Последняя амазонка. Цена короны

Глава 1

Гипсикратия подняла голову, посмотрела на паруса... Хорошо наполнены ветром, ходко бежит корабль, аж шипит вода, обтекая крутые бока. Северный ветер дует прямо в корму, несет корабль к Александрии На синей поверхности моря, распыляющейся вдали голубой дымкой, ходили плавные волны мертвой зыби. Со стороны Пелопоннеса дул несильный, но упорный теплый ветер .

Атей с некоторой робостью вглядывался в темно-синие впадины между волнами, может быть стараясь представить себе, бездонную морскую глубь.

-Варка*, я пойду вниз. – бросил он. Что то муторно.

Та кивнула, не без тени превосходства поглядев на возлюбленного.

Она неплохо переносила качку а вот Атей -довольно скверно... Сегодня утром он отдал свой завтрак рыбам –еле добежав до борта. Но скоро их путешествие кончится –цель недалека.

Два дня назад корабли прошли близ западной оконечности Кипра, обогнули Холодный мыс, и свернули к югу…Пройдет не так много времени и она снова сменит море на сушу. Море – вотчина Посейдона-Фагимасада – переменчивого как сама водная стихия. Море – плывущие по которому считаются у эллинов не живыми и не мертвыми. Море – принесшее ей Теокла а потом - отнявшее. А теперь - несущее ее к свободе.

... Старина «Дельфин» насчитывал уже лет сорок как говорил его наварх, Беотик –для корабля –можно сказать дедушка. Это была онерария – любимый римлянами вид торгового корабля. Простой, широкий, толково построенный –не быстрый ходок но надежный и вместительный. На таких везли в Рим зерно с Сицилии, вино из Эллады, свинец и железо из Испании –да все что угодно… Шестьдесят с гаком футов в длину и два десятка в ширину, с солидным прямоугольным парусом на главной мачке усиленном парой небольших треугольных лиселей.

На носовой мачте, короткой и наклоненной вперед висел маленький парус –артемон. Что занятно – на стоянке команда превращала эту мачту в подобие подъемника – затаскивая лебедкой груз на палубу с причала…

Опять таки –вспоминая Синопу она не могла не признать что устроено корабельное хозяйство толковее чем у греков. (Хотя тут в команде тоже были все больше греки). Вот например та лодка которая тащиться на привязи за «Дельфином» . Это не просто шлюпка чтоб съехать на берег – или скажем добраться до встречного корабля. Там на большом железном тагане варят в бронзовом котле густую кашу-похлебку для команды и пассажиров –в тихом месте конечно – и люди могут поесть хоть раз в день нормальной пищи а не всухомятку.

Корабельные бока, плотно сшитые деревянными гвоздями и дорогими бронзовыми скобами, не пропускали воды: и днище обивал свинцовый тонкий лист – чтоб не обрастал корабль ракушками да водорослями… (Сто с гаком талантов пошло на обшивку как обмолвился один матрос).

Невзирая на не шибко юный возраст, корабль оставался крепким и мореходным, а кормчий был достаточно опытен в своем мастерстве. Круто изогнутая корма венчалась акростолем в виде дельфиньего хвоста. На выступающих балконах - крепилась пара мощных рулевых весел. Наварх и кормчий взирали на корабль и море с высокой надстройки…

. На палубе под навесом и в трюме лениво разлеглись люди. Другие стояли, прислонившись к ивовым плетенкам над бортами, и пытались найти прохладу.

Возле нее например на палубе расположились направлявшихся в Египет пассажиры: несколько купцов средней руки, италиец с молодой женой (или не женой) -по имени Лидия и парочка грамматиков - все время о чем-то беседовавших - кажется о литературе и философии -сыпя неведомыми ей именами и цитатами. Она при возможности старалась послушать - все ж умные люди. Вот как раз сейчас они вели разговора, высокопарно взмахивая руками...

—Увы - мир стареет.. Подобно твоей, друг Калхант, хламиде он износился за многие тысячи лет. Падает плодородие полей, перепаханных плугом несчитанное число раз, падает плодородие женских чрев, падает сила мужей и их доблесть...

Во всей Греции не наскрести гоплитов на приличное войско -а прежде ее сыны доходили до Индии.

—Ты прав. Где где а в Греции видны признаки угасания народа эллинов...

Многие города полностью обезлюдели, угодья заброшены. Ни войны, ни эпидемии здесь не при чем. От скаредности ли или от развращенности, но люди отказываются производить на свет потомство... В лучшем случае в семье один-два ребенка... Кто сейчас считается лучшим эллином - полуперс Митридат?

— Да - мир наш явно клониться к закату. В святилище Артемиды, мыши изгрызли золотое одеяние богини. Мыши покусились на божественное золото... Мыши!!

Гипсикратия пожала плечами, подумав что может просто кое кто свалил свою жадность на мирных грызунов...

.Близился вечер, «Дельфин» шел оставляя за кормой берег...

Успеем прийти в Аскелон до наступления следующей ночи? — спросил купец подойдя к мостику. Беотик на мгновение задумался.

— Боюсь, что нет… — корабельщик чуть улыбнулся поджав губы. — Не хочу даже пытаться подходить к берегу в темноте. Корабль тяжело гружен и глубоко ушел в воду. Можем сесть на камни.

— Тогда что будем делать ночью?

— Постоим возле берега, а с рассветом войдем в гавань. Придется потерять день, но другого выхода нет. Лучше помолимся Посейдону, чтобы, напоследок не случилось чего-то…

Громко топая, подошел матрос...

—Эй, как тебя - сестрица - сыграть не хочешь? В мору...

—Медяка даже нет, - привычно соврала скифянка.

—Ну у меня есть... А ты сыграй на удовольствие... – Сыграем, а?

Она не удостоила матроса ответом.

Это было не первый раз уже - когда рядом не было ни их хозяина ни Атея - тоскующие по любви "мужи промышляющие морем" обращали на нее внимание...

За это плавание она пригляделась к жизни матросов и невольно посочувствовала им. Теснота, духота под палубами, непрерывная качка, тяжелый труд на снастях - и в ветер и в шторм, работа на веслах когда ветра нет, еда из прогорклого инжира и маслин, запиваемая дрянным вином и подтухающей водой из старых амфор. А еще -побои проревса и кибернета -неважно свободен ты или раб, и привычное мужеложство – матросы порой месяцами а то и годами не видят жен -у кого они есть, а бордели имеются не везде и не всегда есть монета на услуги веселых девчонок.

Может - подумалось ей даже - у эллинов это дело потому и любят что они издревле ходили по морям - кто грабить кто торговать? Так что и остается только -подкатываться к рабыням попутчицам -авось обломится.

Ладно - все это скоро закончиться - цель их недалека.

***

И Гипсикратия принялась вспоминать как началось это странное путешествие.

Когда эйфория и радость от скорой свободы улеглись -она придя домой в ожидании Атея принялась собираться в дорогу...

В свой потрепанный мешок с каким выезжала на игры положила новую кипарисовую миску и ложку. К ним присоединилась луженная медная кружка с почти стершимся оловом - доставшееся ей по жребию от умершей от горячки Беллонии. Туда же -завернутая в чистую тряпицу соль - все их небогатые запасы (все думала докупить да случая не было). Сточенная бронзовая бритва - мужчины тут все больше мучают себя железными -их надо долго точить и править да еще лить масло -а бронза остроту держит хорошо. Женщины опять же мучают себя выщипывая волосы - а ей не с руки такое - взмах-другой бритвой — и все! А что бритва может быть еще и оружием - так у доброго бойца все будет оружием.. Чистые тряпки и рубахи, теплый войлочный плащь - ветхий и чиненный но чистый.

Пришедший Атей спокойно -хоть и явно обрадованный -выслушал новость. Ему она поручила забрать припасы - хлеб, вино и одеяло...

И вот они следующим утром с вещами стоят у хозяйской двери.

К ним вышел сам Руфус - в сопровождении двух человек -прежде гладиатриссе незнакомых.

Одежда высокого тощего лысого мужчины состояла из рубашки с короткими рукавами, длинного полосатого плаща и кожаных добротных сандалий. Голова была обмотана наподобие платка широким белым шарфом -от солнца. Второй - широкий как причальный камень крепкий с рассеченным шрамом грубым лицом имел на поясе длинный меч неплохой работы. Не надо было быть мудрецом чтобы понять что второй -телохранитель первого.

—Это -почтенный Лар Толумний Метелл - и сопровождающий его... -пояснил ланиста.

Отныне и до конца... дела ты Фульга - и ты (кивок в сторону Атея) поступаете в его подчинение

—Да -меня зовут Лар Толумний, - поджав губы изрек чужак с минуту осматривая их обоих.

—А я -Фес - с оскским акцентом сообщил второй. Так меня можно звать.

—Обращаться ко мне можно почтенный или доминус, - изрек Лар. Сегодня после полудня я жду вас на пристани.

И этруск с оском их покинули.

...Затем Адволант провел из в оружейную и выдал каждому про гладиусу. Она было стала присматриваться к копьям -но наставник лишь буркнул -мол хозяин не велел.

А еще вручил Атею узел...

—Это от меня... -ухмыльнулся он. На кухне парнишки собрали - сухари, изюм да вина немножко...

Потом была городская пристань и погрузка на одну из того сонма барок что сновали по Тибру до Остии и обратно.

Фес и Толумний разместились на корме под ветхим полотнищем -где и хозяин барки, а Атей и скифянка устроились неподалеку прямо на досках.

Она смотрела как мимо проплывают берега Тибра. Поля, сады, виллы. рабы -иногда в кандалах - налегающие на плуг, и немногочисленные паганусы* перегоняющие стада или собирающие фрукты...

В морских воротах Рима они не задержались даже пары часов, погрузившись на "Нимфу" -небольшое суденышко-зерновоз - видать с его капитаном все было обговорено.

Из Остии их корабль отплыл от на юг - вдоль кампанийского берега, сперва Нижним морем потом прошел Мессинским проливом -где когда то вроде жили два чудища - Сцилла и Харибда, и прибили в "Сиракузы". Там с "Нимфы" они перебрались на "Дельфин" и двинулись на Кипр - где надлежало сгрузить серу и свинец, купленные в Сиракузах, запастись водой и провизией для перехода к Египту и погрузить местный товар - кипрскую красную медь, вино и местное полотно что не горит в огне -ибо делается из расщепленного в тонкие нити ударами деревянных молотков камня..

Сицилию обогнули и дошли до Керкиры благополучно. Зато потом было семь суток полного безветрия и противный ветер. Медленнее черепахи полз корабль по морской глади. Дальше был Крит .

"Дельфин" однако лишь один день и ночь простоял в широком, ветреном Срединном заливе, где среди лесов и скал торчали руины. Как рассказывали старые моряки -тут стояло сразу три древних города, , чье основание тонет во тьме прошедших времен -Кносс, Фест и Лимассол.

Взяв воду и десяток палубных пассажиров они отплыли на восток.

Но вот наконец они пристали к Кипру.

Это была уже не римская земля - а владение египетский царей из династии Птолемеев. Они пристали к Лапифосу на юго-востоке острова, где в дремучих лесах, по преданиям, еще обитали древние демоны

Тут правда капитан испытал разочарование - меди закупить почти не удалось, так что ограничились тюками асбеста и вином...

Остров ей показался довольно красивым. Чеканные абрисы горных склонов, покрытых лесами, спускались к воде, разделенные серповидными вырезами светлых бухт, сверкающих на солнце пеной наката и колеблющимися зеркалами прозрачной воды. Сияющая синева открытого моря превращалась в лиловую, а ближе к берегу в зеленую кайму, с упорным равнодушием моря плескавшуюся на источенные черными пещерами белые известняки.

. Леса покрывали весь остров, казалось, состоящий из одних гор, почти черных вдали и светлых, белеющих обрывами известняков у побережья.

Она невольно оглянулась на корму- там на циновке сидел хмурый Толумний . Около него сняв всю одежду устроился его телохранитель - показывая всему миру жуткие шрамы... (Сперва она думала что Фес - гладиатор - но потом глядя на его редкие тренировки поняла - что он пожалуй обычный солдат - хоть и толковый).

.Взгляд ее остановился на оружие на поясе этруска. Необыкновенный, явно старинный и дорогой нож. Точнее, кинжал.

