё предельно ясно — ничего неожиданного. Баланс ровный, без перекосов. Универсал, как и в жизни. К слову, приятно, что при оптимизации меня оценили довольно высоко. Ну, так… Не в столь отдаленном прошлом я такие марафоны бегал, с полной выкладкой, что древнему афинянину и не снились. Не говоря о заплывах на очень многие километры.

Интеллект — восемь. Не академик, конечно, но и не тот вариант, про которого говорят «как надел портупею — так отупел». Сойдет. Всю сознательную жизнь обожал читать. В результате — дочитался до писательского стола. И, без ложной скромности, Влад Деникин — сегодня уже бренд. Для тех, кому нравятся военные приключения и боевики. Тем более, что процентов на семьдесят они основаны на собственном опыте или историях друзей. А «восьмерка» как бы намекает, что я и в этом плане есть еще куда развиваться.

Ладно, с цифрами разобрались. Вопрос в другом — что со всем этим делать дальше?

Задание №5. «Мой дом — моя крепость». Найдите место, в котором можно оборудовать опорную базу. Награда — 50 ХП. Дополнительно: Место должно отвечать возможности оборудовать его в автономный объект на период не менее одного месяца. Награда — 30 очков опыта»

А вот это уже интересно!

Спасибо. Кто бы там не затеял все это, он или они заинтересованы в моей безопасности не меньше, чем я сам. И таким способом подталкивают к принятию правильных поступков. Потому что нет ничего важнее для бойца, чем надежный тыл. Я бы тоже до этого додумался… не воевать же с доброй… эээ… в смысле, плохой частью мира, прямо из квартиры. Не вставая с дивана. Но, если мои мысли и их желания совпадают, — это еще лучше. Кто откажется делать то, что важно тебе самому, и получать за это вознаграждение?

Но все же, прежде чем влезать в драку, нельзя ли разузнать обо всем чуть подробнее? Для общего развития и понимания: куды бечь?

«Вы можете найти ответ на любой вопрос в разделе «Помощь». Внимание: услуга платная»

О, точно… Как-то я эту тему проморгал. Надо глянуть. Хотя бы прицениться: по чем нынче знания? А вдруг, я вполне платежеспособный.

Так… Интерфейс… Характеристики… Отряд… Здания… Карта… Кошелек… Дневник/Задания… Настройки… О! Помощь! Иди-ка сюда…

— Открыть.

Прямоугольник с нужной надписью распахнулся, высветив некое подобие разлинованной, как в ученических тетрадках, страничкой. Слева и вверху которой неспешно и солидно мигал курсор, стилизованный под гусиное перо.

— Ясно-понятно. Хочешь получить ответ, сперва сформулируй вопрос. Ну, это мы запросто.

Гм… А запросто ли? Вот о чем бы мне хотелось узнать в первую очередь? Хотя…

— Что такое Игра?

Перо живенько забегало по страничке, записывая вопрос. Потом замерло на несколько секунд. Видимо, ожидая, не хочу ли я еще чего узнать. Не дождалось, мигнуло и исчезло. А вместо него, возник прямоугольник подсвеченный красным. С достаточно понятной надписью: «Цена краткого ответа: 1 золотой кредит. Цена расширенного ответа: 1 алмаз» Желаете оплатить?»

Ага… Ну, в целом, как бы не смертельно. Есть у меня и один золотой, и один алмаз. Вопрос, готов ли я вот так, сразу, его потратить? Ведь к гадалке не ходить, у меня по ходу Игры, еще масса вопросов возникнет. Так что надо хорошенько подумать, действительно ли так важно, прямо сейчас, узнать: во что меня вляпали? Может, через час или… сутки, я получу ответ самостоятельно и совершенно бесплатно? Зато потом, когда реально припрет, смогу попросить помощь зала.

Так! Стоп! Чуть не забыл. Я же насчет доната хотел узнать. Если деньги здесь что-то решают — разбираться с этим надо в первую очередь. Только как? Ну, тут без вариантов — методом тыка. Так что «Помощь» пока сворачиваем.

