Последний укус

Глава 1 Три месяца спустя

Правило выживания номер один: никогда не возвращайся в одно и то же место дважды.

Дэвид Моррисон сидел на крыше заброшенного супермаркета и смотрел на город. Раньше этот город назывался Колумбус и в нем жило восемьсот тысяч человек. Теперь здесь жили только мертвые, которые бродили по улицам, забыв, зачем они вообще существуют.

Три месяца. Ровно три месяца назад он в последний раз разговаривал с живым человеком, которого знал до эпидемии. Сержант Родригес умер на его руках в перестрелке с мародерами — не от вируса, от пули. Самая глупая смерть в мире, где главным врагом должны быть зомби.

Дэвид сплюнул вниз и полез в рюкзак за биноклем. Надо было осмотреться, найти путь к отступлению, проверить, не засели ли в округе любители свежей человечины. И те, и другие.

В бинокль было видно далеко. Пустые улицы, перевернутые машины, трупы, которые уже никто не хоронил. И движение. На востоке, у заправки, кто-то был. Живой — живые двигались иначе, быстрее, резче. Дэвид насчитал троих. Мужчины. С оружием. Плохой знак.

— Пора сваливать, — сказал он вслух сам себе.

Одиночество имело один плюс — можно было разговаривать без стеснения. Никто не назовет сумасшедшим. Хотя, если честно, грань между выжившим и безумцем давно стерлась.

Он спустился по пожарной лестнице, забросил рюкзак в пикап и завел двигатель. Машина работала на честном слове и остатках бензина, но пока держалась. Дэвид вырулил на шоссе, ведущее прочь из города, и вдавил педаль в пол.

К вечеру он добрался до небольшого городка с названием, которого даже не запомнил. Главная улица, церковь, пара домов, заправка — стандартный набор американской глубинки. Дэвид остановил машину у церкви — у них обычно были крепкие стены и подвалы, где можно переждать ночь.

Он уже открывал дверь, когда услышал звук.

Тихий, едва различимый. Кто-то плакал.

Дэвид замер, прислушиваясь. Плач доносился изнутри церкви. Женский. Молодой. Живой.

— Твою мать, — выдохнул он.

Правило выживания номер два: никогда не лезь на звук. Звук — это ловушка. Люди, которые плачут в апокалипсисе, либо приманка, либо уже не люди.

Но он все равно пошел.

Двери церкви были распахнуты. Внутри пахло ладаном, плесенью и кровью. На полу лежали трупы — четверо, все мужчины, все с огнестрельными ранениями. Свежие. Часа два назад, не больше.

Дэвид достал пистолет и двинулся вперед, держась стен. Плач стал громче. Откуда-то из-за алтаря.

Он обошел алтарь и замер.

Там, прижавшись спиной к стене, сидела девушка. Молодая, лет двадцати пяти. Рыжие волосы разметались по плечам, зеленые глаза смотрели с ужасом. В руках она сжимала разбитую бутылку, пытаясь защищаться.

И на плече у нее был укус.

— Не подходи! — закричала она, заметив его. — Я заражена! Я... я не хочу превращаться, но я заражена! Уходи!

Дэвид не ушел. Он смотрел на укус и не понимал. Укус был старым. Несколько дней, как минимум. Края раны воспалились, но не чернели. Глаза девушки были чистыми, без кровавых прожилок. Она говорила связно. Она не нападала.

— Ты... сколько дней? — спросил он, не опуская пистолета.

— Что?

— Сколько дней назад тебя укусили?

Она всхлипнула.

— Четыре. Четыре дня назад. Я должна была... я должна была умереть или стать одной из них. Но я не стала. Я ждала. Я думала, что сойду с ума, но я не сошла. Что со мной, черт возьми?

Дэвид опустил пистолет. Медицинское образование, которое он считал бесполезным в мире зомби, вдруг включилось на полную. Четыре дня. Инкубационный период вируса — от двух до двадцати четырех часов. Максимум — сутки. После этого зараженный либо умирает, либо превращается.

