Последняя Гадина империи

Глава 1

Дым стелился по полу, забивая нос и раздражая глаза.

Я закашлялась, чувствуя, как шершавые частички пепла царапают горло.

Где я?

И почему вообще жива?

Камни впивались в бок слишком явственно, чтобы принять их за иллюзию. Древние хроники обещали за краем вечный покой и благоденствие незнания. О ноющей боли в боку там ни слова не было.

Я пошевелилась и чуть не взвыла — рана под ребрами была серьезной.

Под ладонью едва ощутимо грелся алтарь, обещая помощь и исцеление. Я нырнула в его знакомое тепло и ошеломленно зависла в сплетении родовой охраны.

От сложной сети защиты, что я лично развесила по всему дому, остались одни лохмотья. Края просели так давно, что успели развеяться в пыль. Центр еще держался, но показывал немногое.

Мне и того хватило.

По усадьбе с хозяйским видом прогуливались чужаки. Облаченные в странные черные с серым костюмы, с длинными мечами в руках, они методично обыскивали комнаты.

А моя родная кровь, мой род, те, кого я поклялась защищать даже в посмертии, были мертвы. Все до одного. Тела, небрежно сваленные в центральном зале, я пересчитывать не стала — слишком сильно скручивала яростью утраты любая попытка осознать происходящее. Но затухающая пульсация источника подтверждала: его никто не поддерживает.

Он исчезает.

Гадиных больше не осталось.

— Всех нашли? — прокаркал один из чужаков, с круглой эмблемой на груди и серебряными звёздочками на плечах.

— Нет старшей дочери третьей ветви. Остальные здесь, — отчитался другой, вытянувшись в струнку.

Старшая дочь третьей ветви?

Сквозь морок защиты я опустила глаза на свои руки. Молодые, гладкие, запачканные кровью по локоть. Похоже, до того как добраться к алтарю, зажимала рану изо всех сил.

Это не мои руки.

Слишком светлая кожа, слишком слабые пальцы. Такими горло врага толком не сжать, не говоря уже о приличном кинжале.

Выходит, и тело не мое. Да и не могла я выжить: смерть тогда подступила вплотную. Последнее, что я помню — ослепительное сияние источника, принимающего мою душу. Ни о чем не жалею — я к тому времени трижды побывала замужем, вырастила семерых детей, понянчила внуков и даже правнуков. Полуслепая, едва передвигающая ноги, все,что я смогла перед кончиной — добраться до алтаря и передать ему остатки жизненнойсилы.

Думала, на этом все закончится.

Но древние хроники таки бессовестно врали.

— Ищите! — отрывистая команда главаря вырвала меня из оцепенения. — В храме смотрели?

— Она что, дура, бежать молиться вместо того, чтобы прятаться? — проворчал подчиненный, но послушно развернулся к выходу.

Получается, дура. Потому что именно это старшая дочь третьей ветви и сделала. Попросила предков о помощи и умерла, предложив тем самым свое тело в жертву. Каким образом и почему в него вселилась именно я, не знаю и размышлять об этом некогда.

Мне нужно спасти последнюю из моего рода. Любой ценой.

Источник печально загудел, осознавая неизбежность жестокого решения.

Уцелевшие артефакты, нити защиты и оповещения, блоки и следилки рассыпались в пыль. Энергия возвращалась в алтарь, а через него напрямую впитывалась в мою руку, исцеляя и расширяя резерв.

Мне нужна сила. Много силы, чтобы выжить и покарать виновных. Оставлять им наш родовой источник слишком рискованно: через него можно влиять на уцелевшуюнаследницу, а то и передать мне какое-нибудь смертельное проклятие.

Придется отступить на шаг и вернуть алтарь в предыдущее состояние.

Превратить его обратно в тотем.

Шаги за стеной заставили меня резко ускориться. Смягчать эффект и тянуть с откатом некогда. Я втянула в себя оставшуюся магию с тихим всхлипом, чувствуя, как стремительно закрывается дыра в боку и мучительно расширяется резерв.

Пожалуй, рожать было не так больно.

Повезло, что потенциал у этой третьей дочери был изначально неплох, просто почему-то не развивался как должно. Но причины подобной халатности я буду выяснять, когда выберусь отсюда.

Запястье обвила тончайшая золотистая нить. Издалека ее можно было принять за изысканный браслет. Молоденькая змея, едва сменившая первую шкурку, но способная при необходимости стать шпионом, щитом и даже оружием. Она замерла неподвижно, идеально изображая металлическое украшение.

Серовато-зеленый камень алтаря распался на чешуйки и осыпался на пол с едва слышным шелестом. Под ним обнаружился кинжал. Тот самый, которым я в свое время заложила основу источника.

Мой родовой Клык.

Знакомая рукоять привычно легла в ладонь, основательно оттянув руку. Точно эта девица ничего тяжелее иглы не держала! Сцепив зубы, я погнала свежую энергию по телу, усиливая и укрепляя мышцы и кости. Плоть поддавалась с трудом, чувствовалось, что и магией владелица не пользовалась никогда.

Но цели своей я достигла.

Когда скрипнула дверь в храм, я стояла за ней с оружием наготове. И стоило врагу переступить порог, метнулась ему за спину.

Мужчина забулькал, давясь собственной кровью, и медленно осел на пол. Я его придержала, чтобы не грохнулся и не привлек внимания шумом. Осторожно прикрыла дверь обратно и, настороженно прислушиваясь к происходящему снаружи, принялась обыскивать труп.

Для начала примерилась к мечу и с сожалением поняла, что не осилю. Даже с резким увеличением выносливости полное отсутствие навыков не компенсируется. Необученное тело едва удерживало кинжал. От меча точно ручки отвалятся. Хотя сталь добрая и баланс отличный. Явно дорогое оружие.

Я полюбовалась игрой света на лезвии и решительно отложила в сторону.

Батарея странных мягких пузырьков в поясе содержала целый набор средств, от экстренного эликсира бодрости до снотворного. Я вскрыла парочку и осторожно нюхнула. Голова слегка закружилась — да, над крепостью организма еще нужно поработать. Но штука полезная, пригодится на первых порах. Намотала на себя ремень, подтянув до последней дырочки. Все равно чуть не свалился с бедер.

А вот тут что-то интересное!

Во внутреннем кармане защитного жилета обнаружился жетон с выгравированной головой оскалившегося пса. Материал дорогой, окантовка — чистое золото. Род знатный, богатый. Неужели мы им чем-то помешали?

Чем вообще могли помешать зельевары? Любисток не продали кому надо?

Встревоженные мужские голоса в коридоре заставили меня встряхнуться и поторопиться. Суну все, что найду, в пространственный мешок, потом разберусь, нужно оно мне или нет.

Потянувшись к привычной удобной пустоте под рукой, с ужасом осознала, что ее тоже нет!

Да чем эта старшая дочь занималась всю жизнь? Вышивала крестиком? Взрослая лошадь, хоть кармашек себе под безделушки должна была давно завести!

Оттащив труп подальше, в темный угол у памятных табличек, вновь заняла позицию за дверью.

На этот раз порог переступили сразу двое. Скверно, но поправимо.

Нож не подвел, уверенно войдя в незащищенную шею. Короткий влажный хлюп, и я перетекаю ко второму противнику. Тот еще не осознал, что происходит, и только открылрот, чтобы закричать. Не успел.

Боевое ускорение далось мне нелегко, сожрав разом приличный запас энергии. Но надеюсь, что несколько минут я себе все же купила.

Создать прореху в собственной ауре, вывернуть реальность, растянуть ткань бытия, подстраивая под будущие нужды. Ровно минута — и еще солидный кусок резерва — и тоненький, подрагивающий пузырь пространственного кармана оттянул мой бок. Вес скомпенсируется через несколько часов, я перестану его замечать. Помнится, не раз запихивала туда целые телеги трав, чтобы не портились по дороге. Но у меня он был объемный, разработанный, усиленный годами практики. То, что я выдала только что на коленке, удержит пару ящиков, не больше.