Я вернулся в комнату, цапнул из открытого бара очередную бутылку и с чувством отхлебнул. Алкоголь, конечно, зло, но не сейчас. Потом открыл шкатулку, стоявшую на следующей полке, и выгреб из нее имеющуюся там наличность.

Параллельно открыл вкладку «Кошелек».

Увы… Несмотря на довольную тугую пачку купюр в руке, количество игровых денег не изменилось. М-да… Не доработано у них что-то… Ну, не на межгалактический же банковский счет мне их переводить? А если «да», то дайте номер и адрес ближайшего терминала.

Я какое-то время крутил перед глазами десяток сотенных купюр европейского сообщества и примерно столько же — вечнозеленых американских президентов, раздумывая на тему: а вот это все еще деньги или уже мусор? Потом, решил, что выбросить всегда успею и сунул их в карман.

«Дзинь!»

Перезвон монет прозвучал в голове настолько громко, что я чуть не подпрыгнул. Неужели… так просто? Без банков, без переводов, без всей этой цивилизационной мишуры? Едва сдерживая волнение, снова вызвал кошелек и открыл.

— Да! Я сделал это!

Мой игровой счет изменился. Нет, я не стал богат, как Крез, но тем не менее — как говорится, процесс пошел.

«Ваш баланс пополнен. Текущий счет: 1 алмаз. 26 золотых и 34 серебряных кредита».

И все же, надо заметить, курс у них тот еще! Больше трех штук забугорных денег приравняли меньше, чем к тридцатке золотых монет. Даже на 1 алмаз не хватило. Хотя, чего еще можно ожидать от денежных знаков мира стоящего на краю катастрофы? Одной ногой в могиле, так сказать… Хорошо хоть по такому курсу принимают. Так что имеет смысл подсуетится с обменом, пока ченч не прикрыли. И заначки Бака не забыть.

А вот чтобы понять это наверняка, мне все же, придется раскошелится. Причем, по полной. Поскольку, как гласит народная мудрость, скупой платит дважды.

Я снова вывел перед глазами страницу раздела «Помощь» и, не дрогнувшим голосом, произнес:

— Оплатить расширенный ответ.

Да, уж… Ответ и в самом деле получился развернутым. Даже слишком. На все караты до единого.

Во-первых, — меня проинформировали о том, что в бесконечной и бескрайней Вселенной жизнь на Земле далеко не эксклюзив, и разумных миров в Космосе хватает, даже с избытком.

Во-вторых, — что более важно, разумные миры, в зависимости от типа существования и того, каким путем пошло развитие каждой, отдельно взятой цивилизации, относятся к трем типам реальности: Правде, Порядку и Хаосу. Несколько последних тысячелетий, Земля уверенно пребывала в кластерах Порядка. Но, во всеобщем стремлении к личной наживе, Человечество умудрилось раскачать основы мироздания настолько, что сдвинуло Землю в систему координат Хаоса. И вот за его полную власть над планетой и ее жителями сейчас и идет сражение.

Третье. Что касаемо жителей планеты...

Примерно две трети населения погибнет или умрет в самом ближайшее время, и это уже не исправить. Что бы не обещали все религии мира, подобное не под силу даже Демиургам. Мертвое не может оставаться живым.

Семьдесят пять процентов из уцелевших — инициированы и превратятся, вернее, уже превращаются в хаоситов. Этот процесс, если успеть, еще можно остановить. Правда, далеко не у всех. В зависимости от скорости мутации. А она, в свою очередь, зависит от того, насколько каждая конкретная особь готова принять хаос. Проще говоря, — люди, которые и раньше не особо жили по совести, превратятся в тварей Хаоса гораздо быстрее тех, кто в прошлой жизни хотя бы частично придерживался правил и заповедей.

А самое худшее ждет оставшиеся двадцать пять процентов условных «праведников». Им суждено стать либо жертвами и рабами новообращенных хаоситов, которые еще какое-то время будут сохранять человеческий облик, либо — пищей для тех, кто сразу примет облик тварей Хаоса. Но… как раз именно у них еще есть шанс на спасение. Если процесс перехода остановить и вернуть Землю обратно в миры Порядка.

