Последний Укротитель

Пролог

— Скорее! До стен Оплота осталось совсем ничего. Его пушки смогут защитить нас, — подгоняя отстающих, закричал Гавал, глава каравана.

Он в очередной раз обернулся и увидел столбы пыли, что поднимались вдали. Это могло означать только одно: начался дикий гон. И начался на три месяца раньше срока.

— Ты же понимаешь, что нам уже не успеть? Предлагаю всем мужчинам остановиться и выиграть время для женщин и детей. На этом холме нам удастся продержаться довольно долго, — совершенно спокойно произнёс начальник охраны каравана. Седовласый воин с перевязанными чёрной лентой волосами и глубоким шрамом на левой скуле.

Он уже был очень стар и повидал на своём веку немало гонов. Поэтому прекрасно понимал, что даже не стоит пытаться уйти от зверья. В любом случае они нагонят их и растерзают. Здесь не помогут даже способности их нанимателя — Элрика Скаргарда, главы единственного на Эллайте рода, способного подчинять себе монстров и управлять ими. Во время гона все твари теряют рассудок. Единственное желание, что у них остаётся, это жажда убийства. И если ты не один из них или не находишься за надёжными стенами Оплота, то обречён.

Прохладный ветер принёс с собой впивающиеся в кожу семена колючек, а вместе с ними и отвратительную вонь монстров.

Твари мчались, не ведая усталости, и многие из них умирали прямо на ходу. Но были зажаты так сильно, что продолжали участвовать в гоне даже после смерти. Они начинали разлагаться и смердеть. Именно этот запах и донёс до них ветер.

А вместе с вонью в нём чувствовалась влага. Вскоре начнётся буря, и это действительно может дать крошечный шанс спасти хотя бы женщин и детей. В то время как лапы и копыта монстров будут увязать в грязи и скользить, колёса их вездеходов продолжат крутиться с такой же лёгкостью, как и по твёрдой дороге.

Гавал принял решение и резко осадил своего скакуна, вскидывая правую руку с зажатым в ней красным флагом вверх.

К нему тут же подбежали служки, чтобы выслушать, что скажет господин.

— Все мужчины остаются на этом холме и готовятся к сражению. Женщины и дети продолжают двигаться к Оплоту Форестеров. Мы задержим тварей.

Трое подростков мгновенно побледнели, но не смортя на страх бросились врассыпную передавать слова главы каравана остальным. А в это время на холм поднялся вездеход Скаргардов. Ей управлял лично глава рода, а рядом с ним сидела его жена. Женщина, о чьей красоте ходили легенды по всему срединному континенту. И все они были правдивы.

— Господин Элрик, — заговорил глава каравана, — я принял решение дать бой монстрам. Задержать их на этом холме, дав женщинам и детям шанс добраться до стен Оплота Форестеров. Вы должны уходить вместе с ними. Эллайта не может поте...

— Я и мои люди остаёмся с вами. Можешь рассчитывать на нашу силу, — перебив Гававла, произнёс Скаргард, вылезая из вездехода.

Его жена не произнесла ни слова, стойко приняв эту новость. Она лишь кивнула мужу и другим мужчинам, что принялись готовиться к последнему сражению в своей жизни, и повела вездеход дальше. А следом за ней потянулись и другие. Но не все так же стойко восприняли новости о том, что их догоняет дикий гон. Многие женщины устраивали истерики; впрочем, были такие и среди мужчин. Но со всеми разбирались очень быстро. Нельзя терять время на уговоры и прочую ерунду. Монстры уже скоро подойдут.

На сухую землю стали падать первые капли, обещая сильнейший ливень. Пыль, поднимаемая гоном, начала оседать, но и без неё уже было слышно приближение монстров. Их яростный рёв разносился на десятки километров во все стороны. Сейчас датчики Оплота Форестеров сходят с ума. А защитники готовятся к отражению сильнейшего бедствия, что минимум два раза в год обрушивается на срединный континент.

Последний вездеход проехал мимо хмурых воинов, трудящихся над обустройством редкого частокола вокруг своей позиции. Молодые деревца и толстые ветви срубались и заострялись, после чего их под углом втыкали в землю.

Самое простое защитное сооружение, но одно из самых действенных. Особенно во время гона. Колья заберут жизни многих монстров.

После сражения на этом холме собиратели из Форестера получат богатейшую добычу. Но это последнее, о чём думали мужчины.

— Господин Элрик, если у вас припрятаны козыри в рукавах, то самое время их доставать, — произнёс глава каравана, наблюдая, как за несколько километров от их позиции начали падать деревья. Ширина просеки была чудовищной. Никак не меньше трёх километров.

Даже представить страшно, сколько тварей присоединилось к этому гону. И насколько они сильны.

— Пока ещё не время. Мой козырь слишком весом, чтобы показывать его так рано. Да и он не может существовать без поглощения пищи даже минуту. Поэтому я выпущу его только после смерти первого монстра.

Глава каравана кивнул и быстро осмотрел получившийся частокол. Затем он отдал команду всем возвращаться и браться за оружие. Почти сотня крепких воинов, которые не раз выходили на охоту за монстрами. Знали, как их убивать, и знали, насколько это может быть тяжело и опасно.

Но ни у одного в глазах он не видел страха. Десяток трусов, что попытались сбежать вместе с женщинами, лежали перед частоколом. Их тела станут приманкой для монстров. Заставят тварей повернуть гон в нужную сторону и отвлечь их от уходящих вездеходов.

Люди быстро выполнили команду и поднялись на холм.

— Это будет отличная последняя битва. Заберём с собой побольше тварей! — выкрикнул начальник охраны каравана, и его поддержали яростные вопли других воинов.

Молчали только люди Скаргардов. Всего полтора десятка воинов вместе со своим господином. Они безразлично смотрели на то, как исчезают деревья под лапами и копытами тварей.

Дождь начал расходиться, и уже через пару минут земля под ногами превратилась в грязь. Сражаться в таких условиях будет куда сложнее, но не только им. Тварям не удастся снести защитников с наскока. Втоптать их переломанные тела в землю и разорвать на куски походя.

Сперва они наткнутся на частокол, а затем и на размытую землю, что многократно затруднит им возможность подняться на холм.

А ведь когда—то на Эллайте были маги, которые своей силой могли остановить даже самый яростный гон. Тогда люди не прятались за стенами Оплотов и были хозяевами этого мира. Но слишком давно это было. Последний маг исчез несколько сотен лет назад. И тогда монстры быстро стали отвоёвывать у людей их исконные земли.

Кто—то считал Скаргардов наследниками тех магов и возлагал на них огромные надежды.

Но вот они стоят рядом с караванщиками и готовятся принять свою смерть, прихватив с собой побольше монстров. Их дар бесполезен против безумства, что охватывает зверьё во время гона.

— Уважаемый, прикажи своим людям не геройствовать раньше времени, — заговорил Элрик Скаргард, возникший рядом с главой каравана словно из воздуха. — Ждите команды от меня. Возможно, вам даже не придётся вступать в бой.

Губы Элрика почернели, глаза налились кровью, а руки были перепачканы чем—то отвратительным, больше всего напоминавшим содержимое брюха паука переростка, что порой вылезают из чащобы Спящего леса. Эту гадость не мог смыть даже усиливающийся ливень.

Глава каравана только собрался ответить, когда раздался оглушительный рёв. У всех заложило уши, а кто—то и вовсе схватился руками за голову: сквозь пальцы у них брызнула кровь. Но в любом случае слух им больше не понадобится. Мёртвецам не нужно ничего слышать.

— Их ведёт как минимум один Король, — усмехнулся Элрик.

А значит, это был Королевский гон — явление в несколько раз опаснее обычного гона. А всё из—за Короля Монстров, который почувствовал скорое приближение смерти и повёл своих подданных вперёд. И будет вести, снося всё на своём пути, до тех пор, пока у него не кончатся силы и он не упадёт замертво. В этот момент все находящиеся рядом с ним твари станут гораздо сильнее. А самый удачливый монстр займёт место старого короля, поглотив его средоточие. И только после этого гон прекратится.

Начнётся перераспределение территорий между самыми сильными тварями.

— Можете рассчитывать на нас, господин Элрик. Кому ещё из ныне живущих довелось увидеть Короля? Можно считать нас счастливчиками, — вернул усмешку Гавал.

— В этом ты прав. Все, кто видел Королей, жили очень мало. Но мы сегодня попробуем изменить это. Выступайте только после команды.

Элрик поспешил к своим людям, которые тут же принялись мазать его ещё какой—то дрянью.

А тем временем на дорогу выскочили первые твари. Огромные кабаны, что своими клыками могли насквозь проткнуть взрослого человека. Их ещё невозможно было хорошо разглядеть, но все были уверены, что глаза тварей налиты кровью, а пасти перепачканы бешенной пеной.

— Ждём сигнала и не вступаем в бой раньше! — заорал глава каравана, наполняя свой меч силой. Его лезвие слегка засветилось, придавая хозяину каплю уверенности.

Сейчас уже можно не экономить, в любом случае им не выжить. А те крохи силы, что способны собрать современные жители Эллайты, помогут им убить на пару тварей больше.

Следом за кабанами вывалились и другие монстры: волки, медведи, гинаские ящерецы, пауки, скорпионы, лоси, хищные кошки, мечероги и множество других отвратительных созданий, что смог захватить королевский гон.

Монстры продолжали вываливать из леса, пока ещё не замечая собравшихся на холме людей. Но это исправил Скаргард: он поднёс к губам старинный витой рог и начал дуть в него, извлекая утробные звуки.

Эти звуки мгновенно привлекли внимание монстров, и они бросились в сторону холма. Они уже давно взяли след людей, а сейчас ещё и увидели их. И теперь не успокоятся, пока не убьют всех. Оставалось только молиться, чтобы женщины и дети успели добраться до стен Оплота.

Гавал стоял рядом с начальником охраны, нервно сжимая меч, и наблюдал, что делают укротители. Правда, он ничего не понимал. Они рассыпали какие—то порошки, выдавливали из кожаных ёмкостей вязкую жидкость, мазали ей себя и даже засовывали в рот.

Всё это происходило под дикий рёв монстров, которые с каждой секундой сокращали расстояние.

Дождь продолжал лить с неба, уже порядком промочив землю. Так что грязь была обеспечена.

Вот первый монстр добрался до частокола, миновал два кола и нанизал себя на третий. Следом за ним и другие звери оказались столь же беспечны. Во время гона они совершенно не боятся смерти. Им плевать на всё. Лишь бы растерзать врага. Выполнить приказ своего короля.

Гавал видел, как один особо озверевший медведь снёс собой четыре кола, которые остались торчать в его теле, и продолжил рваться к холму, пока следующий кол не угодил ему в пасть и не пробил голову. В спину ему ударил следующий монстр и нанизался на этот же кол.

Прошло буквально несколько секунд с начала атаки гона, а уже было убито больше трёх десятков монстров. Но на этом удача людей закончилась. Появился первый монстр уровня офицера — Бронированный Секач, который с лёгкостью снёс все колья на своём пути. Остановил его только слишком крутой подъём и скользкая земля.

Туша, которая была крупнее обычного кабана раз в три, поскользнулась и полетела кубарем, сбивая своих же. Тяжёлая бронированная шкура с торчавшими во все стороны шипами прибила ещё пяток монстров. Но это всё равно что капля в море.

А любой гон можно было назвать морем — морем, состоявшим из монстров. Морем, которое способны остановить лишь стены Оплота.

Если секачу—офицеру не удалось оказаться на холме с первой попытки, то другие монстры не испытывали подобных трудностей. Особенно легко это далось хищным кошкам, что бежали в первых рядах. Их мягкие лапы даже не скользили, а мощные прыжки позволяли выбраться из любой грязи.

Вот и сейчас они буквально парой прыжков преодолели весь частокол и оказались прямо перед укротителями. Там их уже ждал Элрик. Он раскинул руки в стороны и сделал несколько шагов навстречу кошкам. Монстры крайне благодушно восприняли подобный подарок и бросились на добычу, что сама шла к ним в пасть.

Только первая же кошка не долетела до Элрика пары метров. Она зависла в воздухе, словно попала во что—то очень мягкое, затем попыталась выбраться, жалобно взвизгнула, захрипела и исчезла. А следом за первой кошкой то же самое произошло и с остальными. И после каждого уничтоженного монстра защитная область вокруг Скаргарда становилась немного больше.

Он шёл вперёд, даже не думая останавливаться, и становился для монстров первоочередной целью. На него бросились абсолютно все монстры, что уже смогли преодолеть частокол. А за ними уже напирали следующие.

На Элрика кидались со всех сторон и так же исчезали в его защите. Монстры не могли подойти к нему уже ближе чем на десяток метров.

Но тут на ноги смог подняться секач—офицер. Он запрокинул голову и бешено заверещал, отчего во все стороны разлетелись сильнейшие воздушные потоки.

Было видно, как капли дождя огибают секача, не долетая до него. Как у него перед мордой образовался воздушный клин, которым он и решил достать Элрика.

Несколько раз ударив копытом по грязи, монстр сорвался с места, моментально становясь в несколько раз быстрее. Такая туша с лёгкостью пробьёт стену толщиной в пять кирпичей. А человека и вовсе затопчет и не заметит. Но он не смог достать Скаргарда. Хотя и остановился от него меньше чем в паре метров.

Только сейчас укротитель пустил в дело своё оружие — длинное копьё с зазубринами на широком наконечнике. Но ударил он монстра не остриём, а подтоком. И ударил с такой силой, что могучий череп секача—офицера проломился. В воздух поднялось кровавое облако, и гигант упал замертво.

Сразу после этого в дело вступили люди Элрика. Только сейчас они обнажили свои клинки и бросились в бой, круша всех монстров, что попадались на пути.

Буквально за пару секунд всё отвоёванное гоном пространство было возвращено людям. Но это ненадолго. Гавал уже видел, как в живом море появляются десятки монстров офицеров. Видел, как звери расступились, давая дорогу отряду, состоявшему из четырёх Генералов.

Огромные твари, прошедшие через тысячи жестоких сражений, вышедшие из них победителями и ставшие от этого невероятно сильными. Их туши возвышались над ордой, а грозный взгляд заставлял ёжиться людей, несмотря на то что между ними были сотни метров.

Но страшнее этой четвёрки был одинокий медведь Генерал, вышедший из леса только что. Он встал на задние лапы, заорал и выпустил перед собой волну каменных шипов, убивая десятки монстров, лишь для демонстрации своей силы.

И это ещё даже не появился Король Монстров. Тварь, которая по силе превосходит десятки, а то и сотни Генералов. Теперь не осталось даже призрачных надежд на спасение.

Скаргард уже исчерпал все свои возможности и теперь ничем не отличается от простых воинов. Разве что всё ещё не пустил в дело свою внутреннюю энергию.

— Готовьтесь: когда я убью Предводителя, вам нужно будет продержаться хотя бы десять минут, — выкрикнул Элрик, заставляя караванщиков прийти в себя после взгляда монстра Генерала, или Предводителя, как их ещё называли.

А затем произошло что—то невероятное. Укротитель закрутил своё оружие в завораживающем танце, щедро наполняя его энергией и заставляя светиться. С каждым мгновением свечение усиливалось, и вскоре стало больно на него смотреть. Даже монстры, охваченные безумием, останавливались в ужасе и начинали пятиться. Но сзади на них напирали другие твари, которых гнали вперёд Офицеры и Предводители.

В какой—то момент Гавал больше не мог терпеть и отвернулся, при этом ещё и закрыв глаза рукой. Но даже так перед взором оставался светящийся круг.

Дождь многократно усилился. Резкий порыв ветра бросил в лицо жалящие ледяные капли, а вместе с ними и запах смерти.

Рёв монстров заглушил резкий хлопок, после которого прозвучал оглушительный взрыв. А затем голос подал Король. Звуковая волна сбила людей с ног. Тварь оказалась очень сильна. Даже и думать не стоит об убийстве столь сильного монстра. Возможно, перед ним не смогут устоять и стены Оплота.

Глава каравана поднялся на ноги, позволил себе открыть глаза и взглянул в том направлении, откуда был слышен взрыв.

Прямо посреди живого моря образовалась проплешина радиусом в несколько десятков метров. В центре этой проплешины стоял громадный, изменённый Медведь Предводитель, не меньше пяти метров высотой, покрытый костяными наростами, с раскинутыми по сторонам лапами, оскаленной пастью и огромной дырой в груди. В эту дыру спокойно сможет залезть взрослый человек и встать там в полный рост.

А рядом с медведем стояла крошечная человеческая фигура, сжимающая в руках копьё, с уничтоженным наконечником, взрыв которого и проделал в монстре эту дыру. Элрик Скаргард уже был мёртв. В этот удар он вложил саму свою жизнь и смог одолеть зверя, с которым не сможет справиться даже сотня опытных охотников.

Этот человек по праву управлял сильнейшим оплотом срединного континента. Его деяние достойно легенд. Жаль, что некому будет рассказать об этом.

Король вновь подал голос, на этот раз не вкладывая в него силу. Это было не нужно. Безумие новой волной захлестнуло монстров, заставляя их двигаться вперёд. В одно мгновение они затопили собой свободное пространство, заставляя тушу Предводителя упасть прямо на укротителя. Но тот так и остался стоять, словно превратился в статую.

Медведь упал, накрывая собой человека, но как раз в том месте и была чудовищная рана.

— Всем приготовиться! — взревел начальник охраны.

Бойцы Элрика уже присоединились к ним и первыми приняли на себя удар монстров. А затем в бой вступили и караванщики.

Живое море обогнуло их со всех сторон, пытаясь затопить, разорвать на куски, сделать частью себя. Но люди уверенно стояли, отбиваясь от обычных тварей. Офицеры и Генералы были ещё слишком далеко, так что есть время, чтобы забрать с собой как можно больше монстров.

Гавал видел, как упали сразу четверо его людей, ставшие жертвой невероятно быстрого зверя. Но он не смог ничего сделать, а вот против начальника охраны каравана этот зверь оказался бессилен. Старик сделал всего пару движений, и разрубленное на две части тело рухнуло на землю, брызнувшая кровь смешалась с потоками воды и грязи текущими вниз по склону.

Вот пал первый из бойцов Скаргардов, за ним последовали ещё двое. Но остальные продолжали сражаться, не обращая внимания на потери и многочисленные раны. Острые когти ударили по наплечнику, зубы сомкнулись на голенище, но не смогли продавить толстую кожу, а вот меч смог перерубить незащищённую шею волка и нашёл следующую жертву, вонзившись в пасть рыси.

Прошло всего несколько минут после начала боя, а на ногах осталось не больше двух десятков человек. Все они уже были изранены, но не собирались сдаваться. Укротитель просил продержаться хотя бы десять минут — и они это сделают.

Округу огласил очередной яростный вопль. На этот раз это был кто—то из Предводителей. Монстры замерли и начали отступать, открывая путь закованному в простейшую костяную броню шипорогу. Он был сравнительно небольшим — не больше простого быка. Но пробить его защиту могли только опытные охотники, а таковых среди караванщиков не было.

Раздался очередной рёв Генерала, и шипорог ответил ему еле различимым блеяньем. Родитель отправлял своего отпрыска в бой, чтобы тот набирался опыта. Значит, Генерал был уверен, что его ребёнку ничего не угрожает и он был прав.

— Сомкнуть ряды! Бойцы со щитами в первую линию! — начал раздавать команды начальник охраны каравана. — Этого ублюдского малыша можно прикончить, вонзив клинок ему точно в глаз. А это чертовски маленькая цель. Так что необходимо его остановить хотя бы на секунду. А дальше бить всем, чем возможно, ему по морде. Авось и попадём!

Измотанные бойцы практически успели перестроиться, когда шипорог сорвался с места. Но внезапно прямо у него на пути возник один из уехавших вездеходов. Никто даже не смог понять, как он вообще сумел пробраться через окружающих их монстров.

Вездеход столкнулся с мчащимся монстром и оказалась крепче. Шипорог отлетел в сторону, врезаясь в других монстров, раскидывая их по сторонам, а машина продолжила двигаться дальше. Она мчалась, прокладывая себе дорогу в живом море, даже не думая останавливаться.

Вот на пути вездехода встал отряд монстров офицеров, сразу шесть штук, но и они не смогли ничего сделать. В этот момент все монстры словно замерли, наблюдая за этим невероятным зрелищем.

— Это вездеход господина Элрика, — произнёс один из оставшихся бойцов Скаргардов. — Госпожа не захотела расставаться с мужем.

В подтверждение этих слов машина мчалась к месту смерти Генерала и сразившего его человека.

Повозка остановилась рядом с тушей генерала, и через мгновение из неё выскочила женщина. В одной руке она сжимала светящийся клинок, а в другой держала крошечный свёрток — сына, рождённого всего несколько месяцев назад.

Сегодня срединный континент потеряет последних укротителей. И это несомненно станет чёрным днём для Эллайты.

Женщина подошла к своему мужу и обняла его. После чего повозку поглотила ярчайшая вспышка. Взрыв поглотил всех монстров в радиусе сотни метров. Там не могли выжить даже офицеры. Как не могла выжить и женщина, что решила остаться со своим мужем до конца.

После взрыва Король вновь подал свой голос, и на этот раз монстры совсем обезумели. Уже через минуту живое море затопило собой холм, сминая его последнего защитника. Седовласый старик со шрамом на левой скуле смеялся, наблюдая, как его откушенная рука продолжает сжимать меч.

Он один видел, как перед самым взрывом из налившихся тяжёлым свинцом туч вниз упал стремительный росчерк окутанный молониями. Упал в том месте, где последние представители рода Скаргардов нашли своё упокоение.

А затем, за мгновение до взрыва, росчерк вновь скрылся в тучах, но на этот раз он нёс небольшой свёрток. Срединный континент не останется без укротителей. У человечества есть шанс.

***

— Отдавай сигнал к началу операции, — произнёс седовласый воин своему старшему сыну.

Вильтор Дакия — глава рода Дакия, второго по силе в Оплоте Скаргардов. Только что он увидел, как живое море затопило последнюю преграду на их пути.

План был осуществлён великолепно. Сильнейший род срединного континента пал во время гона, начавшегося на три месяца раньше. Теперь уже никто не остановит род Дакия. Они захватят власть на континенте. Подчинят себе все торговые маршруты. Получат доступ к ресурсам, которые раньше всегда доставались лишь главам сильнейших Оплотов.

Это позволит многократно усилить род. И, возможно, даже бросить вызов какому—нибудь Королю. Чьё средоточие позволит вдохнуть магию в любого члена рода. А это сможет ознаменовать начало новой эпохи для всего человечества.

Но сперва необходимо захватить власть над оплотом Скаргардов. И сделать это будет невероятно сложно. Прямо сейчас лучшие убийцы континента получили сигнал и начали уничтожать всех, кто хотя бы косвенно может претендовать на наследие укротителей. Если таких не останется, то род Дакия автоматически станет правопреемником бывших правителей.

А его глава позаботится о том, чтобы всё это выглядело как спасение Оплота Скаргардов — самого сильного, богатого и неприступного на срединном континенте. А возможно, и на всей Эллайте.

Кто ещё может похвастаться тем, что на страже границ оплота находятся сразу шесть монстров Предводителей под управлением Короля? Сила, способная уничтожить любого, кто посмеет пойти против Оплота. И вскоре эта сила будет принадлежать роду Дакия.

Вильтор был уверен, что Скаргардам удалось подчинить себе монстров благодаря какому—то артефакту, оставшемуся от магов прошлого.

Он не верил во все эти россказни об уникальной силе, что позволяет укрощать монстров. Делать их своими компаньонами. Это невозможно провернуть без магии. А в том, что Скаргарды не владели магией, он был уверен. Слишком долго их роды прожили бок о бок в одном Оплоте.

Так что вскоре все узнают, что род Дакия открыл в себе дар укрощения монстров, унаследовав его от предыдущих хозяев Оплота.

***

Вильтор отступил от смотровой щели и медленно провёл ладонью по холодному камню стены. Его губы скривились от отвращения и негодования.

— Приведите ко мне коменданта Оплота, — бросил он, одному из стоящих позади оруженосцев. — Необходимо задействовать все меры, что нам доступны. Там несколько десятков тысяч кровожадных, сошедших с ума тварей. Если хоть один из этих монстров прорвётся внутрь до того, как мы возьмём контроль над тварями Скаргардов, то Оплот падёт.

Оруженосец кивнул и исчез в тёмном проёме коридора. Вильтор снова приблизился к щели и вгляделся в бушующее внизу живое море. Дождь хлестал по камням, размывая очертания, но даже сквозь водную пелену было видно, как волны тварей накатывают на подножие стен, разбиваются о них и снова идут вперёд. Без устали, без страха, ведомые волей Короля.

Ещё немного. Ещё совсем немного, и Оплот Скаргардов станет Оплотом Дакия. А вместе с этим Витольд получит право переписать историю континента.

В этот момент из глубины крепости донёсся глухой удар, похожий на раскат грома. И этот звук был прекрасно знаком Витольду. Сработали автоматические системы безопасности, настроенные на уничтожение любого, кто попытается проникнуть в святая святых рода Скаргардов без соответствующего допуска.

Подобного не должно было произойти.

— Проклятье, — прошептал Дакия. — Они всё‑таки решили активировать протокол самоуничтожения архивов. И ждали, пока я не вернусь в Оплот.

Если записи о природе укрощения, о способах контроля над монстрами и древних механизмах крепости будут стёрты или уничтожены, весь смысл захвата Оплота терялся. Да, они получат стены, ресурсы и влияние, но не тайну силы, которая долгие годы держала этот континент на грани выживания. И Дакия не смогут назвать себя наследниками укротителей, получившими их знания.

— Быстрее! — рявкнул Вильтор, оборачиваясь к ближайшему отряду стражи, застывшему у поворота. — Найдите ублюдков, оставшихся преданными Скаргардам! Живыми! Они должны остановить уничтожение данных. Если понадобится — ломайте им все кости, вырывайте зубы и ногти, но заставьте отключить протокол! И притащите уже ко мне коменданта.

Стражники сорвались с места, исчезая в лабиринте переходов, а Вильтор вновь прильнул к щели, пытаясь разглядеть хоть что‑то сквозь стену ливня. Внизу, под стенами Оплота, где ещё недавно кипела яростью орда безумных изменённых зверей, теперь царило странное затишье. Монстры замерли и только изредка из их рядов доносился низкий, утробный вой.

Всё должно было пойти не так. Почему король развернул тварей и погнал их в сторону Оплота Скаргардов? Витольд и его люди позаботились о том, чтобы этот гон миновал его стены. Оставил Оплот нетронутым. Позволил новым хозяевам вступить во владения без подобных осложнений.

Но всего через три дня осады Оплота Форестеров твари развернулись и почти догнали Витольда и его людей. Буквально через час после их прибытия в Оплот Скаргардов они обрушились на него. И теперь защитники Оплота вышли на стены, ценой своих жизней не пуская монстров внутрь. Грохотали автоматические пушки, среди тварей взрывались мины, кося их десятками, но этого всё равно было мало. Слишком огромную стаю собрал старый Король, призывая всё новых и новых зверей на пути своего следования. Нужны были монстры, приручённые Скаргардами. Нужна сила Короля Скаргардов.

Ожидание тянулось, давя на всех защитников Оплота. Давя на его жителей, укрытых в подземных залах, созданных специально для подобных случаев. Давя на Витольда, план которого рушился на глазах. А где‑то в центре Оплота, в самом защищённом месте, сидели звери, способные отбить эту дикую атаку. Забрать силу у старого Короля и пустить её на своё развитие.

Топот за спиной Витольда заставил его повернуться. Стражники, посланные за комендантом, вернулись без него. Один держал в руках окровавленный лист бумаги, который Витольд тут же выхватил, дав команду этим идиотам молчать.

Быстро прочтя написанное, Витольд выругался.

Он просчитался, но как? Как такое вообще возможно? Король Скаргардов отказался подчиняться, наплевав на все предпринятые меры. Это могло означать только одно — кто‑то из Скаргардов остался жив. Но Витольд своими глазами видел последние мгновения Элрика и его отпрыска. А всех остальных, в ком текла кровь Скаргардов, прикончили нанятые убийцы. Он получил доклад ещё до возвращения в оплот.

Если хоть один из Скаргардов действительно выжил… Если их род не прервался… тогда все планы, все жертвы, все тщательно выстроенные интриги Витольда рискуют рассыпаться в одно мгновение. Что сейчас и происходило.

Внизу монстры снова пришли в движение. Рёв нарастал, становясь всё более яростным, словно сама земля дрожала, испугавшись его. Но теперь в этом рёве слышалось что‑то новое — не просто слепая ярость, а почтение, благоговение, почти страх. Звери приветствовали своего Короля, который лично решил заняться Оплотом Скаргардов.

Прильнув к смотровой щели, Витольд сразу увидел его. Несмотря на темноту и льющий дождь, он без проблем смог различить огромный силуэт, больше похожий на гору. Гору мышц, шипов, костяных наростов и всего, что было создано для уничтожения врагов старого Короля.

Король монстров поднял голову, его глаза вспыхнули в темноте, и он издал звук, от которого у всех, кто его слышал, застыла кровь. Король отдал свой последний приказ. И монстры, повинуясь ему, рванулись вперёд с удвоенной силой.

Стены оплота содрогнулись от первого удара. Под ними остались лежать груды переломанных тварей, но выжившие не обратили на это внимание, они откатились, чтобы приготовиться к новому удару, в котором примут участие Офицеры и Предводители.

— Отдавай приказ, чтобы открыли клетку нашего Короля, — бросил своему оруженосцу Витольд, решив рискнуть всем. — Только так нам удастся сохранить Оплот.

Оставалось надеяться, что укрощённый Скаргардами зверь не станет устраивать резню в Оплоте, который был его домом несколько десятилетий. Необходимо сохранить Оплот, а уже потом Витольд займётся поисками выжившего отпрыска укротителей и найдёт способ, как подчинить себе тварей Скаргардов.

Глава 1

— Долго ты ещё будешь копаться? Сегодня старый Гронт научит нас, как правильно охотиться на скальных шипохвостов, — спросил залетевший ко мне в дом Броми.

Мой лучший друг, который души не чает в уроках старого охотника. Не пропускает ни одного. Да ещё и меня постоянно на них тащит. И сдались ему эти слабые монстры, которых не составит труда убить даже неподготовленному человеку? Да в того же шипохвоста достаточно бросить камень поувесистее, и он сам сверзнётся со скалы. Слишком они пугливые и никогда не станут нападать первыми. А когда шипохвост находится вне привычной для него среды обитания, то резко теряется в пространстве. Вот тут его и нужно брать. Даже можно голыми руками.

Есть у этих ящериц одно весёлое место, что располагается за глазницами: там крупный пучок нервных окончаний, и если нажать на него достаточно сильно, то смерть наступает практически мгновенно.

И ради этого Броми тащит меня ни свет ни заря на долбаный урок… Да я лучше посплю ещё пару часов. Поэтому ответом другу стал башмак, что полетел в сторону двери. Судя по глухому удару, я промазал. Вот же вёрткий засранец.

— Поднимайся уже. Прекрасно же знаешь, что я не уйду без тебя.

— Гад ты, Броми! Никогда не даёшь мне нормально отдохнуть.

— А нечего по ночам сидеть над этими книгами. Кому они вообще нужны? Если ты умеешь убивать монстров, знаешь, как правильно это делать, то можешь быть спокоен за своё будущее и будущее своих детей. Хороший охотник способен прокормить не только себя, но и других людей, которые будут заботиться о том, чтобы у него было всё необходимое для охоты.

— И ещё он может сдохнуть от одного неосторожного шага. Или если нарвётся на слишком сильно отжравшуюся тварь, — перебил я нотацию друга.

Достаточно и того, что отец говорит так же. Практически слово в слово. Хотя неудивительно: они оба фанатеют от старого Гронта. Учитель, который вырастил минимум три поколения охотников. И как ещё не помер, развалюха старая...

— Вот для этого мы и должны посещать уроки старого Гронта. Он научит нас, как нужно ходить и правильно оценивать опасность монстра, которого встретим, — многозначительно поднял палец Броми. — В твоих книгах такого точно не написано.

— Зато там написано, как правильно высчитать траекторию полёта башмака, чтобы от него не смог увернуться один вредный мальчишка.

Сказав это, я быстро вскочил с кровати, подхватил второй башмак, и на этот раз он достиг своей цели, угодив Броми в левый бок. Тот для приличия скорчился, словно ему было больно. Ага, щас! Шкуру Броми даже кулаком трудно пробить, чего уж там говорить про лёгкий башмак, брошенный таким задохликом, как я. Этот боров крупнее меня раза в два.

— Вик, если ты сейчас же не начнёшь одеваться, то я притащу тебя на занятия прямо в подштанниках, — через пару секунд кривляний выдал друг.

И это была не пустая угроза. Мне уже несколько раз доводилось в таком виде присутствовать на уроках старого Гронта. А ведь там и девчонки были. Едва со стыда не сгорел.

Правда, после каждого такого случая Броми приходится бриться налысо, да мазаться жутко вонючей мазью от вшей несколько недель. Хоть он и мой лучший друг, но подобное нельзя оставлять безнаказанным. А с вшами мне справиться очень легко. Для того чтобы управлять ими, сил почти не требуется. На это дело хватает всего крупицы энергии. Пролетело над островом несколько птиц и укротил пару десятков кровососов, а потом просто приказал им пировать на теле Броми. Вот и все дела.

А сейчас у него как раз уже отросла приличная шевелюра. Он даже начал гордиться ей. Так что я не могу вот так подло поступить с лучшим другом. Пришлось собираться.

— Дай мне пару минут, чтобы умыться и сходить отлить.

— Только пару минут. А я пока посмотрю на коллекцию твоего старика.

То же мне интерес. Видел уже все трофеи отца тысячу раз и всё равно постоянно норовит снова посмотреть. Хотя нужно признать, что у нас действительно была отличная коллекция. Отец не только ярл — глава нашего поселения, но и его лучший охотник. Или самый удачный, тут с какой стороны посмотреть.

Так вот, за свою жизнь он сразил многих монстров и с каждого забирал себе трофеи: клыки, шипы, уши, когти и так далее. У нас даже имелось два средоточия монстров уровня младшего офицера. Конечно, эти монстры ещё те слабаки, но для нашего поселения убийство такой твари было эпохальным событием. Где это видано, чтобы на нашем острове вообще появлялись столь сильные твари? Поэтому отец сразил их на соседних островах.

Правда, он не любил об этом рассказывать. Да и мне было неинтересно. Обо всех монстрах, что встречались на нашем и соседних островах, я знал куда больше того же старого Гронта. И эти знания были получены не из книг, которых на острове уже давно не осталось. В том смысле, что я прочитал уже всё, что здесь было. Нет. Эти знания были со мной с того момента, как я только начал осознавать себя. Даже не помню, когда это было. Может, до того момента, как я попал на Скаргард — остров охотников, расположенный посреди бушующих вод Великого Моря, со всех сторон окружённый морскими левиафанами, а может, уже после этого.

Отец рассказывал, что в день моего появления всё поселение готовилось расстаться с жизнью. Ведь так оно обычно и бывает, когда люди сталкиваются с монстрами уровня Короля. Тогда над островом разразилась невиданная буря, которая принесла с собой ледяные ветра, крупный град и молнии, что били в воды, окружающие остров, практически не переставая. Тяжёлые свинцовые тучи изрыгали из себя гнев стихии, но в один момент зазвонил колокол, оповещающий людей об опасности. Все выскочили из своих домов и увидели, как к центральной площади поселения пикирует охваченная молниями птица. Единственный монстр, что зарождался в центре самых разрушительных бурь и проводил всю жизнь среди яростных молний — Буревестник.