С тоской обвела взглядом полный величия зал предков. Таблички, прежде занимавшие лишь несколько верхних рядов, теперь заполняли почти все линии.

У меня было много потомков, проживших славную жизнь. Иначе не удостоились бы табличек в семейном храме.

И все усилия многих поколений сегодня обратились в прах.

Убрать целую комнату в новорожденный карман не смогу. Там пока места маловато. Придется прибегнуть к крайнему средству, заготовленному на случай осады и возможного осквернения.

Обрушить вход и завалить весь коридор. Только сначала тела выкинуть подальше, чтобы не провоняли помещение. И так кровищи налилось.

Пока перетаскивала нападавших, попутно обыскала. Еще два пояса с тайным содержимым обвили мою талию. Жетонов больше не нашлось, зато два кошеля с монетами и странные, нарезанные полосками бумаги перекочевали в карман. Потом рассмотрю.

Тайный механизм все еще работал. Два камня слева, один справа от ворот храма — и пол под ногами дрогнул.

Я метнулась стрелой к выходу и едва успела взбежать по ступеням, как проход за моей спиной схлопнулся, превращаясь в груду обломков. Наверху кто-то заорал —несущие стены не выдержали и тоже начали оседать. Дом трещал и стонал, как живой, предчувствуя скорую гибель.

Знакомый запах заставил меня свернуть в сторону.

Едкая кислинка, сладость и горечь — все в одном. Хранилище зелий. Раньше оно располагалось в отдельном здании, но строение разрослось, поглощая и склад, и лабораторию и превращая их во флигель.

Здесь уже побывали убийцы. Три мужских тела в халатах, ни следа борьбы. Их явно застали врасплох.

Я коснулась запястий по очереди. Не наша кровь, пришлые работники. Потому их здесь и оставили, а не снесли в центральный зал. Побочный ущерб, неизбежные невинные жертвы.

Хотя сильно сомневаюсь, что и род Гадиных был в чем-то так уж сильно виноват. Но утверждать ничего не берусь, сначала стоит разобраться, кто напал на нас и за что.

Зал, где я сама когда-то смешивала первые яды, изменился до неузнаваемости. Вдоль стен выстроились непривычного вида артефакты, поблескивавшие пузатыми боками и стеклянными ретортами. На столах ровными рядами стояли прозрачные колбы разной формы и оттенка, часть — уже заполненные и с аккуратными наклейками. Их я тоже сгребла в карман, чувствуя, как трещит его подкладка.

Пригодится. Все пригодится, потому что я ума не приложу, во что умудрился вляпаться мой род. Ведь за карточные долги или спор вокруг соседского луга не вырезают всех до единого! Тут либо оскорбление императора, либо кровная месть…

Потом, потом, все потом.

Вот склад остался прежним. Лишь мешки и грубо сколоченные ящики теперь заменили аккуратные полки и тончайшие, почти бумажные упаковки. Под потолком по-прежнему сушились травы. Они-то и источали тот знакомый аромат свежескошенного луга.

Безжалостно сминая и утрамбовывая, я принялась набивать и без того уже раздутый до невозможности карман.

Декоративная дверь с витражными вставками вела в оранжерею, но на нее я лишь кинула тоскливый взгляд. Сушеного готового продукта поместится больше, а свежий еще обрабатывать где-то надо.

Терпкую свежесть ягод и листьев перебил иной запах — тяжелый, перехватывающий горло.

Огонь стелился низко, уничтожая балки и перекрытия.

Вместе с пеплом и дымом к лаборатории приближались люди. Не дождавшись вестей от разведчиков, встревоженный недавней встряской отряд двинулся на поиски.

Ругань, крики — наткнулись на заваленный спуск к храму предков.

Вот-вот доберутся до лаборатории.

Я бросила прощальный взгляд на разоренное мною же хранилище. Враги не тронулини единой колбы, ни одного листика — их целью было уничтожение рода, а не грабеж. Но трофеев я им в любом случае не оставлю.

Взмахнув рукой, опрокинула остро пахнущую чем-то горючим лампу. По столу пробежала струйка темно-коричневой жидкости, что тут же занялась от фитиля и полыхнула вовсю.

Долгие годы осторожной, кропотливой работы. Заветы потомкам и уникальные рецепты. Все это теперь хранилось лишь в моей голове. В хрупком теле старшей дочери третьей ветви, которую я обязана спасти любой ценой.

А еще найти тех, кто посмел посягнуть на мою кровь и плоть.

И заставить их горько о том пожалеть.

Глава 2

Теплый, влажный воздух оранжереи принял меня в свои объятия. Предательски скрипнула закрываемая дверь.

— Здесь кто-то есть! — тут же среагировал один из нападающих.

Я успела ускользнуть в последний момент. Лабораторию заполнили люди в форме — пятеро, не меньше.

— Ловкая девка, — выругался другой. — Наших обманула, коридор обвалила. Почему на нее артефакты не действуют?

Вместо того чтобы убегать сломя голову, я притаилась за ближайшим раскидистым кустом.

Какой еще артефакт и как он должен был на меня подействовать? Я ничего не чувствовала. Разве что виски ломило от переутомления с непривычки. Но это как раз объяснялось резким притоком, а затем расходом магии.

Змейка, до сих пор браслетом обвивавшая запястье, неожиданно соскользнула на землю и пошуршала куда-то вглубь оранжереи.

— Куда, гадина? — прошипела я, тем не менее послушно следуя за тотемом.

У нее имелся свой разум, и хоть общаться со мной она пока не могла, просто так убегать не стала бы. Видимо, хотела что-то показать.

Вскоре я поняла, что.

Куст черноглава, который я когда-то собственноручно привезла с юга, разросся и занимал теперь целый угол теплицы. Мелкие темно-синие соцветия с черными вкраплениями бутонов рассыпались по резным листьям, приманивая пчел сладковато-тленным ароматом.

— О, малыш, как ты прижился! — заворковала я, спешно общипывая зрелые лепестки.

Мне как раз пригодится.

Змейка довольно зашипела, взбираясь на прежнее место на моем запястье. Свой долг она выполнила — показала, где можно набрать средств самозащиты.

Дверь в оранжерею хлопнула — отряд последовал за мной.

Вот же привязчивые!

— Видишь ее? — гаркнул уже знакомый голос.

Убийцы даже не скрывались, нагло зашуршали по гравию в разные стороны, то и дело пиная низко висящие ветви. Будто бы я могла под ними притаиться!

Кожу на руках немного жгло. Полной устойчивости к ядам я еще не получила, несмотря на то что силу вернула почти в прежнем объёме. Это дело практики и привычки. Ничего, быстро наверстаю.

Придется, если действительно хочу выжить.

Завернув горсть лепестков в платок, я принялась разминать его, распределяя пыльцу по ткани.

Шаги приближались неумолимо. Я не стала ждать, пока меня обнаружат, и поднялась в полный рост.

— Вот она! — обрадовался ближайший воин.

Радовался он недолго. Скользнув тенями, я полоснула его ножом по горлу и встряхнула платок, целясь в остальных. Небольшое заклинание развеивания придало цветочной трухе нужное направление.

Со всеми четырьмя я не справлюсь. Да и не хочу всех убивать. Мне организатор нужен, а не тупые исполнители.

В том, что убийц кто-то подослал, я не сомневалась ни минуты. Уж слишком они были подготовлены для обычных головорезов. Да и отсутствие следов грабежа говорило само за себя. Раз уж юную девицу пытаются прикончить вместо того, чтобы позабавиться сначала, то заказ серьезный.

Воины взвыли, хватаясь за лица.

