Последний жрец. Том II

Пролог. Тихое дыхание

От автора

Дорогой читатель! Рад приветствовать тебя здесь, на втором томе серии книг о приключениях Антона и Лу. Я решил отнять немного твоего внимания и обратиться напрямую, со страниц книги.

Первый том оказался не настолько динамичным, как многие ожидали от жанра попаданца в магические миры, но на все есть свои причины. Я серьезно работаю над темой развития Антона, как персонажа, а никакое развитие невозможно без вызовов и препятствий. Конечно, хотелось бы, чтобы приключения бухгалтера в мире магии и богов оказались более оживленными, где-то более простыми, то есть ближе к канону жанра, и ему не давали по роже трое крестьян, но такова жизнь — это был реальный уровень Антона на тот момент. Я стараюсь не слишком осложнять жизнь бухгалтера, хотя признаюсь — начинал я свою творческую карьеру писателя с романа антиутопии. Так что держусь из последних сил :)

Но персонаж живет, сюжет движется. Второй том повышает ставки, впереди нас ждут как и более серьезные проекты московского бухгалтера, так и более серьезные испытания, которые заставят Антона не только подставлять щеку под удары, но бить самому в ответ. Как мечом, так и магией.

Очень надеюсь на твое терпение, читатель. А еще верю, что чтение доставит тебе удовольствие.

Пролог

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Главный дипломат клерийского королевства, герцог Элиний Мофорос, сейчас был похож на выброшенную на берег рыбину.

Глаза герцога были округлены, сам он чуть раскраснелся и гневно хватал воздух ртом.

— Мой уважаемый Элиний, ничего не предпринимать, посольство останется на месте, — голос говорящего был молод, что не мешало ему звенеть властными, даже капризными нотками.

Прямо перед старым герцогом в кресле развалился в неподобающей позе его монарх — король Кай из династии Фотенов, первый своего имени.

На лице короля блуждала тень, свидетельствующая о крайней скуке и нежелании дальше продолжать разговор государственной важности.

Он был молод, подтянут и совершенно не походил на наследника рода Фотен. В отличие от своего отца, Сандера Четвертого, Кай не отличался волевой внешностью и физической силой. Пойдя весь в мать, легкую, как весенний ветерок, шаринскую княжну, Кай казался слишком тщедушным на фоне своих мощных предков.

Молодой король был высок, худощав, бледен и невероятно красив. Длинные пальцы, узкие ладони, слишком худые и слабые для ратного дела ноги. Занятиями на арене и владению боевым топором — традиционным оружием рода Фотен, он пренебрегал, предпочитая изнурительным тренировкам общество молодых дворянок и хорошее вино. Небольшой узкий подбородок бросался в глаза всем, кто когда-либо видел золотые монеты Клерии, на которых был изображен профиль Сандера Второго — прадеда Кая, настолько он был не похож на мощную челюсть великого предка молодого человека. Злые языки при дворе вообще поговаривали, что мать Кая, наследная княжна Марин, вовсе нагуляла сына на стороне, и в этом молодом человеке не было и капли крови Фотенов. Впрочем, слухи эти ходили в очень узких кругах и очень тихим шепотом, дабы не нарваться на монарший гнев.

О принадлежности Кая к роду Фотенов и его праве занимать престол Клерии у герцога Мофороса не было никаких сомнений. Глубоко посаженные серо-белесые глаза и темная шевелюра, которые были отличительной чертой рода Фотен, в Кае проявились во всю мощь. Знающие люди поговаривали, что Кай был крайне похож на своего двоюродного деда — родного брата Сандера Третьего — фактического соправителя Клерии в прошлом. В молодом короле присутствовала еще одна отличительная черта Фотенов — владение стихией воды с уклоном в смертоносную магию льда, которая, как по часам, проявлялась у всех наследников мужского пола. Именно это было причиной, по которой всех Фотенов обучали бою с секирой: в сочетании с магией льда она превращала королей Клерии на поле боя в грозных и почти неуязвимых противников. И даже если у кого-то хватало смелости выйти против короля в прямом столкновении, он быстро оказывался зарубленным огромным боевым топором монарха, предварительно, конечно, замедленный или вовсе замороженный магией льда.

Кай был далек от традиций предков с уханьем разрубать надвое своих оледеневших врагов, и когда все же выбирался на арену размяться, то предпочитал пользоваться рапирой.

Сам Кай Первый о слухах своего сомнительного происхождения знал, но не пресекал — пока это были лишь трусливые разговоры в кулуарах или на закрытых вечеринках, да и то, шепотом, опасаться было нечего. Реагировать же на откровенно порочащие его мать слухи было сродни расписаться в своем ублюдочном происхождении. Так что Кай закрывал глаза на сплетников, давая тем возможность почесать языком.

— Мой дорогой герцог, — Кай намеренно игнорировал все правила, обращаясь просто по титулу к своим аристократам, — я уже все сказал. Посольство остается на месте. Да, я знаю, что в нем состоит ваш племянник, но что поделать. Это будет грубо с нашей стороны.

— Война только дело времени, Ваше Величество! Только дело времени! И мы должны сделать первые шаги, чтобы показать, что Клерия готова принять удар с достоинством! — Заходился герцог.

Сейчас молодой король нарушал все устоявшиеся протоколы. Клерийскому послу было нанесено прямое оскорбление при отказе принять грамоты на следующий год. Это означало, фактически, непрямое объявление войны. При таком охлаждением дипломатических отношений, за которым последует выдворение посольства, как только истечет срок действия текущих договоренностей, обычно следует война. Случится это накануне для Лета — уже через четыре месяца. После начнутся пограничные стычки, которые уже к следующей весне могут перерасти в полномасштабную войну.

Насколько было известно Каю, Париния не готовилась к войне, и его правление на троне Клерии могло и вовсе пройти спокойно, став эпохой мира между бывшими осколками Империи. Но все карты смешали действия Ламхитана по отношению к Короне, а мимо такой заварушки непостоянный союзник Клерии — Республика Бренн, пройти не могла. Осложняла ситуацию и история в баронстве Тиббот, которая и стала катализатором роста военных амбиций паринийской знати.

Каждый раз, когда Кай думал о предстоящей кампании, его изящные руки сжимались в кулаки. Он прекрасно знал, чего хотят при дворе короля Паринии: связать его боями на востоке. В это время давние торговые партнеры Паринии, гонгорцы, под шумок откусят от Клерии стратегический порт Меллер вместе с полуостровом Фейн.

Это грозило королевству Кая колоссальными финансовыми потерями: гонгорские и прочие парусные суда, которые ходили с запада на восток при попутном ветре, при должном оснащении могли вовсе не заходить в клерийские порты на стоянку, прямиком отправляясь в Паринию. Это лишало казну тысяч золотых портовых сборов ежегодно, и еще десятков тысяч — на сопутствующей торговле. Вся налаженная торговля и производство, направленная на обслуживание портов и заходящих в них на стоянку торговых судов, летела псу под хвост. Собственный торговый и военный флот Клерии не мог переработать и десятой части того, что производилось для морского дела в королевстве.

Оставался еще галерный флот, который двигался с востока на запад, но это меньше половины кораблей, которые обслуживались портами Клерии. Да и многие галеры при должной подготовке могли дотянуть от берегов Паринии до самого Меллера, так что тут Кай был опять в пролете.

Спасало одно — никто войны не ждал, и все стороны начинали примерно с одной и той же точки. Надо было послать голубей и гонцов в Шаринское Княжество, может, родственнички смогут как-нибудь отвлечь или усмирить гонгорцев. Или хотя бы сдадут в найм пару своих легионов, усиленных магиками.

Ни для кого не было секретом, что княжество активно участвовало в военных конфликтах по всей Таллерии и предоставляло услуги своих солдат и магов тем, кто готов был щедро платить. Очень щедро. Но нанятые отряды стоили каждого золотого, уплаченного за них: с идеальновый выучкой, привычные взаимодействовать в связке со своим магом, шаринские бойцы могли взять любую крепость или выстоять там, где прочие не продержались бы и двух часов. По этой причине княжество, раскинувшееся на двух разных берегах залива и не имеющее сухопутной связи между своими частями, до сих пор и существовало. Легкая конница Токонской Империи разбивалась о тяжелую пехоту под прикрытием магов, как волна разбивается о скалу. То же происходило и с многочисленными пешими армиями гонгорцев: даже если они и доходили до рядов шаринцев, до победы было очень далеко. Прорываясь через град камней, молний, огня и льда, которыми осыпали их маги, гонгорцы всегда несли чудовищные потери. Но даже добравшись до княжеской армии, последняя очень часто ставила на атаке гонгорцев жирную точку, заставляя противника умываться кровью и нести потери минимум три к одному.

На секунду Кай задумался, что свободные легионы могли уже зафрахтовать для Нельской Короны, но попытаться стоило.

Герцог все еще пыхтел, стоя прямо перед Каем, так что ему надо было бросить какую-нибудь кость, чтобы избавиться от старика.

— Уважаемый герцог… Поймите, я не собираюсь отзывать посольство, которому работать еще несколько месяцев. Мы должны быть в курсе, что происходит при беласаргисском дворе. Так что послы останутся на своих местах до моих распоряжений. Или пока их не выдворят за пределы Паринии. Вам понятно?

Герцог Мофорос собирался было что-то сказать, но в этот момент молодой король подозвал стоящую в углу фаворитку и жестом показал ей налить вина. Слишком старая для короля, разменявшего всего четверть века — ей было уже 27 лет — женщина сразу же подхватила кубок, плеснула рубиновой жидкости из графина, после чего подала питье своему покровителю.

Этим Кай показал Мофоросу, что аудиенция окончена и сейчас он собирается перейти к более приятным делам проникающе-поступательного характера. Возможно, прямо на этом самом кресле. Вино в его руке и блестящие похотью глаза фаворитки, которая уже была готова услужить своему королю, были только лишним тому подтверждением. Последней каплей стало то, что Кай, будто незаметно, запустил руку под платье женщины, поглаживая ее бедро.

Герцог Мофорос, не в силах более выдерживать подобного разврата и распущенности своего монарха, резко развернулся на каблуках и вышел прочь из комнаты. Король остался наедине со своей фавориткой.

— Вот видишь, как все складывается, Вила — король в последний раз провел рукой по бедру женщины и убрал руку. — Даже мой главный дипломат не до конца мне верен. Преследует собственные интересы, хотя был самым верным сторонником моего отца.

Жалованная графиня де Шонц, в прошлом, до приближения к Королю и последующего возвышения — потомственная баронесса Вильм, третья дочь барона Вильм, молча предложила своему королю еще вина.

— Можешь поговорить с девочками, что там творится в комнатах герцога? — Прямо спросил Кай Фотен Первый.

С графиней он мог общаться не таясь. Он приблизил третью дочь нищего безземельного барона к себе, пожаловал персональный титул и выделил небольшое поместье вместе с крепостными, так что все, чем владела Вила де Шонц, она получила от короля.

Фаворитку откровенно презирали при дворе и, зачастую в лицо, называли ее баронессой де Шонц, что было верхом грубости для высшего света. Так что никаких опасений в лояльности женщины у Кая не было. Он, король — ее лучшая стена и опора и молодая женщина, была с ним до конца.

До того, как возвыситься до статуса единственной и бессменной фаворитки молодого монарха, тогда еще Баронесса Вила вела не слишком приличную жизнь, пытаясь соблазнить кого-нибудь из обеспеченных наследников дворянских кровей. Безуспешно. На одной из разнузданных попоек, в которых при жизни отца еще принимал участие тогда принц Кай, он ее и заприметил. С тех пор у них установились, к обоюдному удовольствию, весьма плодотворные рабочие отношения. Особенно помощь Вилы и ее бесконечных нищих, как и сама баронесса, подруг, пригодилась Каю после смерти отца. Старый король погиб бесславно и внезапно: упал на охоте с лошади и сломал шею.

В тот момент Кай даже не задумывался, что ему придется реально управлять государством, а не просто взойти на трон. Молодой человек справедливо думал, что всю полноту власти заберет его матушка — наследная княжна и вообще, мудрый в политическом плане человек. Но случилось внезапное: после смерти правящего монарха, его мать, шаринская княжна по происхождению, внезапно отказывается от всех прав на клерийский престол, садится на небольшой торговый корабль и отплывает к берегам Бланда, где пересаживается на шаринское судно и возвращается к себе на родину.

Официальная версия гласит, что убитая горем монаршая вдова решила посвятить себя служению Матери, но по факту, она просто бросила Кая на произвол судьбы, сбежав из королевства. Молодой король подозревал, что сделала она это под давлением — при жизни папеньки отношения с шаринцами пошатнулись и они сильно сблизились с гонгорцами, не помог даже династийный брак. Шаринский князь не раз публично заявлял, что отдал свою любимую дочь за «тупого мужлана» и при любой возможности послы княжества приглашали королеву посетить родину с визитом. Так что у матери могло просто не быть выбора.

Легче от этого Каю не жилось, потому что без поддержки, опытной свиты и своих людей, он оказался втянут в водоворот придворных интриг. Но Каю повезло, возможно, его просто недооценили, а когда поняли, что «щенка» уже есть зубы и мертвая хватка, было слишком поздно.

Тогда посулами, угрозами, подкупом, шантажом и прочим инструментарием придворного, Каю удалось подавить зреющий бунт и переворот. Немалую роль в этом сыграла Вила и ее доносчицы.

Слишком многое себе позволяют говорить мужчины в присутствии ублажающих их женщин. Особенно, если речь шла даже не о нищих дворянках, а о простой обслуге, которой при дворе постоянно задирали юбки.

С обслугой, кстати, Вила тоже имела хорошие отношения.

Обдумывая просьбу короля что-нибудь разузнать, Вила налила себе вина во второй кубок попроще.

— Знаешь, мой король — такое вольное обращение к монарху было частью ее привилегий, — тут все сложно.

— От чего же? Неужели завязал? — Усмехнулся Кай.

— Да вот как раз нет, герцог еще тот жеребец, — просто ответила Вила. — Но вот ходят в последнее время слухи, что он окончательно перешел на мальчиков.

О специфических и крайне широких вкусах герцога говорили давно, но до недавнего времени он, все же, чередовал.

— Что, совсем от девочек отказался?

Вила только кивнула и добавила:

— И переключился на мальчиков со, скажем так, выдающимся достоинством.

Король тихо фыркнул в кубок. Да, удивляет герцог.

— Так найди ему мальчика, в чем проблема?

— Редкая и сложная задача, мой король, но я постараюсь.

Король только коротко кивнул. Он понимал, что это будет долго, дорого и сложно, но что поделать. Надо было готовиться к грядущей войне, которая неизбежно начнется в ближайшие полгода-год, так что при дворе все должно быть тихо. Потому что он и так был в сложном положении из-за ситуации в баронстве Тиббот.

Всех деталей Кай Фотен не знал, но из полученных недавно от самого Амера Тиббота писем, смог восстановить определенную картину происходящего во всегда тихом, мирном, но очень важном для королевства регионе. Кто-то серьезно присосался к землям Амера, и тащил не только из кармана барона, но и из его — короля. Насколько обширной была преступная сеть, можно только догадываться, но то что она раскинулась на множестве земель по всей Клерии, Кай был уверен железно. К сожалению, талантливый счетовод, который нашел все концы в пыльной отчетности, просто растворился в ночи. Возможно, даже, уже где-то погиб, так что первую было мысль провести такую же ревизию в своих прямых владениях, король уже давно от себя отогнал. Не до этого, пусть даже счетовод прямо сейчас появится перед ним, вот на этом самом месте.

Надо готовиться к войне.

Они посидели с графиней еще минут двадцать — чтобы не вызывать подозрений, после чего Вила засобиралась по делам. Задачу ей молодой монарх поставил не самую простую.

Графиня чуть ослабила корсет, слегка растрепала волосы и немного покусала губы — чтобы все выглядело более-менее натурально, после, с удивительным для своего внешнего вида изяществом и достоинством, она поклонилась своему королю в глубоком реверансе, и покинула рабочий кабинет Кая Фотена Первого.

Молодой король скользнул взглядом по зрелой изящной фигуре графини и только тяжело вздохнул, глядя ей вслед.

Он слишком ценил и уважал Вилу де Шонц, чтобы тащить ее в свою постель.

Глава 1. Доки

Что первое приходит на ум, когда вам говорят о столице достаточно богатого королевства? Ну, я сразу представлял себе узкие улочки, каменную застройку, шумную рыночную площадь и ленивую, толстую стражу. И чтобы обязательно они все были усатыми.

На деле же Пите — столица Клерийского Королевства, оказалась шумным, грязным и очень бедным портовым городом со всеми вытекающими. Даже зимой, в холода, вонь от рыбьей требухи, выбрасываемой многочисленными лавочниками, трактирщиками и просто жителями, которые добывали себе рыбным промыслом пропитание, стояла просто невыносимая. Хоть топор вешай.

Дополнялась картина многочисленными небольшими рынками, демонстративной перенаселенностью и бесконечными пьяными разборками матросов, которые сошли на берег в увал.

Порт был сердцем Пите, огромным, шумным, вонючим сердцем. Находясь в очень удобной бухте с очевидной, но простой для обороны навигацией — корабли, чтобы зайти в порт, постоянно лавировали между скал, подставляя аппетитные бока под осадные орудия на берегу — город с момента своего основания стал торговым узлом региона. А после — и столицей молодой тогда еще Клерийской Империи.

Но империи рушатся и исчезают, а вот торговля остается. И даже после развала большого восточного государства на три удельных королевства и торговую республику, Пите своего статуса не потерял. Как был портом, так и остался. Как был столицей — так и остался, только теперь это была столица не империи, а простого королевства.

Верхний город, расположившийся подальше от вони и шума порта, конечно, блистал. Тут были и чистые мощеные улицы, и дорогие особняки, и даже менее толстые стражники, чтобы не смущать своим видом расположившуюся там знать, зажиточных купцов и прочие сливки клерийского общества. В целом, Пите производил впечатление России в миниатюре: верхний город — это Москва и Питер, а порт с доками — вся остальная страна.

Как и ожидалось, осели мы с Илием и Лу в нижнем городе, недалеко от доков, по сути, в трущобах.

В первые дни у меня были какие-то призрачные надежды найти достойную «офисную» работу по моему финансовому профилю, но чем чаще я совался в различные конторы, торговые гильдии и прочие заведения, тем больше понимал, что никому тут не нужен. Все были при своих местах и должности в Пите были поделены и расписаны на поколение вперед: купцы двигали своих сыновей и зятьев, на службу в управу брали, предпочтительно, бедных или безземельных дворян. В страже, куда набирали после службы в королевских легионах, мне тоже места не нашлось: за позицию интенданта при отделениях гарнизона Пите велась борьба похлеще, чем за внимание монарха при дворе. Снабженец — это где угодно серьезно. В любом мире такое место было очень теплым и желанным.

Короче, помотавшись недельку по славному граду Пите, я принял волевое решение: будем ближе к целевой аудитории богини Лу. То есть к нищим, обделенным и просто несчастным людям из трущоб столицы.

Двигаться куда-либо дальше я первое время смысла не видел: это был густонаселенный торговый центр региона, где хватало потенциальных молящихся моей богини. Так что надо было просто обеспечить выживание нашей небольшой банды, пока Илий и Лу будут вести свою миссионерскую деятельность.

Сначала, было, поселились в одном из трактиров с гостиницей, но быстро поняли, что такое жилье и стол сожгут все сбережения раньше, чем мы добьемся сколь-нибудь значимых результатов. Пришлось опять старику Илию потоптать сапоги в поисках квартиры или комнат во многочисленных домах нижнего города.

Чем дольше старик искал жилье, тем ниже падали мои стандарты. Сначала хотелось поселиться подальше от доков и рыбной вони, чтобы была своя баня, как в Трейле, желательно, у лавочницы или другой приличной хозяйки.

Реальность быстро расставила все по своим местам и уже через неделю безуспешных поисков и закатывания глаз от Илия на мои слова «как мы будем жить в таких клоповниках», стандарты пришлось до этих самых клоповников и понизить. В итоге жрецу удалось найти нам относительно просторную и светлую комнату на южной окраине Пите, недалеко от моря. Воняло там примерно так же, как и в любой другой части нижнего города, но за время, проведенное в столице, я уже как-то принюхался.

Пока мы со старым жрецом метались из стороны в сторону, пытаясь обустроить наш быт, Лу тоже не скучала. Красивая, благородной наружности, она привлекала к себе внимание ребятни, с которой и вела просветительскую работу. Слишком сильно богиня не отсвечивала: мы на второй же день купили ей простое платье горожанки, а волосы она собирала в высокую гульку на затылке, как делали все местные женщины. От чепца Лу отказалась наотрез, как я не просил, хотя бы в целях конспирации. Но и переодевание пошло ей на пользу: сейчас бы я ее охарактеризовал не как странствующую воительницу-аристократку, а как гувернантку из семейства обедневших дворян, дочь лавочника или небольшого купца, а то и как молодую жену местного жреца. Лу удалось слиться с местностью.