Узкое изогнутое лезвие украшали диковинные, непривычные узоры, в которых виделось не то морское, не то небесное. В узоры гармонично вплелись острые знаки, напоминающие руны. -Резная рукоять прозрачно -зеленоватого цвет с розово-теплым оттенком - такую кость изредка привозили в Степи торговцы с севера.

Говорили что это кость подземных огромных созданий что иногда вылезают на свет солнца да и помирают...

И странный пугающий знак ей знакомый - похожий на осьминога с распластанными щупальцами - коловрат с загнутыми против хода Солнца . Знак мертвого солнца. Откуда тут древний символ тьмы и ночи из ее степей??

Но это еще не все. Металл клинка - темный, с золотистыми переливами и завитками...

Рисунок на темном зеркале клинка напоминал сетчатый узор из сложного переплетения блестящих тёмно серых линий, которые казались серебристыми на угольно чёрном с золотым отливом фоне.

Увидев хоть однажды клинок из чёрного булата, любой навсегда запомнит его отблеск искрящегося холодным серебром узора на отливающем старым золотом чёрном фоне. Литая сталь - булат - подобный металлу парфянских и индийских клинков -что рубят обычное железо как деревяшку. Такой могут делать редкие мастера - и не всегда даже у них он выходит . Ее отец так и не смог открыть его секрет... Оружие лучших воинов и князей. Если простой воин находит такой на поле битвы -выпавший из руки мертвого врага -то не вешает на пояс -а с поклоном подносит вождю... Правда... вутц -это металл не для кинжала - для хорошего тяжелого клинка -на худой конец для топорика-сагариса. Умения не хватило выплавить крицу для доброго меча? Да нет - видно что клинок этот ковал мастер - даже не беря его в руки она видела что оружие это удобное и ухватистое. Толково сведенное на клин острие, чуть изогнутое лезвие - и колоть и рубить и резать... Причем тоже можно понять что все же это не оружие воина - - слишком вычурная гарда, слишком короток для того чтоб идти в бой -и слишком пожалуй длинен чтобы тайно носить под одеждой как любят криптии. Дорого стоит...

Кинжал был настоящим оружием -но... как бы это сказать -неуместным... Как к примеру если бы степной воитель (или воительница) вместо акинака вооружилась гладиусом или сикой.

Сказать по правде - она бы - в настоящем бою предпочла обычный меч.

Пусть из не слишком хорошего железа - из тех какие после жаркой схватки приходится нести к обозному кузнецу и выпрямлять молотом; тех, что легко зубрятся и не особо держат заточку - но при этом достаточно длинны чтоб держать врага на расстоянии.

И еще - те несколько знаков что были рядом с иероглифами на спрятанном в поясе перстне -подарке Камиллы, были похожи на те что вычеканены на лезвии.

Не то чтобы такие же -но похожи -как собака на волка...

Чутье говорило что от человека с таким оружием можно было ожидать неприятностей.

Подобным кинжалом бы резать жертвы богам -да не козочек или даже бычков...

Откуда у этого Метелла такой? Откуда же наверное откуда сам этот темный человек...

О странном этруске она знала немного -только то о чем он случайно проговаривался. Например был он жрецом при легионе -да не простым а предсказателем "цыплятником". У римлян -какое дело - гадали по курам да петухам - поест ли птичка зерна да хорошо ли петушок курочек потоптал... Но у кого именно служил и долго ли? Почему ушел от воинской сытой похлебки и жалования? На вид то он не особо богатый... Вот только разве перстень у него - большой, увесистый - очень старой работы тяжелый, из бледного золота. Гравировка мелкая и нечеткая - быкоглавый могучий муж овладевавший «по-конски» пышнотелой многогрудой женщиной с крохотной головой.

Что то похожее она однажды видела...

Неужто Лар Толумний имеет какое то отношение к слугам Матери? Отчего то это ее встревожило.

Но была у перстня и вторая печатка -что необычно -и она видела лишь два или три раза - мельком. Что там было -она не разобрала -да и боги с ним.

А еще - он этруск. Странный народец - когда то - века назад - половиной Италии владел а сейчас уже немного их. При этом давно уже состоят в подданстве и имеют права граждан - в Риме самом их много. Да что говорить - старые цари римские из них и треть патрициев их в предках имеют. При этом например среди гладиаторов их нет - ни у Руфуса ни в прочих лудусах. А ведь именно от них - которых римляне называют то лукумонами то тусками или "толстяками" и посмеиваются -этот обычай и пошел. Зато много среди колдунов да жрецов; гадатели - особенно гаруспики - по требухе гадающие - сплошь этрусски. Еще парнишки Руфуса много болтали что женщины у этрусков развратные до невозможности и но в лупанариях их как будто не особо видно(Ну да мужиков послушать -так любая перед ними на спину падать готова). Да... и колдовство у этрусков особое и сильное- в старые времена чуму в Риме укротили. И римляне как она понимала их побаиваются -несмотря на то что тех все меньше даже в коренных городах и насмешки. А если это племя кого то побаивалось –то лучше и ей остеречься. Причем то что она видела, плывя с ним бок о бок, настроения не улучшало...

...Когда "Дельфин" стоял на Кипре -где они должны были пробыть несколько дней пока наварх уладит торговые дела, Метелл оставил сторожить добро Феса, а сам с ней и Атеем двинулся за город... За десять драхм с лицом фараона Птолемея Сотера он нанял осла и поехал на нем, предоставив им с Атеем плестись пешком...

Путь их лежал не так далеко - на дорогу ушло часа два с небольшими провалами. Атей словно чего то боялся, а вот Гипсикратии неожиданно понравились пейзажи острова -где по древним легендам родилась Апи-Афродита. Даже промелькнула на заднем плане странная мысль а хорошо бы потом когда все кончится - забрав Олимпиаду и золото, поселиться с Атеем тут - вдали от Рима и Понта с их сварами и храмов Черной Матери...

Целью Лара Толумния оказалось довольно странное место - среди туманной синевы плоскогорий возвышались развалины циклопических стен невообразимой древности. Платаны и кипарисы, поднявшиеся высоко, затеняли остатки стен, где из-под обрушенных обломков, там, где уцелевшие перекрытия защищали внутренние росписи, проступали человеческие фигуры в красках ярких и живых. Старые корявые оливы - каким не один век, торчали из расселин фундаментов и лестниц. Колонны еще подпирали рухнувшие портики; недобро -как глаза черепов, темнели входы в давным-давно заброшенные дворцы и храмы. Что за государи тут правили? Каким богам молились??

У одного из лучше сохранившихся зданий этруск, привязав осла, взобрался по уцелевшим ступеням. Лестница состояла из зализанных временем , сглаженных блоков черного базальта, упиравшихся в обрушившуюся арку циклопических ворот, оказавшихся на верхней площадке.

Там, в кольце растрескавшихся колонн, обожженного мрамора - след давнего пожара, под уложенными ступенчатыми плитами кровли лежал ноздреватый тяжелый камень - напомнившей ей вдруг древний идол в пещерах храма Матери.

-Подождите тут - снимая сандалии, указал он Атею и Гипсикратии на щербатые ступени.

Не входите в круг но и не отходите далеко. В этих местах ... можно заблудиться... Да и вообще... Населявшие эти руины давно умерли, но само... место все еще живо.

Подойдя к камню он достал свой кинжал и надрезал палец, стряхнул на серый камень несколько рубиновых капель. Что то забормотал на греческом.

До ее слуха лишь донеслось..

— Великая охота… Опять... Крылатые змеи владеют темнотой... Великий Ферсу что старше богов и Хозяин Тьмы и тот кому служат демоны смерти... и Вейовис - царь нижнего мира ... Говорил он странным полушепотом -вроде все слышно и слова понятны -но о чем идет речь —не уразумеешь хоть тресни! Разве что смутно знакомые имена

Горго... Мормо... Демогоргон...*

А затем на непонятном языке.

— Hfattakat-rhga ert !. Hfattakat-rhga ert!.

Ana mator-i um-iesa-i Mukula-i Lasana Ta kana kuno sot-i, ail-o kail-i pot-i

La rabbatu la Ashtarot, ashar qodesh ha za ash paal, we ash ... malek al Keshria.

Be jarhu zebah shemesh, be matan ha be bejt, we banuj taw... Ki Ashtarot arosh be jad la malekia shanot shalosh, be jarhu kurvar, be jom qbura alohim. We shanot lomash alohim be bejti shanot kamo ha kokabim meal..

А потом вдруг принялся танцевать вокруг камня - без пения или каких то жестов, даже не отбивая такт ударами в ладоши - и неторопливо -но не без грации. Недолго потанцевав он как ни в чем не бывало обулся и покинул руины .

По дороге он не обмолвился словом...

А Гипсикратия и виду не подала что узнала из этой чужеземной тарабарщины лишь одно слово... Ashtarot -Астарта -имя Великой Матери на одном из древних языков...

... Задудели в рог -сообщая о том что пришло время дневной трапезы - и она заспешила на нос, где проревс раздавал матросам и пассажирам обычную обеденную порцию. Вяленое мясо, соленое сало, сухари, твердый пахучий сыр, сушеные овощи политые оливковым маслом, и инжир... Запить все это можно было водой без ограничений - ее пока хватало... Горячая похлебка с уксусом будет вечером... Поев, она вернулась к размышлениям о путешествии.

Она вспомнила как во время стоянки в Сиракузах показала кольцо убитой ею гладиатриссы ювелиру в припортовой лавке.

Правду сказать - Сиракузы ее восхитили.

Белый шумный город. Синее сверкающее море. Над городом - лиловые горы. Над морем, городом и горами - солнце. Солнце казалось затапливает город, море и горы. Солнечным светом и теплотою было пронизано все - жесткая листва кустарников и деревьев, горячая и твердая земля и белый мрамор и серый известняк домов и стен... Город ей понравился не только больше Рима -где все хоть и внушительно но как то однообразно -как в легионном строю, и даже больше небольшой плоской Синопы... Перекрестье путей между востоком и западом, между богатствами Африки, Испании, северных земель -где янтарь с берегов холодных морей встречался со шкурами пантер и леопардов.

На самом высоком месте города -на акрополе возвышался храм Афины. Из порта был виден театр -самый большой в мире как она слышала.

Люди с трудом пробирались по улицам Сиракуз, заполненным разнообразной публикой. Кого тут только не было: нищие укутанные в грязные тряпки, бродячие философы в хитонах и как на подбор с седыми бородами - она уже успела от них отвыкнуть, высокомерные квириты, уличные ремесленники, торгующие прямо на камнях мостовой…Скороходы расчищали кулаками и палками дорогу носилкам важных господ, но при таком многолюдье это не слишком помогало.

Порт был полон народу - римские чиновники направлявшиеся к месту нового назначения или с инспекцией провинций, солдаты плывущие к месту службы, торговцы ищущие где бы купить подешевле а продать подороже -богатые юнцы мечтающие приобщиться к греческой учености в Афинах и Коринфе с Александрией... Просто странники перекати-поле... На ее глазах целая толпа этого разномастного люда поднималась на солидную двухмачтовую эпибатигу* - навскидку -полторы а то и все две сотни людей если не больше..

У самого порта шумел базар - улочки по которым тянулись лавки-клетушки, увешанные многоцветным товаром. Многоголовая, многоликая, шумная толпа. Ошеломляющий крик ослов сливался с возгласами водоносов . Гипсикратия увидела нечто новое для себя - продавцов льда - вытаскивавших из сырых глубоких погребов ноздреватые серые глыбы - наверное привезенные с гор, где снег по зиме выпадает. Стояли вперемешку лотки с горшками, посудой, съестным... У мясных лавочек были выставлены блюда с нарезанными кусочками копченостей и колбас -на пробу... На мраморном прилавке навалены сыры - овечьи, козьи, с орехами и с шафраном...

... Впечатление правда портил запах, рыбьей, говяжьей, свиной требухи, дешевого вина и блевотины из таверн. И особую нотку всему этому смраду придавал сладковатый запах ладана, доносящийся из нескольких храмов. Этот коктейль, буквально пропитывал все вокруг и единственное спасение от него могло быть только одно — привыкнуть к нему. Похоже пах и Рим - но за время морского пути она просто отвыкла от ароматов города. И надписи - в Риме их было поменьше -а жившие тут эллины казалось пользовались любой возможностью показать что умеют складывать буквы в слова. Из всех ей запомнилось:

"Да отымеет в рот тот кто писал того кто это читает!".