Им сейчас несладко: глаза жжет, как огнем, а голову сжимает стальными тисками боли. Черноглав даже без специальной обработки крайне ядовит, а если его растолочь, то еще и повышенно летуч. Вытравить его самостоятельно практически невозможно. Симптоматика поражения характерная, ее с обычной мигренью не спутать. Если местные целители хоть немного понимают в травах, у них обязаны возникнуть вопросы.

Найденный на теле нападающего жетон не давал мне покоя.

Неужели на нас напали войска какого-то рода? Вот так, в открытую?

Что за ситуация в стране, если император позволяет подобный беспредел?

Или же сам император и приказал устранить неугодных? Но чем мои дурные потомки умудрились его прогневить?

— Держите ее! — проорал вожак, но я уже метнулась к дальней стене, где виднелась застекленная дверь.

Дожидаться, пока меня схватят, в мои планы не входило. А вот дать понять наемникам, что их миссия не завершена — очень даже.

Теперь они знают, что я жива. И придут за мной.

А я буду их с превеликим нетерпением ждать.

Воздух на улице был куда прохладнее. Весна? Начало лета? Все вокруг зеленело, под босыми ногами влажно хлюпнула земля.

Не подумала я, надо было еще сапоги с кого-нибудь стянуть. Ну да поздно уже.

Лесная тишина обволокла меня, успокаивая и обещая защиту. Яростные вопли стихли, приглушенные листвой и густым туманом. Далеко я не отходила — обошла по кругу усадьбу, глядя, как из окон рвется в небо неумолимый огонь.

Центральный зал тоже пылал. Вместе с телами убитых.

Перед зданием собрался отряд почти в десяток человек, не считая тех, что в оранжерее. Немалый, но у Гадиных должны были быть свои защитники. Куда они все подевались? Неужели сдались без боя?

Вокруг родового гнезда не видно ни забора, ни символического ограждения. Чистое поле с одной стороны, уходящая вдаль дорога и густой лес с остальных трех.

Так полагались на артефакты? Или на людскую честность? Я помню, ров вокруг копала и гадюк в воду запускала, чтобы не шастали посторонние. А теперь, смотрю, вконец расслабились! За что и поплатились.

— Кто-то идет, — донесся до меня голос вожака. — Уходим.

— А как же остальные? Они еще не вернулись, — неуверенно возразил один из воинов.

Тут со стороны оранжереи подоспела выжившая четверка.

— Убрали? — коротко уточнил главарь.

— Куда там! Прыткая сучка, ускользнула, — потирая слезящиеся глаза, прохрипел мой недавний противник. — Чагир мертв. Эта тварь перерезала ему горло, как курице! Еще трое погибли под обломками в коридоре храма, мы не успели их вытащить.

Упомянутый Чагир покоился на спине одного из отчаянно кашляющих выживших. Его явно не собирались бросать даже после смерти.

— Плохо. Тела нужно было собрать. Ну да будем надеяться, что огонь все подчистит,— цинично заметил главарь. Смерти подчиненных его не особо опечалили. — Куда она подевалась?

— В лес.

— Далеко не убежит, — хищно оскалился мужчина. — Отыщем.

Со стороны дороги послышался топот. Приближался еще один отряд, куда более многочисленный. Сотня, судя по звуку, не меньше.

Убийцы встревоженно переглянулись.

— Хрен с ней, с девицей. Уходим, — скомандовал внезапно помрачневший вожак.

Я насторожилась. Куда они так резво собрались? Неужели все-таки действовали незаконно, не по приказу императора? Тогда тот жетон — весомая улика. С ней и в суд можно.

Новые воины приближались, и уже можно было даже в темноте разобрать их униформу — черное с серым. Как на нападавших.

Позади гордо шагал знаменосец, высоко держа перекрестье с длинным, величественным знаменем. Светло-серый волк или пес на черном фоне.

Точно такой же, как на жетоне.

Минуточку. Но если это одна шайка, почему убийцы спешно скрылись, завидев подкрепление?

Я прикусила губу, разрываясь между необходимостью проследить за подонками, уничтожившими мой род, и выяснить, что же тут вообще происходит.

Сотня затопила дорогу, растекаясь во все стороны и окружая усадьбу пылающим кольцом фонарей. Слишком ярких для факелов — что-то артефактное.

Рациональная часть победила.

Я присела, поглубже зарываясь в зелень, благо моя ночная рубашка уже достаточно грязная, чтобы не выдать меня белизной, и усилила слух.

— Живые есть? Проверьте! — отрывисто приказал командир.

Он остановился у самого крыльца, будто не замечая рвущихся из дверного проема языков пламени. Неприлично молодой для своей должности, должно быть, наследник рода.

Детей знатных военных семейств частенько кидали в омут сражений в крайне юном возрасте, так что к совершеннолетию они уже занимали пост десятника или сотника совершенно заслуженно. Хоть в этом все осталось по-прежнему.

Новоприбывшие рассыпались по территории, деловито проверяя вокруг здания, есть ли уцелевшие. В пламя не совались, но поблизости обшаривали тщательно. Еще и артефакты какие-то достали и принялись тыкать в них с умным видом.

Я наблюдала за суетой, хмурясь все сильнее.

Зачем этому щенку живые, если только что люди в униформе его клана зачистили всю усадьбу?

Если только они не притворялись ради случайных свидетелей бесчинств! Любой, кто оказался бы поблизости, заметил бы лишь сочетание цветов. При случае можно было и жетон продемонстрировать… Видимо, мимо дежурных охранников так и прошли. А потом коварно ударили в спину. Полагаю, эти псы живут неподалеку, вот и дотопали на пожар пешком, ни одной лошади не взяли.

Ничего удивительного, что визит соседей мои потомки восприняли совершенно спокойно. И не поняли, что нужно сопротивляться, пока не стало слишком поздно.

— Здесь тела. Слуги и охрана, — подал голос один из солдат, в то время как его соратники тащили на себе трупы с заднего двора.

— Больше никого, — отчитался другой, вытягиваясь перед щенком в струнку.

Дисциплина у него неплоха, должна признать. И служаки опытные, сразу видно.

— Нападавшие?

— Скрылись.

— Догнать.

Сотня разделилась на группы. Часть осталась сновать между колодцами и горящим домом, заливая огонь. Откуда-то притащили длинную тканевую кишку, насос-артефакт, и дело пошло быстрее.

Другие устремились в лес, в том числе в мою сторону.

Ждать больше нечего. Стоит убраться подальше, пока меня не прикончили за компанию. Не уверена, что второй отряд настроен мирно, а не зачищает огрехи после первого. Пока не пойму, кто мне враг, кто друг, а кто просто мимо проходил, лучше держаться подальше ото всех.

Я рухнула на колени в грязь и склонилась лбом к самой земле, отвешивая прощальный поклон.

Пусть не знаю, что здесь произошло и почему, но вина на мне все равно есть. Опоздала. Не уберегла.

Не сумела воспитать должным образом.

Ответственность за детей всегда лежит на родителях.

Как матриарх я возьму на себя это бремя. Разобраться, найти виновных, отомстить. Уберечь последнюю представительницу рода.

Надолго ли мне позволено вернуться? Куда подевалась настоящая владелица тела? Придется ли мне оставить его в ближайшее время или успею решить хотя бы самые насущные вопросы?

Ответов у меня не было. Никогда не слышала, чтобы тотем возвращал кого-то к жизни. Вот забрать — тут без проблем. Алтарь жадно впитывал любые крохи магии, отданные добровольно, а жизненные силы — с особым удовольствием. Это увеличивало общий потенциал рода, а значит, и тотема. И вылечить, как сегодня — тоже возможно. Но подселить чужую душу… Ну хорошо, не совсем чужую, предка!

В голове не укладывается.

Впрочем, буду благодарна за то, что есть. Тело цело, душа опытная. Сработаемся.

Под прикрытием листвы я отползла подальше, поднялась и припустила вдоль дороги по буеракам. Ступни нещадно болели, но я не обращала внимания на поврежденную кожу.