Четыре дня — это невозможно.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Кейтлин. Кейтлин О'Коннор.

— Дэвид. Слушай меня внимательно, Кейтлин. Ты не превратилась. Это научный факт. Теперь скажи: эти четверо напали на тебя?

— Они... они хотели меня сжечь. Сказали, что я ведьма, что я послана дьяволом, что мой укус — знак. Я защищалась.

Дэвид посмотрел на трупы. У одного в руке был нож, у второго — веревка. Похоже на правду.

— Вставай, — сказал он. — Уходим.

— Куда?

— Подальше отсюда. Есть у меня одна мысль. Слышал про лабораторию на западе. Говорят, там ищут лекарство.

— Я... я заражена. Я опасна.

— Четыре дня, Кейтлин. Если бы ты была опасна, я бы уже лежал с разорванным горлом. Пошли.

Она встала, пошатываясь. Дэвид подхватил ее под руку и повел к выходу. Сзади, в темноте церкви, кто-то зашевелился — то ли ветер, то ли трупы начинали просыпаться.

Он не оглянулся.

Глава 2 Иммунитет

Они ехали всю ночь. Кейтлин молчала, только иногда всхлипывала, трогая свой укус. Дэвид следил за дорогой и краем глаза поглядывал на пассажирку.

Правило выживания номер три: никогда не доверяй тем, кого встретил после апокалипсиса. Но это правило он уже нарушил, когда вошел в церковь.

На рассвете он остановил машину у небольшого ручья. Вода была чистой — редкая удача в этом мире. Дэвид набрал фляги, умылся и протянул одну Кейтлин.

— Пей.

Она пила жадно, обливаясь водой. Потом откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что. Рассказывай. Все по порядку. Где укусили? Кто? Когда?

Кейтлин открыла глаза. В них была усталость, граничащая с пустотой.

— Мы были группой. Десять человек. Пытались добраться до Канады, думали, там безопасно. На третий день пути на нас напали. Не зомби — люди. Они забрали припасы, убили четверых, остальные разбежались. Я спряталась в подвале какого-то дома. А там был он.

— Зомби?

— Да. Мужчина. Старый, в пижаме. Он меня укусил, когда я выбиралась через окно. Я ударила его лопатой, убежала. Думала — все, конец. Спряталась в церкви, чтобы умереть одной. А вместо смерти пришли они.

— Сектанты?

— Они называли себя Очистителями. Говорили, что вирус — это божественное испытание. Что зараженные — слуги дьявола. Что меня надо сжечь, чтобы спасти мою душу.

Дэвид покачал головой. Люди всегда находили способ стать хуже зомби.

— Четыре дня, — повторил он. — У тебя есть симптомы? Головокружение, тошнота, жар?

— В первый день была температура. Потом прошла.

— Аппетит?

— Я не ела три дня. Боялась, что если поем, то... не знаю. Стану одной из них.

— Глупости, — отрезал Дэвид. — Вирус не передается через желудок. Только через кровь и слюну. Ты должна есть. У меня есть консервы. Будешь?

— Буду.

Он достал банку тушенки, вскрыл ножом. Кейтлин ела жадно, чуть не давясь. Дэвид смотрел и думал.

Он не был ученым. Он был простым военным медиком, который умел накладывать жгуты и делать уколы. Но он читал отчеты, еще до того, как рухнула связь. Вирус мутировал. В некоторых популяциях встречался естественный иммунитет. Единичные случаи. Один на миллион.

— Ты — одна на миллион, — сказал он вслух.

— Что?

— У тебя иммунитет. Ты не превратишься. Вирус в тебе есть, но он не активен. Твое тело его блокирует.

Кейтлин замерла с ложкой в руке.

— То есть... я не умру?

— Не от вируса. По крайней мере, не сейчас.

Она заплакала. Впервые за четыре дня — не от страха, от облегчения. Дэвид отвернулся, давая ей время. Сам достал карту.