Судя по размерам и сродству со стихией, пикирующий на поселение буревестник был очень силён. Как все заявляли — королевского уровня. Но, судя по описаниям свидетелей, могу точно сказать, что птица сильно не дотягивала до Короля. Максимум — Предводитель. Да и то вряд ли. Всё же развиваться в условиях существования Буревестника крайне тяжело. Найти добычу, на несколько минут выбираясь из грозовых туч, та ещё задача. Так что, скорее всего, вообще офицер. Возможно, старший.

Как известно, у страха глаза велики. А для жителей Скаргарда, для которых самым сильным монстром, которого они видели, является Саблезуб Офицер, причём младший, вот такая птица может показаться чуть ли не Левиафаном.

Так вот, все уже собрались дать бой чудовищному монстру и героически умереть, но этого не потребовалось. Буревестник сел на площади, распахнул крылья, что—то проклекотал и улетел, оставив на земле свёрток, в котором был младенец. Этим младенцем оказался я. Подкидыш, которого решил усыновить глава поселения — Дариус Йоргенсен. На тот момент он уже как неделю оплакивал жену, которая умерла во время родов. Умер и ребёнок. И я стал для сурового воина той путеводной нитью, что позволила ему вновь начать жизнь.

Если что, это слова отца. Он говорит их каждый раз, когда очередной злой язык напоминает о моём появлении на острове и о том, что я подкидыш, которого принёс монстр. А порой и вовсе называют дитём монстров. Сколько раз из— за этого мне приходилось влезать в драку, даже не сосчитать. А уж сколько потом страдали все, кто смел говорить подобное в мой адрес... С ними я не церемонился, как с Броми. Он мой друг, а они нет. Поэтому их атаковали сразу все насекомые, каких я только мог найти в округе. А порой случалось нашествие змей, которые охотились исключительно за моими обидчиками. Ну или стая птиц постоянно кружила над ними и гадила без остановки, перед этим объевшись незрелых ягод. В общем, фантазия у меня богатая.

И что самое главное — никто не может связать все эти происшествия со мной. Где это видано, чтобы кто—то мог управлять животными, как какой—нибудь легендарный маг из баек? А про монстров вообще говорить нечего. Это вам не лошадь, которую человек выращивает с рождения и может потом оседлать её. Других домашних животных у людей и не осталось.

Хотя в одной из книг я прочёл, что раньше, до прихода Великого Изменения, люди держали у себя дома очень много самых разнообразных зверей. Даже пауков, скорпионов и змей. А ещё было очень много животных, которых специально выращивали, чтобы потом съесть. Очень удобно. Не то что нам сейчас приходится добывать мясо только охотой.

— Ты чего, вчера ходил в гости к Эльзе, и её мамаша накормила тебя потрохами древоеда? Теперь не можешь с горшка слезть? — выкрикнул Броми, отрывая меня от раздумий.

— Просто увидел с утра твою физиономию, и что— то резко стало плохо, — ответил я и принялся умываться.

Раз обещал другу, что пойду с ним, то нужно сдержать обещание. Заскочил на кухню, взял немного сыра и вчерашнего хлеба. Терпеть не могу сидеть на занятиях старого Гронта с пустым брюхом. От этого они кажутся ещё более мучительными. А так хоть будет чем скоротать время.

Когда я уже был готов, Броми всё ещё продолжал разглядывать трофеи отца. В итоге мне пришлось оттаскивать его едва ли не за уши. Подействовал только аргумент, что урок начнётся и без нас. Старый охотник всегда начинал и заканчивал его в одно и то же время. И неважно, пришли все или нет. Как говорил сам старик, любая лишняя минута с нами заставляет его страдать гораздо сильнее, чем в тот момент, когда панцирник оттяпал ему правую ногу, а потом его дружок отхватил и левую.

В поселении всё было как и всегда. Морской воздух приносил с собой влагу, и стоило выйти на улицу, на губах оставался привкус соли. На улицах пахло рыбой, прокисшим пойлом и лавандой. Отчего—то местные всерьёз верили, что запах этих цветов способен отпугивать монстров. Причём неважно каких. Наивные. Но если им так спокойнее живётся, то почему бы и нет. Единственный запах, что может отпугнуть монстра, это запах более сильной твари. А на остальные им наплевать.

Да и сами монстры — это изменённые звери, которые научились впитывать природную энергию, или, как её раньше называли, ману. Вот как раз под действием маны они и начинают изменяться. В их телах появляется дополнительный орган — средоточие. Чем крупнее становится этот орган, тем сильнее и опаснее монстр. Вплоть до того, что вот такие изменённые звери смогли загнать людей в резервации — Оплоты. Это нам повезло: на острове просто не успевают развиться сильные монстры, и охотники довольно легко регулируют их популяцию.

В поселении проживало почти три сотни человек. Наш остров был достаточно велик, и места на нём оказалось предостаточно не только для небольшого городка на две сотни крепких, каменных домов, но и для обширного леса, лугов, болот и так далее, где и обитала местная живность, в том числе и переродившаяся в монстров. Также имелись пашни, которые круглосуточно охраняли охотники. Если монстры доберутся до нашего урожая, то станет совсем тяжко. С голода никто, конечно, не умрёт. Для этого у нас слишком много рыбы, да и мясо монстров в ходу. Но питаться ими до следующего урожая, это слишком. Бывали уже подобные случаи. Никому не понравилось. Поэтому пашни и стали охранять. Хотя само поселение обходилось без охраны. Только дежурства на границе безопасной зоны. Хватало невысокого частокола, за который монстры не заходили ещё ни разу.

Вот именно на окраине Скаргарда, прямо рядом с частоколом, и находился дом, который отвели старому Гронту для обучения молодняка. Рядом с домом имелась отгороженная территория для практических занятий. Там были сооружены загоны, в которых сидели нужные монстры. Куча оружия, доспехов и других полезностей, что могут понадобиться в нелёгкой работе охотника. Но самое главное было то, что я мог дотянуться до кромки леса. И порой даже удавалось подчинить себе особо любопытных животных. В лес меня никто ещё не отпускал, а прокачивать свои умения было необходимо. Насекомые и мелкие пичуги уже не давали никакого прогресса.

Поселение давно проснулось и жило своей привычной жизнью. Мой дом находился на противоположном конце поселения, практически на самой пристани, откуда отплывали корабли с охотниками. Они доплывали до соседних островов и там добывали не только монстров, но и собирали лекарственные травы, фрукты и даже овощи. Этого добра в округе было достаточно. Только доберись до него и сумей унести. А сделать это не давали монстры, что не прочь были закусить человечиной.

Броми шёл впереди, что— то бубня себе под нос, а я просто глазел по сторонам, размышляя над тем, как бы суметь ускользнуть из поселения. Скаргард располагался посреди невысокиз скал, имея несколько выходов к морю, пашням, в лес и бамбуковую рощу. Первые поселенцы решили, что такое расположение значительно облегчит защиту поселения. И это действительно было так. Единственный переход на равнинную часть острова был довольно узким и круглосуточно охранялся дежурным отрядом охотников. Выйти из поселения могли лишь охотники и люди, работающие на полях. Остальным было разрешено свободно гулять только в бухте, защищённой скалами со всех сторон. Территория вне Скаргарда считалась невероятно опасной. Хотя я считал иначе. Мне там уже точно ничего не угрожает.

Отец говорит, что последнего офицера здесь видели, когда он ещё пешком под стол ходил. Вот и получается, что очень давно.

— Снова витаешь в облаках, Вик? — послышался радостный девчачий голос, и мне в лицо прилетело что—то склизкое и вонючее.

Увернуться от протухшей рыбы не было никакой возможности. А рыжеволосая, мелкая зараза Вита проворачивает это со мной на регулярной основе. Стоит только чуть задуматься, и она тут как тут. Где только постоянно берёт эту вонючую гадость? Специально, что ли, с собой носит?

И ведь не останавливается, даже несмтря на то, что с ней происходит после вот таких нападок на меня. Где мне столько вшей на всех набрать?

— Снова нашему мечтателю прилетело! — заржал Джей.

Ещё один здоровяк, практически не уступающий габаритами Броми. Да и уровнем интеллекта они были весьма схожи. И на вид, словно братья. Вот так и не скажешь, что у парней разные родители. Хотя кто знает, чей отец наведывался к чьей матери.

Только Броми был весьма добродушным парнем, а Джей — мелкий пакостник, завистник и подстрекатель. Любил самоутверждаться за счёт более слабых. Даже со мной пытался провернуть подобное. Раз пять или около того. Уже толком не помню. И каждый раз, когда он пытался самоутвердиться за мой счёт, происходило нечто непонятное для Джея. То вдруг откуда ни возьмись вылезет жук— вонючка да и плюнет прямо на здоровяка. То прилетит целый рой бабочек — падальниц и выберет для себя Джея в качестве насеста. А всем прекрасно известно, что на лапках у них собирается невероятно жгучая субстанция, которую потом крайне сложно смыть. И всё в этом роде.

В общем, после стольких неудачных попыток задира понял, что ко мне лучше не лезть. Ограничивался лишь словесными уколами да вот такими смешками, которые меня совершенно не волновали.

— Смотри, как бы тебе сейчас не прилетело, — начал заступаться за меня Броми, и они моментально сцепились с Джеем.

Ни одного дня не проходило без их стычек, поэтому уже никто и не обращал внимания. Даже взрослые просто закатывали глаза и делали вид, что ничего не замечают. Пара лишних синяков этим драчунам не помешает.

— Быстро прекратили и шевелитесь. Отец сказал, что ещё час назад притащил старому Гронту четырёх шипохвостов. Охотился за ними всю ночь, — окликнула дерущихся Эльза, дочь одного из лучших охотников поселения, правой руки отца и его лучшего друга — Олафа Скалолаза.

Волосы цвета соломы всегда были заплетены в тугую косу, которой Эльза очень гордилась. Приятные черты лица: слегка вздёрнутый нос, усыпанный веснушками, высокие скулы, чёткий контур губ, на которых застыла лёгкая полуулыбка, и глаза… невероятно выразительные, цвета безмятежного неба и глубокие, словно морская бездна. Примерно одного со мной роста, стройная и в то же время крепко сбитая. С довольно привлекательными формами и невероятно тяжёлой рукой, что отмечали даже Броми с Джеем, когда им прилетало от Эльзы. Всегда очень серьёзная и самая ответственная среди нас.

— А ты, Вик, держись от меня подальше. Не хочу снова весь день дышать тухлятиной.

Я лишь пожал плечами, даже не думая ничего делать. Не я же сам всегда напрашиваюсь к Эльзе в пару. Нас всегда распределяет старый Гронт. Отчего— то он решил, что мы с дочкой Скалолаза — самые перспективные охотники в этом поколении. Вот и ставит друг против друга. И если Эльза действительно показывала просто фантастические результаты владения своим телом и некоторыми видами оружия, то я побеждал всех монстров только благодаря своим умениям обращаться с ними. Правда, приходилось это всячески маскировать и делать вид, что я так же отлично умею драться. И драться исключительно с монстрами.

Всем в поселении было прекрасно известно, что Виктор Йоргенсон не очень хорош в драке на кулаках. Зато его мозги работают лучше, чем у любого взрослого. И этого вполне достаточно, чтобы меня считали самым перспективным молодым воином поселения. Вот только такие, как Джей, бесились от этого, но ничего не могли сделать. Только доказать всем, что они ошибаются. А доказать и не получалось.

Старый Гронт ждал нас на пороге дома. Он был крупнее многих мужчин в поселении и спокойно перекрывал собой довольно большой дверной проём. Могучие руки были сложены на груди. Единственный глаз слегка прищурен. А на суровом лице, всегда гладко выбритом, застыло выражение крайнего отвращения.

— Всё же заявились. А я уже было надеялся, что сегодня обойдусь без ваших гнусных рож в моём доме. Но раз припёрлись, то шевелитесь. Ещё пять минут и начинаем урок. Будем учиться распознавать спрятавшихся на камнях шипохвостов и находить оптимальную точку для атаки.

Ну вот, началось. Самое скучное, что только может быть для меня, — слушать про повадки монстров, о которых я прекрасно знал. Да и сам могу рассказать гораздо больше старого Гронта.

— Вы все валите, а Виктор малость притормози. Загляни ко мне в комнату, — сказав это, Гронт покачал головой, выдал чтото нелицеприятное в наш адрес и вошёл в дом.

При каждом его шаге раздавался стук кости о толстые половые доски. Вместо одной ноги у старого охотника были протезы, которые он сделал сам. Говорит, что из бедренной кости того самого последнего монстра— офицера, что видели на острове. Он же и оттяпал Гронту одну ногу.

— Держись, — сказал Броми, хлопнув меня по плечу, и тут же поспешил войти в дом, чтобы, пройдя его насквозь, оказаться на заднем дворе, где и проходили все наши практические занятия с монстрами.

Всем было прекрасно известно, что если старый Гронт приглашает кого—нибудь к себе в комнату, то лишь для того, чтобы задать хорошую трёпку. Конечно, с некоторыми учениками он не церемонился и наминал им бока при всех. Но это было очень редко. Для этого необходимо довести старого охотника до кипения.

В основном он предпочитал проводить воспитательные порки без свидетелей. И я бывал в его комнате гораздо чаще других. Поэтому, дождавшись, когда все мои соученики пройдут, тяжело вздохнул и направился в комнату охотника.

— Заходи и закрой дверь плотнее, — бросил старый Гронт, когда я оказался на пороге его комнаты.

Окна были закрыты ставнями, а на столе, рядом с толстым ремнём из кожи бронированного яка, стояла небольшая свеча, сделанная из пчелиного воска. Огромная редкость в поселении, где отродясь не было ни одного улья.

— Чего уставился? Никогда свечей не видел? — спросил старый Гронт, а затем просто схватил меня за руку и втянул к себе в комнату, захлопнул дверь и даже закрыл засов.

— Свечи видел, а вот настолько хорошо сохранившуюся книгу — ещё нет, — с трудом, проглотив ком, вставший в горле, ответил я.

Старый Гронт усмехнулся и в одно мгновение оказался рядом со столом. Сделал он это настолько ловко, что даже язык не повернётся назвать его калекой. Ладонь, покрытая множеством шрамов, легла на книгу, рядом с которой стояла свеча.

— Знаешь, что это? — Я отрицательно помотал головой. — Это история Эллайты с момента, когда звери начали превращаться в монстров, и до нынешних дней.

— Но как? — только и смог спросить я.

Нашему поселению уже больше двух сотен лет, и последний раз мы контактировали с людьми с континента ещё в те времена, когда не родились родители Гронта. С тех пор в Великом Море появилось слишком много монстров высокого уровня, и заплывать дальше острова Скал стало смертельно опасно.

Как мы не заплывали на территорию этих монстров, так и они не совались к нам. Словно между нами был заключён своеобразный союз. Только я не понимал, кто мог его заключить. На Эллайте нет ни одного укротителя достаточно высокого уровня. Все слабаки. По крайней мере, именно так я понял из рассказов старика Гронта и благодаря информации, полученной из книг. Возможно, эта новинка поможет узнать немного больше?

— Во время последнего похода на остров Змеехвостов охотники попали в сильный шторм и чудом остались живы, умудрившись подойти к острову с правильной стороны и даже не налететь на скалы. Там они и нашли останки чужого корабля. И среди этих останков было несколько ящиков, в которых, помимо всего прочего, лежала эта книга. После возвращения охотники сразу же принесли её мне. Ну а кому ещё, кроме тебя, будет интересно подобное? После занятия зайдёшь и заберёшь её.

— А можно сейчас? Я же со скуки помру. Чего там сложного — справиться с шипохвостом? Да его можно одним пальцем вывести из строя, ничем не рискуя.

— Вот поэтому ты и пойдёшь заниматься вместе со всеми. И будешь меня внимательно слушать, а потом ещё выполнять практическую работу. Посмотрю я на тебя, как ты шипохвостов одним пальцем выведешь из строя. Может, действительно так можно, а я и ни сном ни духом. Кто тебя знает, чего там нахватался в этих книгах?

— Всего понемногу, — пожал я плечами. — Но этого вполне хватит, чтобы без опасения выйти на основную часть острова.

Старый Гронт моментально поднял руки, призывая меня замолчать.

— Не начинай. Этот вопрос даже не будет выноситься на обсуждение совета. Ты ещё слишком мал. Даже в составе отряда охотников тебе нельзя выходить за пределы Скаргарда.

— Да чего там со мной может случиться? Я уже сейчас управляюсь с монстрами лучше многих опытных охотников.

— Вот именно поэтому тебя и нельзя отпускать из поселения. Ты — будущее Скаргарда. Тот, кто возглавит поселение после отца.

— Я чужак, и люди не примут меня. Да и не нужно оно мне. Слишком много хлопот.

Дальше старый Гронт не стал терпеть, оказался рядом со мной и отвесил подзатыльник. Я уже привык и даже не буду делать ему никаких ответных любезностей. Всё же он заботится о будущем поселения. Впрочем, как и любой житель Скаргарда. И даже я. Как бы странно это ни звучало.

— Ты один из скаргардцев. И неважно, родился на острове или был принесён Громовой Птицей. Дариус назвал тебя своим сыном, значит, так оно и будет. А теперь выметайся отсюда и бегом к остальным. Я не собираюсь сегодня тратить на вас ни одной лишней минуты. Кто не успеет попрактиковаться, тот будет встречаться с шипохвостами без подготовки.

Мне оставалось только закатить глаза и направиться к остальным.

Всего нас было восемь человек. Все примерно одного возраста. Разве что Вита была немного младше остальных и невероятно мелкая. Но это никак не влияло на то, что именно девчонка всегда доставляла основные хлопоты. Она была заводилой во всех наших шалостях. И доставалось нам в основном только из—за неё. Ну, порой и из—за тупости здоровяков.

Все мы прожили на Скаргарде уже по пятнадцать зим. И за это время смогли отлично узнать друг друга.

Помимо меня, Броми, Джея, Виты и Эльзы, были ещё тройняшки Трори: Стелла, Трон и Тайра. Высокие, поджарые с длиными лицами и волосами цвета мокрых скал. Похожие, как три капли воды. Такие же тихие и спокойные. Разве что Трон порой выделялся из этой троицы своими неуместными шутками, которые он пытался вставить абсолютно везде. Вот и сейчас, стоило мне присоединиться к ребятам, он выдал:

— Что—то сегодня долго. Должно быть, старый Гронт засовывал Вику огненных ужей в трусы. Вон какой красный вернулся.

Парень расхохотался, а все остальные лишь закатили глаза. Привыкнуть к подобному просто невозможно.

— Я смотрю, вам очень весело? — послышался голос старого Гронта. — В таком случае Трон отправляется на тренировочную площадку. Там уже ждёт один шипохвост. Твоя задача — обнаружить монстра и нейтрализовать его.

— Но я не знаю, как это делать!

— Зато как ржать во всё горло знаешь. Быстро, я сказал. А все остальные смотрят и подмечают ошибки этого весельчака. Когда шипохвост напичкает его иглами, будем разбирать, что было сделано неправильно.

Все, кроме Трона, радостно загомонили, а я тяжело вздохнул.

И почему старик не позволил мне взять книгу прямо сейчас? Это же невероятно скучно — смотреть за тем, как неумехи вроде Трона пытаются подобраться к монстру, а потом огребают от него. Лучше бы поспал ещё пару часов.

Глава 2

— Ты сегодня чем планируешь заниматься? — спросил Броми, когда мы покинули жилище старого Гронта.

На лице здоровяка сияла ослепительная улыбка. Ещё бы, он был одним из тех, кому удалось справиться с шипохвостом без единой царапины. А всё из—за того, что я шепнул другу, как именно разобраться с ящерицей, способной сливаться с камнями.

Провернуть мой трюк Броми, конечно же, не удалось. Слишком он был громоздким, чтобы подкрасться к шипохвосту из мёртвой зоны. А вот отвлечь его броском камня — вполне. Ну а дальше он оказался рядом и надавил в нужном месте.

Ещё Эльза справилась со своим ящером без повреждений, воспользовавшись всеми наставлениями старого Гронта. После того как Трона унесли к знахарке Нэн, старый охотник провёл для нас лекцию, а затем и сам показал, как нужно разбираться с этими, по сути, безобидными ящерицами.

Ну и дальше мы по очереди выходили на тренировочную площадку. Я был предпоследним, поэтому никто не смог повторить мой трюк. А Джей и вовсе заявил, что я, как всегда, жульничал. Что невозможно так спокойно подойти к шипохвосту и убить его всего одним касанием.

Но на Джея и его мнение мне всегда было наплевать. Старый Гронт всё прекрасно видел и понимал, что я сделал. Он лишь крякнул и велел нам проваливать, а ему необходимо подумать. Но перед тем как уйти, я заскочил в комнату старого охотника и прихватил свёрток, который он подготовил.

Чем я сегодня планирую заниматься, было известно ещё до начала занятий. Поэтому пришлось немного обломать Броми, который на радостях хотел позвать меня забраться вместе с ним на Сигнальный утёс и попытать удачу. Может, сможем увидеть на границе островов какого—нибудь огромного морского монстра — Левиафана. В Скаргарде это считалось большой удачей.

Если увидишь такого монстра, то можешь смело быть уверен, что удача будет с тобой всю жизнь. Глупое суеверие, но все в поселении в него верили. Даже я порой взбирался на утёс и наблюдал за спокойной водной гладью. В такую погоду действительно было практически нереально увидеть Левиафанов, которые предпочитали жить глубоко под толщей воды и выбирались только в сильный шторм, чтобы поглотить немного бушующей силы природы.

А сидеть во время шторма на Сигнальном утёсе было равносильно самоубийству. Да и не увидишь в это время ничего дальше полусотни метров.

— Утром был густой туман, так что вряд ли получится увидеть даже остров Длинношеев. — ближайший к Скаргарду, — Так что я лучше останусь дома.

— Снова будешь читать? Ведь это у тебя книга? Её тебе дал старый Гронт?

Скрывать от друга я ничего не стал. Да и не вижу в этом смысла. В поселении от силы найдётся два десятка человек, что умеют читать. А любителей этого дела и вовсе нет. Я такой единственный. Подкидыш. Чужак. Отсюда и такая тяга к книгам.

Правда, почитать сейчас всё же не выйдет, как бы я этого не хотел. Слишком много накпилось дел по дому, сперва нужно заняться ими.

— Тогда, может, вечером сходим посмотреть на брачные игры светляков в бухте? Слышал, что тройняшки договаривались об этом с Эльзой.

— Приду к тебе, как стемнеет, — ответил я Броми, и тот расплылся в широкой улыбке.

Втайне он был влюблён в Стеллу — старшую из тройняшек Трори. Она была старше брата и сестры на целых двадцать минут и поэтому считала себя главной. Впрочем, Трон и Тайра не оспаривали этого и всегда слушались Стеллу.

Броми уже давно пытается за ней ухаживать, но всё както слишком коряво получается. Даже мои советы не помогают. Ну да, признаюсь, я и сам не слишком силён в этих делах. О монстрах и способах борьбы с ними знаю гораздо больше. Да и эти знания со мной с того момента, как начал себя осознавать. А случилось это довольно рано — ещё до того, как начал ходить. Едва ли не сразу, как оказался в Скаргарде.

Словно во мне остались воспоминания из прошлой жизни. Возможно, так оно и было. Кто знает? Я вот пока точно нет.

Лишь знаю о том, что сейчас хочу поскорее прочесть об истории Эллайты после того, как все животные начали превращаться в монстров под действием неизвестной силы, что обрушилась на наш мир больше трёх сотен лет назад. Началась эра Великого Изменения. Эра в которую люди утратили власть над Эллайтой, вернув её природе.

И для этого сперва нужно навести дома порядок.

Распрощавшись с Броми, я поспешил домой. Отец с другими охотниками отправились на один из соседних островов, так что мне никто не станет мешать. Разве что вездесущая мошкара, но от неё я избавлюсь без проблем. Пускай идут донимать пьяницу Флина. Всё равно до вечера его невозможно будет разбудить.

***

— А ты уверен, что нужно прям так вот говорить? Стелла не посчитает, что я умом тронулся? И зачем ей дарить цветы скальника? У неё что, какие—то проблемы с животом? Мне мама всегда заваривает их, если кишки прихватит.

— Проблемы у тебя с головой, Броми. Девушки любят, когда им дарят цветы и делают комплименты. Неужели ни разу не видел, как это делает твой отец?

— Видел, что он дарил матушке отличный кусок свежей вырезки. Или целую ногу огненного оленя. Ну ещё и туши земляных боровов. Порой какие—то красивые камни приносит. А самый хороший комплимент с его стороны — что похлёбка сегодня удалась на славу. Потом ещё так рыгнёт, что даже стулья подскакивают.

Я лишь закатил глаза и треснул себя по лбу. В Скаргарде никогда не слышали слова «романтика». Хотя, может, для этих суровых людей оно и не нужно вовсе? Но я всё равно уверен, что Стелле понравятся комплименты Броми и цветы.

Мы уже почти подошли к небольшой бухте, где каждый вечер собирались тысячи мелких рачков для брачных игр. С наступлением темноты их панцири начинали светиться: голубым — у самцов, зеленоватым — у самок. Они перемешивались, создавая восхитительные картины под водной гладью, которые не стояли на месте и постоянно изменялись.

При этом самцы выпускали феромоны, которые пахли чемто очень сладким, словно стоишь под цветущей яблоней. А для меня это была отличная возможность попрактиковаться в умении управлять большим количеством монстров. Пока моих сил хватит только на таких крох, но это пока.

Вот найду себе первого настоящего компаньона, и тогда вместе с ним и мои силы начнут стремительно увеличиваться. А там смогу замахнуться на кого—нибудь действительно сильного. Со временем даже истинные Левиафаны будут склоняться перед моей волей. Конечно, если столь сильные монстры вообще есть в этом мире.

Сделав ещё несколько шагов, я почувствовал тысячи крошечных созданий, что хотят продолжить свой род. Можно было легко воспользоваться этим желанием, чтобы подчинить себе этих крох. Но я так поступать не буду. Мне необходимо использовать только собственные силы укротителя. А для этого нужно коснуться хотя бы одного рачка.

— Ты чего собрался делать? — спросил Броми, когда я начал раздеваться.

Необходимо зайти как можно дальше. Окружить себя светящимися крохами, чтобы ощутить их. Почувствовать всю колонию и начать взаимодействовать с ней. А это минимум десять шагов от берега. И потом мёрзнуть в мокрой одежде мне не хотелось.

— Пойду искупаюсь. А ты дуй к Стелле, пока тебя не опередил Джей. Или думаешь, он не слышал разговора тройняшек? Вон, я уже вижу, как они бросают камни в воду. Смотри, пошла волна синего. Рачкам не нравится.

И действительно, под спокойной водной гладью побежала голубая вспышка. Рачки всячески пытались показать своим обидчикам, что они настроены крайне решительно и готовы наказать любого, кто будет их тревожить. А через пару мгновений лёгкий ветерок донёс до нас звонкий девичий смех.

Этого вполне хватило, чтобы Броми выругался и поспешил дальше вдоль берега — к тройняшкам и Эльзе. Ну, а я аккуратно сложил одежду, убедившись, что редкие волны не достанут до неё, и направился к воде. В этой части преобладал зелёный цвет, а значит, было больше самок.

В бухте берег был довольно пологим. Добраться до воды не составляло никакого труда. Только острые камни кололи ноги. Но ничего, потерплю.

Оказавшись в воде, я на мгновение замер. Не ожидал, что она окажется такой холодной, но быстро переборол себя, сделал несколько больших шагов и оказался в воде по горло. При этом вокруг меня поднялась цветная круговерть, и рачки сами стали липнуть к телу.

Закрыл глаза и погрузился в себя, воззвав к своей силе. Отгородившись от всех внешних раздражителей, стёр из восприятия голоса ребят, холод и все лишние мысли. Остались лишь рачки и я.

Крохи продолжали кружить рядом, то садясь на меня, то тут же отскакивая. Когда их маленькие лапы касались кожи, казалось, словно напоролся на колючий куст. И одновременно таких кустов было очень много.

Я погрузился ещё глубже в себя. На этот раз для того, чтобы выйти за пределы собственного сознания. Оказаться рядом с крохами. Выказать своё недовольство из— за попадающих в воду камней. Попробовать забраться на огромное существо, что нарушило их покой. Поплавать рядом с перспективной самкой в надежде, что она выберет меня из множества других самцов.

Я практически стал одним из водных крох — тем самым, кто должен заставить остальных подчиняться себе. И сделать это смогу, лишь доказав свою силу. Внутренняя энергия пришла в движение, и через пару мгновений по всей бухте прокатилась голубая вспышка — мой свет, который показал всем рачкам, кого они должны слушаться. Кто с этого момента стал их королём.

Не прошло и минуты, как я уже ощущал тысячи крошечных помощников, которые считали меня своим вожаком. Это оказалось гораздо проще, чем я думал. Даже толком не пришлось прибегать к силе укротителя, лишь простейшее магическое действие, которое и стало причиной успеха.

Я двинул рукой, и вода в том месте мгновенно окрасилась ещё ярче. Крохи пытались угодить своему королю, выкладываясь на полную. И ярче всего светил один рачок, который уже смог развиться сильнее остальных. Он смог развиться до младшего офицера — этапа, когда монстр может управлять небольшой группой своих сородичей, не больше десятка.

Затем я обнаружил ещё одного офицера. И ещё. И ещё. Больше сотни командиров рачков собрались рядом со мной, чтобы получить приказ от своего вожака. И они её получили. Я погнал стадо к ребятам, чтобы показать им настоящее представление.

Бухта разом вспыхнула и мгновенно затухла, оставив нас лишь со светом звёзд, которых было практически не видно из— за низких облаков. Возможно, сегодня ночью разродится гроза. В бухте было сложно понять, как ведёт себя море, но что— то мне подсказывало, что оно очень неспокойно. Возможно, это рачки передали мне свою тревогу. А возможно, я просто слишком себя накручиваю.

Получилось войти в контакт с таким количеством крох, вот теперь и начал выдумывать всякого разного. Да, я стал немного сильнее, но не до такой степени, чтобы полностью разделять с компаньоном всё, вплоть до его чувств. До такого уровня на рачках невозможно развиться. Здесь нужен очень сильный зверь, как минимум уровня старшего офицера. А там лучше всего — Предводителя.

Бухта потухла, заставив девчонок испуганно взвизгнуть. Это были Стелла и Тайра. Эльзу подобным точно не напугать. А затем они начали удивлённо ахать, когда рачки вновь засветились и принялись исполнять причудливый танец, показывая невероятную красоту.

Вдалеке раздались первые раскаты грома, но никто не обратил на них внимания. Лишь я, находясь по горло в воде, ощутил небольшое покалывание. Гроза обещала быть невероятно сильной раз даже до меня докатилась сила молнии, пусть и в столь ослабленном виде.

А для рачков это был величайший праздник. Они смогли получить немного силы стихии, которая позволит им дать более многочисленное и сильное потомство. Ко мне подплыли несколько самых перспективных самок, предлагая себя вожаку. Они хотели принести потомство от столь сильного рачка, как я.

Невольно улыбнулся и быстро переключил внимание водоплавающих дамочек на их собратьев. А сам двинулся на выход. Сделать это было гораздо сложнее, чем оказаться в воде. Словно море не хотело отпускать меня. Решило подержать для своего знакомого водного монстра высокого уровня. И если бы я не знал о том, что такие твари не заплывают за пределы наших островов, то всерьёз стал бы думать, как справиться со столь сильным противником.

Всё же я пока ещё был довольно слаб для старшего офицера. А в морской пучине такие монстры считаются едва ли не самыми слабыми. Под толщей воды условия для развития гораздо лучше, чем на суше. И столько много офицеров среди рачков тому прямое доказательство.

Преодолев сопротивление моря, я выбрался на берег и стряхнул с себя всех прилипших рачков. После чего двинулся к одежде, но не успел пройти и половины расстояния, как ударил оглушительный раскат грома, словно туча была над самой головой.

Уши моментально заложило, а голова пошла кругом и начала трещать, будто в неё засунули детскую трещотку. Схватив одежду, я натянул только штаны и бросился к ребятам, но в этом не было необходимости. Они прекрасно знали, что нужно делать во время грозы, поэтому уже бежали мне навстречу.

Первой бежала Стелла, за ней брат и сестра. А замыкали их процессию Эльза и Броми. Судя по тому, что Стелла держала в руках цветы, у друга получилось привлечь её внимание. Но радоваться за него буду потом. Сейчас необходимо оказаться в поселении и укрыться в доме. Только там можно быть уверенным, что стихия тебя не достанет.

Крепкие стены выдержат любой ветер, а громоотводы защитят от хищных молний, чьей жертвой может стать каждый. Самое страшное, что может произойти во время грозы — пожар, если молния всё же сможет обойти защиту громоотвода. Такие случаи уже бывали, и тогда всему поселению приходилось ой как туго. Огонь не хотел затухать под каплями дождя, поэтому всем приходилось отливать загоревшиеся дома.

Пока я натягивал одежду, ребята добежали до меня, и пришлось их догонять. Хоть я и не мог похвастаться огромными мышцами, но бегал быстрее всех сверстников, поэтому легко поровнялся с Эльзой и Броми.

— Вик, ты чего здесь забыл? Ладно Броми. Все прекрасно знают, что он сохнет по Стелле. Но ты… — произнесла, качая головой, Эльза.

Странно, что Виты не было. Обычно мелкая не упускает возможности побыть вместе со старшими.

— Пришёл поддержать друга. Заодно попробовать собрать рачков. Отец очень любит делать из них подливу. Да и старик Гронт тоже.

— Так чего же ты тогда с пустыми руками?

И действительно, только сейчас я понял, что оставил сумку с новой книгой на берегу. Впопыхах совсем про неё забыл. Хотел почитать в бухте, света рачков для этого вполне хватит.

— Куда собрался? — крикнул мне в спину Броми, когда я резко развернулся.

Не оставлять же книгу на берегу. Начнётся дождь, и её уже не спасти. Тряпичная сумка точно не защитит. Охотник нашли её в деревянном коробе, защищённом от попадания воды изнутри.

— Я вас догоню, — отмахнулся я от друга.

Вроде он услышал и даже не побежал следом. После моих слов раздался новый раскат грома. На этот раз гораздо мощнее. Даже не припомню, когда в последний раз слышал такие удары. И слышал ли их вообще хоть раз в своей жизни.

От берега мы отбежали уже довольно далеко. У молодых ноги очень быстрые. Особенно когда они спасаются бегством от монстров или стихии.

Гроза напугала не только нас. Бухта сейчас кипела от переполошившихся рачков. Одно дело, когда до низ долетают крохи стихии, и совсем другое, когда она затапливает светляков с головой. Зелено— голубое свечение заполнило каждый уголок бухты, и это было невероятно красивое зрелище. Его не могли испортить даже хищные молнии, что падали в воду очень далеко от берега.

Буря неумолимо надвигалась на остров. Я посмотрел на небо и увидел, как оно на несколько мгновений озарилось тысячами молниевых росчерков. Они не упали в воду, а расползались по тяжёлым тучам, что несли в себе буйство стихии.

Словно где—то в этих тучах притаился Левиафан, купающийся в силе молнии. Он поглощал эту мощь, пропуская её через себя и делая многократно сильнее.

В памяти возникли образы огромного змея, чьё тело могло обвить весь остров. Громадные рога были размером с дом, усы свисали на несколько метров, и в них можно было укутаться десятку взрослых мужчин. Пасть могла с лёгкостью вместить в себя большой корабль, а могучее тело — сломать гору. Но гораздо опаснее была стихия, что содержалась в самом змее. Его молнии испепеляли всё в радиусе десятков метров от удара.

Когда этот Левиафан передвигался, то вокруг него всегда образовывалась буря, которая разоряла города, попадающиеся на пути. Да и сам змей был не прочь поживиться в них. Люди для него стали любимым лакомством.

Образ появился и тут же исчез, оставив в память о себе лёгкое головокружение. Тем временем шторм подходил всё ближе к нашему острову.