Внимание ее привлекла ювелирная лавка - и она решила -раз представился случай, узнать что за кольцо ей теперь принадлежит.

Продавец стоял за прилавком и рассеянно смотрел на улицу. Тощий моложавый но уже седой и даже поклонился...

На полочках за его спиной расположился товар - недорогой. Ни сапфиров ни изумрудов, ни бериллов.

Брошь красных мутных гранатов, довольно уродливый браслет, с сердоликом, тяжелая нитка яшмовых бус, кораллы, серебро, позолоченная бронза. Многочисленные бусы и перстеньки с агатами... Хватало и украшений из дешёвого цветного стекла.

— Здравствовать тебе, почтенная матрона! — бросил хозяин лавки и даже чуть поклонился.

—Я не матрона, - ответила она.

—Для меня любой покупатель - доминус или домина... Чем тебе может услужить скромный торговец Аргол?

Греческое имя не вязалось с его левантийским профилем и полными губами. Похожие черты были у Сириски - отошедшей от дел проститутки из соседней инсулы -дочери грека и финикиянки. Может он тоже от такого брака? Скажем потомок карфагенян? Хотя нет - тому уже век с лишним -и те внуки и правнуки рабов что дожили - давно уже получили вольную и приняли римские имена. Ладно -это не ее дело...

— Да вот, не скажешь ли что за кольцо?. — Скифянка вытащила из кошеля перстень Камиллы. Сколько может стоит?

— Посмотрим, посмотрим… — хозяин вытащил из ящичка на прилавке отшлифованный как чечевица кристалл горного хрусталя и пригляделся...

— Вроде не египетская работа, — заметил ювелир. А знаки египетские...

«Без тебя знаю!» -фыркнула она про себя.

—Сейчас мало кто может их читать.. А вот что это за буквы и не пойму -не видел.

—А сделан из чего?

—Хм... -вот это и диво. Это «белый свинец».

—Что за свинец такой?

—Это как бы тебе домина сказать - такой металл, вроде твердого серебра. Его бывает, находят в испанских золотых россыпях. Но вот украшений из него не видел -ни египетских -никаких - иногда разве что самородочки вставляли в обычное золото. Он ведь даже не плавиться толком -ни в тигле ни в кузнечном горне .

—А камень? - она была разочарована - перстень на крайний случай можно было бы продать.

—Камень -адамас... Редкость -его изредка привозят из глубин Африки - наверное отсюда и Египет. Его тоже из за твердости не умеют обрабатывать. Но из разбитого в осколки иные александрийские мастера делают резцы для гемм -так я слышал. Так что если и надумаешь продать -много не дам. Купит его разве любитель редкостей -а у меня тут таких нечасто увидишь - все больше моряки что покупают зазнобам серебришко да продают случайно оказавшиеся у них колечки да браслеты...

Гипсикратия подумала про себя - что наверное и морские разбойники и просто воры бежавшие морем из города где им стало слишком жарко сбывают ему добычу, сойдя с корабля...

Впрочем -это тоже не ее дело.

— Не знаю даже кто сделал такое кольцо... -продолжил он. Даже и не подумать не на кого. Разве что в Атлантиде может быть... -вдруг изменившимся тоном добавил он.

—Где?? - не поняла она. Про Атлантиду она слышала пару раз еще в Синопе но толком не узнала и не расспросила -а потом стало не до того.

—Мудрецы говорят, -скучным голосом сообщил ювелир - что к к западу от Столбов Геракла лежал большой остров именовавшийся Атлантидой, что был заселён мудрым и могущественным народом . Им правили цари -потомки самого Посейдона - что именовался также и Дагоном. Они завоевали многие земли и построили великие города -но с они прогневали праотца Дагона... то есть Посейдона, и ужасное землетрясение разрушило их землю и погрузило в пучину океана.

– Чем же навлекли они гнев богов?

– Кхм! – ухмылка исказила полные губы золотых дел мастера. Говорят гордыней и грехами. Но как знать - боги обычно ничего не объясняют смертным. Так по крайней мере рассказали мудрецу Солону ("А это еще кто??") жрецы Египта. Атланты знали некий неведомый металл "орихалк" -может это он и был?

"Ну жрецы... Они еще и не такое расскажут, и не такого наплетут!" — заметила Гипсикратия про себя, пряча перстень в кошель.

—Хорошо - спасибо за совет, - уважаемый Аргол -и покинула лавчонку.

Она вздохнула.

Путешествие не сулило ничего доброго и легкого... Вроде и просто - добраться до неведомой гробницы и вынуть несколько ритуальных чаш и жезлов... -как сказал Лар Толумний. Ну и прочую добычу...

А потом - рудис, свобода и возвращение домой.

Она само собой не скажет об этом хозяину. Скажет что хочет открыть таверну в Остии - у Руфуса там немало дел. А там - первый же корабль идущий прочь из республики детей волчицы - их с Атеем. Но что то нет радостного предвкушения свободы. Темным и недобрым веяло от всей этой истории и путешествия. Не тот человек этруск, чтоб пути его -а значит и их -были простыми и светлыми.

...Однажды на стоянке у безымянного островка -где "Дельфин" принимал какое то особое местное вино случилось занятное происшествие.

Последние двое суток капитан вёл судно в таком густом тумане, что его, казалось, можно резать ножом. Входить в бухту при полнейшем отсутствии видимости он не решился, предпочтя дожидаться рассвета в открытом море.

И вот поутру, лежа в закутке у двери каюты -она проснувшись. услышала из за двери полушепот. Сперва она подумала что хозяин молится -но потом поняла с удивлением -тот читает вслух какую то из своих книг.

...Есть места где дверей слишком много дверей. Открываешь одну, потому другую и оказываешься в том же месте, откуда вышел. Там трудно найти дорогу... Эвситей пишет что последнюю дверь нашел некий Букол в горах Эпидавра но она переместилась... Двери лучше искать в дни мертволуния или Немеи. Тут она невольно навострила уши

Мертволуние как ей поведали в храме -название новорожденного месяца.

...Что есть Великая Богиня? -читал он нараспев. Тьма. Многие профаны и глупцы считают Тьму злом, и стремятся к Свету. Свет ослепляет и вводит в заблуждение, ибо этот Свет извне. Тьма не есть зло, Тьма – это лишь отсутствие Света. Вера твоя и есть тот Свет, с помощью коего ты разглядишь сокрытое во Тьме, не обманываясь и не входя в заблуждение.

Снова невнятное бормотание

...Они есть подлинные Хозяева Земли, те, кто были здесь изначально. Подземные глубины - это абсолютный Мрак и Мгла, где первородные силы сплетается с миром Смерти, и где в глубинах Царства Аида стоит Вечная Тьма – Скотос, – клубящаяся и изначальная, и за Вратами в Тартар царит Вечная Ночь - Никта, - прячущая в себе множество чудовищ. Помни, ищущий, что принадлежишь не пёстрому царству живых, а безвидному Гадесу, ты от несметного числа душ, спустившихся вниз, но от числа малого, сумевших подняться вверх... Царствует Аид над всеми мирами из века в век, сидя на своем золотом троне, вместе со своей женой – Гекатой. Здесь же, возле трона, присутствует его свита - могущественные отпрыски Скотоса и Никты. Будь готов узреть Мрак, Мглу и Смерть, подобно мёртвым и призракам, ибо темны и непроницаемы глазницы пребывающих в истинной наготе, взирающих во Мрак с безмолвием...

И опять - полушепот -как речь умирающего...

По миру раскинулись Их любимые тропки, разорванные, разрозненные тропки, прежде их использовали на славу. И они пройдут по ним вновь. Скоро. Чрез Путь… обряд освобождения... – Холодные миры скрываются во тьме... хранят они тайну смерти. Тайна эта велика. время, быть может, не так уж и нескоро, когда смерть найдёт собственное лицо во множестве граней и родится нечто новое....Но прежде, чем открыть Врата, нужен Ключ. Ключ изобрази на цельной серебряной пластине с двух сторон. При открытии Врат прикладывай Ключ к ним, и распахнутся Врата в Гадес, и сам сможешь войти в них...

И как то по особому зловеще звучали эти слова сейчас - когда их от морской черной бездны отделяли лишь казавшиеся такими непрочными доски корабельного днища толщиной в четыре пальца.

А еще она случайно услышала разговор Метелла с Фесом. Фес против обыкновения был разговорчив и вовсе не косноязычен. Они говорили о тайном деле, которое поручил им некий Господин, — но не Руфус - ибо было сказано что "ланиста ничего не должен об этом знать".. Трудно было догадаться, о чем идет речь но нехорошие предчувствия нет-нет да и шевелились в ее душе. Вспоминалось все что она слышала о колдунах. Например -что когда в ее степях разоряют курган -то вперед пускают молодого глупого искателя счастья или раба - чтоб духи-стражи обрушились на него, не тронув прочих. Что то одолели ее всякие мысли?

Может это оттого что за эти почти три недели она толком не обмолвилась ни с кем из пассажиров и словом - видать те считали ниже своего достоинства общаться с женщиной да еще рабыней.

Даже не столь многочисленные путешественницы на неё внимания не обращали.

Только однажды, на Керкире, спутница севшего там торговца, бабенка лет под тридцать с запудренными синяками на лице спросила ее украдкой -мол не знает ли она средства каким смазывать задний проход -чтоб не сильно болел после сношения?

Гипсикратии пришлось разочаровать ее... Ни Теокл ни Атей не были поклонниками такого способа любви... Да и вообще скифянка считала что задница приспособлена для того чтоб нужду справлять... И есть немало способов доставить мужчине удовольствие и без подобного грубого приема...

Ладно... Лучше будем думать о деле... Впереди Египет - где время от времени случаются мятежи, а жители не слишком любят чужаков -будь то эллины, иудеи или хоть римляне.

В прошлом как она знала - Египет старых фараонов много воевал с предками эллинов и этрусков - "народами моря" и хоть тому уже много веков... Само собой правление наследников Птолемея, раздавшего должности с чинами и лучшие земли эллинам не прибавило почтения и любви к северянам.

Это не считая что в пустыне водятся разбойники -как и везде.

По дороге из разговоров путников она узнала еще кое что. Население, измученное бременем налогов, многочисленных повинностей, стало в немалом числе разбегаться из поселений и городов. Торговые пути стали небезопасны да и пираты все шустрее пощипывали берега страны пирамид...

Четверо путников одна из которых -женщина - могут показаться легкой добычей.

Когда она собиралась в путь, Руфус не разрешил взять ей копье - мол привлекает внимание. Они взяли с собой только мечи -обычные гладиусы и еще она прихватила небольшой короткий нож. Оно конечно так -не откажешь. Но он же не запретил ей обзавестись им по дороге?

В порту она купит хороший посох что сойдет за древко, а вот навершие... Сделать из ножа как бывало? Или тоже купить?

Ладно -об этом подумаем по приходу в Александрию. По крайности она увидит город о котором так много слышала от друзей Теокла и тот самый маяк высотой в две трети стадии... А потом - свобода!

***

Говорит Гипсикратия...

Я как уже говорила не слишком верю в жрецов и их таинства... Но также знаю что есть силы нам, смертным, неведомые... Сколько жив людской род – столько верит человек в них и призывает на помощь. Верит – и боится. Призывает и боится. Дрожит от страха перед тем, что за гранью и ищет способ как бы воззвать к ним. Страшится того, чего не может объяснить и понять. Силу, которая людскому уму непонятна неподвластна. От этруска такая сила временами исходила - может быть это всего лишь бабский страх а может -толика того чутья которым наделило меня посвящение Богине - ведь говорят она тоже из Древнейших... А еще говорят что есть кое кто над ними - Древнейшими. Старыми и молодыми богами - над богами германцев и эфиопов сколотов и египтян. Говорят, у него нет имени -или оно неведомо - и мудрые именуют его Незримый Владыка, Тот, кто выше и сильнее богов, Тот, кто не имеет имени и лица, Тот, кто никогда не показывается людям, но вмешивается во многое... Может -Он тогда меня направлял -ибо неугоден Ему был замысел мага?