Маскировка, конечно, была не слишком выдающаяся, так что любой, кто смотрел на девушку дольше двух минут, сразу же просекал, что она не так и проста. Воинская грация, четкость и плавность движений, осанка, походка, чуть вздернутый точеный подбородок и глаза, светящиеся внутренней силой и достоинством, никакие платья и чепцы спрятать не могли.

Деньги быстро кончались. От суммы, что мы смогли накопить во время жизни в Сердоне и Трейле, осталась только мошна с золотом — неприкосновенный запас на строительство храма — да полсотни серебром. Очень много сжирало содержание лошадей на городских конюшнях, где купцы и прочие гости Пите оставляли своих лошадей, ослов, мулов и прочую рабочую скотину. За каждого коня приходилось платить по серебру в день — столько обходилась аренда стойла, фураж с соломой и питье для коней. За чистку местным конюхом надо было выложить еще половину, а выгул лошадей, чтобы животные не застаивались, стоили трешку за раз. Ценник был реально конским — для меня это определение вовсе заиграло новыми красками — но продать лошадей за полцены, чтобы потом платить втрое, мы были не готовы. В любом случае, если совсем прижмет, мы можем избавиться от своего четвероного транспорта и просто возместить расходы на содержание, отправившись в путь пешими, с каким-нибудь караваном. Или вообще погрузиться на один из кораблей пассажирами — путешествовать морем тут было в порядке вещей, портовый де город.

Но лошадей мы пока содержали. Обходилось нам это порядка 25 серебряных монет в неделю, то есть почти равнялось двум третям моего заработка у барона Амера Тиббота.

Но была у высоких цен столицы и оборотная сторона — платили тут за работу намного больше, чем на тихом юге.

Так как я был опытным провинциалом — в одной столице, которая пожирала и перемалывала судьбы людей, выплевывая тех на обочину жизни по окончанию пиршества — я в своей жизни обустроиться разок уже успел. Речь о Москве, конечно, в которой я остался после учебы в институте. Так что и Пите, как я думал, мне должен покориться.

Когда я получил от ворот поворот во всех более-менее приглянувшихся мне конторах, торговых домах, гильдиях и даже ростовщических лавках, пришлось воспользоваться опытом жизни в Москве. К этому способу я прибегал каждый раз, когда сталкивался с нехваткой денег или планировал крупную покупку. Нет, я не про гоп-стоп. Я начал искать халтуру с поденной оплатой.

Что в сути своей халтура на денек или недельная шабашка? Это трудная, тяжелая работа, которую надо делать быстро. Платят за такие дела сразу же, на руки и сумма не облагается никакими налогами. Еще и довезут обычно, куда надо. Ну, это я про стройки в Москве и области. Тут же никуда ехать не пришлось — доки были местом, где мужчина всегда может найти себе работу. Было бы желание.

Желания у меня, кстати, особо не было, но худеющая мошна вкупе с грядущей перспективой лезть в золотой запас или продавать лошадей, на работу меня погнали.

Сначала ничего не получалось, я только бесцельно ходил между складами, перемежающихся грязными улицами с какими-то покосившимися халупами, и только крутил башкой.

Судьба послала мне Тарта.

Наша первая встреча с Тартом прошла живописно. Я шарился по докам в поисках работы, а он блевал в подворотне. За день я уже такое количество прохожих и делового вида моряков дернул своим вопросом «где бы тут работки найти», что в моем отупевшем от холода, рыбной вони и мелькающих вокруг лиц мозгу даже не родилось и тени сомнений, что момент крайне неподходящий.

Я постоял, подождал пока мужик проблюется, и когда он разогнулся, утирая рот и подбородок, прямо его спросил:

—Уважаемый, минутка найдется?

Мужчина только удивленно на меня посмотрел.

— Не знаешь, где работенку найти можно? Для честного человека, без мутных и донных дел, — продолжил я свои расспросы.

Тарт удивился, но мне уже было настолько плевать, кого теребить расспросами, что я просто стоял и ждал, что мне скажет этот мужик в крепкой одежде и неплохих сапогах, который еще до захода солнца решил проблеваться за углом портовой таверны.

Как оказалось, Тарт был старпомом на галере, которая только сегодня пришла в порт Пите со стороны Бреннской республики. Чуть за тридцать, может тридцать пять, как и все южане, он был смугловатым, с высокими скулами и темными кудрявыми волосами. Дополняли образ «горячего итальянца» небольшая бородка и черные, аки душа ростовщика, большие глаза с пышными, как у девицы, ресницами.

— Удивительный способ заводить знакомства, — почти без акцента, на клерийском, ответил мне мужчина.

— Я просто приехал в город и ищу работу, — пожал я плечами. — У кого не спросишь, все заняты и торопятся, а тут такой шанс завести беседу.

Моряк усмехнулся, показывая ряд крепких белых зубов.

— Говоришь, для честного человека работу ищешь? — Оценивающе посмотрел на меня моряк, пытаясь понять, что такой худой и высокий парень забыл в доках.

Посмотрел на мои руки без мозолей. Руки писаря, жреца или аристократа.

— А ты кто по профессии вообще? Что умеешь?

— Счетовод, — просто ответил я. — Но берусь за любую работу. Грузчиком в том числе.

Собственно, найти себе работу грузчиком я и планировал. Хорошая шабашка, честные деньги. Вот только спина потом будет вываливаться, но я постоянно делал гимнастику и старался упражняться с мечом, так что сейчас был посильнее, чем до путешествия в этот мир.

Проблема трудоустройства была в том, что в порту Пите уже давно действовали целые банды и гильдии грузчиков, которые забирали себе самые сладкие заказы. Вольнонаемные же, типа меня, должны были собираться каждое утро на специальных пятачках в порту, где их цепляли на разовые работы бригадиры или капитаны в помощь собственным матросам.

Об этом я не знал, потому что это были тонкости деловой жизни порта. Чтобы застать вольнонаемных, надо было приходить на пристань засветло. Так что пока я доходил до мест сбора, там уже никого не было — работать в порту начинали в районе шести часов утра, за два-три часа до рассвета. Я в это время только начинал делать гимнастику и греть завтрак для себя, Илия и Лу.

— Приходи завтра на пятый причал, четыре часа после полуночи. Капитан будет вольных смотреть.

— Вольных? — на тот момент, еще не зная особенностей здешнего найма, спросил я.

— У-у-у, и вправду приезжий. Откуда занесло?

— Из Сердона.

— Это что еще за дыра?

— Это на юге, возле гор.

Мужчина оценивающе на меня посмотрел. Странным я ему показался, счетовод, который ищет работу руками.

— Пятый причал, не опаздывай. Ребята из команды спросят — скажешь, что Тарт пригласил. Мы пытаемся мутных личностей к капитану не пускать.

Я благодарно кивнул и, видя, как стремительно зеленеет лицо старпома, решил оставить его наедине с этой уютной подворотней. Кажется, ему еще было что «сказать» на тему выпитого и съеденного.

Хорошие новости приподняли боевой дух нашей банды. Илий откровенно радовался, что я наконец-то нашел работу. Лу же сдержанно кивнула, будто у нее на глазах пришельцы из другого мира, повязанные с ней заклинанием Матери, каждый день грузчиками в незнакомых городах устраиваются.

Честно, я еле-еле проснулся и если бы не вездесущий Илий, который начал теребить меня еще за полчаса до подъема, наверное бы и вовсе проспал. Собрался, перекусил, памятуя о том, что физический труд люто сжигает калории, закинул в карман небольшой свиток с солониной и кусочком сыра — пожевать в обед.

Ну, вроде готов. Посмотрим, что там за работа в доках.

Только подходя к причалу я понял, какая жизнь здесь кипит ранним утром. Было людно, будто на рыночную площадь вышел, а не приперся в порт за несколько часов до позднего зимнего рассвета.

Ветер был с моря и пробирал до костей. Вообще климат Клерии и конкретно в Пите был достаточно мягкий, я бы даже сказал, субтропический, если бы не холодные северные ветра зимой.

Омываемое теплым течением, идущим с востока на запад и иссякающим в районе полуострова Фейн, Клерийское побережье очень напоминало мне берега родной Европы, которая грелась в потоках Гольфстрима. Тут, конечно, течение было не таким масштабным, но для обогрева побережья и защиты клерийских портов ото льдов северного моря, мощи течения хватало с лихвой.

Бывалые моряки рассказывали, что тут, в Клерии, течение уже иссякает, а вот на востоке, у изгиба материка, можно наблюдать удивительное явление встречи масс воды разных плотностей: теплые воды, которые были лазурно-светлыми, в открытом море встречались с массой темно-синей холодной воды северного моря. Говорят, зрелище завораживающее. Я вспомнил, что видел в сети что-то такое про встречу двух океанов, воды которых имели разную температуру и минеральный состав, но не мог подумать, что такое явление будет актуальным для других миров.

Благодаря такой прихоти природы северные порты континента никогда не замерзали, а судоходство здесь, у берегов Клерии, Паринии и Республики Бренн было весьма специфичным. Так, выходя на прямой курс на запад, корабли шли на веслах — подгоняемые вперед теплыми водами, быстро преодолевали лигу за лигой. Обратно же купеческие суда использовали силу ветра. Корабли выходили в открытое море, за пределы теплого течения, и, оседлав попутный западный ветер, неслись уже обратно, в сторону Паринии и Бренна. Большинство судов были одновременно и парусными и весельными, однако некоторые имели и специализацию, то есть обычно ходили в один конец, возвращаясь на родину либо легко груженные, либо порожняком. В случае маршрутов из Гонгорского Королевства в Бренн и Ламхитан — или даже дальше, в Корону и Сархозан, использовались мощные парусники бочкообразного профиля. На таких кораблях держалась минимальная команда гребцов, а за весла частенько садились и сами матросы. Их задачей было как можно быстрее дойти до пункта назначения, потому что часто они везли зерно, муку, оружие, сталь. Короче все то, что не любит путешествия морем. Возвращались они со специями, тканями и прочими легкими и не слишком объемными товарами, спешка с которыми не требовалась, а качественная упаковка оберегала продукцию от соленого и влажного морского воздуха. Так что потерять в скорости из-за постоянного лавирования в поисках ветра и небольшой команды гребцов, они себе позволяли.

Для быстрой доставки с востока на запад предпочитали использовать галеры с низким хищным профилем. Узкие, длинные, галеры при движении буквально разрубали водную гладь, ускоряемые дружными взмахами сидящих на веслах рабов, наемных гребцов и матросов. У любой галеры были и минимальные снасти для установки простого треугольного паруса, как и подъемная мачта, которая в обычное время просто лежала через всю палубу — длина корабля позволяла.

Эти маленькие «торпеды» развивали для этого мира удивительную скорость, когда шли по течению, и еле-еле тащились, когда возвращались назад.

На пятом причале я увидел что-то среднее между двумя этими типов судов. Передо мной был пришвартован универсальный корабль, который с равной скоростью ходил как по западному, так и по восточному маршруту. Такие суда часто строили купцы для личного пользования или вольнонаемные капитаны, которые наконец-то накопили на покупку своего личного корабля. Типичный корабль «малого бизнеса», универсальный и безотказный в любых условиях. Специализация была, все же, уделом торговых флотов государств и крупных купеческих гильдий.

Быстро просочившись через редкую цепь матросов, которые отгоняли от причала нищих, попрошаек, и прочий сброд, который мог помешать спокойному найму «вольных», я влился в небольшую разношерстную толпу.

Были тут и представители «союзов» грузчиков, которые готовили свои предложения капитану, стояли и такие же «вольные» люди как и я. Одеты все были более-менее прилично, хотя в глаза и бросалась поношенность обуви и несколько сгорбленных фигур. Видимо, совсем отчаявшиеся пришли, да вот только шансов у них было немного.

Когда толпа стала занимать уже добрую четверть длинного причала, кто-то из матросов гаркнул строиться. Я сначала было растерялся, не понимая, что вообще происходит, но потом быстро стал повторять за своими соседями. В итоге все, кроме представителей независимых бригад, построились в одну длинную цепь вдоль борта корабля.

Когда я уже решил, что пора сваливать, потому что такое стояние на холоде и ветру начало откровенно утомлять, с корабля к нам спустился капитан.

Мужчина был немолодым, но еще в силе. Полуседая борода, такая же посеребренная

шевелюра, большой мясистый нос и цепкий взгляд.

Мне он сразу не понравился.

Сначала капитан поговорил о чем-то с бригадными, но, судя по активной жестикуляции, ни к чему толковому не придя, он обратил внимание на наши нестройные ряды вольнонаемных.

— Значит так, сброд, — голос капитана был чуть звенящим, будто бы вот-вот он станет истеричной бабой с рынка, но зычным, — я вижу тут есть желающие поработать!

Ответил капитану нестройный хор голосов, что, мол, да, было бы неплохо.

— Значит, вам повезло! Работа у меня для вас есть! Но сначала посмотрим, кто тут явился!

Капитан пошел от конца причала в сторону берега, внимательно рассматривая людей перед ним и иногда задавая вопросы. Некоторым он давал знак пройти в конец причала и ждать там, но все больше людей он отсылал прочь, на берег. Не нравились ему старые, внешне слабые, грязные, с тупыми лицами, или большими ушами. Мол, все лопоухие — лентяи. Одному парню он вообще сказал, что у него вместо лица жопа, и такого он к кораблю не подпустит, а другому — что с таким видом ему на большую дорогу, купцов грабить.

Короче, капитану было не угодить.

Дошла очередь и до меня, но в целом, я был спокоен.

— А это что за жердь у нас стоит? — начал капитан осмотр моей тушки, — неужто работу ищешь? А тебе там как на верхотуре, не дует?

И сам своей шутке засмеялся. Для меня издевательства по поводу роста были в новинку: дома я считался абсолютно обычной комплекции и только тут, в средневековом мире я оказался выше остальных минимум на полголовы. Так что особой реакции не последовало.

Для себя я решил, что, скорее всего, работу я и так не получу, так что решил малек похамить:

— Да нет, капитан, не дует. Не сильнее, чем в открытом море.

Лицо капитана очень сильно напряглось. Поставил я его в не самое выгодное положение. С одной стороны, если он сейчас закончит свою шутку и скажет, что мне все мозги, небось, уже выдуло, то и себя он дерьмом польет знатно. Потому что моя маленькая фраза поставила его умственные способности в прямую зависимость от моих.

Мгновенно оценив мое коварное телодвижение, капитан вдруг оскалился в улыбке:

— Дерзкий, я смотрю. Видать, что-то ветер внутри головы оставил. Посмотрим, как будешь шутить к концу дня, после разгрузки, — сказал он и коротко дернул головой в сторону конца причала, мол, иди, принят.

Я прибился к группе довольно крепких мужиков, которых так же, как и меня, приняли в бригаду грузчиков.

Довольно быстро капитан закончил отбор людей, в общей сложности согнав в конец причала человек двадцать-пять. Остальных же, даже не доходя до конца строя, он отправил в сторону берега, мол, все, найм окончен. Когда капитан вернулся к нам, его лицо было сосредоточено, а сам он — собран. За спиной мужчины тихо встал уже знакомый мне по переулку Тарт.

— Ну что же, работнички. Давайте кое-что вам проясню. Я не потерплю лентяев, небрежного отношения с грузом, грязи на своем корабле и прочих непотребств. Во всем подчиняетесь мне или моему старпому Тарту, — он кивнул на смуглого помощника за своей спиной.

Немного помолчав, капитан продолжил:

— Работы тут у вас дня на четыре. Платить каждому буду одинаково: пять серебра в день.

По нашей компании прошел небольшой гул. Судя по обрывкам фраз окружающих меня мужчин, я понял, что цена не самая низкая, но могло быть и лучше. Бригадники продают свои услуги по шесть-семь монет за грузчика.

— Если кого что не устраивает — берег там! — Пресек разговорчики в строю капитан. — Оплата пять серебряных монет и точка. Я и так оказал вам доверие, наняв неведомо кого.

«Да бабки ты зажал на бригаду, умник», — подумал я про себя.

— А чтобы вы не ленились, то вот вам задача, — продолжил капитан, — разгрузите все за три дня и не попортите товар, дам каждому еще по десятке. И на день меньше работать, и пятерка сверху. Считаю, честная сделка.

С этим никто спорить не стал. Премия за быструю разгрузку была нормальным делом, но обычно ее получали бригады. Вольным такие условия почти не предлагали, потому что для быстрой и четкой работы требовалась некоторая слаженность действий.

— Теперь выберите одного или двух главных, кто будет получать распоряжения от меня или Тарта, и приступаем к работе. Уже светает, а тратить на вас масло вечером я не собираюсь.

С выбором главных проблем не возникло. На эту роль как раз вызвалось два мужика: один крепкий и коренастый, а второй худой, но жилистый и сразу видно — крайне сильный. Оба были похожи на опытных в погрузочно-разгрузочных работах людей, так что их кандидатурам никто не противился.

Работа была адская. На холодном ветру, потные от напряжения, мы таскали с корабля на причал тюки с какими-то тканями. Сначала все было бестолково, много толкались на трапе, но довольно быстро наши самоназначенные бригадиры выстроили процесс, организовав из людей конвейер. После полудня работа пошла полным ходом. На обед сделали перерыв буквально минут на десять. Многие достали то, что захватили с собой, в основном хлеб и сыр. Сушеное мясо, как у меня, грызли единицы.

Зачерпнув из ведра полный ковш воды и жадно запив им сухую еду — на кипячение сейчас было плевать, да вроде ничем серьезным тут заболеть было нельзя — я вместе со всеми остальными вернулся к работе.

Последний тюк мы выгрузили еще до того, как зашло солнце, при этом не уронив и не порвав ни одного из них в воду. Судя по незаметной ухмылке Танта, он был доволен нашей работой, как и капитан.

Я уже было подумал, что тут будет не рабский труд, а чисто синекура, но потом бригадники позвали всех к себе и серьезно нас озадачили: под тканями лежали большие ящики и бочки, которые мы будем извлекать в следующие дни. Попытка поднять их простым блоком из двух шкивов показала, что усилий на это надо немеряно, так что за оставшиеся два дня нам точно не управиться. Придется половине бригады спускаться в трюм, подавать груз руками при поддержке людей сверху, подпирая коробки досками, а потом, когда груз все же вытащат на палубу, уже на роликах спускать на берег. Там груз принимался отдельной портовой бригадой амбарных и складских грузчиков, которая с ослами и тележками развозила товары по местам хранения.

Расходились в угрюмые. Придя домой, рассказал все Илию и Лу, которые к моему горю отнеслись философски: за четыре дня я получу двадцать серебра, а это затормозит наше стремительное падение на финансовое дно, за которым последует продажа таких дорогих лошадей. Я был с таким подходом не согласен, потому что разгрузка за три дня и получение премии в десятку почти бы вывело эту неделю в ноль, а найдя какое-нибудь дело еще на пару дней, мы бы вышли в небольшой плюс.

Со стороны могло показаться, что прожить в Пите не так и сложно, но это только если не вникать. Во-первых, я не пил, не имел сомнительных связей или детей, которых надо было бы кормить. На моем иждивении была некрупная девушка и старик, ели оба немного. Одеждой мы закупились в более дешевых краях, да и жить в столице вечно не планировали. Большинство же мужиков, с которыми я работал в доках, не только тащили семьи, где было по три-четыре голодных рта, но еще и любили заложить за воротник, поиграть в кости или местный аналог нард, сделать ставки на петушиных боях или просто спустить деньги на вино и женщин низкой социальной ответственности. Все это из раза в раз пробивало дыру в их семейных бюджетах — жены зарабатывали намного меньше — после чего мужики шли к ростовщикам разной степени наглости. Первый займ, второй, потом третий, все это усугублялось еще и чудовищными процентами в стиле «сегодня берешь серебряный, в конце недели отдаешь два» — и вот вроде неплохо зарабатывающий в доках мужик попадает в кредитную кабалу.

Ростовщики тоже были не дураки. Совсем опустившихся личностей трясли до последнего медяка, после чего за них брались местные бандиты и бедолагу находили где-нибудь на берегу бухты или у причалов, скоропостижно утопшим. Долги перевешивали на жен, склоняя тех к проституции, а детей — к попрошайничеству и воровству.

Если же мужик был работящий, то его доили бесконечно. Иногда давали отсрочки, иногда списывали проценты, позволяя ему «почти» вырваться из кредитной кабалы, но никогда не отпуская до конца. Так люди десятилетиями отдавали половину или более от своего дохода, сетуя на тяжелую долю и нищету. Хотя все дело было в том, что они перехватили у «надежного» ростовщика десятку на выпивку для себя и своих корешей в один теплый летний вечер много лет назад.

Вот именно с такими мужиками «на крючке» я, в основном, и работал в тот день.

Из головы не шла проблема подъема грузов. Я точно чувствовал, что это можно было сделать проще, легче и быстрее, просто не понимал как. С такими беспокойными мыслями я и уснул.

На следующее утро я явился на причал раньше всех. Кивнул сонному матросу из команды корабля, который сразу же узнал мою высокую фигуру, и пошел к люку в трюм.