Сумка с книгой лежала на том же месте, слегка засыпанная мелкой галькой, что ветер уже начал гонять по берегу. Я поёжился под пронизывающими порывами, схватил свою драгоценность и бросился догонять ребят, в последний раз посмотрев на бухту, на бушующее море за её пределами и завораживающие отсветы молний, что продолжали бить в небесах.

Очередной раскат грома заставил меня вздрогнуть, а через пару мгновений прямо у входа в бухту, на закрывающие её скалы, обрушился огромный светящийся столб раскалённой стихии. Вода в бухте буквально вспыхнула. По её поверхности забегали сотни мелких молний, в одно мгновение уничтожая миллионы рачков, превращая бухту в огромную пересоленную похлёбку.

Молнии выбрались на берег и побежали по мокрым камням, заставляя и меня броситься прочь. Но они были слишком быстрыми, и несколько разрядов ударили по ногам. Всё тело прострелило. Сердце пропустило несколько ударов, а в голове словно взорвались миллионы искр.

Но всё это ерунда. Вместе с электричеством я ощутил присутствие монстра. Сильного, но очень глупого. Испуганого. Несмышлёного, словно младенец. Он был растерян и не знал, что ему делать.

Это чувство продлилось всего мгновение. Но я уже знал, что не вернусь домой, пока не отыщу этого неразумного карапуза, путешествующего вместе с бурей. Вот он — мой шанс не только стать сильнее, но и навсегда обезопасить жителей Скаргарда от любой угрозы. И этот шанс я не упущу.

Вместо того чтобы броситься вдогонку за ребятами, я побежал в другую сторону, к самой высокой точке скал, окружающих бухту. Оттуда я попробую дотянуться до несмышлёныша. Показать, что могу позаботиться о нём. Стать для него если не матерью, то старшим другом.

Даже в бухте, защищённой со всех сторон от ветра, он был очень сильным. Мне казалось, что в любой момент могу улететь. Удерживать сумку с книгой было невероятно трудно. Поэтому пришлось искать большой валун и убрать книгу под него, с надеждой, что она переживёт дождь.

Раскаты грома и молнии уже били с минимальными промежутками. Но лишь благодаря им я мог карабкаться по мокрым от уже начавшегося дождя камням. Несколько раз руки срывались, и я чудом не падал, умудряясь удерживаться лишь одними ногами.

А в голове в этот момент прокручивал образы монстров, чьи дети могли вот так спокойно путешествовать в центре чудовищной бури. Вариантов было немного. И одним из них был птенец Буревестника, той самой птицы, что принесла меня на остров. Ещё было всего несколько подобных монстров: змеи, скаты и птицы. Только они могли летать в сердце бури.

Остальные монстры, имевшие предрасположенность к молнии, передвигались исключительно по суше или жили в толще воды.

Наконец я смог забраться на вершину хребта, что защищал бухту с восточной стороны. И сразу же едва не полетел вниз, такой силы порыв ветра ударил в меня. Пришлось пригибаться как можно ниже к камню: так вероятность удержаться была куда выше. Дождь уже лил как из ведра, сокращая и без того мизерный обзор.

Тучи полностью закрыли собой звёзды, и оставалось только надеяться на вспышки молний. Но их хватало с лихвой.

Уши давно заложило, глаза заливало водой, льющейся с неба и долетавшей от разбивающихся о скалы чудовищных волн, что гнала за собой буря. Руки и ноги тряслись от напряжения, но я продолжал медленно двигаться к нужному месту, ощущая раскаты грома всем телом.

Очередная молния ударила в десятке метров от меня, выбивая куски камня и заставляя дрожать всю скалу под ногами. Эта вспышка ослепила меня на несколько долгих секунд. Но я не испугался. Она принесла надежду: я вновь смог ощутить присутствие потерявшегося монстра. Он был уже гораздо ближе.

Оставалось совсем немного, и я уже начал выпускать зов, приманивая малыша. Мои силы были крайне ограничены, поэтому пока старался сдерживаться. Отправлял точечные импульсы в надежде, что один достигнет малыша.

Оставалось пройти совсем немного, чтобы оказаться на высшей точке бухты, когда всё вокруг загудело, наполняясь силой первозданной стихии. В очередной вспышке я смог разглядеть воронку смерча, что приближалась к острову. В его завихрениях проскакивали молнии, показывая очертания монстров, затянутых в бешеную круговерть ветров.

А затем я увидел ещё один вихрь. И ещё. И ещё. Они словно окружали остров, собираясь разорвать его в клочья.

Раскат грома заставил меня схватиться за уши, сквозь пальцы потекло нечто тёплое. А затем сверху обрушилась молния, окружая меня со всех сторон. Заставляя кричать от боли, которую вызвали вспышка и разряды, прошедшие через меня.

Лишь закалка в крови стихийного Левиафана способна дать человеку защиту от стихии. Иначе меня уже давно превратило бы в пепел. Похоже, что я в очередной раз обязан жизнью Буревестнику, что окропил спасённого им дитя своей кровью. И был тот Буревестник гораздо сильнее, чем я предполагал. Другого объяснения, почему я всё ещё жив, у меня не было.

Этот удар выбил глубокий след в камне, в котором продолжали яриться разряды. В одном месте след оказался намного шире и глубже, словно туда, помимо молнии, упало что—то ещё.

Нужно было сделать всего пару шагов, чтобы заглянуть в провал. Но это оказалось нереально трудно. Даже просто заставить себя шевелиться. Отголоски молнии продолжали гулять по моему телу. Я заставлял тело двигаться лишь одной силой воли. Уже чего— чего, а её у меня было с достатком.

Сперва сдвинуть одну ногу, скользя по камням, затем слегка наклонил тело и сдвинуть вторую. Боль всё ещё отзывалась в каждой клетке, но боль — это хорошо. Раз что—то болит, значит, я ещё живой. Главное правило охотника, который попал в какую—нибудь серьёзную передрягу.

Вот я смог добраться до нужного места. И буквально упал на колени, вглядываясь в образовавшийся провал. Очередная молния дала мне возможность взглянуть внутрь. И вместе с ней я вновь уловил потерявшегося малыша.

Мой импульс так и не достал до него. Но это уже и не было нужно. На дне провала лежал небольшой тёмный комок. Он весь дрожал, боясь вновь остаться в одиночестве. Боялся, что вновь придут те страшные создания, что убили его родителей. Убили всех в стае.

И вот он нашёл меня. Почувствовал даже сквозь буйство стихии и захотел встретиться. Думал, что это я нашёл малыша, а на самом деле это он первым почувствовал меня и позволил уловить своё присутствие.

Оставалось теперь только достать его. Потянулся вниз, протягивая руки, но в этот момент камень начал крошиться, и я полетел прямо на малыша. А сверху в меня ударила очередная молния, заставляя сознание угаснуть.

Глава 3

Старый Гронт не находил себе места, когда услышал первый раскат грома. Столь сильные природные возмущения не могли зародиться сами собой. К Скаргарду приближался монстр. Очень сильный монстр, который тащил за собой бурю.

Только старик не мог понять, каким образом монстр вообще смог найти остров? Они были защищены от взоров сильных тварей. А со всеми обитающими в ближайших водах был установлен нейтралитет. Люди не заплывают в их часть Великого Моря, а они, в свою очередь, не суются в прибрежные воды архипелага.

Этот договор существовал с того дня, как предки нынешних скаргардцев потерпели крушение у берегов самого крупного острова архипелага Смерти. Среди потерпевших крушение были люди, что умели взаимодействовать с монстрами. А ещё среди них были маги. И именно благодаря этому людям удалось договориться с морскими обитателями и хозяином этих мест.

Защита вокруг островов была возведена магами. А дальше скаргардцы просто жили, охотясь на мелких монстров, обитающих на островах. Всех сильных тварей уничтожили первые поселенцы, и дальше монстры разводились, словно дикий скот. Островитяне использовали их мясо для пропитания.

Но всё изменилось в тот день, когда к берегам Скаргарда подобралась столь же сильная буря, что собирается оьрушиться на остров сегодня. Её на своих могучих крыльях принёс Буревестник. Монстр ранга Короля, который с лёгкостью мог уничтожить всё поселение. Но вместо этого он оставил младенца. И только старый Гронт знал, что означал герб на одеяльце, в которое был завёрнут малыш.

Герб правителя первых поселенцев. Сильнейшего рода, что был среди потерпевших крушение людей. Тех, кто смог договориться с окружающими острова монстрами. Рода, чьё имя и получило поселение.

А знал всё это старый Гронт лишь из‑за того, что любил читать, и его мать была хранительницей знаний до того, как в один паршивый день не заметила шипохвоста и получила от него порцию яда. Своего отца Гронт и вовсе никогда не знал. Он умер ещё до его рождения. Вот и вышло, что вместе со своим первым оружием молодой воин получил в наследство немногие книги, что имелись в поселении.

И среди этих книг был дневник основателя поселения — Александра Скаргарда. Капитана огромного корабля, который вёз на своём борту переселенцев на другой материк. При помощи своего дара он рассчитывал провести корабль мимо самых сильных морских монстров, что значительно упрощало маршрут, но переоценил свои силы.

Один монстр оказался ему не по зубам. В битве с ним корабль получил очень серьёзные повреждения и чудом добрался до островов. К тому моменту в живых осталось всего семь десятков человек из двух тысяч, что изначально плыли вместе со Скаргардом.

Самые сильные и приспособленные. За несколько лет были возведены первые дома, уничтожены сильнейшие монстры на острове, и началась новая жизнь. Возможности выбраться с островов у этих людей уже не было. Максимум, что они смогли сделать, это договориться с местными монстрами о взаимном ненападении. И для этого пришлось заплатить очень высокую цену.

Основатель Скаргарда вместе со своими ближайшими соратниками, которые были магами, убил сильнейшего морского монстра, что считал острова своей территорией. Его останки до сих пор расположены между островами и служат в качестве своеобразной границы. Крупные монстры за неё не заплывают, а с мелкими охотники поселения справляются.

Так вот, на одеяле, в которое был завёрнут малыш, старый Гронт увидел имя, вышитое золотыми нитями — Виктор и под ним герб рода Скаргардов. Оскалённая морда зверя, которого раньше называли царём зверей. Сейчас этот титул может принадлежать любому монстру, что окажется сильнее других.

Когда Гронт увидел этот герб, то сразу же бросил одеяло в пылающий очаг. А ребёнка предложил усыновить своему лучшему ученику. Сильнейшему охотнику Скаргарда и его лидеру. Парень просто не мог ослушаться своего наставника. Вот так и получилось, что спустя столько лет в поселение вернулся Скаргард. И не просто вернулся, а вскоре займёт место отца. Будет править своим народом.

В ту ночь, когда Буревестник принёс парня, буря сильно потрепала поселение. Уничтожила запасы продовольствия на несколько месяцев. И унесла жизни семи жителей. А ещё она подкинула на острова ранее не известных монстров, умудрившихся выжить среди буйства стихии.

Вот и сейчас старый Гронт видел, что приближающаяся буря ничуть не слабее той. А, возможно, будет сильнее. И если в тот раз все жители находились в пределах Скаргарда, то сейчас охотники уже как три дня отправились на охоту на соседний остров. Там им будет негде спрятаться, и остаётся только молиться, что выживут все. Хотя старый Гронт прекрасно понимал, что чудом будет, если выживет хотя бы один охотник.

Очередной раскат грома заставил его сжать кулаки. Ветвистая молния ударила в уже бушующие волны и на миг озарила водную толщу, показав плавники и кольца длинных тел монстров, выбравшихся порезвиться в буре, наслаждаясь каждым её мгновением. В окно ворвался первый порыв ледяного ветра, принеся с собой солёный привкус моря и запах беды.

Старик поспешил захлопнуть ставни и закрыть их на все три засова. Хорошо, что, кроме охотников, все остальные жители поселения смогут укрыться в надёжных домах. После того урагана пятнадцать лет назад всё поселение перестроили. Теперь любой дом сможет выдержать бурю.

Очередной раскат грома заставил Гронта выругаться. Уши заложило, и в голове начало звенеть. Поэтому он сперва даже подумал, что ему просто чудится голос здоровяка Броми. Парню всего пятнадцать, а уже не уступал габаритами самому Гронту. И ведь не было у него лишнего жира. Сплошные мышцы. Хотя там и мозгов особо не было. Впрочем, как и у всех из молодого поколения скаргардцев. Здесь заметно выделялся только Виктор.

Вновь послышался голос Броми, и на этот раз сомнений не было, что парень стоит под дверью. Вот же идиот! Нашёл, когда прийти. Теперь придётся запускать его и вместе пережидать бурю.

— Чего голосишь, как баба на сносях?

— Виктор остался в бухте и до сих пор не вернулся, — выпалил этот идиот, и Гронт едва не дал ему в морду.

Оставаться за пределами убежища в такую бурю — чистое самоубийство. Сегодняшняя ночь может стать самой чёрной для Скаргарда. Поселение может лишиться своего ярла и его сына.

***

— Фу, какая гадость, — сказал я, когда почувствовал на лице нечто липкое и вонючее.

Рука угодила в эту дрянь, когда я потянулся к носу. Что‑то в него набилось и мешало дышать.

Глаза ничего не видели, уши не слышали. Осталось только обоняние и осязание. И какое‑то ещё непонятное, но очень знакомое чувство.

А затем вспомнил, что произошло, и тут же вскочил, надавив рукой на нечто тёплое и мягкое. Послышалось кряхтение, затем странный треск, и меня ударило молнией. В этот момент стало ненадолго светло, и этого света вполне хватило, чтобы разглядеть чёрные бусины перепуганных глаз, в которых проскакивали молнии.

Затем последовала ещё одна вспышка. На этот раз где‑то сверху, и я увидел, что нахожусь в довольно глубокой и широкой каменной трещине, чьи края были оплавлены после удара молнии, а в шаге от меня сидел монстр. Вернее, детёныш монстра.

Таких я раньше никогда не видел и не встречал подобного описания в книгах. Света было крайне мало, и разглядеть его толком не получалось. Да и сидел малыш, повернувшись ко мне боком.

Новая вспышка дала мне возможность разглядеть его немного получше. Всё тело покрыто короткой шерстью. На голове белая, только уши окрашены в чёрный, а тело всё чёрное. По крайней мере, та часть, которую я видел, местами словно покрытая пеплом. Мощные передние лапы, которыми малыш сейчас закрывал морду, явно прячась от меня. Отсутствие хвоста. Или он был слишком маленьким, чтобы его увидеть. Ну и, собственно, всё.

На этот раз серия вспышек дала мне немного больше времени, чтобы рассмотреть малыша. Но я так и не смог понять, что за монстр сидит вместе со мной в этой трещине. Как и не смог понять, почему не слышу грома. Ведь буря даже и не думает останавливаться. Судя по тому, как часто стали сверкать молнии, она только набирает обороты.

А ещё я понял, что к нам не попадает дождь. Хоть я и был уже мокрым насквозь, но это пока полз на скалы. А здесь дождь до нас не доставал. Лишь немного воды было на полу.

— Это ты сделал? — спросил я у малыша, с трудом разглядев полупрозрачную пелену, что закрывала провал сверху.

Именно благодаря этой пелене дождь не попадал к нам, и не было слышно грома. А ещё я убедился, что со слухом у меня всё в порядке. Свой голос я отлично слышал. Так же, как и слышал его малыш. Только он испугался от этого ещё сильнее. Буквально сжался в комок и закрыл голову лапами. После чего начал мелко дрожать, и от этого между шерстью стали проскакивать небольшие молнии. С каждым мгновением они становились всё больше, соединяясь между собой.

Буквально секунда, и молний стало слишком много, после чего вновь произошёл выброс накопившейся силы. В меня снова угодила стихия. Больно, но довольно терпимо. Явно не сравнить с тем ударом, что накрыл меня перед падением.

Пока решил оставить малыша в покое и дать ему немного времени привыкнуть к тому, что я могу двигаться. И вообще жив.

Пытаться установить связь между нами ещё слишком рано. Сперва я должен расположить малыша к себе без магии. Тогда связь будет гораздо крепче, и мы оба сможем развиваться намного быстрее. В том, что хочу сделать кроху своим компаньоном, нет ни малейшего сомнения.

На островах найти зверя лучше у меня не получится. Да и неизвестно, когда смогу выйти за пределы защитного периметра Скаргарда.

Только необходимо вытащить малыша из этой ловушки и найти ему подходящее жильё. Тащить его в поселение нельзя. Там его сразу же попытаются прикончить.

— Я сейчас вылезу, чтобы осмотреться, а ты жди меня здесь, — пытаясь перекричать гром, сказал я.

Малыш по‑прежнему закрывал голову лапами, боясь взглянуть на меня.

Искры продолжали проскакивать у него между шерстью, что давало немного света. Как раз хватит, чтобы выбраться из трещины.

Оказалось, что высоко лезть и не потребуется. Провал был на две головы выше меня. Вполне достаточно подпрыгнуть, чтобы уцепиться за край провала. Но я тут же отдёрнул руки, получив довольно болезненный удар молнией.

За пределами пелены, установленной малышом, буйствовала стихия. Выбираться сейчас будет очень глупо. Необходимо переждать бурю. Главное, чтобы у малыша хватило сил поддерживать защиту. Пока я не установлю с ним связь, не смогу понять, насколько он силён, и не смогу поделиться с ним своей силой.

— Раз вылезать отсюда сейчас будет глупо, давай начнём знакомиться с тобой, — заговорил я, вернувшись к малышу.

Он уже перестал трястись, но всё равно прятался от меня.

— Меня зовут Виктор. И я хочу стать твоим другом. Я чувствовал, что тебе страшно. Что кто‑то убил твоих родителей и всех соплеменников. Я чувствовал твою боль, что ты передал через стихию.

Попытался самую малость надавить через силу укротителя, но не смог пробиться через естественную защиту малыша. Что вызвало у меня улыбку. Подобную защиту возможно получить только на ранге офицера. А если малыш сразу родился столь сильным, то у него огромные перспективы.

Снова коснулся его шерсти. Но на этот раз не стал одёргивать руку, когда в неё начали бить молнии. Да и малыш явно сдерживался. Хотел просто напугать меня, не причиняя вреда.

Физический контакт был необходим при налаживании связи с компаньоном. Действуя лишь одной силой укротителя, можно добиться тупого подчинения. Чего мне было не нужно. Это отлично работает с мелочью, вроде жуков, блох и тех же птиц, которых используют всего один раз, и после выполнения поручения они свободны. А вот для компаньона, который будет со мной рядом очень долго, точно не подойдёт.

Малыш боялся. И боялся он явно не меня. Что подтвердил удар, сотрясший наше убежище.

В этот момент меховой комок не выдержал и бросился искать у меня защиты, вцепившись в ногу и повиснув на ней, обхватив лапами, при этом начав забавно верещать. И мне снова досталось парой молний. Но это всё было мелочью. Над нашей защитой появились горящие небесным огнём глаза. Монстр, который и уничтожил всех сородичей малыша, а теперь заявился за ним, чтобы завершить начатое.

Очередная вспышка молнии позволила увидеть чёрную чешую, которой было покрыто тело самой странной птицы, что я видел. Уже второй монстр, которого я не могу опознать с первого взгляда.

Чешуёй было покрыто не всё тело птицы, а лишь её брюхо. Выше начинались жёсткие перья. Даже на первый взгляд показалось, что эти перья необычайно острые и могут с лёгкостью выступать в качестве оружия. Крылья были оснащены парой внушительных когтей, которыми птица точно могла схватить взрослого человека. А острый клюв способен разбить череп буйволу‑офицеру.

Но физические данные птицы были не главным. Она также могла впитывать природную энергию. И если у малыша это была сила молнии, то птица владела воздушной стихией. Это она создала те смерчи, что я видел перед тем, как свалиться в этот провал.

Птица стояла прямо на нашей защите и даже не подозревала, что тот, кого она ищет, находится так близко.

Вот сейчас я попытался воспользоваться даром укротителя. Просто чтобы отвлечь птицу. Увести её от нас. Заставить искать в другом направлении.

Пришлось вложиться на полную. Передать ей ложные чувства, словно где‑то на берегу мелькнула маленькая фигурка.

Чудовищная птица раскрыла клюв в немом крике и, расправив крылья, сорвалась в полёт, оставив после себя перо, которое воткнулось в нашу защиту. Кончик пера был настолько острым, что медленно продолжал погружаться в защитную пелену. Несколько секунд, и оно прорвалось, начав падать на нас.

Пришлось хватать малыша и прижимать к себе как можно сильнее, закрывая его от возможного удара. Совершенно не думая о себе. Как назло, в этот момент не было ни одной вспышки молнии, и я не видел, куда будет падать перо.

Плечо пронзило острой болью, потекло что‑то тёплое, и при этом я ощутил, как чудовищная птица остановилась, поняв, что её обманули. В этот момент я дёрнулся и, должно быть, слишком сильно сдавил малыша. Он снова заверещал и воткнул острые зубы в уже повреждённое плечо. Я не выдержал и закричал. Благо, в этот момент прогремел очередной раскат грома, и птица точно не могла меня услышать.

На удивление, боль стихла почти сразу, а малыш, словно виновато, разжал пасть и попытался вжаться в меня как можно сильнее. Повреждённая рука работала с большим трудом, почти не отзываясь на мои команды. Но, несмотря на это, я не отпустил найдёныша. Сейчас я нужен ему, а он нужен мне.

После произошедшего между нами начала образовываться связь. Но заниматься её изучением не было времени. Наша защита уже была повреждена, поэтому необходимо быть крайне осторожными. Да и оставаться здесь точно нельзя. В прореху, оставленную пером, начала просачиваться вода, и с каждой секундой её становилось всё больше. Если так будет и дальше продолжаться, то нас просто затопит.

Создать ещё одну такую пелену малыш явно не мог.

Если я вылезу отсюда довольно легко, то как вытащить малыша, было совершенно непонятно. Одной рукой я точно не смогу нас вытянуть. Пришлось на время отстранить от себя малыша, который даже перестал шевелиться после того, как укусил меня и вкусил крови. Он точно был жив, вот только слишком сильно перепугался и вырубился.

Аккуратно отцепил зверя от себя, после чего быстро скинул с себя уже порядочно разодранную рубаху и сделал из неё перевязь, которой примотал к себе мохнатика. А затем я подпрыгнул, ухватился за край провала, стиснув зубы от боли в повреждённой руке и чудом вытянул нас, оказавшись на мокром камне. На удивление, дождя уже не было, а небо над нами оказалось совершенно ясным.

Но это лишь на небольшом пятачке. Чуть больше самой бухты. А вокруг этого пятачка бушевала стихия. Лил дождь, остров поражали ослепительные молнии и громили вихри.

Грохотало не переставая, и поэтому я даже не понял, когда раздался утробный боевой клич, перекрывающий собой звуки бури. Такой мог издать только монстр, который уже встал на этап становления Левиафаном.

А следом за этим воплем послышался яростный клёкот. Кому он принадлежал, я прекрасно знал. Начал крутить головой по сторонам и увидел, как птица с металлическими перьями вылетела из‑за границы бушующей стихии, а следом за ней показалась монструозная пасть водяного змея.

Настолько огромного, что он мог обогнуть все близлежащие острова и укусить себя за хвост. Голубая чешуя отражала от себя разряды молний, создавая сотни причудливых бликов. В глазах бушевала водная стихия, а огромные зубы уже готовы были сомкнуться на лапе нарушителя, когда птица умудрилась развернуться и ударить в змея сразу десятком сокрушительных воздушных потоков.

Удар был настолько сильный, что мне срочно пришлось прижиматься к камню, чтобы не улететь в бушующий океан. В этом случае не будет ни малейшего шанса остаться в живых.

Я лишь краем глаза успел заметить, что эта атака птицы не причинила змею никакого вреда, а вот его водяная струя, что полетела в ответ, ударила птице в крыло, заставив её начать кувыркаться в воздухе, после чего полететь вниз. А уже через пару мгновений она оказалась в пасти змея.

Хозяин местных вод покарал нарушителя, и сразу после этого буря начала стихать. Вихри развеялись в одно мгновение. Проливной дождь превратился в мелкую морось, и лишь молнии продолжали срываться с небес, выбивая каменную крошку из острова.

Но и они скоро сойдут на нет. Пятачок чистого неба начал стремительно расширяться. Необходимо было спешить, чтобы спрятать малыша. Найти место, из которого он не сможет сбежать и где его никто не сможет найти. Нам ещё предстояло наладить доверительные отношения, перед тем как стать компаньонами.

Пусть он и вкусил моей крови, но этого недостаточно, чтобы создать прочную связь.

Единственное место, что пришло мне в голову, находилось дальше по побережью. Заброшенная рыбацкая хижина, которую построили там ещё первые поселенцы. Но сейчас было запрещено ловить рыбу с этой стороны острова, так что хижиной никто не пользовался. Туда вообще было запрещено ходить, но, к счастью, исполнение этого запрета никем не проверялось. Возле хижины не было никакой охраны.

Мы с Броми как‑то пару раз заходили туда, просто посмотреть. Впрочем, так делали все дети. Но ограничивались единичным осмотром и больше не появлялись. Если старый Гронт или кто‑то из родителей узнает об этом, то всем достанется.

Сейчас у меня просто не было другого варианта. Оставлю малыша пока там. А сам сбегаю в поселение, возьму ему что‑нибудь поесть. Правда, ещё предстояло понять, чем он питается. Судя по внешнему виду и телосложению, это какая‑то разновидность медведя. Довольно странная, но монстры порой своим видом поражают любое воображение.

Спуститься с каменного хребта оказалось гораздо сложнее, чем забраться. Даже несмотря на то, что ветер и дождь мне не мешали. Буйство стихии во многих местах покорежило камень, и приходилось сильно изворачиваться, чтобы не сорваться вниз, пока не нашёл подходящее место.

Благо, что уже начало светать. При лунном свете у меня точно ничего бы не вышло. А дальше оставалось только двигаться вдоль берега, избегая выброшенных после шторма деревьев.

Когда уже подходил к хижине, малыш начал шевелиться. Но он не предпринимал никаких попыток освободиться. Наоборот, он начал прижиматься ко мне, ища защиты.

Оказавшись в хижине, я осторожно отвязал перевязь и перехватил подкидыша, не дав ему упасть. Он оказался довольно увесистым. Особенно после столь бурной ночи.

Только теперь я смог как следует рассмотреть, кого принесла ко мне буря.

Глава 4

Это точно был медведь. С очень странным окрасом. Тело и голова были белыми, вернее, после ночных приключений — грязными, а лапы и уши — чёрными. Ещё и вокруг глаз были чёрные пятна. Хвост всё же был. Белый и совсем маленький.

— И кто же ты такой? — спросил я, но малыш ничего не ответил.

Он наклонил голову вбок, словно пытался понять, что я такого говорю, а затем фыркнул, очистив нос от грязи и заодно обдав меня ею.

— Ну, спасибо, — сказал я, вытираясь.

Для этого осторожно опустил малыша на влажный песок.

Хижина была построена прямо на пляже. В части, куда никогда не доходила вода. Даже во время прилива. Поэтому здесь всегда было сухо. Но не сегодня. Слишком сильная буря обрушилась на остров. И слишком обветшала крыша хижины.

Малыш внимательно смотрел на меня, всё ещё не понимая, как вести себя, опасен я для него или нет. Он сделал пару шагов, запнулся и смешно завалился на спину. Я не смог сдержаться и рассмеялся. Правда, быстро остановился. Испугался, что могу этим напугать малыша, но вроде обошлось.

Он начал забавно скрипеть, словно ругался на меня. А затем я услышал, как урчит у него в животе.

— Ты голоден. Вот только чем кормить тебя, я понятия не имею. Оставайся здесь, я сейчас принесу тебе рыбу. После шторма её всегда много валяется на берегу.

Выбежал из хижины, приставив к выходу дверь, которая давно была сорвана с петель и лежала рядом с хижиной. Пусть она и выглядит так, словно готова рассыпаться от малейшего дуновения ветра, но на то время, пока я ищу рыбу, точно должна сдержать малыша. До окна он также ещё не дорос. Поэтому опасаться того, что выберется, не стоит. По крайней мере, я точно узнаю об этом. Поскольку буду совсем рядом и всё услышу.

Перевязь я захватил, так что можно поискать и ещё чего— нибудь помимо рыбы. На берегу можно найти водоросли и другие дары моря. А в случае чего добраться и до ближайших кустов. Не все звери, даже ставшие монстрами, питались мясом. Хотя малыш определённо был хищником. Правда, очень неуклюжим и невероятно забавным, но спишем это на его возраст. Он практически, как и я, появился на острове младенцем.

Рыбу я нашёл через пару минут. Сразу несколько. Две крохи размером с мою ладонь и их старшего собрата, примерно в два раза больше. А ещё решил набрать яблок, которые чудом уцелели на дереве, принесённом штормом с одного из соседних островов. На нашем таких точно не было. Ну и собрал немного листьев и чудом уцелевших трав. Правда, их осталось даже меньше, чем яблок. Всё это сложил в перевязь и закрепил её на бамбуковом стебле, также найденном на берегу.

Повесив получившуюся ношу на плечо, поспешил вернуться к малышу. Он как раз стоял возле двери и пытался её открыть. Молниями бить не пробовал, что было уже хорошо. Существует огромная вероятность, что он не сбежит отсюда.

— И зачем ты хотел выйти?

Малыш снова посмотрел на меня, склонив голову набок. А затем я даже не понял, что произошло, но перевязь оказалась у него в руках.

Очень интересная способность. Даже не могу вот так сказать, что это. В памяти нет ничего даже близко похожего.

— Не надо! Что ты делаешь? Это не едят. Это просто палка, — начал я кричать, когда малыш вместо рыбы или яблок принялся жевать бамбуковую палку, на которой я нёс перевязь. Вернее, несколько веток с листьями, что остались на палке.

И съел он их очень быстро. Я даже не успел ничего предпринять. А на мои крики малыш не обратил никакого внимания. Потом я развернул перевязь и протянул ему яблоко. Оно тоже было съедено, но точно не с таким аппетитом, как листья бамбука. От рыбы малыш и вовсе отказался.

— Это откуда ты такой взялся? Бамбук я тебе найду. На острове его растёт в достатке. Даже в зоне, где мне разрешено ходить. А вот с яблоками возникнет проблема. Урожай только один раз в год и откуда звялись эти яблоки в конце весны я понятия не имею. Да вот только сколько ты должен съесть этой травы, чтобы чувствовать себя нормально? Может, всё же попробуешь рыбу? Если нужно, я могу её тебе приготовить. Сейчас быстро разведу огонь и пожарю.

Очередная попытка предложить малышу рыбу не увенчалась успехом. Он только фыркнул и отвернулся от меня, неуклюже направившись в противоположный угол хижины. Там была сооружена лежанка из всё ещё довольно крепких досок, на которую и забрался ночной гость.

— Мне же необходимо тебя как—нибудь назвать. А то как—то неудобно постоянно говорить «малыш» да «малыш»…

Сразу вспомнил рисунок из очень старой книги, в которой рассказывалось о женском и мужском начале. Его олицетворял чёрно—белый знак. В точности, как и мой найдёныш. Так вот, мужское начало — это Ян. А малыш точно мальчик. Понятия не имею, как это определить. Просто чувствую. А в этих делах я никогда не ошибаюсь.

— Значит, решено. С этого момента тебя будут звать Ян. А меня — Виктор. Будем знакомы, малыш Ян.

Услышав это, Ян повернулся в мою сторону и снова склонил голову набок. Это уже вошло у него в привычку. Очень забавный жест. Когда придёт время устанавливать полноценную связь с Яном, он может в этом помочь. А пока необходимо придумать, как оставить малыша здесь одного, чтобы он не сбежал.

К двери он уже подходил, чтобы попробовать её на прочность. Но если сильно захочет, то точно сможет открыть. Стихийная энергия может сделать малыша Яна намного сильнее. А ещё эта непонятная сила, что позволила ему забрать у меня перевязь.

Пока я задумался, Ян залез на лежанку и заснул. От него сразу же потянуло беспокойством. Малыш во сне вновь переживал события прошлой ночи. Потерю родных и бегство из дома. А ведь он точно не мог сам создать бурю и скрыться в ней. Здесь ему кто—то помог. Очень могущественный монстр. Тогда почему он не помог малышу разобраться с той чешуйчатой птицей?

Побоялся соваться во владения водяного змея? Это он правильно. После увиденного ночью мне стало понятно, почему нам нельзя выходить за акваторию архипелага. Просто там территория этого змея. Видимо, кто—то из первых поселенцев Скаргарда умел общаться с животными. Он и договорился со змеем о соблюдении границ, а возможно, и о защите островов.

Змей явно вторгся в наши воды, чтобы покарать монстра, нарушившего границу. А после того как прикончил птицу, сразу же вернулся в свои владения.

Мои размышления нарушил едва различимый крик старого Гронта. Теперь мне и вовсе не стоит размышлять над тем, как оставить Яна здесь одного. У меня просто нет выбора. Нельзя показывать малыша никому. Тем более старому охотнику. Он сразу же попробует убить неизвестного монстра, пока тот не натворил бед. Пусть даже это и детёныш вроде Яна. Однажды я уже слышал от старика, что любую угрозу необходимо давить в зародыше. И говорил он это о случае, если мы где—нибудь наткнёмся на гнездо опасных тварей.

Поэтому я поспешил покинуть хижину. На ходу отыскал выводок жуковплавунцов, что обожают селиться на берегу, и подчинил их своей воле. Они должны следить за Яном и, если он сможет выбраться из хижины, сразу же сообщить мне об этом. А ещё проследить за тем, куда пойдёт малыш.

Больше ничего я сейчас не могу сделать. Вышел из хижины, оставив в ней перевязь с тремя яблоками. Рыбу не стал забирать. Вдруг Ян всё же решит её съесть?

К этому времени к голосу старого Гронта присоединились и другие голоса. Там были все мои соученики и несколько взрослых, которым явно нечем было заняться. Они шли по берегу и выкрикивали моё имя. И громче всех его кричали Эльза и Вита.

Отбежал как можно дальше от хижины, после чего принялся махать руками над головой, кричать в ответ и побежал к ним. Но уже на половине пути понял, какую большую ошибку совершаю. Вместо того чтобы улыбаться от радости, на лицах у всех появилась зловещая ухмылка, которая точно не предвещала для меня ничего хорошего.

А ведь я с голым торсом и с прокушенным малышом Яном плечом. Старый Гронт точно поймёт, что это за повреждения.

***

— Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть? Хватит одного удара молнии. Хватит сильного порыва ветра, что утащит тебя в океан. Хватит сорвавшегося камня. Да чего угодно хватит, чтобы лишить тебя жизни. А вместе с этим и лишить Скаргард отличного правителя, — принялся в очередной раз отчитывать меня старый Гронт.

С момента, как мы встретились, он успел сделать это несколько раз. Потом ещё, пока возвращались. И вот сейчас, оставшись наедине, после того как мои раны обработала знахарка Нэн, вновь принялся за своё.

А я чего? Я мог лишь разводить руками и говорить, что в итоге всё закончилось хорошо. Я всего лишь остался без рубашки и отделался садинами да царапинами, пережив чудовищную бурю. Даже книгу смог отыскать, и она почти не пострадала.

Хотя лучше бы я этого не делал. Когда я возвращался за книгой, Гронт смог увидеть, насколько сильно пострадали скалы, ограждающие бухту. На них действительно не осталось места, куда бы не ударила молния. Камни были оплавлены, разломаны, а местами и вовсе выворочены, словно здесь проходил Левиафан.

Хотя можно сказать, что так оно и было. Пусть водяной змей, охраняющий наши острова, и не дотягивал до высшего ранга монстров, но он вполне мог такое провернуть. Силы точно хватит.