***

Вдруг она ощутил, как дрогнула палуба под босыми ступнями, и огляделась. В лицо подул холодный ветер...

Моряк, дремавший в глубине навеса, вышел на палубу. Он внимательно вглядывался в море и, явно встревоженный, подошел к кибернету. Они долго переговаривались.

Тяжелые свинцовые тучи медленно, будто издеваясь, наползали со стороны заката, закрыв солнечный диск плотной непроницаемой завесой. Заметно похолодало, усилился ветер, предвещая бурю. Волны, окрасившись в грязно зеленый цвет и вздыбившись белой бахромой, с нарастающей силой налетали на "Дельфина"

Ветер резко повернул и яростно набросился на корабль, волны громоздились все выше, заливая палубу.

Когда кормчий схватился за рулевое весло, наварх обратил яростный взор к остальным мореходам:

— По местам! Шевелитесь! Живо!

"Дельфин" начал терять ветер, но кормчий налег на весло, и корабль вернулся к первоначальному курсу.

— Ах ты, дерьмо… и какой преисподней ради согласился я путешествовать морем? -простонал пробегая мимо купец.

Метелл промолчал но впервые за время недолгого знакомства ей почудился страх в глазах этруска..

—И что, во имя Аида, ты стоишь как статуя Афины в Афинах? — громыхнул Беотик на кормчего. — Живо на свое место, возвращай корабль на курс!

Гипсикратия последовала на корму "Дельфина", где десяток матросов подтягивали к борту плясавшую за кормой лодку... Вот они напряглись –и она поднялась из воды.

Лодка покачивалась над палубой на двух канатах, то взмывая вверх, то с размаху стукаясь о просмоленные доски.

— Бар-раны! — визгливо выкрикнул проревс, подойдя. — Нептун свидетель, попробуете уронить лодку - пожалеете, что на свет родились! Надеюсь, мне никого не придется предупреждать дважды!

— Эй, Легис, одноухая скотина, куда мешок попер? -бушевал он. Сюда ложи, под рогожку… Да тросом затяни потуже, а то смоет волной, точно смоет! Макарий, кто ж так канаты крепит, пенек дубовый? Сдается мне, папаша тебя ослицы соседской нагулял - вот ты и вышел такой тупой!

Погода портилась. Море волновалось, бурлило, цеплялось за чёрные борта пенными щупальцами – будто стихия настойчиво пыталась добраться до незваных пришельцев, посмевших явиться сюда - покинув сушу. каковую им определили для житья боги.

От удара накатившей водяной горы затрещали фальшборты, и она едва устояла на ногах, схватившись за подвернувшуюся под руку снасть. Кипящий вал ударил в палубу как в барабан, разлился по доскам, вскипая водоворотами, докатился до мачты и схлынул. Гипсикратия вцепившись в канат стояла как вкопанная, промокнув до нитки и отплёвывалась ...А волны все громче били в доски палубы, так что корпус корабля отвечал гулом. Похоже удача и милость Владыки Морей отпущенная кораблю и плывущим на нем – иссякли.

***

. Звезды мелькали в просветах туч, скрываясь в темноте хмурого неба, а унылый голос ветра, постепенно понижаясь, переходил в угрожающий гул.

Борьба с волнами и ветром становилась все отчаяннее. Наварх, бормоча себе под нос не то молитвы, не то проклятия, приказал повернуть корабль к западу. Пассажиры вели себя как стадо овечек слушавший волчий вой -кто то сжался нервно озирая, кто то плакал - а спутница римлянина рыдала взахлеб.

— Ну, полно, Лидия, полно - царевна моя, — успокаивающим тоном говорил он, поглаживая женщину по густым черным волосам, — не волнуйся так.

Несколько человек попадали на колени и принялись возносить отчаянные молитвы богам.

Впрочем нашлись и сохранившие твердость и разум. Один из пассажиров подошел к кормчему…

— Может, и мы сумеем чем-то помочь?

Тот как раз выпустил из рук рукоятку громадного рулевого весла, находившегося на корме «Дельфина», и укрылся под кормовым украшением судна, уже медленно разворачивавшегося

Моряк нервно сглотнул.

— Можете! - каркнул он. Не путайтесь под ногами!

Повернувшись к морю спиной, наварх начал раздавать приказания экипажу; моряки принялись распускать рифы на громадном главном парусе. Кормчий, напрягаясь, и наваливаясь грудью на весло, разворачивал «Дельфин» носом к закату. Подхваченное ветром, судно быстро понеслось в неведомую черную даль моря.

Молодая женщина пробежала по палубе и по короткому трапу соскочил вниз в пассажирское отделение, узкие каютки которого вмещали тех, кто заплатил полновесным серебром за дорогу.

Обняв Гипсикратию, Атей посмотрел поверх ее головы в люк где блестели дальние молнии, а потом задвинул крышку...

Через полчаса люк сдвинулся и в темный наполненный скрипом корпуса и шумом волн трюм сунул лохматую голову матрос

—Кто желает - может выйти и привязать себя к мачтам...Или к чему-нибудь еще, чтобы волна не смыла за борт.

—А нахрена Сатирова? -бросил один из купчишек.

—Если наше корыто начнет идти ко дну - то не потонете как мыши в ведре... А тут и ахнуть не успеете!

Атей первым полез наверх по жалкой лесенке...

...Наварх присоединился к кормчему на его небольшой палубе; оба они крепко держали рулевое весло, вперив мрачные взоры в набегающую волну. Фес привязал Толумния к мачте и неторопливыми выверенными движениями завязывал шкот на себе. Вокруг прочие пассажиры и экипаж тоже старательно привязывали себя к чему-либо прочному.

Лидия в ужасе оглядываясь, замерла на месте. Спутник схватил ее за руку и потащил к мачте.

— Живо, девочка! -рявкнул над ухом грубый сорванный бас - проревс был тут как тут. Привязывайся или вали обратно!

Гипсикратия повиновалась. Старый скифский узел каким привязывали коней - чтобы если что сразу дернуть и освободить скакуна, должен был выручить и сейчас.

...Быстро прошла ночь. Светало. В сером сумраке стали яснее видны метавшиеся грозные волны. Буря не утихала. Ветер, не ослабевая, налетал на корабль как ястреб на цыпленка..

С коротким воплем один из матросов упал с реи на палубу, и крик оборвался , когда голова несчастного разбилась о доски . Потом волна залила корабль смывая и кровь и тело...

—Эй, борода! -выкрикнул один из торговцев когда мимо пробежал кормчий. И что же нам теперь делать?

— Что делать? — корабельщик коротко рассмеялся ( она чуть вздрогнула -так бывало смеялись тироны перед боем). — Помолиться! В старые времена девку, сказывают, надо бы пожертвовать целую - так нету у нас девок, - сально ухмыльнулся он. Да и без толку - что ему надо Отец Синевласый заберет сам...

-Расен -может ты обратишься к своим духам? -вдруг спросил спутник Лидии. Если, говорят, их призвать...

Лицо Метелла вдруг перекосила презрительная гримаса

—Призвать?? ИХ?? Они не солдаты и не слуги, чтобы кто-то приказывал им, квирит. Можно выпросить совсем не то что хочешь...

. Перед кораблем внезапно вырос целый водный холм, гребень которого поднимался над баком. Ощутив, как сжался в комок желудок, она скрипнула зубами и впилась в черную громаду.

Палуба вздрогнула, нос корабля подбросило вверх, воздух наполнили полные ужаса крики и стенания, а также страшный грохот волны о борт «Дельфина». Собравшиеся возле мачты прижались друг к другу, палуба задралась под немыслимым углом. .Когда море обрушилось на них, ее приложило головой о мачту так что в глазах брызнули искры. Инстинктивно открыв рот в хриплом крике, она ощутила губами соленую воду . Сил хватило лишь на то чтобы изо всех сил вцепиться в веревку, перехватывавшую тело.

Всякое ощущение направления было утрачено, корабль крутило и вертело. Уши наполнял грохот кипящей вокруг воды. .

С оглушительным хлопком лопнул по шву и оглушительно защёлкал на ветру артемон. Вслед за этим раздался леденящий душу треск – мачта, расколовшаяся почти до половины покосилась, и висела, удерживаемая лишь стоячим такелажем

На палубе воцарился хаос и ужас.

Между тем шквал ушел, прокатился дальше, оставив за собой кружащий водоворот. Постепенно корпус корабля уже не зарывался в волны, а возвышался посреди пены и водяной пыли. Блеснув бортами под лучами рассвета , "Дельфин" неторопливо начал выравниваться. Когда светило вылезло над горизонтом, корабль невозможно было узнать. Украшавшая нос фигура морского зверя - давшего имя кораблю - была снесена напрочь, оставив только расщепленный обрубок. Мачту, парус, и рулевое весло также унесло с собой море, прихватив заодно наварха и кибернета -да и от матросов осталось хорошо если половина. «Дельфин» продолжал раскачиваться, и на мгновение показалось, что их может перевернуть.

Но в последний момент корабль успокоился и остановился, осев поглубже в воде — плавучей руиной, оставшейся от крепкого надежного судна. Кто то изверг остатки воды, казалось, уже с самого дна своего желудка, кто то благодарил Посейдона и прочих богов. Кормовая надстройка была разбита. Вокруг корабля кружили обломки мачты и такелажа, тянулись щупальцами огромной каракатицы канаты. Несколько тел вынырнули на поверхность и как те же каракатицы -только дохлые - тряпками распростерлись на ней. На палубе шевелилась горстка выживших людей .

Повернув голову, она увидел перед собой Атея - сбросив с себя охватившую его его тело петлю он стал рядом с ней. Только тогда она огляделась.

Глазам ее предстал корабль, а точнее, то, что осталось от него: .

— Что будем делать, матрос? -обратился купец -сицилиец к бродившему по палубе члену команды.

— Что, господин? - переспросил тот, еще не понимая похоже на каком он свете.

— Что мы будем делать теперь?

Мореход поскреб подбородок.

—А что тут делать? Попытаемся удержать корабль на плаву, чтобы не потонул. А потом посмотрим, что да как.

—И всё? -прозвучало несколько голосов.

— Наш наварх погиб, — объявил матрос. — Как и кибернет, он как раз стоял у руля. Проревса -Самария - смыло. Архелая-афинянина -смыло...

—А кто из вас теперь старший?

Матросы переглянулись, и вперед выступил моложавый галл.

— Это буду я, доминус. Меня Ингиторий звать

— Сумеешь управлять этой лоханкой?

— Наверное, да, господин. Я подменяю кормчего. Ну, то есть подменял, пока…

—Ну тогда говори - что делать??

— Сначала нам надо облегчить корабль. Надо выбросить груз за борт. Как только корабль поднимется, мы начнем вычерпывать воду.

— Ну так давай начинай... -бросил вдруг Толумний.

—Что?? -спросил галл.

—Открывай трюм и приступаем к делу.

Доски люка растрескались под ударами груза, когда корабль встал на дыбы. Как только веревки оказались развязанными, Ингиторий и все прочие оторвали треснувшие доски и побросали их за борт «Дельфина». Внутри глазам их предстал хаос из битых амфор, мешков с зерном и тюков с тканями, наполнявших трюм. Под ними плескалась вода.

— Беритесь за работу, — распорядился этруск. — Хватайте все, что попадет под руку, и бросайте за борт. — Он ткнул пальцем в ближайших к нему моряков. — Вы, четверо, спускайтесь в трюм и подавайте грузы наверх.

Остальные будут принимать и кидать в море.

Те опустились в трюм, стараясь осторожно ступать на груду груза.

— Не можем ли мы помочь? -спросил Атей у галла.

— Конечно, можешь, господин. Чем больше рук — тем лучше. . Нам нужно облегчить корабль как можно скорее.

— Э, - тут дело для мужских рук -остановил он Гипсикратию. Не хочу обидеть, но ты будешь только мешаться…

— В самом деле? — глаза скифянки сузились. Она сбросила промокший плащ на взгорбившиеся доски, и спрыгнула в трюм. Подняла на плечо амфору и передала ее на палубу. Поглядев на нее, Ингиторий пожал плечами.

— Ну, как тебе угодно, девчонка...

