Последний жрец. Том III

Пролог. Плащ и кинжал

— Мы так не договаривались! Они должны были прихлопнуть этого выскочку, а он отбился! Вы не выполнили своих обязательств!

Герцог Мофорос сейчас верещал, как базарная баба, брюзжа слюной на Ирдиса — невысокого смуглого мужчину, одетого в простой коричневый камзол, такие же штаны и черный берет.

Эта сцена продолжалась уже минут пять, и стала привлекать ненужное внимание.

— Ваше Сиятельство, пройдемте отсюда, нас могут услышать…

Ирдис попытался взять герцога под локоть и увлечь в сторону от того места, где они стояли, но Мофорос все не унимался.

— Вы и ваша гильдия мне ответите, поняли?! Все ответите!

Это стало утомлять, да и герцог уже давно перешел все возможные границы, начиная с того момента, как вообще затребовал подобной встречи, а потом начал вычитывать главу гильдии воров за промах, к которому он и его подчиненные не имели никакого отношения. Да, Мофорос дал наводки на горячих юнцов из гвардии и дворян, гильдия поработала над их вербовкой, и все должно было выглядеть весьма прилично, но тут вмешался случай. Вообще, этот безродный счетовод и гильдии был костью в горле: из-за него они потеряли трех человек, а еще трое, Ирдис был уверен, исчезли в королевских темницах по его наводке.

Глава гильдии тихо скрипнул зубами, ничем более не выдавая обуревавших его эмоций. Они предложили счетоводу обычный процент и условия, даже не прибегая сначала к силе — уж очень диковинное и прибыльное у него было дело. Он бы мог поторговаться и Ирдис был готов обеспечить ему покровительство даже за полторы десятины со всех последующих игр. У гильдии были свои мастера, связи и контакты — лото могло стать массовой забавой. Вместо этого счетовод заартачился, после попытки его приструнить — приказ был калечить, порезать лицо, но по возможности не убивать — вообще пропал, а теперь нарисовался в коридорах дворца. И очень быстро стал фаворитом Кая Фотена Первого.

О методах короля и его «шлюхи» — графини Вилы де Шонц, Ирдис знал слишком хорошо и, в отличие от верещащего сейчас Мофороса, совершенно не сомневался в том, что монарх приблизил счетовода не просто так. Значит — человек ценный и дельный, потому что Кай Фотен был чрезвычайно аккуратен и не подпускал к себе абы кого. В этом они с Ирдисом были очень похожи.

Герцога все же удалось оттащить за угол ближайшего трактира, но аристократ все не унимался.

— Что вы теперь собираетесь делать? Вы вообще знаете, что сегодня ночью произойдет? А если разговоры правдивы и этот ублюдок — маг разума?! Что вы собираетесь делать?

Тускло блеснула сталь кинжала, и в следующий миг Ирдис продемонстрировал герцогу Мофоросу свои дальнейшие действия. Лезвие вошло в грудь аристократа по самую рукоять, на которой стояло клеймо Кузнеца, с легкостью вспоров расшитый серебром и золотом камзол и войдя в плоть, не встретив никакого сопротивления.

Ирдис вырвал кинжал коротким рывком — на зачарованном богом мастеров лезвии не осталось ни единой капли крови — и отпихнул тело герцога к канаве. Шарить по карманам было не нужно: местные быстро сориентируются, и уже через час здесь будет лежать голый труп старика, коих более чем достаточно умирает в переулках нижнего города.

«Если этот счетовод менталист, то ему не стоит знать меня в лицо, пусть и по вашим воспоминаниям, герцог», — подумал Ирдис напоследок, после чего скрылся в сумраке ночи.

Надо убираться из города. Если доносчики правы, через несколько часов начнется штурм Пите.

Глава 1. Живой и мертвый

Последующие два дня после штурма столицы я провел почти без сознания.

Помню только, как очнулся в нише, куда мы с Лу залезли перед походом в чертоги разума и бездну. Оказалось, я вцепился руками в богиню, а она обнимала меня за грудь, будто на самом деле вытаскивала из воды.

Я провел пальцами по волосам Лу, богиня посмотрела на меня. Ее фиолетовые глаза были полны какой-то боли и, наверное, даже отчаяния. Она еле-еле вытащила меня в мир живых. Наши взгляды пересеклись, и я понял, что разборки, которые я откладывал на «после битвы», скорее всего, не состоятся: все, что надо было сказать, мы говорили друг другу прямо сейчас, без слов, до смерти уставшие, грязные, с головы до ног в чужой крови, сидя обнявшись в этой маленькой каменной нише.

Я потянулся к губам Лу, но в этот момент в нише мелькнуло бледное лицо короля, за которым маячил Гарен и Орвист. Они быстро вытащили меня и мою «сестру» из каменного кармана. Вокруг было тихо, пока Орвист, по чуть заметной команде короля не крикнул «Слава менталисту Тинту!». Поднялся нестройный гул голосов, который уже через минуту перерос в первобытный яростный рев: гвардейцы приветствовали чудовище, которое за десяток секунд умертвило пятьсот человек. И радовались тому, что это чудовище на их стороне.

Крики выживших гвардейцев я еще помнил, а вот дальнейшее — уже урывками. Похожий опыт в моей жизни был лишь однажды, на новый год я перебрал с алкоголем, так что все события, произошедшие со мной до утра, слились в один длинный и непонятный флешбек. Так было и в этом случае.

Когда я окончательно пришел в себя, то понял, что лежу в своих дворцовых покоях. Неприлично чистый, отдохнувший и даже какой-то бодрый. Очень хотелось есть, но как только я опустил ноги с кровати и коснулся ногами пола, понял, насколько слаб.

Путешествие в бездну и последующий массовый удар вытащили из меня намного больше жизненных сил, чем насланная когда-то на волков волна первобытного ужаса.

Я вспомнил, с каким наслаждением держал дрожащий от переполнявшей его силы посох, с каким предвкушением и нетерпением ждал момента, когда смогу ударить по врагу и превратить сотни душ в растворяющиеся в бездне осколки чужих жизней. Какое удовольствие и возбуждение я ощутил, когда все же сделал задуманное.

Сейчас, в реальном мире, казалось, что это был другой человек, но я знал — этот садизм вперемешку со злостью являются частью человеческой природы. Способность доставлять боль и страдания, повелевать чужой жизнь и в миг ее обрывать — опьяняющие элементы власти, которые развращают и превращают тебя в монстра.

Тихо скрипнула дверь, и на пороге появился Илий.

«Ну все, это просто посмертные галюны», — подумал я.

Перед глазами опять пронесся образ богини, когда мы были там, в нише. Вот то впечатление было очень реальным, я бы даже сказал, чересчур. Значит, тогда, при попытке поцеловать богиню, я и отбросил коньки, а сейчас мне просто мерещится последний «сон разума» перед тем, как мое сознание окончательно угаснет. Ведь я четко знал, что старик Илий мертв, я почувствовал это от Лу, когда спросил о его судьбе.

Но нет, вот он, старый хрыч, стоит, живее всех живых, лыбится. В руках — какая-то еда на подносе. Ну ясно, даже в моих посмертных фантазиях Илий был добытчиком-кормильцем, ведь он при жизни постоянно трансформировал заработанную мною медь и серебро во что-нибудь съестное.

Я зажмурился, представляя на месте Илия Лу, Энжи или хотя бы какую-нибудь симпатичную актрису из прошлой жизни, но дед остался на месте: подошел к столу, оставил на нем поднос, после чего двинулся ко мне.

«ТАК! ФАНТАЗИЯ, СТОП!», — если все пойдет по тому сценарию, о котором я думал, но без перевоплощения Илия во что-то более сексуальное, то мои посмертные грёзы рискуют превратиться в посмертный же кошмар.

— Антон, ты чего так побледнел? — голос старика звучал абсолютно обычно.

— А какая разница?

— Ну, мы за тебя волновались, два дня не приходил в сознание. Но Гарен сказал, что скоро должен очнуться, — просто сказал старик, после чего уселся рядом и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Э-э-э…

— Что э-каешь? Тебе что, там в бою голову совсем отбили? Или гвардейцы может уронили об камень, когда на руках качали?

Я призадумался и выудил из обрывочных воспоминаний подходящую сцену: Орвист и еще десяток крепких мужиков качают меня на руках, будто бы я рок-звезда. Приятно, конечно, но я решил, что помер до этого момента.

— Слушай, давай прямо. Я тут вроде свой теперь, как это все у Жнеца происходит? ТЫ его посланник и просто в привычном для меня облике или сам Жнец? Или я попал в какой-то межпространственный карман или что тут вообще творится?

Илий вылупился на меня, как на поехавшего, после чего покатился со смеху.

— Антон, ты что, думаешь, что помер? — Илий ржал, как последняя скотина.

— Ну, ты же помер, чего мне живым быть?

Было немного обидно, но все казалось настолько реальным и живым, что я уже начал сомневаться.

— Да не помер ты, не помер! И я выжил! — выдавил наконец-то из себя старик, чем привел меня в еще большее замешательство.

— Но ведь Лу…

— Наша богиня просто потеряла меня в общей свалке и видела, как я на землю упал, — перебил меня Илий. — Она уже тогда почти без сил была, так что не смогла понять, что я просто мертвым прикинулся. Оружия-то у меня не было в руках, да и толку от старика с мечом — только броситься на него самому, чтобы под ногами не мешался… Ну, я отлежался, бой в сторону ушел, а потом дворами и переулками в сторону крепости подался…

Я слушал историю старика, разинув рот, вспоминая обстоятельства, при которых я вытащил Лу: на нее и нескольких еле живых солдат наседали паринийцы, а в самой богине уже не оставалось и крохи ментальной магии, все потратила раньше.

Вдруг стало невыносимо стыдно за свои попытки превратить силой мысли Илия в кого-нибудь посексуальнее. Но мои душевные терзания быстро прервал рык желудка, требующего хоть чего-нибудь. Я кое-как доковылял до стола и набросился на еду, принесенную стариком.

Город выстоял, но огромной ценой.

Портовая инфраструктура была уничтожена почти полностью, как и прилегающие к пристаням склады, доки и большая часть трущоб. Большинство жителей нижнего, конечно, успели сбежать, так что сейчас они ходили по обуглившимся развалинам или помогали солдатам дотушить то, что еще не успело прогореть. Процветало мародерство — обносили трупы как своих, так и чужих солдат. У черни на руках появилось очень много оружия, в том числе и самострелов.

Регулярная армия с наведением порядка не справлялась: те пять тысяч мечей, что прибыли в Пите и за одну ночь и утро сбросили паринийцев в море, сейчас были заняты на ремонтных работах в доках. Столица должна срочно восстановить сообщение с другими прибрежными городами и портом Миллер для того, чтобы не прозевать следующую массированную атаку. Так что те небольшие патрули, что смогли сформировать из солдат, были просто не в состоянии обеспечить правопорядок на улицах, где еще недавно лилась рекой кровь защитников и атакующих.

К слову, мораль в армии была не слишком и высока: уставшие, злые, солдаты частенько сами начинали заниматься разбоем и грабежами, «отнимая и перераспределяя» у других мародеров. И ситуация грозила только ухудшиться.

Илий рассказал, что мой подвиг стал известен в так называемом «узком кругу ограниченных людей» — то есть только среди непосредственных свидетелей тех событий. Почти все, кто видел мое чудовищное колдовство, носили куртку с синим змеем на спине, то есть были преданы непосредственно королю. Еще там был Гарен и пара лекарей, которые тоже будут молчать. Все аристократы или солдаты городского гарнизона к тому моменту отступили под прикрытие стен крепости, так что ничего конкретного видеть не могли.

Как оказалось, главный удар пришелся именно на наш участок — на двух других воротах отряды были намного меньше и скорее просто растягивали наши немногочисленные силы, отвлекая внимание. Паранийцы, к их удивлению, умылись кровью на улицах Пите и на штурм нашего укрепления были собраны почти все магики, которые остались в строю атакующих на тот момент. Восточным соседям нужны были примерно сутки для того, чтобы нормально высадить основные атакующие силы, закрепиться в городе и задержать спешащую на помощь Пите армию. Если бы все получилось, это бы уже королю пришлось бы штурмовать собственную столицу, проходя все слои обороны города. Разница положений была в том, что сделать это быстро было бы почти невозможно.

Но моя атака смешала все карты паринийцев и к тому моменту, когда они все же подошли к крепости и были готовы заблокировать главный путь из города, подошла армия во главе с герцогом Регоном.

За последующими боевыми подвигами герцога и присоединившихся к нему аристократов мой локальный геноцид как-то потерялся, так что сейчас о фаворите-менталисте, который убивает людей сотнями силой мысли, знали только выжившие в той мясорубке гвардейцы — где-то полсотни человек — да три мага-лекаря.

Еще пара дней ушли на восстановление сил, в течение которых я общался только с Илием — Лу так и не появилась в моих покоях, хотя я очень хотел увидеть богиню и откровенно не понимал, почему она избегает меня после того, что мы пережили. Произошедшее между нами в той каменной нише, я был уверен, было не просто секундной слабостью или помутнением.

К концу недели я наконец-то смог выбраться из покоев и явиться под светлые очи Его Величества. К своему удивлению, я увидел в кабинете кроме Кая Фотена еще и Лу, а вот всегда присутствующей бесплотной тенью фаворитки короля видно не было — что делало происходящее еще более странным.

Богиня выглядела, какой я привык ее видеть: прекрасной и холодной. Такой прием немного кольнул мое самолюбие, но я взял себя в руки и сел в предложенное мне кресло, рядом с богиней. Кай даже не поднял глаз от бумаг, с которыми возился — о моем приходе было объявлено, да и оказывать мне какие-либо почести королю было не нужно.