Ссадины напоминали, что я вновь жива.

Глава 3-1

Моего поспешного отступления не заметили, и вскоре я перешла снова на шаг.

Выходить на тракт опасалась — во-первых, оставлю кровавые следы, настоящую путеводную звезду для возможных преследователей. А во-вторых, не была уверена,что это вообще благоразумно. Любой встречный может оказаться убийцей. И в отличие от меня, они своего противника знают в лицо.

Узкая дорога влилась в другую, пошире. На той спокойно разминулись бы две, а то и три телеги.

Издалека послышался странный гул, и мимо на приличной скорости пронеслось… нечто. Я бы назвала это каретой, если бы оно ехало помедленнее и при помощи лошадей. Разглядеть толком успела лишь ярко светящиеся артефакты на передней части и тревожные красные огоньки на крыше. Да и сами дверцы в красно-белую полоску навевали ощущение опасности.

Следом просвистело еще два таких же транспорта. Внутри сидели люди — их силуэты виднелись сквозь стекло. Качественное, гладкое и прозрачное.

Какое интересное изобретение. Интересно, чем оно питается? Не воздухом же.

С момента моей смерти прошло довольно много лет, судя по заполненному табличками храму предков. Но только сейчас я задумалась, сколько именно.

Отступив поглубже в лес, я пошарила в пространственном кармане и вытащила трофейные кошели, снятые с убийц. К ним прилагались свертки нарезанных полосками бумажек, их тоже достала. Раз рядом лежали, значит, используются примерно одинаково.

— Это еще что? — удивилась вслух, пошуршав раскрашенными в разные цвета листочками.

Чем-то они напоминали долговые векселя, но меньше и определенных номиналов, отпечатанных прямо на одной из сторон. Один, пять, десять. А в кошелях нашлась лишь россыпь совсем мелких монеток, размером с ноготь моего большого пальца.

Ни увесистых золотых, ни серебряных осколков.

Теперь деньги выглядят вот так?

Плевать, в общем-то. Потом пересчитаю, сейчас не до того. Но сам факт, что чеканка настолько сильно изменилась, тревожил не на шутку.

Как же долго я отсутствовала? Явно не одно столетие! На то, чтобы сменить пресс после восхождения на трон нового императора, уходил год, а то и два. Монеты изымались из обращения крайне редко, ввиду сложности процесса изготовления. Только добавлялись новые, да утилизировали истершиеся вконец.

Тут же явно все свежие, блестящие, и ни одного знакомого профиля на обороте.

В глубокой задумчивости я свернула листочки как прежде, в тугой рулон, а монеты ссыпала в один из кошелей, серый, без опознавательных знаков. Второй выкинула и втоптала поглубже в землю.

Я сейчас на развилке, если мой след обнаружат, здесь самое подходящее место, чтобы сбить преследователей с толку.

Выбравшись на гладкую, покрытую странным сероватым материалом дорогу, прошлепала на противоположную сторону, нарочито оставляя отпечатки. Забирала левее, держа в уме, откуда приехали повозки. Там город, куда мне и нужно — скорее всего, именно туда ушли убийцы. Где еще скрыться, если не среди людей? В лесу их быстро найдут, а среди народа затеряются. Вероятно, поселение крупное — еще при моей жизни там располагался городок, а они имеют свойство разрастаться.

Значит, создам впечатление, что испуганная дурочка бросилась прочь от цивилизации. А сама последую за подонками. У меня есть ниточка, по которой их проще всего найти — последствия отравления черноглавом. Само оно не пройдет, будет становиться только хуже. И мерзавцам поневоле придется обратиться к целителю или травнику.

Там-то я их и отловлю.

Только сначала стоит себя привести в относительно приличный вид. Хоть грязь смыть, а желательно и со следа сбить возможных преследователей окончательно. Сейчас я вся покрыта толстой коркой крови, своей и чужой. Выходить в таком виде к людям нельзя, тут же позовут стражей. А еще неизвестно, на чьей те будут стороне.

Где-то поблизости раньше протекал небольшой ручеек.

Я повертела головой, навострив уши. Змейка не изъявляла желания помочь, оттягивая руку мертвым весом. Она сейчас практически новорожденный тотем и во время поиска черноглава выложилась по полной. Пусть отдыхает хоть она, раз я не могу.

В глубине леса слышалось тихое журчание. На него я и пошла.

Ручеек из моих воспоминаний повзрослел и превратился в полноводную, солидную реку. Противоположный берег порос кувшинками и тростником так густо, что было сложно сказать, где начинается земля и заканчивается русло. Зато по эту сторону спуск был мягким, податливым и скользким. А еще моментально затягивал все отпечатки, как неглубокое болото.

То, что надо.

Пояса я причудливым венком обмотала вокруг головы, чтобы не намочить. Пузырьки выглядели прочными и закрыты были плотно, но мало ли, футляры не выдержат или случайно выскользнут из пазов.

Можно было бы закинуть их в пространственный карман, но его во время бегства я набила так плотно, что он вот-вот готов был лопнуть. Не стоит рисковать.

В образовавшееся гнездо из волос сунула кошели и медленно зашла в слегка поблескивающую звездным светом воду.

Река текла спокойно и неторопливо, и грести против течения оказалось не так уж сложно. Тело двигалось неуверенно, без контроля норовя сбиться с ритма. Похоже, плавать драгоценная дочь третьей ветви тоже не умела.

Ночная рубашка путалась в ногах, но снять я ее не рисковала. Одно дело — плавающая в порванном кружеве барышня, и совсем иное — нагая бесстыдница. Пристойность следует соблюдать даже без свидетелей. Тем более рано или поздно мне придется вновь выйти на берег.

Глава 3-2

Случай представился довольно скоро.

Густой лес сменился вырубкой, и на склоне замаячили тесно стоящие домики. Я тут же покинула гостеприимные воды, и ночной ветерок моментально пробрал меня до самых костей.

Деревенька оказалась крохотной, домов на двадцать. Все обитатели спали, только парочка излишне бдительных псов заворочались в будках, собираясь поднять тревогу.

Я выразительно на них шикнула, и перепуганные шавки забились обратно. Страх перед ядовитыми гадинами у животных в крови.

Передвигаясь перебежками, в тени, я чутко прислушиваясь к каждому шороху. Особое внимание уделила сохнущему на веревках белью. Длинная рубаха могла принадлежать как мужчине, так и женщине, но выбирать мне не приходилось.

Отдельно стоявший сарай, благоухающий сеном и зерном, послужил отличным убежищем. К тому же у входа обнаружились старые, разношенные, но не слишком большого размера сапоги. Настоящее благословение!

Девушка в рваной, закопченной сорочке, подпоясанная военными ремнями — сразу тремя! — не может не вызвать интереса прохожих. А у меня цель найти убийц, а не превратиться в их легкую мишень.

Мне даже воровать не нужно, благо деньги есть. Смутно представляю, сколько могут стоить сильно поношенные сапоги, но шиковать не стану, мне еще монеты пригодятся. Самых мелких штучки три, и хватит.

Присмотревшись к печатному шрифту, я с облегчением нашла знакомые буквы.

Лунь. Точно так же называли мелкий медный кружок, что в мои времена нанизывали на нить, чтобы удобнее было носить с собой. Потому что на луну похоже.

Ну что ж, по крайней мере что-то привычное в новом мире сохранилось.

Переодевшись в сухое, я занялась изодранными ступнями. Кровь подсохла, благодаря циркулирующей в теле магии свежие царапины стремительно покрылись корочкой, но открыться могли в любой момент от неосторожного движения. Следовало их обработать,прежде чем совать в жесткое жерло обуви.

Для начала перенюхала все флакончики внутри пояса. Отложила в сторону те, что пахли заживляющим и кровоостанавливающим. Три разных варианта, к которым стоило присмотреться повнимательнее.