Атей тоже спрыгнул через край люка, остановившись чуть позади гладиатриссы. Нагнувшись, чтобы помочь

девушке, он отвел в сторону ее руку, берясь за тюк с намокшим асбестом. Она передернув плечами отрезала:

— Сама справлюсь!

Не справилась - тот был уж очень тяжел. Выронив тюк, Гипсикратия распрямилась, повернулась и вдруг бросилась Атею на шею. .Она посмотрела ему в глаза, губы ее дрожали. А потом скифянка уткнулась лицом в его грудь и стиснула руки на его спине. Ощутив дрожь и услышав сдавленные всхлипы, чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ну же, все в порядке, Варка. Успокойся, любимая. Нет нужды плакать, мы живы и здоровы. Фагимасад, похоже, еще не свел с нами счеты.

...К всеобщему облегчению, «Дельфин» поднимался все выше над волнами. Однако становилось ясно, что корабль изрядно хлебнул воды.

— Можем начать вычерпывать, как только выбросим еще сколько-то товара... — резюмировал галл. — Так мы вернее останемся на плаву.

—А если вода продолжит просачиваться внутрь корабля??

Ингиторий пожал плечами:

— Тогда нам придется вычерпывать воду быстрее, чем она поступает.

— А если не сможем?

— А выбор какой?

Новоявленный капитан указал на запасную мачту, привязанную у левого борта.

— Придется исхитриться поставить мачту. Найдутся и канаты, и старый парус. Затем нужно будет сделать новый руль с рукояткой из обломков крышки трюма. Тогда мы сможем кое-как поворачивать, однако плыть будем медленно, и никакого шторма уже не переживем... — он поежился. — И даже просто сильных волн.

— Тогда за дело. Как только мы вернем судну ход, сразу же направляемся к ближайшему берегу.

Ингиторий задумался на мгновение и кивнул:

—Как только поставим мачту, выделим две смены людей вычерпывать воду.

С помощью пассажиров моряки отвязали запасную мачту и приставили ее конец к пеньку, оставшемуся от основной. Затем, привязав канаты к верхнему концу, Ставший помощником Ингитория Макарий вместе с пятью моряками поставили ее вертикально. В то время как еще двое закрепили ее – забив клинья…

Потом галл и его люди торопливо примотали новую мачту к обрубку, насколько это было возможно, и укрепили ее канатами, поняв, что ничего лучше у них уже не получится. Наконец, из кладовой извлекли старый парус и кое как закрепили его к рее. Импровизированный руль спустили за кормой в воду и приставили к нему сразу двух - одного матроса и Феса, после чего парус аккуратно подтянули на мачту.

Легкий ветерок наполнил своим дуновением затрепетавший парус, и «Дельфин» начал набирать ход по невысокой волне...

***

Ингиторий смотрел в воду, приглядываясь к темным пятнам подводных камней, рассыпавшихся возле мыса. Наконец он выпрямился и указал на полоску галечника под скалой .

— Я собираюсь выбросить корабль на берег в этом месте. Судно теперь недолго продержится на плаву, почтенные, — пояснил он. — А на берегу его еще можно починить -да и спасти, что еще осталась от груза.

И добавил

—Знать бы куда нас принесло... Что то на Благодатном Полумесяце я таких мест не помню - хотя три года плавал от Библа до Аскелона. Ладно - главное - земля...

Вскоре под днищем заскрежетала галька мелководья.

—Спустить парус! — скомандовал Ингеторис и энергично бросил что то по кельтски - наверное выругался а может возблагодарил своих богов.

Моряки отвязали шкоты, удерживавшие парус, и аккуратно опустили на палубу рею. И тут, наконец, покорившись усталости и напряжению наполненных отчаянием ночных часов и целым днем вытаскивания груза и откачивания воды из трюма, экипаж и пассажиры дружно повалились на палубу отдыхать.

Впрочем -Ингиторий не забыл оставить пару людей на страже -а мужчинам раздал хранившиеся как оказалось в трюме пики и топоры -кому не досталось, вручил тяжелые палицы из старых корабельных досок.

И не случайно.

...Не только в морском просторе орудовали пираты. Еще задолго до тех времен когда севера на берега Средиземного моря пришли из лесов и степей бородатые воинственные греки по морским побережьям процветал особый промысел. Заключал он в следующем: местные обитатели, жадные до наживы, умышленно гасили маяки или зажигали свои, ложные огни, указывающие ни в чём не подозревающим мореплавателям вместо пути к спасению путь к гибели. Суда разбивались о скалы, садились на мели, выскакивали на ощетинившиеся в полосах прибоя каменные гряды. После чего становились законной добычей местных грабителей. Команды ждала разная судьба - от немудрящего удара по черепу дубинкой и возвращения бренного тела в водную стихию до рабских колодок.. Ну или в виде особой удачи -команде разрешали починить корабль - и плыть восвояси -даже могли помочь с починкой и едой - разумеется при этом освободив мореходов от всего ценного.

Береговые пираты встречались по всему великому внутреннему морю и Понту Эвксинскому– от Геракловых Столпов до Меотиды. Теперь то конечно не то что раньше -но все равно -когда добычу морские боги доставляют прямо к твоему порогу, – что ни говори, трудно удержаться...

Не прошло и часа - как поднялась тревога.

К ним шлепая веслами плыла большая лодка где сидели мускулистые бородатые оборванцы -числом с дюжину. Оружия при них видно не было -но долго ли его поднять со дна ладьи?

Подойдя футов на пятьдесят, те принялись что то орать...

—Не разбираю - какой у них изуродованный греческий -пробормотал учитель. Варвары...

И в самом деле -речь была далека от обычного койне. И не понять -не то спрашивают -откуда мол гости дорогие? - не то предлагают добром сдаться, обменяв жизнь на кошелек...

Приложив ладони ко рту, Ингиторий однако ответил им - на их же языке.

Последовала перебранка - в которой греческие слова соседствовали с неведомым языком.

Затем галл выругался помянув богов в неудобосказуемом сочетании.

—Как думаете, уважаемые -куда нас занес Посейдон? -саркастически расхохотался он. Не ведаю уж -чем мы старика прогневали - но выкинуло нас аж в сотне римских миль от Эфеса.

Атей тихо охнул.

—Азия?? - недоуменно произнес учитель. Но как?

Некая мысль промелькнула у нее - и пропала прежде чем она ее толком ухватила.

Прошел час или около того, и кто-то грубовато тронул ее за плечо. Подняв глаза она увидела стоявшего рядом Феса с мешком на плече. Позади него нахмурившись возвышался статуей этрусского бога Лар Толумний.

—Берите свое барахло и быстрее. Мы уходим.. -сообщил господин. Я не собираюсь торчать тут и ждать неизвестно чего...

—Вы уходите, почтенные? -только и спросил галл. Ну удачи тебе, господин...

По прошествии некоторого времени они уже шли по мелководью от брошенного с носа причального трапа.

_______________

*Варка -волчица(скифск.) одно из имен лавной героини\

*Эпибатига - пассажирское судно у римлян

* Демогоргон - это не персонаж компьютерных игр и фэнтези нашего времени как некоторые думают а древнее божество или демон, связанный с подземным миром. Впервые упомянут в известных источниках у Лактанция Плацида(IV век нашей эры).

Глава 2

***

Два дня спустя

...По безлюдным береговым скалам узкой пыльной тропой медленно шли четверо: трое мужчин и женщина. Издали их можно было принять за местных жителей: пастухов или крестьян – сборщиков винограда. Однако вблизи становилось ясно, что путники – иноземцы, неведомо каким путём попавшие на азийское побережье.

– Фес, ты не устал?- не оборачиваясь спросил этруск. Со вчерашнего дня мы прошли примерно сотню стадиев.

—Я могу пройти еще столько же, доминус...

– Конечно, сможешь, но ты же помнишь, что до ночи нам нужно всего лишь добраться до до любого города где есть гавань и корабли... Да! - злое фырканье - я бы с большим удовольствием отправился в Египет по суше - но это слишком долго... -добавил этруск. До Дельты путь неблизкий – около четырех тысяч стадиев.

Надеюсь, что нам повезёт, и мы найдем корабль что пойдет прямо в Александрию. Только бы хватило денег - иначе придется возвращаться в Рим... Да -деньги... я знаю какие они жадные эти торговцы...

—А ты что скажешь, Фульга? - осведомился вдруг Лар.

Гипсикратия подумала что настоящий римлянин никогда бы не спросил ее -не потому что рабыня а потому что женщина... Но у этрусков женщины в прежние времена были свободы -а вот мужчины слабы... Даже когда жены отдавались рабам - те не обращали внимания - так по крайней мере говорили в лудусе...

—Я думаю, почтенный Метелл, -вслух изрекла она со всем возможным уважением - что тут боятся незачем. Жадные люди любят деньги. А они у нас есть.

—Верно -не так много но... Надеюсь достаточно, чтобы утолить их жажду.

***

Гипсикратия думала сейчас не о дороге -хотя устала но могла бы пройти еще столько же.

Сейчас она думала совсем о другом.

О свободе.

И о пути к ней. Точнее — о коротком хорошо отточенном ноже спрятанном под туникой. Нож — это тихое и смертоносное оружие, которое легко спрятать. Оружие которое обычно презирают те у кого на поясе длинный клинок ."Главное правило — враг не должен увидеть нож в твоих руках, -снова звучал в ее ушах голос Дараны. Вовремя нанести удар первому, быстрый и неожиданный удар в уязвимое место. Удар должен быть один и смертельный. От этого зависит ваша жизнь и честь, девчата!»

Качей* и все боги Аида - как жаль что нельзя сговориться с Атеем!

Что ей -точнее им - надо делать сейчас, когда судьба сделал новый поворот -неожиданный и невероятный, выбросив ее на берега Малой Азии - откуда считанные дни до Понта -где нет ни Рима ни лудуса с ареной ни креста. И где ее ждет дочка -ее Олимпиада, ее кровиночка...

Мысль эта пришла ей вчера ночью.

Под вечер они стали искать место для привала, их глазам вдруг предстала заросшая жимолостью и орешником самая настоящая римская вилла.

Тут видать жил какой то уроженец Италии – немало их пыталось обосноваться в Малой Азии - до того как десяток с лишним лет тому Митридат их приказал перерезать…

— Может, господин переждем здесь? Дождь того и гляди... - произнесла она.

— А привидений не боишься? – осведомился Лар Толумний с какой то странной ухмылкой, - Старые развалины так и кишат всякой нечистью.

—Я сколько ни живу - беды только от живых имела, - ответила она.

—Это потому что ты еще мало живешь... - так же ухмыльнулся этруск. Но ты пожалуй права...

...Краски фресок, которыми дом был расписан изнутри, поблекли; лицо Минервы на полу перистиля было испещрено маленькими серыми пятнами — там, где мозаичные квадратики выпали, обнажив грубое каменное основание.

Они зажгли смолистую ветку пинии и начали осторожно спускаться в подземелье. Этот дом был еще крепким, сводчатый потолок подпирали несколько колонн, на которых хоть и облупилась облицовка, но пол, сложенный из плотно пригнанных друг к другу мраморных плит, был цел. И признак того что места глухие - не было ни вони испражнений ни кострищ. Оттого караулов и не оставили. И вот ночью, под похрапывание спутников, она и поняла что ей следует делать...

...Переночевав и перекусив сухими лепешками и салом они продолжили путь.

Шли молча - разве что Метелл изредка командовал - ускорить шаг или сбавить ход. Пару раз замечали вдали людей - и всегда он приказывал уходить в заросли. Не так то и глупо... Хотя все равно придется выйти к людям.

Думала она не об этом впрочем. Совсем о другом. Нож под одеждой словно бы нагревался от этих мыслей.

У нее будет лишь один удар - прикончить надо Феса. Потом их будет двое против одного... Как бы предупредить Атея... Нет -не выйдет - Метелл может почуять. Один удар и считанные мгновения на него. Спина Феса маячила впереди - и она старательно отводила глаза смотря себе под ноги - даже обычный человек может почуять чужой недобрый взгляд. А это явный битый волк...