А ещё следы зубов на моём плече. Сказал, что это вцепилась какая-то рыба, выскочившая из моря во время бури. Правда, мне кажется, что старый охотник не поверил в это. Но большего я здесь сделать не могу.

— Вот и что ты смотришь на меня и молчишь? Хлопаешь глазами, и всё. Когда твой отец вернётся, я буду требовать, чтобы тебя наказали очень строго. Тридцать плетей.

— Можете прямо сейчас привести наказание в исполнение. Я даже не буду сопротивляться. Полностью признаю свою вину и впредь обещаю быть более осторожным.

Старый Гронт даже рот открыл от изумления и не нашёл, что ответить. Ну да, обычно я не соглашаюсь с ним практически ни в чём, а тут… Но мне просто было лень спорить. Не хотел тратить лишнее время. Получить нагоняй от учителя, знахарки, потом ещё от того же Броми и поскорее вернуться к малышу Яну. Нельзя надолго оставлять его одного. Необходимо поддерживать контакт и налаживать между нами связь. А ещё его нужно кормить и следить, чтобы не попался на глаза никому из скаргардцев. Особенно охотникам.

— Вали уже отсюда. И знай, что твой отец обязательно обо всём узнает, когда вернётся. Даже не думай, что на этот раз тебе это сойдёт с рук.

— Спасибо, старик, ты гораздо добрее, чем пытаешься казаться, — сказал я и поспешил выбежать из комнаты.

За спиной послышался стук чегото тяжёлого, прилетевшего в стену.

Оказавшись на улице, я отправился домой. Нужно посмотреть, что с ним стало после бури. Многие дома в поселении сейчас выглядели не лучшим образом. Ураганный ветер срывал крыши, а у пары домов охотников, которые сейчас в походе, открыл двери и вдоволь накуролесил внутри.

Жители Скаргарда приводили город в порядок, и им не было дела до подростка, который вчера во время бури находился на побережье. А вот другим подросткам, которые успели оттуда вовремя убраться, дело было, и ещё какое.

Свернув на улицу, ведущую к моему дому, я остановился, увидев Броми в весьма скверном настроении. Друг стоял и пинал деревянную колоду, которую притащило сюда ветром. Он явно ждал меня, и я даже знаю для чего. Снова начнёт отчитывать. Можно было этого избежать и направиться помогать другим жителям Скаргарда, но поговорить с другом необходимо.

— Знаю, что я поступил безрассудно, и всё в этом роде. Старый Гронт уже сказал мне всё, что только можно. Давай ты не станешь повторять за ним? — произнёс я и отшатнулся от Броми, после того как он повернулся.

Глаза друга были красными и блестели, грудь тяжело вздымалась, а руки тряслись. Я не видел его таким ещё ни разу. Даже когда он получал от отца, никогда не позволял себе и слезинки проронить.

— Шторм захватил охотников в море. Я сам видел, как к берегу прибило несколько досок от их корабля и щит отца.

Эта информация заставила меня застыть с открытым ртом. Подобное действительно могло случиться, но охотники не раз плавали в бурю. И даже случались крушения, но они неизменно возвращались через какое—то время. Я прекрасно это понимал, но вид Броми заставил меня самого начать думать о плохом.

— Это ещё ничего не значит. Ты же знаешь, что наши охотники очень опытны и не раз сталкивались с проблемами, которые нам казались неразрешимыми. Уверен, что вскоре они вернутся. Лодку могло подхватить волнами и утащить в открытое море, а там во время бури она налетела на скалы.

— Нет. Ты не понимаешь. Отец никогда не расстаётся с щитом во время выхода на охоту. Он даже спит с ним. А здесь…

— Кто—нибудь ещё знает о твоей находке?

— Я был на побережье один. Пошёл собрать принесённый хворост, чтобы высушить, и наткнулся на обломки.

— Нужно рассказать об этом старому Гронту. Только я туда точно не пойду. Когда уходил, он запустил в меня свой протез. Я назвал его хорошим человеком. Сам знаешь, насколько ему всегда нравится подобное обращение. И не говори пока ничего своей матери.

— Конечно, не скажу. Она и без этого вся на нервах. Вчера в наш громоотвод попало с десяток молний, оплавив его до половины. Теперь нужно делать новый и идти на поклон к Железному Тору.

Броми начал постепенно успокаиваться. Всё же в сложной ситуации всего пара обнадеживающих слов может совершить чудо. А ещё чудом было то, что плавунцы до сих пор не доложили о попытках Яна выбраться из хижины. Неужели малыш понял, что я ему сказал?

Если это действительно так, то я нашёл настоящее сокровище. Зверя с невероятным потенциалом. Практически разумное существо, способное понимать человеческую речь. В памяти всплывала информация о том, что встретить подобное создание — невероятная удача. Такого питомца просто необходимо делать своим компаньоном. И этот процесс уже запущен. Но для начала всё же проверить дом.

— Тогда я домой, а ты отправляйся к Гронту и сообщи ему о находке. Уверен, что он скажет тебе то же самое, что и я. Наши отцы слишком опытны, чтобы их убил какой—то шторм. И пока не говори о своей находке больше никому. Не нужно поднимать панику.

Броми кивнул мне и направился в сторону дома старого Гронта, а я поспешил к себе домой. Нужно не только осмотреть его, но и взять несколько вещей, которые понадобятся мне, чтобы заботиться о Яне.

Мысли о том, что отец мог погибнуть я отмёл сразу. Охотники слишком опытны, слишком умелы и обязательно выживут даже посреди бушующей стихии.

***

Через двадцать минут я уже спускался к бухте. Никто меня не заметил. Слишком все были заняты приведением Скаргарда в порядок. За спиной висел большой отрез ткани, в который я положил самое необходимое: инструменты, ещё немного ткани, несколько толстых полос кожи, которые можно использовать как ремни или петли, моток верёвки, пару мисок и банки с сушёными травами.

Я всё ещё не могу точно сказать, к какому виду принадлежит Ян, и травы могут мне в этом помочь. Кошки обожают запах мяты, волки и все их производные — запах пастушьего мака, ящерицы сходят с ума рядом с соцветиями дикой гвоздики и так далее. Каждый вид имеет свои слабости. И благодаря этим слабостям я хочу выяснить, кто же всётаки такой Ян.

Больше всего он похож на медведя. Только я ничего не слышал и не читал о подобном виде. Вот и буду проверять опытным путём. А вдруг он совсем не медведь?

Путь до хижины занял раза в два меньше времени, чем обычно. Я нёсся изо всех сил и пару раз едва не свернул себе шею. Первый раз чудом умудрился устоять на ногах, а во второй кубарем покатился по каменистому берегу, набивая себе синяки и сдирая кожу с коленей. Порвал штаны и рассыпал всё, что собрал дома. Пришлось потратить время, чтобы вернуть всё обратно, а одну из мисок оставить лежать среди камней. Вернее, черепки, что остались от неё.

Когда был рядом с хижиной, то услышал негромкое ворчание:

— Бубубух—бухбух—бубу. Бу—бубух—бух—бухбубу.

И так повторялось раз за разом. Но это точно были не слова, а простое ворчание зверя. Ян был чем—то недоволен и выказывал своё недовольство подобным образом.

Дверь была подпёрта, как я её и оставлял, а жуки наблюдали за хижиной, подобравшись максимально близко к ней — в небольшую лужу, что осталась после бури. Снял с них подчинение и отпустил, предварительно бросив пару пойманных по дороге мух. Жуки с радостью приняли плату и решили употребить её прямо на месте.

Пока смотрел за ними, бухтение в хижине прекратилось. Ян ощутил моё возвращение. Я подошёл к двери и убрал подпорку, после чего осторожно открыл её и увидел довольно занимательную картину, которой не мог даже предположить.

Малыш Ян стоял на одной задней лапе, вторая была вытянута вперёд, а передние лапы сложены у груди ладонями друг к другу. При этом по шерсти зверя пробегали молниевые заряды, а сам он словно спал. Глаза были закрыты, дыхание — ровным и спокойным. Вот так и не скажешь, что всего минут назад он разговаривал.

Моё появление никак не повлияло на Яна. Он даже не пошевелился, что было удивительным. Обычно детёныши любых зверей крайне непоседливы и игривы. А если попадают в незнакомую обстановку, то невероятно насторожены и боятся малейшего шороха.

Ян же не походил ни на первых, ни на вторых. Стоял в этом странном положении и не шевелился.

Решил, что пока займусь приведением хижины в порядок и сооружением всего необходимого для содержания здесь малыша. Древесины после бури было в достатке, и все прорехи в стенах были заделаны достаточно быстро. Также использовал кожу в качестве дверных петель. Теперь не придётся постоянно отставлять её в сторону и потом приставлять обратно, подпирая камнями. Ещё прикрепил снаружи двери нехитрый засов, а затем принялся за внутренние улучшения.

Притащил несколько крупных плоских камней примерно одной толщины, а затем положил на них толстые ветви деревьев и связал их между собой, чтобы не разъезжались. Вышла отличная лежанка, намного удобнее и надёжнее старой, которую я ещё накрыл крупными листьями тканевого дерева, из которого в Скаргарде изготавливали нитки, а потом шили одежду.

Вышло отличное место для сна. Даже немного полежал на нём. Ян всё это время продолжал стоять, словно превратился в статую. Статую с искрящейся шерстью. Только сейчас заметил, что шерсть малыша начала немного светиться. Это было заметно даже днём, пусть и в хижине, сквозь щели в которую проникало много света.

Это что же получается, таким образом Ян подзаряжается? Я уже понял, что его стихия — это молния.

Выходит, что он способен собирать электричество из окружающего пространства. Отличное умение. Только непонятно, для чего малышу столько силы молнии сейчас? Он что, собирается разнести свою клетку, которой наверняка воспринимает хижину? В таком случае необходимо прекращать его подзарядку. Хватит накапливать силу, лучше посмотрим, как он будет реагировать на травы. Да и я уже закончил с наведением порядка. Осталось только соорудить что—то вроде стола, ну или места для кормления Яна. Но это может и подождать. Оставлю на следующий раз. В поселении снова могут меня потерять. А привлекать лишнее внимание к хижине не стоит. После шторма сюда гарантированно никто даже не подумает заглянуть ближайшую неделю, а то и больше. И нужно использовать это время по максимуму.

Ян продолжал неподвижно стоять в своей причудливой позе. Словно мастер боевых искусств, — выплыло сравнение в голове. Вот только никак не мог вспомнить, откуда это знаю. Совсем как с знаниями по укрощению зверей. Словно это воспоминания из другой жизни. Или из жизней других людей, что имели со мной одну кровь.

Пока думал над этим, залез в мешок с травами и начал доставать их. Вот соцветие солнечного мирта, который растёт на скалах, открытых всем ветрам и яркому солнцу. Из—за своего места обитания этот цветок приобретает острый запах моря, соли и свежести. Вот кусок мяты. Вот горсть лаванды в небольшом мешочке. Пять стеблей сизого скальника, который своим запахом привлекает птиц, и те разносят его семена по всем островам, на которых бывают.

В общей сложности у меня оказалось шестнадцать трав, и каждая привлекала определённый тип зверей. Конечно, это совсем неточный метод определения, да и трав у меня не так много, но хоть что—то.

Первым я решил использовать малиновый хлыщ — растение, ягоды которого обожают медведи. Всё же Ян больше всего был похож на представителя данного вида. Оторвал небольшой кусочек и растёр его между пальцами. В нос сразу же ударил сладковатый аромат свежих ягод малины. Даже у самого слюна начала выделяться. А вот Ян даже не шелохнулся. Лишь несколько более крупных искр пробежали по его шкуре, словно зарядка уже подходила к концу.

Потом я принялся проверять одну траву за другой. Даже подносил их все вплотную к носу зверя, но ничего на него не действовало.

— Так и не удалось понять, что же ты за зверь такой, диковинный, — тяжело вздохнул я, собирая все травы обратно. Они ещё пригодятся.

Знахарка Нэн готовит лекарства из ингредиентов, которые ей приносят скаргардцы. А я принёс Яну на выбор сразу с десяток разных снадобий.

— Да и пообщаться с тобой не вышло. Хотел столько всего сделать, но ты медитируешь.

Очередное слово, которое я толком не понимал, но оно идеально подходило к тому состоянию, в котором сейчас находился Ян.

— Надеюсь, что все мои меры предосторожности помогут сдержать тебя в хижине. Еды я тебе оставил. Нарвал по дороге сюда свежего бамбука, и стеблей, и листьев. Так что, когда придёшь в себя, будет чем перекусить. А теперь мне пора. Как бы снова старик Гронт не отправился на мои поиски. Нельзя им тебя видеть. По крайней мере до тех пор, пока я не буду уверен, что сможешь постоять за себя. А ещё, что не станешь убивать никого из скаргардцев, если они случайно встретятся с тобой.

Говорил я, собирая обратно инструменты и всё, что здесь не нужно. Оставалось положить только мешок с травами, когда что—то навалилось на меня сзади. Что—то очень тёплое, мягкое, сильное и колючее. Колючее из—за сотен крошечных молний, что разлетелись по хижине, на мгновение озарив её лучше солнца.

Я не ожидал подобного и запнулся об один из камней, которые использовал для сооружения лежанки, после чего начал заваливаться на неё. Успел в последний момент вытянуть руки, чтобы не разбить нос. И сразу после этого в шею уткнулось что—то мокрое и холодное.

— Бухбубу—ббубух, — послышалось уже знакомое ворчание.

Я осторожно выпрямился и запустил руку назад, чтобы погладить Яна. Рука коснулась его головы, и в следующее мгновение в глазах потемнело от резкой боли, что раскатилась по всему телу.

Глава 5

Малышь Ян, укусил меня за руку. Но не просто укусил, а влил в кровь силу молнии. Я ощутил, как в моей руке осталось что—то острое, а в образовавшуюся рану упала обжигающая капля крови последнего Пандарена с восточного континента.

Теперь я знал, что это за зверь. И моё желание сделать его своим компаньоном только возросло.

Полуразумные животные, которые способны развиваться не только, поглощая силу себе подобных, но и практически любых других зверей. Подобным могли похвастаться только самые сильные монстры. Даже не так: они и становятся самыми сильными из—за этой особенности.

Обычному зверю для того, чтобы стать сильнее, необходимо поглощать силу других своих сородичей. Поглощение силы зверя другого вида им ничего не даст. А вот такие уникумы, как Ян, могут поглощать силу абсолютно любого изменённого зверя без ограничений.

Своим действием Ян пробудил во мне эти знания. А ещё он поставил на мне метку. Отдёрнув руку, я увидел в ней молочный клык, который начал растворяться, образуя на месте укуса белесую плёнку, и вскоре от раны не осталось и следа. А ещё я ощутил, как зажили все повреждения, полученные ночью, и тело стало гораздо сильнее.

За вот такие молочные зубы покупались и продавались целые королевства. Лечебное средство, которое способно справиться практически с любыми смертельными болезнями и ранами. И один из трёх оставшихся молочных зубов Ян решил подарить мне. Таким необычным образом сказать спасибо.

— Да ты у меня дитя Левиафана! И как же так вышло, что твоих родителей смогла победить та ощипанная курица? Её смог прибить морской змей, которому очень далеко до становления Левиафаном.

— Бухбубу, — ответил Ян и позволил мне снять себя со спины.

Я взял пандарена и держал его на вытянутых руках, глядя в глазабусинки. Шерсть немного кололась, отдавая остаточное электричество. А место второго укуса отдавало странной болью. Словно у меня под кожей завёлся жук древоточец и сейчас он очень хочет выбраться наружу.

Ян поставил свою метку. Теперь он сможет отыскать меня даже на соседнем острове. Такой маленький, а уже способен проворачивать столь сложные манипуляции. Или родители успели его чему—то научить, или Ян — гений.

— Мне действительно сейчас нужно уходить, а ты будь здесь и обязательно дождись меня. Не стоит выходить из хижины. Это может быть очень опасно.

Сейчас я был уверен, что Ян меня понимает. Пусть сами пандарены и не умели разговаривать с людьми, но между собой они общались довольно активно. И вполне могли улавливать интонацию, артикуляцию, жесты, а особенно продвинутые особи понимали даже человеческую речь.

«Гимли», — всплыло в памяти имя. И оно принадлежало пандарену, который когда—то был моим компаньоном. Или компаньоном кого—то из моих предков, что выглядело гораздо более правдоподобным.

Не понял, как это произошло, но в себя я пришёл, лёжа на только что сооружённой лежанке. Ян сидел рядом и теребил меня за руку, при этом жуя листья бамбука и смешно причмокивая.

— Бу? — явно что—то спрашивая, произнёс пандарен.

— Всё в порядке. Просто накатили воспоминания из прошлой жизни. Или из жизни моих предков. Сила крови. Ты знаешь, что это такое. Ведь твоя кровь так же пробудилась.

— Бу. — ответил Ян, продолжая жевать.

Теперь я точно знаю, что это было. Откуда у меня все знания об укротителях и зверях. Просто я уже когда—то был укротителем и, судя по всему, далеко не последним. И сейчас я наблюдал, как встретил другого пандарена. Как наладил с ним контакт и что он стал для меня одним из самых верных и полезных компаньонов.

Только в прошлой жизни я видел, как можно усилить моих компаньонов и благодаря этому стремительно рос в силе. А сейчас этого умения нет.

Воспоминания были крайне ограничены. Урезаны настолько, что порой просто проносилась череда несвязных картинок, и я ничего не мог понять.

После этого жутко заболела голова. В горле пересохло, а всё тело онемело и только—только начало отходить. Миллионы игл втыкались в меня со всех сторон, принося непередаваемые ощущения. А ещё я только сейчас ощутил острый запах малинового хлыща.

Пандарены происходили от медведей, и Ян это доказал. Когда я растирал малинник, он находился в медитации и не мог выйти, пока не закончит.

— Нам с тобой нужно подружиться. Стать друг для друга поддержкой и опорой. И когда мы оба будем готовы, сформируем боевую связь.

Ян склонил голову набок и втянул в себя несколько листьев бамбука, что торчали изо рта. При этом он едва не свалился с лежака, начав смешно перебирать лапами в воздухе.

— Совсем ты не похож на мастера боевых искусств, которыми становятся все пандарены без исключения. Но ничего, мы ещё сделаем из тебя настоящего воина.

Ян встал на задние лапы, а передние выставил перед собой, словно собирался драться со мной, и начал выполнять какие—то непонятные упражнения. Пока совсем коряво, неуклюже и невероятно уморительно.

Вновь не смог сдержаться, наблюдая за ним, и рассмеялся. На этот раз мой смех явно задел малыша. Он остановился, начал чтото пыхтеть себе под нос, а в глазах промелькнули молнии.

— Бухбаба, бух, — выдал Ян, после чего в мою сторону сорвался одинокий разряд.

Совсем крошечная, истаявшая ещё до того, как коснуться кожи, молния. Но всё равно я испугался, дёрнулся в сторону и свалился с лежака.

Теперь уже Ян веселился. Слегка подпрыгивал и издавал непонятные звуки, похожие на скрежет несмазанных петель.

— Смешно тебе, да? Вот ты какой, шутник…

Одним движением поднял себя и прыгнул на Яна, заграбастал его в охапку и принялся щекотать подушечки на задних лапах. Они гарантированно ещё не успели загрубеть, что и доказал Ян, предпринимая безуспешные попытки освободиться, при этом продолжая скрипеть.

Он точно смеялся.

Теперь я в этом уверен, получив доказательство через нашу, пока ещё совсем слабую, но уже начавшую формироваться связь.

Примерно через час всяких разнообразных игр, зачастую заканчивающихся борьбой, в которой Ян терпел поражение за поражением, пандарен вырубился. Просто стоял на месте, собираясь напасть на меня, а потом глаза закрылись, и он рухнул на спину, начав мерно сопеть.

Но это пока он ещё совсем кроха. Уже через несколько месяцев я не смогу с ним справиться. При надлежащем питании, достатке энергии для развития и отсутствии опасностей пандарены растут довольно быстро.

С двумя первыми пунктами на острове точно не будет никаких проблем, а вот третий зависит полностью от меня. Со стороны других зверей точно не будет никаких проблем. Морские обитатели не покидают своего привычного места жительства, а островные сюда не смогут зайти. Их не пропустит охрана Скаргарда. Да и они откровенно слабы.

Отрубился малыш прямо на песке. Аккуратно взял его и переложил на лежак, после чего отправился набрать как можно больше бамбука. Проводить всё свободное время с малышом не выйдет. У многих появятся вопросы, а при таком раскладе Яна слишком быстро найдут.

Конечно, я понимаю, что не получится прятать его вечно. И даже придётся показывать Яна старику Гронту, отцу и другим охотникам и жителям поселения, что входят в совет Скаргарда, но делать это нужно не раньше, чем мы установим полноценную связь и малыш не научится защищать себя. И не поймёт, что другие люди ему не враги.

Вернулся с охапкой бамбука примерно через час. Уже перевалило за полдень, и нужно возвращаться в поселение. Наверняка тот же Броми приходил, да и знахарка Нен говорила зайти к ней вечером, чтобы показать раны и обработать их.

И как мне объяснить чудесное исцеление? На коже не осталось даже следа от вчерашних повреждений. Здесь малыш Ян меня конкретно подставил. Хоть вновь калечь себя. И где тогда достать…

А ведь перо той чешуйчатой птицы должно остаться внутри трещины, в которой я нашёл малыша. Ничего подобного скаргардцы никогда не видели, по крайней мере я не слышал, чтобы о таком говорили. И я даже могу принести перо в поселение на вполне законных основаниях. Скажу, что его выкинуло на берег после бури. На отцовской стене для трофеев вполне найдётся для него место. А я, возможно, смогу понять, что это была за птица и почему она преследовала Молниевого Пандарена, которого явно спрятали в сердце этой бури и отправили спасаться.

Решено, так и сделаю. Как раз уже и Ян проснулся. Увидел меня с охапкой бамбука, начал принюхиваться, затем провернул тот же трюк, что и утром. Только на этот раз он оказался полностью погребён под свежими ростками, вновь начав недовольно бубнить.

— Бухбубу. Бубубух.

Я же непроизвольно начал улыбаться, умиляясь такому поведению могучего, по всем признакам, малыша. Пока Ян поглощал бамбук, я разговаривал с ним. Попытался объяснить, что мне необходимо уходить, что приду я только завтра и он не должен покидать хижину. Что ему здесь ничего не угрожает. Еды вполне хватит до завтра, и я обязательно приду.

Вроде получилось донести всё это до малыша, даже показалось, что он пару раз кивнул в знак согласия. Попытался усилить свои слова нашей связью, но только разболелась голова. Слишком она ещё слаба. Для её укрепления необходимо как можно больше времени проводить вместе и полностью открываться компаньону, как в физическом, так и в эмоциональном плане.

И одно из главных правил здесь — не избегать физического контакта со зверем. Что порой весьма и весьма сложно, если собираешься сделать своим компаньоном не самое приятное на вид или на ощупь существо, как, например, какие—нибудь арахниды, всякого рода насекомые переростки и другие сильно изменившиеся в процессе эволюции звери.

Мне же весьма повезло с Яном: его шерсть оказалась очень приятной на ощупь, даже несмотря на периодически прилетающие микрозаряды молнии.

Ещё можно усилить связь, вскармливая компаньона исключительно своей кровью. Здесь будет достаточно всего пары дней. Но такой способ влечёт за собой слишком большие риски. Даже если таким образом удастся довести связь до максимального — седьмого уровня, когда укротитель и его компаньон получают невероятные возможности по взаимодействию, вплоть до полного поглощения сил друг друга, всегда остаётся шанс стать обедом.

Такие компаньоны слишком часто сходят с ума и пожирают своих укротителей, превращаясь после этого в неуправляемых монстров, которые начинают сеять хаос.

Это точно не мой вариант. Как и не третий способ, при котором укротитель добивается от зверя покорности при помощи физических наказаний. Идёт полное подавление воли животного, которое в конечном итоге становится не полноценным компаньоном, как в первых двух вариантах, а лишь безропотным исполнителем, который никогда не упустит возможности ударить в спину своему мучителю, и необходимо постоянно держать его под наблюдением. Сажать в клетку, выпуская исключительно для сражения.

Есть и четвёртый способ, но его уже точно нельзя будет применить на Эллайте. Маги исчезли несколько сотен лет назад. Просто перестали рождаться. А только они были способны создавать специальные артефакты, которые позволяли управлять животными.

Так что мой вариант — исключительно первый. Постепенное усиление связи через доверие и заботу о малыше Яне.

— Я полностью тебе доверяю. Увидимся завтра, — сказал я, когда уже стоял возле двери, и через мгновение едва не упал, поскольку Ян мгновенно переместился и вцепился мне в ногу. Совсем как ребёнок, который обнимает родителей перед их уходом.

Потрепал малыша по голове, словив ещё несколько несильных разрядов, после чего аккуратно оторвал его от себя, посмотрел в глазабусинки и крепко обнял. Ещё одна крошечная нить усилила нашу связь, и я понял, что Ян обязательно меня дождётся.

— Веди себя хорошо, — сказал я перед тем, как закрыть дверь. Малыш к этому времени уже вернулся к бамбуку и продолжил трапезу.

После бури всегда наступает затишье и самая прекрасная погода, что только может быть на острове. Словно сама природа таким образом приносит извинения и пытается хоть немного загладить свою вину. И сегодняшний день не стал исключением. Уверен, если бы не необходимость наводить порядок в Скаргарде, многие из его жителей пришли бы в бухту, чтобы искупаться и просто отдохнуть, любуясь на спокойную водную гладь. И тогда совершенно точно мне бы не дали совершить задуманное. Но сейчас я был здесь в гордом одиночестве, так что совершенно беспрепятственно направился к оплавленным скалам.

Каким образом я вообще смог здесь передвигаться, ориентируясь исключительно на свет, даваемый от всполохов молний, мне совершенно непонятно. Причём выбирался я отсюда уже будучи раненым и с Яном на руках. Ветер был такой силы, что странно, как я не улетел в открытое море.

А вот сейчас, при дневном свете, полном отсутствии ветра, проливного дождя, непрекращающегося рокота громовых раскатов и бьющих со всех сторон молний, подняться на каменный хребет оказалось нереально сложно. Несколько раз я падал, больно прикладываясь о камни. Рассадил предплечье, испортив очередную рубашку, но всё же смог оказаться наверху. Здесь уже было гораздо проще передвигаться, и через десять минут я стоял на оплавленном краю трещины, куда практически не попадал свет. Но и того, что попадало, было вполне достаточно, чтобы разглядеть металлические отблески пера, не только распоровшего мне плечо, но и сумевшего пробить камень, словно мягкую почву.

Спрыгнул вниз и уже здесь смог гораздо лучше разглядеть чудо—пёрышко, реально сделанное из металла. На ощупь оно оказалось холодным, и ещё я уловил едва различимую ярость, которую испытывал владелец пера, когда оно сорвалось с крыла. Птица буквально ненавидела Яна и его сородичей. Готова была преследовать их всю жизнь и не остановилась бы ни перед чем, чтобы прикончить последнего Пандарена.

Но звери не способны ненавидеть или испытывать какие—нибудь другие сложные чувства, к которым, безусловно, относятся ярость и ненависть. Они могут злиться, обижаться, бояться, радоваться, испытывать привязанность и в какойто степени любовь. И то — это полуразумные звери, такие как Пандарены и ещё несколько знакомых мне или моим предкам видов. Но они не способны испытывать ярость, даже во время гона, когда все вокруг умирающего короля сходят с ума. Их гонит не ярость, а страх перед королём и жажда силы, которую они могут получить после его смерти.

А здесь я совершенно уверен, что это ярость и ненависть. Ярость и ненависть того, кто управлял этой птицей. Человека, который и стоит за уничтожением Пандаренов.

Осторожно взялся за перо, так, чтобы не обрезаться, и потащил его вверх. Думал, что придётся постараться, всё же камень оплавился и прочно запечатал в себе очин пера, но оно вышло практически без усилий.

Длиной с две моих ладони, довольно увесистое и содержащее в себе каплю силы Стальной Птицы, что обитают на неприступных островах, расположенных на другом конце Великого Моря.

Информация появилась в разуме после того, как немного подержал перо. Крайне странный эффект, причём подобное происходит уже второй раз. Сперва с Яном, и вот теперь с пером Стальной Птицы. Стоило только побыть с ним в контакте немного дольше, и я узнал, что это за птица, где обитает и то, что укротить её практически невозможно, если пытаться установить связь через доверие.

Стальные Птицы относятся к довольно распространённому кругу зверей, которые никогда по доброй воле не подпустят к себе человека. Особенно если будут чувствовать в нём угрозу. А именно так ощущают укротителей подобные звери.

Где—то на противоположном конце Великого Моря есть как минимум один укротитель, способный подчинить своей воле очень сильного изменённого зверя. И это может оказаться очень опасным. Не только для меня и Яна, но и для всех жителей Скаргарда.

Необходимо рассказать отцу о пере и о том, что я видел ночью. Он точно сможет придумать, как защитить людей. Не зря же прошлый ярл назначил именно Дариуса Йоргенсона своим преемником. Умолчать о Яне будет совсем не сложно. Главное, чтобы отец вернулся как можно быстрее.

Убрать стальное перо мне было некуда. В карман такое не спрячешь, да и в сумку не положишь. Одно неосторожное движение и в ней образуется дырка, через которую перо спокойно вывалится. Очин у него оказался невероятно острым: не только с лёгкостью смог погрузиться в камень на целый палец, просто вылетев из оперения Стальной Птицы, но и пустить мне кровь всего от одного осторожного касания.

Пришлось постараться, чтобы выбраться с ним в руках и не пораниться. Но в любом случае это оказалось куда легче, чем выбираться отсюда с Яном наперевес и плохо работающей рукой.

Вылез и не смог удержаться от того, чтобы пройтись дальше по хребту, практически к его крайней точке. Оттуда должно быть лучше всего видно место, откуда водный змей выскакивал из воды за нарушителем. Возможно, удастся увидеть пирующих падальщиков.

Но вместо этого я увидел нечто куда более удивительное и требующее немедленного внимания взрослых. Я видел, как довольно далеко от берега, возможно, уже в водах, в которые запрещено заплывать, дрейфовали останки огромного корабля, чей корпус был окрашен в цвет далёкого моря, и разглядеть их было практически невозможно, если бы не три человека, забравшиеся на эти останки в поисках спасения.

Они не подавали никаких признаков жизни, но слишком рано делать какие—либо выводы. Хотя нет, вон один точно пошевелился. Попытался встать, но сил у него уже не осталось.

Больше не стал глазеть, а поспешил убраться с хребта и бросился бегом в Скаргард, по пути думая, кто это может быть и что за странные обломки? Словно корабль был сделан не из дерева, а из металла или какогото неизвестного мне материала.

Да и что вообще здесь забыл корабль?

Отец мне говорил, что наши острова всегда были запретными и на всех картах указывались как смертельно опасная зона из—за обитающих здесь морских чудовищ. Любой корабль, что заплывал в неё, больше не возвращался. И сюда никто не заплывал задолго до того, как корабль новых поселенцев потерпел крушение. Кстати, также во время сильнейшей бури.

— Я же говорила, что он обязательно здесь появится, — послышался радостный голос Виты через мгновение после того, как я ощутил опасность и совершенно неизвестно по какой причине махнул рукой, в которой держал перо Стальной Птицы.

Глава 6

Сделал это в тот момент, когда в лицо летела очередная тухлая рыбина, но на этот раз она не достигла своей цели, разлетевшись на две неравные части, пролетевшие в стороны и не задев меня.

— Это как так? — спросила девчонка, свесившаяся с края крыши, на которой и устроила на меня засаду.

Выглядела она крайне удивлённой.

Но на неё я посмотрел лишь мельком: гораздо больше меня интересовала Эльза, стоявшая за углом и явно не одобряющая развлечения младшей. Вернее, не сама Эльза, а её отец, Олаф Свендсен, правая рука отца и главный в поселении в его отсутствие.

— Эльза, мне срочно нужно поговорить с твоим отцом. Знаешь, где он сейчас находится?

— Последний раз видела его возле дома тройняшек: у них сильно покорежило крышу, похоже, придётся всё снимать и перестилать. Но я не уверена, что он всё ещё там. Слишком много повреждений в городе после вчерашней бури. И всем обязательно нужно посоветоваться с главой Скаргарда либо его заместителем. Что случилось, Вик? Ты выглядишь взволнованным. Да и что это за перо такое, что способно разрубить рыбу на лету?

— Оно что, сделано из металла? — это уже спросила Вита, успевшая слезть с крыши и оказаться достаточно близко, чтобы рассмотреть моё оружие со всех сторон.

— В море возле острова — обломки корабля, и на них лежат люди.

Вита подпрыгнула на месте, словно услышала самую долгожданную новость на свете. Впрочем, и Эльза не осталась равнодушной, как это обычно бывает. Она округлила глаза, буркнула что—то нечленораздельное себе под нос и только через пару секунд собралась с мыслями и сказала не отставать, рванув в сторону дома тройняшек Трори.

Удивительно, но никто не обратил внимания на троих несущихся по улицам Скаргарда детей. Нас не попытались остановить или даже окрикнуть. Да на нас вообще не обращали внимания. Поэтому до дома тройняшек мы добрались буквально за пару минут. Но отца Эльзы здесь уже не было. Зато были тройняшки, которые помогали разбирать то, что осталось от их крыши. Они очень обрадовались, когда увидели нас, и тут же предложили свою помощь. Так нас стало шестеро. Но бегать по всему поселению такой толпой глупо. Поэтому мы решили разделиться и договорились, что встречаемся через десять минут на площади. Этого времени вполне хватит, чтобы осмотреть отведённую часть поселения, найти отца Эльзы и добраться до площади.

За это время я успел забежать домой и оставить там перо Стальной Птицы. Оно вызывало слишком много вопросов у ребят, на которые я не могу сейчас ответить. Просто пока не придумал, что именно. Скинул перо и тогда бросился на поиски Олафа.

— Ты куда так летишь, парень? Смотреть нужно, а то с твоим телосложением и сломать чего себе можно, — пробасил Олаф, в которого я врезался, выбежав из дома.

Врезался и отлетел, словно от каменной стены. Хотя ощущения были весьма схожими. На занятиях старого Гронта доводилось пару раз врезаться в стены.

— Там обломки корабля, а на них люди. Видел, как один шевелился, — сразу же выдал я, заставив отца Эльзы нахмуриться.

Чужаков на острове не было очень давно. В последний раз это случилось пятнадцать лет назад, когда меня принёс Буревестник.

Но, несмотря на это, Олаф быстро расспросил меня обо всём, что я видел, после чего собрал охотников из своего отряда и направился к пристани, где они взяли три самые вместительные рыбацкие лодки и быстро стали работать вёслами, направившись в указанном мной направлении. По—прежнему стоял штиль, так что обломки не должны были далеко уплыть.

К этому времени здесь собрались практически все жители Скаргарда. Всё же наша беготня не осталась без внимания, а такое событие, как появление чужаков, никто не хотел пропускать.

— Ты уверен, что это не наши охотники? — оттащив меня в сторону, как можно тише спросил Броми.

— Уверен. У нас все лодки сделаны из плавучего дерева и довольно маленькие, а там обломков — как со ста наших лодок, и их невозможно отличить от морской воды. Я такого материала ещё никогда не видел. Да и заметил их только благодаря людям, лежавшим сверху. Они точно не похожи на наших охотников.

Друг выдохнул с облегчением. Пока ещё есть надежда, что наши отцы живы.

А уже через полминуты возле нас собрались все дети Скаргарда, и меня принялись засыпать вопросами. Вскоре к ним присоединились и взрослые, которые оказались куда более дотошными и пытались узнать самые мельчайшие подробности, вплоть до того, какое исподнее было надето на чужаках.