Капнув из первого на тыльную сторону ладони, я прикрыла глаза и потянула воздух в легкие. Медленно, с чувством, вслушиваясь в каждую нотку.

Неплохой состав, но многовато спирта. Скорее для экстренного промывания глубоких ран, мне это не нужно. Все постороннее уже вышло во время плавания в реке.

А вот второй флакончик оказался ближе к теме. Мята, подорожник, календула. Успокаивает, восстанавливает, снимает отек. Добавить еще тысячелистника, чтобы избежать воспаления — его я точно совала в карман, помню. И к утру буду почти как новенькая!

Мазь приятно холодила ноги. Испорченная ночнушка подсохла, я порвала ее на ленты, безжалостно ободрав кружевные участки, и обмотала ступни наподобие портянок.

Задерживаться в сарае не стала. Перед уходом побрызгала там, где сидела, из еще одной бутылочки. Перцовая настойка с полынью оказалась весьма ядреной, я сама расчихалась.

Подготовились убийцы на славу, не могу не признать. Жаль, тех самых артефактов, о которых они упоминали, я на телах не нашла. Что-то должно было подавить магию Гадиных, а то и сознание. Но на меня не подействовало.

Выудив из кармана жетон, я повертела его в руках. Не то. Магического фона нет, рычажков или потайных кнопок тоже. Обычная металлическая блямба, знак рода. Ни защиты от подделки, ни метки крови. Странно, в мое время подобные символы тщательно помечали, чтобы избежать подлога.

Все-таки какое отношение нападавшие имели ко второму отряду?

Тряхнув головой, я втиснула пластинку обратно в карман и поднялась.

Подошвы протестующе заныли.

Полежать бы пару дней, чтобы ссадины затянулись, но этой роскоши я себе позволить не могу. Нужно двигаться дальше, чтобы добраться до города и выследить врагов, пока те не скрылись. Но сначала раздобыть какую-нибудь верхнюю одежду. Пусть на дворе лето, вряд ли девушке пристало бегать в одной рубахе. Да и пояса прикрыть надо.

Соломенную шляпу я позаимствовала через два двора. И лицо спрячет, и неприбранные волосы. С остатком кружева я заплела косу, но привести себя в действительно приличный вид без зеркала практически невозможно. Надеюсь, хотя бы грязных или кровавых разводов на лице не осталось.

Положив на скамейку еще пару монеток, двинулась дальше. И на самой окраине, в сарае кузнеца, мне наконец-то крупно повезло. Я наткнулась на просторную, когда-то вышитую, но давно выцветшую мужскую безрукавку, что при должном умении вполне могла мне сойти за душегрейку. И тонкий плетеный ремешок от хлыста как раз пригодился в качестве пояска. Я его забрала вместе с основой, спрятав ту за спину и вплетя в узел.

Все оружие.

Обращаться с плетью я умела и любила. В отличие от меча, ее можно было вымочить сразу в нескольких ядах, превращая беглое касание в смертельный удар. Займусь на досуге как раз.

Правда, по дороге мне удалось лишь повторить теорию. Останавливаться больше не рисковала, как и выходить на гладкий тракт. Чем ближе к рассвету, тем оживленнее становилось движение. Зато понятно, что иду в правильном направлении.

Глава 3-3

Город вынырнул из-за очередного поворота с первыми лучами солнца.

Я остановилась на пригорке, впитывая открывшуюся картину и силясь отыскать малейшее сходство с сохранившимися в памяти образами.

Получалось с трудом.

Где-то в сердцевине Ярана, между высокими зданиями просматривались останки крепостной стены. Прежде внутри умещалось все поселение, а на сторожевых башнях постоянно дежурили воины — набеги степных разбойников были не редкостью.

Получается, их истребили?

Слишком уж мирно все выглядит. И в той деревне, где я раздобыла сапоги, и здесь. Жители явно отвыкли от внешних угроз, расслабились.

За что мой род и поплатился. Оставь они прежние укрепления…

Ну да что толку сейчас ругаться и причитать? Что случилось — уже случилось. Остается только разгребать последствия и разбираться в причинах.

Сразу за спуском с холма начался уютный, спокойный пригород. Почти как деревня, только дома стояли плотнее. Постепенно здания становились все крупнее, а заборы напротив — меньше, почти исчезая к центру.

На дороге появились первые люди. Я присмотрелась к их одежде, сравнивая с собственной. Сильно не выделяюсь, много внимания я не привлеку, но выгляжу не слишком прилично. Как погорелица — коей я, впрочем, и являюсь. Но мне-то нужно затеряться в толпе!

Я двинулась вдоль забора, как остальные, стараясь копировать их поведение и походку, и внимательно глядя по сторонам.

Как и в мое время, первыми открывались пекарни. Теплый сдобный дух потянулся над крышами, напоминая,что ела я последний раз очень давно. В прошлой жизни.

Из булочной выбежал прямо мне под ноги мальчишка с перекинутым через шею ремнем подноса.

— Свежие булки! — заорал было он мне в лицо. Заметил блеснувшую в пальцах монету, сбавил громкость и продолжил уже спокойнее: — С повидлом, яйцами с луком, грибами и мясом!

— С мясом давай, — хрипло приказала я.

Пришлось еще одну добавить — пирожок стоил целых два луня. «С такими ценами далеко не уйду, нужно экономить и придумать, как заработать еще», — практично рассудила я, впиваясь зубами в горячую похрустывающую корочку. Сосущее чувство в желудке отступило, позволяя мыслить трезво, не отвлекаясь на запахи.

По пути хищно поглядывала на веревки с бельём, но как назло подходящего наряда никто не стирал. Сплошь постельное белье да рубахи. Засмотревшись на сады и огороды, чуть не наткнулась на девицу с объемной корзиной — еле успела увернуться в последний момент.

— Простите, не заметила, — буркнула, бегло оценив содержимое ноши. Одежда — потертая, выцветшая, местами заляпанная неопределенной природы пятнами. — Это вы старьевщику несете?

— Ой, сестренка, ну что ты мне выкаешь, я разве такая уж старая? — всплеснула руками молодка. Разница в нашем возрасте была раза в два, если не в три, но сказать такое вслух женщине значит оскорбить до глубины души. А у меня цель ее к себе расположить. — Бедным отдать хотела, тут недалеко ночлежка для обездоленных. Ты туда идешь?

— Нет, я к родственникам, — без запинки соврала я. — Но от накидки не откажусь. Ограбили меня по дороге.

Если есть возможность не тратить деньги, лучше их не тратить.

Выслушав причитания и соболезнования, я выудила из корзины три разных сарафана. Выбрала тот, что без пятен, хоть он и выглядел самым застиранным. К нему прилагался шарф из той же ткани, когда-то расшитый пушистыми пионами и хризантемами. Ныне от былой роскоши остались лишь следы ниток и редкие листочки.

На всякий случай проводила добрую женщину до самого приюта.

Мало ли, место для ночлега не найду. Что-то мне подсказывало, что сон под открытым небом здесь не одобряют. Да и чревато это для одинокой путницы.

Честно сказать, ночлежка своему имени соответствовала и мне категорически не понравилась. Возможно, на улице и безопаснее. У входа, вальяжно развалившись, устроился побитого вида мужчина неопределённого возраста. Учитывая отеки и синяки под глазами, ему могло быть и двадцать пять, и сорок. При виде нас он попытался подняться, но рухнул обратно в грязь.

Внутри меня тут же проснулся зельевар.

Полынь, чабрец, таволга, дягиль, пара капель горечавки. Принимать трижды в день в течении месяца — желание неумеренно пить как рукой снимет. Но это за пациентом присмотр нужен, сам он подобную гадость по доброй воле в рот не возьмёт.

За этим же явно никто не следил. Мало того — позволяли приносить с собой всякую дрянь.