...Убить человека ударом в сердце нелегко. Не зря боги, творя человека, дали ему ребра. В большинстве случаев, нож просто соскальзывает по рёбрам, причиняя может быть и кровавую но поверхностную рану. Но есть и другие варианты. Например сугубо смертельный удар – туда, где череп сзади соединяется с шеей. Там есть небольшая впадина, но точно попасть в неё трудно. Но и смерть наступает сразу. Однако, один из лучших ножевых ударов – сзади в почку. Адская боль и распоротые внутренние жилы - человек еще живет какое то время но он не боец...

Нужно бить сильно и прямо слегка снизу-вверх с подворотом в ране, в поясницу, чуть сбоку от позвоночника. Затем -быстро разорвать дистанцию - чтоб враг не успел достать -пока боль не свалит его...

Нет -не смотреть в спину! Думай о том как будешь резать не его а кого-то другого!

И жди подходящего момента...

Подходящий момент наст упил когда время приблизилось к полудню. Они растянулись на узкой тропе в зарослях олеандра - одуряюще пахнущего...

Впереди - Атей, за ним важно вышагивающий Толумний , дальше Фес - а последняя - она...

Фес кажется приустал... То замедлял шаг, то ускорял. Кажется он даже дремал на ходу - по привычке многих старых солдат...

"Ну -сейчас или никогда!!"

Пряча нож в кулаке она ускорила шаг.

Он все же успел что то почуять и начал разворачиваться.

Блеск лезвие , удар, ощущение знакомо входящего в плоть металла в ладони!

Качей и все боги!!!

Он все же успел дернуться и уклониться - и рана оказалась не смертельной. Взревев, он рванулся к ней но замер, пошатываясь...Затем оск левой рукой отшвырнул кожаный мешок, что тащил на плече, а правой обнажил меч, да так быстро словно из него не текла кровь...

Все это промелькнуло у нее когда она отбегала прочь, вытаскивая гладиус...

А потом она увидела как отшвырнув с дороги этруска к ним бежит Атей!

"Слава Папаю* -сообразил!"

Сейчас добить телохранителя и...

Не все так просто - Атей с трудом сумел увернуться от кривого фракийского клинка — Фес орудовал мечом с поразительной ловкостью. Оказавшейся бесполезной - Гипсикратия подняв большой камень с усилием метнула в лоб истекающего кровью телохранителя... Лежа на каменистой земле, оск все еще бился, как огромная рыбина, и рычал, пытаясь встать. Но Атей такого шанса не дал: в два прыжка очутился рядом и огрел палкой по голове. Фес обмяк. После этого Атей первым делом забрал меч и развернулся к набегающему Толумнию. Надо отдать должное -тот не был трусом.

Он довольно ловко атаковал скифа.

Атей увернулся, но удар плашмя угодил ему по правому плечу. Он зарычал от боли. Этруск быстро отвел руку с мечом назад, собираясь заколоть Атея, но скиф снова прыгнул вперед, одновременно перебросив гладиус в левую руку, и сделал выпад, целясь Метеллу в шею. Тот отступил на шаг, резко взмахнув мечом, но Атей шагнул вбок и рубанул этруску по вытянутой руке, и его клинок врезался глубоко в правое предплечье.

Этруск вскрикнул, снова отступил, но его правая нога соскользнула , и он упал ничком. Скиф поднял гладиус и изо всех сил ткнул им. Меч на ладонь погрузился в живот Метелла. Маг охнул, опрокинулся вбок. Вытащив меч, ее муж ударил в лицо этруска.

Острие угодило колдуну прямо в рот, выбило передние зубы, рассекло язык и застряло в мясе... Он упал на спину, взмахнув руками и замер. Пара судорог - и Лар Толумний Метелл, чародей и тайнознатец -закончился...

С минуту они смотрели друг на друга. Потом лицо Атея осветила улыбка и ей показалось что он сейчас запляшет от радости, выкрикивая что-нибудь вроде «Свободны! Свободны!».

Но он только шумно вздохнул.

- Варка, надо бы мертвецов прибрать куда-нибудь... - произнес он, и воткнул клинок в землю, очищая от крови...

Сперва они оттащили Феса подальше в чащу -затем -этруска. Потом Гипсикратия вернулась и тщательно присыпала землей и камнями следы крови...

Затем молча принялись обыскивать тела.

Им нужны были деньги и еда. С едой -так себе -сало с кусками лепешки и фляга с вином. У Метелла нашелся кошель -не особо большой. Пересчитав содержимое она невесело присвистнула. Двадцать серебряных сестерциев, пригоршня разнообразного -многих городов и земель серебра, полсотни медных египетских оболов.

Неужто с такой жалкой суммой он пустился в странствия?? Им то уж точно на дорогу до Понта будет мало.

Атей тем временем парой ударов камня -ох, не обидели боги силой! - раскурочил сундучок этруска. Запустив туда руку он разочарованно вытащил пару свитков и переключился на мешок который тащил Фес.

Хитрый узел не поддавался и скиф с усилием перерезал завязки мечом.

А Гипсикратия заглянула в кипарисовый ларец.

Ворох свитков и пара кодексов, россыпь мелких непонятных штучек- амулеты-антропеи, четки из камня и кости, защищающие владельца от злых сил, фаллосы, черепа, скарабеи, кулаки с пальцами, сложенными в виде кукиша и тому подобное. Такое базарной гадалке больше пристало...

Было там еще странное зеркало - из черного камня или стекла -блестящий черный круг, в котором видела в нем свое отражение почти так же ясно, как в зеркале из бронзы или серебра... Его она сразу решила оставить себе... Такие доводилось видеть в храме Матери -они дошли из старых времен...

Она пригляделась к развернувшемуся свитку...

"Добудьте плоть Хазрула, Горсть красной земли... Взять одну треть Царя Утренней Звезды..." - не без труда прочла она, шевеля губами

Ясно -всякая волшебная премудрость ей не понятная и ненужная. Может за них и можно сколько то выручить... Но мало ли -такие книги могут навести на след и вообще привлечь внимание. Да где же деньги??

...Искомое нашлось в небольшом пенале тисненной кожи - маленькие свиточки папируса печатями, небольшие квадратики пергамента, густо заполненные разноцветными чернилами, украшенные печатями, да еще оснащенные тайными знаками – векселя и заемные письма... Тут же лежали и свитки рекомендательных писем - какому то "почтенному Филострату", архонту чего то там, и Сексту Помпилию - эдилу города Эфес - у странного этруска большие связи... Были... Она поморщилась. Сколько там можно было получить по бумагам серебра - уже не важно -чужаку ими не воспользоваться. Потому как есть в них всякие тайные штучки, вроде незаметных непосвященному знаков, спрятанных среди завитушек почерка писца, да паролей, которые надлежит сказать тому, кто их к оплате предъявит.

– Дерьмо! -выругалась она. Деньги вроде как нашла а проку? Этим и не подотрешься толком!

-Ты точно это знаешь? -осведомился Атей, выслушав ее объяснения - для чего отвлекся от переборки барахла - туник и сублигариев .

– Я все таки была замужем за купцом, - бросила она.

Рассказывать что эту премудрость -про тайные знаки и обычаи менял ей поведали, когда она состояла прознатчицей и тайной убийцей при тетушкином храме она сочла излишним.

Атей вдруг разразился скифской и греческой бранью вперемешку а в конце назвал Руфуса феллатором*.

– Твои деньги! Серебро какое тебе платили за кровь! Почти три тысячи сестерций!

Свое серебро гладиаторы -если хотели сохранить - отдавали ланисте - так -полагалось

– Пусть... все равно бы пошло на выкуп... -улыбнулась она.

И подумала что пожалуй Атею она этого не расскажет - но в узелке с ее вещами за заплаткой лежит увесистая золотая брошь с аметистами и сапфирами - - купленная на сохраненные деньги -именно для подобного случая...

А - вот кстати...

Она стянула с пальца колдуна (на какой то краткий миг ей почудилось что он сейчас воскреснет и вцепиться в нее) - его перстень. Повертела в руках.

Еще раз изучила чеканку. Ну да - почти квадратный мощный муж с головой быка или в бычьей маске, своей большой ...кхм елдой сношает Многогрудую* - вполне по хозяйски облапив бедра богини. На второй же печатке оказалось что то вообще непонятное. На стершемся металле было изображено нечто вроде сидящего на корточках ("Будто посрать решил!") уродливого человека или демона с когтистыми руками-лапами, головой осьминога, и торчавшими за спиной большими как у нетопыря крыльями... При этом у нее возникло странное ощущение - что мастер делавший кольцо видел жуткую тварь - и не во сне. Такого ни на храмовых росписях ни в поучениях жриц, наставлявших неофитку - прознатчицу не было. Однако -чудище соседствующее с Великой Апи-Анахиттой на одном кольце что то да должно значить. Вряд ли, конечно ей открыли все храмовые тайны и даже половину... Точно также незнакомы Гипсикратии были небольшие искусно нанесенные по краю печатки знаки - но то что это письмена вряд ли можно было усомниться... Какие тайны хранил мертвый этруск?? Все боги и Аид с Маналой* - неужто она нарушила какие то планы служительниц Матери?? Она даже прикинула - не выкинуть ли приметную вещицу но тут же передумала. Как бы то ни было - денег у них почти не было, а весило кольцо немало, так что можно им будет оплатить проезд на корабле или в торговом караване, -так решила она, пряча перстень в узелок.

Оставалось последнее. Отцепив от пояса мертвеца ножны она вытащила клинок этруска…

Держать в руке эфес показалось почему-то не очень приятно. Он холодил ладонь как кусок льда, рукоять показалась липкой, словно вымазанной какой-то слизью. Но ощущение это почти сразу прошло -хотя в глубине души проскользнуло - странное оружие ей подчинилось но до конца не признало. Молча вернула его в тисненные кожаные ножны и привесила их к заменявшей пояс веревке.

Оттащив трупы подальше -в самые заросли и забросав камнями и ветками , они тронулись в путь. Они шли по горному лесу, продираясь сквозь кустарник и бредя низким кривым сосняком. Вспугнули пару оленей -нет ни лука ни копья ни времени чтоб охотится. Им нужно отойти подальше. Прежде всего побыстрее уйти подальше. надо идти пока смогут а потом – выбрать место для привала. Им нужна вода. Им нужно укромное место куда мало кто суется. Им нужно укрытие. Нора. Берлога.

Обо всем прочем они подумают завтра.

Такие мысли вертелись в голове Гипсикратии, пока они сидели в самой чаще, разведя маленький костерок в котором горел сундучок со всем содержимым. Скукоживались в огне пергаменты, истаивал жесткий папирус; тихо лопались в углях костяные, деревянные и каменные амулеты, истребляя возможные недобрые чары. Авось духи не тронут их -изгнанные пламенем...

С этими мыслями она и провалилась в сон в неглубокой пещерке под корнями старого выворотня...

... Атей осторожно уложил возлюбленную головой себе на колени и укрыл плащом…

_________________

*Качей -авторская реконструкция древней мифологии - прототип Кащея Бессмертного один из владык загробного мира - (см "Слово о полку Игореве" - "седло качеево")

*Папай - верховный бог и бог грома у скифов и сарматов -то же что и Зевс если коротко

*Многогрудая - один из эпитетов Кибелы.

*Манала - Нижний мир у скифов

*Феллатор - мужчина занимающийся оральным сексом в пассивной форме - если говорить цензурно.

Глава 3

***

Десять дней спустя

Снились ей какие-то жуткие картины - мечущиеся в дыму всадники на мохноногих мелких лошадках с кривыми клинками угрюмые леса ничем не напоминавшие те что примыкали к ее родной степи и капища где на косой подгнившей ограде торчали почерневшие черепа -людские и конские... Вот она обходила такое капище - - облаченная в странное платье и ветхие поршни, и при этом -без оружия... Палку что ли хоть выломать в окружающем непонятное святилище ельнике?? ...Чья-то рука внезапно легонько тронула ее за запястье и, обернувшись, Гипсикратия увидела рядом невысокую девушку с длинной светлой косой. На ней не было ни лоскутика а между налитых аккуратных грудей болтался на кожаном ремешке амулет – пластинка желтого золота с изображением странного зверя - большой хищной кошки вроде пардуса - но с огромными клыками... А потом она узнала улыбающуюся молодку. - Анта?! Но как... - слова что та уже умерла застряли в горле... А еще подумала что Анта погибла не познав мужчину - и может теперь взята в какую то дружину небесных воительниц? Странная мысль -непривычная... Но если даже так - почему у Анты нет ни меча ни лука - да и одежды?