Дошло до такого, что мы едва не упустили возвращение Олафа и его людей, в чьих лодках сидели трое чужаков, которые мне очень не понравились. Вернее, браслеты на их руках и чудом выживший перерождённый зверь, плывший следом за лодками охотников. Четверо держали луки натянутыми, готовые в любой момент прикончить зверя. Удивительно, почему ещё не сделали этого.

— Это что, монстр? Почему он плывёт за лодками, а дядя Олаф и другие охотники ничего не предпринимают? — спросила Вита, забравшаяся на плечи к Джею.

Такие же вопросы возникли и у других жителей Скаргарда. В основном у женщин. Мужчины, которые в любом случае так или иначе имели отношение к охоте на острове или защите поселения, молча смотрели, держа наготове оружие, с которым не расставались даже во время сна. Пусть Скаргард уже давно стал безопасным, но это не отменяло того, что в поселение в любой момент может забраться какой—нибудь сильный изменённый зверь.

— Потому что этот зверь подчиняется кому—то из чужаков, — как можно тише произнёс я.

Меня услышали только Броми и Эльза, но не стали задавать вопросов. По крайней мере сейчас. А через пару мгновений в этом отпала необходимость.

— Задери меня саблезуб, если это не укротители и не их приручённый монстр! — как можно громче произнёс старый Гронт, чтобы его гарантированно услышали все и прекратили панику.

— Нельзя пускать монстров в Скаргард. Пусть даже и приручённых. Это всё равно монстры, от которых неизвестно чего ожидать. Да и укротители это же сказки! — высказал общее мнение отец тройняшек, Ингрен Трорри.

Суровые скаргардцы начали согласно кивать. Женщины сделали несколько шагов назад, оттянув за собой детей и пропуская мужчин вперёд. Пока даже думать не стоит приводить сюда Яна. Что бы я ни сказал, его не примут и обязательно попытаются убить.

Но если основная часть жителей поселения была настроена крайне агрессивно к приближающимся чужакам с их приручёнными, а вернее — подчинёнными изменёнными зверем, то отец Эльзы явно был другого мнения. И это заместитель главы поселения, один из его лучших охотников, который гораздо лучше большинства присутствующих знает, насколько опасными могут быть подобные монстры.

Он прекрасно видел, что на пристани собрались все жители Скаргарда. Видел оружие в руках у мужчин: мечи, топоры, рогатины и, что самое страшное для людей, находящихся в небольшой лодке — натянутые луки, и поэтому приказал своим людям остановиться, не доплыв до пристани две сотни метров.

— Чего это вы здесь устроили? — заорал Олаф.

— Защищаем Скаргард от зверя, что вы тащите за собой! — ответил ему глава семейства Трори, вскидывая вверх руку с мечом.

Его примеру последовали и другие мужчины, показывая свою решимость.

— Сюда звери могут попадать исключительно в виде мёртвой туши. И ты прекрасно об этом знаешь, Олаф. Так для чего тащишь этих чужаков с их ручной тварью? Хочешь, чтобы она растерзала наших жён и детей? Не бывать этому!

На этот раз защитники поселения выдали что—то очень похожее на рычание. Костяшки пальцев, сжимающих оружие, побелели. Кто—то из женщин охнул, заплакали несколько самых младших детей, и это заставило зверя, следовавшего за лодкой, зарычать в ответ.

Он доплыл до лодки, в которой сидел Олаф, и, чтобы хоть немного передохнуть, ухватился за неё огромной когтистой лапой. Даже с такого расстояния было видно, насколько огромные когти выпустила эта кошка. А именно кошкой оказался зверь. Полностью чёрной, с мощной головой, защищённой костяными наростами, и пронзительными фиолетовыми глазами, приспособленными для охоты в полной темноте.

— Сумеречная пантера, — практически в один голос произнесли мы со старым Гронтом.

Только на этот раз он прошептал это одними губами. И что удивительно, он единственный из взрослых мужчин не отправился на пристань. Остался стоять неподалёку от нашей компании.

— Олаф, убейте эту тварь, и только после этого мы разрешим чужакам войти в поселение. Даже не думайте приближаться вместе с живым монстром. Мы будем стрелять!

— Ох, ё… — послышалось сразу после слов Ингрена Трорри.

А вместе с этим восклицанием раздался треск спускаемой тетивы. Одинокая стрела засвистела в воздухе и упала в воду, не долетев до лодки Олафа с полсотни метров.

Прекрасная демонстрация всей серьёзности сказанного. И того, что нервы у всех на пределе. Где не выдержал один, может не выдержать и ещё кто—нибудь. Так что всем необходимо быть крайне осторожными. Олаф это прекрасно понимал и не стал горячиться, в отличие от чужаков, которые вскочили и явно начали готовиться к бою. У двоих остались чудом уцелевшие щиты, которые они тут же подняли. Зверь отцепился, начал фыркать, взрыкивать и нервно нарезать круги за лодками, всячески сигнализируя о том, что готов броситься в бой.

Отец Эльзы повернулся к чужакам и начал им что—то говорить. До нас долетали только отдельные обрывки фраз, по которым невозможно было ничего понять: слишком далеко они находились и слишком тихо говорил Олаф. Но что бы он им ни говорил, через несколько секунд чужаки сели на свои места, а пантера начала успокаиваться.

— Трорри, эти люди — укротители с далёкого восточного континента. Зверь полностью подчиняется им. И совершенно не опасен ни для кого, но ты прав, я погорячился, когда решил позволить им войти в поселение вместе. Сейчас мы отвезём их в бухту. Помнится, там должна стоять старая рыбацкая хижина…

На этих словах я напрягся и собрался было бежать, но остановил себя в последний момент. Пусть все и были увлечены исключительно общением Олафа и старшего Трорри, но рядом стояли Броми, Эльза и другие ребята, которые точно решат догнать меня и узнать, куда это я так сорвался. А ещё рядом стоял Гронт, который точно не оставит моё исчезновение без внимания.

— Мне нужно домой. Кажется, я видел такую кошку в одной из книг. Хочу убедиться, что это точно Сумеречная Пантера.

— Во дурак, тут такое происходит, а он собрался домой идти и в книгу смотреть, — подколол меня Джей, но тут же вернулся к переговорам.

— Ты кого дураком назвал? Да Вик умнее всех в Скаргарде, — как всегда вступился за меня Броми. Тяжело вздохнул с явным сожалением и предложил: — Хочешь, я схожу с тобой?

— Не стоит. Тебе точно будет неинтересно ждать, пока я копаюсь в книгах.

Друг кивнул, а я совершенно спокойно вышел из толпы и направился в сторону дома, хотя должен нестись со всех ног совсем в другую сторону.

Когда отошёл довольно далеко, ощутил на себе чьё—то внимание, обернулся и встретился взглядом с Эльзой, которая поспешила отвернуться. Не знаю почему, но мне очень не понравился её взгляд. Словно она в чём—то подозревает меня и обязательно попытается проследить. Но времени разбираться ещё и с этим сейчас нет.

Завернул за угол, гарантированно скрывшись от любого взгляда с пристани, и бросился в сторону дороги, ведущей к бухте. Я вполне успеваю опередить Олафа: всё же им необходимо будет делать приличный крюк, чтобы заплыть в бухту и не пробить лодки о подводные скалы, которыми щедро усыпано морское дно в том районе.

Чем ближе подбегал к хижине, тем отчётливее ощущал присутствие Яна. Словно одновременно могу чувствовать себя и его. Весьма странное, но крайне интересное ощущение. Ян был очень спокоен и сосредоточен. И даже когда я ворвался в хижину, громко хлопнув дверью, которая слетела с одной петли, он не обратил на это никакого внимания, сидя на песке, скрестив задние лапы и положив передние на колени. При этом из уголка рта у малыша торчала веточка бамбука, которую он медленно жевал.

— Ян, нам пора уходить отсюда. Нельзя, чтобы тебя увидели, — сказал я, принявшись наводить в хижине беспорядок.

Ломать всё, что совсем недавно привёл в порядок, и скрывать следы жизнедеятельности Яна. Это казалось сделать труднее всего. Слишком много остатков еды, да и самой еды ещё было навалом. Пришлось срочно вырывать яму в песке и закапывать всё туда.

Работал я невероятно быстро, в любое мгновение опасаясь услышать плеск вёсел или голоса. А вот Яну моё волнение не передалось. Малыш за это время даже не подумал пошевелиться и вообще хоть как—то обозначить себя. Просто сидел с закрытыми глазами и продолжал жевать бамбук.

Раз так, то делать нечего. Подхватил Яна на руки и удивился, насколько он потяжелел буквально за несколько часов. Если раньше я его практически не ощущал, то сейчас пришлось напрягаться, чтобы просто держать на руках.

В последний момент вспомнил про дверь и сорвал её со второй петли. Вот только жаль, что со следами ничего не получится сделать. Максимум, что я сейчас могу, это затоптать все следы малыша Яна. Ну а с человеческими ничего не поделать. Их уже никак не скрыть за столь короткое время. Надеюсь, они не вызовут никаких вопросов. В Скаргарде всем известно об этой хижине, и почему бы кому—то не заглядывать сюда время от времени?

— Вот теперь всё точно готово, — сказал я самому себе, поудобнее перехватив Яна, и поспешил в сторону бамбуковой рощи, раскинувшейся совсем недалеко.

Спрятать Яна можно было только там. Сборщики, если заходят сюда, то ограничиваются самым началом рощи, никогда не забираясь вглубь. В этом нет никакого смысла. Бамбук растёт слишком быстро, а Скаргард не испытывает в нём острой потребности. Вполне хватает того, что добывают на окраине.

Роща располагалась в получасе ходьбы от хижины. Попасть в неё можно сразу с трёх направлений, и мы с Яном вошли с самого непопулярного. Этим входом не пользовались уже очень давно. В принципе, можно остановиться здесь, но это слишком рискованно. Необходимо зайти вглубь рощи, что я и сделал.

Остановился только через десять минут, наткнувшись на залежи старого, поломанного бамбука. Они гарантировали, что сюда очень давно не заглядывали люди. Молодняка вокруг также было достаточно, так что Яну есть чем подкрепиться. За всё время, что добирались сюда, он так и не пошевелился. Аккуратно посадил его на землю и начал расчищать место, чтобы хоть както обозначить малышу периметр, за который не стоит выходить. Жаль, что с собой не было никаких инструментов, дело пошло бы куда лучше. Но этим займусь в следующий раз.

Когда был очищен участок примерно метра три в диаметре, услышал шорох, после которого последовало ворчание.

— Бубуубхбу. Бухбубу.

— Возле острова потерпел крушение корабль, на борту которого были укротители. Даже уцелел один их зверь — Сумеречная Пантера. Сильное и очень опасное животное. Жители Скаргарда отказались пускать их в поселение, поэтому Олаф решил поселить чужаков в старую рыбацкую хижину. Нельзя, чтобы тебя увидел кто—нибудь посторонний. Слишком они предвзято относятся к изменённым зверям, считая всех без исключения дикими хищниками, желающими убить и сожрать как можно больше людей.

— Бубух? — очень удивлённо произнёс малыш Ян и показал лапой на ближайший молодой росток бамбука.

— Это я уже знаю, что тебе ничего, кроме бамбука, и не надо. Уверен, что ты не причинишь никому вреда, и всё в этом роде. У меня есть знания и воспоминания, которых нет у остальных. Поэтому теперь тебе придётся пожить здесь. Сейчас расчищу достаточно места, чтобы тебе не было тесно. Сегодня придётся поспать на открытом воздухе, без крыши над головой, а завтра я обязательно что—нибудь придумаю. Сделаем тебе землянку или что—то в этом роде.

— Бухуб. Бубух, — подскочил радостный Ян и указал на кучу старого, иссохшего бамбука, лежавшую недалеко от него.

— Если хочешь, можешь помочь. Только смотри, не ломай хорошие побеги. Их ты будешь есть.

Но, похоже, малыш меня уже не слушал. Он подскочил к ближайшей соломине, устремившейся вверх на десятки метров, и снёс её одним ударом лапы, после чего начал наносить быстрые удары, пока не поломал всю соломину на равные части, примерно по полметра каждый. Затем перевернул получившуюся охапку и нанёс ещё несколько быстрых ударов, расщепив каждый из стволов в нескольких местах. Половину откинул, а вторую половину взял верхними лапами и стал мести своей импровизированной метлой.

Я же стоял и смотрел на всё это с открытым ртом. Конечно, пандарены — это полуразумные звери, которые по мере взросления и развития способны и не на такое, но Яну всего несколько месяцев от роду. Откуда он знает, как сделать метлу из бамбука? Даже я не додумался бы до такого способа.

— Так действительно будет гораздо проще, — рассмеялся я и продолжил отгораживать периметр, в котором Яну предстоит жить какоето время.

Пока занимался уборкой старого бамбука, наблюдал за малышом, который не просто подметал землю, сметая всю труху, но и тренировался, словно в руках у него не самодельная метла, а настоящее оружие.

Из моих прошлых воспоминаний точно могу сказать, что по мере взросления пандарены учатся сражаться любым оружием, которое может попасть им в руки. И делают они это не для того, чтобы лучше научиться развиваться, а чтобы сдерживать свою силу. Поскольку по—настоящему они раскрываются только в рукопашной схватке. И вот таким образом, постоянно осваивая новые виды оружия, они искусственно создают себе препятствия, становясь от этого только сильнее.

Малыш Ян явно знает об этом пути и уже вступил на него. Да, не только у меня пробудились знания предков. Осталось только понять, как с ними правильно обращаться, чтобы в нужный момент получать необходимые знания. Если таковые имеются.

Пока же я выпустил свою силу и начал собирать мелких жучков, занимающихся своими делами в этой части рощи. Также обязательная тренировка для развития силы укротителя. Пусть жуки уже практически не дают никакого прогресса, но это всё же лучше, чем просто сидеть на месте.

Ощутил, как торопятся вернуться в муравейник отряд сборщиков, нашедших щедрую добычу в виде небольшой лягушки, умершей совсем недавно. Сегодня в колонии будет настоящий праздник. Возможно, даже королева отметит этих сборщиков и позволит им приблизиться к ней. Чего ещё может желать обычный муравей?

Вот по своим делам ползёт толстая гусеница, которая уже запаслась достаточным количеством питательных веществ и готова начать плести кокон, в котором произойдут удивительные метаморфозы и на свет появится бабочка. Правда, это будет ночница — не самая красивая и не самая живучая бабочка. Всего три ночи, и она станет кормом для своего потомства.

Немного в стороне кружится рой мелких мошек, прилетевших сюда как раз в поисках подходящего иссохшегося бамбука, в котором они собираются отложить своих личинок. Вот только все они кружат на одном месте, вокруг главной мошки, которая каким—то неизвестным мне образом смогла стать младшим офицером. Только от этой мошки зависит, насколько удачным окажется эта вылазка. Правда, теперь в какойто степени и от меня. Всё же я убрал уже несколько вполне подходящих для них иссохшихся соломин бамбука.

Потянулся ещё дальше и где—то ближе к вершинам побегов ощутил присутствие двух бамбуковых соек — небольших птиц, которые вьют свои гнёзда исключительно на вершинах самых длинных соломин. Отчего их гнёзда могут сорваться вниз даже от незначительного ветерка. Из—за этой особенности природа наделила крохотных пигуч удивительной способностью откладывать яйца чуть ли не каждую неделю. И я как раз застал пару за строительством нового, совсем хлипкого гнезда.

Сам и не заметил, как превзошёл все прошлые рекорды, раскинув силу укротителя в радиусе почти полсотни метров. В этом радиусе я могу ощутить всех живых существ, понять, кто они, что из себя представляют, и на мгновение стать каждым из встреченных. Невероятный опыт, который не может сравниться даже с самыми крутыми развлечениями, что мы придумываем с другими детьми.

Такое единение позволяет определить, насколько хорошо зверь подходит на роль моего компаньона, а ещё понять его настроение и в случае реальной опасности принять необходимые меры. По мере роста моей силы я даже смогу вот таким образом отпугивать особо опасных экземпляров на приличном расстоянии.

Конечно, подобное не работает с кем—то, кто уже стоит на пути изменения и стал офицером. Первое время мне будет очень сложно справиться даже с младшим офицером, а о том, чтобы повлиять на Короля, даже думать не стоит. Здесь нужно достичь совершенного слияния со своим компаньоном. И то лишь в том случае, если этот компаньон сам является Королём. Правда, больше никаких знаний по этому поводу не мог найти, как ни пытался.

Понятно одно: нам с Яном как можно скорее необходимо устанавливать полноценную связь и начинать развиваться совместно. Вдвоём дело пойдёт куда быстрее. И вот такие совместные занятия отлично способствуют усилению нашей связи.

Даже не глядя на малыша, могу сказать, что он отлично справляется. Через ниточку нашей связи ощущаю, как сильно он доволен: и тем, что смог соорудить метлу, и тем, что я похвалил его за это.

Прошло около часа, как небольшой загон, примерно четыре метра в длину и ширину, был готов. Сушняк бамбука выступал в качестве невысоких стен, не больше полуметра. Я спокойно могу перешагнуть через такую, да и для Яна она точно не станет препятствием. Просто пройдёт сквозь неё и сделает для себя выход в любом месте, где захочет.

Сам Ян всё это время продолжал подметать и уже практически закончил. Собрал две приличные кучи мусора, которые теперь необходимо убрать отсюда. Только собрался сделать это, как получил удар бамбуковой метлой по рукам.

— Бу! — недовольно выдал малыш, после чего схватил метлу обеими лапами, при этом перевернув расщеплённой частью вверх, словно это топор и он собирается что—то рубить.

По шерсти в районе глаз начали бегать молниевые искры, а затем каким—то непостижимым образом они резко соединились, превратившись в полноценную молнию, скользнувшую по рукам малыша. И в этот момент он нанёс удар, заставив меня броситься к нему и стиснуть зубы от ударившего разряда, но не позволить нанести удар по второй куче.

Просто во время первого прозвучал оглушительный хлопок, словно гром от удара настоящей молнии. Такой полюбому услышат не только в рыбацкой хижине, но, возможно, и в Скаргарде.

— Больше никогда так не делай. Ты не должен шуметь. Не должен привлекать к себе внимание. Никто, слышишь, никто не должен увидеть тебя.

Я стоял на коленях напротив Яна и держал его за плечи, смотря в глаза, стараясь как можно более деликатно передать свои чувства: тревогу, волнение и страх. Страх того, что кто—то из охотников Скаргарда найдёт малыша и обязательно попытается убить его. Я смотрел в глаза бусинки, которые выглядели так, словно Ян готов в любой момент заплакать.

— Бухбу, — тихо произнёс он и на самом деле шмыгнул носом, практически неотличимо от расстроенного человека.

— Нет, я не ругаюсь. Я просто прошу тебя быть тише. Уже этот хлопок мог привлечь сюда посторонних. Теперь нам придётся быть очень тихими и немного подождать, прежде чем продолжать обустраивать твоё временное жилище.

— Бу?

— Правда, не ругаюсь.

Этого казалось достаточно, чтобы Ян повёл плечами, сделав какое—то совсем простое, но невероятно действенное движение, позволившее скинуть мои руки. Он освободился и вцепился в меня всеми четырьмя лапами. Объятие оказалось невероятно крепким. Настолько, что мне даже пришлось сдерживаться, чтобы не начать отрывать малыша от себя. Это не только обидит его, но и заставит думать, что он вновь сделал что—то не так. Так что пришлось терпеть, но совсем недолго.

Гдето на самом краю восприятия появилось весьма странное чувство. Ян также ощутил это и сам быстро отцепился, встав в боевую стойку. Его шерсть начала искриться, и сейчас снова могло произойти непредвиденное. Поэтому пришлось положить руку на плечо Яна, стараясь не показывать, насколько тяжело мне это далось.

— Тебя не должен увидеть никто посторонний. Даже другой зверь.

Совсем близко мы ощутили присуствие другого зверя. Невероятно осторожного и умеющего выслеживать жертву. Даже предположить не могу, кто это может быть.

Глава 7

Стоило мне только уловить чужое присутствие, как оно тут же исчезло.

Вновь раскинул силу укротителя на максимально возможное расстояние и закрыл глаза, но так и не смог больше ничего ощутить. А когда открыл, не смог и ничего увидеть.

Ян исчез!

И, судя по тому, что удавалось уловить через нашу связь, малыш был собой очень доволен. Настолько, что даже забыл об осторожности и вновь высвободил молнию, выпустив её куда—то мне за спину.

В этот момент воздух на том месте, где до этого стоял Ян, пошёл рябью, и я увидел его силуэт. Преломление — умение, которое впервые вижу в исполнении Пандарена. Но об этом потом. Гораздо важнее, что Ян выпустил молнию не случайно. Он атаковал нарушителя, обладающего схожей способностью к маскировке.

Это помогло мне ощутить Сумеречную Пантеру, которая явно пришла сюда по приказу хозяина — проверить, что здесь грохнуло. И только благодаря тому, что пантера была сильно ослаблена борьбой за выживание в бушующем море, она не напала на нас сразу. Просто не была уверена в своей победе. Даже над мальчишкой, не отличающимся выдающимся телосложением, и детёнышем Пандарена. И это дало мне возможность атаковать первым.

Раз пантера настолько ослаблена, то у меня есть все шансы достучаться до разума кошки, даже сквозь ошейник, подавляющий её волю и превращающий в послушного исполнителя.

Раздался утробный рык, и Сумеречная Пантера, скинув с себя маскировку, всё же решилась атаковать. Стремительный прыжок и вот на нас летит три сотни килограммов сплошных мышц, острейших когтей и зубов, способных дробить кости.

Единственное, что я мог сейчас сделать, это схватить малыша Яна и отпрыгнуть в сторону. Вот только его не оказалось на месте. Неуклюжий, ещё не умеющий толком управлять своим телом и способностями, Ян прыгнул не хуже пантеры. При этом в лапах он держал свою метлу, которой со всей дури приложился по оскаленной морде совершенно не ожидавшей подобного кошки.

Приложился с такой силой, что огромная туша изменила траекторию полёта и промахнулась, разминувшись со мной на полметра. Я прекрасно вижу ошейник, чьи шипы впились в тело зверя и наказывают пантеру в случае непослушания.

Вижу его на расстоянии вытянутой руки и знаю, что нужно делать. Ещё до того, как пантера успела прийти в себя после удара Яна, просунул руку под ошейник и коснулся никогда не заживающей раны, одновременно выпуская всю силу укротителя, что только смог собрать.

Это оказалось невероятно сложно. Словно я с кучей тоненьких зубочисток в руках решил пробить каменную стену толщиной в пару метров. Единственная возможность для меня это сделать — найти подходящие трещины и пропихнуть через них зубочистки. Найти и нажать на единственную точку, которая позволит разрушить стену.

Трещин в основе артефакта подчинения было предостаточно. Самые крупные как раз сходились в местах, где шипы из ошейника впивались в плоть зверя. Туда я и начал давить, просовывая одну зубочистку за другой. На удивление, пантера не сопротивлялась. Словно она понимала, что я хочу помочь, и терпела, изо всех сил сопротивляясь полученным от хозяина командам.

Мощное тело дрожало под моими руками, было слышно тяжёлое, хриплое дыхание и громкий стук бешено колотящегося сердца зверя. Я постепенно продвигался всё дальше, и в один момент сопротивление исчезло, приведя меня в состояние полного ступора. Как пробить стену, я нашёл способ, но вот что делать дальше?

Пантера уже была на грани, и я чувствовал, что ещё немного и она кинется на меня. Выполнит команду своего хозяина и разберётся с возможной угрозой, которой стали мы с Яном. Ещё одним изменённым зверем, который оказался гораздо более опасным, чем сама пантера.

Тяжёлая лапа опустилась мне на ногу, и из неё начали выдвигаться когти. Острые, словно бритва, они даже не заметили сопротивления кожи, из которой была сделана моя обувь. Лапа дрожала, когти выдвигались невероятно медленно, но несмотря на это всё глубже впивались в мою плоть. Это было чертовски больно, но я не обращал внимания на боль, полностью сосредоточившись на помощи пантере.

Мой разум вместе с силой укротителя бессмысленно метался внутри ошейника, ища способ перехватить управление или разрушить его. Хотя бы сбросить последнюю команду, тогда я смогу договориться с пантерой, и она уйдёт.

Измученная, подвергавшаяся постоянным телесным и ментальным наказаниям кошка до сих пор была не сломлена. Хотя её хозяева и считали иначе. Уже давно она безропотно выполняла все их приказы и не выказывала даже капли неповиновения. Но на самом деле она ждала. Ждала, когда хозяин допустит ошибку и ослабит бдительность. Тогда пантера перегрызёт ему горло, а затем начнёт убивать всех людей, которых встретит.

Сам не понял, как наткнулся на этот клубок ярости, который кошка старательно прятала от своего хозяина. Оберегала его и каждый день подкармливала новыми приказами, новыми порциями боли и унижения, которым её подвергали. Просто ради своего удовольствия. Чтобы потешить тщеславие и чувство превосходства.

Коготь уже прошёл мою ступню насквозь, но на этом пантера остановилась. Смогла сделать невероятное усилие и сдержаться, добавив к скрытой ярости ещё одну, очень большую порцию. И в этот момент что—то изменилось. Я увидел путь, который мне показывали всполохи молнии, появившиеся здесь непонятно откуда.

Через несколько минут тяжело выдохнул и рухнул, уткнувшись лицом в мокрую шерсть упавшей за пару мгновений до меня Сумеречной Пантеры. Кошка тяжело дышала, с громким свистом втягивая воздух. Шерсть пропиталась потом, на клыках осталась пена, но она перестала дрожать.

Я смог.

При помощи Яна у меня получилось взломать артефакт подчинения. Ослабить его, отменить последние приказы и при этом не дать пантере высвободить её ярость. Не допустить превращения в кровожадного монстра.

Если бы этого не получилось, то мне самому пришлось бы убить кошку. Выпускать на острове монстра, способного становиться практически невидимым, нельзя. Как нельзя допустить, чтобы хозяин пантеры узнал о нас с Яном.

— Прости, но полностью освободить тебя у меня сейчас не получится. Слишком я слаб как укротитель. Да и то, что я сделал сейчас, получилось исключительно благодаря помощи Яна.

Его приглушённый бубнёж был слышен из—под пантеры, которая придавила малыша, когда падала. Но он точно в полном порядке и даже не ушибся. Тела пандаренов очень крепкие и выносливые. Он упал с неизвестной высоты и остался невредим, а здесь всего лишь немного придавило.

— Возвращайся к своему хозяину и скажи, что ничего не нашла. Что в окрестностях хижины пусто. Нет никаких изменённых зверей. Что жители Скаргарда смогли создать достаточно большую безопасную зону и поддерживают её. На нашем острове нет сильных монстров. И, пожалуйста, не нужно делать глупостей. У тебя не хватит сил, чтобы полностью избавиться от подчинения. Но я обещаю, что обязательно найду способ, как освободить тебя. Только при одном условии: когда это произойдёт, ни один житель острова не пострадает от твоих зубов и когтей.

Ответом мне стало утробное урчание, после чего пантера извернулась, выпуская из—под себя Яна, и её шершавый, горячий язык прошёлся по моему лицу. Кошка быстро поднялась, отряхнулась, выдала короткий рык на прощание и сорвалась с места, моментально потерявшись среди бамбука.

Ещё она умудрилась бросить Яну в лицо горсть земли. Весьма своеобразная благодарность.

— Бу! Бу! Бух! — выдал возмущённый Ян, заставив меня улыбнуться.

— Она просто сказала «спасибо». Не стоит воспринимать это так близко к сердцу. Моим компаньоном будешь ты, и никто другой. Неужели ты решил, что я смогу поменять тебя, могучего Яна, на какуюто Сумеречную кошку?

Я начал вставать, чтобы обнять малыша, и скривился от боли в стопе, насквозь пробитой когтем пантеры. На удивление, крови почти не было. Всего несколько капель, которые не смогли намочить обувь. Но бегать ближайшие несколько дней точно не смогу. Впрочем, и просто ходить будет совсем непросто, с учётом того, что к знахарке Нэн я точно не пойду. Слишком много странных повреждений в последнее время. Слишком много вопросов может возникнуть, на которые я не могу ответить, не выдав малыша.

Ян почувствовал, что у меня что—то болит, и прыгнул на руки.

— Нет, не нужно, — остановил я его, когда ещё один бесценный зуб был готов воткнуться в меня, чтобы исцелить рану, с которой мой организм сам справится за несколько дней. Нельзя тратить столь ценный ресурс на подобную мелочь.

Ян вновь недовольно заворчал, но всё же послушался.

— А теперь давай поговорим о том, что всё стало гораздо серьёзнее.

Отцепил от себя Яна и поставил его на землю, после чего присел, чтобы не смотреть на Пандарена сверху вниз. Показать, что мы равны и я никогда не поступлю с малышом так, как поступили с пантерой.

— Теперь, помимо жителей Скаргарда, на острове появились другие люди, которые мне очень не понравились. И нападение нашей недавней гостьи полностью подтвердило мои опасения, — малыш зарычал и топнул, подняв облачко иссохшихся листьев, уже превратившихся в пыль. — Поэтому тебе необходимо быть очень осторожным. И если уловишь приближение кого—нибудь чужого…

Договорить я не успел: Ян растворился в воздухе, став совершенно невидимым. При этом я прекрасно ощущал его и точно могу сказать, что малыш остался стоять на месте.

— Бухбухбу. Бухбубу, — послышался довольный голос Пандарена, который совершенно точно не должен был обладать подобными умениями.

Даже Сумеречная Пантера не смогла бы вот так бесследно исчезнуть на залитой светом расчищенной поляне. Ей, чтобы использовать свою маскировку, необходимы сумерки или, на худой конец, тени — что понятно из названия этой породы хищных кошек.

— Такая маскировка будет идеальной. Молодец, — сказал я, потеребив невидимого Пандарена по голове. На что получил недовольное бурчание и улыбнулся. — Мне не нужно видеть тебя глазами, чтобы найти. Так же и тебе. Прислушайся к себе, к нашей связи, и всё поймёшь.

После этого ворчание прекратилось, а я ощутил волну удивления от Яна, открывшего для себя нечто новое. Пока незнакомое, но явно приятное.

— Твоя маскировка потрясающа, но она не поможет против укротителей, если попадёшь в зону действия их чутья. Мы же узнали о пантере раньше, чем она решила напасть. Я понятия не имею, насколько сильны эти укротители с востока, и укротители они вообще, или нет, но в любом случае постарайся держаться от любого постороннего человека как можно дальше. В идеале — на пределе действия твоего чутья.

Правда, я сам не уверен, что этого хватит для защиты от чужаков, но больше ничего мы не можем. Конечно, с открытием новых возможностей Яна по маскировке можно попытаться провести его в Скаргард и спрятать в доме. Но это слишком рискованно. Я уверен, что его заметят очень быстро. Просто кто—нибудь будет проходить мимо, когда малыш начнёт бухать, и обязательно захочет посмотреть, что происходит в доме главы поселения.

Как—то не принято у нас запирать двери. Подобное поведение вызовет много вопросов, на которые я, опять же, не смогу ответить. Да и отец может вернуться в любую минуту. Вот тут нас с Яном уже ничего не спасёт. Глава поселения и его сильнейший охотник точно не станет разбираться, а сразу же прикончит неизвестного зверя, забравшегося к нему в дом. И даже если я в этот момент буду находиться рядом с Пандареном, то ничего не смогу предпринять.

В общем, тащить малыша в Скаргард не вариант. Остаётся только надеяться, что Олаф окажется достаточно предусмотрительным, не разрешит чужакам слоняться по острову и приставит к ним охрану.

Ещё полчаса общения с Яном и мне вроде удалось донести до него всё, что хотел. Временный ореол обитания Пандарена обозначен завалами сухого бамбука. В его пределах вполне достаточно свежей пищи, но, если её окажется мало, можно совершать короткие вылазки для восполнения запасов пропитания, что весьма сомнительно. На очищенной поляне осталось достаточно побегов, которых Яну хватит как минимум дня на три. Но я не собираюсь отсутствовать так долго. Приду сразу же, как получится свалить, не вызвав никаких подозрений.

Вновь перестраховался, на этот раз оставив наблюдать за малышом колонию жучков точильщиков, распределив их на побегах вокруг нового жилища Яна. Ещё несколько распределил на подступах. Явно недостаточно, но моих сил хватило только на это. И эти меры были весьма условными. Даже если сюда заявятся чужаки, я в любом случае не успею прийти на помощь вовремя.

Да и что уж там, нужно быть честным в первую очередь с самим собой: с одним чужаком я справлюсь, но, если их будет двое, тут уже без вариантов.

Обняв малыша на прощание, я ушёл. Выбрал для возвращения другой путь и пожалел об этом уже совсем скоро, встретившись со сборщиками бамбука, которые уже собрались возвращаться в Скаргард. Даже вчерашняя буря не стала поводом, чтобы отменять работу. Наоборот, бамбук сейчас будет более востребованным, чем обычно. Всё же пострадали многие дома, и теперь требуются материалы для ремонта.

— Ты тут откуда взялся? — спросил меня старший среди сборщиков — Энди Лари.

Один из старейших жителей Скаргарда, которому перевалило далеко за восемьдесят. Бывший охотник, после травмы ставший главным строителем поселения и один из немногих, кого уважают так же сильно, как отца, Олафа, старого Гронта, знахарку Нен и ещё нескольких человек, входящих в совет Скаргарда.

Несмотря на свой почтенный возраст, Энди мог с лёгкостью дать фору многим молодым охотникам и сборщикам. Совершенно седой, с лицом, испещрённым глубокими морщинами. Небольшая борода и усы прибавляли Энди ещё несколько лет сверху, но, когда мы об этом говорили, он только улыбался. Высокий, жилистый, но совсем не худой. Сильный и ловкий, что позволяло ему в свои годы лазить по стволам бамбука в поисках цветов Медового Арта — практически единственного лакомства, доступного на острове и так любимого всеми детьми без исключения. Что делает Энди ещё и любимцем детворы. И я не исключение: мне так же часто перепадали сладкие цветы.

И всё это старик Энди умудрялся проделывать с одной рукой. Вторую он потерял в схватке с каменными обезьянами, среди которых появился младший офицер. Зверя Энди прикончил, но остался без руки и ушёл из охотников, найдя себя в новом деле. Вместо левой руки у него набор протезов, которые помогают в работе и сборе материалов.

Сейчас это был крюк, которым удобно цепляться за стволы бамбука.

— Решил ускользнуть под шумок и подобраться к границам? Гронт говорил о твоём неуёмном желании выбраться за пределы безопасной зоны. Даже просил всерьёз рассмотреть подобную возможность. Вот только он один был согласен с этим. И, судя по тому, что мы встретили тебя здесь, он сильно ошибается. А ты, Виктор, нагло пользуешься расположением Гронта и, вместо того чтобы помогать с разгребанием последствий бури, просто ускользнул из поселения, чтобы попытаться нарушить правила и выйти на запретную территорию, — отчитывал меня Энди, стоя в стороне от ещё пяти сборщиков, которые занимались связкой заготовленного бамбука и не обращали на нас никакого внимания.

Всё же я сын главы Скаргарда и его вероятный преемник. Поэтому мой авторитет нельзя подвергать сомнениям, как говорили члены совета. Хотя никакого авторитета и не было. Это всё выдумки стариков.

— Это не так. Я просто хотел поближе осмотреть чужаков, которых Олаф решил поселить в старой рыбацкой хижине…

— Каких чужаков? И что у тебя с ногой? — перебил меня Энди, который ещё был не в курсе последних новостей. Сборщики всегда уходили рано утром и порой возвращались уже затемно.

Быстро рассказал ему о находке в море, а от вопроса про ногу просто отмахнулся. Просто сказал, что был слишком невнимателен и наступил на острый обломок бамбука. Да и не нужно уже это было. Энди отдал команду сборщикам возвращаться. И плевать, что они ещё не до конца закрепили собранный бамбук, вернутся за ним завтра.