Нет, в этот приют я точно ни ногой.

Вежливо распрощавшись с моей благодетельницей, я поспешила к центру города. Мне нужны продавцы трав и аптекари.

Наткнувшись на первую вывеску с характерной змеей, обвившейся вокруг чаши, я невольно заулыбалась. Похоже, мой род процветал, раз открыл собственную лавку.

Буквы над дверями прыгали и извивались украшениями, но я все же прочитала: «Аптека Травный ряд».

Ни слова о производителях лекарств. Странно — знак-то наш!

— Не было таких, — не слишком любезно ответил мне управляющий на вопрос, не появлялся ли кто с жалобами на отравление черноглавом.

До беседы со мной он снизошел с превеликое неохотой — если бы я не отловила его на пороге за рукав, попросту проигнорировал бы.

— А настойки вы где берете? — продолжала я допрос, цепко сжав плотную ткань.

Вырвется — удерет, лови его потом.

— У официальных поставщиков, разумеется! — выпятил тщедушную грудь управляющий. — Фабрика в соседнем городе, все свежее, с клеймом и рецептом, как положено.

— Что еще за фабрика? — озадаченно повторила я незнакомое слово.

— Обыкновенная, где лекарства делают. Пустите уже, мне открываться пора! — управляющий вырвался, чуть не оставив у меня в руке клок одежды, и демонстративно загремел ключами.

Я осталась стоять на крыльце, хватая воздух как выброшенная на берег рыба.

С каких пор лекарствами начали заниматься не обученные аптекари, а какие-то фабрики?

Интерлюдия-1

За окном занималась заря, в комнате витал стойкий запах гари, смешанный с запахами свежей земли и истоптанной травы.

Четвертый молодой господин рода Ратиных небрежно развалился в кресле у камина. Сапоги он снять поленился, и вокруг его ног постепенно собирался небольшой островок подсохшей и отвалившейся грязи.

Этой бесконечной ночью Мирсан вымотался больше, чем за всю свою не слишком долгую жизнь.

Впрочем, он вообще редко напрягался.

От него никогда не требовали больших достижений. Наследник рода, его старший брат, являлся образцом добродетели и ратного мастерства. Второй брат стал ученым, работал с артефактами, в том числе боевыми. Третий преуспел в политике и истории и стал самым молодым наставником теории военного дела для юного принца.

И лишь четвертый, позднее дитя, неожиданный подарок предков, оказался ни к чему особо не пригоден. Средние успехи в бою, не слишком выдающееся мастерство слова, скромные познания в высшей маг-технике. Вроде бы и умен, но все вместе — посредственно.

Кто знает, не от неумения ли приложить себя Мирсанподался в сомнительные предприятия? То купеческую лавку купит и прогорит, то вложится в новую модель артефактов связи, а мастер сбежит с деньгами.

Или того хлеще — за карточным столом увлечется и продует фамильный знак рода. Его потом вернут с извинениями за приличную доплату, но осадок останется.

Очень хотелось доказать отцу, что он тоже умеет и может не меньше остальных братьев, да пока не удавалось.

Вот и прозябал в провинции, наказанный за очередной дебош в компании приятелей. Те отделались строгим выговором от родителей, господин Ратин же решил на этот раз проявить строгость.

— Год, не меньше! Поживешь в казарме, приобщишься к дисциплине. Армия и не из таких делала человека! — рубанул тогда отец семейства.

Мирсан спорить не стал.

В столице ему давно было скучно и тесно. Много правил, еще больше любопытных глаз, ядовито сочувствующих взглядов и коварных шепотков за спиной. Уж лучше в глушь, в лес, дичь погонять, на полигоне потренироваться до изнеможения и уснуть без сновидений и тревожных мыслей под щебет непуганых птиц.

И жилось ему вполне привольно. Пока не произошелэтот подозрительный пожар у соседей.

Ладно бы флигель-другой запылал. Чего только не случится летом, в жару и сухость.

Но как объяснить множество сгоревших тел?

Неужели никто из всей семьи не проснулся, не поднял тревогу?

Не говоря уже об отчетливых колотых ранах на найденных снаружи телах слуг. Вряд ли они подрались между собой, угорев в дыму до безумия. Нет, имело место продуманное, качественно организованное нападение.

Уничтожение целого рода — это не шутки.

Два спешных доклада — отцу и в центральное отделение Имперского надзорного магистрата — уже были отправлены срочной почтой. Магическому телеграфу Мирсан не доверял, поскольку от брата знал, насколько легко там проследить и прочитать любое сообщение.

И теперь молодой господин Ратин отдыхал после осмотра пепелища и ждал, пока его подчиненные соберут достаточно информации по окрестностям.

Илар, его личный слуга и по совместительству помощник сотника, явился прокопченным и запыхавшимся. Поклонился, с трудом переводя дух.

— Докладывай, — махнул устало хозяин. — С чего там все началось и откуда такая куча трупов? Человек сорок, не меньше, в одном зале полегло! А еще слуги…

— Отмечали совершеннолетие старшей дочери третьей ветви рода Гадиных, — отчитался Илар. — Уже почти все гости разошлись, остались только члены семьи. Сами знаете, первый день — самый важный, громкое торжество, а вот второй, третий — уже в узком кругу. Свидетелей произошедшего нет, мы можем судить лишь по тому, как лежали останки, и уцелевшим следам вокруг дома. Сначала убрали заставу…

— Как? Они же под защитой всегда, — нахмурившись, Мирсан перебил помощника. — Щиты, родовая магия. Гадины не идиоты, оставлять дом без присмотра во время праздника.

— Похоже, применили подчиняющие артефакты. Следов сопротивления практически нет. На лицах охранников улыбки, они сдались без боя, радостно. Сами подставились под удар.

— Редкость. Дорогая при том. Значит, не какие-нибудь случайные грабители, — задумчиво протянул молодой господин. — Настройки нужны на кровь и дар.

— Мы составили список присутствовавших по показаниям приглашенных. Мертвы все представители рода. Только одного тела не нашли — той самой старшей дочери.

— Получается, свидетель все-таки есть, — задумчиво протянул Мирсан. — Где она?

— Неизвестно, — развел руками помощник с виноватым видом. — Среди погибших ее нет, поблизости от усадьбы тоже не обнаружили. Есть следы в лесу, но они ведут к реке, обходя границу участка и заставу.

— К реке? Что она забыла у реки? Утопиться решила с горя?

— Пока никого не выловили, — уклончиво отозвался Илар. Он и сам пребывал в недоумении от поведения дочери рода Гадиных. — С другой стороны, может, она и права, что держалась подальше от трассы. Сторожевой пост подвергся нападению первым. Явись она туда, точно попала бы в засаду.

— Она что, знала, что там враги?

— Или побоялась. После такой резни ничего удивительного, что молодая госпожа не доверяет людям в форме.

— Молодая госпожа ее возраста, выросшая в провинции и никогда не покидавшая своей светлицы, первым делом побежит к стражам, — возразил Мирсан. — Это мы с тобой закаленные боями волки, соображаем, что к чему. И про засаду, и про форму. Ей-то откуда знать?

— Ой, я ж самое интересное не рассказал! — хлопнул себя по лбу помощник. — Мы нашли обрывки сорочки в оранжерее. А рядом лужу крови. Не Гадиных, простецкого рода, без магии и привязки.

— Наемники. Ожидаемо, — кивнул молодой господин.

— Судя по расположению улик, убила этого наемника как раз госпожа Гадина! — отчего-то понизив голос, поведал Илар. — Если учитывать обилие крови и направление струи, перерезала горло чем-то вроде острого короткого кинжала. Одним движением. И при этом осталась жива.

Мирсан ошеломленно заморгал. В картину его мира скромная провинциальная девица с ножом не вписывалась категорически.