Никаких узких лестниц или прочей бредятины, которую я раньше видел в приключенческих фильмах. Корабль был сделан по уму, и доступ в трюм у него достаточно свободный: огромный, метра четыре на четыре люк с откидными дверцами, которые при полной разгрузке или загрузке корабля довольно быстро снимались с массивных петель и уносились в сторону. Таких люков на палубе было два — в начале и конце судна, чтобы из дальних частей трюма не таскали волоком грузы, да и сам корабль можно было загружать равномерно сразу с двух сторон.

Я еще раз осмотрел блок, которым мы поднимали вчера тюки.

Простая конструкция из двух шкивов, закрепленная на специальной перекладине на недалеко стоящей мачте, с косым упором в ту же мачту. В итоге у нас в распоряжении была небольшая стрела и подъемный механизм. После сна голова работала лучше, благотворно на мыслительном процессе сказывалась и холод, которым тянуло со стороны моря. Надо бы себе вязаную шапочку из шерсти заиметь, такую все мужики-грузчики носили. Моя полусинтетическая черная шапка, в которой я прибыл в этот мир, почти не пропускала воздух и годилась только что для неспешных прогулок. Хотя смотрели на нее многие с завистью — слишком хорошо выглядела.

Я быстро пробежался на другой конец корабля и уже полез на мачту снимать установленный там блок, как меня окликнул Тарт:

— Знаешь, я видел много воров, но ты, видимо, самый тупой, — в голосе старпома слышалось веселье.

— Ты думаешь, я вот это, — тыкнул я пальцем в блок со старыми канатами, — упереть хочу?

— А зачем тебе тогда еще шкивы? — Просто пожал плечами Тарт.

Я продолжил снимать механизм со стрелы, который просто подвешивался на специально выкованных для этого крюках на петли, попутно объясняя Тарту мою задумку.

— Дурость какую-то придумал, он же клинить постоянно будет, — общую суть блока на четырех шкивах старпом уловил, но у него были свои замечания, — да и крутить может начать. Два шкива — в самый раз.

Я не стал с ним спорить. Ведь это мне обещана десятка за стахановские темпы, а не ему.

Когда я возился с блоком на носу корабля, уже стали подтягиваться и прочие грузчики нашей импровизированной бригады. В чем-то Тарт был прав: шкивы были слишком грубыми, а веревки — старыми. Блок постоянно норовило заклинить даже при порожней протяжке из-за резкой смены направления. Так что для стабилизации конструкции пришлось организовывать угол между первым и вторым неподвижным шкивом блока, подвешивая новый шкив на самом носу перекладины. Зафиксировал я его с помощью каната и пары вбитых наскоро скоб.

«Если капитан увидит, что я сделал со стрелой подъемника, он меня на нем же и вздернет», — подумалось мне на секунду, но тут пришло время испытаний.

Конструкция блока на четыре шкива вместо двух дала ожидаемый прирост силы более, чем в полтора раза. Конечно, в идеальном мире школьных учебников физики этот прирост составляет F/4, но тут у нас был суровый реальный мир с трением и хреновыми канатами. Но даже полуторный прирост делал задачу по подъему выполнимой, а после того, как я смазал самый дальний шкив — опасаясь вымазать рабочую часть каната маслом, за который потом не ухватишься, если полезу хотя бы к третьему в блоке — дело и вовсе пошло веселее.

Мужики быстро посекли, в чем дело и оценили конструкцию. Принцип работы блочного подъемника им был всем знаком и интуитивно понятен, но вот кратное увеличение шкивов, которое дает такое же снижение прилагаемой силы с пропорциональным ростом хода рабочей части рычага, как-то из поля их зрения выпадал. Нет, где-то использовали и три шкива, но такие системы не давали явного преимущества, потому что слишком много сжирало трение.

У меня же получилось собрать из… веревок и палок приличный блок, который приходилось лишь регулировать из трюма палкой — чтобы груз попал в люк, так как точка подъема немного сместилась в сторону. Но работа по корректировке эта была — не бей лежачего, так что все прошло хорошо.

Пока разгрузка на носу пошла полным ходом, мы вытрясли с матросов еще шкивов, которые использовались на парусных снастях и сейчас лежали без дела, и я соорудил еще один блок уже на второй подъемник. Управился еще до полудня, так что даже с учетом простоя кормового люка мы шли с серьезным опережением графика и успевали закончить разгрузку в объявленный капитаном срок — к вечеру следующего дня.

Сам же капитан в мои действия не вмешивался. Как он справедливо заметил, мы сами должны трудиться в поте лица, потому что лодыри просто не получат свое серебро в конце дня. Никто свободных вольнонаемных людей тут понукать и принуждать к труду не собирался. Чистый капитализм в его первозданном виде. Рядом с капитаном стоял и Тарт, что-то тихо ему рассказывая.

— И откуда ты такой тут взялся? — По тону мне не удалось понять, был ли доволен капитан тем, что я ускорил процесс разгрузки, либо же нет. Может, это была просто «морковка», которой он хотел чуть завлечь нас, «осликов», чтобы мы усерднее работали, а на самом деле никакую десятку платить он не собирался.

— Да вот, он нашел, — подло перебросил я стрелки на старпома, помогая мужикам поднять первую коробку с грузом на новом блоке и наблюдая, не перекручивает ли конструкцию и выдержит ли временный крепеж второго неподвижного шкива остаток рабочего дня.

На первой стреле, кстати, скобу уже подбили, потому что она начала выходить из балки под боковой нагрузкой. Было бы неплохо усилить и саму стрелу, а то, ненароком, еще обломится, но об этом я старался не думать. Устраивать тут филиал столярной мастерской мне точно никто не даст.

— И что, на самом деле легче тягать? — Спросил капитан мужиков, которые споро перебирая руками — тащить канат теперь приходилось вдвое дольше прежнего, но с меньшим усилием — только дружно загудели в ответ, мол, да, намного легче.

Я же тихо пояснил капитану, что увеличение шкивов вдвое, вдвое же увеличило и плечо самого блока с двойным увеличением длины каната. В идеале, это давало удвоенный прирост усилия, но на деле потери на трение были слишком велики.

— То есть, если я повешу на стрелу восемь шкивов, то эту бочку, — капитан кивнул на поднимаемый груз, — вытащит один крепкий матрос?

— Ну, в теории да, но на деле трение будет слишком большим и выигрыша не будет. Да и слишком долго придется тянуть, ведь канат станет длиннее в четыре раза. Так что оптимально — как сейчас, четыре шкива.

— А почему потери, о которых ты говоришь? Вроде же все должно быть вдвое лучше по твоим словам, — не унимался капитан, а Тарт просто молча слушал рядом.

— Ну, что сказать. Плохой металл шкивов, тяжело крутит, старые мохнатые канаты вместо хороших и гладких, стрела маловата, — стал перечислять я недостатки конструкции, — но даже если все заказать у лучших мастеров, получится ну выигрыш в семь-восемь десятых. Трение никуда не денется, как не мажь маслом.

Мне ничего не ответили, но почему-то я был уверен, что собранные мною конструкции так и останутся висеть тут навсегда. Только второй неподвижный блок закрепят по-людски, да укрепят стрелу. Эта конструкция реально облегчала работу и экономила драгоценное время торгового судна. Хоть мир был и средневековым, но дураков, как принято считать в моем мире, тут не было, да и законы физики люди на уровне интуиции понимали весьма четко. Я был уверен, что где-то используют многошкивную конструкцию блока, и используют успешно, но в каком-нибудь строительстве, где плевать на «метр влево» или «метро вправо», вращение и прочие проблемы сложных систем. Тут же, в условиях корабля, золотым стандартом считалась система именно двойного блока, и никто даже не думал ее менять.

Справились вовремя и капитан, с абсолютно отсутствующим лицом, заплатил части бригады обещанную премию. Троих мужиков прокатили — они реально пытались смазаться с работы все время и еле-еле выклянчили свои пять монет. Мы не стали уже совсем лютовать, но то, что премия халявщикам не досталась, душу немного грело.

Мужики сразу же позвали меня в ближайший кабак поиграть в кости. Предложение я принял — пропустить кружку пива хотелось, а вот играть на заработанные деньги я не собирался.

Посидели неплохо. Поговорил с «бригадирами» и узнал, что, оказывается, и у вольных были свои «команды» по погрузке и разгрузке кораблей, просто с большей текучкой и без входа на самые сладкие участки порта. Быстро договорился с ними, что приду завтра на следующую халтуру, уточнил, какой причал, после чего вернулся домой.

Из головы не шла игра в кости, за которой я наблюдал весь вечер, и даже после того, как я лег спать, перед глазами прыгали небольшие кубики с рунами на отполированных тысячами прикосновений гранях.

Глава 2. Камни и руны

Чем дольше я вращался в кругах простого рабочего люда, тем больше замечал, какую роль в их жизни играют азартные игры. Они были буквально повсюду: бои петухов и собак, кости, нарды, какие-то другие заумные настольные игры, по своим правилам более похожими на странную китайскую игру, которую очень любил Барни Стинсон, было даже несколько бойцовских клубов. Пока в ходе игрищ никто не умирал, стража смотрела на все эти развлечения сквозь пальцы, так что многочисленные игорные дома, да и просто посиделки в кабаках и тавернах за игрой в кости в доках Пите были нормой.

Уверен, что и в верхнем городе азартные игры были в почете. Не знаю, дошли ли здесь до преферанса с куртизанками, но то, что герцоги и бароны так же азартно, как и простые мужики, выбрасывали из стакана кости, провожая их полет блестящими в предвкушении выигрыша глазами, я был убежден. Не может быть так, чтобы вся чернь сходила с ума по играм на деньги и ставкам, а высший свет эта чума обошла стороной. Нет, просто там были другие ставки, да делалось все в более торжественной атмосфере.

Я много размышлял на тему азартных и настольных игр, ведь здесь можно было бы привнести что-то новое и заработать свои «два процента», как в том анекдоте. Вот только ничего толкового в голову не шло. Рулетка? Для этого нужно помещение, охрана, стол, собственно, сама рулетка, которую надо было еще смастерить так, чтобы она плавно двигалась. Карточные игры? Тут бы было великое раздолье, кое-что в картах я смыслил. В молодости поигрывал в общаге в покер, где ставкой была бутылка пива. Но о картах тут пока толком не слышали: слишком паршивым был пергамент, буквально рассыпался в руках, если его слишком сильно теребить. Толстый и ломкий, его можно было только скатывать в свитки или делать небольшие записки, которые даже вдвое не сложишь. Так что о картах пришлось забыть.

Размышления о многочисленных вариантах азартных игр, которые были в ходу в казино моего родного мира, привели меня к тому, что это, скорее всего, тупиковая ветвь и ничего не получится. Тем более, я реально опасался внимания со стороны местного криминала, хотя напрямую с мутными личностями, повсеместно обитающими в доках, я пока не пересекался.

Бригадиры, к которым я прибился, как и несколько других грузчиков из той, первой команды, где мы получили по десятке серебра, оказались толковыми товарищами, и мы почти никогда не сидели без дела. Они быстро искали заказы, узнавали, когда в порт придут новые корабли и вообще, делали многое для нашего небольшого коллектива. Всего вместе со мной постоянно работало восемь человек, я был в нашей мини-бригаде девятым.

Мы не задирали сильно нос, потому что если собрать настоящую бригаду человек на тридцать, которая будет способна в одиночку разгрузить средний парусник, то начиналась совсем другая игра. Можно было нарваться на нож под ребро от конкурентов или обнаружить, что кто-то уронил тюки с товаром клиента с причала. Так что мы приняли решение, что более десяти человек в наш коллектив набирать не будем: вакантным оставалось одно место.

Такая организация позволяла нам более уверенно получать заказы, когда нанимали вольных грузчиков, но при этом не переходить дорогу бригадам. Наши старшие часто перед смотром вольных перекидывались парой слов с матросами и старпомами, которые уже сами доносили до капитана, что на причале имеется группа знакомых друг с другом мужчин, которые стараются держаться вместе, но нанимаются как вольные.

Чаще всего капитаны нанимали всех нас скопом, добирая недостающее количество народу из числа оставшихся грузчиков-фрилансеров. Но пару раз нас и прокатывали, так что проходили мы отбор на общих условиях, а приступали к разгрузке далеко не все наши.

Мне везло. Из-за своего роста я был заметным товарищем, так что чаще всего меня охотно брали в команду грузчиков: как минимум мне было удобно снимать верхние тюки, да и другие преимущества мой рост имел. Впрочем, как и недостатки, но о них как-то не думали, а я благоразумно помалкивал.

Так прошло несколько недель, пока меня не нашел Тарт.

Я как раз сидел со своими «коллегами» и лениво потягивал терпкое, весьма неплохое по местным меркам пиво, когда старпом буквально бухнулся на лавку напротив.

Сверкнув жемчужной белизны улыбкой, Тарт подозвал девушку-носильщицу, заказал себе кувшин такого же, как у меня, пива, сыра и мясную тарелку с тонкими, поджаристыми лепешками. После чего уже он повернулся ко мне и, будто удивившись, поздоровался:

— О! Да это же наш мастер погрузочных работ! Привет-привет, дорогой друг! — Он поднялся со своего места и даже немного приобнял меня за плечи.

Все это время я видел, как в его черных глазах скачут огоньки смешинок. Тарт был определенно в хорошем настроении.

— Меня вообще-то Антон зовут, — спокойно сказал я и отпил пива.

Посидели, потрещали, как старые приятели. Я бросал ожидающие взгляды на Тарта, а он же только пил пиво, да закусывал сушеным мясом. Наконец-то до меня дошло, что старпом хочет поговорить наедине и я шепнул пару слов своим товарищам, чтобы они дали мне пару минут с глазу на глаз со старпомом.

Мужики были не дураки и будто растворились в воздухе: если к одному из «бригады» пришел целый старпом торгового судна, то дело пахнет работой. Так зачем мешать переговорам, да и вообще влезать в это дело? Одна головная боль, вон, путь Антон и отдувается.

Когда грузчики нас покинули, Тарт удовлетворенно кивнул:

— Я уже было подумал, что ты не настолько умен и идею блока где-то просто украл, — прямо сказал он мне.

— Просто я привык, что когда людям что-то нужно, они говорят об этом прямо.

— Ну, не при твоих коллегах, — многозначительно протянул Тарт и сделал пару больших глотков из своей кружки. — Ух! Хорошее пивко!

— Так в чем дело?

— Капитану очень понравился твой блок, толковая затея, — прямо сказал Тарт. — Мы знаем, что похожие используют на стройках, но вот то, что ты закрепил отдельно верхние шкивы, было грамотно. Ты же писарь, так?

— Вообще-то счетовод, — ответил я.

Впрочем, ошибку Тарту можно было простить. Перед его глазами ежедневно мелькали десятки лиц, а по моей прическе и рукам сейчас было невозможно понять, к какому сословию я отношусь. Руки огрубели от постоянной тяжелой работы, появились первые мозоли, которые быстро сошли, а на их месте выросли вторые. А потом и третьи.

Свой писчий хвостик я сохранил, но вот виски и затылок выбрил наголо — помогли Лу с Илием. Слишком уж жарко было работать с длинными, пусть и собранными в хвостик на макушке волосами.

Прямо сейчас рядом со мной на лавке лежала узкая вязаная шапочка, которую так любили моряки и портовые грузчики, и при этом я отказывался сбривать бороду, как делало большинство местных жителей, ограничиваясь только подстриганием. Когда же на меня кто-то косился из-за растительности на лице, я просто отвечал, что приехал с юга, с гор, и все вопросы отпадали сами собой. Что взять с провинциала, который не следит за модой?

Так что видок у меня сейчас был крайне экстравагантный. Писчий хвостик, но частично выбритая «под горшок» голова, борода, как у кузнеца, руки грузчика и при этом я вовсе назывался счетоводом. Крайне любопытное сочетание, короче.

— В общем, вот, от меня и капитана, твоя схема очень помогла при погрузке королевского заказа, — сказал Тарт и, чуть оглянувшись, аккуратно положил передо мной две золотые монеты, попутно отпив из кружки пива.

Монеты я сразу же накрыл ладонью.

— Как-то очень щедро для такого, как твой капитан, — прямо сказал я. — Что нужно?

Тарт только усмехнулся, вновь показывая свои белоснежные зубы. Этот разговор определенно доставлял ему удовольствие.

— Может, у тебя еще какие идеи будут, счетовод? Уж очень быстро мы управились, сэкономили два дня. А это много при исполнении королевского заказа.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина достал из внутреннего кармана куртки небольшой тубус, из которого извлек пару чистых листов пергамента и, подозвав девицу, попросил у нее перо и чернила.

— Мы сейчас идем в порт Миллер, если слышал о таком. Везем груз армии и это только первый рейс. Нас зафрахтовали почти на полгода, четыре рейса. Если успеем — пять. Вот чтобы успеть, нам с капитаном и нужны твои светлые мысли, счетовод.

Таиться тут было бесполезно, поэтому Тарт играл, как говориться «картами вверх», прямо говоря, что меня подряжают за пару золотых на модернизацию погрузочной системы корабля.

— А чего не посмотрите, как сделано на торговых флотилиях в тех же гильдиях? Там, вроде как, все по уму сделано.

Тарт только усмехнулся.

— У гильдий свои мастера, которые на сторону не работают. А нам надо объяснить кузнецам, что ковать, чтобы получить искомое. Пытались пару раз наши вольные капитаны сделать системы, как у больших купцов, по памяти, да только работает абы как. Там все магией усилено.

Я согласно кивнул. Нехватку хороших сталей и сплавов тут компенсировали магическим усилением, которым занимались маги земной стихии. Я этот вопрос пробивал, когда интересовался, что можно изготовить силами местных умельцев. Действовало усиление месяц-два, а то и вовсе пару дней, но позволяло механизмам работать за пределами своих технических характеристик.

Принесли пару перьев, нож для заточки и небольшую чернильницу. Тарт подбросил пальцем серебряную монету, которую девушка ловко поймала в воздухе, и заказал нам еще пива. И ласковый такой, складный, шельмец. Чувствую, сейчас сделаю за пару монет работы на сотню золотых.

— Я сейчас кое-что набросаю, и если вы это поставите, то после первого же рейса с капитана «король», — прямо сказал я, а глаза Тарта на этих словах ехидно блеснули. Было видно, что старпом во мне не разочарован.

— Сообщу капитану, но гарантировать могу не больше пяти-семи золотых. Дальше уже от его настроения зависит, — пожал плечами южанин. — Ну, так что?

Я взялся за письмо и, чуть подумав, начал чертить и делать пометки.

Сначала я думал, было, предложить капитану заказать у какого-нибудь толкового кузнеца новые шкивы с полировкой рабочих поверхностей, чтобы снизить трение, но чуть подумав, решил, что такая работа не стоит марания пергамента. Просто сделал пометку, что шкивы надо заполировать, как это делали тут с мечами и прочими клинками. Так что вместо описания шкивов я быстро набросал концепт механизма простой лебедки на две грубые шестерни в масштабе примерно 1:10, где большая — барабанная, а малая — привод двойного рычага.

— Вот тут — тыкнул я пером в пергамент, показывая рисунок старпому, — надо чтобы кузнец сам смотрел. Шестерня должна быть большой, но ее может повести при закалке или вовсе не прокалить такой толстый слой металла.

Тарт согласно кивнул и сказал, что такие детали обычно укрепляют магики, которые дерут за свою работу три шкуры.

— Ну, значит попробуйте сделать пакет деталей, смотри, — чуть подумав, выдал я идею. — Делаете пять-шесть одинаковых тонких шестеренок, только с клиньями внутри. Ставите их все на вал рычага вплотную, и получится одна большая. Работы в разы больше, но так кузнец сможет закалить правильно все детали. А вот тут можно сделать упор, но только не на один зубец, а лесенкой, на несколько, чтобы не обломало. Сможете фиксировать грузы на полпути, чтобы люди на рычагах смогли смениться. Только сделайте боковые малые шестерни чуть толще, чтобы вся конструкция выходила за пределы ширины главной шестерни.

Я закончил марать бумагу и делать пометки. В успехе уверен абсолютно не был, но лебедок, даже простейших, я тут пока не видел. Только барабаны с прямым приводом, на который наматывали канаты и цепи, да шкивы с простейшими блоками. А в моей конструкции, если сделать ручку достаточно длинной, могут работать одновременно до четырех человек.

— Только не увлекайтесь с толщиной, а то ее даже порожняком провернуть будет проблема, — добавил я, когда старпом уже прятал мои просохшие каракули в тубус.

Тарт внимательно посмотрел на мое творчество и спросил:

— А ты откуда вообще все это взял?

Я принял ленивый вид, потому что готовился к такому вопросу.

— У нас шахтеры на юге таким пользуются. Руду поднимать.

Старпом моим ответом удовлетворился.

Расстались с южанином почти друзьями. Я чуть захмелел от пива, мои коллеги по бригаде стали расходиться кто куда. Карман приятно грели два золотых кругляша.

Вернулся домой поздно, когда Илий и Лу уже поели и о чем-то тихо переговаривались, сидя на одном из топчанов. После того, как мы перебрались в Пите, мы все меньше и меньше времени проводили вместе. Старик шарился по району, слушая разговоры, да и сам общался с людьми. Чем занималась Лу все это время, я вообще имел весьма смутное представление.