И вот тут начинается Большая Игра.

Сам процесс перехода из Порядка в Хаос обычно протекает в течении нескольких суток, после чего уже никакое вмешательство невозможно. Но, в случае с Землей, один из Демиургов посчитал, что не все люди заслуживают участи быть поглощенными Хаосом, и решил вмешаться.

Своей властью он притормозил процесс перехода, растянув его на месяц.

Но сама по себе задержка ничего не меняет. Куда важнее то, что это время можно использовать для Игры.

В чем его суть и как именно оно происходит?

Все предельно просто. Избранному случайным образом нескольким представителям Человечества, — в том числе и мне, — надлежит принять участие в Игре. А кроме этого — пройти определенное количество испытаний. И, если эта миссия будет успешной, то есть, я и моя команда с победой дойдем до финиша, а в идеале — уничтожим короля Черных — Земля вновь вернется в кластер Порядка, а люди получат еще один шанс. Естественно, только те, кто на этот момент останется в живых и не потеряет человеческий облик.

Вот такие расклады. Два туза в прикупе… на мизере.

В общем, выбирать мне. Я могу сложить кукиш, забить на все это дело и наслаждаться последними деньками… пока не стану обедом или ужином какого-нибудь монстра или не взойду на костер в ритуале хаоситов, а могу впрячься и хотя бы попытаться спасти остатки Человечества, ну и всей планеты. Последнее не существенно, поскольку сомневаюсь, что для неживой материи столь принципиальна разница между тем же Хаосом и Порядком. К слову, что такое Правда, узнать не удалось. За дополнительный ответ «Помощь» потребовала еще один драгоценный кристалл. Которого у меня, пока, нет.

Ну и о тишине за окном…

Все живое на планете сейчас проходит инициацию и пребывает примерно в том состоянии, что я час тому. Но, в отличии от всенародного… вернее, избранного из всего народонаселения планеты, героя, проскочившего стадию подготовки и «оптимизации» в ускоренном темпе — у остальных процесс протекает гораздо медленнее. От нескольких суток до пары недель. По крайней мере, я именно так понял объяснение. А вот потом будет весело… М-да.

На этом, собственно, и закончился текст ответа на заданный мною вопрос.

Почти.

На завершение, Игра поздравила меня с выполнением скрытого задания «Знание — сила» и в награду выдала совет, не терять напрасно время, а как можно быстрее развивать своего персонажа. Потому что, пока я рефлексирую, враг качается. И еще — оказывается, развивать персонажа можно не только в игровом мире, как я думал, но и здесь — так сказать, в базовом ареале обитания. Так что, если я хочу победить, то должен пошевеливаться. А для этого надо хотя бы выполнять обучающие задания, а не растекаться мыслью по древу. Проще говоря — беги, Форест, беги…

Мысленно поблагодарив за ответ и совет, я свернул раздел «Помощь» и, для освежения памяти открыл закладку «Задания»

«Задание №5. «Мой дом — моя крепость». Найдите место, в котором можно оборудовать опорную базу. Награда — 50 ХП. Дополнительно: Место должно отвечать возможности оборудовать его в автономный объект на период не менее одного месяца. Награда — 30 очков опыта»

Что ж, как говорится, задачи поставлены, цели понятны… Надо переезжать.

Куда? Есть одна идея. В книгах о пост-апокалипсисе, да и в фильмах, герои обычно занимают либо воинскую часть, либо полицейский участок. В крайнем случае — тюрьму. В целом, логично. Отдельный комплекс зданий, огражденный, с запасом провизии и оружия. Эдакая крепость в миниатюре. А то и в натуральную величину. Поскольку те же тюрьмы, как правило, располагались в старинных зданиях. С толстыми стенами и за высокими бетонными заборами. И если собрать команду из нескольких десятков бойцов, то оборону можно держать долго.