Глава 4-1

Я бродила по Ярану уже третий час. Военные пояса, не предназначенные для ношения под одеждой, нещадно натирали кожу. Нижняя рубашка не спасала.

Шляпа оказалась мне великовата и норовила сползти на нос. Претензий у меня к ней не было — свою задачу маскировать мое лицо она выполняла исправно.

А вот к моим потомкам претензии были, да еще какие!

Оказалось, на лекарства есть такая штука, как лицензия. Право на изготовление по определенной схеме, включая ингредиенты и процесс.

И вот ее-то наш род и продал нескольким крупным фабрикам, принадлежащим самому императору.

Это ж надо было умудриться сдать самые ходовые рецепты посторонним! Да, часть прибыли все равно капала в казну рода, но далеко не те суммы, которые могли бы.

Неужели их принудили?

С другой стороны, готовить настойки в таких масштабах на частном предприятии вышло бы дорого. Расход материалов, ремонт помещений, зарплата работникам… Гораздо выгоднее просто получать деньги и ни о чем не думать.

Но ответственность-то никуда не девается! Как можно продавать больному трех и тридцати лет одну и ту же микстуру? Не говоря уже о том, как дар влияет на состояние здоровья. Там же ювелирная точность нужна, особенно если имеешь дело с растущим организмом!

Чем больше аптек я посещала, тем яростнее закипало мое возмущение.

И тем отчетливее становилось понимание, что найти убийц моего рода будет куда сложнее, чем поначалу казалось. Никогда бы не подумала, что в городке может быть столько клиник и лавок с лекарствами!

Мой хитроумный план рассыпался на глазах. Я не могу разорваться и отследить все возможные места, где отравленным продадут антидот! Если даже попрошу сообщать обо всех подозрительных личностях, кто послушает убогую бродяжку?

Раскрывать свою личность нельзя: с таким же успехом за определенную плату могут доложить и обо мне — убийцам.

Придется зайти с другой стороны.

Улицы Ярана я изучала не из праздного любопытства. Мне хотелось понять, сколько лет прошло с момента моей смерти. На то, чтобы фамильные рецепты расползлись по всей стране и позабылся сам факт, что когда-то они принадлежали Гадиным, должно было уйти не одно столетие.

Владелец очередной аптеки обмолвился, что средство от горячки его предки продавали еще в прошлом веке. И уже тогда оно считалось собственностью императора, а не какого-то захудалого рода зельеваров.

Это бесило меня еще сильнее.

Могли бы с купцами сделку заключить! Там хотя бы повлиять как-то можно на процесс. А что во дворец попало, то пропало. Отстоять авторство теперь невозможно, как и расторгнуть договор. Не то чтобы я этого сильно хотела — раз уж мои потомки так решили, значит, не было у них иного выхода. Я дурачков не рожала.

Но досадно было все равно.

Пока изнутри кипела недовольством, не забывала посматривать по сторонам. Случайностей исключать нельзя. Вдруг бандиты, как и я, вышли в поход по лечебницам? Или тот отряд под флагом скалящегося волка забредет в центр.

Значок с обвившейся вокруг чаши змеей попадался на вывесках с раздражающей регулярностью. Я даже спросила несколько раз у прохожих, что он означает. Оказалось, имперский фармацевтический корпус. Что это такое, мне оставалось лишь догадываться, чтобы не выдать себя. Но похоже, что медицина теперь работает исключительно под патронажем его величества.

Неужели в этом и кроется причина уничтожения моего рода? Да вряд ли, за столько лет не истребили, с чего бы его величеству сейчас этим озаботиться? Тут что-то другое.

К центральной больнице я вышла случайно. Миновала рынок, где продавали все от живых кур до плетеных корзин и мебели, испытав острый приступ ностальгии. Лотки как раз почти за эти годы не изменились, все те же деревянные короба с крышей. Пересекла площадь, и вот они, два величественных здания напротив друг друга. Городская управа и имперская лечебница.

Ни в одно из них меня не пустили даже на порог.

— Еще полы запачкаешь, — прокомментировал дежурный санитар, брезгливо преграждая мне путь вытянутой рукой. — Денег у тебя явно нет, а лечение здесь стоит дорого. Бесплатный медцентр дальше по улице, через два квартала.

— Мне не нужно лечение, — с достоинством отозвалась я, невзначай приподнимая край шляпы. — Я по другому вопросу. Мне бы с целителями побеседовать.

— Много тебе чести, побирушка. Иди, а то стражей позову! — фыркнул ничуть не убежденный парень, заслоняя проем.

Не драться же с ним!

Я спрыгнула с крыльца, едва не попав под очередную самоходную повозку. Как раз из тех, ночных, с красными полосками.

К постоянному их гулу и мельтешению уже почти привыкла. И не шарахалась, завидев издалека. Поначалу было боязно, что собьют и не заметят, но вскоре я осознала, что управляет ими точно такой же кучер, что и на телегах, только сидит он внутри и сразу его не разглядеть. И успокоилась. Тем более что для людей оставили специальные дорожки по краям улиц, куда артефакты на колесах не забирались.

Стоило мне отойти, как дежурный забыл о странной посетительнице напрочь, переключившись на более важные и насущные дела.

Подскочив к повозке, распахнул заднюю дверь и с тревогой заглянул внутрь.

— Кто на этот раз? Опять Гадины?

Я невольно вздрогнула.

Хорошо, что моих потомков не бросили на пепелище. Но что с ними будут делать дальше? И насколько тщательно примутся расследовать их гибель?

Глава 4-2

Подобравшись, я шагнула ближе и заглянула внутрь.

В небольшой повозке скрывалась целая комната, битком набитая медицинскими артефактами. Для чего они, я могла лишь предполагать — в мое время таких не делали. Впрочем, ни один из них сейчас и не использовался, ведь мертвым первая помощь ни к чему.

Накрытые простынями тела лежали на узких полках вдоль стены. Шесть человек, из них, кажется, двое — дети. Очень уж маленькие фигурки под тканью. Наверное, радовались, что их позвали на взрослый праздник…

Я поспешно отвела взгляд.

Видеть бездыханными потомков было невыносимо больно. Я при жизни не знала, но в них текла кровь моих детей. Настоящая отдаленная родня, живущая в ином времени, но тем не менее связанная со мной крепче цепей.

— Еще два фургона едут. Но на этом вроде бы все, — отчитался сидевший внутри целитель в характерном халате. Я уже заметила, что все лекари такие носили, как униформу. Удобно, издалека видно и стирать, наверное, проще чем вышитую повседневную одежду. — Жуткий случай. Подозревают поджог.

Подозревают? Да там все очевидно! Какой идиот ведет дело?

— Сейчас еще ребят позову, — кивнул санитар и бросился внутрь здания.

Я крадучись последовала за ним, прикидывая, успею ли проскользнуть незамеченной и надо ли мне это. Рано или поздно все равно обнаружат и выгонят с позором.

Мимо меня быстрым, уверенным шагом прошел мужчина и скрылся в больнице. На запястье заворочался браслет — змейка явно узнала посетителя. И я тоже. Его запах был смутно знаком. Дым, пепел, кровь.

Он недавно побывал в усадьбе!

Прежде чем осознала, что делаю, я спрыгнула с крыльца и притаилась за колонной.

Пока мой разум поделен с тотемом, лучше куда-нибудь схорониться, чтобы не дергали. Внятно отвечать в таком состоянии крайне сложно, еще за умалишенную примут.

Гадюшка поблескивающей тенью последовала за мужчиной внутрь лечебницы. Дежурный санитар, занятый телами, не заметил моего маневра.

— Господин Зорин? Снова вы? — устало вздохнул врач, которого новоприбывший отловил на пороге кабинета.

Точно как я — аптекаря не так давно. Хвать за рукав, чтобы наверняка.

— Новости есть? — требовательно вопросил господин Зорин.