Мы с моей богиней все еще старались заниматься по вечерам ментальной магией, но первую неделю я так уставал, что просто замертво падал на кровать после рабочего дня в доках. Иногда выпивал кружку-другую пива с мужиками из нашей бригады, да на этом мои дела и заканчивались. Так что сегодня был третий день, когда я должен был заниматься с Лу, но вместо этого приперся бухой.

Предвосхищая недовольство богини — в шее стало покалывать — я выудил из кармана дневной заработок в пять серебряных монет, а после присовокупил к ним еще и два золотых.

Богиня удивилась:

— Это откуда?

— Помнишь первый заказ, где премию дали в десятку? Меня нашел старпом с того корабля и подкинул премию за новую систему блока. Ну и вопросов позадавал.

— О чем? — Лу чуть заметно напряглась, я это четко почувствовал.

— О подъемных механизмах, в основном. Я же тогда переделал их блок, чтобы успеть премию получить, — я хитро улыбнулся и Лу тоже не смогла удержаться.

Мое стремление где-нибудь перехватить лишний серебряный кло они с Илием уже давно заметили. Хотя главный жлоб у нас был, конечно же, старик.

— Так что если все пройдет хорошо, в следующий рейс мне привезут еще пару золотых премиальных. Если не обманут, конечно.

Лу чуть успокоилась. По моему эмоциональному состоянию и мыслям богиня поняла, что все прошло тихо и спокойно, да и никаких великих планов и идей, которые бы могли вызвать подозрение, я Тарту не выдавал.

Чуть поплескавшись в небольшом корыте, которое служило нам умывальником, я немного отошел и был готов к нашему занятию. Лу уже сидела на полу, поджав под себя ноги и ждала, когда я нырну в чертоги.

Сейчас, за невозможностью полноценно заниматься фехтованием, мы много времени уделяли формированию конструктов иллюзий. Для этого мне надо было прилично овладеть искусством концентрации своих ментальных сил, так что мы много времени проводили в чертогах.

Чуть кряхтя, я уселся рядом с богиней и уже привычно скользнул внутрь своего сознания. Почти сразу же рядом появилась Лу — барьеры я уже рефлекторно держал открытыми, хотя толстые стены были готовы в любой момент взметнуться вверх.

Удивительно, но после самоубийственной атаки чистым ужасом, который я почерпнул из своей души, чтобы отогнать от нас стаю волков, восстановился я подозрительно быстро. Барьеры, которые после сражения были больше похожи на тонкое стекло, опять стали толстыми и крепкими, больше похожие на крепостные стены. Да и в целом я ощущал себя как-то увереннее. Возможно, потому что знал — теперь у меня есть «ядерная кнопка», последний аргумент. Я много размышлял на тему использования ресурсов души в ментальной магии и расспрашивал об этом Лу, хотя она изо всех сил противилась даже самой мысли о таких действиях. Но мне удалось выудить из богини, что при желании, да, я смогу выдать удар чистой силой такой мощи, что он сведет с ума все живые существа в радиусе шагов пятидесяти. Правда, после этого я со стопроцентной гарантией отправлюсь на аудиенцию к Жнецу.

Но сам факт наличия столь мощной, хоть и самоубийственной атаки, придавал мне внутренних сил. Я хотя бы смогу прихватить обидчиков с собой на тот свет, просто надо черпать не все самое темное, как я делал на поле боя с волками, а вообще, все что имею.

Сегодня что-то было не так. Я чувствовал сознание Лу довольно отчетливо. Богиня врала, причем врала в первую очередь сама себе.

— Что не так? — Я сразу как-то весь собрался, памятуя о нашей первой встрече в чертогах. Сейчас Лу, конечно же, не начнет громить мой разум, но, как говорится, осадочек остался.

Богиня ничего не ответила и в попытках уклониться от разговора, начала посылать мне образы ментальных конструктов.

Я жестче, чем следовало, отмахнулся от них, и в ответ послал сгусток эмоций: тревогу, участие, беспокойство.

Но вывести богиню на разговор не удалось, а через некоторое время и ощущение неправильности ее эмоций пропало.

Продвигались мы, по словам Лу, довольно медленно, но в этом была и ее вина — из-за нее я был так зациклен на обороне и расщеплении, вместо необходимой концентрации. Мы смогли нивелировать большинство проблем, но старая концепция моего ментального поведения нет-нет, да и вылезала наружу.

Наконец-то мне удалось создать что-то, похожее на стальную указку.

«Почему не меч? Это же самая простая конструкция, знакомая всем», — спросила богиня.

«Не знаю, для меня меч не так привычен и прост, как тебе кажется», — ответил я.

Указка в моей руке была около метра в длину и почему-то напоминала мне кусок арматуры, только из алюминия. Я покрутил ее и так, и сяк, пытаясь понять свои ощущения. Она почему-то казалась мне живой и теплой, а если сосредоточиться — то даже немного пульсирующей. Хотя визуально это был просто кусок светло-белесого металла.

«Хорошо. В любом случае, с этим можно работать. Постарайся зафиксировать его в памяти в мельчайших деталях. Все, что ты чувствуешь», — сказала Лу.

Я последовал ее совету. Некоторое время мы потренировались растворять и призывать назад мою «указку», которую про себя я окрестил арматурой.

«Что за арматура?»

Я поделился с богиней образами стальных прутьев, торчащих из бетонных блоков.

Вынырнули из чертогов, когда была уже почти полночь.

Мне хотелось сказать Лу, что она может поговорить со мной, довериться мне, потому что я так и не забыл это ее чувство тревоги и самообмана, которое я почувствовал на просторах чертогов разума. Но не сказал. Как это всегда бывает, я просто струсил и не стал ничего говорить богине, просто испугавшись, что она меня оттолкнет. Наши взаимоотношения находились в каком-то абсолютно непостижимом балансе. С одной стороны мы были, вроде как, повязанными партнерами. С другой, она — пятисотлетнее божество, которое вообще находится за пределами понимания человеческого разума. О чем я могу с ней говорить? Что могу сказать? «Успокойся, все хорошо?» Такой себе план, откровенно на троечку.

Так что я ничего ей не сказал, а она и не стремилась со мной общаться. Да и спать мне оставалось не слишком долго.

Так что с тяжелой от занятий и выпитого вечером головой, я лег спать. Снилась мне, как не странно, блестящая ментальная арматурина.

В последующие вечера я попытался опять вывести Лу на разговор, но богиня уклонялась. Пару раз даже напомнил о своем существовании ошейник Матери, что вызвало во мне только волну негодования. Я чувствовал, что Лу скрывает что-то важное, критически важное не только для нее, но и для меня.

На четвертый день богиня сдалась и показала причину своих тревог.

Был выходной и мы как раз прогуливались по торговым рядам главной рыночной площади Пите, которая размещалась в нижнем городе. Тут всегда кипела торговля, а в особые дни проводились публичные казни за совершение особо тяжких преступлений. Каких-то массовых зверств тут не было, но бандитов-душегубов периодически вешали, а убийц детей и женщин, если был доказан факт того, что жертв было более одной — четвертовали. Такие будничные вещи, как отрубание рук ворам, проводились обычно сразу в застенках городской стражи. Веселья для людей в этом было мало, да и надо было перевязать приговоренного. Все же убить человека цели не стояло, хотя отсутствие даже одной кисти обрекало преступника на жалкое существование и медленную, голодную смерть. Быстрее умирали те, кому отрубали две руки.

Я, кстати, узнал, что ворам не всегда рубили руки, это только если ущерб был значительным. Если попадались дети, то часто их отправляли на принудительные работы, а на «первый залет» ограничивались плетьми. Дальше суровость наказания возрастала: могли отрезать ухо или два, поставить на лоб или щеку клеймо с руной «ВОР». Если человек все же сходил с кривой дорожки, то увечные уши можно было спрятать волосами, а клеймо срезали или шрамировали, так что через пять-семь лет от руны не оставалось и следа, только большой шрам. Я постоянно видел в доках мужчин, которые трудились в поте лица, с недостающим куском уха, шрамами на лбу или щеке, но почему-то думал, что это последствия каких-то специфических травм. Впрочем, мужики из моей бригады быстро мне пояснили, что к чему, удивляясь мягкости нравов на юге королевства.

Тут, впрочем, даже врать не приходилось. Все, с кем я работал, знали, что я человек грамотный и занимаюсь физическим трудом только потому, что не смог устроиться на нормальную работу. Так что мой рассказ о том, как мою задницу спас городской голова, довольно быстро стал хитом, обрастая все новыми и новыми подробностями. Я старался в них не врать о своих боевых навыках: еще кто решит проверить, как долго я выстою против трех противников, но в целом, в рассказах все выглядело не так мрачно, как было на самом деле.

Удивительно, но надо мной почти не потешались и много хвалили голову, который решил вопрос деньгами, а не начал лить кровь.

— Не, ну точно говорю, тот голова — точно правильный мужик! Как все решил! — Вот что я слышал примерно раз в неделю от одного из грузчиков или друзей моих коллег по вольной бригаде.

Оно и понятно. В столице многие люди оказывались изуродованными или покалеченными и за менее тяжкие преступления, нежели то, на которое пошел сердонский трактирщик: кража, укрывательство и последующее избиение группой. Так что к жестким законам отношение тут было неоднозначное.

Когда я и Лу почти вышли с рыночной площади, то столкнулись с маленькой бледной горожанкой, которая прижимала к груди какой-то сверток. Как я догадался — младенца.

Вид у девицы был почти напуганный. Чуть растрепанные волосы, выбивающиеся из-за неплотно натянутого чепца, мятая одежда, синева недосыпа под глазами и чуть припухшие и красноватые от давних слез глаза.

Я заметил, как Лу было потянулась к ней рукой, чтобы остановить и что-то сказать, но девица только зыркнула глазами и скрылась в рыночной толкотне.

Богиня опустила руку, а меня не отпускало тяжелое чувство несоответствия. Я не мог сформулировать, что было не так, но определенно было.

Лу еще секунду постояла, глядя девушке вслед, после чего подхватила меня под локоть и повела прочь с площади.

— Что-то было не так. Неправильно, — тихо сказал я погруженной в задумчивость богине, — что именно?

Она только повела плечом, но через некоторое время все же ответила:

— Подумай, Антон. Что ты видел? Не только глазами, но и своим разумом, — Лу была крайне мрачна. В последний раз я видел ее такой, когда меня пырнули ножом в кабацкой драке, и она опасалась, что я отправлюсь в лучший мир досрочно.

Я чуть прикрыл глаза, буквально на секунду, чтобы не споткнуться и не убиться о грубый камень брусчатки, попытался вспомнить девушку, как я ее видел не только глазами, но и своей ментальной силой.

Я все чаще стал замечать, что теперь у меня проявляется «вторая картинка». Кроме реального мира я начинал видеть еще и средоточие «Я» людей, их ментальные сгустки, души, если так будет проще объяснить. Короче, видел я тех самых светлячков, в которого превращался сам, когда шарахался от богини в моих чертогах.

Вот. Образ молодой горожанки. Печальная, светляк темный, хаотично пульсирующий. Она куда-то спешит, давно плакала. Она в печали — понятно, почему Лу обратила на нее внимание. Думала помочь, пусть и без рассказов о доброй южной богине, которую почитают в шахтерских деревнях.

Лу бросала на меня короткие взгляды, ожидая вердикта. Это была классическая позиция человека, который не хотел говорить первым. Мол, догадаешься — молодец. Не догадаешься — не твоего ума дело.

— Я не понимаю… Я чувствую, что что-то не так, но не могу разглядеть. Что-то неправильно с ее сознанием?

— Вроде счетовод, а считать не умеет, — тихо ответила богиня.

И тут меня озарило. Один. Возле девушки был только один светляк сознания. Ее сознания. А это значит…

— Ребенок был мертвым.

— Да. Один день уже точно. И горе сводит ее с ума.

— Поэтому ты потянулась к ней? Хотела помочь.

Лу только кивнула, глядя прямо перед собой. Мы чуть ускорили шаг.

— Знаешь, Антон. Мне до сих пор тяжело на них смотреть. На убитых горем матерей, — сказала богиня. — Особенно сейчас, когда я в человеческом теле и живу среди людей. Когда людская надежда создала меня, почему-то почти сразу я стала из спасительницы виновницей всех бед. «Лу! Не забирай их!», «Лу! Зачем ты наслала на нас мор?!», «Лу, за что ты прокляла наше селение?!».

В словах богини было столько горечи, столько тяжелой, искренней обиды, что я даже удивился. Никогда бы не подумал, что Лу способна настолько сильно реагировать на мнение окружающих. Она всегда была чуть отстранена, немногословна и даже холодна в общении даже со мной и Илием, а незнакомцы и вовсе удостаивались от нее лишь коротких взглядов.

Мне нечего было сказать. Как я могу утешить древнюю богиню, которая сама — божество утешения и покоя? Это как в том анекдоте, где доктор, чтобы поднять настроение, советует сходить на выступление популярного клоуна, а мужчина говорит, что он и есть этот клоун.

Настроение было испорчено и мы довольно быстро вернулись домой. Лу пошла к женщинам, которые по вечерам собирались у одной пожилой швеи, я же предался безделью. Вечером — занятия ментальной магией, а завтра опять в доки, на работу.

Следующие дни прошли без серьезных новостей. Единственное о чем можно упомянуть — в нашей бригаде больше не осталось свободных мест. Десятым грузчиком стал молодой парень, моложе меня на пару лет, по имени Орвист. Он был высоким — даже выше меня на пару сантиметров — крепким и очень улыбчивым человеком. Работалось с ним в паре всегда легко и приятно, ну а бесконечные рассказы о его похождениях и вовсе быстро сделали парня душой нашей компании. В пьянстве или излишнем блуде тоже замечен не был, так что уже к четвертому дню совместной работы бригадир предложил ему держаться нашего небольшого объединения грузчиков-фрилансеров.

Конечно, в доках «официальные» крупные бригады поглядывали на нас искоса, но мы ни разу не претендовали на какой-то особый статус в глазах капитанов, как и не лезли в первую волну торгов за разгрузку: у нас просто не было достаточно людей для полной разгрузки даже небольшого судна. Но вот когда капитаны узнавали, что в рядах на причале есть десяток сработавшихся между собой вольных, то нанимали нас охотно. Тем более что ценник выше, чем другие одиночки, мы не просили.

Так что заказами мы были нагружены и не простаивали.

На следующей неделе, в очередной поход за продуктами вместе с Илием, мне на глаза попался писарский лоток. Были там навощенные дощечки с баночками воска для обновления рабочей поверхности, продавались письменные принадлежности, какие-то книги, тубусы, шнурки для перевязи свитков, листы пергамента разного качества. Мой взгляд же зацепился за стопку «не кондиции» — испорченных пергаментных листов. Их нижний край был вымочен и сейчас они не подходили для оформления накладных, писем или документов — слишком малы были после среза пострадавшей части, чтобы можно было свернуть их в трубку и не поломать. А тубусами пользовались далеко не все.

В голове будто запустился часовой механизм. Повальное увлечение азартными и настольными играми не давало мне покоя, хотя я уже и отчаялся что-нибудь придумать. А тут столько малоразмерной бумаги пропадает.

Чтобы не спугнуть торгаша, который мог просечь мой интерес и заломить за испорченную бумагу, как за новую, я стал перебирать товары на лотке. Покрутил в руках пару чернильниц, тыкнул пальцем в простенький тубус, который и так хотел купить — мало ли, часто приходилось бегать с причала с накладными по амбарам, чтобы там начали принимать грузы — взял пучок не заточенных перьев для письма, пяток дощечек. И уже когда собрался уходить, будто невзначай спросил, что тут за бумага лежит с краю.

— А, это, — разочарованно протянул хозяин, который из-за хвостика и покупки тубуса принял меня за какого-то странного писаря. Может, работающего на корабле, так как моряки тоже часто пренебрегали бритьем, — испорченный пергамент. Вон, залили с одного краю, и стал совсем ломким, в труху осыпается, надо обрезать. Да кому оно надо?

Я согласился с огорченным торговцем и для виду отломил краешек листа, который пострадал от воды. Пергамент быстро рассыпался грязными кусочками и я недовольно поморщился.

— Знаете, может и приспособлю на что. Почем отдаете?

Торговец не поверил своему счастью. Какой-то дурак позарился на порченный товар.

— Да по два медных за лист и отдам, — сказал быстро мужик.

Я прикинул количество листов в стопке. Не меньше сотни, мне кажется. То есть просил торгаш шесть с половиной серебром.

— Дорого как-то… Нормальные же листы по три медяка идут?

— Где ж вы видели по три? У меня по пять!

— Да где-то видел, думал, по три, а это у вас такой пергамент дорогой, потому что хороший.

— Ну нет, по пять же, обычная цена, — убеждал меня торговец и был, в общем-то, прав.

Я еще раз оценивающе посмотрел на стопку листов и демонстративно повздыхал.

— Ну тут серебра на пять будет… А вот если бы за три монеты — я бы все разом забрал. И мне на что сгодится и вам вид портить не будет.

Я попал в цель. Торговец думал, что я возьму пару листов и свалю подальше, а тут пришло относительно выгодное предложение освободить его от всей партии порченного пергамента, да еще и получить три монеты. То, что ему удастся продать все до единого листы, мужчина даже не надеялся.

— Ай! Хоть и в убыток, но давай, писарь! Три монеты и трешка — и твоя стопка! — Торговец чуть приподнял цену, но торговаться я не стал. Честно отдал три белых кругляша и медную трешку, взял все листы, лежащие в стопке, и быстро-быстро свалил, пока торговец не передумал.

Вот это мне повезло, вот это мне фортануло.

С учетом всех прочих покупок у лотка, моя мошна похудела на семь серебра, но оно того стоило. Я наконец-то смогу реализовать свой потенциал путешественника между мирами и взорвать местный рынок новым «товаром». Не промежуточный патрон, конечно, но заработать точно получится. И если все пойдет гладко, то горбатиться на причалах больше не придется. Во всяком случае, не каждый день.

Пришлось сразу же припахать к работе Лу и Илия. Сначала старик ворчал, но когда я ему объяснил, что это — денег заработать, принялся обрезать испорченные листы с удвоенным рвением.

Сам же я лихорадочно вспоминал все, что помнил о лото. Да-да, я решил изобрести тут лото, в том виде, в котором оно существует как настольная игра. Я это видел, как возможность устраивать розыгрыши между всеми желающими во время вечерних попоек в кабаках, например.

Наибольшие проблемы у меня возникли с форматом полей и, что на них писать. Местные цифры не подходили, да и грамоте были обучены не все. Я обратился за помощью к жрецу и богине, и мы уже втроем начали решать эту проблему.

— А ты уверен, что это будет интересно? — Илий сомневался в успешности моей затеи после того, как я рассказал ему основные правила игры. — Это выглядит немного… Скучно.

Я постарался как можно красочнее описать старику лотерейную лихорадку, которая царила в моем мире.

— Илий, пойми правильно. Кроме небольших призов будет и главный выигрыш, который получить сложнее всего — надо заполнить все поля. Плюс — можно сделать дополнительное поле на три-четыре значения для розыгрыша дополнительного приза.

— И откуда эти призы будут браться?

— Мы и будем выплачивать.

Жрец вылупился на меня, не понимая, откуда я взял такую тупую мысль.

— Илий, тут все просто. Мы каждый раз будем разыгрывать половину собранных с игроков денег. Себе забирать четверть, а четверть — класть на следующий розыгрыш. Так что каждый раз главный куш будет расти и расти.

— А если нас решат ограбить? Все же будут знать, что у нас есть деньги? — Лу сейчас озвучила то, о чем я и так думал, и потянулась к небольшому кошельку с золотыми монетами, который всегда носила с собой под платьем или за корсетом.

— Отдадим ростовщику в рост или на хранение, — просто ответил я.

— А откуда денег на первый приз возьмем?

— Два золотых, что мне дал старпом. Они на нас и так с неба свалились.

Про падение денег с неба жрец был не согласен, но резон в моих словах увидел.

Осталось решить, как будет выглядеть игровое поле. Во время обсуждения мне в голову пришла мысль:

— А если использовать руны богов, на нас никто не обидится?

Илий и Лу сильно удивились моему вопросу.

— За что? — Спросила богиня.

— Ну, в моем мире, если кто-то недостаточно уважительно относится к их богу, то эти люди становятся врагами, вспомни, что я показывал на счет религиозных войн.

Лу понимающе кивнула, а Илий только внимательно слушал.

— Никто не обидится на нас, врагов мы не наживем, — медленно сказала богиня. — У нас никто не заступается за богов, потому что мы сами можем постоять за себя и покарать обидчика. Вообще, заступничество за одного из Пантеона, даже малого — большая глупость. Мы же боги.

До меня наконец-то дошло. И в самом деле, святотатства тут, как такового, не существовало, а отношение к богам было как в Древнем Риме: если кто-то поносит какого-либо бога, то это дело конкретно этого человека и, собственно, бога. Пусть сами между собой разбираются. Да и что это за бог, если ему нужно заступничество смертных?

Так что решено. Будем использовать руны богов. Игровое поле определили почти стандартное: три строки и семь столбцов, два поля плюс три ячейки для «супер игры».