Я потянулся к сознанию Лу, чтобы понять, что тут вообще происходит, но в ответ получил волну раздражения и недовольства. Ничего объяснять мне богиня не собиралась.

Вот это было что-то новенькое. Это вроде Лу лгала мне целый год, убеждала, что выполни я все условия матери и помоги ей — буду жив, здоров и свободен. Это вроде как я должен на нее дуться и отталкивать, во всяком случае именно я имел на это полное моральное право. Но нет, жизнь опять насмехалась надо мной: реальность вывернулась наизнанку, правда стала ложью, ну и наоборот. Короче, сейчас я был в чем-то смертельно виноват.

Ощущения были ниже среднего: так чувствуешь себя, когда в конце полугодия мама пошла на родительское собрание, заодно и узнать твои оценки за четверть, пообщаться с классухой. И вот, пока часы мерно отсчитывают минуты, а стрелка приближается к девяти — то есть родительница задержалась — ты ищешь пятый угол. В квартире уже прибрано, школьная форма выглажена, пыль протерта.

Те, кто познал это чувство, никогда его не забудут. И в будущем, даже если явных косяков за тобой не числится, ряд обстоятельств могут отправить тебя прямиком в детство: нервно смотреть на часы и сжимать руки в ожидании неминуемых разборок. Все равно что-нибудь всплывает. Не оценки, так поведение. Не поведение, так директор спалил, как ты куришь с пацанами за углом или классная учуяла от тебя запах сигарет. А если не куришь и не курил — значит матерился. Пусть и один раз за все полгода, но именно в тот момент, когда ты сообщал о сексуальной ориентации одноклассника, который пнул тебя по заднице грязным ботинком, мимо проходила завуч. Ну и все, ты главный матершинник на параллели, и родительский гнев неминуем.

Вот я чувствовал себя примерно так. Сидит Кай за своим столом, рядом со мной — Лу, Вилы де Шонц не видно, а значит, что беседа у нас будет в «узком семейном кругу», от чего легче не становилось.

— Ну и? — не выдержал я и нарушил стоящее в комнате молчание.

Король наконец-то оторвался от бумаг и посмотрел на меня каким-то виноватым взглядом. Мол, «ты был хорошим человеком, мне очень жаль». Этот взгляд мне не понравился от слова «совсем», но я уже чувствовал, что возить лицом по земле меня будет не Фотен, а Лу. И вот это было в разы хуже, так как я даже не мог представить, за что именно, а главное, почему в присутствии короля? Все возможные конфликты между мной и богиней касались только нас двоих, и держащий во время нашей ссоры свечку Кай Фотен был как минимум аномалией.

— Антон, пока ты был без сознания, мне пришлось пообщаться с Лу, откровенно пообщаться.

Между лопаток похолодело, а богиня бросила на меня гневный взгляд.

«Твою дивизию, неужели…»

— Да, ты ему выболтал. Обо мне, о себе, о нашем деле. Все, — каждое слово, которое богиня будто выплевывала, падало на пол свинцовой тяжестью.

Я уставился на короля, с единственно доступным мне сейчас выражением лица: «А СО МНОЙ СНАЧАЛА ПОГОВОРИТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ?!» Монарх сделал вид, что ему немного стыдно за такую подставу, после чего продолжил:

— Короче, ты был не в кондиции в тот вечер, когда отмечал какую-то годовщину, которая, как выяснилось — годовщина вашего путешествия, — обтекаемо сказал король.

Я быстро скользнул по сознанию монарха, наблюдая его поверхностные мысли. Мне надо понимать, что именно Кай Фотен узнал от моего пьяного тела тем вечером. Если я рассказал, что из технологического мира, который ушел далеко вперед, меня даже слушать не будут — посадят в клетку и заставят чертить-рисовать, вспоминать все, что знаю. А что я знаю? Вроде, и не знаю ничего, а с другой стороны — даже концепция парового котла или перегонного куба может стать тут откровением.

Но, к моему удивлению, ничего такого в мыслях Фотена я не уловил. Он знал о том, что я связан договором Матери и что объект моей помощи — Лу. О том, что она богиня я прямо не упоминал, но догадаться было несложно. Ну и по мелочи, типа того, что это она учила меня ментальной магии, бою на мечах и что мы на самом деле не родня…

Залет, определенно залет. Теперь было понятно, почему Лу не появлялась в моих комнатах все эти дни — я бы сам себя придушил, представься возможность. Но каков идиот! Решил утопить печаль в вине и как глупый мальчишка растрепал все первому встречному! И будь это какой-нибудь посыльный или даже дворянин, его можно было бы купить, запугать или вообще, тихо придушить за углом, а потом сделать вид, что так оно и было, мы не при делах. Но из всех свободных ушей Пите в тот вечер, я присел именно на уши короля: изливал свою истерзанную лишениями и приключениями душу самому клерийскому монарху! Ну а что, как видно, внимательный слушатель попался, вот только как из этого говна теперь выбраться так, чтобы было не слишком больно и мучительно, я не знал. Не имел ни малейшего представления.

Кай немного подождал, пока буря эмоций, гуляющая по моему лицу, чуть уляжется, после чего продолжил:

— Пусть ты и считаешь, Антон, что допустил серьезный промах в тот вечер… Во всяком случае Лу считает именно так, но я уверяю тебя, что этот твой монолог решил массу проблем. Самое главное — для меня все встало на свои места. И твое внезапное появление в Трейле, последующие проблемы, потом активность в Пите, покровительство богов… Вокруг тебя сходилось слишком много нитей, Антон, а меня это очень сильно беспокоило, — на последних словах король сделал ударение, показывая всю невероятную величину своих тревог касательно моего бренного тела.

— Но мы договорились, — вмешалась Лу, — пришлось.

— И о чем же?

Кай немного грустно усмехнулся, Лу смотрела куда-то в сторону.

— Вы активно помогаете мне победить в этой войне, а я на уровне государства начинаю продвигать веру в твою богиню, а также завещаю это своим потомкам. Храмы и алтари Лу станут неприкосновенными, как и святилища Семерых или быстроного Кея. Ну и там по мелочам.

Видя, как поморщился король, «мелочи» были не такими уж и маленькими. План богини мне тоже был более-менее понятен. Пусть найти Истинного Жреца казалось почти невозможным, но если разговоры о божестве, которому поклоняется сам король, пойдут в массы, может и найдется чистая душа, которая сумеет занять это почетное место рядом с богиней и все же спасет нас от Матери.

Короче, почти ничего не изменилось, Лу, фактически, освежила мои с Каем договоренности, многократно увеличив обязательства монарха. Ну и включив свою персону в это уравнение — как я понимаю, то что Лу не только божество в человеческом теле, но менталист, король уже знал. Вопрос только в том, кто еще знает.

— Об этом знаем только мы трое, — спокойно сообщил монарх, будто бы тоже внезапно стал магом разума и прочитал мои мысли, — но как-то обосновывать ваше присутствие и полномочия на государственном уровне придется. Так что вот, держи.

Король протянул мне свиток, согласно которому мне жаловался наследный баронский титул — третий из главного круга титулов — и небольшое поместье в глубине страны из числа королевских земель, с доходом полсотни золотых в год.

О титулах стоит сказать отдельно. Когда я знакомился с дуэльным кодексом, то все не мог понять, почему жалованный дворянин ставился на одну ступень с виконтами и маркизами, когда как барон был вне досягаемости моих претензий. Все оказалось намного проще и сложнее одновременно.

При всей похожести системы титулов между моим миром и этим, тут опять вступала в силу система старшего и младшего круга.

К старшему кругу аристократии тут причисляли наследных баронов, графов и герцогов. Их сыновья, до вступления в наследство и, соответственно, до начала управления родом, имели звания баронета, виконта и маркиза. Эти титулы относились к младшему кругу аристократии и равнялись по своему государственному статусу простому дворянству, так как реальной властью или возможностями не обладали.

Титул отца наследовал только старший сын или другой назначенный наследник, так что Орвист, пусть и был признанным бастардом графа, после смерти родителя так и останется дворянином младшего круга, так как не является прямым наследником отца.

Аристократ мог вывести своего наследника в высший свет, объявив соправителем фамилии и передав ему титул. Так, например, виконт мог стать графом при жизни отца, но вместе со всеми возможностями титула он получал и обязательства перед короной, в том числе и по уплате налогов. Так что юноши до последнего ходили в дворянах младшего круга, а при жизни родителя в «старшие» заходили только отпрыски самых богатых и влиятельных фамилий.

Для получения наследуемого дворянства старшего круга, пусть и в титуле барона, надо было совершить подвиг государственного значения. Так, купец Тиббот организовал разработку и поставку железных руд в тяжелое для королевства время и за это получил наследное дворянство для себя и потомков. Мне же титул барона упал, как снег на голову. Конечно, у гвардии вопросов, откуда у фаворита появился титул, не возникнет — отправить к праотцам несколько сотен человек в одном сражении, это еще тот подвиг, но вот как отреагируют остальные вельможи…

— Касательно реакции аристократии не волнуйся. Я уже проходил это с Вилой, когда жаловал ей графиню, так что во второй раз пройдет легче, — невесело улыбнулся Кай, — тем более, сейчас война, а на вопросы о причинах твоего вознесения как минимум гвардия будет делать хитрый вид и надувать щеки. А среди гвардейцев немало младших дворян, не забывай. Так что все должно пройти более-менее ровно.

В комнате повисла тишина. Мне было нечего сказать, Каю тоже, Лу принципиально молчала. Поэтому монарх просто отпустил нас двоих, назначив следующую встречу завтра утром — надо поговорить о делах. О каких, еще узнать успею.

Оказавших за пределами монаршего кабинета, я пригласил Лу зайти ко мне, так сказать, переговорить в с глазу на глаз. Богиня ничего не ответила и просто молча пошла в сторону моих апартаментов, я старался не отставать. Когда дверь за нами закрылась, богиня повернулась ко мне, и в ее взгляде я увидел смесь обиды и презрения.

— Ты вообще понимаешь, во что меня втравил своим длинным языком?

Примерно тот же вопрос мне хотелось задать и Лу, ведь до этого она договаривалась с пантеоном Старших о Герое, но удержался. Хотя богиня и так все прочитала в моих мыслях. Но одно дело — думать, а другое — сказать вслух.

— Ну, пока я валялся в отключке, ты выторговала весьма недурственные условия, — спокойно ответил я, — как я понимаю, если война закончится в этом году, то у тебя будет шанс найти Истинного Жреца? Так?

— Нет, не будет, — огрызнулась Лу, — не выдавай желаемое за действительное, пусть тебе и хочется спасти свою шкуру.

— Тогда зачем все это?

— Это шанс оставить память.

— О тебе?

— Обо мне.

— И зачем? Если Матерь развоплотит тебя?

Богиня замолчала, глядя куда-то в сторону.

— Если король Кай сдержит слово и будет исповедовать веру в Лу, то даже после развоплощения молва о богине с таким именем останется. О богине защитнице сирот и утешительнице горюющих. И когда-нибудь, может быть, богиня Лу появится вновь.

— Воскрешение? Ты надеешься, что верующие воскресят тебя? — я не верил своим ушам, слишком невероятным казался план Лу.

— Конечно нет. Смерть от рук Матери окончательна и бесповоротна. Просто мне на смену придет другая Лу, которая будет такой же богиней, какой была и я. И, надеюсь, у нее все сложится лучше.

«Она что, наследие оставить хочет? Вот никогда бы не подумал, что она вообще способна на такое», — промелькнуло и потухло у меня в голове.

Потом Лу долго выговаривала мне за все: за пьяные откровения с Каем Фотеном, за самоубийственную атаку во время обороны столицы, за то, что опять проигнорировал ее наставления касательно ресурсов души.

— Антон, пойми правильно, то, что ты сделал дважды — уже изменило тебя. Ты что, не чувствуешь этого? Задумайся.

— О чем же? Что изменилось?

— Сколько ты человек убил за последние месяцы?

Я осекся. И вправду, сколько? Двое в переулке — третий выжил. Потом я зарубил подосланного убийцу на рыночной площади. Еще один бандит умер после моего допроса в темнице. Двух его товарищей я, фактически, приговорил к смерти и сделал это как-то… буднично, что ли. Скольких я заколол копьем и умертвил ментальной магией во время штурма, даже сосчитать тяжело. Больше полутысячи, я думаю, если правильно оценивать итоговые подсчеты гвардейцев, что были тогда со мной на стене правительственного квартала.

— Ну, предположим, много, — хмуро закончил я.

— Когда ты только оказался здесь — ты даже человека в лицо ударить не мог, и крестьяне тебя в пыли пинали, хотя ты был выше их всех на голову, — Лу была очень серьезна, — ты позволил себя ударить ножом в кабаке, потому что и тогда сопротивлялся насильственным методам решения вопросов. Никогда не проявлял интереса к оружию, учился бою на мечах не слишком охотно, я же видела. Это была просто навязанная обязанность, как и весь договор Матери. Но посмотри, кем ты стал теперь, Антон?

— Человеком, который хочет выжить?

— Когда ты убил в первый раз, тебя вывернуло, я помню рвоту на твоих сапогах в тот вечер. А теперь ты умертвил население небольшого городка и считаешь, что все в норме. Это путь к безумию, Антон. Я считала, что подобное — это подвиги в мою честь и ожидала героя с похожими методами, но ты добился всего умом, а не силой. А сейчас тебя засасывает эта тьма…

Меня стали раздражать рассуждения Лу. Какая к черту тьма? Там был выбор крайне прост: или они, или мы. Я сделал то, что должен был.

— Я не говорю, что ты не должен был этого делать, — Лу, не напрягаясь, читала сейчас мои мысли, и никак препятствовать этому я не мог, только если барьеры подниму, — я говорю о том, как ты это принял и о том, что ты вновь готов на это пойти. Я же вижу.