— Картина прежняя. Колотые раны в области сердца, следов сопротивления нет. По крайней мере, из того что мы можем определить после пожара…

— Живые? Кто-нибудь обращался с ожогами, одышкой, порезами от оружия? — мужчина понизил голос, оглядел коридор, змейку не приметил — она удачно скрылась в тенях. И добавил: — Девушка лет восемнадцати? Возможно, в крови и грязи.

— Не было таких! — замотал головой целитель. — У нас приличное заведение, мы подобных личностей не принимаем. Благотворительный центр куда ближе к окраине, полагаю, если бы она куда и пошла, то именно туда. А кого вы, собственно, ищете?

— Старшая дочь рода Гадиных, возможно, уцелела. Если она к вам обратится, сообщите.

И незнакомец выудил из-за пазухи знак с оскаленной головой волка.

Я аж вздрогнула всем оставшимся снаружи телом.

Судя по выражению лица целителя, для него этот жетон сюрпризом не стал.

— Вот только не надо на меня давить. Я и без того достаточно уважаю род Ратиных, чтобы нарушать ради их младшего сына врачебную тайну, — проворчал врач, ничуть не смущенный невысказанной угрозой. — Сообщу, конечно, если она явится в мою смену. Но сильно сомневаюсь, такую барышню, что вы описываете, задержат еще на подходе к больнице. Лучше в управе поинтересуйтесь, может,приводили кого.

— Там тоже дежурят наши люди. — коротко отозвался господин Зорин.

Я же спешно укладывала в голове новые сведения об окружающем мире.

Некий младший сын рода Ратиных разыскивал уцелевшую наследницу Гадиных. То есть меня.

Зачем?

Добить? Или же помочь?

К которому отряду принадлежит этот вот Зорин? Жаль, я в темноте лица плохо разглядела. Кроме тех четверых убийц, и не запомнила толком никого. Но во главе второй группы и правда был довольно молодой парень, практически мальчишка.

Впрочем, это еще ни о чем не говорит. Один из нападавших вполне мог вновь притвориться подчиненным того самого Ратина. Даже у меня в пространственном кармане лежит точно такой же жетон, что мешает существовать еще парочке запасных-поддельных?

Для любого постороннего наблюдателя именно Ратины вчера ночью уничтожили мою семью. Если бы я своими глазами не видела запоздалое явление сотни под флагом волка после пожара, точно обратила бы свою месть на соседей.

Вряд ли на это и был расчет. Кто ждет от нежной девицы подвигов?

А вот обезопасить настоящего злоумышленника, подсунув стражам ложные улики — запросто.

Глава 4-3

В принципе, для меня объединить силы с молодым сыном Ратиных было бы логично. В его интересах защитить доброе имя семьи, оправдав своих воинов и раскрыв истинных виновников.

Только станет ли он меня укрывать, если, скажем,уничтожение рода заказал сам император? Вряд ли.

Потому полагаться на него нельзя.

А вот проследить за господином Зориным стоило. Хотя бы ради того, чтобы убедиться, что он служит именно указанному господину, а не подельникам.

Он вышел довольно скоро, я только и успела, что призвать змею обратно и подняться с земли, разминая затекшие ноги. Прикорнувшую в углу бедняжку никто не потревожил, и вообще внимания на меня обращали мало. Если на окраине в мою сторону еще поглядывали со смесью неодобрения и брезгливости, то дареный сарафан будто накинул на меня полог невидимости. Обычная горожанка, бедствующая, но не опустившаяся вкрай.

Господин Зорин быстрым шагом пересек площадь и скрылся за воротами управы.

Охрана там выглядела еще суровее. Не какой-нибудь захудалый санитар, два дюжих стражника в синей с серебром форме и оружием.

Кроме мечей на поясе, в руках они сжимали причудливые металлические палки с ремнем через плечо. От них пахло нагретой сталью и чем-то масляным, горьковатым. Огнестрел! Но как изменился и — судя по ленте с ровненькими патронами на поясах стражей —перезаряжается теперь куда быстрее пищали.

Впрочем, против хорошего мага обычное холодное оружие куда эффективнее. Родовая защита, артефакты и амулеты заслонят от пули, но не от удара мечом. Потому всех одаренных аристократов с детства учили обращаться с мечами и кинжалами. В критической ситуации можно и не дождаться подкрепления.

Что и произошло с моими потомками.

Колотые раны, сказал врач. Значит, убийцы не пользовались огнестрелом, хотя он существует и довольно развит. Изначально готовились убивать магов, чтобы наверняка.

Одного не пойму — почему мои потомки не оказали сопротивления?

Тел в центральном зале было множество. Больше тридцати точно. И что, ни один не ударил в ответ? Среди нападающих я раненых не заметила.

Исключительно в область сердца. Не перерезанное горло, не вспоротый живот, что логично и ожидаемо в запале боя. Нет, моих потомков резали как свиней — точно и эффективно. Словно те просто стояли и ждали смерти.

Но так же не бывает?

Хотя…

Существовали мерзкие заклинания или, скорее, даже проклятия. На крови и образце магии жертвы. Вызывали полное подчинение разума или паралич тела, в зависимости от разновидности. Их в мое время категорически запрещали, считали темным искусством и при обнаружении в доме соответствующих записей казнили весь род до пятого колена.

Похоже, несмотря на все усилия властей, эта дрянь уцелела. Вероятно, кто-то скрывал черное наследие особенно умело.

Теперь понятно, почему убийцы так удивились, что я шевелюсь, убегаю и сопротивляюсь. Они-то рассчитывали на очередную бессильно застывшую статую! Но за прошедшие годы и магия, и состав крови должны были измениться. Мои потомки женились, выходили замуж...Пожалуй, с ними у меня теперь не больше общего, чем с самим императором. И пока нападающие не раздобудут именно мою кровь, я в относительной безопасности.

От одной мысли о полной беспомощности перед лицом смерти меня передернуло.

Как им, наверное, было страшно! Ни позвать на помощь, ни увернуться. Смотреть, как убивают других, и осознавать, что следующий на очереди — ты.

Ужасно.

Скрывшись за углом, я прислонилась спиной к стене, отбросила тревожные мысли и сосредоточилась на связи с тотемом.

Господин Зорин уже преодолел три этажа и постучал в массивные двери, табличка на которых гласила: «Наместник Яранского уезда».

— Нет господина Берина на месте! — выскочил тут же секретарь.

— А где он? — строго вопросил посетитель.

— Завтракать изволит!

— У него под носом целый род вырезали, но аппетит не пропал? — не скрывая ехидства, поинтересовался господин Зорин.

Секретарь посерьезнел.

— Следствие ведется, виновные непременно будут наказаны. Не забывайте, что вы всего лишь слуга рода Ратиных, а не хозяин города. Ведите себя соответствующе.

— О? С чего вдруг такие замечания? — изогнул бровь господин Зорин, ничуть не устыдившись.

— С того, что Ратины в первую очередь под подозрением! — с откровенным злорадством выпалил секретарь. — Вчера несколько человек видели отряд в форме их рода. Они пробирались по лесу и пахли гарью.

— Наши же, наверное, местность осматривали, — делано-небрежно отмахнулся посетитель, но взгляд его посуровел.

— Вот скоро и узнаем, — хмыкнул ничуть не убежденный секретарь и хлопнул дверью перед носом господина Зорина.

Тот постоял с минуту, явно борясь с желанием наподдать по ней ногой. Даже сапогом шкварнул пару раз по полу, примеряясь. Но передумал, резко развернулся и направился к выходу.

Я предоставила змее выбираться самостоятельно, приоткрыла глаза и, прищурившись, уставилась на поднимающееся все выше солнце.

Как и следовало ожидать, свидетели нашлись. Возможно, специально подкупили кого, чтобы показания наверняка расползлись по округе. Сплетникам плевать, правда это или нет. О том, что Ратины вырезали соседей, к вечеру будет знать весь город.