В первой строке будут вписаны случайные руны богов Старшего Круга в их реальной очередности: Матерь, Воин, Жнец, Купец, Кузнец, Мудрец и Бард. Именно поэтому длина поля была определена как семь, а не девять столбцов.

Дальше в первом поле следовали вещи, которым эти боги покровительствуют, тоже прямо под их рунами. Например, для Матери мы выбрали руну «Жизнь» и «Плодородие», для Воина — «Слава» и «Бой», а, например, у Барда — «Путник» и «Радость». Второе поле тоже решили сделать «божественным», но уже с богами Второго Круга. Тут явного старшинства нет, так что подбирали божеств, популярных в Пите.

Стали перебирать популярных тут божеств Второго Круга. Само собой, внесли в список покровителя гонцов и посыльных, быстроногого Кея. Дальше пошли богиня попутного ветра и покровительница моряков — Оранса, бог-покровитель рыбаков и рыбного промысла — старый Войдур, бог пива и вина — добрый Марг, бог штормов и морского прибоя — могучий Идирон и богиня-швея — умелая Карса.

— Так, шесть богов есть. Осталось седьмого вспомнить, — перевела дух Лу, поднимая голову от пергамента. Писали сидя прямо на полу, так как стола в комнате не было.

— А что тут думать, — просто сказал я, хотя внутри все бушевало от волнения и предвкушения, — у нас есть седьмой бог. Точнее, богиня.

Лу не понимая, куда я клоню, недовольно на меня посмотрела, уже готовая записывать.

— Это богиня Лу, защитница детей и несущая покой, — ребрендинг был так себе, но называть Лу богиней вдов и сирот как-то не хотелось.

Илий аж замер, а вот Лу сильно смутилась.

— Но мы вписываем богов, которых тут почитают. Знают их руны…

«Что я вижу?! Да она покраснела! Так, соберись, Антон, важный момент!», — пронеслось в моей голове, когда я увидел, как засмущалась Лу моему предложению.

— Значит, будут знать и тебя, — просто и спокойно ответил я богине. — Мы же создаем игру, нам и решать.

Под мою диктовку Лу все же вписала себя на пергамент, а своими рунами выбрала «покой» и «надежду».

Решили, что на каждом поле должно быть заполнено не больше трети — как было в лото в моем мире. Только там было поле в три строки и девять столбцов, то есть 54 клетки и 90 чисел. У нас было поле на 42 клетки и рун тоже 42, а не 90, как в каноничном земном варианте. Так что приняли решение, что в каждом поле будет по 12 случайных рун, богов или их признаков, не важно. По четыре руны в каждой строке.

Илий нарезал из пергамента карточки высотой в полторы ширины ладони. Получилось как раз по две карточки с каждого листа. При итоговом пересчете у нас вышло почти полторы сотни заготовок под карточки — более чем достаточно.

Для начала сделали три десятка игровых полей, которые я опробую на своей бригаде — предложу мужикам сыграть в далекую южную игру.

Следующий день Лу чертила, рисовала, переносила на поля руны и старалась следить, чтобы узоры на игровых полях не слишком сильно повторялись. Также вносила три руны и в специальное поле в самом низу листа — как я его окрестил, поле «супер игры» за отдельный приз.

Теперь нужно было сделать бочонки для розыгрыша и фишки, чтобы закрывать поля на карточках. Я, само собой, планировал, чтобы они были многоразовыми. Чтобы пергамент не развалился раньше времени, с обратной стороны мы промазали его тонким слоев воска, который по моей задумке должен был работать, как клей. Слой был настолько тонким, что даже не осыпался, если лист согнуть. Тоже самое мы сделали и на лицевой стороне, чтобы никто не подумал вписать свои руны в карточку или как-то марать чернилами игровое поле.

Я сунулся с заказами на бочонки и фишки к ближайшему плотнику, но старый хрыч заломил мне такую цену за работу, что я скорее сам на эти деньги куплю инструмент, материалы, освою столярное мастерство и выточу необходимое. И еще останется. Так что от деревянных бочонков с вырезанными рунами пришлось отказаться.

Когда я уже даже немного отчаялся и почти согласился заплатить жадному мастеру, на помощь пришла Лу.

— Так давай использовать гальку. Маленькую и плоскую — закрывать руны на карточках. На больших камушках начертим руны на розыгрыш, покроем воском, чтобы не стиралось, и готово.

Я был готов расцеловать мудрую богиню, но удержался. Осталось понять, где взять столько одинакового размера гальки, потому что пока я бродил в свой очередной выходной по берегу, мне подвернулось всего пять-шесть подходящих по цвету и форме камушку.

И опять отличилась Лу, которая очень загорелась идеей лото. Не знаю, была ли причина в новизне игры, либо же богиню подстегивало то, что больше людей узнает ее имя, но она прямо закусила удила и тащила наш маленький проект вперед с впечатляющим упорством. Эта хитрая девушка нашла себе помощников в лице босоногой ребятни, с которой так много проводила время в последние недели. Мальчишкам и девчонкам были выданы несколько камушков из моего куцего улова, и дано задание найти таких же на берегу.

Глядя, как Лу общается с детьми, мне вспомнилась фраза из британского сериала о бессмертном путешественнике во времени: «одинокий и невообразимо древний, он не мог пройти мимо, когда плачут дети». Лу тоже была древней и, как я надеялся, скоро опять станет бессмертной. И она также любила детей.

Награда за помощь нам была достойной. Каждому, кто принесет хотя бы жменю гальки правильной формы, Лу обещала пару медяков и кусок пирога с капустой и яйцом из ближайшей лавки. По мне так можно было отделаться и пирогами: дети восприняли предложение красивой девушки, как новую игру, схватили выданные им камушки и шумной гурьбой убежали куда-то в сторону моря. Было это утром седьмого дня, а уже к вечеру дети притащили нам целую гору гальки, которая, внезапно, заняла чуть ли не половину комнаты, и для хранения нам пришлось приспособить одну из простыней, связав из нее импровизированный мешок.

Лу честно выдала каждому оборванцу по паре медяков, а за пирогами сказала приходить завтра утром — когда лавка откроется, и напекут свежего. Дети покорно согласились, что горячие пироги вкуснее, и в предвкушении растворились в опускающемся на Пите вечернем полумраке.

Натащили маленькие помощники Лу много мусора, но было и достаточно подходящей гальки, которая обошлась нам всего в две трешки. При свете масляной лампы мы быстро рассортировали камушки, отложив самые лучшие в сторону, и улеглись спать.

Почти все было готово. Осталось нанести руны на «игровые» камни, покрыть их воском, и опробовать мою идею на фокус-группе, в которую я записал мужиков из своей бригады. Мы как раз должны были на днях закончить с разгрузкой очередного парусника, так что нас ожидали посиделки в кабаке на полученные за работу деньги. Я очень надеялся, что в этом мире лото приживется.

Глава 3. Взлеты и падения

Первое тестирование заново изобретенного лото я ждал с каким-то мальчишеским нетерпением. Как воспримут игру люди? Получится ли мне сделать розыгрыши достаточно популярными, чтобы больше не работать руками? А что, если не пойдет?

Эти вопросы распирали мой мозг и давили на нервную систему, так что перед финальным днем разгрузки, после которого мы с бригадой должны были пойти в кабак отдохнуть и поиграть в кости, я почти не спал.

День тянулся медленно, будто время превратилось в кисель. Я бесконечно перегружал ящики и мешки, подавал, принимал, таскал, переставлял и орал на портовых грузчиков, которые принимали товар в амбары и склады доков.

В порт прибывало все больше и больше военных грузов и по городу уже стали ходить разного рода разговоры. Люди поговаривали, что Париния готовится откусить пару пограничных районов, другие — что нас ждет война с гонгорцами, поэтому король укрепляет порт Миллер.

Много кораблей на самом деле следовали на запад, то же судно, на котором Тарт служил старпомом, было зафрахтовано именно для перевозки грузов военного ведомства в стратегический порт королевства. И таких подрядов было десятки, не говоря о собственном военном флоте Клерии, который курсировал туда-сюда между столицей и другими городами побережья, развозя людей, припасы и оружие.

С Гонгорским Королеством и Паринией воевали относительно давно — еще при жизни прошлого короля, Сардена Фотена IV и тогда Клерия вышла, вроде как, победителем. Я особо не вникал. Но то что очередной военный конфликт назревает именно сейчас, меня совершенно не радовало. С другой стороны, у Лу появился много работы по ее божественному профилю, так что кому война злая мачеха, а кому мать родная.

Наконец-то мы закончили работу, получили по пять серебра и еще медную половину сверху за аккуратность, после чего отправились в облюбованный нашим трудовым коллективом кабак.

Как я уже говорил, все питейные заведения этого мира, где мне доводилось бывать, были похожи друг на друга, как будто состояли в одной сети. Отличия были минимальны: где-то пол менее заплеван, где-то пиво свежее, где-то вкуснее готовят. Но в общих чертах, все они казались мне безликими и одинаковыми после пестроты и самобытности баров и ресторанов Москвы.

Таким безликим был и наш «любимый» кабак, но он имел для нас ряд преимуществ. Хозяин нормально относился к работящим вольным, сюда редко заглядывали «официальные» бригады грузчиков из доков, а еще тут не ошивались мутные личности. Так что в целом место было тихим и спокойным для того, чтобы пропустить пару кружек пива после завершения очередного заказа.

Мы быстро нашли с владельцем общий язык, так что для нашей компании были сдвинуты пару столов в дальнем углу зала, а над головой всегда была заправлена масляная лампа. Мы были при деньгах, не дрались, почти никогда не напивались до соплей, так что не любить нас как клиентов поводов не было.

Еще во время обеда я закинул мужикам, что принес с собой настольную игру на деньги, которая популярна среди шахтеров юга. Вообще, удивительные люди жили на юге по моим рассказам и в этом потоке бесконечного вранья меня спасало только то, что все из нашей группы были с побережья, даже Малыш Орвист. Да, рослого и крепкого парня быстро стали называть Малышом Орвистом или просто Малышом из-за его молодости, в тоже время как бы подчеркивая несоответствующей кличкой его внушительные габариты.

Когда мы завалились в кабак, уставшие и веселые, то я уже был готов убиться головой об стену — так колотилось сердце от предстоящей «презентации».

«Антон, успокойся. Представь, что продаешь им смартфон», — успокаивал я себя, но помогало слабо.

Одно дело впаривать человеку принципиально знакомый ему девайс, попутно вешая в плечи пакет услуг сотового оператора, а другое — быть первопроходцем. Так что когда принесли первое пиво, я все еще сидел сложа руки и даже не начал рассказывать бригаде детали игры.

Кто-то достал кости, стакан и начался стандартный вечер после закрытия заказа.

— Эй, Антон, а что ты там за игру принес? — Внезапно вспомнил Малыш Орвист о моем обещании показать что-то новенькое вечером. — Меня от костей уже воротит.

Слова Малыша поддержали несколько человек и я все же вытащил из-за пазухи сверток с карточками и два мешочка с камнями. В одном были игровые, с рунами, а во втором — мелкая плоская галька, чтобы закрывать руны на игровом поле.

Я начал объяснять правила лото, как их помнил. Каждый берет случайную карточку и скидывается на банк. После чего из мешочка по кругу вытаскивается вслепую по одному камню с руной. У кого есть такая на игровом поле — закрывает ее камушком. В первом круге побеждает тот, кто закроет одну строку в любом поле, то есть четыре руны. Победитель первого круга забирает пятую часть банка и мы продолжаем тянуть камни с рунами. На втором круге побеждает тот, кто первым заполнит верхнее поле. Этот человек забирает две пятых банка. На третьем круге надо закрыть оба поля, а победитель забирает все оставшееся. Про поле супер игры я тоже рассказал, но так как банка не было, сказал, что если кто-то выиграет, то я поставлю ему кружку пива.

Сначала игра показалась мужикам мудреной, но когда они увидели знакомые руны богов первого круга, стали жарко обсуждать, кому какие карточки достались на жеребьевке. Из их разговоров я понял, что все радовались, если у них попадался одновременно Купец и Бард.

— А на втором поле кто? Тоже боги? Я вроде вижу руны Кея и Орансы… — Спросил один из мужиков.

Я быстро объяснил, что на втором поле внесены руны богов Второго Круга, и перечислил их всех.

Скидываться решили по десятке для начала и игра пошла. Сначала мужики сосредоточенно пыхтели, разглядывая руны, но довольно быстро освоились, и началось веселье. Каждый камень с руной встречался либо радостными криками, либо разочарованными вздохами, но довольно быстро у нас организовался первый победитель. Как не странно, это был я.

Кто-то было пытался меня поддеть, что у меня карточка легкая или я подыгрываю, но его быстро приструнили прочие. Начался второй, а за ним и третий круг. Последним разыграли «супер игру»: сгрузили все камни рун обратно в мешок и вытащили 12 камней. Никто не выиграл, но я объяснил, что это нормально.

В целом игра бригаде понравилась, но были и замечания.

— Мудреная немного, да и банк небольшой получился, — заметил один из моих коллег. — Надо ставить по половине, а то и по серебряному, чтобы было интереснее.

Обсуждали и руны богов на полях. Всем понравились карточки с Матерью, Купцом и Бардом, а из второго круга — с Орансой, Маргом и Лу. Последнему я удивился, но, как оказалось, у всех кроме меня и Орвинга тут были семьи и дети. Так что богиня-защитница детей не осталась без внимания.

На розыгрыш ушло больше часа, так что вторую партию играть не стали. Победители захотели оставить себе удачливые карточки для следующей игры, которую мы договорились провести на следующей неделе, и я немного в убыток, но продал их по три медяка за штуку.

На следующую игру я предложил пригласить кого-нибудь из знакомых и друзей, чтобы было больше людей и, соответственно, больше банк. Роль ведущего взял на себя, а также рассказал, что если станем играть постоянно, то часть банка будет накапливаться в отдельном кошеле «супер игры». Система призового фонда была тут в новинку, но мужики быстро оценили перспективы: с каждой партией итоговый банк будет расти, так что рано или поздно кто-то сможет сорвать большой куш.

Последующие недели прошли сумбурно. Февраль подходил к концу, весна ,а следовательно, и война, были все ближе, но я методично развивал свой игорный бизнес. С нашим знакомым кабачником договорились об аренде помоста за символическую плату, чтобы удобнее было доставать и показывать игрокам камни с рунами. Конечно, не обходилось и без конфликтов: пару раз мне порывались дать в морду за «косые руки, которые ни одной нужной руны вытащить не могут», но драчунов быстро успокаивали другие, более успешные игроки, которых мои руки очень даже устраивали.

Удивительно, но вопрос выбора билета, с которым будут играть, оказался крайне важен, причем у каждого были свои предпочтения. Кто-то наотрез отказывался брать карточки, где есть Бард — слишком непостоянной была эта богиня, кому-то не хотелось видеть на карточке Жнеца или Воина. Другие же с радостью играли билетами, на которых были все трое первородных. Многие уважали билеты с Кузнецом, женщины охотно брали карточки с богиней швей Карсой и защитницей детей Лу. Я легко продавал «счастливые билеты» всем желающим, теперь уже по пять меди за штуку, разрешая играть с ними постоянно, ведь нужно было только заплатить взнос в банк перед партией.

Продажа лотереек тоже оказалось прибыльным делом. Из целого листа пергамента, который стоил те же пять медяков, получалось три карточки. Сверху добавлялись трудозатраты Илия и Лу, но они были рады таким образом помочь мне в зарабатывании денег, так что чистая прибыль с каждого билета составляла примерно три медные монеты. Некоторые игроки покупали сразу несколько штук — я быстро объяснил, что играть можно сразу несколькими карточками, главное сделать свою ставку на текущий розыгрыш за все три.

Наше сообщество игроков разрослось до полусотни человек, которые дважды в неделю собирались в нашем кабаке, чтобы сыграть в лото, но этого было недостаточно. После расчета с трактирщиком и отчисления десятины в банк «супер игры», у меня оставалось чистыми три-четыре серебра без учета продажи билетов. Слишком мало.

— Надо повышать банк, — тяжело я сказал Лу и Илию как-то вечером.

Мои спутники согласились, и Лу выудила из кошеля два золотых, которые я получил от Тарта.

— Пока хватит одного. Но черт, как привлечь новых людей?!

Я столкнулся с типичной проблемой роста любого стартапа. Не знал, как выйти на новые рынки и уперся головой в стеклянный потолок.

Объявление розыгрыша в «супер игре» банка в сорок пять серебра — именно столько накопилось с учетом моего золотого, который я «вбросил» в раскрутку дела — произвела определенный фурор. Плюс, я перенес место игры в другое заведение, правда, вышло мне это дороже обычного.

У меня были в целом не плохие предчувствия, но все пошло наперекосяк, когда в «супер игру» опять никто не выиграл и банк ушел на следующий розыгрыш.

— Ты че нас дуришь-то, умник? — Донеслось из зала. — Я уже в пятый раз играю и только два раза в первом круге побеждал. Тут вообще реально победить?

Крикуну вторило несколько голосов, которые быстро потонули в возмущенном оре моей бригады — там мужики точно знали, что я никого не дурю, потому что играли мы теми же камнями, что и в первый раз. Да и я продолжал работать вместе с ними в доках. Кстати, на розыгрыш такого куша пришли все и положили по стандартному серебряному — именно такой сейчас была плата «за вход».

Назревала драка. Зал разделился. С одной стороны была моя бригада и другие люди, которые уже выигрывали в лото, а с другой — неудачники, новички и просто случайные люди, которым захотелось почесать кулаки.

Еле-еле обошлись без мордобоя. Я кое-как убедил недовольного крикуна — мужика неопределенного возраста с пропитым лицом, что я никого не обманываю. А если он мне не верит, пусть сам в следующий раз тянет руны из мешка.

Предложение своей рукой определить удачу многим понравилось, а я взял это на заметку: надо на каждый круг звать кого-нибудь из зала на помост, а лучше двух человек, чтобы они сами тянули камни с рунами на них. Меньше ко мне вопросов.

Через неделю главный приз, размер которого вырос уже до двух золотых, все же разыграли. Счастливый обладатель одного золотого и тридцати серебряных все порывался меня расцеловать, прижимал к себе победный билет и вообще, всячески демонстрировал, как ему повезло в заумной игре.

После этого случилось неожиданное.

На следующий розыгрыш пришло меньше десяти человек.

Для меня это было чудовищным ударом: больше трех недель я раскручивал лото, договаривался о помостах, Лу чертила новые карточки, а после розыгрыша главного приза все резко потеряли к игре интерес. Зачем тратить деньги, если можно попробовать сорвать большой куш попозже?

— Ты слишком мало забирал себе. Мы что-то имели, но теперь у нас нет денег на приз, — справедливо заметил Илий, когда я вечером убитый и расстроенный рассказывал о том, что на лото никто не пришел.

Восстановить популярность игры не удалось — нужно было вбрасывать еще золотой и, тем самым, загонять себя в минус. Я уже почти забросил идею игры, как все внезапно изменилось.

Одним солнечным утром седьмого дня мы с Лу встретили на рыночной площади Энжи.

— Антон! — Взвизгнула бард, когда увидела мою высокую фигуру, и уже через секунду повисла у меня на шее.

— Лу! — Богине тоже досталась своя порция обнимашек от пышногрудой певицы, так что никто не остался обиженным.

— Как дела, Энжи? Как зимовка? — Спросил я.

Бард была одета в те же вещи, в которых я ее видел в последний раз. Она немного похудела, что было четко видно по ярче очерченным скулам, и заострившемуся носу, но в целом Энжи создавала впечатления человека, не теряющего присутствия духа, хоть и столкнувшегося с трудностями.

— Ай, да с этой войной все наперекосяк пошло! — В сердцах махнула рукой бард. — Постой стал дороже, многие разъехались подальше от побережья, вглубь страны, пока дороги не развезло. Еда вон дорожает.

Во всем этом Энжи была права. Слухи ходили не самые приятные, так что народ, надеясь конечно на короля и мощь армии, все же готовился к долгому и голодному периоду. Купцы тоже это почуяли. В итоге в городе стало меньше приезжих, а цены на все товары выросли. Особенно на долгоиграющую провизию, такую как мука, сушеное мясо или вяленая рыба.

Трактирщики и владельцы комнат тоже не оставались в стороне, пытаясь компенсировать свои убытки повышением аренды. Мы тоже с этим столкнулись, но у нас был определенный запас прочности — даже лошади до сих пор стояли на городской конюшне. У меня как-то получалось пока крутиться.

— Но я держусь. Вот, перебралась в Пите, тут как-то многолюднее и жизнь еще идет. А вы как? Чем занимаетесь? Я смотрю, Антон больше не счетовод?

Она заметила мои мозолистые грубые руки и вязаную шапочку портового грузчика.

— В доках работаю…

Поговорили минут десять, после чего Лу меня удивила: предложила Энжи зайти к нам сегодня в гости. Приглашение бард с радостью приняла, видимо, в Пите у нее было не слишком много знакомых и девушка много времени проводила в одиночестве.

Когда разошлись, я прямо спросил Лу:

— Это что сейчас было?

— М-м-м?

— Я про приглашение Энжи. Она нас разок под монастырь подвела, да и я думал, что ты от ее общества не в восторге.