Увы, мне такой вариант не подходит. Какими бы высокой и надежной не была ограда, — при одновременном нападении с разных направлений, — в одиночку ее не удержать. Замучаешься бегать… А как только периметр будет прорван — будут все шансы самому оказаться в ловушке. Так что мне нужно что-то намного компактнее.

И, к счастью, я знаю, где такое счастье имеется. Казачья балка. В просторечье — Генеральская.

Есть в моем городе небольшая и совершенно неприметная улица, потерявшаяся в одном из районов приближенных к центру. Из-за того, что рельеф там очень уж неудобный для современного строительства — резкие перепады высот, крутой склон изрезан ярами, его традиционно не включали в планы ни одной из пятилеток. Ни во времена Хрущёва, пытавшегося «безподвальным быстростроем» решить жилищные проблемы советских людей, ни в последний рывок партии, пригрозившей к 2000-му году обеспечить каждого гражданина личными квадратными метрами. Слишком много денег пришлось бы вбухать в один только нулевой цикл строительства еще только на стадии планировки грунта. Так что город усиленно расширялся во все стороны, поглощая сельскохозяйственные угодья, а эта часть, несмотря на близость центра, оставалась неохваченной, и до сего дня выглядела примерно так же, как в дореволюционные времена. А именно — в виде двух десятков особняков.

Поскольку место козырное, оно, естественно, не пустовало. Реквизированные у буржуев дома то отдавались под жилье товарищам, особо отмеченным партией и советским руководством, то перепланировались в эдакие мини-санатории или больницы закрытого типа. Где лечились и поправляли надорванное здоровье важные или секретные персоны. Молва утверждает, что в военное лихолетье там были какие-то супер-секретные режимные объекты НКВД, что-то вроде баз для подготовки кадров внешней разведки.

После войны, по распоряжению свыше, в особняках дружно заселялись представители посольств дружественных стран. Поскольку там было очень удобно определять пределы их экстерриториальности. Благодаря тому, что каждой дом был огражден высоким, массивным забором, которые еще во времена НКВД сменили прежние, старорежимные ажурные оградки. Посольства хозяйствовали там аж до конца Союза. Когда с его исчезновением закончились и аккредитации прежних посланников вечной дружбы и мира.

Но, как известно, свято место пусто не бывает. Едва лишь заграничные товарищи покинули временно вверенные им объекты, как к симпатичным домикам начали присматриваться новые хозяева жизни. Почему-то, преимущественно, с широкими лампасами на форменных штанах, хоть и разного цвета. Вот в связи с этим и получила улица, после заселения в Казачьей Балке четвертого или пятого по счету генерала, название Генеральской.

Но… что-то не сложилось у военачальников. Года три всего они обустраивали улицу под свое понимание прекрасного, вырубая излишне разросшиеся сады, и выкрашивая заборы в однотипный зеленый цвет. А потом, что-то пошло не так. Сначала уехал один жилец… Причем, почему-то ночью. Затем, съехал еще один, а в течении месяца — опустела почти половина домов. Таксисты какое-то время даже под большим секретом пересказывали жуткие и страшные подробности о некоем проклятии, которое наложили на свои дома законные владельцы, которых чекисты не просто выселяли, а расстреливали прямо во внутренних двориках. А потом зарывали без христианского погребения там же в саду.

Не суть… Я не историк, да и в городе, как правило, надолго не задерживался. Если не считать юных лет… Главное, что последние четыре года, в одном из домов на улице Генеральской живет мой товарищ детства и отрочества. Алексей. Бак… И, все еще пребывает в человеческом обличии. Во всяком случае — вчера таковым был. И, если не скурвился… в том смысле, не играет за черных — то я одним легким движением руки получу и базу, и лучшего из возможных напарников. Странное дело… Еще вчера я шел к нему просто поболтать и выпить, убить вечер. А сегодня — уже прикидываю, выдержит ли он рядом со мной эту мясорубку. Хотя, если кто и выдержит — так это Бак. Вопрос только в том, на чьей он теперь стороне.