Узкая сильная ладошка закрыла скифянке рот, пока Анта приложила палец другой руки к губам в знак молчания...

- Не время... -прошелестел шепот до боли знакомого голоса сестры по мечу...

Проснулась она от того что Атей встряхнул ее за плечо и с первый миг решила что сон продолжается -ибо из за затянутого бычьим пузырем окошка в котором проглядывал робкий рассвет, доносились вопли ярости и проклятия. А еще редкий лязг стали и крики мучительной боли и ужаса... И ей слишком хорошо знаком этот крик - так кричат те, кого убивают...

***

...Позавчера когда они остановились в селении Декелея вместе с караваном почтенного кира Визериоса -они наконец сочли что достаточно ушли от моря... И хотя в бывшем Пергамском царстве -ныне провинции Азия - и правил римский наместник -но ни стражи ни легионеров им не попадалось - еще не так крепко сидели тут дети волчицы.

Вокруг них была привычная ей эллинская речь, эллинские хитоны и бородатые лица – почти свои греки не брившие приличествующее мужу украшение подбородка...

Здесь они остановились, чтобы передохнуть и решить как быть дальше... Ждать ли попутного каравана в Понт или идти самим. А еще -сменить одежду выдававшую в ней прибывших из Италии.

Со вздохом пересчитав скудные запасы серебра она прикинула что надо попытаться обменять их чужеземную одежку на здешнюю –пусть на ветхую и рваную…

Она мимолетно вспомнила первые дни - когда они шли от моря прибиваясь то к одному каравану то к другому.

-Первый день свободы - полученной внезапно и без всяких преторов и вольных и обещаний доминуса с манумиссиями*... Ночной бивуак на перекрестке трех дорог -пастухи, торговцы, паломники мужчины и женщины.. Осенняя ночь была тиха и ласкова; и добродушны были люди , которые ужинали, лежа у костров. Они разговаривали во весь голос на каком-то непонятном языке, оглушительно хохотали, неистово жестикулировали . Где-то блеяли овцы; огромные бело-серые псы, чутко дремали неподалеку от костра, положив тупые обрубленные морды между тяжелыми, мощными лапами. И не чувствовалось в них злости римских молоссов -хотя само собой волку или овцекраду не поздоровиться... И старший пастух, как то многозначительно их оглядывавший вдруг отложил лежавшую на коленях дубину, и продолжая что-то рассказывать, отломил внушительную краюху хлеба, подал Атею. А юноша, еще безусый и безбородый, смущаясь, положил перед ней пригоршню инжира.

Повстречай эти пастухи их –сомнительных чужаков в горах вдали от жилья –подумалось скифянке – то могло бы по всякому повернуться. Но тут все были доброжелательны и миролюбивы к случайным попутчикам. А на следующий день они присоединились к небольшому – в десяток повозок каравану Визериса –торговца везшего орехи, мед и прочий товар в Мазаку. Тот позволил им занять место в караване и даже иногда ехать на то одной то другой громадной арбе. За это Атей помогал на привалах распрягать волов да еще согласился если что –оборонять караван от лихих людей – для чего получил увесистую рогатину.

И вот на пятый день они достигли селения. Декелия стояла на бойкой дороге, шедшей из Милета в Никомедию.

Гостиница где они нашли приют -"Голова эфиопа", как величал хозяин свой скромный постоялый двор, была скопищем нескольких домов и построек -с одной стороны даже подпертых бревнами

Над воротами в стену была вделана широкая вывеска с изображением означенной части тела негра с огромными губами и кольцами в ушах. Неведомый мастер в Риме или Синопе за такую работу был бы наверняка бит -губы занимали пол-лица а уши не слишком уступали слоновым.

Подействовала ли на хозяина отданная без звука плата в пять драхм, которую он запросил с путников или разыгравшееся гостеприимство -но только покои он отвел им недурные... По его словам куда он пускал только важных гостей -сейчас мол гостиница пустует -одна голытьба по дорогам шляется .

- Лучшая комната – клянусь собакой!

Это была небольшая комнатка с квадратным маленьким окошечком и деревянной ставенкой, приделанной изнутри. Окошко выходило в огород . У стены стояла кровать на точеных деревянных ножках с довольно грубой резьбой -виноградные лозы и грудастые бабы - может быть имелись ввиду дриады а может -обычные женщины. Круглый столик и простая табуретка довершала убранство комнаты.

Аромат теплого сентябрьского вечера стоял в комнатке и поужинав они завалились спать.

А назавтра в Декелею пришло навстречу друг другу сразу два солидных каравана -один из Дамаска с тканями а другой из Эфеса с кожами.

И от эфесцев она и услышала что мол Митридат вот-вот начнет войну с Вифинией- и жители ее сражаться не станут - им их царь развратничающий с юными римскими патрициями и тратящий на них казну - давно уже поперек глотки. Признаться, она пропустила это мимо ушей - и в Риме то сего царя –ей между прочим почти знакомого - вспоминали время от времени. А тут рядом –его держава…

Куда больше ее обеспокоило что ни тот ни другой караван не шли в нужном им направлении. Ждать ли нового каравана в сторону Синопы или идти самим?

На дорогах вроде не сильно "озоруют" как на прощание сказал седой пастух, да и римлян почти нет -сидят в Эфесе да в паре крепостей. Но напасть на толпу пастухов или большой купеческий обоз одно а пара бродяг - совсем другое... Вопи потом с рабского помоста и жалуйся...

Вдвойне обидно будет такое -почти рядом с домом - пять дней конной скачки. И вдруг мысли ее приобрели странное течение..

Ну вот вернется она в Синопу, явится к Лаисе -и что скажет? Историю про то как пираты украли и увезли? Наследники Теокла небось уже и добро поделили -время то сколько прошло... И вдруг - как пропущенный удар в бою... А что если Теокл все же вернулся пока ее лихая судьба таскала по чужим постелям да римским аренам? Что он скажет узнав что у его возлюбленной другой муж?

И тут же другая мысль - если ее любовь жива и благополучна -то пусть будет что будет...

С такими мыслями она устроилась под бок тут же уснувшего Атея... Чтобы проснуться под вопли и лязг мечей.

Она рванула ставни и высунулась в окно, не думая что ее могут заметить.

И взгляд бывшей Лунной Девы отметил непреложный факт - селение захвачено.

Головорезы рассыпались по всей деревне. Командовал ими коренастый седой бородач в дорогом панцире, гарцевавший прямо перед здешним храмом Зевса (бревенчатый сарай как по ней). Он единственный восседал верхом и выкрикивавший приказы трубным басом. В руке он держал короткое копье с узким желтым вымпелом.

Гипсикратия скрипнула зубами.

Это была не банда горцев- грабителей и не пираты решившие поискать добычу в глубине суши...

Это было намного хуже: селение штурмовали чьи-то войска...

Тем временем головорезы рассыпались по деревне, покрикивая и улюлюкая. Когда жители проснулись -было уже слишком поздно бежать.

-Моего клинка хватит на многих -но на всех не хватит... -произнес Атей нарочито равнодушно. Старое скифское присловье, означавшее что бой безнадежен и надо удирать как ни сранно успокоило ее.

-Бежим - тут с востока лес совсем рядом -еще толком не рассвело. Атей схватил меч Феса : их единственное толковое оружие - а она - странный кинжал покойного нанимателя - его Гипсикратия положила под кровать -так чтоб если что - достать сразу.

—Давай... -она подхватила тощий мешок с их вещами, успев переложить за пазуху свой нож.

. Там вроде был проход через кухню...

Но не успела она договорить как внизу во входную дверь замолотили -с бранью сразу на трех языках.

Ответили им по гречески -да так грубо что привычная ко всему скифянка мельком удивилась. И еще подумала что обретавшиеся внизу постояльцы оказались не трусами но глупцами - вышибут дверь или подожгут... Им бы бежать прочь и прорываться из Деклеи - авось не поймают. Она метнулась обратно к окну. Среди находников были люди разных племен - и длинноволосые фригийцы и полуголые пафлагонцы и греки и даже пара лидийцев - развратный и трусливый народец...

Некоторые из них были сильно пьяны – разграбили небось по дороге обоз с винными амфорами а может –разорили ближнее селение. Они по хозяйски заходили в дома и вытаскивали не успевших спрятаться женщин. Где-то мужчины, вооружившись вилами, пытались защитить свои семьи. Но несколько ударов мечей обратили храбрецов в бегство...

Отовсюду доносились крики.

Мужчины иногда пытались защитить дома, в которых уже хозяйничали враги. Вот по улочке бежал раненый в голову, ослепленный собственной кровью человек. Его заколол спатой проскочивший мимо вифинец. В разные стороны, прыгая через плетни и ямы, разбегались перепуганные дети. Их не трогали… А –нет –сразу трое копейщиков поймали мальчишку лет десяти, и поволокли за собой, в выбитую дверь.... Тот кричал, вырывался, а с него уже стаскивали рубашонку...

А чуть дальше солдаты выволакивали из дома раздетую женщину. Она вырывалась и кричала, тщетно пытаясь спастись из рук насильников. Несколько хохочущих головорезов согнали в круг дюжину женщин и девушек. Их отцы, мужья и братья бегали рядом и просили пощадить несчастных, но их отогнали мечами и секирами.

Ветер принес клуб дыма… И еще… То ли вояки поджигали дома – для того, чтобы усилить замешательство и сломить сопротивление аборигенов - то ли вспыхнули пожары от разлетевшихся углей очагов и опрокинутых светильников

А пока одни разоряли крестьянские домишки другие потрошили купеческое добро...

Рабы и погонщики, пустились наутек, бросив повозки и товары на произвол судьбы. Вот бородатые громилы в медвежьих шапках рассекли мечами тюк и грязными мозолистыми лапищами мнут дорогую ткань. А вот их командир с полудюжиной подчиненных трясет за шиворот толстого круглолицего сирийца - тот жалобно мычит и протягивает увесистую торбу, из которой сыплются мелкие серебряные слитки и бронзовые монеты.

-Варка… - Атей тронул ее за плечо – если мы выберемся из окна то сможем попасть в конюшню...

Через минуту он уже сдвинул черепицу на крыше приземистого длинного дома.

– Лезем внутрь…

И они повисли на руках вцепившись в стропила и приземлились на сено…

***

Лошадей не было а может - угнали на пастбище или увел прежний караван.

Только в дальнем деннике тревожно всхрапывали три коня... Шум пожара и погрома их пугал -но видать кони были ученые и не бесились... А что если...

Гипсикратия не отпускала руки мужа, стараясь не издавать и звука.

-Посмотри лошадок Атей?! -полушепотом произнесла она. Может удастся удрать на них...

Атей осторожно на цыпочках добежал до стойла... А- Папай и все его дети! Атей же невесть сколько не садился в седло да и она...

Но тут у входа послышался шум и Атей юркнул в денник. Дверь распахнулась, в конюшни вальяжной походкой вошёл солдат. Гипсикратия поймала себя на том что зажала рот ладонью. Она старалась дышать так тихо, насколько это возможно.

Грузный волосатый воин, одетый в мешковатые штаны, кожаный доспех и кроваво-красную шапку, вытащил меч и принялся осматриваться. Вот вояка прошел мимо ее стойла но не догадался заглянуть внутрь...

Он направился туда где тревожно били копытами и всхрапывали кони...

-Так, хорошие лошадки... -успокаивающе бормотал воин... Можно будет продать... Одну отдам Какису...Придется... Лохаг* есть лохаг...

Солдат прошел мимо... Только бы не увидел Атея или тот не выдал себя попытавшись броситься на мародера... Но в тот момент когда она это подумала - он быстро рванулся назад перемахнул через двери денника - и вот уже нависает над ней.

- Ах - тут у нас в конюшне римская козочка! - добродушно пробурчал солдат и нарочито грозно взмахнул мечом, заставив Гипсикратию отпрянуть. В следующий миг он отбросил меч, схватил ее за руку и заломил за спину, заставив опустить на колени...

Пинок в спину и Гипсикратия оказалась уже на четвереньках... Римская туника видать ввела его в заблуждение -но какая разница? Перед человеком с мечом как она хорошо знала равны и знатная госпожа и батрачка и женщина любого племени.