— Антон, нам очень нужно сегодня правильно поговорить с Энжи, она может решить наши проблемы.

— Которые? — В моем вопросе сквозил сарказм.

— С лото, — терпеливо ответила Лу. — Ты видел, как она одета?

Энжи на самом деле серьезно пообносилась. Куртка разошлась на плече по шву и была прихвачена грубой ниткой, штаны потерлись, да и сама она была какая-то… Голодная с виду, что ли.

— Она на мели, — продолжила Лу, — поэтому и пришла в Пите.

— Пришла?

— Ты вообще слепой или прикидываешься? — Не выдержала богиня. — Конечно пришла, лошадь она уже продала. Ты видел состояние ее сапог?

Я удивился наблюдательности Лу и стал обдумывать ее слова. Если бард сейчас на мели, в поисках денег, то может и согласиться поучаствовать. Только в качестве кого? Ведущей? Если вспомнить ее выступления, что я видел в Трейле, должно получиться сильно. Люди будут платить за вход в игру, только чтобы посмотреть на эффектную певицу. А еще можно будет культурную программу организовать по ее песенному профилю… Дело за малым — убедить Энжи работать с нами за приемлемый процент.

Пришла бард даже чуть раньше, чем мы ее ждали. Специально для посиделок мы взяли у хозяйки небольшой стол, который занял треть комнаты, и четыре табурета — обычно мы ели, сидя на топчанах. Илий сделал сырной нарезки и приготовил горячее рагу с мясом, мы с Лу прихватили на рынке двухлитровый кувшин неплохого вина, за который мне пришлось выложить три серебряные монеты. Короче, к визиту гостью мы были готовы.

Когда Энжи только вошла в комнату, сопровождаемая старым жрецом, я понял, насколько Лу была права в своих выводах. Бард на самом деле вела сейчас полуголодное существование, а ее мошна давно показала дно.

Разговоры отложили на потом — за вином, сейчас же сели просто поесть. Мы видели, каких усилий стоило Энжи удержаться и не съесть свою порцию за минуту, но вид у нее все равно был не слишком впечатляющий. Жрец тоже быстро смекнул, в каком положении девушка, так что ненароком предложил всем добавки. Мы не отказались, Энжи же просто благодарно посмотрела на старика.

«Голод — омерзительный медленный убийца», — подумал я, глядя, как всегда гордая и независимая артистка сейчас орудовала ложкой, будто типичный нищий из доков.

После еды пришло время вина и разговоров. Мы невзначай поинтересовались, как у Энжи дела с работой, и ожидаемо услышав, что все печально, начали ее дружно обрабатывать.

Ну как, обрабатывать, я думал, что барда придется чуть ли не уговаривать поучаствовать в нашем проекте, но она согласилась буквально после двух фраз, в которых фигурировало «азартная игра» и «нам нужна ведущая».

— Это я могу, — сейчас, сытая и со стаканом вина в руках, Энжи была похожа на ту девушку, которую я знал по нашему путешествию в Пите.

Она сделала небольшой глоток, после чего с улыбкой добавила:

— Еще как могу…

Дальше было делом техники. Мы объяснили ей правила, показали комплект с рунными камнями, лотерейными билетами и камушками, рассказали о первых розыгрышах.

Чем больше Энжи слушала, тем больше втягивалась и понимала, что эта тема — золотое дно.

— Значит, согласна? — Спросил я артистку.

— Конечно, согласна, ты что, такие возможности!

— Теперь поговорим о самом неприятном.

Энжи чуть напряглась, Лу хмыкнула, потому что прямо сейчас видела мои мысли, а Илий развесил уши. Впрочем, все как всегда.

— Поговорим о деньгах, — серьезно закончил я.

После жарких торгов пришли к выводу, что каждый в предприятии получает чистую долю от прибыли. Энжи было думала замахнуться на кассу, но я ее быстро осадил, указав на множество расходов, в том числе, и на ее рабочее место в виде помоста. Девушка пыталась возражать, что она же еще будет петь для игроков перед или после игры, но я стоял на своем. В итоге сошлись на том, что Энжи, как и все остальные, будет получать четверть. Ударили по рукам.

— А завтра вы с Антоном пойдете за одеждой, — добавила Лу уже после того, как торги и обсуждение закончились.

Бард смутилась. У нее на самом деле сейчас был не самый товарный вид и, как мы поняли, это было лучшее, что у нее осталось. Энжи пыталась как-то пререкаться, но мы быстро ее задушили. Она должна выглядеть так же эффектно и соблазнительно, какой мы видели ее в Трейле. Так что завтра нам предстоят серьезные траты.

Я смог уделить покупкам с Энжи почти весь день. Девушка сначала старалась выбирать что-то попроще и дешевле, но после короткой выволочки на тему того, что она подводит под монастырь все наше предприятие, которое крайне нуждается в ее харизме и сексуальности, все же сдалась. Хотя каждый раз немного вздрагивала, когда за ее покупки платила не она сама.

Я откровенно не мог понять, что происходит в голове барда. Еще несколько месяцев назад она облапошила трех алкашей на пару серебряных монет, за что я в итоге получил удар ножом в бок, а теперь стесняется того, что за нее платят на торговых рядах. Странная она, скажу я вам.

Как только Энжи приступила к своим обязанностям, надежда, что наши лотерейные дела пойду в гору, во мне окрепла. Конечно, разок бард поприсутствовала в качестве игрока, чтобы понимать нюансы лото и с этой стороны, а еще раз — просто наблюдала из угла зала. Схватывала девушка все на лету и без каких-либо моих подсказок быстро пришла к выводу, который сделали маркетологи в моем родном мире: секс продает что угодно. Значит, она должна выглядеть и вести себя так, чтобы все окружающие мужики пускали на нее слюнки, а женщины — смотрели либо с завистью, либо с восхищением.

Но для начала надо было провести подготовительную работу. Илий нашел приличные заведения подальше от доков и поближе к верхнему городу, а я арендовал там для Энжи помосты. Один вечер — одно выступление, всего четыре концерта. Пятое, главное шоу, должно было состояться на шестой день, тогда же была намечена первая игра в лото, которую проведет бард. На раскачку ни времени, ни денег у нас не было, так что сразу с корабля на бал.

Для подготовки пришлось серьезно влезть в накопления, которые раньше мы считали неприкосновенными. Я, было, сопротивлялся этому, но Лу и Илий меня все же продавили. Так что с учетом нового наряда для Энжи, аренды помостов и пополнения призового фонда «супер игры», наша мошна похудела на двенадцать золотых. Больше «короля»! Только помосты обошлись нам по золотому в каждом заведении, а на субботнюю игру мы арендовали большой и светлый зал с настоящей сценой для артистов, в котором часто отдыхали гильдейские купцы и мастера — люди, в городской иерархии стоящие намного выше работяг из доков. Это нам обошлось в полторы желтые монеты.

Но все траты были обоснованы. Как справедливо заметила Энжи, аудитория в доках была не слишком платежеспособна, тут мужики больше предпочитали кости. А вот в случае более обеспеченных районов Пите все было не так однозначно. Статус не позволял этим людям слишком многого, так что они были еще более стеснены в азартных развлечениях, чем их менее успешные сограждане. Плюс, если все пойдет хорошо, мы сможем неплохо заработать на изготовленных под заказ комплектах фишек или другой мелочевке, если лото приживется.

Концерты Энжи проходили великолепно. Бард пела, как в последний раз, выбивая слезу из самых черствых кузнецов и заставляя смеяться в голос от похабных четверостиший вечно серьезных купцов. В конце каждого выступления, перед тем, как бросить на помост новенький зеленый платок, девушка приглашала всех желающих вместе с женами и друзьями на новую для Пите забаву — игру в лото, вести которую будет сама Энжи, как и петь для гостей после розыгрыша. Что за игра такая и почему на нее стоит прийти, певица была готова рассказать каждому лично за столиком, либо предлагала обратиться ко мне или Илию, которого мы для такого дела тоже приодели-причесали.

Цену за вход сильно не ломили — решили начать с пяти серебра за один билет. Конечно, публика, на которую мы рассчитывали, могла проиграть в кости за вечер и пару золотых, но нужно было нащупать дно массовой платежеспособности. Если людям игра понравится, то можно будет повышать и ставки. Кроме того, никто не запрещал покупать сразу два-три лотерейных билета, что не только повышало расходы, но и шансы на выигрыш.

От долевой схемы выплат отказались — слишком много победителей получалось на первом круге. Так что за собранные три в ряд руны платилась двойная стоимость билета, за победу на втором круге — тройная. Причем первый и второй круг игрались строгое число рун — 8 и 16 соответственно. Числа были не слишком правильные, но теорвер я помнил отвратительно плохо, так что не стал заморачиваться. Третий круг игрался до первого победителя — он забирал десять стоимостей лотерейного билета. Остальное отходило нам, как организаторам игры. Половину прибыли мы честно решили перекладывать в фонд «супер игры», а все остальное составляло наш заработок на четверых.

Вечер шестого дня прошел, как в тумане. Энжи отработала великолепно. Бард игриво звала на помост нескольких игроков или зрителей каждый круг, которые по очереди доставали для нее камни с рунами. После чего, как настоящая телеведущая, Энжи демонстративно поворачивалась к залу и громким, поставленным голосом объявляла, какая руна и какой позиции была извлечена. Насколько я мог судить, бард даже ни разу не заглянула в специальную шпаргалку, которую мы сделали для нее с Лу — она помнила все 42 руны и порядок их расположения на билетах, как будто родилась с этим знанием.

Победителей каждого круга Энжи тоже звала на сцену, где счастливчики получали не только свой выигрыш, но и под завистливые взгляды остальных — еще и поцелуй в щеку от эффектной девушки. Одного толстого купца я думал, и вовсе придется откачивать, так он раскраснелся, когда Энжи прижалась к нему в поздравительном чмоке после вручения небольшого кошелька.

Сразу после лотереи Энжи устроила небольшой концерт, который крайне хорошо восприняла публика. Тут не звучали уже похабные частушки — многие пришли с женами, которым было любопытно, что такого нового удумали в плане благородных развлечений — а женщинам не слишком нравилось такого рода творчество. Ну, или они делали вид, что не нравилось.

После окончания выступления, Энжи не стала бросать платок на сцену, как это было принято у бардов. Вместо этого девушка попросила приходить на следующий розыгрыш завтра, в седьмой день, да приводить друзей-знакомых. А платой за ее выступление было, как она выразилась, «участие столь благородной публики в новой, до этого невиданной игре для самых удачливых». Но пара серебряных на помост все же полетела: слишком рыжая артистка была хороша.

Когда народ начал расходиться, мы принялись считать нашу кассу, хотя еще во время игры я прикинул в уме, что все не очень хорошо.

На первом круге у нас было пять победителей, на втором — два, а третий круг выиграл только один человек. Фонд «супер игры», в который мы вложили пять своих золотых, никем выигран не был и перешел на следующую игру. В итоге мы выплатили довольным победителям 105 серебра, а на руках у нас осталось еще 165 серебряных монет. За вычетом стоимости аренды в 45 серебряных — столько зарядил трактирщик — у нас осталось ровно четыре золотых кло. Две монеты отправились в призовой фонд, пятнадцать серебра получила Энжи, нам осталось сорок пять монет. Этого не хватало даже на аренду сцены для завтрашней игры.

Очень хотелось грязно выругаться, что я и сделал под удивленные взгляды своих компаньонов.

— Антон, успокойся, это только начало… — Энжи была немного смущена, ведь это не ее мошна терпела такие чудовищные расходы.

— Бард права, парень, рано сдаваться. Это только первая игра в этом районе. В следующий раз придет больше людей, — добавил Илий.

Мы все четверо сидели в нашей небольшой комнате, я гипнотизировал стопки монет, сложенные на полу.

Я кое-как подавил приступ иррациональной жадности и стал думать. Что я делаю неправильно? Плата за вход была не слишком велика — пять серебра. Может, стоит ранжировать игровые дни? Например, по средам проводить малые игры где-нибудь в тихом, но приличном месте, где помост будет стоить не больше двух десяток. Там сделать вход в игру по три монеты, по субботам все также требовать пять монет, а в седьмой день проводить главную игру? Например, за десять или пятнадцать серебра? Ставки были выше, но все еще не такие серьезные деньги, какие проигрывались людьми в кости, ведь тут главное массовость. Но тогда мы бы выходили на какое-то подобие прибыли.

С этими мыслями я и уснул. Лу, Илий и Энжи, которой мы поставили четвертый топчан у свободной стены, тоже уже тихо сопели.

Знаете эту шутку о том, что ты что-то делаешь, а утром просыпаешься звездой интернета? Вот и мы четверо проснулись звездами. Ну как звездами, звездочками. Понял я, что все будет хорошо и клерийскую столицу ждет лотерейная лихорадка, когда вырулил со своими товарищами из-за поворота и на наши глаза попался арендованный на этот вечер трактир.

Даже с улицы, через открытые двери, было видно, что внутри яблоку негде упасть, а люди продолжали подходить. Многие с женами, кто-то — с друзьями и деловыми партнерами. Неискушенный зритель жаждал новой забавы: странной, но азартной игры с рунами богов и выступления горячей артистки после основного действа.

Я быстро прикинул, хватит ли нам сотни комплектов фишек, что мы оставили у трактирщика в небольшой шкатулке. По всей видимости — не хватит.

— Илий, бегом домой. Бери все, что есть, — сказал я севшим голосом.

Это был аншлаг. Это был фурор. Это был финансовый успех и реальный шанс вырваться из нищеты, в которой мы существовали все то время, которое я провел в этом мире.

На игру в седьмой день, начало которой было запланировано на четыре часа после полудня, пришло почти две сотни человек. Мест за столами для всех не хватало, девушки-носильщицы сбивались с ног, а трактирщик, кажется, никогда разом столько народу в своем заведении не видел. За многими столами, рассчитанными на четырех, сидело по пять-шесть человек, а на лавках вообще трамбовались по семеро.

Тут были все: мастера, писцы, кузнецы, купцы, писари. Где-то в конце зала, за дальними столиками, я даже заприметил несколько камзолов, расшитых серебряными нитями с гербами на груди, в районе сердца — своим присутствием нас почтили аристократы.

Этот шанс нельзя было упускать, так что я схватил несколько билетов, комплекты фишек к ним, и прошел через весь зал, направляясь прямо к благородным. За столиком для четверых сидело трое — место, обращенное спиной к сцене, предусмотрительно пустовало.

— Доброго дня, Ваши Сиятельства, — тут я перегнул палку, потому что обратился к, очевидно рядовым дворянам, как к графам или князьям, — меня зовут Антон, я устроитель игры в лото.

Я легко поклонился, насколько это вообще было возможно в переполненном зале.

Мою лесть приняли с удовольствием, что отразилось на лицах благородных гостей.

— У вас к нам какое-то дело, Антон?

Это говорил старший из трех аристократов. Судя по одинаковым гербам, это был отец семейства с сыновьями, максимум — племянниками. Слишком одинаковые у всех троих были носы.

— Что вы, Ваше Сиятельство, я лишь засвидетельствовать свое почтение и удовольствие от присутствия представителей дворянства на моей игре. Вот, примите, пожалуйста, комплекты и сыграйте, — еще раз легко поклонившись, я положил на стол три карточки и три комплекта фишек.

— Молодой человек, мы планировали просто посмотреть, о чем все утро говорят купцы и мастера столицы, — спокойно ответил старший, а молодняк переглянулся.

—Ваше Сиятельство, уверяю, игра настолько же благородна, насколько и захватывающа, — ответил я. — Тем более вы окажете мне и моим помощникам честь, если примите наше приглашение.

Было понятно, что платить за билеты не надо, вот они, уже лежат на столе.

«Ну, давай-давай, халява же», — крутилось в моей голове, пока висела секундная пауза.

Халяву любили все и в любые времена, так что комплекты были приняты с нескрываемым удовольствием.

— Очень надеюсь что вам понравится лото, — сказал я на прощание, откланялся и вернулся к делам.

«А еще я очень надеюсь, что вы что-нибудь выиграете и расскажете всем своим друзьям и знакомым о новой забаве», — добавил гаденький внутренний голос.

Наверное, мои молитвы услышала сама Калита, потому что один из сыновей аристократа на самом деле выиграл на втором круге и был одним из четырех победителей. Аристократа Энжи на сцену не звала — подошла сама — и в легком реверансе вручила довольному молодому человеку небольшую мошну с десятью серебряными монетами.

За этот вечер мы продали почти две сотни билетов — больше людей просто не смог вместить зал. Еще шестьдесят человек купили карточки и сделали взнос на следующую игру — Лу оставила на их билетах специальную пометку пером. Слава богу мы не все карточки покрыли воском с лицевой стороны.

На призы в этот раз ушло 180 серебряных монет, но общая касса составила больше трех «королей». Если в пересчете — тридцать две золотых и двадцать серебряных кло. Так что на руках у нас осталось двадцать шесть золотых. Тринадцать отправились в призовой фонд «супер игры», который сразу же вырос до двух «королей», а нам досталось по четыре золотых и десятке серебром.

Когда после концерта и длительных посиделок за столом аристократов — ни за чей другой стол после прямого приглашения Энжи сесть и не могла, я протянул Энжи ее долю, девушка даже опешила. Самые лучшие ее выступления не давали и половину этой суммы.

Немного взвесив кошелек в руке, она протянула деньги обратно:

— За одежду. И еду. И вообще за все.

Я не стал спорить. Бард была независимой личностью, и я не хотел заставлять ее чувствовать себя должной.

В тот же вечер я с Энжи объявили, что следующие игры состоятся в шестой и седьмой день, причем сразу в нескольких заведениях разом, чтобы благородные гости могли с комфортом проводить время.

Это сообщение встретили одобрительным гулом, так что тут все было решено — мы расширяемся. Цену я решил не поднимать, чтобы не вызывать вопросов с дроблением главного приза, который может быть разыгран еще не скоро.

На следующей неделе придется поработать ведущими мне и Лу, пока Энжи не найдет нам пару помощниц из числа знакомых бардов.

С работой в доках было покончено. На следующий же день мы сняли комнаты в приличном районе — одну для меня и Илия и еще одну для Лу и Энжи. Было бы странно, если бы организаторы такой денежной забавы прозябали в трущобах. Каждая комната обходилась нам по два золотых в неделю, но оно того стоило. Я наконец-то смог нормально попариться в хозяйской бане, а не плескаться в теплой воде в корыте, привели себя в порядок и мои товарищи. Жизнь стала налаживаться.

Чтобы обеспечить всех желающих билетами, нам пришлось нанять стороннего писаря, который помог Лу за неделю сделать еще пятьсот билетов к тем двумстам пятидесяти, что у нас были заготовлены заранее. Гладких камушков для игры пока хватало, но я сходил и заказал у кузнеца небольшие металлические фишки квадратной формы по цене хорошего гвоздя — по пять медяков за штуку, в общей сложности полсотни комплектов, что встало еще в три золотых монеты и десятку серебром.

Эти комплекты предлагалось продавать постоянным игрокам, а билеты делать, все же, одноразовыми, предлагая игрокам аккуратно обводить пером те руны, которые совпали с вытащенными из мешка. Благо, все, с кем мы имели теперь дело, были хоть немного грамотными, так что теперь за каждым игровым столом планировалось ставить чернильницу и класть пяток перьев.

Следующие выходные прошли с таким же аншлагом, как и предыдущие. Конечно, публика, с которой работал лично я, сначала была разочарована, не увидев Энжи. Но я быстро сообщил степенным купцам, мастеровым и мелким дворянам, что для них тягает руны лично устроитель лото, а не какой-то левый паренек. После этих слов мужики в зале как-то оттаяли, и вечер прошел отлично.

Еще лучше все получилось у Лу. Богиня была не похожа на артистку, но ее красота и стать приковывали к себе взгляд, так что и в третьей таверне все остались довольны. Упоминать, что у Энжи был фурор, думаю, излишне. Бард вошла во вкус и делала из простых манипуляций с камнями и рунами целое шоу, закрепляя все игрой на лютне и исполнением собственных и общеизвестных песен после игры.

На вторую неделю наша чистая касса составила почти полторы тысячи монет серебром. Или пятьдесят с лишним золотых кло. Многие купцы и дворяне покупали сразу по нескольку билетов, повышая свои шансы выйти на помост и получить от ведущего свой приз. Ну и конечно, все желали заполучить приз «супер игры». Двадцать пять монет мы отправили в призовой фонд, остальное разделили между нашей с Лу и Илием бандой и Энжи. Певице досталось чуть больше шести золотых.

На следующую неделю Энжи уже подыскала нам с Лу замену. Теперь игры проводились сразу в пяти заведениях, а касса одного игрового дня выросла до шестидесяти-семидесяти золотых.

Хранить такую прорву денег при себе было, как минимум, опрометчиво, так что я быстро озаботился вопросом открытия депозита. Сначала, думал было, податься к ростовщикам, но быстро отмел эту мысль. Нужно было что-то надежное. В итоге, через многочисленные расспросы купцов и бесед с мастерами, я вышел на контору королевской купеческой гильдии. Там можно было разместить деньги на хранение, отдать в рост под небольшой процент или получить вексель, который можно было обналичить в любом отделении в Клерии или за ее пределами.