Появление в Скаргарде чужаков слишком неординарное событие, чтобы пропустить его. Особенно для одного из совета. Ну а мне старик Энди сказал не отходить от него. Предлагал забраться к нему на закорки или сесть на одну из связок бамбука, что несли сборщики, но я отказался, продемонстрировав, что могу нормально передвигаться. Пришлось сильно постараться, чтобы не показать, как мне на самом деле больно. Но если не прыгать и стараться меньше наступать на носок, то всё действительно не так и страшно. Дома есть целебная мазь, которой вполне хватит, чтобы уже завтра я мог передвигаться гораздо увереннее.

Через полчаса мы вошли в Скаргард, в котором было на удивление тихо. Лишь со стороны площади доносились тихие голоса, туда мы и направились с Энди, а остальные сборщики понесли собранный бамбук на склад.

Пройдя через три улицы, пару раз преодолев довольно крутые подъёмы и спуски, мы вышли к площади, на которой собрались все жители Скаргарда, за исключением охотников, несущих стражу на границах безопасной зоны. В центре толпы остался довольно большой свободный пятачок, в котором стояли все члены совета, за исключением отца, старика Энди и Олафа.

Толпа тихо гудела: люди переговаривались между собой, а члены совета выглядели встревоженными. Это было прекрасно видно по трясущимся рукам матери задиры Джея — Урсулы, которая отвечает за продовольствие и руководит единственной таверной в поселении, где каждый может посидеть вечером за кружечкой эля, послушать рассказы стариков и охотников и просто пообщаться, забыв о ежедневных заботах. По нервным взглядам, бросаемым на всех собравшихся, знахаркой Нен. По постоянному облизыванию губ травницы Инги. По хмурому виду кузнеца Железного Стэна. По закушенной до крови губе Мокрого Арни — главного среди рыбаков. И даже старый Гронт выглядел очень взволнованным, но на самом деле крайне сердитым и раздражённым, уж ято его знаю.

Кто—то из скаргардцев заметил нас и сообщил об этом остальным.

— А вот вернулся и последний член совета. Энди, давай к нам, скоро уже должен подойти Олаф с нашими гостями. А пока мы расскажем тебе, что здесь произошло, пока ты собирал бамбук, — пробасил старый Гронт, с лёгкостью перекрывая едва различимый гул голосов скаргардцев.

При этом учитель мельком бросил в меня взгляд и поджал губы, что не предвещало ничего хорошего.

— Обработай рану, парень, и пусть всё случившееся останется между нами. За моих ребят можешь не переживать: они умеют молчать, — хлопнув меня по плечу, сказал Энди и направился занимать своё место среди членов совета, среди которых теперь нет только отца и Олафа.

Взглядом поискал Броми, но не нашёл его. Зато меня нашла вездесущая Вита, которая вынырнула неизвестно откуда прямо перед носом. Словно она обладает такой же способностью к маскировке, как и малыш Ян.

— А ты где пропадал? Броми и старик Гронт тебя обыскались. Да чего они… Даже Эльза тебя искала. Правда, не сказала мне, для чего ты ей сдался. И вообще, она сегодня какая—то нервная. Три раза обещала мне уши надрать и один даже надрала.

Девчонка схватилась за уши и поморщилась. Видимо, достала даже Эльзу, раз та решила прибегнуть к подобным мерам. Но меня это совершенно не удивило. Уж кто—кто, а Вита способна достать и вывести из себя кого угодно.

— Уснул в сарае: слишком бурной выдалась ночь. Зашёл за инструментами и сам не заметил, как вырубился.

— Там точно никто бы не стал искать. Даже я не додумалась, — с умным видом кивнула Вита. — Погоди. Раз ты спал в сарае, то почему одежда вся такая грязная, словно по земле катался? Да и воняет от тебя странно, как от свежих звериных шкур, когда их только привозят с охоты. А с ногой чего? Вон дыра в башмаке, и кровь есть.

— Ты чего пристала? Сказал же, уснул в сарае. Думаешь, что там очень чисто? А на башмак старый нож упал, когда я за топором полез. Всё, отстань уже от меня. Иди приставай к кому—нибудь другому.

Было видно, что Вита мне не очень поверила, но это её проблемы. К тому же толпа зашевелилась, и все стали смотреть в сторону дороги, ведущей в сторону бухты: по ней шла делегация из десяти человек.

Глава 8

Впереди шёл Олаф, а рядом с ним один из чужаков. Совсем молодой, светловолосый парень в каких—то мешковатых одеждах, больше похожих на женское платье. На груди у него болтался амулет, который я не могу пока разглядеть. Явно не воин: слишком худой и слабый. На вид лет двадцать. Массивный нос заканчивался крючком и больше был похож на птичий клюв. Тонкие губы, на которых застыла дежурная полуулыбка, которая была предназначена исключительно для обмана. Стоило увидеть глаза этого человека, и сразу стало понятно, что он очень жесток и вонзит тебе в спину нож, всё с той же улыбкой, и вполне возможно, что в этот момент она станет настоящей. Невероятно холодные, я бы даже сказал, ледяные глаза убийцы, которые внимательно осматривали Скаргард и его жителей, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Чужак посмотрел на меня, и в этот момент внутри что—то дёрнулось. Промелькнула искра узнавания, вот только принадлежала она точно не мне. Ну не мог я видеть его раньше. Только если сразу после рождения, поскольку на момент появления на острове мне было не больше пары месяцев от роду.

Не желая того, я уставился на клювоносого, и это не осталось без внимания. Его взгляд на несколько долгих мгновений остановился на мне, отчего стало не по себе. Но рядом находилась Вита, которая никогда не лезла за словом в карман и, не осознавая того, очень часто разряжала обстановку даже в самых раскалённых ситуациях, когда от одного неосторожного слова или движения мог произойти взрыв. Что сделала и сейчас.

— Чего этот носатый так уставился на нас? Извращенец, что ли? Тогда ему не завидую. Отец узнает и скинет бедолагу с утёса в море.

В этот момент я отвёл взгляд, переведя его на других незнакомцев. Олаф предпринял все необходимые меры предосторожности, и поэтому троих чужаков вели шестеро наших охотников, сильных и опытных, точно способных справиться с тремя уставшими, только выбравшимися из моря мужчинами. Сумеречной Пантеры с ними не было.

Это и понятно: жители Скаргарда дали ясно понять, что не позволят зверю войти на улицы поселения. Уверен, что её оставили в рыбацкой хижине под охраной ещё пары охотников, от которых кошка сможет ускользнуть без особых проблем и примчаться на помощь своему хозяину, которым оказался один из двух чужаков, идущих позади. Оба были гораздо старше того, что шёл рядом с Олафом, и выглядели не в пример ему. Высокие, крепкие, явно прошедшие через множество сражений, готовые броситься в бой в любое мгновение и продать свою жизнь как можно дороже. Они не пытались скрывать своих настоящих чувств, как это делал светловолосый. И, судя по всему, были его слугами или кем—то в этом роде.

— Ты посмотри, как те двое зыркают. Словно хотят нам всем глотки перегрызть. Сами как бешеные звери и ещё с собой притащили какую—то страховидлу. Ты видел, какие у неё когтищи? Она, когда свою лапу положила на лодку, я чуть в штаны не наделала, — ничуть не стесняясь и не боясь, что я буду над ней смеяться, выдала Вита.

И уж я, как никто другой в Скаргарде, знаю, насколько опасными могут быть когти Сумеречной Пантеры. Невольно покосился на повреждённую ногу, но быстро одёрнул себя. Вита точно ничего не увидела. Слишком уж она увлечена разглядыванием чужаков.

Тем временем они уже приближались к собравшимся скаргардцам. Когда подошли к первым поселенцам, те безропотно расступились, пропуская процессию, отчего улыбка светловолосого стала ещё шире и противней.

Было видно, что ему нравится, когда люди перед ним расступаются. Он привык к подобному поведению у себя дома, и вот на одиноком острове, посреди Великого Моря, происходит то же самое.

Сейчас чужаки были гораздо ближе, и я смог разглядеть амулет светловолосого, который он носил поверх всей одежды, явно очень гордясь им. Иначе не стал бы так выпячивать на всеобщее обозрение. Круг из потемневшего от времени металла, в котором была выгравирована голова ревущего медведя. Этот амулет мне также показался знакомым. Но попрежнему ничего не удалось вспомнить.

— Жители Скаргарда, прошу сейчас вас замолчать, — начал старик Гронт, когда процессия практически дошла до центра площади, где её ждали члены совета.

Его голос был слегка хриплым и каким—то приглушённым, словно старику было тяжело дышать. Но, несмотря на это, он стоял с гордо поднятой головой и смотрел на чужаков крайне настороженно. Особенно на слуг светловолосого.

— На нашем острове очень давно не было гостей с Большой земли. И пусть они попали сюда не по своей воле, но главное — то, что смогли выжить в той чудовищной буре, что обрушилась на нас прошлой ночью. Давайте все вместе узнаем, кто они такие и куда плыли, а также познакомимся с ними. Моё имя — Гронт Эрикссон, и я всё сказал.

Старик Гронт ударил себя кулаком в грудь, после чего ударил протезом по камню площади. Этот звук оказался куда громче и разлетелся над всем Скаргардом, сообщая, что разговор начался.

— Слышу тебя, Гронт Эрикссон, — стоило только затихнуть гулу от удара наставника, заговорил светловолосый. Его голос, в отличие от голоса старика, был звонким и полным силы. — Меня зовут Дункан Дакия, я третий сын великого Витольда Дакия, правителя оплота Дакия — крупнейшего и сильнейшего оплота второго зубца, а возможно, и всего трезубца.

Это светловолосый говорит о форме ближайшего к острову континента. Своей формой он похож на это оружие, отсюда и название. Если верить единственной карте, что имеется в Скаргарде, наш остров находится примерно на одной линии с остриём как раз второго трезубца. Только на расстоянии почти в шесть сотен километров, и все старые морские пути проходят от него достаточно далеко. Слишком опасно. Слишком много кораблей пропали в этом районе. Хотя через наш остров ближе всего добраться до соседнего континента — Восточного Веера, откуда и прилетел ко мне малыш Ян. Только на этом континенте водятся, вернее, водились Пандарены.

— А эти прекрасные люди, что стоят за моей спиной, представители сильнейшего оплота Восточного Веера. Укротители, которые любезно согласились обучить меня. К сожалению, они плохо знают наш язык, и поэтому я буду говорить за них, если понадобится.

— Брехня, — выкрикнул ктото из скаргардцев.

— Даже на нашем острове всем прекрасно известно, что укротители — это просто сказки. Человек не может сражаться бок о бок с изменённым зверем. Люди самое вкусное лакомство для этих тварей. А они для нас незаменимые ресурсы, которые больше негде получить, — это уже произнёс Ратмир, один из охотников, что привели сюда Дункана Дакию и восточников.

Опытный охотник, уверенный в своих словах. Ратмиру неоднократно приходилось вступать в смертельные поединки с самыми разными изменёнными животными. Но это не отменяет того, что он сильно ошибается. Как и все жители Скаргарда. Как и его первые поселенцы, которые решили превратить это знание в легенду, сказку, которую детям рассказывают перед сном.

Понятия не имею, для чего это было сделано, но абсолютно все скаргардцы уверены, что укротителей не существует и никогда не существовало. Что человек и зверь не могут сражаться в симбиозе. Не могут становиться сильнее, когда сражаются вместе.

Но похоже, что за пределами Скаргарда дела обстоят иначе. Услышав слова Ратмира, светловолосый Дакия не смог сдержаться и начал смеяться. Да так сильно, что у него слёзы брызнули из глаз. В этот момент все смотрели на Дункана как на сумасшедшего. Даже Вита перестала бубнить мне на ухо.

Отсмеявшись, светловолосый повернулся к Ратмиру, и через мгновение у него в руке оказалась цепочка, на которой висел практически такой же амулет, как тот, что болтался у него на шее. Только новый амулет был сделан из золота. Для Скаргарда совершенно бесполезный металл, а вот на континентах из—за него неоднократно начинались войны. Солнечный металл, который был послан людям самими богами. Практически единственное средство против Королей монстров, прошедших последнюю стадию эволюции и собирающихся переродиться в Левиафанов. Именно поэтому опытные укротители раньше всегда носили при себе золото.

Вновь чужие воспоминания. И возникли они в тот момент, когда амулет в руке Дункана Дакии прокрутился и я увидел выбитую на нём львиную пасть. Ещё до прихода Великих Изменений этого хищника называли царём зверей.

Также я заметил, как изменился в лице старый Гронт. Не только изменился, но ещё и мрачно выругался, за что тут же получил оплеуху от знахарки Нен. Она хоть и была гораздо младше наставника, но всегда следила за порядком и никому не позволяла так выражаться в присутствии женщин и детей. Хотя подавляющее большинство женщин Скаргарда и сами были не прочь приложить кого—нибудь крепким словом.

— Знаешь, что это за амулет и кому он раньше принадлежал? — обратился к Ратмиру светловолосый, не обращая внимания на слова старого Гронта.

По охотнику было прекрасно видно, что он не знает. Как не знал и Олаф, и остальные жители Скаргарда, включая меня. Исключением был старый Гронт, точно узнавший этот амулет.

— На этой безделушке изображён герб сильнейшего рода укротителей, что когда—либо видели жители Трезубца. Единственного рода, сумевшего после Великого Изменения укротить и поставить себе на службу Короля Монстров. И как вы можете этого не знать, если ваше поселение названо в честь этого рода?

Вот тут охренел даже я. На площади повисла тишина, которую через пару мгновений нарушил истошный крик со стороны пристани.

— Это Стелла вопит, — сказала Вита и первой бросилась в ту сторону.

Как бы мне ни было больно наступать на повреждённую ногу, но я побежал следом, стараясь выжимать из себя всё, на что только способен.

Следом за нами бежали охотники, которым никогда не догнать Виту. Да и со мной им было бы сложно тягаться, если бы я был в норме. А так уже через несколько минут меня обогнали сразу трое, и среди них был отец Эльзы.

Потребовалось несколько минут, чтобы перед нами появилась пристань и сразу несколько фигур, что сейчас суетились возле лодок рыбаков. Эти фигуры были мне прекрасно знакомы. Тройняшки Трорри, Эльза, Джей и Броми.

Никто из них не умеет управляться с лодкой, но, похоже, это их совершенно не волнует. Возможно, Стелла и орала специально, чтобы привлечь внимание взрослых, которые, в свою очередь, способны повлиять на слишком буйную молодёжь.

— Эльза Свендсен, какого демона ты делаешь? — рявкнул Олаф ещё на бегу, чем привлёк внимание ребят, которые уже находились в лодке и пытались неуклюже грести.

Вернее, это пытался делать Джей, но получалось у него паршиво. Лодка проплывала пару метров, затем начинала кружиться на месте и возвращалась к пристани либо сталкивалась с другими лодками. За подобное управление рыбаки уже давно бы выкинули парня в воду, а вот ребята терпели, поскольку никто из них также не умел грести.

На берегу осталось только Стелла, всячески показывающая, что она была против этой затеи.

— Вот же засранцы, даже меня не позвали. Ну ничего, я им это ещё припомню. После шторма много мёртвой рыбы, — максимально громко сказала Вита, чтобы её гарантированно услышали все.

Вот только на девчонку никто не обратил внимания.

— Там, в море, — только и могла выдать Эльза, указывая в направлении острова Змеехвостов.

И только после этого мы же как-то увидели болтающиеся на волнах тела, держащиеся на каких-то брёвнах.

Пять человек, и шлем одного из них, чудом оставшийся на голове, был прекрасно знаком всем в Скаргарде. Это был отец. Элрик Йохансен. Глава поселения, его ярл и лучший охотник. Совершенно не раздумывая, я разбежался и прямо с пристани запрыгнул в лодку к ребятам, едва не опрокинув её.

— Дай сюда, — бросил я Джею, и тот тут же подчинился, отдавая мне вёсла, что было очень странно. Обычно здоровяк никогда и ни в чём не уступает мне. Наоборот, всегда пытается поддеть и ужалить.

Я также не умел пользоваться вёслами, но после пары неудачных гребков понял, что необходимо делать, и взял нужное направление, заставляя лодку двигаться.

Следом за нами плыли ещё две лодки, в которых сидели Олаф и люди из его отряда. Всего по два человека в лодке. А вот нас здесь было шестеро. Места хватит максимум для одного человека. Вот и ещё одна причина, почему нам пока нельзя выходить за пределы безопасной зоны и действовать самостоятельно.

Но сейчас на всё это было плевать. Отец должен быть жив. Иначе просто и быть не может. Я уверен в нём. Уверен в его людях. Уверен в любом из скаргардцев, но почему мне так плохо?

Почему сердце пытается вырваться из груди, а в висках стучит так, словно кузнец поставил там свою наковальню? Воздуха не хватает, а мир в глазах периодически гаснет и вновь загорается.

Но, несмотря на всё это, я гребу: мощно, быстро, заставляя нашу лодку нестись впереди остальных. Изначально у нас была небольшая фора в пару десятков метров, но сейчас она увеличилась вдвое. Казалось, спокойные волны стали ощутимо бить о борта лодки, а вода перед носом разлетаться брызгами, уже изрядно намочившими нас.

Связь с малышом Яном стала гораздо сильнее, и он, почувствовав моё состояние, передал часть своих сил. Осознание этого пришло в тот момент, когда лодка уже находилась в непосредственной близости от отца и появилась большая вероятность столкновения.

— Вик, табань! — послышался крик кого-то из охотников, которые всё прекрасно видели.

Но что это значит, я понятия не имею. Просто опустил вёсла в воду и, навалившись на них изо всех сил, сделал гребок к носу. Лодка резко сбавила ход, дёрнувшись так, что Броми, сидевший впереди, полетел в воду, а Джей навалился на двойняшек, придавив их собой. Только для нас с Эльзой столь резкая остановка обошлась практически без последствий.

Броми не нуждался в помощи и уже плыл к своему отцу, также оказавшемуся среди держащихся за брёвна. Только убедившись, что друг в безопасности и точно продержится до прибытия Олафа, я сделал ещё пару осторожных гребков, разворачивая лодку боком к бревну, за которое держался отец.

— Живой, — сказала Эльза, первой переваливаясь через борт.

В этот момент я с большим трудом мог остаться на ногах, словно кто-то невидимый и невообразимо сильный выдернул из-под меня опору, только благодаря которой я стоял. Но теперь у меня есть ещё малыш Ян, и в случае необходимости он станет такой поддержкой. Что сейчас и произошло.

Джей и Трон уже пытались затащить отца в лодку, но у них ничего не получалось из-за того, что он невероятно крепко вцепился в спасительное бревно, оказавшееся едва ли не больше нашей лодки.

Тогда я взял верёвку, лежавшую на дне лодки, и выпрыгнул за борт. Вода оказалась ледяной и моментально привела меня в чувства, прочищая мозги и заставляя отступить тревогу. Отец жив, и это главное. Нэн обязательно его вылечит. Если понадобятся редкие ингредиенты, то мы достанем всё, что угодно. Даже если это будет сердце зверя-офицера.

С этими мыслями я поднырнул под бревно и начал приматывать к нему отца. Раз не можем отцепить его, значит, дотащим до берега вместе с бревном. Главное, чтобы отец не отцепился по дороге. Намотав несколько петель, затянул узел максимально крепко и вручил верёвку в руки наших здоровяков.

— Держите так, словно это ваша жизнь, и, если отпустите, то тут же умрёте.

Ответом были два кивка, а девчонки также ухватились за свободный конец. Послышался радостный возглас Броми, и я увидел, как он пытается снять с бревна пришедшего в сознание отца. По лицу Нолана Карси проходили глубокие раны, оставленные каким-то очень серьёзным зверем, уже давно переставшие кровоточить, покрывшиеся солёной коркой от морской воды. Даже думать не хочется, что испытал и продолжает испытывать отец Броми. Но он не собирался подавать вида, что ему плохо или что-то в этом роде. Он улыбался и что-то говорил на ухо вцепившемуся в него сыну, продолжая держаться за своё бревно.

Я же говорил, что охотников Скаргарда невозможно сломить. Какие бы трудности ни встали у них на пути, они обязательно вернутся домой.

Отчего-то плыть обратно у меня получалось в сотню раз хуже. Несколько минут пришлось барахтаться совсем как Джей, пока не начало хоть что-то получаться. К этому моменту остальные лодки уже подняли всех и двинулись к пристани, где собралась толпа, недавно стоявшая на площади. Отдельно стояли трое чужаков, с интересом наблюдая за нами.

Возможно, они думали, что спасся ещё кто-то с их корабля, но стоило первой лодке подплыть достаточно близко, как их интерес тут же угас. И светловолосый даже собирался уйти, но его остановили представители Восточного Веера. Произошёл быстрый, но довольно эмоциональный разговор, и Дакия всё же остался, явно очень недовольный этим.

Через несколько минут и наша лодка оказалась на пристани, где знахарка Нэн осматривала уже второго охотника из отряда отца — Огненного Ария, получившего своё прозвище за яркие, словно бушующее пламя, волосы. У него отсутствовала правая нога чуть ниже колена, а бедро было перевязано ремнями. Это точно сделали не водяные монстры. Они не нападают на жителей острова, даже если очень голодны.

Ранеными оказались практически все спасённые, за исключением отца. Вот только он потерял всё своё оружие, что для него может стать гораздо серьёзнее потери рук или ноги. Нэн заверила, что наш ярл в полном порядке. Просто потратил слишком много сил и скоро придёт в себя. Но всё равно влила ему в рот одно из своих снадобий. Вроде зелье выносливости для скорейшего восстановления сил.

— Олаф, разговор с нашими гостями откладывается до тех пор, пока Дариус не придёт в себя. Проводите их, — сказал старый Гронт, после чего обратился к остальным зевакам: — Всё, расходимся. Когда будут новости о том, что произошло, мы всем их сообщим. А пока возвращайтесь к своим делам. В поселении ещё много чего нужно сделать.

Но слова наставника как-то не сильно повлияли на собравшихся, которые продолжали толпиться, разговаривать и явно мешать Нэн работать.

— Вы слышали наставника Гронта?! Так почему всё ещё здесь? Или каждому из вас нужно отвесить пинка, чтобы стало понятнее? Расходимся!

Удивительно, но мои слова подействовали на скаргардцев гораздо убедительнее. Сперва они удивлённо уставились на меня, но быстро начали отводить глаза и уходить.

— Правильно, так с ними и нужно. Ты молодец. Первые шаги они всегда самые трудные, но потом становится гораздо проще. Сегодня повезло, но, возможно, в следующий раз тебе придётся занять место отца, — хлопнул меня по спине старый Гронт, от чего я поморщился.

Глава 9

Мне повезло. Нэн разрешила забрать отца домой, а вот всех остальных приказала отнести к ней. Необходимо было как следует обработать раны и наложить на них лекарства. Мало того что туда могли занести какую-нибудь заразу когти и зубы зверя, так ещё морская вода не способствует быстрому заживлению, а, наоборот, только усиливает риск заражения.

Что уже случилось с Арием, пострадавшим сильнее остальных. У него уже начался сильный жар, и потребуется много времени, целебных трав, эликсиров и сил, чтобы отогнать от охотника смерть.

С отцом знахарка ограничилась всего одним эликсиром выносливости. Старый Гронт помог мне отнести его домой, после чего завёл серьёзный разговор, в котором снова начал отчитывать меня за случившееся ночью. И, как всегда, его основными доводами было то, что я возглавлю Скаргард после отца.

Наедине со мной Гронт всегда сильно преображался и отличался от того сурового воина, которого все знали. Кроме меня больше никто не знал старика как одного из умнейших людей поселения. Не только умеющего читать, любящего это делать, но и умеющего использовать полученную информацию.

Вот и сейчас наш разговор плавно перетёк на другую тему.

— Ты видел амулет, что показывал этот хлыщ — Дакия? — спросил Гронт, когда высказал всё, что хотел, и привёл кучу доводов в сторону того, что мне не избежать места главы Скаргарда. И один этот вопрос стал гораздо важнее всего, что было сказано до этого.

Крик Стеллы отвлёк нас в тот момент, когда Дункан Дакия рассказал, что это за амулет.

— Амулет рода Скаргардов. Рода лучших укротителей Трезубца. И, как я понимаю, наше поселение имеет непосредственное отношение к этому роду?

— Да, оно было названо в честь капитана Ульрика Скаргарда — основателя нашего поселения. Человека, сумевшего договориться с хранителем этих островов. А также того, кто вместе со своими лучшими людьми очистил наш остров от самых опасных зверей.

— Если он действительно был укротителем, то это должно быть совсем не сложно. Я слышал, что они могут входить в контакт с животными и каким-то образом общаться с ними.

— Ульрик был очень слабым укротителем и не мог заручиться поддержкой даже обычного зверя, не изменённого, — покачал головой Гронт. — Как я понял из хроник того времени, договориться с хранителем островов удалось только благодаря магу, что находился на борту корабля. За защиту и помощь в первое время маг отдал свою жизнь, сделав хранителя гораздо сильнее.

— Позволил ему за счёт своей силы максимально приблизиться к мощи Левиафана.

Гронт замолчал и как-то слишком внимательно посмотрел на меня. Я же понял, что явно сболтнул лишнего. Хотя сильно сомневаюсь, что старик вообще знает, кто такие Левиафаны и что в хрониках первых поселенцев, которые я ни разу не видел, говорится об этом. Слишком специфическая информация, которая может вызвать панику и заставить людей наделать глупостей.

Ведь практически все уверены, что Король — это пик силы, которую способен достичь изменённый зверь. Но сильнее Короля есть Император, а пиком силы является Левиафан. Зверь, способный управлять любым изменённым животным, включая Императоров и Королей. Левиафаны управляют целыми популяциями и становятся сильнейшими проводниками сил природы в нашем мире. Они могут сокрушать города и стирать с лица земли империи. И самое страшное, если зверем такой мощи завладевает ярость.

В этом случае даже сотня обученных и отлично умеющих обращаться со своей силой укротителей ничего не смогут сделать. Здесь нужен кто-то, равный по силе Левиафану. В идеале — другой Левиафан. Или кто-то, знающий его уязвимость и способный ей воспользоваться.

— Виктор, с тобой всё в порядке? — послышался голос старого Гронта, который тряс меня за плечи, словно тряпичную куклу.

Я и не заметил, как очередная порция знаний, появившихся в разуме, выбила меня из сознания.

— Да, всё в порядке. Просто слишком устал. Сам понимаешь, какой была ночь, и сегодняшний день только подкинул забот. Так что ты там говорил про основателя поселения?

— Хватит на сегодня разговоров. Тебе необходимо отдохнуть. И это не обсуждается. Нэн сказала, что твой отец проспит как минимум до утра, а может, и дольше. Всё будет зависеть от того, насколько быстро его тело придёт в норму. Вот и ты тоже ложись отдыхать. Только сперва нужно что-нибудь бросить в брюхо. Молодому телу необходимы ресурсы для роста. Где у вас здесь харчи? Я, конечно, не Урсула, но могу состряпать что-нибудь вполне съедобное. И это не обсуждается. Ты меня понял?

Судя по взгляду и тону Гронта, его совершенно не интересует моё мнение, а отказ просто не будет принят.

— Понял, — с сожалением ответил я. — Вся еда на кухне. И если уж на то пошло, то просто нарежь вяленого мяса, сыра с хлебом и будь сегодня нашим гостем.

— Это я с радостью, — хлопнул в ладоши Гронт и застучал протезами, направившись на кухню.

— О, эль — то, что нужно! — Послышалось с кухни, после чего там поднялся небывалый грохот.

На самом деле я бы сейчас действительно отвалился спать, но понимаю, что организму сперва необходимо подкрепиться. Слишком много всего произошло за последние пару дней. Слишком много умственных и физических сил было потрачено, причём не только моих. Но малыш Ян прекрасно с этим справится и сам, у него там полно пищи, а вот мне помощь Гронта придётся кстати. И пока он занимается стряпнёй, есть немного времени, чтобы подумать и заглянуть в новую книгу, лежавшую рядом.

Никогда бы не подумал, что так долго буду с этим тянуть. Открыл книгу ближе к концу и сразу же наткнулся на весьма любопытный заголовок: «Падение рода Скаргардов. Год 347 от прихода Великого Изменения».

Элрик Скаргард, его жена и новорождённый сын погибли во время гона, начавшегося раньше срока на три месяца, что стало концом рода великих укротителей. Гон застал их во время визита в оплот Форестеров, откуда родом была Сильвия Скаргард (в девичестве — Форестер). В караване было много женщин и детей, но всем, за исключением Сильвии Скаргард, удалось спастись. Их жизни были куплены жизнями мужчин каравана. Сражались даже двенадцатилетние. Но основную роль в спасении сыграли Скаргарды. Сперва Элрик Скаргард сразил Медведя-Предводителя, а потом вернулась его жена, каким-то непостижимым образом заставив взорваться свой вездеход, чем дала необходимое время женщинам и детям, чтобы укрыться за стенами оплота.

В тот день оплот Форестер устоял с огромным трудом. Погибли многие его защитники, а некогда сильнейший оплот Скаргард стал оплотом Дакия.

— Ты чего такой хмурый? Вот поешь, всяко веселее станет, — сказал Гронт, поставив передо мной тарелку с вяленым мясом, сыром и сушёной рыбой.

В руках он держал кружку с элем, которую я забрал, сделал несколько глотков, подавился, закашлялся и отдал обратно.

— Как вы пьёте эту гадость?

— С удовольствием, — ответил старик и продемонстрировал, сделав несколько больших глотков, после чего крякнул и смачно рыгнул. — С возрастом ты это обязательно поймёшь. Когда мне было примерно столько же, сколько тебе, говорил так же. А теперь давай, выкладывай.

Старик поставил кружку на стол рядом с моей тарелкой, после чего буквально рухнул на стул, который при этом жалобно заскрипел, прося пощады. Как бы ни храбрился Гронт и ни демонстрировал чудеса ловкости в хождении сразу на двух протезах, это давалось ему невероятно трудно. Но видели это лишь единицы. Те, кому старик полностью доверял и не боялся показаться перед ними слабым.

Об этом мне сказал отец, когда я лет в десять прибежал к нему жаловаться на старика, когда тот задал мне очередную трёпку. Вроде за то, что я отказывался убивать иглобрюха, плавающего в бочке и пытающегося выстрелить в нас своими иглами. Это был водный зверь, который водится в пресных водоёмах, в том числе и в озере, которое даёт воду скаргардцам. Находится оно на безопасной территории, но иногда там всё же появляются иглобрюхи, поэтому с ними должен уметь справляться каждый.

Так вот, я один в тот раз отказался убивать беззащитного зверя. Смог обойтись и без крайних мер, сумев успокоить небольшое земноводное, способное прыгать очень высоко и выпускать ядовитые иглы из брюха, за что и получил своё название. Отказался и получил одну из самых сильных взбучек от учителя, после чего побежал жаловаться отцу. В тот момент мне было очень стыдно, и я долго не мог избавиться от этого стыда.

Вот тогда отец и рассказал мне о Гронте и о том, через что пришлось пройти старику. Какой он на самом деле и для чего так строг с нами. Удивительно, но я действительно всё понял и на следующий день даже извинился перед стариком, за что получил ещё одну трёпку. Ведь настоящий воин никогда не должен сожалеть о своих поступках и извиняться за них.

Я так не считал тогда и не считаю сейчас, но Гронт об этом ничего не знает. Поэтому и отчитывал меня после произошедшего ночью, не требуя никаких извинений за моё безрассудство или что—то в этом роде. Он уверен, что для себя я поступил так, как посчитал правильным. И старик уважает это решение, хоть и не одобряет его.

— Ты прочёл всю книгу, что передал мне вчера? — спросил я у старика.

— Нет. Времени не было. Сверялся с тем, что есть у нас. В принципе, все основные моменты совпадают. Да и слишком стар я стал, чтобы много читать, глаза уже не те. Снадобья Нэн почти перестали помогать. Так что, когда я совсем ослепну, обещай, что устроишь мне последний бой со зверем не слабее Предводителя.

Я только улыбнулся и покачал головой. Слышу об этом последние года три. А на самом деле Гронт даст фору многим молодым. Но такого ответа старику было мало, и он смотрел на меня в ожидании.

— Найду для тебя Короля, — тяжело вздохнул я.

— Только не забудь свои слова, когда слепой я приползу к твоему дому. А теперь говори, чего такого интересного ты нашёл в книге? Сомневаюсь, что успел много прочитать.

— Здесь ты прав. Смог открыть книгу только сейчас, и пока ты был на кухне, прочёл всего пару страниц.

Протянул Гронту книгу, дав ему возможность прочесть, а сам принялся за еду. Как же, оказывается, мне этого не хватало. Стоило зубам оторвать первый кусок вяленого мяса крысобыка, как по телу разлилось невероятное блаженство. Я ощутил, как встрепенулся в своём загоне малыш Ян и уловил от него волну довольства. Глупый, я наконец понял, что нужно поесть. Это самый быстрый способ восстановить силы, чтобы двигаться дальше и укреплять нашу связь.

Даже не заметил, как закончилось мясо, следом — сыр и даже рыба, которую я не особо люблю. Предпочитаю её в жареном или запечённом виде. Пусть у нас и не было проблем с солью, на одном из соседних островов нашли довольно внушительные залежи, но всё же её добыча весьма рискованное дело. Приходится буквально отбивать соль у Каменных Моралов. Сильные, быстрые, крупные, величественные звери, которые всегда яростно защищают свои владения.

Их орудием являются мощные копыта, способные крошить камень, и ветвистые рога, которые могут проткнуть человека. А изменённые Моралы получают ещё и способность управлять землёй. Поэтому походы за солью планируются очень тщательно и крайне редко. Из—за этого все скаргардцы стараются экономить соль и сушат рыбу с минимальным добавлением, что очень часто приводит к её порче. Именно поэтому я и не люблю сушёную рыбу, но сейчас съел всё и не заметил. Даже начал подумывать о том, чтобы сходить за добавкой. Остановился в последний момент, увидев, как старик тяжело закрыл книгу и откинулся на спинку стула, едва не сломав её. При этом он очень пристально смотрел на меня.

Мне даже стало как—то неловко. И это не ускользнуло от старика, который тут же отвёл взгляд. После чего он глубоко вздохнул, с шипением втягивая воздух, замер, немного подержав его в себе, и выдохнул. Один из способов успокоиться, которым Гронт учит и нас.

— Выходит, что тот Дакия сказал правду. И его род захватил власть в оплоте Скаргард. Теперь уже в оплоте Дакия, — поправился Гронт. — Печальное известие для всего континента. Но нас оно никак не касается. Мы не имели к тем Скаргардам никакого отношения. Пусть наш основатель и был из их рода, но он выбрал для себя другую судьбу, решив навсегда покинуть Трезубец.

— Хочешь сказать, что слова Дункана Дакии — просто пустой звук для нас? Я так понял, что он собрался заявить свои права и на наш остров, раз его род стал наследником тех самых Скаргардов.

— Понятия не имею, чего там собрался делать этот белобрысый сопляк. Но одно точно могу сказать: у Скаргарда есть ярл, и это твой отец. Любой, кто хочет оспорить его власть, сперва должен доказать, что достоин этого. Но в любом случае этот человек должен быть скаргардцем, а не пришлым из рода каких—то Дакия, о которых мы никогда не слышали. Могу тебе посоветовать не забивать подобными глупостями голову и предоставить разбираться с этим старикам из совета.

— Ты же сам всегда твердишь, что я будущий ярл и должен вникать во все тонкости управления поселением.