-Не убивайте -господин сотник! - как можно жалобнее пропищала она -да и грубая лесть не повредит а может и спасти...

-Ну чисто козочка... - добродушно прогудели за спиной... Стала так на копытца... И не орет как резанная... Умная -потому что - он схватил ее за волосы, заворачивая голову и заставляя подняться... Знаешь же - если будешь блеять попусту, -прохрипел он ей в лицо -сбегутся другие парни и придется всех их ублажать - а так оприходую и отпущу...

"Врёт, конечно...", - деловито промелькнуло у Гипсикратии. Знала она что бывает с женщинами в таких случаях -рассказали товарки еще в Степи. Натешившись, их в лучшем случае тащили в общую кучу - радовать похоть у прочих, а потом - на продажу... а то и просто убивали

Он ударил Гипсикратию коленом в живот - она еле успела напрячь мышцы, и хлестнул по лицу, отчего та снова упала на колени.

- Сначала я трахну тебя, римская коза, а потом... и еще раз - в задницу!! - глумливо прошепелявил вифинец.

-Я все сделаю ... все... -забормотала она. Но... ты ошибся господин сотник...

Солдат прищурился в недоумении, и она вскочила так быстро, что вифинец не успел понять и осознать, что отточенная сталь распорола его мошонку с содержимым.

Боль бывает разной - от сильной боли громко орут а от очень сильной - перехватывает дыхание и не могут издать ни звука... Такую боль сейчас испытывал незнакомый ей грязный наемник.

- Я не римская коза! - твёрдо и с вызовом промолвила Гипсикратия, смотря в бородатое грубое лицо ставшее белым. - Я -степная волчица которая тебя уже загрызла -вифинский пес!! - прошипела она.

И одним движением перехватила ему горло отскочив от тела, которое мешком рухнуло в денник на солому...

Повернулась к Атею сжимавшему в одной руке кинжал а в другой - деревянный молот каким плотник должно быть поправлял стойла и двери -он уже готовился напасть с тылу...

- Хватай меч ублюдка, муж мой! - прошептала она. Давай -быстрей! Тот повиновался, кинув короткий меч скифянке.

Между тем снаружи разгорался пожар. Поднялся ветер, разнесший пламя по всему селению, и огонь со страшной быстротой перескакивал с дома на дом. Отчаянная сутолока среди чада и трупов, среди сверкающих мечей, среди обрушившихся домов и крови. Огонь и жаркий воздух с тучей углей и горящей соломы жар заставил, наконец, даже беспощадных головорезов отступить.

А Атей и Гипсикратия выводили коней -кровля конюшни уже занималась...

С сожалением она выпустила высокого тонконогого нисейца -на нем не было узды и сбруи

Им достались крепкий каурый ионийский мерин и мышастая коренастая аргивянка. Седел не было -или они их просто не заметили -а искать в конюшне не было времени.. А еще что хорошо –это не боевые а обычные верховые кони – привыкшие слушаться любого всадника.

На спину накинули потники... Выбитый засов, навалившись, они раскрывают ворота, и вот они уже на спинах скакунов...

С тревогой она отметила как Атей не слишком ловко ерзает на хребте

-Ну вперед!! - и она толкнула коня коленями, посылая его вперед - и каурый рванул в бег...

Защитники села и купеческого добра с воплями разбегались врассыпную, а за ними, размахивая клинками, бегали воины захватчиков. Рухнула хваченная пламенем гостиница... Вопящий лидиец с копьем ворвался в бедный дом и оттуда, непрерывно крича и захлебываясь слезами, выскочила женщина, держа на руках маленького ребенка.

. Каурый прянул вперед. Сшибленный его широкой грудью упал на землю пытавшийся заступить им путь молодой безусый воин в греческом гребнистом шлеме...

Выскочивший следом бородач успел лишь увидеть как сверкнул меч в руке Атея прочертив в воздухе сияющий росчерк.

Атей поразил врага старым сколотским приемом - когда клинок крепко сжимают в руке а силу удару дает бег коня...

Наверное так учили его в детстве и юности и старая наука не забылась. И он едва удержался на спине лошади вцепившись в гриву -но удержался... Воин упал, обливаясь кровью. А скиф с силой ударил свою кобылу ладонью между ушей.

И они понеслись.

Гривы скакунов развевались, сверкали налитые кровью глаза, летела пена с губ… Ее конь , казалось, завис в воздухе, а мир несся мимо, сливаясь в две сплошные размытые полосы…

Совсем как когда-то -долгих семь лет назад, когда она была не женой эллина и не гладиатриссой а вольной воительницей - как и в те дни она мчалась куда-то сквозь рассвет, оставался бой и резня...

Ветер свистел в ушах, кровь стучала в висках, и не надо было думать ни о чем. Только крепче сжимать узду, надеясь, что добрый скакун вынесет, не сбросит… И горе тому кто по пытается встать у нее на дороге!

Мчащиеся во весь опор кони влетели под кроны утреннего леса…

***

Еще до того как солнце поднялось над лесом, они успели уйти далеко. И вот устроили привал - когда увидели в долине быструю светлую речку с каменистыми островками отмелей. Точнее пришлось устроить.

Их скакуны выдохлись, хрипели, с оскаленных морд срывались клочья пены. Галопом, да еще через чащу... Счастье что животные благополучно проскакали сквозь дремучий лес на горном склоне - где в зарослях прятались упавшие деревья и промоины.

Кони рванулись к воде -но наездники привычно -как будто делали это последние лет десять ежедневно -удержал их за узду, давая остыть...

Пока успокоившиеся лошадки пили - Гипсикратия стащила с себя тунику и зашла по грудь в воду...

Уж больно не терпелось смыть с себя грязь, пыль и въевшийся в кожу пот. Проплыла туда сюда, пару раз нырнув...

Атей плескался у бережка присев на корточки.

-Иди сюда -не оборачиваясь бросилась она...

-Я плавать не умею... - произнес он и в голосе прозвучал смущение.

Выбравшись – подошла к так и сидевшему на корточках в реке мужу.

-Tы яйца там не отбил? -добродушно осведомилась она. "И как все-таки римляне ездят без седла??"

Я и то ниже спины натерла

-Нет вроде... И не натер ничего...

-Да посмотри –может смазать надо… А –и масла –то нет… С печалью вспомнила она брошенные вещи - особо жалко было новую тунику египетского льна – доставшуюся ей от Мирты.

Атей вдруг встал и схватив за плечи, развернул ее к себе лицом.

– Ты чего?

Но он промолчал… Лазоревые глаза Атея смотрели пристально и радостно. Он подхватил ее на руки и понес в чащу.

Бережно, нежно опустил он ее на траву крепко взял ее за талию, поднял, прижался щекой к ее животу а она притянула его голову ближе, заставляя прижаться губами к набухшему соску. И Гипсикратия выгнула спину, когда он втянул нежную плоть в рот и провел языком по твердеющей ягоде навершия груди.

Губы скифа скользнули по ее щеке к уху, кончик языка защекотал мочку. Теплое дыхание ласкало ее лицо.

Руки отпустили плечи, погладили грудь, обвились вокруг талии. Пальцы ласкали шелковистую впадинку между бедрами, отчего по всему телу разлилось жидкое пламя.

Губы их слились. Поцелуй пронзал страстью и любовью, а руки Атея продолжали шарить по ее телу. Не отрывая губ от ее рта, он прошептал:

– Я умру за тебя -только скажи…

Гипсикратия заставила его замолчать, проникнув языком глубже в рот. А движения рук, лежавших на его спине, и приподнятых бедер, обхвативших его тело, побуждали его не медлить более. Гипсикратия застонала от наслаждения. Ее накрывала огромная теплая волна. Давно не было так хорошо. Скифянка проваливалась в бездну и чувствовала, как содрогается его тело.

-Возьми меня!

Ее хриплый шепот проник глубоко в его сердце. Это было мольбой, и приказом одновременно.

Еще большее удовольствие ей доставило прикосновение его рук к ее ягодицам.

– Раздвинь ноги...

-Сейчас - муж мой...

. Гипсикратия почувствовала, как ее тело воспламенилось желанием, а бедра задвигались сильнее.

А потом накрыл ее своим телом, таким горячим, твердым, оно двигалось на ней, дотрагивалось до нее, ласкало, покусывало, сводило ее с ума.

Гипсикратия вся извивалась под ним, понимая, что не может быть к нему еще ближе, но безумно стремясь к этому. Она услышала свои стоны как будто со стороны, но сдержат

Его рука скользнула внутрь, раздвинув набухшие влажные створки ее раковины

В три мощных толчка он вошел в нее.

Глаза Гипсикратии широко распахнулись, и она увидела совсем рядом глаза Атея - они, стали почти черными, когда он овладел ее телом. Мышцы его тела словно окаменели и она ощутила себя в сладостном плену... Ощутила то что делает женщину воистину счастливой - когда она принадлежит Ему целиком и без остатка -как когда то по легендам смертные девы юного мира принадлежали сошедшим на землю богам...

Ее бедра метались и приподнимались под ним. Из горла вырвался сдавленный вздох, полный несказанного удовольствия.

Это было потрясающее ощущение, которое заглушило все мысли и довело ее до грани безумия. Потом он как-то приподнял ее бедра, и ее стон перешел в крик наслаждения -грань осталась позади...

– Боги... никогда... – Из его горла вырвался всхлип.

– Да-а-а… – простонала она, откинув голову назад и закрыв глаза. – О, да-а-а…

Это было не ласковое, размеренное занятие любовью, а первобытное, жадное слияние, в экстазе древней похоти. Когда он погружался в нее, она поднимала бедра ему навстречу. Атей сжал руками ее ягодицы, не прекращая ритмичных движений внутри нее.

Безумное яростное соитие, в котором было все, что Гипсикратия только могла себе представить. У нее внутри все сжалось, ее дыхание сбилось

– Атей… я сейчас…

– Да, я знаю. – Голос Атея дрожал от напряжения, а тело не прекращало ритмичных движений, то погружаясь в нее, то снова отступая.

Ее охватили сладкие судороги, и вдруг хотелось взвыть в голос -как волчице в дни гона! И какая патрицианка или шлюха его всему этому научила -было совсем неважно...

По телу молодой женщины прошла дрожь...

...Потом она открыла глаза и с ее губ слетело всего одно слово:

– Еще!!!

Атей перевернул ее на живот и снова вошел в ее горячее лоно, не дав ей шанса опомниться.

На этот раз он двигался медленнее, одновременно руками пробегая по ее телу, поднимаясь от ягодиц до самых плеч, вжимаясь в ее ягодицы и спину, продолжая входить в нее, касаться ее тела своим.

И когда все кончилось она поднялась стараясь не потревожить мужчину и стала во весь рост как была –нагая подставляя тело солнцу и ветру...

Атей смотрел из под полуприкрытых век еле сдерживая восхищенный вздох; поглощая взором красоту жены, открывшуюся его взору: высокую, с коралловыми сосками грудь, тонкую талию с рельефом мышц, мраморный оттенок кожи на бедрах и стройных сильных ногах. Если б он учился в гимнасии то наверное сравнил ее с богиней - прекрасной и опасной Артемидой или дикой и неистовой Табити... Но он в душе остался лишь степняком даже не умевшим читать: оттого просто поблагодарил небеса за то что послали ему эту женщину...

А скифянка лишь в эти мгновения поняла окончательна -поняла и почувствовала

Она свободна!! Они свободны!!

Они больше не рабы, и принадлежат только себе! Их не могут продать и послать на арену! Им не надо сдерживаться и думать о том что ей прикажут вытравить дитя или о том что их сын или дочка будут собственностью господина... Им не надо бояться плетей, креста и эргастула...

Потом она снова легла приобняв Атея и они долго лежали рядом...

Атей даже задремал - так бывает с мужчинами после соития... И Теокл тоже вот так засыпал...

При мысли о своем первом муже и возлюбленном она не почувствовала ни вины ни боли -лишь легкая печаль...

Начиналась новая жизнь... Новая любовь... И новые битвы...

__________________

*Манумиссия - в римском праве - обряд своего рода фиктивной продажи раба при его освобождении

*Лохаг - сотник в армиях эллинистических царств