— И что в этом плохого?

Я скрестил руки на груди и принял максимально агрессивную позу. То сначала я бесполезный тюфяк, который за себя постоять не может, то теперь я, видите ли, слишком жесток и умел в деле лишения жизни других людей. Да ей просто не угодить!

— Плохо то, что для тебя это теперь нормально. Ты становишься безумцем, которого обуревает жажда крови, Антон. И в итоге ты станешь просто опасен для окружающих, учитывая твои ментальные силы. Впечатляющие силы, я бы сказала.

— То есть, ты считаешь, что я в итоге сойду с ума? Из-за того, что убиваю ментальной магией? — я посмотрел на богиню в упор, пытаясь уловить, скрывает она от меня что-нибудь или нет.

— Я считаю, что ты уже сходишь с ума, Антон. И с каждым разом мне все сложнее и сложнее до тебя достучаться. В итоге ты или останешься в бездне, и я уже не смогу тебя вытащить, или превратишься в чудовище, которое будет убивать без разбора, пока его кто-нибудь не остановит. А не веришь мне — попроси у короля свитки о магическом безумии, может, книги откроют тебе глаза.

Ответить Лу мне не дала, просто встала и, на секунду задержавшись в дверях, чтобы бросить на меня полный смеси огорчения и печали взгляд, вышла из комнаты.

Я остался один в звенящей тишине, пытаясь разобраться, права ли богиня или опять мной манипулирует, говоря полуправду.

То, что колдовство в бездне опасно — я понимал, но чтобы настолько? Да, бездна и тьма тянут из тебя силы, пытаясь поймать в свои сети и никогда больше не выпускать в мир живых. Но чтобы бездна влияла на разум?

Каждый раз, когда я черпал силы из собственной души, мне приходилось оголяться перед окружающей тьмой, не было выбора. Как глубоко мрак и пустота пустили метастазы в мою душу и сознание? Или они заняли место того, что я оттуда забрал?

Сейчас я помнил и о пыточной в королевских темницах, но былой ярости и злости не осталось. Я даже уже почти спокойно относился к Гарену — он был мне просто неприятен, я воспринимал его как своего врага, но не более. Обжигающая ярость, гнев, которые твердили мне о необходимости умертвить жирного магика наиболее болезненным способом, куда-то ушли.

Но что, если Лу опять ведет какую-то двойную игру, состоящую из недомолвок и недосказанности? Она тоже связана со мной, пусть и не настолько прямо, как я с ней. Пытки, которым я подвергся, вылились и в страдания и боль для нее. Что будет с богиней, если я сгину во тьме бездны? Думаю, вред будет весьма ощутимый, тем более, мы говорим не о смерти физической, а о смерти души.

Так она пытается спасти сама себя? Вот этими уговорами? А это мое желание вырваться из тьмы и следовать за Лу, что это? Мои ли это вообще мысли и желания?

За размышлениями прошел остаток дня. Я пытался что-то механически делать, куда-то приткнуться или чем-то помочь, но был абсолютно никому не нужен. Так что, плюнув на все, после обеда я просто заперся в покоях и сидел на кровати, вперив пустой взгляд в стену. Подумать было о чем.

К жизни пришлось вернуться уже на следующий день: король вызвал к себе. Насколько я понял, Лу будет участвовать в делах государства только как боевой маг, так что вся придворная возня оставалась на моих плечах, тем более, это мне пожаловали баронский титул, хоть и втихаря.

Кай Фотен передал мне золотую с серебром цепь и круглый жетон, на котором было выгравирована моя фамилия — атрибут наследного барона, я видел такой на шее у Тиббота — после чего перешел к делам.

— Антон, тебе же рассказывали, что армия выбила паринийцев из города и сбросила атакующих в море?

— Ну, само собой, — ответил я, отпивая обжигающего напитка.

Время было ранее, так что вместо вина, пусть и разбавленного водой, сейчас мы с королем гоняли чаи, точнее, какой-то душистый отвар из трав, который весьма неплохо бодрил по утрам. К чаю у нас было что-то из южных сладостей, которые варят из фруктового сока. Я такое не очень любил, так что потиху тягал с королевского стола пирожки с капустой и яйцом — вот они мне были в самый раз.

— А в курсе ли ты, что они пришли на пять часов позже, чем должны были, да еще и половина — обосранные?

От таких откровений я чуть не подавился пирожком, а представив себе бодро шагающую армию обосранцев, и вовсе пришлось прятаться за чашкой. Король мои настроения уловил, но не разделял.

— Антон, я не шучу. Половина солдат шла с дерьмом в штанах, потому что их начало проносить еще на лагере. Они еле-еле могли драться, многие сейчас в лазаретах, а нам грозит распространение желудочной хвори! А тут еще и лето идет! Ты вообще представляешь, насколько это проблема для армии?

Я чуть успокоился и понял, что король говорит о каком-то местном варианте холеры, которая выкашивала в моем средневековье целые города. Симптомы тоже были похожи: недержание, обезвоживание, нарушение минерального обмена в организме, что в итоге выливалось в шок и смерть. Такое себе, если честно. И, насколько я знал, в этом мире может помочь выжить только сильный целитель. Тот же нелюбимый мной Гарен. Но скольких он сможет тащить одновременно? Десяток, два десятка человек? Сейчас только войск в Пите стояло восемь тысяч мечей — еще три с копейками тысячи подошли на следующий день после прибытия основной группы — не говоря уже о толпах погорельцев, которые слонялись по всему городу. Ситуация и вправду была пугающая.

— И что я?

— Тебя ждет клиент в печально знакомых тебе темницах. Надо с ним побеседовать, но так, чтобы было кого потом вздернуть, в назидание остальным.

— Неужели наш герцог-главнокомандующий?

— Ага, он самый, герцог Регон, — подтвердил король.

— А может лучше того, железом? Если его в живых оставить надо…

Кай нахмурился. На самом деле, даже если он планировал казнить потом Регона, герцог мог наболтать всякого. И хоть мои способности уже были таким себе секретом, на троечку, но одно дело, когда менталист ищет бунтовщиков или убивает паринийцев, а совсем другое — становится личным дознавателем короля. Особенно, если на этом менталисте нет рабского ошейника, а сам он получил титул барона.

— Нет, друг мой, придется тебе, — тяжело выдохнул король после недолгих раздумий, — Регон трус по сути своей. Он скажет палачам все, что они захотят услышать, а мне надо знать, в чем он замешан на самом деле. Понимаешь?

О, это я понимал отлично, как и то, что отказать монарху причин уже не осталось. Как и вариантов. Тем более, мне самому хотелось «пощупать» сознание Регона еще на этапе разбора армейских счетов, да вот укатил наш толстый усач в расположение армии, только и видели его при дворе.

Так что сразу после пирожков и чая, я отправился в темницы.

Когда я только проходил узким подземным ходом в главное здание цитадели — ее старую часть — в сопровождении пары гвардейцев, мне стало не по себе. Всплыли воспоминания о том, как меня больше двух недель пытали и пытались сломить мою волю. Ну как «пытались», ее по факту сломили — клятву я же пытался дать. Как я потерял ощущение времени и пространства в этих подземельях, как меня морили голодом и держали в пеналах-карцерах, не давая спать. Все это вспомнилось, когда я проходил узким коридором.

И пусть я все так же шел в сопровождении двух мужчин — не палачей, но гвардейцев — и сейчас на мне вместо просторной рубахи был хороший камзол и баронская цепь, ощущения оказались ниже среднего. В какой-то момент душу захлестнула паника, что мне придется вернуться в свой ненавистный «люкс» и все это просто подстава; я, подавляя истерику, потянулся к своим ментальным силам и четко ощутил ровное сознание бойцов рядом. И больше — ни души. Никаких намерений меня вырубить и опоить, никаких скрытых угроз. Я на самом деле был теперь человеком короля и грозили мне только враги Кая Фотена Первого, но никак не сам монарх. Во всяком случае, пока.

Еще одна мысль, пришедшая в голову с небольшим запозданием, успокоила меня окончательно. У мысли было имя, невысокий рост и фиолетовые глаза: это Лу. Тут была типичная ситуация из анекдота, когда король знал, что богиня знает, что король знает… ну и так далее. Короче, мексиканская дуэль, когда все у всех под прицелом. То, что богиня постарается вытащить мою бедовую голову из очередной передряги, если я в нее попаду, а точнее — когда я в нее попаду — я был практически уверен. Я для себя еще не решил до конца, боится ли Лу ощутить на себе эффекты от моей смерти или безумия, или же она на самом деле заботится обо мне, как о своем спутнике и товарище.

Но в данной ситуации меня устраивал любой вариант развития событий. Так что я успокоился, сделал пару незаметных вдохов поглубже и продолжил шагать.

Когда находишься с другой стороны двери при входе в темницы, они кажутся, даже не знаю, меньше, что ли? У меня сложилось именно такое впечатление, хотя, скорее всего, дело было в том, что меня долго пытали и я был измучен и слаб. Теперь же это были просто подвальные тюремные помещения с несколькими ответвлениями и комнатами для допросов разной степени предвзятости. Осознание того, что я вижу эти помещения иначе, без травматичных флешбеков, меня еще больше приободрило.

Кое-как выловили из боковой каморки палача, который сегодня дежурил по темнице. Никого не допрашивали, так что для двоих тут работы не было.

— Эй, мастер, где держите герцога? — спросил вместо меня гвардеец. Мне теперь по статусу было не положено общаться с палачами.

— Это Регон, который?

Заплечных дел мастер вышел из своей комнатушки, где, очевидно, дремал, и встретился взглядом со мной. Да, это был один из двух мужчин, который разбирал меня на запчасти.

Узнал меня и палач. Сначала мужчина немного удивился, но очень быстро взял себя в руки, скользнув взглядом по моему дорогому камзолу и баронской цепи на груди.

— Ваше Благородие, — он коротко, с достоинством поклонился, как того требовал местный этикет.

Выпрямившись, палач спокойно посмотрел мне прямо в лицо, на котором читалось исключительное спокойствие: да, он прижигал мои пятки каленым железом, но он был на службе короля. Как и я сейчас, по всей видимости.

Меня подмывало спросить, что стало с его напарником, которому раскаленным мечом прожгло руки до локтя, но удержался. Меня вообще не должна волновать его судьба, а уж тем более радоваться увечьям слуг Кая Фотена мне сейчас вообще не к лицу. Так что я ответил на поклон легким кивком и чуть разрядил обстановку плоской шуткой:

— Если вы, мастер, про толстяка, для которого пришлось расширять дверной проем в камеру, чтобы он просто смог зайти — то да, мы к Регону.

Палач хмыкнул, гвардейцы заулыбались. Чревоугодие Регона и его постоянно растущие габариты были предметом сплетен во дворце уже не первый год. Вроде даже кто-то принимал ставки, когда герцога хватит удар и в каком виде он будет в этот момент: на очередной служанке или с куриной ножкой в руке. Многие сходились на том, что в момент удара все будет происходить одновременно: будет и служанка, и куриная ножка. Возможно, будет даже две куриные ножки.

Палач зазвенел ключами и открыл решетку, ограждающую его каморку и коридор с лестницей от сектора с камерами. То есть даже если кто-то выберется, ему придется преодолеть еще и это препятствие на пути к свободе.

Регона держали не очень далеко — пятая камера слева. Покопавшись в ключах, палач нашел нужный и быстро открыл для нас дверь, отступив в сторону.

— Герцог, к вам пришли! — крикнул он напоследок, после чего посчитал свою миссию окончательно выполненной.

Я не боялся толстяка, который должен был сидеть, к тому же, в кандалах, и спокойно вошел внутрь.

Это была обычная тюремная камера, а не мой люкс, так что в углу стояло некое подобие топчана с тонким матрацем, была крышка на отхожем месте, а у потолка — маленькое окошко, которое при желании, узник мог приоткрыть и запустить свежего воздуха из внутреннего дворика крепости.

Герцог лежал на топчане и никак не отреагировал на наше появление. Ну и пусть, я тут с ним не беседы вести собираюсь, а сознание проверить. Так что я положил руку на плечо лежащего на боку мужчины и скользнул в чертоги разума — там работать с сознанием намного проще и быстрее.

Меня встретила пустота. За пределами моей полусферы, там, где должно было быть сознание герцога, я не увидел ровным счетом ничего.

Вынырнув в мир живых, я схватил Регона за плечо, пытаясь перевернуть тушу, и параллельно подозвал гвардейцев:

— Сюда, быстрее! Он походу уже все…

Совместными усилиями мы перевернули, как я и думал, хладный труп толстяка на спину.

Пари проиграл весь двор: герцог Регон почил не на служанке и не за едой, да и вообще не от удара. О чем свидетельствовали вылезшие из орбит глаза и вывалившийся фиолетовый язык. Скорее всего, его или задушили, или отравили. Это должен будет выяснить королевский лекарь.

Глава 2. Чистота

Расследование смерти герцога Регона ничего не дало. Вроде как его отравили — подсыпали что-то в тюремную еду, но ни ментальный допрос палача, ни работа со слугами на кухне и на всем пути подноса до самой камеры — ничего не принесло результатов. Если это сделал кто-то из замка, то он отлично от меня прятался.

Кай Фотен был в бешенстве. Регона планировалось демонстративно судить за хищение, растрату и смерть почти тысячи солдат Клерии, а сейчас он просто взял и «соскочил», причем в самый неподходящий момент: по дворцу пошли разговоры, что герцог был, по факту-то, ни в чем и не виноват, оговорили благородного человека. А потом вообще тихо придушили, а сейчас комедию ломают.

Эти разговоры выводили короля из себя еще больше, хотя на людях Кай старался не подавать виду, что его цепляют подобные сплетни.