Лаборатория, о которой он слышал, находилась где-то в Неваде. Секретный военный объект, превращенный в исследовательский центр. До эпидемии туда свозили ученых со всего мира. Если где-то и могли сделать вакцину, то только там.

— Ты поведешь меня туда? — спросила Кейтлин, вытирая слезы.

— Я поведу нас туда. Ты — доказательство, что иммунитет существует. Если мы доберемся, ученые смогут изучить твою кровь. Сделать лекарство. Спасти мир.

— А если не доберемся?

— Тогда мы умрем. Но умрем пытаясь. Правило выживания номер четыре: лучше умереть в движении, чем сидя на месте и ожидая, пока тебя сожрут.

Она улыбнулась. Впервые за все время. Улыбка была слабой, но настоящей.

— Ты странный, Дэвид.

— Я выживший. Все выжившие странные. Нормальные не выживают.

Он завел двигатель. Пикап фыркнул и покатил по разбитой дороге на запад. Солнце поднималось над горизонтом, освещая пустые поля, брошенные фермы и одинокие фигуры, бредущие в никуда.

Кейтлин смотрела в окно и думала о том, что четыре дня назад она готовилась умереть. А сегодня у нее появилась надежда.

Дэвид думал о другом. О том, что везти зараженную через полстраны — безумие. Что сектанты не отстанут. Что в лаборатории могут быть не ученые, а военные, которые пристрелят их на месте.

Но он вез. Потому что впервые за три месяца у него появилась цель.

А цель в этом мире стоила дороже бензина.

Глава 3 Охотники

Второй день пути прошел спокойно. Они миновали два маленьких городка, объезжая зараженные зоны по проселочным дорогам. Дэвид знал эти места — когда-то он ездил здесь в отпуск с родителями. Теперь вместо кемпингов были руины, а вместо туристов — мертвецы.

Кейтлин спала в кабине, свернувшись калачиком. Дэвид не спал вторые сутки — кофеин и адреналин заменяли сон. Он следил за дорогой и думал.

Иммунитет. Если Кейтлин права, если ее кровь действительно нейтрализует вирус, это меняет всё. Можно сделать вакцину. Можно остановить заражение. Можно вернуть мир.

Или можно умереть, не доехав.

Он заметил дым на горизонте около полудня. Дым шел откуда-то с запада, прямо по курсу. Костер. Не один, а несколько. Лагерь.

— Просыпайся, — толкнул он Кейтлин. — Впереди люди.

Она села, протирая глаза.

— Хорошие или плохие?

— Дым от хороших и плохих одинаковый. Узнаем, когда подъедем.

Он свернул с дороги и спрятал машину в лесополосе. Дальше пошли пешком, держась на расстоянии. Бинокль показал лагерь — человек двадцать, палатки, костры, огороженная территория.

— Военные, — выдохнул Дэвид. — Настоящие военные.

Он узнал форму. Армейская, хоть и потрепанная. Над лагерем развевался флаг — старый, выцветший, но американский. Люди ходили с оружием, но не хаотично, а строем.

— Надо идти к ним, — сказала Кейтлин.

— С укусом на плече? Они пристрелят тебя на месте.

— Но если они военные, у них есть связь. Они могут знать про лабораторию.

Дэвид колебался. С одной стороны — шанс. С другой — риск.

Решил сам подойти первым.

— Сиди здесь. Если через час не вернусь — уезжай без меня.

— Дэвид...

— Правило выживания номер пять: никогда не рискуй двумя жизнями, если можно рискнуть одной.

Он пошел к лагерю с поднятыми руками. Часовые заметили его сразу — двое парней в камуфляже навели винтовки.

— Стоять! Руки выше! Кто такой?

— Дэвид Моррисон. Бывший военный медик. Один. Без оружия. Хочу поговорить с командиром.

Его обыскали, забрали пистолет и повели в центр лагеря. Командир оказался женщиной — капитан Виктория Стоун, лет сорока, с лицом, которое видело слишком много смертей.