— Есть дела, в которые лучше не лезть даже ярлу. Когда твой отец придёт в себя, можешь спросить его об этом. А сейчас хватит уже трепаться — отправляйся спать. Тебе необходимо хорошо отдохнуть. Можешь не волноваться: я присмотрю за Дариусом, заодно почитаю. Убью глаза ещё сильнее. С каждым новым прожитым годом я всё меньше нуждаюсь во сне. И ещё: ты молодец. То, что произошло сегодня на пристани, было впечатляюще. Так и должен поступать настоящий ярл. И сегодня люди уже посчитали тебя таковым.

На языке вертелось множество всего, но так и не смог подобрать что—нибудь подходящее. Да и Гронт прав — теперь мне нужен отдых. Чувствую, как начинает морить после еды. Поэтому отправился в свою комнату и прямо в одежде рухнул на кровать. Но перед этим всё же нанёс целебную мазь на раненую ногу. Стоило только закрыть глаза, как вырубился.

***

Тревога появилась совершенно внезапно, хотя вокруг всё было по—прежнему. Взрослые члены стаи занимались своими привычными делами: кто—то заготавливал еду, кто—то убирал мусор, двое лучших бойцов обучали молодняк, показывая базовые движения и контролируя, чтобы они выполнялись правильно, но большинство членов стаи тренировались. Самка, самец, старый или молодой — неважно. Все пандарены без исключения рождались воинами. Это было у них в крови и передавалось вместе с ней.

Никто не обращал внимания на стремительно приближающиеся тучи. Настолько тёмные и плотные, что там, где они проходили, наступала ночь. Невиданная буря надвигалась на стаю пандаренов, обосновавшихся в предгорьях Хребта Дракона — самой высокой точки Восточного Веера, ставшей пристанищем для последней стаи чёрно—белых воинов, мастеров боевых искусств.

Бури не пугали Пандаренов, ведь их родной стихией была молния. А дождь и ветер не могли сломить их стойкости. Только молодняк нуждался в укрытии. И вот меня подхватили крепкие, но при этом такие нежные и ласковые руки, прижали к себе и понесли в укрытие.

Ведь я был самым младшим. Последним пандареном, родившимся в стае. И первым, родившимся за три последних года. Стая была немногочисленной: семнадцать взрослых пандаренов — четырнадцать самок и всего три самца. Один из которых уже был невероятно стар, а остальные исчерпали все возможности по продолжению рода. Поэтому появление нового самца воспринялось как настоящее чудо.

— Буууууу. Буб. Бух, — протянула мама, посадив меня в глухой пещере, куда буря точно не достанет, какой бы сильной она ни была, и направилась на выход.

Я вцепился в её ногу и ловко забрался на спину, хватаясь за густой мех, не желая отпускать и оставаться в одиночестве. Больше всего я не люблю оставаться один.

Но мама была непреклонна и легко оторвала слабого детёныша от себя, бросив меня обратно.

— Бух. Бу. Бубубух—бу—бу.

— Бууууу, — жалобно протянул я, но мама махнула лапой и ушла, оставив меня наедине с тревогой, которая уже почти переросла в панику.

Необходимо срочно что—то делать. Уходить отсюда и прятаться как можно сильнее. Надвигающаяся буря совсем не то, чем кажется, и гораздо опаснее. Правда, чем именно, я не могу сказать — просто уверен в этом, и всё. Но пещера мне точно не поможет.

Осторожно поднялся на ноги и неуклюже двинулся к выходу. Прошёл совсем немного и вздрогнул, когда оглушительный отзвук грома прокатился по пещере. Я и раньше уже видел бури, падающие с небес молнии и слышал оглушительный грохот, приходящий после них, вот только в этот раз звук был другим. В нём слышалось что—то странное, металлическое. Звенящее, словно оружие старших воинов стаи: парные мечи, тяжёлый дао с девятью кольцами и оружие, которое нравилось мне гораздо больше других — двухсторонняя нагината со слегка изогнутым лезвием.

В прозвучавшем громе были слышны звуки столкновения этого оружия. Десятков, сотен, может, и тысяч экземпляров.

Как только последнее эхо раската стихло, в пещеру ворвался новый звук, куда более пугающий, леденящий душу. Заставивший меня запнуться о собственные лапы и полететь кубарем, больно приложившись о камень.

— С тобой всё в порядке? — послышался голос отца, и я ощутил, как он трясёт меня за плечи.

Открыл глаза и понял, что нахожусь дома, а не в пещере, расположенной на последнем пристанище пандаренов. Всё увиденное мной оказалось воспоминаниями Яна. И я полностью погрузился в них, став малышом и пропустив через себя всё, что он испытывал в тот момент. Последнее, что я увидел, — стаю металлических птиц, обрушившуюся на пандаренов прямо из сердца бури. Их гнал более сильный зверь. Настолько, что я даже не могу себе представить его мощь и влияние.

— Сын, ты меня слышишь?

На этот раз отец тряхнул меня так, что я клацнул зубами, едва не отхватив себе кончик языка и не потеряв сознание. В глазах на пару мгновений потемнело. А затем чудом вырвался из могучего захвата сильнейшего охотника Скаргарда и обнял его, только сейчас осознав, насколько сильно переживал.

Отец замер на мгновение, а потом тяжело, с хрипом выдохнул и прижал меня к себе так крепко, что рёбра затрещали.

Глава 10

Отец явно опешил от подобного. Среди суровых Скаргардцев всякие нежности воспринимались весьма сухо. Он робко обнял меня в ответ и тихо произнёс:

— Я в порядке. Неужели ты думал, что твоего старика может сокрушить какая—то слабенькая буря? Да эта была в сотню раз слабее той, что подарила тебя мне и всему Скаргарду. Правда, застала нас не в самый подходящий момент. Мы находились на острове огненных слизней и обнаружили там их гнездо.

— Но в гнезде должен быть, — начал я, прекрасно помня, что слизни создают гнёзда только вокруг предводителя.

— Там и был слизень—предводитель. Вот только не огненный. С таким бы мы точно справились. Перед этим прошлись по стоянкам водяных дроздов и запаслись их шкурами. Главным у огненных слизней оказался Шипозуб. Быстрая и невероятно живучая тварь, которая способна разделяться на несколько частей.

После этих слов отец замолчал и помрачнел. Резко осунулся, словно постарел лет на десять. В чёрной, словно беззвёздное небо, бороде я увидел несколько новых седых волос. Они появлялись каждый раз, когда погибал кто—нибудь из Скаргардцев — погибал во время охоты, нарвавшись на слишком сильного зверя. Отец всегда считал себя виноватым в их смертях, и никто не мог переубедить его в этом.

— Кто вернулся? Я видел только смерть Найдена. Он закрыл собой уже раненого Ария. Шипозуб перекусил его пополам и принялся пожирать на месте, дав нам возможность вытащить Ария, которому оттяпал ногу парой мгновений раньше.

— Все остальные вернулись. Ночь провели в доме у Нэн. Возможно, она уже отпустила их.

Судя по тому, под каким углом в окно падает солнечный свет, Скаргард проснулся уже как пару часов назад. Странно, что я проспал так долго. Обычно меня обязателно кто-нибудь будит гораздо раньше, не дав норамльно выспаться. Видимо,отец и старый Гронт не дали никому этого сделать, а ещё усталость дала о себе знать, плюс воспоминания Яна, не хотевшие отпускать меня. Необходимо быть с ними крайне осторожным. Сейчас рядом оказался отец и смог выдернуть меня. И, как назло, нет никаких знаний об этом.

— Слава всем богам. Гронт рассказал о том, что случилось, пока нас не было.

— Да, появление чужаков после бури взбудоражило Скаргардцев.

Отец скривился, словно раскусил гнилую ягоду крепильника, который используют все охотники, чтобы иметь возможность сидеть в засаде как можно дольше, практически не подавая признаков жизни.

— Это действительно большое событие для нашего острова, но я сейчас говорю о другом. О том, что ты не вернулся домой во время бури. Я всерьёз раздумываю над тем, чтобы назвать бухту и её окрестности запретной территорией. Слишком много там всего случается. Теперь ещё и чужаки с ручным изменённым поселились.

— Нет! — выпалил я и тут же спохватился, что это слишком бурная реакция, которая может вызвать много вопросов. — Не надо закрывать нам путь в бухту. Мы и без этого никуда не можем ходить. Хотя уже доказали, что способны выжить в любой точке нашего острова.

— Вот только давай ты сейчас не будешь начинать. Я, другие охотники и члены совета уже всё сказали вам по этому поводу. Не раньше, чем станете полноценными охотниками. А это может решить только Гронт. И вообще, раз ты уже проснулся и всё в порядке, то я пошёл к Нэн. Навещу парней.

— Давай хотя бы перекусим. Я сейчас что—нибудь быстро организую.

Вскочил с кровати и бросился на кухню, по дороге прихватив кресало. Через пару минут на прутьях очага уже стояла сковорода, на которой топился кусок жира, а затем упали семь яиц древесной птицы — всё, что у нас осталось. Да и больше не влезет на сковороду.

Пока яйца жарились, быстро нарезал мяса, наломал позавчерашний хлеб, уже начавший черстветь, но всё ещё вкусный и ароматный, бросил по щепотке трав в кружки, залив их холодной водой. Всего пару минут настояться и получится отличный тонизирующий напиток, бодрящий не хуже ледяной воды за шиворот.

Уже через десять минут лёгкий перекус был готов. Да и отец точно не останется голодным. В Скаргарде его с радостью накормят в любом доме. Дариус Йоргенсен пользовался всеобщей любовью своих людей, и неудивительно. Ярл всегда заботился о каждом: знал всех по именам, знал, какие проблемы в семьях, и всегда старался помочь всем, чем только возможно. Да и разве может быть по—другому? Ярл просто обязан заботиться о людях, которые выбрали его. В любом другом случае это дрянной ярл, который долго не продержится на своём месте.

Ели мы молча. Поскольку отец всегда говорил, что дети за столом должны молчать и говорить только в том случае, если их о чём—нибудь спросит взрослый. И строго следил за выполнением этого правила. А ребёнком в Скаргарде считают каждого, кто ещё не получил права выходить за пределы безопасной зоны. Право, которое определяет старый Гронт, но получим мы его не раньше следующего года и лишь при условии сдачи какого—то крайне серьёзного экзамена, про который нам никто ничего не рассказывает — включая родителей. Они только многозначительно улыбаются, стоит услышать об этом.

Пока ели, ощутил малыша Яна. Вернее, интерес с его стороны — очень сильный, направленный за пределы зоны его обитания. И, судя по всему, малышу очень сложно бороться с этим интересом. Ничего страшного или опасного он точно не чувствовал. Но это пока. Кто знает, что там может быть? Нужно как можно быстрее попасть к нему.

— Какой—то ты взволнованный? Не хочешь ничего мне рассказать? — спросил отец, безошибочно определивший моё состояние.

— Всё в порядке. Просто вчера слишком сильно испугался, увидев тебя и других охотников в таком состоянии. Скаргард не может потерять вас. Поселению будет невероятно сложно.

Мои слова заставили отца расхохотаться.

— Вот, а ты ещё утверждаешь, что пришло время разрешить вам выходить за пределы безопасной зоны. Глупости. Потеря нескольких охотников никак не скажется на жизни поселения. Совет быстро перераспределит ресурсы и поставит на наше место новых людей. Да, какое—то время они будут присматриваться, приносить меньше добычи, но всё быстро вернётся к прежнему уровню. Именно благодаря такому подходу Скаргард смог продержаться так долго и стать гораздо больше, чем был во времена первых поселенцев.

— Тогда их было всего шестьдесят семь человек. Среди которых сорок три женщины. Но уже через пять лет в поселении жили восемьдесят два человека.

— Здесь ты молодец. Пожалуй, будешь вторым умнейшим человеком в Скаргарде после Гронта. Если твои знания получены исключительно из книг, то большинство знаний старика подкреплены опытом. Благодарю за завтрак, а теперь я пойду к Нэн и нужно встретиться с чужаками. Теперь они станут частью Скаргарда.

Попасть на наш остров можно, а вот уплыть с него практически невозможно. Уже предпринималось несколько неудачных попыток, которые заканчивались плачевно, и Скаргард терял своих лучших охотников и воинов. Именно так погиб основатель поселения. Морские твари нападают на всех, кто окажется за пределами безопасной зоны. И где она находится, наши охотники и рыбаки знают лишь примерно.

Отсюда можно выбраться исключительно по воздуху. Но люди не умеют летать. Как и не умеют создавать летающие машины. Только в сказках по небу способны передвигаться металлические птицы, несущие в своём нутре сотни человек — живых и невредимых, которых такие птицы перевозят на тысячи километров. И даже способны перекинуть с континента на континент за считанные часы, а не недели, что требуются при путешествии морем.

— Не сиди долго за своими книгами. Лучше найди Гронта, и пускай он научит тебя, как делать оружие из подручных материалов, которые можно найти на любом острове. Это знание спасло многих охотников.

После этого отец хлопнул меня по плечу, едва не впечатав в стену, и направился на выход, пригибаясь и поворачиваясь боком, чтобы нормально пролезть в дверь. Любой другой охотник на фоне отца выглядит ребёнком: больше двух метров ростом, широченные плечи, огромные кулаки и мощные ноги. Всё это позволяет ему справляться с некоторыми изменёнными зверями голыми руками, обездвиживать их и привозить в Скаргард живыми. Это делали и до отца, но с момента его становления охотником на нашем острове заметно прибавилось полезного зверья.

Дождавшись, пока он уйдёт достаточно далеко, схватил сумку, с которой я хожу за травами, чтобы не вызвать ни у кого подозрения, заглянул в сарай, где хранились инструменты и моё старое, детское оружие, после чего помчался в рощу, едва не врезавшись в Джея. Здоровяк тащил сразу шесть обработанных брёвен, нужных для ремонта одного из пострадавших домов.

— Смотри, куда лезешь. Слишком уж ты мелкий, трудно заметить. Зашибу ещё.

— И я рад тебя видеть. С радостью поболтал бы ещё, но нужно бежать. Дела.

— Это те, для которых тебя искала Эльза?

— Когда?

— Буквально пару минут назад её видел. Ещё искала Ульфу и надоедливую мелочь. Всё никак не могу понять, для чего вы ей понадобились? Две девчонки и ты. Да вы все слабые и хилые, не то что я. Но Эльза не стала ничего рассказывать, послала дальше таскать материалы для ремонта. При этом выглядела она взволнованной. Так что я бы на твоём месте отложил все важные дела и нашёл её. Сам знаешь, какой может быть Эльза.

Что—то слишком подозрительно. Джей заботится обо мне и даёт советы? Да быть такого не может. Похоже, что дело здесь нечисто. Только осталось как—нибудь вытащить из него всю информацию. Хотя… Это же Джей, никаких сложностей не должно возникнуть. А Эльза не будет искать меня из—за какой—нибудь ерунды. Да и Ульфа с Витой. Почему именно мы?

Единственное, что приходит в голову и объединяет нас, это умение довольно неплохо читать. Никогда раньше не замечал за Эльзой рвения к получению знаний через книги. Здесь должно быть что—то другое.

Стало очень интересно, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отправиться на поиски Эльзы. Разобраться, что там происходит с малышом, сейчас гораздо важнее. Он ещё держится, но явно из последних сил. Слишком уж сильное любопытство его съедает, даже тренировки практически уже не помогают сдерживаться.

— Если увидишь Эльзу, скажи, что сразу после полудня в бухте.

Заодно посмотрю, как там обустроились чужаки. Сомневаюсь, что им разрешат жить в Скаргарде. По крайней мере до тех пор, пока все в совете не будут убеждены, что они совершенно безопасны, а Сумеречная Пантера не забредёт сюда следом за хозяином. Конечно, в идеале, чтобы она оказалась мёртвой, но укротитель с востока точно не пойдёт на такой шаг. Пантера — слишком ценный актив, который смог выжить в бурю и наверняка уже осмотрел большую часть острова.

А помимо этого пантера крайне опасна и способна доставить массу хлопот защитникам Скаргарда.

— Сам ищи и передавай. Делать мне что ли больше нечего, — ожидаемо выдал Джей и потащил брёвна дальше.

Но я его знаю: обязательно передаст мои слова Эльзе. Просто ради того, чтобы прийти и посмотреть, чего же мы там будем делать.

Больше никого не встретил, хотя были сильные подозрения и даже появилось ощущение неминуемой беды, которое порой возникает у меня перед встречей с Витой, но всё обошлось. Восстановительные работы продолжались, а это значит, что ускользнуть из поселения незамеченным сейчас гораздо проще. Да и сегодня можно не опасаться наткнуться на сборщиков: вчера они притащили достаточно бамбука и совершенно точно отправятся собирать что—нибудь ещё. Возможно, верёвочную траву, из которой мы делаем верёвки. Или ещё что—то в этом роде.

На удивление нога уже совершенно не болела, а рана полностью затянулась. Остался лишь небольшой шрам. Сомневаюсь, что мазь оказалась такой действенной. Либо зуб Яна ещё не закончил своё действие, и мой организм пока обладает невероятной регенерацией, либо наша связь уже успела выйти на очень высокий уровень, что довольно странно. Просто я не улавливаю этого. До такого уровня нам точно ещё долго.

Но, несмотря на это, я был рад снова ходить без боли и всю дорогу бежал. Остановился только на подступах к роще и сперва всё внимательно осмотрел, прибегнув к помощи своих любимых помощников — насекомых.

Всё было чисто. В роще нет посторонних. Никого, кроме Яна, повторяющего какие—то движения, раз за разом делая их каплю быстрее. Но что могло его так заинтересовать, узнать не смог: насекомые не видели и не ощущали ничего странного в своих владениях. Хотя любопытство малыша никуда не делось и в такой близости ощущалось гораздо острее. Поэтому начал осторожно, достав из—за спины прихваченный дома подарок.

Когда мне было лет шесть, отец начал учить драться и смастерил первое оружие — что—то вроде короткого посоха, с металлическим сердечником, проходящим по всей длине посоха, обитого по краям железом, больше похожего на увесистую дубину. Сколько я себе тогда шишек набил и наставил синяков — не сосчитать, но так и не научился толком управляться с этой штукой. А вот для Яна эта дубинка должна идеально подойти.

— Это тебе, — произнёс я, когда малыш повернул голову.

— Бу? — как—то очень неуверенно спросил он, ударив себя лапой в грудь.

— Тебе, тебе. Думаю, что он должен идеально подойти. Конечно, не двухсторонняя нагината или тяжёлый дао с кольцами, но для начала будет неплохо. И кому я это всё говорю?

Последний вопрос был риторическим, поскольку Ян уже давно умыкнул посох у меня из рук тем непонятным способом и смотрел на него словно зачарованный, крепко сжимая в лапах.

Из увиденного во сне я точно знаю, что малышу безумно хотелось заслужить оружие, поскольку оно полагалось только лучшим воинам стаи — тем, кто сумел доказать свою силу людям, которые и создавали самое подходящее конкретному пандарену оружие. Как это определяют, я понятия не имею, поэтому решил, что моя детская дубинка на первое время будет отличным вариантом. И, судя по всему, не прогадал.

— Бу—у—у, — протянул малыш и сорвался с места, начав наносить удары по воздуху, словно сражался с десятком невидимых противников.

Это было потрясающее зрелище, которое точно не откажется увидеть ни один из жителей Скаргарда. Но пока слишком рано. Нам с Яном через многое предстоит пройти, многое сделать и пережить.

Закончил Пандарен глухим ударом по земле, выбивая из неё комья, подлетевшие выше его головы. При этом грудь тяжело вздымалась, а дыхание явно давалось с трудом. В коротком бою с невидимками он полностью выжал себя, но был крайне доволен — и тем, какой подарок я ему преподнёс, и тем, что он сразу же смог найти для него подходящий стиль.

Даже его любопытство сильно притупилось, хотя никуда не делось. Осторожно обошёл замершего малыша и ухватил его подмышки, прижимая к себе таким образом, чтобы не мешался посох.

— Что тебя так заинтересовало? Я так и не нашёл источник твоего интереса. Во всей роще нет ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Или это не в роще? — осенило меня, и малыш подтвердил парой «бу».

Тогда я вернул его на землю и попросил показать, в каком направлении. Посох указал в конец рощи, за которым начинались запретные земли. Правда, попасть на нас оттуда не выйдет: слишком крутой склон, по которому если и сможет кто-то подняться, то только шипохвост, который никогда не залезет сюда — слишком много солнца и полное отсутствие привычной для него растительности.

Я уже несколько раз присматривался к этому склону, чтобы совершить вылазку и попрактиковаться на ком—нибудь серьёзнее слабых насекомых, но так и не смог найти подходящего для спуска места. Одно неверное движение и я окажусь на камнях, с которых уже гарантировано никогда не поднимусь: слишком высоко, слишком острые камни торчат и слишком хрупкое тело у человека.

Именно из—за этого склона бамбуковая роща оказалась в безопасной зоне. И именно туда указывал Ян.

— Что же, пойдём посмотрим, что такого ты там почувствовал.

Глава 11

Радостный Ян подпрыгнул, ловко перехватив посох, и рванул вперёд меня. Правда, мне потребовалось всего пять шагов, чтобы догнать и обогнать его. А вот посреди растущего со всех сторон бамбука пандарен передвигался не в пример лучше меня. Словно на его пути и не встречались всё новые и новые побеги, а под лапами не хрустели упавшие и уже превратившиеся в труху стебли. А вот у меня всего этого было предостаточно.

Раскинул по сторонам силу укротителя, но не ощущал ничего странного. Даже когда подошли к склону практически вплотную. Оставалось пройти всего несколько метров, чтобы суметь заглянуть за стену бамбука, которая здесь была особенно плотной, словно кто‑то специально высадил побеги таким образом. Но этого точно не может быть: бамбук здесь рос задолго до появления на острове скаргардцев.

— Бу‑у‑х! Бу‑у‑у‑у‑у! Бух‑бу. Бух! — оживлённо начал Ян, активно размахивая лапами, и даже снёс несколько молодых побегов, но не обратил на это никакого внимания.

— Хочешь сказать, что интересное находится дальше? Настолько интересное, что нужно туда идти?

Малыш радостно закивал, а вот я был иного мнения. Максимум — просто высунуться за бамбуковый заслон и посмотреть. Никаких зверей в зоне моего восприятия не было. Или они просто находятся за её пределами, чего нельзя исключать.

— Стой здесь и не подходи близко. Склон очень крутой, и земля на нём неустойчивая, — сказал я и сделал первый неуверенный шаг, держась за ближайший побег.

Раз бамбук мог здесь укорениться, то так просто вырвать его не получится, а вот я могу уехать очень легко, и даже бамбуковая стена меня не задержит. Пару раз, когда проверял склон, едва не оказывался внизу.

Осторожно сделал ещё несколько маленьких шагов, перехватился за другой побег и так, пока не оказался на границе, где склон резко переходил практически в вертикальный обрыв. Теперь оставалось самое сложное: раздвинуть плотно прижатые стволы…

И до меня донеслось едва различимое шипение, которого на нашем острове просто не может быть. Нет здесь зверей, которые способны издавать такие звуки. Сразу же вспомнил рассказ отца о гнезде слизней, и как‑то стало не по себе. На нашем острове водится сразу три разновидности слизней, и появление гнезда — в три раза более вероятно. А это уже очень серьёзно. Настолько, что придётся закрывать поселение, блокировать все ведущие к нему проходы, пока охотники не прикончат Предводителя. Если вообще смогут это сделать. Но даже в этом случае никто не будет чувствовать себя в безопасности: слизни способны передвигаться даже по горизонтальным поверхностям. Единственное, что способно их остановить, — лёд. Но сейчас конец весны, так что со льдом беда.

Ухватился за один из побегов, стоявших в стене, и начал медленно тянуть его на себя, постепенно открывая совсем небольшое окошко, в которое ничего не было видно. Что‑то я не припомню, чтобы в предыдущие мои посещения обрыва бамбук здесь рос так плотно. Точно были свободные участки, где мог пролезть даже более габаритный человек, чем я. Да и с другой стороны к склону не выйти: там уже начинаются полноценные горы, выступающие для рощи естественной защитой от изменённых зверей.

Но ни один шипохвост или любой другой зверь, обитающий на нашем острове, не способен издавать подобные звуки.

Переставил одну ногу, уперев её в самый толстый побег из имеющихся, и освободил вторую руку, после чего расширил свободное окно, но ничего не смог увидеть. Слишком маленьким оно казалось: кусок каменистого склона, затем обрыв и дальше — бурная растительность острова, едва колышущаяся на ветру.

— Бу‑бу‑бух. Бу‑бу.

— Сюда нужно приходить хорошо подготовленным. Брать верёвки для страховки, топор и пилу. Без них не получится пробраться через эти заросли. Или вообще говорить о находке отцу.

Чего мне очень не хочется делать. В этом случае нужно будет искать новое место для Яна, а я больше не знаю таких, где он будет в относительной безопасности. Абсолютно везде на безопасной территории люди бывают ежедневно.

За размышлениями совсем упустил из виду, что любопытство малыша подскочило просто до невиданных высот. А из‑за неопытности и слабой связи упустил момент, когда он собрал всю имеющуюся силу молнии в одной точке, что едва не погубило меня.

За спиной раздался треск, но когда я обернулся, то уже ничего не увидел: из‑под рук исчезла опора. Вернее, не исчезла, а стала падать и тащить меня за собой. Каким‑то чудом удалось разжать пальцы, но этого всё равно оказалось слишком мало: тело по инерции продолжало двигаться вперёд, и только ноги держали меня, упираясь в основание бамбука, которое осталось на месте.

Слишком шатким оказалось моё положение, что я прекрасно понимал, но не мог ничего с этим поделать.

Даже не обратил внимания, как стена бамбука, закрывавшая обзор, исчезла, после чего поднялся сильный грохот, который наверняка заинтересует дежурную смену охотников, которые придут проверить причину этого грохота. Начал размахивать руками в поисках хоть какой‑нибудь опоры. Но нельзя опереться на воздух. Тело достигло критической точки, после которой обратной дороги уже не будет — только следовать за упавшим бамбуком. И в этот момент левая рука ухватилась за что‑то металлическое. Меня тряхнуло сильным разрядом, после чего падение прекратилось.

— Бу‑у‑у, — радостно потянул Ян, который стоял на срубленных побегах бамбука.

Стоял на этих самых побегах; его тело было расположено параллельно земле. Одной лапой он стоял на ближней к нам поверхности ствола, а вторую использовал в качестве зажима, прижав к дальней поверхности. А посох в его лапах выступил в роли ограничителя. Ещё несколько сантиметров — и я бы уткнулся в него грудью; просто рукой вышло ухватиться раньше.

— Бу‑у‑у, — повторил Ян, и тут я увидел их.

В полусотне метров от обрыва, в густой траве, переходящей в заросли болотного кустарника, торчало жирное брюхо, из которого прямо сейчас лезло яйцо размером с мою голову. А вместе с яйцом вырывались клубы пара, который и издавал то странное шипение.

Вот яйцо полностью вылезло; трава рядом с ним сразу же зашевелилась, и из неё выскочил крупный оранжевый муравей, ухвативший своего будущего собрата мощными челюстями, и быстро утащил куда‑то в траву.

Пожалуй, гнездо слизняков было бы для нас куда предпочтительнее, чем появление на острове муравьиной колонии. Похоже, буря принесла не только всякий мусор на побережье, но и кое‑что гораздо более опасное. А раз матка остаётся здесь и никуда ещё не спряталась, то не может этого сделать: получила слишком серьёзные повреждения во время бури или при падении. Вот только возможность производить потомство не пострадала, и теперь клепает подданных, которые обязаны будут защищать будущую королеву. Как только её яйцо появится на свет, покалеченная матка умрёт, и тогда справиться с этой напастью будет нереально трудно.

— Бух! Бух! Бух!

— Всё бы тебе «бух» да «бух». Как мы туда попадём? Здесь спуститься не получится: слишком крутой обрыв, слишком острые камни внизу. И ни ты, ни я не умеем летать или передвигаться по отвесным скалам.

Хотя, посмотрев на малыша и на то, как он сейчас стоит, ещё раз понял, что, возможно, неправ на его счёт. Возможно, пандарен и может спуститься, но я точно не пойду на подобный риск. Неизвестно, сколько муравьёв упало вместе с маткой и успели уже вылупиться новые или нет. Возможно, где‑то поблизости их уже десятки. Пусть и довольно небольших — всего двадцать сантиметров в высоту и около полуметра длиной, но даже одного такого муравья может вполне хватить, чтобы вывести из строя взрослого человека. А Ян пусть и подрос за последний день, но всё равно размером не больше пятилетнего ребёнка. И мой подарок ему не поможет, если нападут сразу несколько таких крупных муравьёв. А они обязательно будут защищать матку, делать всё возможное и невозможное, чтобы отвести от неё угрозу.

Да и неизвестно, какими особенностями обладают эти муравьи, что у них за яд и есть ли он вообще. Насколько они агрессивны и всё в этом роде.

Хотя…

— Ты можешь повторить то, что делал с этой стеной бамбука? Только попасть нужно вон туда. В брюхо муравьиной матки.

— Бу‑бу бу‑бу‑буб бух.

Я уже стоял вполне уверенно: угрозы падения не было, поэтому кивнул, и Ян убрал посох, ловко перескакивая на верхушки срезанных побегов. Несколько секунд он наблюдал за брюхом, по которому пробегали отвратительные волны, предвещающие скорое появление ещё одного яйца. Затем наблюдал за движениями в траве, по которым можно было прикинуть примерное количество снующих здесь муравьёв. Я насчитал восемь штук, что уже довольно много. Нужно как минимум восемь отличных лучников, чтобы попасть в быстро двигающиеся в траве цели, а затем ещё и восемь охотников, которые успеют подбежать к раненым муравьям, чтобы прикончить их.

После увиденного понял, что нам с Яном тут точно не справиться. Пусть он и задумался над моим вопросом, но точно нет. Единственное, что мы можем, — это попытаться прикончить матку с безопасного для нас расстояния. И обрыв здесь — настоящий подарок.

Тем временем малыш внимательно разглядывал брюхо и следил за передвижениями в траве, прикидывая, что можно здесь сделать. Я ощущал, что он хотел бы оказаться среди муравьёв и дать им бой, круша хитин моим подарком, но в то же время малыш понимал, что это огромный риск, идти на который стоит только в случае, если нам будет угрожать смертельная опасность. Чего сейчас не было. Попробовать повторить удар, которым он срубил стену бамбука, можно, когда восстановит стихийную энергию, которую практически всю уже истратил.

— Бу‑ух.

— Можно я буду медитировать вместе с тобой? Научишь меня?

Ответом мне стал быстрый кивок, и уже через мгновение Ян стоял на твёрдой почве, показывая мне, какую стойку необходимо принять для начала. Ноги на ширине плеч, сами плечи расслаблены, корпус слегка наклонён вперёд, руки согнуты в локтях и прижаты к корпусу, тыльной стороной ладони вверх. Именно ладони выступали в качестве приёмника стихии: через них она попадала в тело Яна и дальше двигалась к его средоточию, заполняя на своём пути все встречающиеся каналы, делая их прочнее, шире и эластичнее.

Выходит, чем больше Ян пользуется своей стихийной составляющей, тем сильнее прокачивает её. Но что‑то здесь явно не так. Не может быть всё настолько легко и просто. Иначе тем же пандаренам незачем было бы постоянно совершенствоваться в боевых искусствах, использовать человеческое оружие и всё в этом роде.

Ответа на этот вопрос у меня пока нет. Зато обучение у Яна идёт выше всяких ожиданий. Стоило мне оказаться рядом с малышом и попытаться принять похожую стойку, как наша связь резко усилилась. Я словно стал пандареном: его тело и движения стали моими. Именно это позволило понять, как он поглощает стихийную энергию и что происходит с ней дальше. Как она, проходя по каналам, из нейтральной перерождается в стихию молнии, которая хранится в средоточии.

Для меня он выглядел как сияющий шар, спокойно перемещающийся по телу пандарена. Максимальную мощь он способен выдать, когда находится где‑то в районе солнечного сплетения — в точке, где встречаются все энергетические каналы. Примерно в этом же месте находятся средоточия у других изменённых зверей. И попадание в средоточие гарантированно убивает зверя, неважно, насколько сильным он был.

Другое дело, что средоточие является самым защищённым местом у любого монстра. И чем развитее зверь, тем сильнее оно защищено. И у пандаренов здесь огромное преимущество перед другими изменёнными: они способны менять местоположение своего средоточия. А пока оно цело, пандарен будет сражаться.

У людей ничего подобного не было. Разве что у магов, но они все исчезли задолго до моего рождения. Практически сразу после того, как пришли перемены и на Эллайту обрушилась волна Великого Изменения, загнавшая людей в закрытые убежища и вернувшая власть над планетой зверям.

Эта волна подарила всем зверям на планете возможность становиться сильнее, поглощая стихийную энергию и перерождаться при накоплении достаточного количества силы. По сути, эти изменения дали зверям возможность становиться магами. А вот для человеческих магов она стала смертельной заразой, которая не щадила никого. Неважно, насколько сильным был маг и какие бы защитные меры предпринимал, ничего не могло остановить невидимого убийцу.

Новая порция знаний влилась в меня вместе с усилением связи с Яном. Голова моментально начала болеть, и я выпал из медитации. Впрочем, малышу она уже тоже не нужна: он накопил достаточное количество энергии, чтобы нанести удар по матке. А с её оставшимся потомством пускай разбираются наши охотники. Пока никого поблизости не ощущалось, но уверен, они скоро прибудут сюда. И в случае, если матка будет жива, могут сильно пострадать. Её устранение лишит муравьёв единого командования и посеет хаос среди них. Поэтому нам с Яном обязательно стоит попробовать убить королеву.

— Бу, — со всей серьёзностью в голосе сказал малыш, при этом ударив концом посоха по земле.

По металлическим частям пробежали крошечные разряды, да и по шерсти пандарена. Только сейчас я понял, что сделал Яну идеальный подарок, позволяющий ему гораздо эффективнее обращаться с силой молнии. Посох выступает в роли проводника, позволяя концентрировать в себе силу и выплёскивать её через металлический сердечник.

— Бух бу‑бу. Бу‑ух.

— Обещаю, что буду держаться на расстоянии, но и ты должен быть максимально осторожен. Не стоит подходить к обрыву слишком близко, даже если это гарантированно позволит достать матку. Риск падения слишком велик.

Недолго думая, Ян пропустил через посох молнию и срубил один из побегов, показал мне на его толстую сторону, и всё стало понятно. Таким образом малыш решил перестраховаться. И сделал это в большей степени для меня, для моего спокойствия. Я не ощущал страха или чего‑то подобного с его стороны, только любопытство, ну и немного гордости: всё же он смог найти способ, как успокоить меня.

Дальше всё происходило очень быстро. Мне пришлось отойти в глубь рощи на всю длину побега, а это больше двадцати метров, и с такого расстояния наблюдать, как Ян одной рукой держится за страховку и медленно двигается максимально близко к обрыву. Вот он остановился и вытянул посох, который держал свободной рукой. К этому моменту по его шкуре уже давно бегали крошечные молнии, которые резко остановились и устремились к проводнику.

Затем последовала яркая вспышка, и только после этого раздался хлопок, словно кто‑то ударил очень большим кнутом. А через пару мгновений послышался новый хлопок, более приглушённый, и с какими‑то чавкающими звуками.

Я резко дёрнул бамбук на себя, утаскивая Яна, и через пару секунд уже убегал отсюда, схватив его в охапку. Судя по тому, насколько он оказался довольным после удара, у нас всё получилось. А ещё на меня обрушилась злость и безумие муравьёв, потерявших свою королеву. И если хоть один из них увидел, кто был причастен к этому, то они не успокоятся, пока не растерзают виновного.

Ближайшие пару часов нам нужно быть максимально осторожными и готовыми к схватке. В том, что охотники прибьют оставшихся муравьёв гораздо раньше, я не сомневаюсь, но есть высокая вероятность, что один или пара вырвутся и отправятся мстить.