На самом деле смерть жирного усача была для нас не самой большой проблемой. Как и предсказывал король, в Пите начались болезни, которые вот-вот грозили перерасти в эпидемию. Лекари сбились с ног, латая дыры в офицерском составе, мы же только растерянно наблюдали за тем, что происходит.

Как-то утром ко мне подошла Лу.

— Антон, я не понимаю, почему ты ничего не делаешь, — прямо сказала богиня.

Мы с ней общались чуть натянуто, но, вроде как, топор войны был зарыт на неопределенный срок.

— А что я могу сделать?

— Ты же знаешь, почему люди болеют. Я помню про удивительную медицину твоего мира. Причем совершенно без магии, — серьезно сказала богиня.

На самом деле я настолько привык не отсвечивать со своими гениальными затеями, что просто держал все мысли при себе. Как можно повлиять на санитарную обстановку в городе, где даже высшие аристократы не всегда мылись чаще раза в неделю? Холера — а это была именно она, я уверен — грозно шагала по разрушенному Пите и у меня были лишь смутные догадки, как бороться с этой проблемой.

— И что ты предлагаешь?

— Важно, что предлагаешь ты, — закончила Лу с нажимом, — потому что если зараза продолжит распространяться, дела наши будут крайне плохи. Во всех смыслах.

Что можно сделать в плане борьбы с желудочной хворью?

Интерес короля к персоне почившего герцога был обусловлен тем, что до него дошли рассказы солдат о помоях, которые армейские интенданты выдавали за полноценное питание. Памятуя, сколько было «распилено» на закупках для армии, мы как-то упустили из виду, что даже сам предмет закупки может быть фиктивным.

Быстрая инспекция армейских припасов показала, что к войне мы не были готовы от слова совсем: закупленное зерно, мука и фураж — больше половины гниль; капуста, репа и другие овощи — туда же. Даже пиво и молодое вино, которое покупалось для выдачи солдатам на седьмой день или после сражений — и то, кислятина, брага или уксус. И если средневековый, привычный к антисанитарии организм местного жителя при нормальном питании еще был способен бороться с болезнями, то когда человека начинали кормить откровенным мусором, все становилось очень и очень плохо. Вот как в этот раз.

Я стал думать, что же я знаю об эпидемиологических нормах. Насколько я помнил историю родного мира, впервые моровые поветрия увязали с качеством воды в Лондоне: кто-то и «чумных докторов», которые были по сути своей могильщиками, или реальных медиков — не помню — составил карту заражений районов и вычислил, что первыми заболевали ближайшие к колодцам дома. Тогда и пришли к выводу, что все дело в зараженных источниках.

Думаю, тут ситуация была примерно такая же. Во время штурма город был серьезно разрушен, колодцы могли загрязнить, да и подвоза свежей воды из-за города не хватало: все были заняты разбором завалов.

Кипячение?

Нормальное питание?

Сортировка?

В голове стал зреть план. Я схватил Лу за руку и совсем по-мальчишески сказал:

— Моя богиня, не желаете вспомнить былое и поработать писарем?

И не дав Лу вставить и слова, я потащил ее в сторону своих апартаментов — одну из малых боковых комнат которых приспособил под кабинет, где по вечерам рылся в бумагах и отчетах. Раз уж богиня меня надоумила, то ей тоже придется поработать пером. Тем более, эту бумагу потом показывать королю, а за каракули, которые выходили из-под моей руки, до сих пор было очень стыдно.

Богиня почти не сопротивлялась и наблюдала за моим возбужденным состоянием с интересом. Меня же даже немного несло. Вот оно! Мое маниакальное стремление в чистоте — опасным в этом мире выглядело все, от выгребных ям до дверных ручек, кубков и столового серебра — может наконец-то принести пользу. Конечно, я не врач-инфекционист, но что-то же должен соображать! Тем более в мире, где помои до сих пор выливались в выдолбленные по краю дороги канавы даже в респектабельных районах столицы.

Первое, о чем пришлось подумать — кипячение. Причем кипячение всего и вся: повязок, питьевой воды, посуды. Кипятком должно обрабатываться все, что можно ошпарить, а инструмент, которым ковырялись в ранах, вообще стоило бы прокаливать в жаровых шкафах, но я не был уверен, что такое возможно быстро организовать. Так что остановимся на кипячении.

Очень сильно не хватало и антисептиков, если говорить о раненых. Конечно, мази и настои, которые готовились здесь, работали, но все это была фитотерапия: концентрация лечебных веществ из трав и кореньев могла быть ниже желаемой, что делало лечение неэффективным. Об обеззараживающем эффекте я тут ничего не слышал, хотя мази знахарки и вытащили меня после ранения, оставив уродливый шрам на боку.

Как организовать потребление только чистой воды солдатами и населением? В первую очередь, если вспоминать опыт Лондона, нужно оцепить все колодцы в нижнем и среднем городе, где прошли самые серьезные бои. Проверить источники города верхнего, который на самом деле стоял территориально выше и питался из других подземных вод. Поставить к каждому колодцу по гвардейцу? Или по три? Прокипятить все фляги и выдавать чистую воду с собой, не позволяя пользоваться сторонними источниками? А где взять столько тары для кипячения? Тут для готовки пользовались котелками, ну литров на восемь максимум, а тут речь идет о том, что нам надо ежедневно, только на нужды армии по питью, кипятить не менее трех литров воды на человека. Это почти 25 тысяч литров воды. Когда я стал переводить эти объемы в котелки, то получается, что весь нижний город надо отдать под костры, и бесконечно там кипятить воду.

Должен быть способ проще! Делать все это «оптом»! Но как? Листового железа в этом мире не знали. Большинство емкостей для воды были деревянными, даже обычные ведра, только котелки для готовки делали из металла. Оставить заказ в кузнях на мега-котлы? Или придумать какие-нибудь ролики для прокатки металла? Ага, может, еще попутно пароходы начнем строить и трехлинейку изобретем? Антон, куда-то не туда уходят твои мысли. А что по мылу? Во дворце я пользовался мыльным порошком, похожим на измельченное хозяйственное мыло с какими-то травами и отдушками, но как-то массовости использования этого средства мной замечено не было.

Как выяснилось потом, мыло тут использовали, в основном, при изготовлении и стирке одежды, когда требовалось привести в порядок ткань. А вот руки если и мыли — то просто водой. Так что стоял еще вопрос и мыловарения. Должно же было уцелеть такое заведение на весь огромный Пите? Или обратиться в пригороды? Еще одна задача.

Вот оно! Стирка одежды!

— Что значит найти все прачечные и изъять чаны? Ты стирку решил устроить? — Лу вяло записывала то, что я диктовал, но не могла уловить суть.

—Смотри, короче… — Я пытался объяснить ей весь комплекс проблемы, но постоянно перепрыгивал с одного на другое, — ай!

Я, скорее по привычке, стал перед богиней на колено и прижался лбом к ее голове — соскальзывая сам в чертоги разума и увлекая за собой Лу. Там я уже просто напрямую начал переливать в богиню свои знания о чистоте, эпидемиях, бактериях, питьевой воде и всем прочем, что сейчас могло исправить ситуацию в Пите и спасти королевскую армию от постыдной смерти в грязных портках.

Когда вынырнули в реальность, богиня выглядела чуть удивленной.

— Знаешь, это многое объясняет…

— Что именно? — удивился я.

— Ну, мы с Илием много спорили, чудак ты или у вас было просто так принято. Уж очень ты шарахался от воды и морщился при виде посуды, — просто ответила Лу. — А вот то, что ты мне показал, все твое поведение и объясняет. Но ты уверен, что так это работает и в этом мире?

Вопрос был из категории «на сотку», но слишком уж были схожи реальности. Да, тут была магия и боги, но вот всяких эльфов, драконов и прочих ксеносов вокруг не наблюдалось. Судя по рассказам о других странах, мы были на северном материке, возможно, единственном на планете, но это надо было бы еще выяснить, потому что чем южнее, тем теплее становилось. Значит, где-то был экватор, а за ним — еще половина шарика. Ну и другое полушарие никто не отменял. То, что я нахожусь на шарообразной планете, а не в плоском мире на трех китах, было ясно и идиоту — солнце заходило на местном западе, закатываясь за горизонт, всходило на востоке, продолжительность суток была схожа, так что это была планета обитаемого пояса какой-то далекой системы или вообще, реальности.

Скорее, конечно, реальности, потому что в известные мне законы физики магия, бездна и прочие чудеса не укладывались. Хотя кто-то из великих говорил, что при должном уровне развития технология становится неотличима от магии? Вот только какой тут технологический разрыв, если местные остановились на уровне средневековья?

Вообще, о таких высоких материях я старался не думать — голова начинала пухнуть от вариантов.

— Я практически полностью уверен, что все здесь работает точно так же. Как возбудители местного варианта холеры, и прочие микроорганизмы. Ну и паразиты.

— Паразиты?

— Поверь мне, ты не хочешь это знать, — серьезно сказал я, а самого передернуло от воспоминаний о документалке про червей, на который меня вынесло волной серфинга по сети, — вот честно, не хочешь. Мы сами это побороть до конца не смогли, а тут это и вовсе невозможно.

Видя, что я говорю о чем-то жутком, Лу согласилась, что предпочитает оставаться по некоторым вопросам в неведении. Особенно, пока сама в человеческом теле.

— То есть, по твоим прикидкам, тебе надо четыре тысячи ведер кипятка каждый день? — эти объемы немного не укладывались в голове богини, и сейчас она держала перед собой пергамент с записями, будто видела его впервые, пытаясь понять масштабы грядущего проекта.

— Это только на питье армии.

— А есть еще какой-то расход?

— Ну, как минимум кипячение посуды и перевязочного материала.

— И сколько это будет?

— Еще тысяча ведер.

По лицу богини я видел, что она не в восторге от моих подсчетов. По моему же мнению это был только необходимый минимум. Вот только вопрос: как приготовить тридцать тысяч литров кипятка? На этот вопрос отвечала стирка, точнее, хозяйство прачек.

Не просто так в дом нашей первой хозяйки, Зоры, протоптал в свое время тропу кузнец по имени Ирвинг. На заднем дворе молодой вдовы стояло, по меркам текущей ситуации, целое сокровище: собранные из листов кованого железа чаны для кипячения белья. Конечно, чисто технически, кованым было только днище: верхняя часть чана была сделана из специально пропитанного дерева, но в целом конструкция вмещала в себя больше полутораста литров воды. Это я помнил точно, потому что каждое утро мне приходилось делать от колодца минимум полтора десятка ходок с двумя полными ведрами, чтобы наполнить только один из них. Уходило на это уйма времени и сил, а потом мне надо было тащиться в управу.

За сколько времени может вскипятиться такой чан? Часа четыре, если развести нормальный костер и добавить угля? То есть если в один средний чан войдет 150 литров, то мне надо где-то найти всего полсотни чанов, в которых будет кипятиться вода почти круглые сутки. Вроде, Пите был далеко не маленьким городом и уже в таком разрезе задача казалась выполнимой. Но эта мера замедлит скорость распространения заразы только в армии… Что будет с горожанами, мне было даже страшно представить.

Когда на пергаменте появились реальные цифры необходимых мощностей, повеселела и Лу. У каждой прачки в городе был минимум один такой чан, да и, по словам богини, если напрячь кузнецов и бондарей, то сделать быстро новые — не такая и проблема. И тех и тех мастеров в Пите и пригородах было с избытком, портовый же город. Бочки нужны были всегда и всем, как и простые изделия из металла.

— Ну, осталось убедить короля, что все это на самом деле нужно сделать, если он хочет остановить мор, — пробормотал я сам себе под нос, сверяясь со списком, что составила Лу.

— Там была еще какая-то сортировка, но я не поняла, что ты имел в виду, — богиня тыкнула пальцем в конец свитка, показывая на незнакомый ей термин. Точнее, сортировка — оно понятно что, но без контекста Лу не понимала, что я имел в виду.

Это было самым сложным начинанием, которое может прийтись Каю Фотену Первому, да и вообще местным жителям, не по душе.

Как и в любых средневековых культурах, тут исповедовали принцип паллиативной, то есть поддерживающей медицины. То есть если у нас был тяжело больной, за ним ухаживали и пытались облегчить страдания, попутно тратя на это время, силы и ресурсы. Конечно, временами случались чудеса, и Матерь снисходила до молящихся, исцеляя человека, но это были скорее легенды, чем общепринятая практика.

Еще мог помочь умелый маг воды, который занимался целительством, но это был вариант для обеспеченных людей — силы у магов не резиновые.

Я вообще многое пытался понять о том, как тут работает источник, запас маны или что тут было вместо синей полоски у магов, но никто толком объяснить мне ничего не мог, даже Лу. Все всегда ссылались на Академию Магов в Шаринском Княжестве, мол, там господа в курсе, как и что работает. А так, каждый маг ориентировался на свое состояние. Можешь колдовать легко — силы есть. Стало тяжелее — потратился наполовину. Не можешь колдовать — пустой. Таких придурков как я, которые залазили в силу собственной души, тут не водилось, ну или они долго не жили: стихийникам была недоступна бездна, так что и сопротивляться ей они не могли. Меня же из раза в раз вытаскивала с той стороны Лу, подрабатывая спасателем одного отважного, но не слишком умного менталиста.

Я не был уверен, понравится ли идея сортировки больных самой богине, все же, тут пока не дошли до таких способов: медицина была слишком примитивна, а раны обычно либо легкими, либо смертельными. Но в условиях эпидемии сортировка была просто необходима, во всяком случае, во время войны.

Насколько я помнил, первым в истории моего мира принцип сортировки раненых применил профессор Пирогов — более известный миру за применение эфира в качестве анестезии во время хирургических операций. Но система сортировки раненых, которую разработал Пирогов во время какой-то там войны Российской Империи, вроде, в ходе одной из кавказских кампаний, была бы для текущих условий очень полезна.