— Медик, говорите? — спросила она, разглядывая его. — Откуда?

— Из Огайо. Иду на запад. Слышал про лабораторию в Неваде.

Капитан усмехнулась.

— Лаборатория. Все слышали про лабораторию. Только до нее никто не доходит.

— А вы пробовали?

— Мы пытаемся восстановить связь. У нас есть радио, но оно ловит только помехи. Мы не знаем, что там, на западе. Может, лаборатория уже давно пала.

— А может, нет.

Стоун прищурилась.

— Вы что-то знаете?

Дэвид колебался секунду. Потом решил рискнуть.

— Я нашел девушку. Ее укусили четыре дня назад. Она не превратилась. У нее иммунитет.

Тишина повисла в палатке. Капитан медленно опустила кружку с водой.

— Вы врете.

— Хотите проверить? Она в лесу, в полумиле отсюда. Приведите ее, осмотрите. Укус свежий, но заражения нет.

Стоун встала.

— Если вы врете, я лично пристрелю вас. Если правы — вы только что спасли человечество. Ведите.

Через час Кейтлин сидела в медицинской палатке, а военный врач — пожилой мужчина с трясущимися руками — брал у нее кровь. Анализы были примитивными, но достаточными, чтобы увидеть главное: вирус в крови был, но не размножался. Антитела блокировали его.

— Чудо, — прошептал врач. — Настоящее чудо.

Капитан Стоун смотрела на Кейтлин, как на сокровище.

— Вы поедете с нами, — сказала она. — Мы выделим охрану, довезем до лаборатории. Это приказ.

— Я не военная, — возразила Кейтлин.

— Теперь вы — самое ценное, что есть у этой страны. Хотите вы или нет, но вы — ключ к вакцине.

Дэвид переглянулся с Кейтлин. В ее глазах читалось то же, что и у него: сомнение. Военные могли защитить. Военные могли использовать.

Но выбора не было.

— Едем вместе, — сказал он. — Я с ней.

— Договорились, — кивнула Стоун. — Выдвигаемся на рассвете.

Ночью Дэвид не спал. Он сидел у палатки Кейтлин, слушая, как она дышит во сне, и думал о том, что за три месяца одиночества отвык от людей. А теперь их стало слишком много. И ответственности слишком много.

Где-то в темноте выли зомби. Или это ветер. Уже не важно.

Глава 4 Караван

Колонна двинулась на запад на рассвете. Пять машин — два бронированных джипа, грузовик с припасами, автобус, переоборудованный под медпункт, и пикап Дэвида, который тащился в хвосте. Кейтлин сидела рядом, глядя на дорогу.

— Странно, — сказала она. — Ехать в колонне. Я отвыкла от людей.

— Я тоже. Но придется привыкать.

Впереди ехал джип с капитаном Стоун. Она обещала защиту, но Дэвид знал: защита — это клетка. Если в лаборатории решат, что Кейтлин опасна или полезна, ее не спросят.

Первый день прошел спокойно. Дороги были пусты, зомби попадались редко — колонна давила их, не останавливаясь. К вечеру остановились на ночевку у старой фермы.

Дэвид помогал врачу с инвентаризацией медикаментов, когда услышал крик.

Он выбежал наружу и увидел: Кейтлин стояла у костра, а вокруг нее собрались солдаты. Не все — трое. Молодые, злые. Один держал ее за руку, задирая рукав.

— Покажи, — говорил он. — Покажи укус. Мы хотим видеть чудо.

— Отпустите, — Кейтлин вырывалась, но безуспешно.

Дэвид рванул вперед, оттолкнул солдата.

— Руки убрал.

— А ты кто такой? — парень осклабился. — Ее телохранитель?

— Я тот, кто выстрелит, если ты еще раз к ней прикоснешься.

Напряжение зазвенело в воздухе. Второй солдат положил руку на кобуру. Третий усмехался.