Именно купцам я доверил хранение как наших накоплений, которые составили уже почти двести золотых, так и кассы «супер игры», которая выросла за месяц до абсолютно неприличных по нынешним меркам ста восьмидесяти золотых монет. Еще пятьдесят золотых кло я отложил на следующий джек-пот, чтобы не закладывать свои деньги.

Сложнее всего было договориться с купеческими приказчиками о том, что я буду еженедельно пополнять счет, и каждый раз им придется выписывать мне вексель на полную сумму — это для главного приза лотереи. Дело сдвинулось с мертвой точки, когда я рассказал, кто я такой и что это за деньги.

Контора сразу же оживилась — тут о новой азартной игре знали не понаслышке, купцы были постоянными гостями наших розыгрышей. Так что вексель на внесенную на хранение сумму я оформил почти мгновенно, как и уверения, что деньги можно будет получить в любое время работы самой конторы. Специально по моей просьбе в строку с именем вписали «на предъявителя в присутствии клиента» вместо моего имени.

— Кстати, молодой человек, а как вас полностью вписать в книгу? — Обратился ко мне клерк гильдии, уже заканчивая оформление моего личного депозита.

Я немного растерялся. Тут я пользовался только именем, хотя по паспорту был Волковым Антоном Сергеевичем, но тут моя фамилия была не слишком благозвучна, а отчество вообще было ни к чему. Так что, прямо как в банке, я назвал укороченную версию фамилии матери, которая в девичестве была Тинтова:

—Тинт, запишите как Антон Тинт.

Писарь быстро вписал названную мной фамилию в документ.

— Вот и все, господин Тинт, ваш вексель.

Клерк протянул мне бумагу, которая гарантировала быстрое получение принятых гильдией на хранение двухсот золотых кло.

В тот же вечер ко мне подошла Энжи, которая только вернулась с ревизии трактиров. Девушка сама проверяла помосты и подтверждала договоренности аренды со всеми хозяевами лично, хотя мне и казалось, что в этом нет необходимости.

— Антон, у нас проблемы.

«Ну конечно у нас были проблемы. Всего месяц покоя, и уже проблемы».

Вроде как, часть недовольства отразилась на моем лице, но я быстро взял себя в руки. Время нытья о горькой доле прошло. Сейчас мы делали серьезные деньги, которые постоянно приближали меня не только к свободе от заклинания матери, но и к возвращению Лу в статус богини. Я видел, насколько это было для нее важно. Она окончательно оттаяла, от былой холодности не осталось и следа. Мы с удовольствием занимались ментальной магией в свободное время, а после переезда еще и смогли и возобновить наши тренировки на мечах в небольшом внутреннем дворике дома, где сейчас жили. И нам обоим нравилось совместное времяпрепровождение. Я это видел в мыслях и чувствах богини, которые уже научился уверенно видеть, когда концентрировался.

— Что такое, Энжи?

— Я сразу не говорила тебе, но еще на той неделе на одну из бардов, Ирви, наехали мутные типы. Требовали мзду. Она их отшила и теперь они вышли на меня. И мне кажется, Антон, все серьезно.

Ясно, крыша нарисовалась.

Я ожидал чего-то подобного, но через несколько месяцев. А там грозила начаться война, и бандитам было бы не до меня — самим бы пережить грядущую мясорубку и при этом еще и поживиться.

— И сколько требуют?

— Пятую часть от всего, что уже было заработано, и потом четверть с будущих розыгрышей.

Я видел, что Энжи была напугана, реально напугана, то есть прессовать нас начинают очень опасные люди. Но двадцать процентов?! Это что еще за золотая крыша такая? Я был морально готов отстегивать местному криминалу десятину, чтобы не мешали работать и других ко мне не подпускали. Но четверть?

— А есть вариант послать их …. — закончил я на русском.

Для Энжи это слово уже было знакомо, так что она только горько улыбнулась и покивала головой:

— Не думаю. Только если ты не найдешь каких-нибудь других покровителей, с более умеренными аппетитами.

— Например?

— Кто-нибудь из князей или герцогов. Или личный патронаж управы Пите, но последнее почти невозможно, на них и так висят все крупные и средние купцы города. Да и забирать в казну города они будут почти ту же четверть…

Ситуация выглядела патовой, но я быстро придумал, как из нее выкрутиться.

— А мытари, что они?

— А что?

— Если я начну платить налоги напрямую в королевскую казну, то стану прямым плательщиком Его Величества, так?

Энжи стала понимать, куда я клоню, но выглядело это, как одна большая авантюра.

— Антон, купцы тоже платят, но на них всем плевать.

— Платят не купцы, а гильдия. Это разные вещи. За месяц мы заработали почти двести золотых, а это лото не докатилось до высшей знати и купечества верхнего города. Как думаешь, за четыреста-пятьсот золотых налоговых отчислений в год, смогу ли я рассчитывать на что-нибудь?

В этот момент Энжи крепко задумалась, а я не стал ей мешать. Я работал со счетами Тиббота и знал, что это равняется почти трети того, что платил Тиббот своему королю в виде прямой дани. Пятьсот золотых монет — очень заметная сумма.

На следующий день, с самого утра, я отправился в управу, искать мытарей. Для пущего эффекта в переговорах заплел свой писчий хвостик, демонстративно перехватив его дорогой лентой, а не простым шнурком. Надел новые штаны, хорошую куртку, высокие сапоги и вообще, был весь из себя красавец.

Первый же работник управы быстро указал мне, где находится начальник мытарского отдела, так что проблем с поиском нужного человека у меня не возникло.

— Ваше Благородие, — я опять лукавил с обращениями, но глава мытарей на самом деле мог оказаться персональным дворянином, так что осторожность не повредит, — найдется ли у вас несколько минут для обсуждения вопроса об уплате налогов на крупную сумму?

Мужчина за столом ожидал чего угодно, но не такой постановки вопроса, так что только согласно кивнул, а я быстро проскользнул в кабинет и сел на стул для посетителей.

— Меня зовут Антон Тинт, я устроитель игр лото в городе, — быстро представился я.

О лото здесь тоже слышали, так что чиновник сразу стал как-то добрее.

— И чем обязан вашему визиту, господин Тинт? — прямо спросил чиновник.

— Знаете, я очень хочу заплатить налоги в королевскую казну, — на слове «королевская» я специально сделал ударение, что мужчина, само собой, заметил, — вот только не знаю, как все правильно оформить.

— Вы говорите о королевской десятине? То есть платить вы хотите сразу в казну государства, а не в городскую, правильно?

— Понимаете, я планирую расширяться и уплата налогов только в казну славного града Пите была бы неверным шагом. Думаю, я должен платить подати сразу королю.

Тут чиновник согласился. Те же купцы через свои гильдии тоже платили налоги прямо королю, в обход местных бюджетов.

— Казна принимает стандартную десятину. О какой сумме уплаты идет речь, господин Тинт?

— Я думаю уже к дню Лета уплатить чуть менее сотни золотых, а до конца года — еще две-три сотни. Смотря, как пойдут дела, — прямо ответил я, наблюдая за реакцией клерка.

Дальнейший разговор несколько затянулся. К сожалению, поход в управу мне ничего не дал. Я надеялся хоть на какое-то официальное содействие, но все или прикидывались идиотами, или были подмазаны теми самыми бандитами. Так что ничего, кроме налоговых обязательств, я не получил. Впрочем, это случилось бы в любом случае, просто в принудительном порядке после визита мытаря.

Что делать было непонятно, потому что неизвестных рэкетиров я даже не видел. Но, очевидно, надо повысить интенсивность тренировок с Лу. Очень скоро уроки богини могут мне понадобиться.

Глава 4. Тусклый блеск меча

Остаток недели прошел в напряжении, пик которого пришелся на дни проведения игр, но ничего плохого не случилось, скорее, наоборот.

Наконец-то главный приз был разыгран.

Я как раз заходил в трактир, где работала Энжи, когда девушка начинала розыгрыш джек-пота нашей лотереи.

По условиям «супер игры», сейчас Бард должна была вытащить три руны из полного мешка, причем в правильном порядке. Если они совпадали с тремя рунами, указанными в специальном поле внизу билета, то человек объявлялся победителем и получал джек-пот.

Я не стал слишком усложнять, увеличивая число необходимых рун. Хватало и того, что они должны были быть вытащенными в правильной последовательности. Я рассчитывал, что главный приз будет разыгрываться хотя бы раз в две-три недели, учитывая, что мы проводили сейчас по пять игр одновременно, но до сих пор главный банк лото только рос. Сегодня же нашелся счастливчик.

Победной комбинацией рун стало достаточно редкое сочетание из трех старших богов: «Воин», «Мудрец» и «Бард». Мы старались разнообразить поле финальной игры, так что боги в нем встречались редко. Видимо, это был один из первых билетов, который сделала Лу.

Когда Энжи вытащила руну Калиты, я уже было развернулся идти к стойке, как в зале тихо прозвучало:

— У-у-у м-м-м-меня...

Девушка быстро сориентировалась и мигом подошла к огромному мастеру-кузнецу, владельцу и главе нескольких мастерских в городе. Мужчина был в шоке и пялился на свой билет так, будто бы он его сейчас укусит. Кузнец молча протянул кусок пергамента оказавшейся рядом Энжи, и просто смотрел на нее, будто впервые видел.

В зале притихли, я тоже остановился.

Энжи окинула помещение взглядом и нашла в толпе меня. Коротко кивнула. Ну наконец-то.

— У нас есть победитель! — Рука барда взметнулась вверх с победным билетом, а мужик уже был схвачен за мощное плечо и тащился к помосту следом за ведущей. — У нас есть победитель главной игры!

Зал взорвался. Кто-то кричал от негодования, что такой куш уходит кузнецу, пусть и уважаемому в городе, остальные же поздравляли победителя: многие из присутствующих уже выигрывали на разных этапах лото, но все ждали, кому же повезет с главным призом.

Энжи поманила меня на помост, и я быстро вскочил на сцену, представившись публике, как устроитель лото.

— Уважаемые игроки! Все мы ждали этот день! У нас есть победитель!

После моих слов по залу прокатились крики поздравлений и аплодисменты. Люди, не стесняясь, поздравляли удачливого кузнеца, которому улыбнулась сама Калита.

— Вот вексель на главный приз размером двести четыре золотых кло, которые хранятся в Королевской купеческой гильдии! Наш победитель сможет получить по нему приз уже завтра утром!

Я торжественно передал документ кузнецу, который заранее вытащил из внутреннего кармана куртки, где он хранился в специальном тубусе. Мужчина впился взглядом в пергамент в поисках заветной цифры. Когда искомое было найдено, кузнец расплылся в улыбке и в порыве чувств обнял меня, а потом и Энжи. Первый шок уже прошел и сейчас мужчина светился от счастья, будто маленькое солнце.

— У меня есть еще одно важное заявление! — Сказал я, после того как кузнец отпустил меня и барда из своих лапищ, а зал немного успокоился. — Хоть главный приз и был разыгран, но мы готовились к этому дню! Так что на следующий розыгрыш в качестве главного приза объявляется сумма в пятьдесят золотых кло! И, как вы знаете, если приз не будет разыгран сразу же, то с каждой игрой эта сумма будет только расти! Приглашаю всех на игру завтра!

Определенно, это был важный вечер. Розыгрыш главного приза показал всем сомневающимся: лото — это серьезно и без обмана. Уже после официальной части и начала концерта в исполнении Энжи, я подошел к победителю и обговорил наш совместный визит в купеческую гильдию. Ведь только в моем присутствии вексель можно было обналичить одним днем и без каких-либо проволочек.

После того, как джек-пот был разыгран, популярность лото только выросла. В итоге моя игра стала вроде безобидной, но очень увлекательной забавой для зажиточных жителей Пите. Благодаря визиту нескольких аристократов, лото стало проникать и в высшие круги, но пока там относились к игре «купцов и мастеров» немного свысока. Видимо, не хватало статуса и шика. Тут у меня тоже были мысли: дорогие, в вензелях, билеты, специальные наборы для игры, заказанные у лучших мастеров, повышенные ставки и подарки победителям. Шелк и лучшая кожа вместо обычных тканей для мешочков с выигрышем. О люксовом сегменте я имел отличное представление: чем дороже и сложнее в изготовлении вещь, тем больше статуса в ее обладании. Но все это было в далеко идущих планах. Сейчас же я планировал максимально выжимать деньги из купцов, кузнецов, капитанов кораблей и прочих людей при деньгах.

После рассказа Энжи о визите бандитов к одной из наших бардов, мы с Лу удвоили интенсивность тренировок. Я понимал, что рано или поздно мне придется сражаться за собственную жизнь и свое детище в виде лото, и на этот раз моими противниками будут не трое пьяниц или крестьянских ребят. Это будут матерые душегубы, которые моментально прирежут выскочку-организатора, чтобы подмять под себя такое лакомое дело.

Как устроителя игр лото меня уже знала половина верхнего города, потому что язык людской бывает удивительной длины. Меня постоянно видели во время игр, обо мне охотно рассказывали клиентам сотрудничающие с нами трактирщики, да и мое вручение векселя на две сотни золотых монет не прошло незамеченным: после победы мастера-кузнеца город гудел, как растревоженный улей еще несколько дней. Работники королевской купеческой гильдии подбросили дров в этот костер слухов и толков, рассказывая, что уже на следующее утро я явился в контору вместе с победителем, где честно передал ему выигранные деньги.

Так что все обсуждали не только новую забаву, но и ее молодого организатора, который еще вроде месяца два назад работал в доках на погрузке и разгрузке кораблей, а до этого вообще был счетоводом у барона Тиббота. Это уже растрепали мои бывшие коллеги по докам и прочие знакомые, которые слышали мои рассказы об «удивительном юге». Я только диву давался, как быстро информация из нижнего города, фактически, из трущоб, дошла до города верхнего.

Последнее, кстати, было мне только на руку. Признание меня человеком интеллектуального труда в качестве счетовода и мытаря поднимало мой статус на несколько ступеней социальной лестницы. Ведь одно дело, когда игрой для купцов и дворян заведует грузчик или вообще неизвестный авантюрист, а совсем другое — талантливый счетовод, который нашел свое место в жизни.

В свете грядущего столкновения с криминалом Пите мы опять переехали. На этот раз сняли небольшой дом в верхнем городе, с высоким забором и крепкими воротами. Обошлось нам это удовольствие пять с половиной золотых в неделю, но оно того стоило. Пять комнат, кухня, столовая, достаточно просторный двор, в котором мы с Лу могли заниматься фехтованием. Так мы оказались подальше от любопытных глаз, что давало нам с богиней возможность в открытую пользоваться ментальной магией в случае нападения. Как и учила Лу, отпускать кого-либо я не планировал, а за то, что я прирежу несколько бандитов, которые пытались обнести жилище устроителя игр лото, мне стража еще и медаль даст. За еще один золотой в неделю к нам приходила прислуга: убирались, стирали, готовили простую еду из наших продуктов, которые мы брали в лавках неподалеку или заказывали с доставкой на дом. Обновили и гардероб всей банды, причем инициатором выступил Илий. Как заметил старик, негоже нам, теперь уважаемым и известным людям, ходить в непонятно чем. Поэтому я купил себе целый камзол с модными сейчас туфлями на высоком каблуке, несколько комплектов чулок, пару белоснежных рубашек. Лу тоже стала одеваться, как молодая дворянка или зажиточная горожанка, окончательно избавившись от простого платья. Илия мы приодели в аккуратные штаны и куртку, так что сейчас он был похож на личного слугу благородного человека или купца, кем он, по сути, и являлся, прислуживая Лу. Ну а с Энжи все и так понятно. Это же Энжи.

Предлагали мне сменить и прическу, но я настоял на том, чтобы сохранить писчий хвостик и выбритые виски. Выглядело это вполне прилично и подчеркивало мое происхождение как образованного счетовода. Избавился только от широкой бороды: теперь я был гладко выбрит, благо, щетина росла не слишком активно, поэтому тревожить Илия этим вопросом мне приходилось не чаще трех раз в неделю. Опасную бритву я так и не освоил, хотя стоило бы.

Со сменой места жительства и имиджа я понял, что теперь имею некоторый вес в местном обществе, так что раздолью трактирщиков пришел конец. Как? Я просто объявил конкурс на право «приютить» проведение игр среди заведений верхнего города. Нам нужен был зал, способный вместить более сотни человек, высокий помост или полноценная сцена, хорошее освещение, чистота и прекрасная репутация среди купцов и мелких дворян. Таких кабаков и ресторанов нашлось довольно много, а сами владельцы точек общепита быстро просекли, что принимать у себя игры лото — это не только выгодно, но и очень престижно. Так что теперь мы имели доступ в одни из лучших залов, подходящих нам по размеру. Чтобы увеличить охват, я решил проводить розыгрыши в десяти заведениях вместо пяти, как было раньше. В шестой день это был один комплект трактиров и ресторанов, а в седьмой — уже другой. Это позволяло не «столбить» кабак намертво и не конфликтовать с местными бардами, у которых мы отбирали помост. Вообще, стоило бы разнести розыгрыши на разные участки недели, но пока работали, как привыкли люди. Сейчас обученных бардов у нас было впритык, и если перенос игр с шестого на третий или четвертый день приведет к падению выручки, то придется компенсировать большим числом розыгрышей в седьмой день. А надежных людей на это у нас не было.

С моей подачи Лу стала активно интересоваться меценатством. Я не был уверен, что в этом мире подобное вообще существует и пришел к выводу, что и тут можно стать первооткрывателями. Если Лу начнет помогать, например, сиротам или откроет на наши деньги пансион — это будет прекрасная возможность продвигать веру в богиню-защитницу детей. Тем более, все будет делаться как раз под вывеской уже известной по билетам лото Лу ее реальной «тезкой».

— Еще! — Лу раскраснелась, несколько прядей выбились из воинского хвоста, в который она собрала свои черные волосы, и уже встала в оборонительную стойку.

Два глубоких вдоха, чтобы сконцентрироваться, послать иллюзию, отвод глаз и атаковать богиню справа.

Лу почти повелась на мою уловку и в последний момент отпрыгнула в сторону, уводя мой тупой тренировочный меч в сторону и переходя в контратаку. Теперь мне пришлось извернуться, чтобы богиня не ткнула меня куском железа в плечо, а потом и вовсе угадывать, какая из Лу — настоящая. Богиня уже пользовалась иллюзиями в полную силу, и иногда мне казалось, что я сражаюсь внутри зеркального лабиринта.

Я выбрал правую цель, нанося мощный широкий удар чуть снизу и вверх, надеясь просто сбить с ног своего легкого, но юркого противника.

Лу подняла меч, чтобы заблокировать мою атаку, и я уже оскалился в предвкушении: сейчас сработает инерция удара, и я просто повалю богиню на землю. Но мой клинок прошел сквозь меч и голову Лу, растворив наведенный ею морок. В этот же миг я получил мощный пинок по заднице и упал на колени. Богиня стояла у меня за спиной и довольно улыбалась.

— Еще! — Хрипло выдохнул я и занял оборонительную стойку.

Опять зазвенела сталь тупых клинков.

Отсутствие надобности в изнурительном ежедневном труде, хорошее питание и здоровый сон прекрасно сказались на моих возможностях в обучении магии и фехтованию. Теперь я мог выкладываться на полную, не думая, что завтра на работе буду клевать носом или не смогу разогнуться. Плюс, тренировала меня Лу уже почти полгода, а учителем она была превосходным. Наконец-то я смог дойти до уровня среднего мечника, приближаясь по навыку владения мечом к мелким дворянам, которые с самой юности брали уроки у мастеров или обучались собственными отцами.

Я с клинком в руках не родился, но богиня с удивительной скоростью вбивала меня знания о бое на мечах, иногда — буквально, как сейчас, отвесив пинок под зад.

Зачем мы пользовались иллюзиями во время тренировок, точнее, зачем ими пользовалась Лу? Ну, как объяснила богиня, мне редко когда придется сражаться один на один. Чаще всего жизнь будет сводить меня с двумя-тремя противниками, и нужно учиться правильно двигаться и вообще, чувствовать поле боя. Это имело свой смысл, потому что даже если я ошибался с выбором цели, то старался уйти от коварной атаки Лу с боку или со спины. Иногда мне вовсе казалось, что из-за постоянных попыток контролировать всю площадку, я превращаюсь в голубя или лошадь — животных с весьма большим полем зрения со спины.

Кроме чувства поля боя постоянное использование иллюзий повышало мои магические навыки. Как справедливо заметила Лу, если я научусь стабильно и быстро создавать иллюзию, которая сможет ввести в заблуждение даже ее, то в случае сражения с обычными людьми я буду способен оперировать пятью-шестью убедительными мороками одновременно. Поэтому я не жалел сил на то, чтобы из раза в раз использовать магию. В будущем это могло спасти мне жизнь в неравной схватке.