В оригинале система должна была определить, нужно ли транспортировать раненого с поля боя и линии фронта в тыл для оказания медицинской помощи, но я думал подбить Кая Фотена на внедрение амбулаторной версии этого метода. В принципе, все было достаточно легко и просто: сначала определялась степень необходимости оказания медицинской помощи, и если пациент уже не дышит или бьется в конвульсиях, его отправляют в сторону морга с соответствующей пометкой.

Но так это работает в медицине, которую я оставил в современной Москве. У нас же стоял более сложный выбор: определить «безнадежных» и перестать тратить на них ресурсы. Насколько я помнил, при такой сортировке «моментальная» смертность — то есть количество тех тяжелых, кому в помощи вовсе было отказано, стремилась к 15-20% от общего числа нуждающихся в неотложке, но выживаемость прочих резко возрастала за счет высвобожденных ресурсов.

Как определять смертников? Придется просить короля выделить на это дело Гарена и других целителей, которые должны будут совершать диагностические обходы…

Сколько впереди было работы! Все, что я хотел предложить Каю Фотену, шло вразрез с тем, что практиковали в Клерии последние столетия. Острее всего стоял вопрос, как мне казалось, с сортировкой.

— А как ты вообще объяснишь это, — Лу кивнула на свиток в моих руках, — королю? Откуда?

Я усмехнулся. Лу в общих чертах знала, что за меня вступились трое из Семерых, но вот в красках я ей этот момент так и не поведал. Ни тогда, после возвращения из темниц домой, ни после.

— Помнишь, я сказал, что алтари раскололись и это был знак? Там, в темницах?

— Ну, да, помню.

— Раскололся алтарь Воина, это факт. Ровненько так, на два куска. А вот алтари Софа и Калиты разнесло вообще в пыль.

Лу удивилась и только крепко призадумалась.

— То есть, ты хочешь сказать королю, что все это — озарение от Мудреца?

Я пожал плечами:

— А почему нет? Он знает, что мне покровительствует Мудрец, да и сам я не тупой. Просто еще одна странность от счетовода-менталиста. Думаю, пролезет.

Я оказался прав: пролезло, хоть и еле-еле. Молодой король засыпал меня вопросами: зачем кипятить воду, а зачем повязки, почему мне резко понадобилось все мыло в радиусе пятидесяти лиг и что за сортировка больных.

За последнее пришлось стоять насмерть.

Беседа велась в королевском кабинете, и сейчас Кай немного возбужденно расхаживал перед своим столом. Я стоял перед ним, наблюдая, как в мозгу монарха зреет понимание предложенных мной мер.

— Да я получу бунт! Ладно, блажь с водой — обеспечим! Решим! Выгоним перед строем Гарена, который с умным видом скажет, что колодцы прокляли маги паринийцев, люди поверят. В особенности поверят, так как многие видели, сколько среди них было колдунов. Но эта твоя сортировка! Антон! Ты предлагаешь мне бросать людей умирать!

— Ваше Величество, но ведь они и так и так умрут…

— Ты не понимаешь! — король рубанул в воздухе рукой, — всегда есть место благословению Матери! Люди сильны! Некоторые выживают там, где сотня других — умрет! А ты со своими идеями говоришь, что их надо бросить и вообще, тащить в сторону могилы! Живых! Да меня свои же солдаты на мечи поднимут! И будут правы!

— Так ты и так их бросаешь умирать! Спаситель нашелся! На десять больных четверо отправляются или в яму, или на погребальный костер, потому что троим из них не смогли нормально помочь! Я видел бумаги! А все из-за одного смертника, который не только разносит заразу по палатке, но и все внимание лекарей на себя забирает! В итоге умирает и он, и еще трое! — узколобость короля вывела меня из себя, и я почти перешел на крик.

— И что, демонстративно дать этому десятому умереть? Это предлагаешь?

— Нет! Но пусть лежат отдельно! Пусть у них будет простой уход руками послушников, раз уж лекари ничего сделать не могут! А лечат пусть тех, кто может вылечиться! Вот чего я прошу и что я предлагаю! Дать шанс тем трем несчастным, которого у них сейчас нет и быть не может, пока ты, король Кай Фотен Первый, боишься бунта!

Я осекся, осознав, что сейчас ору на монарха, которому, вроде как, служу, и который буквально на днях повесил на мою шею баронскую цепь.

— А по поводу бунта — вали на меня, как на мертвого. Тебе же для этого и нужен фаворит-приманка, или я не прав?

Кай насупился, будто бы я раскрыл его великую и хитрую тайну, но все прекрасно понимали, что моим вознесением и приближением к трону король просто рисует мне мишень во всю спину, делая свою собственную чуть менее заметной. Во всяком случае, самые рьяные будут хотеть сначала расправиться со мной — безродным выскочкой, а у короля в это время будет возможность для маневра.

— Ладно. С сортировкой решим, может, она вообще не понадобится, если твои откровения от Софа в плане воды сработают. Но мы потратим очень много кузнечного угля…

— Все лучше, чем хоронить собственную армию, так?

С этим молодой король согласился.

Следующая неделя прошла под звездой бесконечного бардака и стирки.

Сначала новые распоряжения монарха были донесены до гвардии: постираться, организовать пункты кипячения воды, обработать в кипятке все личные фляги, исключить из пользования кожаные мешки и бурдюки. Всем было выделено самое дешевое и паршивое мыло, которым пользовались прачки.

После того, как порядок был наведен в рядах элитных войск, а снабжение чистой водой — обеспечено, гвардию отправили собирать чаны для воды, а также доносить, именем короля, распоряжения до сотенных в войске. Параллельно Кай Фотен собрал армейские чины из числа аристократов, которым сообщил о новых порядках на время буйства желудочной болезни.

— Но Ваше Величество! Никогда так не делали, зачем?

— Да, Ваше Величество, при всем уважении…

— А вот во времена моего деда…

— Никогда такое не нужно, да и кто сказал, что дело в воде?..

Я и Вила де Шонц стояли рядом с королем и просто тонули в потоке этого нытья.

— И какой глупец это вообще придумал? — фыркнул один из маркизов, которого папенька-герцог притащил на это совещание.

Его слова поддержали и другие молодые аристократы, которые просочились в комнату из-за своих армейских чинов. Ситуация накалялась.

— Предположим, это придумал сам Соф, — подал голос я, едва сдерживая возражения.

Губы маркиза скривились в презрительной усмешке:

— Что, господину Тинту, — парень открыто меня оскорблял, так как на моей шее сейчас висела цепь с баронским жетоном, — снизошел сам Мудрец и рассказал, как бороться с болезнями?

Я ощущал, как где-то в груди поднималась волна ярости. Это был высокий, с меня ростом молодой человек со светлыми волосами и какими-то невыразительно-тонкими чертами лица. Вялый, маленький подбородок, отсутствие скул, общая ленца движений. По общему виду маркиза было понятно, что о реальном бое у него было весьма отдаленное представление: ни один человек в здравом уме не променяет стеганную кожаную куртку, которая может задержать скользящий удар и дает достаточно простора для движения, на легкий, но узкий камзол, в котором сейчас щеголял этот умник. Короче, я в полной мере почувствовал классовую ненависть между боевым офицером и штабной крысой, которая лежала во множестве армейских историй и баек из моего мира.

— Барону Тинту, — процедил я сквозь зубы.

— Извините?

Дело пахло скандалом, и все присутствующие это понимали. С одной стороны был я — безродный выскочка, которому только недавно пожаловали баронский титул, а с другой — маркиз, потомственный аристократ и наследник титула своего отца, как я мог понять по обрывкам мыслей — конкретно наследник герцога Вилса. Его владения лежали на западе, не у самого порта Миллер, но недалеко от оного. Род был достаточно сильным и богатым, чтобы иметь серьезный политический вес. Это все, что я мог вспомнить о Вилсах.

И вот вроде бы мы были с маркизом на разных ступеньках, исходя из концепции аристократических кругов, но сам факт того, что он был наследником герцога — ставило его выше меня.

— Если у вас проблемы со зрением, то сообщаю, что вы разговариваете сейчас с бароном Тинтом, — прошипел я молодчику.

Король не вмешивался в эту перепалку, хотя ему стоило бы остановить меня, чтобы банально не срывать совещание, на котором доносилась монаршая воля.

— С каких пор вообще счетоводы, пусть и выбившиеся в бароны, могут приказывать офицерам? — высокомерно спросил Вилс-младший, обращаясь куда-то в пустоту и одновременно ко всем присутствующим.

— Если вы не в курсе, маркиз, во время штурма я заслужил не только баронский титул, но и право носить куртку с синим змеем на спине, — я смог немного взять себя в руки и сейчас решил в ответ унизить маркиза, указав на то, что пока армия сражалась, он прятался за папенькой.

Гвардейцы, стоящие на страже у дверей, даже не шелохнулись при моих словах о куртке — что было немым свидетельством того, что сражался я минимум наравне с гвардейцами. Уж точно плечом к плечу.

Щека маркиза дернулась, как от легкой пощечины.

— Вы смеете обвинять меня в трусости?

«Оп. Так вот откуда ветер дует», — подумал я.

Маркизу не надо было заканчивать тираду, я и так знал, чем она закончится.

— Если вы хотите вызвать меня на дуэль, то я принимаю ваш вызов, — уже почти спокойно ответил я.

Мое внезапное согласие выбило почву из-под ног многих присутствующих, но маркиз де Вилс только хищно оскалился:

— Тогда я сегодня же пришлю своего распорядителя, который сообщит время, место и имя моего бойца.

А вот последнего не ожидал уже я. Бретер? Вроде бы мы одного социального статуса для того, чтобы маркиз дрался со мной лично. И я планировал знатно пустить кровь будущему герцогу на дуэльной площадке.

Коснувшись сознания короля и еще нескольких присутствующих, я понял, что никто участием бретера не удивлен, а вот от меня ожидали личного участия в дуэли. Это получается, мы тут все равны, но некоторые — ровнее? По всей видимости, так.

Остаток совещания прошел уже спокойнее. Аристократы сдались, видимо, удовольствовавшись тем, что виновника сего кипиша размажет по арене уже в ближайшие дни бретер, так что распоряжения по армии прошли и через фильтр благородного сословия.

— Ты же знаешь, что почти все проигнорируют твои указания? — задал я риторический вопрос королю, когда все покинули зал и мы остались втроем: я, Кай и Вила.

— Именно поэтому гвардия беседует с сотниками и десятниками на местах. Им же выполнять королевский указ, им за него отвечать головой, — спокойно ответил монарх. — Эти увальни что-то решают только в пределах личных отрядов, если они у них есть. А так армия подчиняется, если надо, напрямую мне.

У меня были некоторые мысли о подобном двоевластном бардаке, то как-то я удержался. Может контролировать хоть так — уже слава Семерым.

— Мне кажется, вы не удивлены дуэлью?

— Антон, ты такой умный мужчина, а иногда ведешь себя, будто мальчишка, — это уже подала голос Вила, — конечно мы ждали такого развития событий.

— И как давно?

— С того момента, как тебя объявили фаворитом. А уж после получения титула барона — и подавно, — ответил Кай за графиню. — Ты видимо не понимаешь, сколько внимания на себя отвлекаешь, и сколько разговоров ходит о том, что ты залез слишком высоко.

Я критично посмотрел на эту пару интриганов. Могли бы и предупредить, знаете ли!

— И как я могу еще побесить твоих недоброжелателей, мой король?

— О! Очень просто! — тут опять встряла де Шонц, — просто возьми свое любимое оружие.

— Копье? Серьезно? Мне казалось, дуэли проводятся на клинках. Мечах, рапирах, в крайнем случае — на саблях. Но копье?

Я много времени потратил на изучение кодекса, и там было перечисление оружий, допустимых для использования на арене. В их числе были все виды мечей и кинжалов, кроме метательных ножей, щиты, и даже легкие топоры. Запрещались тяжелые секиры, булавы, луки, арбалеты, метательное оружие, любые формы и виды ядов и, само собой, применение магии. Сейчас, прокручивая все это в голове, я понимал, что не встречал упоминание копья или посоха.

— Что, кодекс вспоминаешь? — Кай в очередной раз поразил меня своей проницательностью, — правильно делаешь. Нет там копья, не упомянуто. Как и посох, он же — обычная палка.

— И почему же?

— Оружие простолюдинов, — пожал плечами король, — ни один дворянин не выйдет на дуэльную площадку с копьем в руках, лучше уж самому на меч броситься.

— И вы предлагаете мне выйти именно с копьем?

Эти двое сейчас очень, ну прямо очень нехорошо лыбились.

— Антон, твоя скандальная слава пока играет нам на руку…

— Ага, только на арене меня чуть не прибили четверо, еле отковырялся, — перебил я короля.

— Ну, не прибедняйся, мой барон, не прибедняйся. Проблемы у тебя возникли только из-за того, что ты не пользовался магией, да и застали они тебя врасплох. Тем более наша прекрасная графиня подоспела с гвардейцами как раз вовремя, так?

Кай Фотен улыбался, прямо сейчас наливая в кубок молодого вина. На самом деле, после той базарной ругани, что стояла в кабинете не меньше часа, реально тянуло взяться за стакан, так что я присоединился к монарху в этом порыве. Вила от выпивки отказалась.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал дразнить твоих аристократов?

— Что ты предпочтешь: чтобы они обсуждали твой выход с копьем или твои нововведения? Как ты их там назвал? Санитарные нормы? — ответил вопросом на вопрос король.

Финт был прост до безобразия, и при этом все еще крайне эффективен. Кай сейчас мне прямо предлагал отвлечь внимание двора от новинок и обсуждать, как новоиспеченный барон сражался простым копьем вместо благородного меча.