— Спокойно, — раздался голос капитана Стоун. Она вышла из темноты, и все замерли. — Солдаты, вон. Моррисон, ко мне.

Когда они остались вдвоем, капитан посмотрела на Дэвида долгим взглядом.

— Вы понимаете, что она — не просто девушка? Она — надежда. И если вы будете лезть в каждую драку, ее надежда умрет вместе с вами.

— Я не дам ее в обиду.

— Тогда научитесь защищать ее правильно. Не кулаками, а головой. Завтра заедем на склад — подберем вам оружие получше. И научитесь стрелять так, чтобы не промахиваться.

Дэвид кивнул, хотя внутри все кипело. Он знал: капитан права. В одиночку он ничего не сделает. Нужно быть хитрее.

Ночью Кейтлин не спала. Она сидела в кузове грузовика, укутавшись в одеяло, и смотрела на звезды.

— Дэвид, — позвала она тихо. — Ты веришь, что мы успеем?

— Должны.

— А если не успеем? Если лаборатория разрушена? Если ученые мертвы?

— Тогда придумаем что-то другое.

— Например?

Он помолчал.

— Не знаю. Но ты — первое хорошее, что случилось со мной за три месяца. Я не дам тебе умереть.

Кейтлин посмотрела на него долгим взглядом. В темноте ее глаза блестели, как у кошки.

— Знаешь, — сказала она, — я боялась, что ты бросишь меня. В церкви. Или по дороге. Но ты не бросил.

— Правило выживания номер шесть, — улыбнулся Дэвид. — Никогда не бросай тех, кто слабее. Потому что завтра слабым можешь оказаться ты.

— Это из твоего списка?

— Нет. Это из жизни.

Она улыбнулась и закрыла глаза. Дэвид сидел рядом, охраняя ее сон, и думал о том, что впервые за долгое время ему не хочется быть одному.

Утром колонна снова двинулась в путь. Впереди были горы, пустыни и неизвестность. Но Дэвид знал: они дойдут.

Они обязаны дойти.

Глава 5 Пустыня

Невада встретила их жарой.

Три дня колонна ползла по пустынному шоссе, мимо высохших озер и брошенных заправок. Бензин кончался, вода таяла, нервы были на пределе. Дэвид вел пикап, Кейтлин спала на сиденье, изредка просыпаясь от кошмаров.

Ей снился укус. Снились сектанты с факелами. Снилась кровь.

— Ты кричала во сне, — сказал Дэвид, когда она открыла глаза.

— Знаю. Привыкла.

— Расскажешь?

Она покачала головой.

— Не сейчас. Может, потом. Когда все закончится.

Впереди показались горы. За ними, по карте, должна была быть долина, а в долине — военный объект. Если карта не врала.

Капитан Стоун вышла на связь по рации.

— Внимание. Въезжаем в зону возможного заражения. По данным разведки, здесь было большое скопление зомби в первые недели. Будьте готовы.

Колонна сбавила скорость. Дэвид достал пистолет — новый, который дала капитан, с оптическим прицелом. Кейтлин сжала нож.

Горы приближались. Дорога сужалась, уходя в ущелье. Справа и слева нависали скалы, создавая идеальные условия для засады.

— Не нравится мне это место, — пробормотал Дэвид.

— Мне тоже.

И тут все началось.

Сначала звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Потом движение на скалах.

— Обвал! — заорал кто-то по рации.

Камни посыпались вниз. Огромные валуны, мелкая крошка, пыль — все смешалось в адскую кашу. Первый джип успел проскочить, второй задел — его смяло, как консервную банку.

— Назад! — закричал Дэвид, выкручивая руль.

Но назад было некуда — дорога позади тоже рушилась. Пикап вильнул, врезался в стену, и мир погас.

Очнулся Дэвид в тишине. Голова раскалывалась, во рту была пыль. Он дернулся — руки и ноги двигались, значит, жив.

— Кейтлин, — прохрипел он. — Кейтлин!