Столкнувшись в очередной раз, мы с богиней вошли в некоторое подобие клинча, оказавшись вплотную друг к другу. Погода была все еще прохладной, и на меня пахнуло жаром, исходящим от разгоряченного боем тела девушки, а до ноздрей долетел запах ее волос и кожи. Глаза богини горели фиолетовым огнем — чем больших успехов я достигал в фехтовании, тем больше ей нравилось учить меня. Лу получала настоящее удовольствие от наших спаррингов.

Отогнав возникшие мысли и ассоциации, я разорвал клинч, оттолкнув меч моей наставницы своим, и попытался пнуть ее ногой. Почти получилась. Будто кошка, Лу отпрыгнула назад, сразу же принимая атакующую стойку: меч чуть поднят над плечом и направлен острием на меня. Я уже примерно догадывался, что дальше сделает девушка, так что наоборот, опустил клинок чуть ниже и согнул ноги в коленях, готовый принять следующий удар Лу на плоскость клинка и увести его в сторону.

Шаг, атака, звон стали. Меч богини уходит в землю, я же вращаюсь вокруг своей оси в противоположном направлении, уходя богине за спину и имитируя мощный рассекающий удар, который либо снесет ей голову, либо клинок войдет глубоко в туловище.

Богиня сумела меня удивить. Почти припав на колени, она мощно отпружинила от земли и впечаталась плечом мне в грудь, повалив на спину и упав на меня сверху. Мой меч отлетел в сторону, клинок богини остался воткнутым в вытоптанный грунт двора.

Бой был окончен. Очевидно, если меня сбили с ног — я проиграл, потому что в реальном бою противники быстро запинают лежачего толпой. Богиня скатилась с меня на землю и улеглась рядом, переводя дух.

— Ты самоубийца, ты знаешь? — Просто сказал я.

— Ты сбит с ног, это главное. Ты же знаешь правила.

Я молча согласился с Лу. Сейчас от девушки исходили волны эмоций: радость боя, легкое возбуждение и отчетливое удовольствие от происходящего на нашей тренировочной площадке. Я разделял чувства своей богини. Чем больше я узнавал о фехтовании и магии, тем больше мне нравились наши сражения.

Я не обманывался, для меня уровень Лу был все еще недостижим, слишком опытным и опасным бойцом была богиня. Но сам факт того, что иногда мне удавалось ее почти подловить, как в этот раз, тешило мое самолюбие. Это как зарядить расслабившемуся Тайсону мощный хук с правой. Толку не особо много, но ты дал по морде самому Тайсону! Вот примерно так воспринимались мои успехи в спаррингах: никакого ущерба для богини, но я быстро учился.

«Воды?» — послал я мысль Лу.

«Давай».

Я поднялся на ноги и пошел за полным кувшином, который стоял на пороге у задней двери. Сделав пару больших глотков по пути назад, протянул воду богине, которая не стесняясь тоже приложилась к сосуду с водой.

Мы были с головы до ног грязные, уставшие и довольные проведенной тренировкой.

— Почему ты все время медлишь с иллюзиями? Я же чувствую, что у тебя уже хватает сил.

— Тяжело удерживать конструкт, — просто ответил я, — держу в руках меч, а одновременно приходится представлять и его.

Моя ментальная арматурина подросла и теперь была похожа на длинный серебристый посох.

Лу понимающе кивнула. И в самом деле, такое раздвоение сознания без нырка в чертоги разума, прямо посреди боя, требовало некоторых усилий.

— Меч сделать не получается?

Я отрицательно покачал головой. Я пытался изменить свой конструкт, через который фокусировал ментальную энергию, но получалось что-то несуразное. Стабильно вызывать у меня выходило только посох.

Богиня задумалась. Видимо, у нее были какие-то мысли на счет того, как облегчить мою участь, но эти соображения она держала пока при себе.

Сегодня у нас был важный день: кузнец, у которого заказали для меня меч, должен был закончить работу и мы с Лу готовились отправиться за клинком сегодня же вечером.

Я хотел купить готовый — мечник из меня был все еще средненький — но богиня настояла на том, чтобы выковать оружие на заказ. Основная причина — мой рост. Готовые клинки были чуть короче, чем требовалось в моем случае, чтобы я мог в полной мере исполнять все необходимые движения и иметь полный сектор защиты ног, не выкручивая себе руки в суставах. Заказали мы клинок, кстати, в одной из мастерских нашего победителя «супер игры», где мне были несказанно рады. Так что в качестве конечного изделия я ни на секунду не сомневался.

Вышли из дома, когда солнце уже почти зашло и начало смеркаться. Мастерская была в минутах пятнадцати ходу, так что мы успевали как раз к закрытию: кузнецы прибирались на своих рабочих местах, мастера чистили инструмент. Самое лучшее время для приемки, когда никого не будешь отвлекать от работы. Конечно, можно было бы зайти и рано утром, но тогда был риск простоять на улице до получаса, пока нужный мастер не освободится и не продемонстрирует свою работу заказчику.

Встретил нас лично владелец мастерской. Я для виду покрутил клинок в руках, после чего передал его на инспекцию богине, что не укрылось от взгляда кузнеца.

— Она больше меня смыслит в мечах, так что почему и нет?

Мужчина только согласно кивнул. Он обратил внимание, как Лу держала в руках клинок, и у него не осталось никаких сомнений в компетенции девушки.

Богиня осталась довольна работой кузнеца, о чем и сообщила нам обоим. Меч вышел отличным.

— Вот, у меня есть еще для вас подарок, — сказал кузнец и извлек из-за прилавка, перед которым мы стояли, хорошо выделанные кожей и обитые полосками железа ножны вместе с поясом к ним. По изделию было видно, что оно намного дороже и качественнее тех простых ножен, которые мы заказали к мечу. Повторно осматривая клинок, который отдала мне Лу, я обратил внимание на тонкую темную вязь рун у самой гарды. На мой вопросительный взгляд кузнец просто ответил:

— Я подумал, что они будут уместны на вашем клинке. Это руны, которые принесли мне победу, а также двух богов, которые, очевидно, покровительствуют вам, господин организатор. Это руны «Воин», «Мудрец» и «Бард». Воин — обычная руна для меча, почти на каждый клинок, сделанный на заказ, мы наносим ее. Эту руну только лихие люди вымарывают. Мудрец — ведь все говорят, что вы счетовод, да и дурак не смог бы руководить такой игрой, как лото. Ну а Бард — оно понятно. Калита определенно должна быть довольна новой забавой, которая так нравится людям.

Я согласился с кузнецом — отчеканенные и вытравленные кислотой руны и вправду были уместны на моем мече, хотя знаки Софа и Калиты редко когда наносили на оружие. Эти боги мало вязались с насилием. Чаще уж можно было встретить руну Купца, которую наносили на самые богатые мечи или роскошно выделанные ножны, достойные пояса королей. Ну а на артефактах всегда была руна Кузнеца, которую, как говорят, бог мастеров наносил лично.

Окончательно расплатившись за работу и передав кузнецу оговоренные пятнадцать золотых — за меч мы внесли только небольшой задаток в несколько желтых монет, на уголь и металл, так как я был надежным клиентом в глазах владельца — и забрав подарочные ножны с поясом, которые по стоимости тянули еще минимум на половину «короля», мы с Лу покинули гостеприимную мастерскую.

Богиня отправилась в один из арендованных на выходные трактиров — сегодня Энжи проводила там общее собрание для наших помощников-бардов и Лу захотела поприсутствовать. Я же решил отправиться в ближайшее святилище богов, чтобы помолиться Софу и Калите.

Из-за бесконечной занятости в порту, а потом по причине хлопот вокруг лото, я редко посещал святилище. Нет, после получения двух золотых за устройство блока от Тарта, я заглянул на огонек к Мудрецу, но после этого больше ни разу не посещал святилища или храмы ученого божества. Нанесенные на меч руны напомнили мне важность богов в этом мире, хотя странно, как я уже свыкся с присутствием рядом Лу; вот же она, богиня, руку протяни и дотронься. Но некоторые привычки так просто не искоренить, так что в глубине души я все еще был то ли агностиком, то ли вообще атеистом.

Святилище Семерых было ниже по улице, в минутах десяти от мастерской. Я предпочитал такие коллективные часовни персональным храмам, зная, что Соф и так услышит меня, а вот свидетелей нашей с ним «беседы» может и вовсе не быть. Хотя стоило бы посетить храмы Мудреца и Барда в верхнем городе, так сказать, совершить демонстративный выход в свет. Чтобы меньше вопросов ко мне было.

Наконец-то я увидел привычное по форме строение. Местное святилище было не в пример богаче такового в Трейле, да и намного просторнее небольшой полусферы в провинциальной столице южного баронства.

Войдя внутрь, я увидел в мягком свете заботливо кем-то зажженных масляных ламп силуэты божественного пантеона. Я даже удивился уровню работы скульптора: боги стояли, как живые. Привычно повернул направо, к алтарям Софа и Калиты.

Сначала помолился Мудрецу. Благодарил его за мудрость и остроту ума, попросил не останавливаться в накачке моих мозгов ни на миг, а взамен преподнес божеству выкладки по теории вероятности, что смог вспомнить. Этот раздел высшей математики теребил мою душу все время с тех пор, как я занялся лото, но к своему огромному стыду, вспомнить получилось немного. Понимая, что информация весьма обрывочна, я присовокупил к жертвоприношению устный рассказ о базовых постулатах теории игр и игре с ненулевой суммой. Получилось вроде складно.

После общения с Софом, перешел к алтарю Калиты. Как общаться с веселой богиней бардов я не знал, так что просто поблагодарил богиню за то, что послала мне Энжи, да и другие девушки, которые работали ведущими на играх, были просто незаменимы. Так что благодарить богиню было за что — она на самом деле распростерла над моим начинанием по созданию лотерей в этом мире свою длань и оказала посильную помощь через подопечных. Но что я мог предложить богине взамен?

Я припомнил несколько гитарных мелодий, которые можно было бы исполнить на лютне, и напел для богини бардов несколько песен, которые можно было благозвучно переложить на клерийский. К сожалению, в местном языке просто не было аналога некоторых слов или конструкций, которые существовали в русском. В конце, плюнув на все, перешел на язык моего родного мира и зачитал несколько стихов, которые помнил наизусть. Даже если богиня ничего и не поймет, то уж точно почувствует ритм и красоту неизвестных ей слов. Она же богиня бардов — местных кочующих поэтов-песенников.

Решив, что на этом мой визит к богам окончен, я подхватил ножны с мечом, аккуратно закрученные в большую простыню — на ношение меча в черте города надо было получить разрешение в управе, у городской стражи и уплатить столичную пошлину, чего я еще не сделал — и вышел на улицу. Я сразу окунулся в ночной Пите, который тут, в самом начале верхнего города, имел свой определенный шарм. Технически, мы были в пограничье: «настоящий» верхний город, как считали аристократы и самые богатые купцы, начинался в пяти улицах отсюда, намного ближе к крепости и королевскому дворцу. Но я был с ними не согласен: под ногами хорошая мощеная дорога, кое-где стоят масляные фонари, освещающие по вечерам путь, вокруг аккуратные дома.

Было пустынно. Святилище находилось почти в тупике, так что, чтобы выйти на оживленную улицу, надо было пройти шагов двести вверх, в горку, и тогда уже попадаешь в редкий поток спешащих по делам или домой местных жителей и торговцев.

Когда я прошел уже полпути и был в самом крутом месте пригорка, мой внутренний параноик аж взвыл, а я сразу же потянулся вокруг магией, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь рядом.

Их было трое. Двое выходили прямо на меня, а третий — со спины, отделившись от тени одного из домов. Выскочку-счетовода, который игнорировал посыльных местного криминала и недвусмысленные сигналы о том, что надо бы и поделиться нажитым, причем поделиться щедро, пришли убивать.

То, что беседы не получится, я понял по настроению неизвестных: их сознания сейчас горели предвкушением легкой крови, которую они собрались пустить глупому счетоводу из Трейла.

Я моментально сбросил с ножен ткань, и вытащил совсем новый клинок. Он был длиннее и чуть тяжелее учебных, на которых мы дрались с Лу, или моего первого меча, который я взял в оружейной барона, но на удивление приятно лег в руку.

Я поднял меч и встал в оборонительную стойку. Мои противники уже тоже обнажили свои короткие клинки и сейчас брали меня в кольцо.

— Смотри, какой боевой счетовод, — прохрипел один из бандитов, — не порежешься, сопляк?

На шутку товарища двое других душегубов только тихо усмехнулись, и тут началось.

Атаковали молча и практически одновременно, бесед со мной вести не собирались. Только бесконечные пинки под зад от Лу и приобретенная по этой причине паранойя, и спасли меня сейчас. Я сделал два шага вперед, увел в сторону один из клинков, уклонился от второго и попытался выйти из окружения.

Такой наглости мне не позволили. Ко мне сразу же устремилось два клинка, а третий противник опять начал заходить за спину.

— Юркий, говорил, самострел надо было брать, — бросил один из бандитов своим товарищам.

Я же времени не терял, создавая первый боевой конструкт в своей жизни. Мне нужно было отвлечь хотя бы одного из них, чтобы у меня было больше шансов. Образ серебристого посоха формировался неохотно: кровь стучала в ушах от переизбытка адреналина, и я просто не мог достаточно сосредоточиться. Когда я был уже почти готов применить магию, меня снова атаковали, вновь пришлось уклоняться. О каких-либо активных действиях в ответ речи и не шло. Мои противники были опытными именно в быстром убийстве — навалиться втроем и насадить на мечи, как мясо на шампур. Так что приходилось изворачиваться и постоянно разрывать дистанцию, отражая редкие проверочные удары.

Лу заказала идеальный для меня меч. Если раньше приходилось чуть сгибать колени или напрягать плечи, чтобы достаточно опустить клинок для защиты стоп, то теперь я мог драться, крепко стоя на ногах. Это я проверил уже в бою: один из бандитов попытался рубануть меня снизу, но я смог отразить коварную атаку.

«Ну, давай же!» — кричал я внутри себя, лихорадочно формируя конструкт ментального посоха. Меня пока не ранили — пару раз только зацепили камзол и оставили царапину на ноге — так что черпать силу из собственной души, как я сделал в сражении с волками, пока не решался.

Наконец-то я смог уловить течение ментальной силы внутри себя и оформить конструкт, направляющий мои силы. Практически в последний момент я создал простейшую иллюзию того, что делаю шаг назад, спиной на третьего бандита. Не веря своему счастью, мужик с легким гиканьем бросился с мечом вперед, пытаясь проткнуть мою спину. Вместо насаженного на меч тела, он получил только пустоту, в которую и провалился. Я в это время провернул тот же трюк, что исполнил сегодня утром с Лу. Только в этот раз после разворота и ухода за спину противнику, я бил изо всех сил, не останавливая меч, только ускоряя, вкладываясь в движение всем корпусом.

Клинок вошел в тело бандита в районе ключицы, развалив мужика почти до самого центра груди. Я почувствовал, как металл входит в плоть, рассекает кости и начинает увязать в ребрах. По лезвию пошла омерзительная вибрация от встречи с костями тела. Опасаясь, что клинок увязнет в теле, я рванул его на себя. Брызнула кровь, которая попала на мое лицо и уже потрепанный камзол, щедро оросив при этом красным руны у самой гарды. Моим богам-покровителям была принесена первая кровавая жертва. Воин будет точно доволен, а вот как отнесутся Мудрец и Бард, мне только предстояло узнать. Если выживу.

Внезапная гибель одного из противников дала мне чуть времени перевести дух. Хрипящий бандит завалился на брусчатку улицы и сейчас окончательно испускал дух: с такой раной не живут даже минуту.

Сейчас для бандитов дело приняло совершенно иной оборот. Их отправляли демонстративно порезать на ремни дерзкого счетовода, который слишком заигрался в неприкасаемого со своим лото, а получилось, что у нас тут завязался бой с реальными потерями.

Один из двух оставшихся на ногах душегубов глухо зарычал и бросился вперед, атакуя сверху, его же товарищ молча зашел слева, пытаясь ударить меня по ногам, если я буду блокировать мощную атаку первого противника.

В этот раз я смог создать очень качественную двойную полноразмерную иллюзию: для атакующего в лоб бандита, я встал в верхний блок, а для заходящего сбоку — сделал тоже самое, но с шагом вправо, якобы уходя из под его удара. На самом же деле я отпрыгнул назад.

Меч первого атакующего, который летел сверху вниз в молодецком ударе, отсек кисть второго бандита, который в глубоком выпаде пытался дотянуться до моего открытого бока. Ведь я якобы стоял сейчас в верхнем блоке, принимая мощный удар на лезвие меча.

Второй бандит взвизгнул, не понимая, что произошло и почему его товарищ отсек ему руку, когда счетовод стоял дальше, а первый атакующий только ошалело крутил головой: моя иллюзия, рассеченная его мечом, сейчас растворялась в воздухе, а я стоял в четырех шагах за ней.

«Никаких свидетелей», вспомнил я наставление Лу о том, что нужно делать с теми, кто познает удовольствием сражаться с менталистом на мечах. Рубанув еще дважды по обезоруженному противнику, я насел на последнего бандита, не давая тому сбежать. В бою один на один иллюзии был почти не нужны, я лишь пару раз отвел ему глаза, чтобы дотянуться режущими или колющими ударами.

Наш бой длился несколько минут, но я чувствовал, что меня уже разрывает изнутри: организм исправно вбрасывал в кровь адреналин, повышая и повышая давление.

Удар, блок, удар. Я увожу в сторону меч противника, насылаю на него иллюзию нижнего выпада, вынуждая опустить меч, а сам в мощной атаке сверху вниз опускаю оружие на его голову. Череп раскалывается от удара и клинок, развалив половину лица душегуба, увязает в костях где-то в районе верхней челюсти. Я смог достать меч, только после того, как уперся упавшему на колени бандиту ногой в грудь. Вышел он с омерзительным хлюпаньем и скрежетом.

Бой был окончен.

Кроме подосланных убийц погиб и мой камзол, залитый сейчас чужой кровью. Еще я получил пару царапин на руках и ногах, которые срочно надо было бы обработать и перевязать, а может даже, и зашить. На стороне же противника потери исчислялись тремя хладными бандитскими трупами.

Будто в тумане, я подобрал ножны и простынь. Меня стало отпускать, в ноздри ударил металлический запах крови и омерзительная вонь разрубленных тел.

Меня абсолютно неблагородно вырвало. Одновременно и от вони, и от перенапряжения. Стало легче, очень хотелось пить. Кое-как обтерев клинок и вложив его обратно в ножны, которые в начале боя были отброшены в сторону, я накинул на плечи простынь и заспешил в сторону дома. Если немного пробежаться, то это минут семь-десять. Надеюсь, по пути меня никто не узнает.

Все уже были дома — я пришел последним. Увидев меня, всего в крови, Илий бросился помогать, а вышедшая из столовой Лу нахмурилась, чувствуя мое состояние, близкое к прострации. Последней на глаза я попался Энжи, которая от вида крови как-то побледнела. Не помогло даже уточнение, что кровь была не моя.

Сбросив камзол, туфли и приложившись к кувшину с водой, я наконец-то смог рассказать в деталях, что случилось.

С каждым словом Лу хмурилась все больше и больше, а Энжи бледнела. Илий тихо сидел рядом и рассматривал собственные пальцы.

— Это война, Антон, — тихо сказала богиня. — Наверное, тебя на самом деле хранят Соф и Калита, потому что если бы не он — она кивнула на меч в ножнах, который я положил рядом с собой на стол, — тебя бы просто выловили и прирезали.

Я тоже понимал, насколько мне повезло, что нападение произошло именно в этот день: я постоянно выбирался по делам в город, часто вечером, забирая сделанные мастерами, писарями и кожевенниками заказы.

— Теперь вечером ходим вместе. Днем стараться быть в толпе и с оружием, — тихо сказала богиня, отведя меня в сторону чуть позже, когда первый шок прошел, и я ответил на все интересующие Илия и Энжи вопросы, — В потоке тебя не выцелить, а вечером я точно смогу почувствовать убийцу с арбалетом. Если тебя решат просто пристрелить. Или меня. Или нас обоих, на всякий случай. Ценность-то представляет только она — Лу показала глазами на Энжи, которая была лицом нашей лотереи и, по сути, могла уже вести дела без нас.

Я был согласен с богиней. Мне было тяжело постоянно держать разум открытым для поиска чужих сознаний, да и радиус мой был не слишком велик. О том, чтобы засечь засевшего где-нибудь на втором этаже жилого дома стрелка с арбалетом, не могло идти и речи.

— Ты как вообще? — Спросила Лу.

— Думал, это будет более… Благородно.

— В убийстве мало благородного. Даже если это убийство в бою, оно остается убийством, — спокойно ответила богиня.

Она была настолько права, что я даже не захотел обсуждать эту простую, но крайне противоречивую для многих людей мысль.

Кое-как отмывшись от крови и обработав царапины, я завалился спать. Лу сказала, что сама почистит мой клинок и ножны, а завтра с самого утра мы пойдем в управу и получим разрешения на ношение мечей — Лу тоже теперь должна быть вооружена.

Думая о том, что везение, как и сама богиня Калита — вещь крайне непостоянная, и вечно мне фартить не может, я провалился в тяжелый сон полный ярких сновидений. Мозг пытался переработать переживания прошедшего дня.