Вдруг меня осенило, и я коснулся сознания Вилы, а потом короля, ища подтверждения своей догадке.

— Ах, вы, оба двое…

— Да, Антон, будешь драться…

— Да сколько можно…

— Пожалуйста, аккуратнее с бретером Вилса…

— Я что, бессмертный вам…

— Он слуга наших давних и ценных союзников при дворе, — закончил довольный король игнорируя мою гневную тираду, которую я выдавал параллельно его словам.

Все, что произошло полчаса назад в кабинете, было одной большой и жирной подставой. А чтобы выглядело натурально — мне никто ничего и не сказал.

Как я выяснил позже, Вилсы на самом деле держались стороны короля. Я вспомнил, что глава рода, герцог Вилс, присутствовал в кабинете в ночь штурма и отправился со своими людьми на защиту города одним из первых. Его сын тогда был не в столице и прибыл из имения в пригороде позже. Фактически, Вилсы, а также новоиспеченные герцоги Вертес и Нирифор, были опорой трона.

Ушел я в смешанных чувствах. Нужно было найти секунданта и готовиться к ненужной «потешной» дуэли, на которой придется вполне по-настоящему драться с бретером. И драться так, чтобы он выжил и остался цел. И я выжил и остался цел. Но чтобы все выглядело натурально. Прекрасная задача, все как я люблю.

В секунданты пришлось звать Орвиста — это был единственный кандидат, который пришел мне на ум. Мой план драться копьем виконт не одобрил, но я не стал посвящать гвардейца в планы короля. Пусть только у меня голова болит.

Договорились с секундантом маркиза о времени и месте дуэли — через два дня, утром, за три часа до полудня. Также мне сообщили, что использование щитов нежелательно, но я и так не собирался сковывать себе руку этой дурой, а то, что мой противник будет без щита только облегчало мне жизнь. Оружие заранее не оглашали, но от меня ожидался, по всей видимости, полуторный меч.

Когда секундант маркиза ушел из покоев вместе с Орвистом, на меня навалилась какая-то тяжелая тоска.

Во что я влез? Зачем я вообще всем этим занимаюсь? Если раньше у меня была понятная задача, которая формулировалась в трех словах — «храм», «паства» и «жрец» — то теперь я чувствовал себя самураем без хозяина, у которого не было больше цели, остался только путь.

В какой-то момент мне подумалось, что лучше бы Лу и дальше мне врала о договоре с Матерью. Во всяком случае, сейчас бы богиня была рядом.

С того дня, как я надиктовал ей список санитарных мер, мы больше не виделись.

Глава 3. Лунный свет

Перед дуэлью я немного нервничал, хотя и знал, что она, по большому случаю, подставная. Что может пойти не так? Бретер, вроде как, ни о чем не догадывается, так что будет сражаться в полную силу. Так как оскорбление было средней тяжести, то предполагался бой до первой крови, либо пока один из участников не сможет держать в руках оружие: в случаях боя на коротких мечах и со щитами, бывало и такое.

Так что от меня требовалось не слишком многое: просто выйти в круг, поразить всех зрителей, коих, я уверен, соберется немало, своим выбором оружия, а потом победить.

Последнее было важно уже лично для моего самолюбия, хотя, как я понял короля, ему был выгоден скандал с любым исходом.

Оставшиеся до дуэли дни я провел на тренировках вместе с Орвистом и гвардейцами. Все уже были в курсе, что у меня впереди дуэль, так что приходилось больше времени уделять мечу, пока на площадке было людно: мол, готовлюсь к бою за свою честь и все такое. И только потом, в самом конце, я брался за свое основное оружие.

С другой стороны, меч всегда был при мне: в случае потери копья он был моим вторым оружием, так что совсем отказываться от тренировок с «благородной сталью» я не собирался.

Долго спорили с виконтом, какое именно копье мне следует выбрать. Так как я не буду использовать ментальную магию, то выбор был крайне велик: от совсем коротких изделий метра в полтора, близких по габаритам к посоху, до длинных восьмифутовых тяжелых жердей, которыми можно держать солидный сектор обороны. Если, конечно, дыхания и сил хватит так долго и быстро крутить перед собой восьмерки.

Остановились на обычном копье с древком пять с половиной футов, на конце которого размещалось короткое лезвие длиной в три четверти локтя. На поле боя такое оружие было бы не слишком полезным — ограничивалась колющая и пробивающая способность, а вот в условиях дуэли, как показали тренировки, выглядело оно более чем достойно. При должной сноровке и удаче, им можно было даже ограничено фехтовать, не боясь, что противник легко повредит древко рубящим ударом.

В ночь перед дуэлью я очень плохо спал. Сказывалось и напряжение последних дней, и то, что я еще ни в чем подобном не участвовал. Тренировочные бои — не в счет. Там исход сражения ни на что не влиял, а сейчас, из-за подставы со стороны Кая Фотена, мне придется отстаивать и так свою не лучшую репутацию с оружием в руках.

Много ворочался, в голову лезли непрошеные мысли. По какой-то причине перед глазами всплыли осколки воспоминаний о жизни в Москве, старой работе, съемной квартире. Где-то там мелькали имена и лица людей, которые остались в другом мире. А как здесь течет время? Точно так же, как и в моем мире? Или там не прошло и секунды, или же наоборот — пролетели года и все, кого я знал, уже давно лежат в земле?

У меня не было ответов на эти вопросы, да и откуда им взяться? Но легче не становилось, отнюдь.

Уснул я только под утро — часам к четырем — так что поднялся с постели абсолютно разбитым и каким-то глубоко несчастным.

Орвист, как мой секундант, как только я спустил ноги с кровати, уже был в покоях и начал готовить мою тушку к грядущей дуэли. Легко перекусили тем, что принесла по указанию виконта с кухни девица — ничего такого, простая еда, которую ели гвардейцы. Все аристократы завтракали намного позже.

Лу так ко мне и не пришла, хотя мельком я видел богиню в коридорах дворца. Чем она занималась все эти дни, я не имел ни малейшего представления, случая спросить не подворачивалось, а сама она на контакт не шла.

За пятнадцать минут до дуэли мы подошли к площадке на территории дворца, где силой оружия решались споры между представителями благородного сословия Клерии.

Дуэльный круг был похож на арену в миниатюре: шагов тридцать в диаметре, достаточно просторный для того, чтобы в бою сошлись двое, но при этом компактный, чтобы зрителям за пределами круга все было отчетливо видно. С одной из сторон были даже организованы лавки и навесы от дождя и солнца — видимо, для дам, которые частенько посещали подобные кровавые мероприятия.

Так как спор между мной и маркизом возник впервые, то дуэль проводилась до первой крови; вот если в течение года-двух мы опять скатимся до взаимных оскорблений, то тогда уже можно требовать смертельного поединка.

Несмотря на ранний час, зрителей собралось достаточно. В неплотной толпе я видел множество расшитых серебром камзолов мелкого дворянства, но кое-где мелькали и одежды с золотыми нитями — это уже были представители домов старшего круга. Женщин тоже хватало: с началом войны ни о каких развлечениях речи не шло и те немногие барышни, что еще остались при королевском дворе, сейчас откровенно скучали, проводя время в компании друг друга: молодые люди помогали своим отцам в управлении личными отрядами или стремились выслужиться перед королем, если принадлежали к монаршей партии.

Я прикинул, сколько людей пришло. Человек сорок, не меньше. Удивительно, как много внимания привлекает дуэль фаворита, пусть с другой стороны будет выступать бретер, а не маркиз де Вилс лично.

Размялся я еще в апартаментах, так что спокойно стал у края арены. Мое копье было у виконта, неплотно завернутое в парусину, так что со стороны могло показаться, что у выскочки-счетовода даже нет денег на нормальные ножны, с которыми не стыдно показаться на людях — поэтому он завернул оружие в ткань.

Я лишь мысленно посмеивался, сканируя сознание окружающих людей. Да, доброжелателей у меня тут не было, это факт. Все эти люди пришли, чтобы насладиться зрелищем униженного выскочки, который каким-то чудом получил баронский жетон. Ровные эмоции в мою сторону исходили только от пары гвардейцев, которые стояли тут на страже — их присутствие было необходимым условием, так как на территории дворца оголялась сталь. Уж эти двое мужчин точно знали, за что на моей шее висит золотая цепь с простым кругляшом, и как я ее заработал.

На другом конце круга наконец-то появился мой противник: судя по моим внутренним часам, пришел он впритык, за минуты полторы до оговоренного срока. Позер. Он был среднего по местным меркам роста — минимум на полголовы ниже меня — худой, но какой-то с виду жилистый. Одет профессиональный дуэлянт был просто, но элегантно, все же его работа была, отчасти, шоу. Так что нескольким дамам он приглянулся. Волосы бойца были темно-рыжими, почти коричневыми, лицо острое, но не отталкивающее. Выделялись высокие скулы и глубоко посаженные голубые глаза.

Секундант маркиза, с которым оговаривались условия дуэли, вышел в центр, неся в руках оружие бретера — простой полуторный меч в крепких ножнах. Навстречу ему выдвинулся виконт, на ходу сбрасывая парусину с выбранного нами в оружейной комнате копья с лезвием вместо классического широкого наконечника.

Когда ткань с моего оружия была окончательно убрана, я насладился волной удивления, которая прокатилась по толпе возле круга. Послышались первые разговоры, и даже смешки.

— Копье? Ему же жаловали баронский…

— Выбор простолюдина! Говорю вам!..

— А это разве разрешено правилами?..

— Какая нелепость, что это за палка вообще?..

— Это секира и булава под запретом, а вот про копье вроде ни слова…

— Он лазейку нашел? Зачем?..

— Как же бесит…

Шептались сейчас абсолютно все, но вот у секундантов проблем не возникло. Оба отлично знали кодекс и были в курсе, что копье как оружие находилось в серой зоне, и не было запрещено правилами. Его просто стыдились брать.

Но где стыд, а где я? Нам же надо было устроить показательное шоу, чтобы об этой дуэли говорили минимум неделю. А за это время король заставит всех соблюдать новые правила касательно воды и мытья рук. Ну, или постарается.

Когда формальности были улажены, виконт вернулся ко мне и передал оружие. Когда я ступлю на песок внутри дуэльного круга, будет подан сигнал, и дуэль начнется.

У меня внезапно пересохло в горле, а сердце застучало по ребрам. Что я делаю? Что я тут вообще забыл? Никогда бы не подумал, что придется сражаться на дуэли, да еще самонадеянно выбирать для этого копье вместо более универсального полуторного меча, которым я уже тоже неплохо владел.

Но сделанного не воротишь, так что я поудобнее перехватил в руках древко и сделал шаг вперед. Напоследок окинул безликую толпу взглядом в поисках таких знакомых фиолетовых глаз и волос, цвета воронова крыла, но Лу не пришла. Я ее не видел и не чувствовал. Ладони похолодели, гул крови в ушах усилился, и я только крепче взялся за свое оружие.

Бретер, чьего имени я даже не знал, никуда не торопился. Рисуясь перед публикой, он прошелся по своему краю дуэльной площадки, демонстративно разминая плечи и шею. Я же следил за легкими и опасными движениями своего противника, пытаясь понять, с какой стороны мне ждать от него угрозы. Сейчас молодой дуэлянт демонстративно улыбался, получая слова одобрения от мелких дворян — видимо, своих постоянных собутыльников и товарищей — и ища одобрительных взглядов у девушек и женщин. Точно рисуется.

Я тоже не стоял истуканом и чуть отошел от края круга, обеспечивая себе пространство для маневра. Бретер же продолжал меня демонстративно игнорировать.

Во мне стала закипать ярость. Ничего не говоря, я стал медленным шагом приближаться к наглецу, ожидая от него любой каверзы. То, что парень выводил меня из себя, было понятно и слепому, как и то, что он отдал мне инициативу первой атаки. Либо он идиот, либо у него есть план.

На границе сознания вертелась тупая мысль подойти шагов на пять и просто метнуть копье в рыжего придурка, но я быстро вспомнил, что подобное дуэльным кодексом запрещалось: в момент нанесения раны или смертельного удара, дуэлянт должен держать оружие в руках. Запрещалось бросать в сторону противника даже разбитые щиты, не говоря уже о колюще-режущих предметах.

Я сделал аккуратный обманный выпад, будто бы собираюсь всем корпусом провалиться в самоубийственную атаку и закончить дуэль одним ударом. Бретер среагировал моментально, отклонив лезвие моего копья в сторону и, резко сменив направление движения меча, попытался ударить меня в голову.

В этот момент между лопатками похолодело. Это был смертельный удар, ни о каком бое до первой крови речи не шло.

С этого первого выпада начался наш смертельный танец.

Только постоянные тренировки с гвардейцами на выносливость позволили мне не свалиться в первые же минуты дуэли: сталь звенела, иногда высекая искры, когда лезвие моего копья встречалось с мечом противника. На крепком древке было уже несколько глубоких засечек и я видел, что делает мой противник. Он пытался меня обезоружить, сломав копье, и оставить с бесполезной палкой в руках.

Кстати, удивить бретера не удалось. Видимо, он хорошо изучал своих противников, так что при виде копья у него не дрогнул ни единый мускул, хотя копьеносец был для мечника не самым удобным противником. Это со щитом копьеносец — легкая добыча, но если обе руки свободны, то мой сектор поражения становится минимум вдвое больше, нежели у бретера. Но из раза в раз парень отклонял все мои атаки, а временами и вовсе заставлял перейти в глухую оборону.