Ответа не было. Он вывалился из машины и увидел: пикап смят, как бумажный. Рядом — тела. Солдаты, гражданские, кто-то еще. Колонны больше не существовало.

— Кейтлин!

Он нашел ее в десяти метрах от машины. Она лежала на спине, глаза были открыты, смотрели в небо.

— Нет, — прошептал Дэвид, подбегая. — Нет, нет, нет...

Она дышала. Слабо, прерывисто, но дышала. И улыбалась.

— Жива, — выдохнула она. — Кажется.

— Слава богу...

И тут он увидел. Рукав был разорван. Укус, который заживал, теперь кровоточил. Свежая рана. Рядом валялся камень с острым краем — видимо, поранилась при падении.

— Черт, — Дэвид рванул аптечку. — Черт, черт, черт...

— Что?

— Рана открылась. Кровь идет. Если вирус активируется...

Она побледнела.

— Дэвид... я чувствую. Жар. Мне жарко.

Это было плохо. Очень плохо. Четыре дня вирус спал, но теперь, с новой кровью, с шоком от падения, он мог проснуться.

— Вставай, — Дэвид подхватил ее. — Надо найти укрытие. Надо...

Он не договорил. Из-за скалы вышли люди. Не солдаты, не зомби. Обычные люди — грязные, злые, с оружием. Человек десять.

— О, смотрите-ка, — сказал главарь, лысый мужик со шрамом. — Выжившие. И девка укушенная, похоже. Ну-ка, покажи, рыжая.

— Отойдите, — Дэвид встал между ними и Кейтлин.

— А то что? Ты один, мы — толпа. Девка все равно скоро сдохнет или превратится. Отдай ее нам, и можешь идти.

— Нет.

Главарь вздохнул.

— Жаль. Парень, ты идиот. Ладно, ребята...

Дальше было как в тумане. Дэвид выстрелил первым — свалил главаря. Второй выстрел — еще одного. Но их было много, и они стреляли в ответ. Пули взрывали землю вокруг.

— Беги! — заорал он Кейтлин. — Беги в горы!

— Я не оставлю тебя!

— Беги, твою мать! Ради чего мы ехали?!

Она побежала. Спотыкаясь, падая, поднимаясь — побежала к скалам. Дэвид стрелял, пока не кончились патроны. Потом достал нож.

Последнее, что он запомнил — удар по голове. И темнота.

Глава 6 Последний укус

Он очнулся связанным.

Руки за спиной, ноги стянуты веревкой, во рту кляп. Вокруг — пещера. Горит костер, сидят люди. Те самые, что напали.

— Очухался, — сказал кто-то. — Воды ему дайте.

Его напоили. Дэвид откашлялся, сплюнул кровь.

— Где девушка?

— А, рыжая? Убежала. Но далеко не уйдет. Тут кругом зомби, горы, пустыня. Сдохнет к утру.

— Если вы ее тронете...

— Что ты сделаешь? Ты связан. Мы тебя продадим сектантам — они за выживших хорошо платят. А девку, если найдем, тоже продадим. Или сами используем. У нее укус, но она не превращается. Ценный экземпляр.

Дэвид рванулся, но веревки держали крепко.

— Сиди, — усмехнулся мужик. — Не дергайся.

Ночь тянулась бесконечно. Дэвид думал о Кейтлин. Одна, в горах, раненая, без еды и воды. Вирус в крови. Если он активируется — она умрет. Или превратится.

Он должен был вырваться. Должен.

Под утро, когда охранники задремали, он начал тереть веревки об острый камень. Медленно, почти беззвучно. Часами. Веревка поддавалась.

Когда рассвело, руки были свободны. Дэвид выскользнул из пещеры, прихватив нож и пистолет одного из спящих. Бежать, искать, не останавливаться.

Он нашел ее через час.

Кейтлин сидела у небольшого ручья, прислонившись спиной к камню. Глаза были закрыты. Лицо бледное, губы синие. Дэвид подбежал, упал на колени.