Я благодарил Семерых за то, что они послали мне Орвиста и виконт выудил это диковинное оружие из груды копий, что стояла в углу оружейной. Если бы не лезвие на конце копья, мой противник давно бы попытался зафиксировать древко под рукой и, блокируя мои перемещения, дотянулся бы рукой с мечом до моей тушки, насадив на сталь, как бабочку на иглу. То, что бретер собирается меня убить, а не просто поранить, было ясно как божий день.

Но пока кровь не пролилась — мы продолжали сражаться.

Пот начал заливать глаза, несколько раз у меня уже сбилось дыхание. Рыжий боец уже давным-давно мог закончить эту дуэль в свою пользу: только я видел минимум пяток моментов, когда у него была возможность дотянуться лезвием меча и пустить мне кровь. Но бретер действовал наверняка, всерьез атакуя только тогда, когда у него был шанс нанести мне смертельную рану.

Крайне опытный боец, намного более умелый, нежели я.

Я чувствовал, что скоро сломаюсь, но раньше не выдержало древко копья. Очередной рубящий удар профессионального дуэлянта завершился звуком ломающегося дерева, и на песок арены отлетела треть длины моего оружия вместе с лезвием. В руках у меня осталась палка, длиной не превышающая полутора метров, мне по грудь.

Скрипнув от досады зубами, я перехватил древко ближе к груди, как если бы в моих руках был посох.

На незаметное использование ментальной магии я и не надеялся: за каждым моим движением следило несколько десятков глаз, которые знали толк в боях один на один, так что провести их мне не удастся. Не всех одновременно.

Бретер провел серию мощных рубящих атак, заставляя уйти меня в глухую оборону. Несколько раз пришлось подставить центр древка, а не принимать удар меча на край, так что я отчетливо чувствовал, что выдержит оно еще один-два удара. После чего я останусь абсолютно безоружен.

Конечно, в любой момент я мог бросить бесполезную палку на землю и признать поражение — я потерял оружие, запасного договоренностями предусмотрено не было, так что технически, я проиграл. Но тогда любая шавка при дворе будет вытирать об меня ноги, что мало поможет в наших с королем делах.

И почему Кай Фотен был уверен, что я смогу с достоинством выйти из этой ситуации? Или Вилсы оказались не настолько верны трону, как думал монарх, и сейчас вели какую-то свою игру?

Все это время я был на взводе, ситуация и собственная беспомощность перед юрким и умелым бойцом бесила, но последней каплей стала снисходительная улыбка, которую я заметил на лице бретера. Он даже чуть опустил меч, чтобы покрасоваться перед зрителями, перед тем, как добить меня: древко вот-вот переломится по центру.

Меня взбесила эта улыбочка. Так улыбаются только говнюки без принципов: не раз я видел такие ухмылки в прошлой жизни.

Я перехватил древко и, подняв руки перед собой, направил его вниз, будто бы у меня в руках на самом деле был полноценный посох. Бретер стал улыбаться еще гаже, думая, что разгадал мой замысел — атаковать быстро сверху, как это обычно делалось из этой позиции, но у меня получилось удивить рыжеволосого.

Когда-то Орвист показывал мне все самые грязные приемы, которые вообще знал: мне, как иллюзионисту, они были крайне важны. Одним из них был простой, но грязный трюк с песком в глаза. Правда, виконт предлагал для этого упасть на землю. Вместо этого я, уперев обломанный конец копья землю, который как раз заканчивался лопатообразным сколом, щедро зачерпнул песка дуэльного круга, после чего резким движением правой руки отправил его в направлении головы бретера.

Почти ничего до глаз противника не долетело, но боец рефлекторно дернулся, сбившись с темпа: мне пришлось применить ментальную магию и показать его глазам песка больше, чем было на самом деле, частично ослепив противника на долю секунды. Мне этого хватило.

«Никогда не оставляй в живых свидетелей того, что ты — маг разума», — прозвенели в голове слова Лу.

Древо копья все еще было в верхней позиции, так что, вместо того, чтобы перехватить свое оружие поудобнее, я просто провалился всем корпусом вперед — в сторону противника, проходя за линию острия полуторного меча.

Огрызок копья вошел бретеру прямо в горло, перебив позвоночный столб и выйдя с обратной стороны. Парень попытался дернуться, и достать меня в последнем ударе, но я перехватил его руку своей, удерживая противника нанизанным на древко. Через несколько секунд он дернулся в последний раз и осел на песок сломанной куклой.

Первая кровь пролилась, я выиграл.

И да, шоу удалось, но с совершенно иным привкусом, нежели планировалось изначально.

Ко мне быстро подошел Орвист и еще пара гвардейцев, которые вместе с секундантом маркиза засвидетельствовали, что бретер погиб во время дуэли и свершенное мной не является смертоубийством, за что меня можно было бы привлечь к суду.

После формальностей виконт увлек меня прочь в площадки, оставив стражников и секунданта разбираться с телом, а зрителей — обсуждать подлую низость, на которую пошел не желающий проигрывать фаворит короля.

— Ты же видел? Видел же? Мне не показалось? — жарко спросил я Орвиста, когда мы, вроде как, остались одни.

— Еще как видел, — процедил сквозь зубы гвардеец, — да все видели, что именно произошло.

— Ну, король свои сплетни получит сполна, — невеселая ухмылка как-то сама вылезла на лице.

— Я думаю, на этом ничего не закончится, — хмуро сказал виконт, но не уточнил, что имел в виду.

В тот же день состоялась беседа с королем, но Кай Фотен только разводил руками: прямо сейчас он не мог дать мне никаких ответов и предлагал самому прощупать сознания герцога и его сына, когда те окажутся рядом.

Меня теперь буквально сторонились, так что никаких новых вызовов или попыток меня спровоцировать на конфликт не наблюдалось. Я спокойно вернулся к работе.

Идея с чанами для белья и замена сырой воды на кипяченую, стала давать свои плоды. Рост заболеваемости замедлился, но недостаточно. Несколько раз я посещал лазареты вместе с Гареном, и реально ужаснулся методам местной медицины. Стерильность? Чистота? О чем вы вообще, господа? Грязные тряпки вместо перевязи, кое-как промытые раны, слишком много умирающих от гангрены на ровном месте. Я спросил про ампутации, но лекарь только покачал головой: с этим здесь были сложные отношения, и я понимал, почему.

В средневековье доля успешных ампутаций редко переваливала за половину от всех операций, то есть это пациент не умирал на столе. После еще минимум треть умирала от заражения крови, инфекций и прочих осложнений. Мне вспомнилось, как я читал о том, как хирурги более позднего времени — XVII-XVIII веков соревновались в отпиливании рук и ног на скорость. Ставились какие-то официальные рекорды, ведь считалось, что выживаемость и «чистота» среза напрямую зависит от скорости работы пилой. И все это без анестезии, с палкой в зубах.

Но ведь в процессе можно же было просто обрабатывать раны, да и руки самим целителям. Маги ладно — они работали наверняка, но обычные лекари сначала ковыряются в гнойной ране тяжелого больного, а потом, вытерев руки об фартук или какую тряпку, этими же руками лезут к относительно безопасной царапине или ране. В которую моментально заносят чужую инфекцию.

Как в одном фильме не хотели мириться с недобором в армию, так и я не собирался мириться с этой вопиющей ситуацией. Мыло всех проблем не решало, нужно было что-нибудь действенное и убойное. Что-нибудь спиртосодержащее.

Мои знания об изготовлении спирта заканчивались где-то на уровне среднестатистического миллениала, то есть я мог рассуждать о выдержке виски в дубовых бочках и преимуществе перегонного спирта перед спиртом из ректификационной колонны, но как добывались оба продукта, я знал смутно. Про процесс ректификации можно даже не думать — я и слово это когда-то с трудом выучил, а вот о добыче спирта перегонкой для медицинских целей можно было бы и подумать.

Когда я только прибыл в этот мир, то думал о самогоноварении как способе заработать на жизнь, но для устройства даже простейшего, в моем понимании, аппарата, нужно было слишком много ресурсов и специфических деталей. Тем более, как можно говорить о выгонке каких-либо напитков, если я даже не знаю, как определить процент содержания спирта в растворе? Как выглядит домашний спиртометр я знал — стеклянный поплавок. Принцип тоже был понятен, а вот как определить крепость изделия без благ цивилизации, не имел ни малейшего понятия. Единственный доступный мне способ — поджигать жидкость и смотреть, хорошо горит или нет, то есть много спирта в продукте или еще недостаточно. Вот для целей производства антисептика моих знаний должно хватить. Тем более, не так и много же понадобится спирта, так?

Были у меня и персональные надежды, связанные с самогонным аппаратом. Я наконец-то получу что-то достаточно эффективное в плане обеззараживания поверхностей и ран, так что перестану шугаться каждой царапины. Прививку от столбняка, которую надо было освежить в 25 лет в ближайшей поликлинике, я проигнорировал. Просто поленился. Сейчас же, оказавшись в средневековье, очень об этом жалел: еще бы на десять лет был бы гарантированно защищен.

Короля своими идеями напрягать не стал, так как все нужное мог достать самостоятельно, а что не мог — можно попросить помощи у Вилы де Шонц. Собственные деньги у меня были, так что даже если придется заказывать какую-то деталь у кузнеца, с этим проблем возникнуть не должно.

Сначала я прикинул, что можно использовать в качестве сырья. Конечно, по всем правилам стоило бы поставить брагу, но как запустить туда дрожжи, чтобы они начали работать — без понятия. В моем мире для этого покупались дрожжи в магазине и просто высыпались в чан, бутыль или бочку. Так что я решил пойти самым простым путем: реквизировать бочку испорченного вина из армейских запасов.

Я знал, что спирт можно выгнать из чего угодно, так почему бы не взять жидкость, в которой он гарантированно был? Само вино было малопригодно к употреблению — мерзкое, прокисшее, отдающее уксусом. Но запах был у него однозначный — спирт в наличии, что и было мне нужно.

Остался вопрос с самогонным аппаратом. Никаких резиновых трубок, змеевиков, стеклянных холодильников на проточной воде из-под крана, тут, конечно же, не наблюдалось. Так что я заперся в своем импровизированном кабинете и начал изводить один лист пергамента за другим.

«Не меньше пяти медных кло за штуку», — скользнуло по границе сознания, когда я отправил очередной лист на край стола — в стопку испорченных и исписанных.

Меня как-то перестали заботить простейшие бытовые вопросы: где спать, что поесть, как найти работу и протянуть до следующей оплаты. Только сейчас, имея возможность думать, а не выживать, мне в голову стали приходить какие-то дельные мысли и идеи, я стал более-менее умелым бойцом и больше занимался умственным трудом или тренировками с гвардией, чем вопросами выживания.

Сколько серебра уходило на мое питание ежедневно? С учетом отваров, неплохого вина, свежей выпечки? Сколько платили людям, что чистили мой нужник, приносили еду, таскали каждый вечер воду в большую медную ванну? Сколько стоит каждый день уголь, который я трачу на подогрев воды? А дрова камина?

Как только я начал прикидывать свой текущий уровень жизни, то даже немного присвистнул. Не меньше половины золотого в день. По очень скромным прикидкам только на текущие расходы. Когда-то мы с Лу и Илием могли спокойно жить на эту сумму неделю — три взрослых человека.

Было ли мне неуютно от свалившегося на меня знания? Самую малость. Ведь даже жизнь во дворце не давала мне всех тех благ, которые были у меня в Москве. Проточная горячая вода в любой момент. Безопасное питье, гарантированно чистая пища без угрозы подхватить каких-нибудь паразитов. Я со своей шизой конкретно достал местных кухарок, заставляя их прожаривать мясо чуть ли не до состояния подошвы, а если посуда, которую приносили мне с едой, была недостаточно чистой, то весь поднос отправлялся обратно, пусть и за мой счет.

Так что выгнать спирт очень хотелось. Хотя бы для себя.

После целого дня черканья и прикидок я пришел к выводу, что мне надо делать конструкцию в стиле «кастрюля-скороварка», с выходящей наружу медной трубкой, которая будет спиралью заходить в зону охлаждения, для выпадения конденсата.

Воодушевленный своей прозорливостью, на следующий день я пошел по ближайшим кузнецам и мастерам со своими корявыми чертежами. Там меня быстро спустили с небес на землю: отлить требуемые мне трубки было практически невозможно — только сплошное изделие. Мне же требовалась еще и герметичность по всей длине, так что с кузнецами случился облом. Тем более, медь здесь была не слишком популярным материалом, все больше по железу.

Вернулся я из своего похода по мастерам в расстроенных чувствах — столько времени убить и все зря! Ну мне нужен был этот импровизированных змеевик! Без него никак!

Я стал вспоминать, кто может исполнить для меня подобный заказ. Маг земли? В теории, он мог бы проточить мне отверстие в медном прутке, а потом я смогу аккуратно согнуть его в нужную форму. Но для этого надо идти искать, где там теперь живет королевская торговая гильдия — основная масса магов земли состояла у них на службе, занимаясь укреплением корабельных и прочих механизмов. Да и пустят ли меня к ним? И сколько будет стоить такая работа? А это придется опять тащиться к королю…

Я пока выпал из поля зрения Кая Фотена и немного отдалился от дел двора, занимаясь своим проектом и краем глаза контролируя историю с кипяченой водой для армии, но как только я попадусь под ясны очи монарха, он меня мигом припашет. Как минимум — подслушивать мысли его вельмож, которым Кай справедливо не доверял.

Так что от встречи с королем стоит избегать всеми способами.

Ночью мне снилось лото, первая игра, которую я проводил для Фотена и аристократов Клерии, а также мертвец-усач, который синей рукой забрал из моих рук кошель с золотом.

С одной стороны, совесть как бы говорила мне: ты так и не выяснил, кто кокнул толстого герцога-главнокомандующего, но мои мысли пошли в совершенно ином направлении. Лото! А конкретно — подарок королю в виде игрового набора. Он был выполнен очень тонко и искусно, а занимался работой ювелир. Может, мне помогут мастера по драгоценным металлам и камням и в этот раз?

Пока я завтракал и собирался в поход по уцелевшим ювелирам, то пытался вспомнить все, что знал о металлах. Свинец в качестве материала для змеевика был отвергнут сразу, хотя плавился он очень легко: мне этим спиртом пользоваться, а свинец гарантированно вступит в реакцию с парами спирта и водой. Не очень хотелось бы втирать такой раствор в собственную кожу или открытые раны. Конечно, отравление заработать будет тяжело, но никто же не отрицал накопление тяжелых металлов в организме, ведь так?

Я знал, что в химические реакции крайне неохотно вступают золото и серебро, но делать змеевик из желтого металла — это уже перебор особенно для меня. Так что вся надежда была на более дешевое, но при этом такое же полезное серебро. Причем мне не нужен был металл ювелирной чистоты — сойдет любой чистоты, главное, чтобы физические свойства не слишком уходили в сторону.

Для того, чтобы найти ювелира, пришлось взять коня и отправиться в сопровождении Орвиста в пригород — виконт отказался отпускать меня одного.

Я полгода не сидел в седле, и забыл, какое это сомнительное удовольствие. Так что пока проскакали десяток лиг, я отбил себе всю задницу и проклял и самогонный аппарат, и спирт и вообще, всю эту жизнь.

Ювелира нашли достаточно быстро, а когда мужичок разглядел на моей шее баронскую цепь — так и вовсе оттаял и стал приторно сладким. На самом деле, откуда у него заказы в такие времена?

Пришлось долго объяснять мастеру, чего я от него хочу и из каких материалов.

— Трубка должна быть с максимально тонкой стенкой, идеально, вот такой — я тыкнул пальцем в серьгу на прилавке, толщиной в миллиметра полтора, — а если получится, то еще тоньше. А внутри полость ну в пять стенок максимум. Вы же можете протянуть такую тонкую трубку?

Ювелир был озадачен. Он ожидал, что сейчас молодой вельможа закажет у него оправку для баронского жетона или какие-нибудь украшения, типа перстней, а я приперся с какой-то вундервафлей, которую непонятно как надо делать.

Дело сдвинулось с места, когда я заявил, что аккуратность не требуется, нужна только герметичность, да и все изделие из серебра делать не обязательно — стыки и швы можно обработать другими материалами.

Ювелир чуть приободрился и заверил, что за неделю сможет собрать для меня змеевик протяженностью в метр-полтора, загнув серебряную трубку широким радиусом и обработав швы оловом. Моим главным требованием была герметичность — чтобы пропуская через конструкцию воду, нигде не появлялось капель, а при погружении с запаянными концами — не всплывали пузырьки.

Саму трубку мужчина планировал делать из нарезанного листа серебра, который он собирался то ли выковать на заказ, то ли прокатить через металлические валики. Потом он уже протащит серебро через специальную «машинку», на которой тягались серьги или круглые элементы оправок, используя в качестве каркаса другую проволоку. Получатся отрезки свернутой трубочкой серебряной фольги по десять-пятнадцать сантиметров, швы которой мастер планировал запаять оловом или другим металлом. Вот только перед пайкой это все придется согнуть в нужную форму, а потом уже заделывать образовавшиеся швы и дыры… Короче, все выглядело очень хлипко и ненадежно.

Мастер лупанул мне за спецзаказ конский ценник — два «короля» задатка на материалы и, частично, за работу, вне зависимости от того, устроит меня конечный результат или нет. Пришлось расстаться с золотом в надежде, что ушлый мужик все же справится с задачей.

Вернулись во дворец ближе к вечеру, и сразу же попали в коготки Вилы де Шонц, которая моментом потащила меня к королю.

— Я слышал, ты к кузнецам пристаешь? — не здороваясь, начал монарх, как только я вошел в его покои.

Время было уже позднее, и король прямо сейчас собирался ужинать. Сервировано было на троих: справа от короля сидела Лу.

Я занял свободное место напротив богини и посмотрел на Кая, в глазах которого бегали дьяволята. От короля не укрылась наша размолвка с богиней — уверен, донесла де Шонц.

Лу выглядела как обычно, правда, сменила свой привычный костюм странствующей аристократки на более подходящее двору платье. Ее волосы были убраны в высокую прическу, на шее — простой медальон из серебра, плечи чуть открыты, демонстрируя взгляду белую кожу шеи и четко очерченные ключицы. Сейчас богиня была похожа на светскую львицу, а не на странствующее божество в поисках своей паствы, жреца и денег на храм.

— Король, я думаю, Антон был занят убийством бретеров и рисованием в своей комнате, -— с ядом в голосе сообщила Лу, беззастенчиво покопавшись в моей голове.

Я в этот момент как раз накладывал мясо в тарелку, чтобы присоединиться к начавшейся без меня трапезе, и чуть не уронил кусок на пол.

Я с неприязнью посмотрел на богиню. Создавалось впечатление, что сам факт моего существования ее теперь тяготит: мы все еще были связаны магией Матери, но больше ничем я ей не мог быть полезен. Так что расценивала меня Лу как балласт, с которым надо нянчиться, а временами — и беречь, чтобы не поранился.

Подобное отношение было мне не в новинку, мы просто вернулись к тому, с чего начинали.

— Бретер был необходимой жертвой, — спокойно ответил я богине, накалывая на трезубую вилку кусок мяса, — он пытался меня убить.

Лу и Кай как-то нехорошо переглянулись, и я понял, что мою точку зрения они не разделяют. Да что они вообще понимали? Это я встретился с рыжим лицом к лицу и видел, как он игрался со мной.

Вина за столом не оказалось — король старался не слишком налегать на этот напиток, чаще предпочитая холодные отвары из трав, которые отлично освежали, тем более, лето уже наступило, и в замке было душновато, так что я плеснул в кружку темного варева. Вкус был неплохой, но чем-то смутно знакомый.

Когда я понял, что именно пью, было слишком поздно.

Голову будто накрыло ватой, и я перестал чувствовать сознания короля и Лу. Я попытался дернуться из-за стола, но сзади на меня навалилось четыре гвардейца, прижимая к стулу и не давая шевельнуться. Среди моих пленителей был и Орвист.

— Суки! За что?!

Меня опять опоили, опять лишили ментальных сил, причем в этом теперь принимала участие и Лу. Я с ненавистью посмотрел на эту лживую дрянь, которая, за текущей ненадобностью, решила запереть мою тушку подальше от острых предметов, опасностей и ментальной магии. Лишь бы с ней ничего не случилось.

Гвардейцы быстро меня скрутили, связали и посадили обратно на стул. Все это время я грязно ругался, вспоминая все те конструкции, которые успел придумать в перерывах между сеансами каленого железа на моей коже в подземельях.

— Ты! Ты дал слово, мелкий выродок! И что теперь?! Так благодаришь за службу?!

Мои глаза налились кровью, и будь моя воля, я бы сейчас навалился на Фотена и вырвал ему глотку зубами.

— А ты?! — Мое внимание перекинулось на подошедшую Лу, — решила избавиться? Получила храмы и паству, сдалась и все, в расход счетовода? Ты вообще знаешь через что я прошел из-за тебя?

Вместо ответа богиня коснулась рукой моего лба и заставила отключиться. Мое сознание поглотила тьма.

В следующий раз я пришел в сознание уже в своих покоях — Орвист при участии Илия деловито заливали мне в глотку раствор. В комнате были еще несколько гвардейцев и Лу, которая переоделась в свои привычные штаны и рубашку.

Увидев предательницу, я зарычал и чуть не откусил виконту палец, который он еле успел убрать от моего рта. Сноровки у гвардейца не хватало — чай, не палач — так что большую часть отравы у меня получилось выплюнуть ему в рожу.

— Хватит, — дала команду Лу и подошла ко мне.

— Что, лишишь меня сил, но побоялась встретиться напрямую? — криво ухмыльнулся я.

Богиня ничего не ответила, положила руки мне на голову и утащила в свои чертоги разума.

Я моментально сориентировался, и пока богиня ничего не успела сделать, попытался вызвать ментальный конструкт. Ничего, пустота.

— Пока действуют травы, тут ты просто гость без сил и возможностей, — спокойно сказала богиня, стоя ко мне спиной.

Выглядела она точно так же, как и секундой раньше в моей комнате.

— И что, будешь избивать, как тогда, в Трейле? Выжжешь мне мозги?!

— Ты и сам с этим неплохо справляешься.

Я не понимал, о чем говорит богиня, о чем сразу же ей сообщил в максимально грубой, но доступной форме.

Вместо ответа Лу провела перед собой рукой, и я увидел сцену: дуэльная площадка, на которой сражаются двое. Молодой рыжеволосый парень из последних сил отступает под нажимом крупного мужика, в котором я узнал самого себя. Вот, парень ставит верхний блок, чтобы отразить мощный удар сверху, но мне плевать — я опускаю свое копье прямо на лезвие, которое разрубает древко.

На этом моя атака не заканчивается и, в тот же миг подняв облачко пыли концом оставшейся в руках палки, демонстративно пробиваю ничего не понимающему противнику горло острым концом обрубка. Тело, насаженное на деревяшку, дергается, но я удерживаю поверженного противника на весу. И только когда конвульсии стихли — упираюсь ногой в грудь трупа и сталкиваю труп несчастного с древка, которое выходит с мерзким чавкающим звуком.

«Ложь! Тебя там даже не было! Ты лжешь!»

Богиня не смотрит на меня, а показывает следующее видение. Я иду вместе с Гареном и с каким-то азартом и весельем рассказываю, что больным можно отрезать ноги и руки на скорость, а потом смотреть, сколько выживет, а сколько — загнется. В моих глазах нездоровый блеск, а Гарен косится на меня, будто впервые видит.

Следующее видение. Служанка приносит мне ужин, но тарелка слишком грязная. Вместо того, чтобы как обычно отослать девушку обратно на кухню, я хватаю ее за волосы, затаскиваю внутрь комнат и там заставляю вылизывать грязь сначала с посуды, а потом с собственных сапог.

«Это ложь! Зачем ты опять мне лжешь, тварь?!»

Теперь мы стоим в моем кабинете. Я что-то истерично черкаю на пергаменте. Рядом — куча исписанных и порванных бумаг. Вот рисунки перегонного аппарата, а рядом — какие-то кляксы и полосы, похожие на рисунки черной дыры. Или бездны. Внезапно я застываю и смотрю в одну точку. Из видения слышится голос Лу:

— Антон, ты здесь? Антон, ответь мне!

Я не реагирую и возвращаюсь к своей «работе». Когда пергамент заканчивается, я вскакиваю со своего места и, вымазав руки в чернилах, начинаю рисовать на стенах. Причудливые изгибы линий переходят в очертания каких-то механизмов, назначение которых я не знаю, а в итоге все сливается в огромный глаз, из которого на меня смотрела сама тьма.

Зачем она лжет мне? Зачем показывает эти фантазии? Я помню эти дни, я помню, что я делал.

«Это не ложь, Антон. Это теперь ты».

Мысли богини были полны сожаления.

«Нет! Не я! Это не мог быть я!»

Она наконец-то повернулась ко мне, и я увидел огромную печаль в ее глазах.

Богиня опять пытается меня обмануть, она всегда мне лжет.

«Ты сделал все это, Антон. Не помнишь, но сделал. Смотри сам, свои же воспоминания».

Богиня коснулась моей груди и вырвала часть моей памяти, отправив в сторону, разворачивая воспоминание и делая его видимым.

Я стою в камере герцога Регона. Толстяк лежит на боку и кряхтит — матрац для его туши слишком тонкий и сейчас ему было неудобно. Я подхожу к нему, кладу на плечо руку и силой магии начинаю методично сминать его сознание. Герцог начинает хватать воздух, мелко трястись, но я не ослабляю хватку, растворяя его «Я» во тьме бездны. Все оказалось кончено буквально за минуту, после чего я заглядываю в лицо с вываленным изо рта языком, чтобы убедиться, что эта свинья сдохла, и зову гвардейцев.

«Это сделал ты, Антон, не отрицай».

Я начал вспоминать. Герцог дышал, когда я вошел внутрь? Или это такая хитрая иллюзия? Нет же, он был мертв! Его кто-то отравил! Он был холодным, я помню! Эта дрянь пытается меня обмануть. Опять.

Я сделал единственное, что было мне сейчас доступно — я попытался броситься на Лу и придушить маленькое лживое божество.

Уже почти дотянувшись до горла богини, я замер — обе руки Лу были сейчас погружены в мою грудь по локоть. Мое сознание пронзили тысячи игл, это было настолько ужасно, что я даже ментально не мог кричать, просто замер.

Прямо сейчас Лу методично шарилась по закоулкам моего сознания и души. Без барьеров и магии, на чужой территории, я был абсолютно беззащитен и открыт перед ней.

«Хватит! Не надо! Хватит!»

В этот момент Лу вырвала руку из моей груди, сжимая в кулаке извивающийся жгут чистой тьмы. Богиня бросила на него взгляд, и тьму в ее руки пронзил яркий синий свет, растворяя и уничтожая эту часть… Чего? Моей души?

Сколько раз Лу вырывала метастазы тьмы, которые пустила в моей душе бездна, после чего сжигала их силой своего разума, я не знаю. В чертогах не было времени в привычном смысле, так что с одинаковым успехом мы могли находиться там и миг и десять часов. Под конец лицо богини потемнело, на лице и руках проступили черные вены, а фиолетовые глаза налились кровью.

В какой-то момент я почувствовал, что со мной закончили. Богиня отпустила мою беспомощную и истерзанную душу и, устало махнув рукой, мощным толчком отправила меня обратно, в мир живых.