— Кейтлин... Кейтлин, очнись!

Она открыла глаза. В них плескалась муть.

— Дэвид... — голос был чужим, хриплым. — Я чувствую... он просыпается. Вирус. Он идет.

— Нет, держись. Мы дойдем. Лаборатория близко.

— Не успею. Я чувствую... мне холодно. И жарко одновременно. Глаза... у меня глаза, наверное, красные?

Дэвид посмотрел. Глаза были чистыми. Но он знал: это ненадолго.

— Я не дам тебе превратиться, — сказал он. — Слышишь? Я не дам.

— Как?

Он не знал. Медицина была бессильна. Оставалось только чудо. Или что-то другое.

— Ты любишь меня? — вдруг спросила Кейтлин.

Дэвид замер.

— Что?

— Ты вез меня через полстраны. Ты рисковал жизнью. Ты дрался за меня. Зачем? Просто потому что я — ключ к вакцине?

— Нет.

— А почему?

Он посмотрел ей в глаза. И вдруг понял, что ответ есть. Был все это время.

— Потому что в мире, где все умерли, ты — единственная, кто заставил меня чувствовать себя живым.

Она улыбнулась. Слабо, почти незаметно.

— Тогда поцелуй меня.

— Кейтлин...

— Если я превращусь, это будет мой последний человеческий момент. Я хочу провести его с тобой.

Дэвид наклонился и поцеловал ее. Губы были холодными, сухими, но живыми. Настоящими.

И в этот момент случилось то, чего не могло быть.

Кейтлин дернулась. Захрипела. Из глаз брызнули слезы — не кровавые, обычные. Она вцепилась в его руку так сильно, что, казалось, кости хрустнут.

— Дэвид... — прошептала она. — Жар уходит. Я чувствую... вирус... он отступает.

Он отстранился, глядя на нее. Краснота в глазах исчезла. Щеки порозовели. Рана на плече перестала кровоточить и начала затягиваться — на глазах, с каждой секундой.

— Что за...

— Поцелуй, — выдохнула она. — Твой поцелуй. Он... он убил вирус?

Наука не могла этого объяснить. Медицина — тем более. Но факт оставался фактом: Кейтлин, которая была на грани превращения, снова стала человеком. Полностью. Навсегда.

Дэвид смотрел на нее и не верил своим глазам.

— Это невозможно.

— Апокалипсис невозможен, — ответила она. — Зомби невозможны. Иммунитет невозможен. А мы здесь. Значит, возможно все.

Они сидели у ручья, обнявшись, и смотрели на рассвет. Где-то вдалеке выли зомби, где-то бродили бандиты, где-то, возможно, еще работала лаборатория. Но это было не важно.

Главное — они были живы. И вместе.

— Что теперь? — спросила Кейтлин.

— Теперь? — Дэвид улыбнулся. — Правило выживания номер семь: никогда не сдавайся. Ищем лабораторию. Рассказываем ученым про тебя. И про поцелуй. Пусть ломают голову.

— А если не найдут объяснения?

— Значит, мы — чудо. А чудесам объяснения не нужны.

Они встали и пошли на запад, туда, где за горами начиналась новая жизнь.

Эпилог

Через две недели они добрались до лаборатории. Она работала. Ученые, обезумевшие от одиночества, встретили Кейтлин как мессию. Ее кровь изучили, проанализировали, но так и не нашли объяснения тому, что случилось у ручья.

Вирус исчез. Полностью. Без следа.

Дэвид и Кейтлин остались в лаборатории. Он помогал с охраной, она стала главным подопытным — добровольно, ради науки. Через год на основе ее антител создали вакцину. Еще через два — начали массовое производство.

Мир медленно возвращался к жизни.

А они сидели вечерами у костра, вспоминая дорогу, и Дэвид каждый раз добавлял новое правило в свой список.

Правило выживания номер сто один: иногда единственное, что спасает мир — это поцелуй того, кто тебя любит.

Конец .