***

— У нас полный порядок. Вила немного потрепали. Челюсти у тварей оказались очень крепкими, но железо всё же крепче. И хвала всем богам, никакого яда, — произнёс Олаф, когда его люди прочесали свой участок и уничтожили всех муравьёв.

Олаф и сам прикончил троих, но велел помалкивать об этом всем, кто это видел. Скажет, что это был Уни. Уже год, как ходит в отряде Олафа, но всё никак не может накопить достаточно славы, чтобы получить разрешение ходить на дальние острова. Теперь он его точно получит.

— Да, здесь нам повезло. Совсем расслабились и забыли, что буря может принести на остров монстров. Живая матка с новым выводком. Они уже начали сооружать муравейник. Прорыли много ходов и напихали в них яйца. Почти шесть десятков.

Одно такое яйцо Ярл подкидывал на ладони, после чего сжал её, и яйцо лопнуло с отвратительным звуком.

— Нэн тебе этого не простит, — усмехнулся Олаф. — Из одного такого яйца можно сделать почти десяток целебных зелий.

Ярл выругался, понимая, что лишил Скаргард такого количества зелий, которые могут спасти кому‑нибудь жизнь, но время нельзя вернуть вспять, а значит, и не стоит переживать из‑за содеянного. Да и сейчас были более серьёзные проблемы.

— За дело получу, — уже смирился со своей незавидной участью Ярл. — Лучше скажи, что думаешь насчёт этого.

Рука, запачканная содержимым муравьиного яйца, указала на то, что сталось от брюха матки. Судя по всему, она уже была готова родить свою преемницу, и если бы у неё это вышло, то разобраться с муравьями так просто не получилось бы. Возможно, они даже смогли бы пробраться в поселение и устроить там хаос.

Олаф обошёл куст, закрывающий ему обзор, и с интересом принялся разглядывать останки матки. Если практически все муравьи были примерно полметра в длину и их можно было прикончить даже ногой, то с маткой такой трюк точно не прошёл бы. Тело без брюха — примерно полтора метра, а с ним — все четыре, мощная голова, грудь, закрытая толстым хитином, который был сильно повреждён после падения, но всё же смог защитить матку и спасти ей жизнь. Все лапы были переломаны, и поэтому она точно не могла двигаться. Хотя могла приказать своим деткам утащить себя в более подходящее место, но предпочла выдать больше яиц. Но гораздо интереснее было развороченное брюхо. Здесь хитин был едва ли не толще, чем на голове, — его края выглядели оплавленными.

Олаф осторожно подошёл к развороченному брюху и присел на корточки, после чего совершенно спокойно ухватился за оплавленный хитин и отломил внушительный кусок.

— Он не должен так легко ломаться. Словно его хорошенько поджарили.

— То же так думаю, — кивнул Ярл. — И сделал это очень опасный зверь. Таких на нашем острове точно не водится.

— Думаешь, что буря закинула к нам не только муравьёв? Как ту же кошку восточников. Правда, это точно не она. Но я уверен в том, что это очень опасный и сильный зверь. Когда она находилась рядом с нами, у меня внутри всё сжималось от мысли, что нужно убить её как можно быстрее.

— Так и убил бы, — пожал плечами Ярл. — В Скаргарде все были бы рады такому повороту.

— А вот я — нет. Возможно, мы первые за несколько поколений получили реальную возможность выбраться из западни первых поселенцев.

Олаф уже стоял напротив Ярла и смотрел тому в глаза.

— Я не хочу, чтобы мои дети и их дети прожили свою жизнь так же, как мы. Не видя ничего, кроме крошечного острова, набитого разными тварями, которые хотят нас сожрать. И эта буря… Ты как никто другой должен понимать, что это была не просто буря.

Несмотря на то что вокруг никого не было, Олаф осмотрелся по сторонам и заговорил шёпотом:

— Её породил очень сильный изменённый зверь. Король, возможно, даже Император. И никто не знает, что за твари неслись на крыльях этой бури, упиваясь стихией, вырывающейся из неё. В бухте мы нашли три металлических пера, которые с лёгкостью пробили камень, а их оперение по остроте не уступит нашим мечам. И все в поселении ощутили появление Великого Змея, который явился для исполнения договора. Во время бури он сражался, и мы не знаем, кто вышел победителем.

Ярл несколько раз сжал кулаки, размышляя над услышанным. Только сейчас, когда немного улеглась суета, поднявшаяся после того, как он пришёл в себя, выпала возможность поговорить с Олафом. Столько всего произошло за последние дни, что голова шла кругом. Но люди доверяют ему как ярлу, и он не может их подвести.

— Как думаешь, мог бы зверь восточников прикончить королеву?

— Сомневаюсь. Я наблюдал за кошкой достаточно долго и точно могу сказать, что если она и способна справляться со стихиями, то это точно не огонь или молния. Другие не оставят таких следов.

— В таком случае остаётся всего два варианта, и оба мне очень не нравятся. Либо на острове появился неизвестный зверь, способный прикончить королеву и спокойно уйти, проигнорировав взбесившихся муравьёв. Либо у нас появился маг, что звучит ещё более невероятно.

— Или, возможно, после бури к берегу прибило артефакт древних, и кто‑то из наших его подобрал.

— Бред. У нас нет специалистов по артефактам, и всем прекрасно известно, насколько опасными они могут быть. Да и сюда запрещено заходить кому‑либо, кроме охотников, а уж они точно не стали бы ничего скрывать от нас.

— Только если матку не атаковали откуда‑нибудь из безопасного места, — произнёс Олаф и невольно повернулся к скальному выступу, на вершине которого начиналась бамбуковая роща.

Следом за Олафом туда посмотрел и Ярл. Оба увидели срезанный бамбук и одновременно выругались.

Глава 12

После удачной атаки на королеву муравьёв Ян пребывал в крайне приподнятом настроении. На обратной дороге постоянно пытался задеть меня, ударить по ноге, поставить подножку и всё в этом роде. Но я не разделял его беззаботности, наоборот, всё произошедшее заставило разум работать на пределе, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

В том, что охотники услышали грохот, когда Ян сперва срезал бамбук, а затем ещё и прибил матку, я уверен. Как и в том, что уже несколько отрядов охотников точно выдвинулись на поиски источника грохота. И в том, что они разберутся с оставшимися без управления муравьями.

Вот только они обязательно начнут искать того, кто прикончил матку. Прикончил и даже не забрал себе никаких трофеев. А ведь там должно быть отличное средоточие. Даже лучше, чем имеющиеся у нас дома. А помимо средоточия — хитин, который прекрасно подойдёт для создания защитного снаряжения. Да и помимо этого ещё полно всяких полезностей, которые очень пригодятся в Скаргарде.

Выходит, что кто‑то убил королеву, ничего себе с неё не взял и исчез. Теперь наверняка начнутся поиски, кто же мог это всё устроить. Я даже знаю, что отец и его ближайшие советники начнут делать в первую очередь: шерстить весь остров на наличие новых изменённых, принесённых бурей. Но для начала обязательно пообщаются с Дунканом Дакия и восточниками. А ещё…

Только тут до меня дошло, как мы с Яном сильно наследили. Опытные охотники точно увидят следы срубленного бамбука. И, возможно, уже сейчас несколько человек направляются к нам.

Но единственное место, где я могу спрятать малыша, — это роща. Других просто нет. Как бы я ни старался придумать что‑нибудь ещё.

Остаётся только показать всем, что в бамбуковой роще нет никого и ничего подозрительного. И для этого у меня совсем мало времени. Подхватил Яна, который в очередной раз предпринял попытку поставить мне подножку, и побежал к расчищенному нами месту, где начал превращать его в то, что здесь было вчера.

Делал я это под возмущённые восклицания Яна, который приложил немало сил, чтобы навести порядок. Орудовал метлой, расправлялся с теневой пантерой и вообще — он уже привык к этому месту и наметил точки для тренировок.

— Так нужно. Обещаю, что потом я обязательно наведу здесь порядок. Станет даже чище, чем было. Мы сильно нашумели и наследили на том склоне, поэтому сейчас необходимо спрятаться. Ты умеешь прятаться? Играл когда‑нибудь в прятки? Это такая игра, когда ты должен спрятаться так, чтобы тебя никто не нашёл. Но прятаться можно строго в определённом месте. Для нас это будет роща.

Малыш слушал меня очень внимательно, при этом перекидывая посох из одной лапы в другую. А когда я закончил, просто исчез. Провернул трюк, как вчера, показав, что может спрятаться очень хорошо даже на открытой местности. Даже под носом у любого охотника.

Дальше выяснили, как долго малыш может находиться под своей маскировкой. Умений и навыков, действующих постоянно, практически нет. Все они завязаны на средоточии и количестве имеющейся в нём энергии. Так, невидимость Яна длится чуть больше десяти минут, после чего ему требуется несколько минут на подзарядку, и можно снова исчезнуть.

Рассказал ему о том, что нужно прятаться от любого чужого человека сразу же, как только он его почувствует, и не выдавать себя. Только в том случае, если это буду я и скажу определённую фразу: «Малыш Ян, я хочу тебя увидеть».

Даже сыграли несколько раз в прятки, чтобы закрепить результат. Игра Яну понравилась, и он перестал бухтеть, вместо этого начал мне помогать. Мусорить гораздо проще, чем убираться. И это занятие намного веселее. Так что управились мы довольно быстро, заметая все следы пребывания здесь Яна.

Даже успели обсудить границы, в которых он может свободно передвигаться, а затем Панжарен ощутил появление трёх целей, двигающихся по роще быстро и в то же время, не пропускающих ничего, очень тщательно осматриваясь по сторонам. Или просто ожидая нападения. Когда цели подошли довольно близко, поставил малыша рядом с одним из толстейших побегов, попросил его исчезнуть и молчать, ничем не выдавая себя, а сам достал меч, подаренный отцом в этом году, и начал изображать тренировку.

Хотя почему изображать? Я начал реально тренироваться. Расчищенная поляна идеально подходила для этого. Двигаться бесшумно на любой местности Гронт научил нас уже давно, так что никаких лишних звуков я не издавал. Разве что появился свист меча, рассекающего воздух.

Через пару минут после начала моего представления охотники меня заметили: двое обошли по бокам и продолжили изучение рощи, а третий направился прямиком ко мне.

— Виктор, ты почему здесь? И чем это занят? — спросил Витольд, вынырнув совсем близко рядом с побегом, возле которого замер Ян.

Высокий, жилистый и крайне опытный охотник. В густой бороде у Витольда уже было много седины, но это ничуть не мешало ему жениться в прошлом году уже в третий раз. Правда, детей он так и не смог завести. Поэтому и менял жён, но дело явно было в самом Витольде.

Попытался изобразить испуг при его появлении и максимальную неловкость, даже едва не выронил меч.

— А ты почему? Что охотники забыли в роще? Здесь никогда не было зверья. Максимум — мелкие птицы, которые питаются местными насекомыми.

Я стоял, держа меч за спиной, словно было стыдно от того, что меня застали за тренировкой. Всем в поселении прекрасно известно, что я совсем не любитель драк и всего такого. Да и сражаюсь далеко не очень хорошо. И, судя по выражению лица Витольда, моя небольшая хитрость вполне удалась. Конечно, не умиление, которое появляется у взрослых при виде ребёнка, пытающегося научиться чему‑то новому, но что‑то близкое к этому.

Правда, это выражение очень быстро исчезло.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, Виктор. Что ты здесь делаешь? Даже не так: что ты делаешь, я вижу, но почему здесь?

Я нахмурился и начал озираться по сторонам, делая вид, что не хочу, чтобы об этом услышал кто‑нибудь ещё, кроме Витольда. Другие охотники уже добрались до конца рощи и осматривали то, что там устроил Ян. Сам малыш, как я и просил, стоял на месте, не двигаясь, с интересом изучая нового человека. Принюхиваясь к его запаху и оценивая угрозу.

— Я не хотел, чтобы кто‑нибудь узнал о моих тренировках, поэтому и решил заниматься здесь. Надоели постоянные подколки от Джея. Да и остальные не лучше. Вот я и решил, что это место идеально подойдёт. Даже сборщики никогда не заходят так глубоко в рощу.

— Теперь понятно, почему Энди встретил тебя здесь вчера, — кивнул Витольд. — И давно ты здесь тренируешься?

— Если сегодня, то отправился сразу после завтрака. А так — уже около недели.

— Сегодня, — кивнул Витольд. — Не слышал здесь ничего странного? Никого не видел?

— Слышал какой‑то хлопок, похожий на раскат грома, — скрывать это глупо, слишком громко получилось. — Откуда‑то за пределами рощи. Со стороны обрыва. Но не пошёл смотреть — слишком там склон крутой, можно упасть.

— Всё правильно сделал, — кивнул Витольд, и тут к нам подошли другие охотники: Орс и Манфред. Также одни из самых опытных охотников Скаргарда.

— Неважно, чем ты тут занимался, парень, но сейчас возвращаешься вместе с нами. Не нравится мне всё это. Бамбук срезан чем‑то очень острым и горячим, но никаких следов.

— Что значит «срезан»? Где? — удивился я, переводя взгляд с одного охотника на другого.

— Уходим, — вместо ответа произнёс Манфред и подхватил меня под локоть, толкая вперёд.

Яну это очень не понравилось, и он едва не нарушил наши договорённости. С огромным трудом мне удалось протолкнуть мысль, что всё в порядке и он не должен себя никому показывать. Что всё должно быть, как мы договаривались, и даже мне необходимо показываться только после условленной фразы.

Дальше Витольд, как самый младший, был назначен моим проводником до Скаргарда, а Манфред с Орсом ушли в сторону запретной территории. Наверняка отец решил заниматься поисками неизвестного монстра, убившего муравьиную матку, не поднимая шумихи.

— Что там произошло? — спросил я у Витольда, когда мы остались вдвоём. — Всё равно отец расскажет, когда придёт домой. Даю слово, что никто в поселении ничего не узнает от меня.

Этого для охотника оказалось вполне достаточно. Любой скаргардец отвечал за своё слово и не нарушит его, что бы ни случилось. Так нас воспитывали с пелёнок, всё показывая на своём примере.

Все муравьи были уничтожены, а охотники получили отличную добычу в виде нескольких десятков яиц, которые пойдут на создание лечебных снадобий. При этом никто серьёзно не пострадал. Так, лёгкие ранения, которые заживут очень быстро. Но отец считает, что, помимо матки с подданными, буря могла принести и других изменённых зверей. Как раз один такой и прикончил королеву, в брюхе которой уже находилась новая.

Можно сказать, что мы с Яном успели в последний момент. Помогли охотникам разобраться с муравьями, пока они были сломлены и дезорганизованы. Иначе не удалось бы отделаться малой кровью.

Дальше Витольд рассказал о хлопке, который был слышен даже в Скаргарде, и о том, что увидели на обрыве Бамбуковой Рощи.

— Похоже, что на острове появился как минимум ещё один очень опасный зверь, умеющий управлять стихией. Скорее всего, огнём. Поскольку хитин на брюхе матки оказался оплавленным. Вот такие дела, Виктор. Так что пока нужно молчать и никому об этом не рассказывать. Будь очень внимателен и старайся без острой нужды не выходить из дома. По крайней мере до тех пор, пока мы не проверим весь остров. Большего ничего не могу рассказать. Вот такие дела принесла нам та буря. Такое уже было, пятнадцать лет назад.

В тот день, когда я появился на острове. Вестник на крыльях своей бури принёс не только меня, но и ещё несколько неприятных сюрпризов. Трофеи с них сейчас висят у меня дома.

Только войдя в поселение, охотник поспешил вернуться, а я, вместо того чтобы пойти домой, направился в гости к старому Гронту. После нашего вчерашнего разговора осталось много вопросов. Он упомянул о хрониках первых поселенцев, которые для меня сейчас были гораздо интереснее новой книги.

Но моим желаниям не суждено было сбыться. Слишком я задумался и вновь пропустил момент, когда из‑за очередного поворота в меня прилетела тухлая рыба.

— И куда ты идёшь? Вроде сам говорил Эльзе, что в полдень встречаетесь в бухте. Так и знала, что тебе не стоит верить на слово. Постоянно витаешь в облаках и ничего не помнишь.

Молча развернулся и направился к дороге, ведущей в бухту. Вита была права: я совершенно забыл о том, что сказал Джею. И не ошибся, что он обязательно растреплет это всем нашим.

Посмотрел на небо, тяжело вздохнул и побежал со всех ног. Солнце уже находилось практически в зените. До полудня оставалось всего несколько минут, но, несмотря на это, я успел.

Успела и Вита, отставшая от меня совсем немного. Помимо Эльзы здесь ещё была Ульфа, и больше никого. Ну как никого: Джей, Стелла и Трон думали, что спрятались очень хорошо за грудой валунов в полусотне метров от места, где меня ждали девчонки. Но я уверен, что даже Вита смогла их обнаружить.

— Гляди, успел в последний момент. Я уже думала, опоздаешь, — с отвращением сказала Эльза, принюхиваясь ко мне.

Хотя после бури в бухте пахло гораздо сильнее. Слишком много рыбы было выброшено на берег. Всё, что можно было собрать и засолить, уже давно собрали, а убирать остальное просто было некому. Скаргардцы займутся этим, когда закончат наводить порядок в поселении.

— Он и опоздал бы, если не я.

— Что Вик встретился с тобой, я уже поняла. Только не понимаю, когда уже отстанешь от него.

— Я тебе уже говорила, когда. Не раньше этого момента. И только попробуй рассказать кому‑нибудь. Найти рыбу для двоих — не такая уж проблема.

Мы с Ульфой очень заинтересовались, что же там за причина такая, что Вита вот так в открытую осмелилась угрожать Эльзе, которая не обратила на угрозы внимания. Лишь хмыкнула, посмотрела на камни, за которыми пытались спрятаться ребята, и заговорила о том, для чего искала нас.

— Среди всех, кого я знаю, только вы трое способны читать. Кого знаю и могу просить о помощи, — добавила Эльза, останавливая Виту, которая уже собралась перечислять всех скаргардцев, кто точно умеет читать. — Вчера, когда мы вытаскивали охотников из воды, я нашла деревянную коробочку, в которой хранились исписанные листы очень странной бумаги, но сама ничего там не понимаю. Какая‑то тарабарщина. Хотя я знаю все буквы, но не могу сложить их в слова.

— Так сразу бы мне и сказала, зачем было тащиться сюда? Давай, сейчас всё прочту, — махнула рукой Вита.

Да и мы с Ульфой были с ней полностью согласны. Хотя мне стало интересно, что же такого вытащила из воды Эльза, пока я привязывал отца к бревну.

— Нет у меня с тобой тех бумаг. Я их надёжно спрятала. Посчитала, что это может быть слишком опасным. Там есть весьма провокационные рисунки. Изображение тех браслетов, что мы видели на руках чужаков. И браслета на шее теневой пантеры.

— Где ты спрятала эти бумаги? Кто ещё знает о твоей находке? Надеюсь, ты не пробовала ничего делать из того, что там написано? — сразу же всё понял я.

— Я же сказала, что вообще ничего не смогла разобрать. Как, по‑твоему, смогу что‑то делать? — словно на дурака посмотрела на меня Эльза.

Но мне сейчас плевать на это. Похоже, что к ней попал рецепт создания артефактов подчинения, которые находились на борту корабля восточников, и именно их они теперь ищут. Не зря же расспрашивали охотников, которых к ним приставили, о вещах, найденных после бури. Уж не помню, кто обмолвился об этом, но я точно слышал подобное.

Да и мне браслеты на руках восточников показались странными. Совсем не такими, что всплывали в памяти. Хотя и практически идентичными по своим свойствам и принципу действия.

— Пойдём, посмотрим, что такого ты там нашла. Показывай, где спрятала коробку, — сказал я, взял Эльзу за руку и двинулся в сторону поселения, отчего Вита недовольно взвизгнула и бросила в меня первым подвернувшимся под руку камнем, но не попала и больше не стала предпринимать новых попыток.

А Эльза выхватила руку и обогнала меня, встав впереди. При этом мне показалось, что её лицо покраснело. Это она так разозлилась, что я потянул её за собой? Ладно Вита: всем прекрасно известно, что у неё проблемы с головой, но Эльза‑то куда?

Следом за нами шла Ульфа, ничего не понимая, но очень заинтересованная происходящим.

Вскоре мы уже стояли возле двери в сарай Свендсенов. Обычно ничем не отличающийся от любых других сараев в Скаргарде, но сегодня был совсем не обычный день.

— Отец ушёл в лес вместе с другими охотниками, и неизвестно, когда вернётся, а маме после бури привалило работы, и она приходит только затемно, так что времени у нас ещё навалом. Только сразу говорю: если что‑нибудь поймёте, то всё останется между нами. Как и сама моя находка. Понятно?

Мы все быстро кивнули. Чего тут непонятного.

— Только осталось отвадить незваных гостей. Уверен, что они обязательно попытаются залезть и посмотреть, чего мы такого делаем, — сказал я, кивнув в сторону соседнего дома, за углом которого и прятались наши преследователи.

Могу ошибаться, но вроде к ним присоединился и Броми, завершая сбор нашей учебной группы. Хоть он и был здоровенным увальнем, но, на удивление, обладал талантом прятаться, когда действительно этого хотел. Даже мелкая Вита не могла похвастаться подобным и всегда с завистью смотрела, как Броми умеет исчезать.

— Пускай только попробуют. Да и чего они там вообще увидят? Половины букв не знают, а картинки с такого расстояния толком не рассмотреть.

— Картинки? — оживилась Вита. — Картинки — это хорошо. Люблю книги с картинками. Без них скукотища смертная. И чего мы всё ещё топчемся здесь? Пойдёмте уже смотреть.

Возражений не было, и мы зашли в самый чистый сарай, что я видел в своей жизни. Здесь всё лежало на своих местах. Пол был тщательно подметён, вдоль стен тянулись стеллажи с какими‑то припасами и заготовками. Угол справа от входа был отведён под хранение инструмента, которого у второго по силе охотника в Скаргарде оказалось на удивление много. Словно он всегда собирался стать строителем, но судьба распорядилась иначе.

В левом углу стоял деревянный сундук. Наверняка с тканями и уже готовой одеждой. Под потолком были натянуты две верёвки, на которых висели пучки сушёных трав. В основном для заваривания чая, но имелись и довольно интересные экземпляры, которые весьма опасно использовать без специальных знаний. По крайней мере, Нэн всегда это твердит, когда кто‑нибудь из скаргардцев начинает заниматься самолечением. Но самое интересное находилось на противоположной от входа стене: там Олаф хранил своё оружие. Два охотничьих лука в одном оснащении и по три колчана стрел к каждому, топор с резиновой рукоятью, три меча (лезвие одного было всё испещрено, словно Олаф пытался разрубить им что‑то невероятно твёрдое) и почти два десятка самых разнообразных ножей.

— Ничего здесь не трогайте, иначе мама меня убьёт, — произнесла Эльза, закрывая за мной дверь.

После чего здесь стало довольно темно. Даже не стоит пытаться что‑нибудь прочесть в такой темноте, но через пару мгновений послышался несильный удар, после которого последовал скрип, и в центре сарая стало светло. В крыше имелось отверстие для света, которое Эльза открыла стоявшей рядом с дверью палкой.

— Никто за нами здесь точно не сможет подсмотреть. Отец предусмотрел всякое. А если кто‑нибудь попытается забраться на крышу, то сильно об этом пожалеет. Не скажу, где точно, но там подпилены несколько балок.

Эльза специально говорила очень громко, после чего добавила гораздо тише:

— Подходите ко мне. Там было всего восемь листов. Сперва дам каждому по одному.

Оказавшись возле одного из стеллажей, Эльза отодвинула в сторону одну из склянок с непонятным содержимым и вытащила шкатулку, покрытую чем‑то блестящим и явно защищающим от влаги. В чём я убедился, когда получил один из обещанных листов — совершенно сухой, без мокрых следов.

Мне достался лист с изображением ошейника‑приёмника. И сразу же я понял, о чём говорила Эльза. Буквы действительно были самыми обычными, вот только сложить из них слова без специального кода невозможно.

Быстро посмотрел листы у Виты и Ульфы, затем оттолкнул Эльзу и глянул на те, что остались внутри шкатулки.

— Вообще ничего не понятно. Тот, кто это писал, сам ничего не понимает, — заключила Вита, повернув свой листок несколько раз.

— Я тоже не могу прочесть, что здесь написано, — подтвердила Ульфа.

— Просто мы не знаем код к этому рецепту. Но его наверняка знают чужаки. Ведь эта шкатулка находилась на их корабле. Только я сомневаюсь, что они захотят нам его говорить. Скорее, попытаются отобрать содержимое шкатулки и будут готовы пойти на всё ради этого.

Мои слова заставили девчонок нахмуриться. Пока они не понимают, о чём я говорю, если вообще смогут понять. Возможно, Эльза и Вита — да, а вот в способностях Ульфы я не уверен. Она самая неприметная среди тройняшек и всегда полагается исключительно на брата и сестру. Даже читать научилась потому, что так решили Стелла и Трон: чтобы среди них был кто‑то, кто умеет это делать. Сама она отчего‑то не захотела учиться чтению и брату не разрешила. Хотя Трон вроде сам хотел, но не срослось.

— Что ещё за рецепт и код? Объясни нормально, — первой спросила Вита.

— В этой шкатулке находится рецепт, или, если вам так будет проще, инструкция по созданию артефактов, способных заставить зверя подчиняться человеку. Вы уже видели эти артефакты: браслеты на руках восточников и ошейник на шее Сумеречной Пантеры. Благодаря этим артефактам они способны управлять кошкой. Ну а код — это порядок, в котором необходимо читать записи, чтобы эта тарабарщина приобрела смысл.

— Как‑то всё очень мудрено. Для чего все эти сложности? Да и почему восточники используют те же буквы, что и мы? Они же разговаривают на другом языке. Ни мы их не понимаем, ни они нас.

Тут Эльза была совершенно права. Вот только этот рецепт был гарантированно написан на языке Трезубца — языке старой империи, что здесь была до начала Великих Изменений. И это говорит о том, что рецепт и артефакты были созданы не на восточном континенте, а именно на Трезубце. Скорее всего, именно это стало платой за обучение Дункана Дакия. Наследие, оставшееся после исчезновения рода Скаргардов, последнего рода укротителей Трезубца, которые, возможно, вовсе и не были настоящими укротителями, а использовали «костыли» в виде артефактов подчинения.

И Сумеречная Пантера была поймана на Трезубце, как доказательство работы артефакта подчинения. Вот только отчего‑то Дакия решили учиться укрощать зверей без помощи артефактов. И здесь я пока не могу понять почему. И зачем восточникам, которые якобы умеют укрощать зверей без «костылей» в виде артефактов, они вдруг понадобились?

Сдаётся мне, что не всё так просто, и тех же Дакия просто умело развели. Но пока это лишь предположения, которые необходимо подтвердить или опровергнуть, а как это сделать — непонятно. Не пойду же я напрямую к Дункану Дакия и не спрошу его об этом: «Мне нужен код, чтобы расшифровать записи создания артефакта подчинения». Интересно, как быстро меня попытаются убить после подобных слов?

— Вик, ты чего завис? Выглядишь так, словно пытаешься понять, почему у тройняшек Трорри при рождении так неравномерно распределили мозги и лидерские качества.

— Чего?! Да я… — начала возмущаться Ульфа, но Вита просто отмахнулась от неё, не сводя с меня взгляда.

— Вы понимаете, что с помощью этого рецепта, вернее, артефакта, который он позволяет создать, можно подчинить себе любого зверя уровня младшего, а возможно, и старшего офицера?

Глава 13

— И сдохнуть, пока будешь пытаться нацепить на него этот ошейник, — резонно заметила Эльза, которая пока ещё не решила, как ей относиться ко всему услышанному: верить в это или считать просто глупостью, пришедшей мне в голову. Наравне с теми глупостями, которые всегда позволяют справляться со всеми зверями, которых ловят для нашего обучения охотники.

— В любом деле существует риск, — пожал я плечами. — Но сама подумай, как бы изменилась жизнь скаргардцев, будь в нашем распоряжении несколько зверей уровня офицера? Насколько легче стала бы проходить охота, сбор овощей, вылазки на соседние острова…

— Добыча соли и цветов медового арта, — добавила Ульфа.

Отчего Вита презрительно хмыкнула. Она единственная из нас всегда отказывалась от подарков старика Энди. Говорила, что сладости нужны только детям, а она спокойно может прожить и без них. «Долбанутая», и этим всё сказано.

— Охрану безопасной зоны можно было бы доверить таким зверям. Или вообще полностью обезопасить остров, оставив несколько территорий для разведения популяции тех же крысобыков и туров, — подхватила и начала развивать мою мысль Эльза.

Но Вита переплюнула всех нас:

— Подчинить себе морских или, ещё лучше, крупных летающих монстров и посетить континент. Вот только никто нам этого точно не разрешит. Как и не разрешит даже думать о том, чтобы пытаться подчинить себе монстра. Ни один житель Скаргарда не согласится на подобное.

Тут мелочь была совершенно права. Вот только её предыдущие слова о возможности выбраться за пределы острова заставили нас всех крепко задуматься.

Несбыточная мечта большинства жителей Скаргарда. Если не для себя, то хотя бы для своих детей.

Эльза нам рассказывала, что её отец множество раз уже говорил, что хотел бы отправить дочь прочь с острова. Из западни, в которой она вынуждена жить. Он даже всерьёз разговаривал с отцом и советом города о том, чтобы построить корабль, способный пережить плаванье до континента. Трезубец, Веер — не важно. Важно только то, что появится возможность вырваться с острова.

Но все инициативы Олафа зарубили на корню. Даже если построить корабль, это ничего не даст. Принесёт только горе и страдания. Морской Змей и его слуги не трогают нас лишь в пределах архипелага. Стоит заплыть за невидимую нам границу — и все договорённости исчезнут. Сейчас на острове нет магов, способных договориться с местным главарем монстров.

Нет укротителя подходящей силы. Нет ничего, что могло бы дать хоть тень шанса на успех. Да и ресурсов на строительство такого корабля у нас практически нет, как и людей, понимающих в этом толк. Так что слова Виты о том, как можно покинуть остров, оказались удивительными и очень заманчивыми.

Признаюсь честно: я так же думал о том, чтобы свалить отсюда. Но лишь после того, как найду подходящего компаньона и смогу развить свою силу до достаточного уровня, чтобы получить разрешение на проход через воды морского змея. Как это когда‑то сделал основатель Скаргарда, а не какие‑то там маги. Только сильный укротитель мог договориться о подобном. Маги вообще не имели ничего общего с изменёнными зверями. Да и их самих можно назвать изменёнными людьми. Теми, кто был способен управлять силой природы. Людьми с сосредоточием, как у изменённых зверей.

— Нам нужно рассказать об этой находке совету. Пускай взрослые ломают голову, что с ней делать. Всё равно прочитать ничего не получится. И если Вик прав, то добыть этот код у чужаков смогут только они, — первой заговорила Ульфа.

— Расскажем и сразу же останемся ни при делах. А о том, чтобы свалить с острова, тогда и думать не стоит. Я уверена, что совет вообще решит уничтожить записи. Да и кто сказал, что даже если удастся всё это прочесть, мы сможем создать хоть один артефакт?

— Сможем, — глядя в глаза Вите, произнёс я. — Наверняка самый труднодобываемый ингредиент, что есть в рецепте, — это сосредоточие с достаточным количеством силы. У нас такие имеются. Что у моего отца, что у отца Эльзы. Да и у других охотников наверняка найдутся подобные трофеи. А в остальном там не должно быть ничего сложного. Схемы всех знаков имеются. Действовать строго по указаниям — и всё получится.

— Откуда тебе это знать? Говоришь так, словно раньше уже множество раз сталкивался с такими штуками. Хотя нам всем прекрасно известно, что нет.

— Сталкивался, — подтвердил я, считая выпад мелкой совершенно оправданным. — В книгах. Даже могу назвать, в каких, чтобы ты могла сама убедиться. Только читать там придётся довольно много. Готова угробить на это пару дней, чтобы убедиться в моей правоте?

Вита подбоченилась и явно всерьёз задумалась над моим предложением. Такие книги действительно были, но в них лишь вскользь говорилось об артефактах подчинения. Основные знания просто хранились у меня в памяти, как и все о способах подчинения изменённых зверей.

— Нет, — всё же выдала Вита. — Тратить столько времени на чтение я точно не собираюсь. Лучше проведу его за тренировками. Гораздо больше пользы будет. Но и верить тебе вот так на слово тоже не собираюсь.

— А что, если нам самим попробовать вызнать этот ваш код? — послышался голос Стеллы откуда‑то сверху.

Посмотрели вверх и увидели её раскрасневшееся лицо, свесившееся в отверстие, через которое в сарай падал свет.

Эльза ошиблась: даже подпиленные балки выдержали вес хрупкой Стеллы.

***

— Это унизительно. Как они вообще смеют держать меня, члена рода Дакия, в подобных условиях?! А вы почему ничего не предпринимаете? Почему больше не отправляешь кошку на разведку? Неужели хвалебные воины Нефритового императора испугались горстки аборигенов, которые даже не способны навести порядок у себя на острове и полностью освободить его от изменённых тварей?

Сразу после этого Дункан замолчал, поскольку весьма трудно и опасно для здоровья разговаривать с клинком возле горла. Узкое, тонкое и невероятно гибкое лезвие, словно настоящая змея, выскользнуло из рукава Лун Ли, правого стража, как он сам себя называл.

— Юный Дакия должен понимать, что слово, брошенное сгоряча, может обернуться для него крайне тяжёлыми последствиями. Оскорбление воинов императора, пусть он правит вечно, приравнивается к оскорблению самого императора. А это, в свою очередь, карается смертью. И будь на твоём месте подданный империи, я, не задумываясь, снёс бы ему голову.

— И нарушил клятву, данную моему отцу, — поняв, что никто не собирается его убивать, осторожно произнёс Дункан.

— Нарушил, — согласился Лун Ли. — Император превыше всего. Любых обещаний и клятв. Превыше моих желаний, нужд и даже самой жизни. Моя жизнь — ничто иное, как служение императору. И я думал, что мы уже смогли донести это до юного Дакии. Думал, что он очень умён, раз смог за жалкие пару недель овладеть нашим языком.

Клинок исчез, скрывшись в складках одеяния правого стража, и оставил после себя саднящий порез, на котором появились несколько капель крови. Кошка у ног второго восточника — Лун Ли — со свистом втянула воздух и облизнулась, почуяв добычу. И это напугало Дункана гораздо сильнее угроз правого стража.

— Приношу свои извинения. Я всё ещё продолжаю думать, как житель Трезубца. И действительно не понимаю, почему мы продолжаем сидеть в этой халупе, когда на острове есть вполне приличные каменные дома, с нормальными кроватями, нормальная тёплая пища и другие удобства. А ещё это название — Скаргард. Скаргардов больше нет! Теперь есть только Дакия. Величайший род Трезубца. Именно мы смогли воссоздать способ производства артефактов подчинения.

— И это одна из причин, почему мы сидим здесь и принимаем условия жителей острова, — ответил молчавший до этого Бао Ла.

Глава дипломатической миссии, отправленной на соседний континент впервые после исчезновения магов. И сразу же добившийся невиданного результата: получение технологии, позволяющей подчинять себе сильных изменённых зверей, и лежавшая возле ног Бао Ла Сумеречная пантера тому прямое подтверждение. Но это ещё ерунда. Оплот Дакия охраняют сразу шесть монстров‑предводителей под командованием настоящего Короля.

— Сперва мы должны убедиться, что аборигены не нашли шкатулку с рецептом. Без неё мы не вернёмся в империю. А ещё необходимо брать во внимание тот факт, что наш корабль уничтожен. Ни я, ни правый страж Лун не обладаем знаниями в судостроении и морской навигации. Да и в талантах юного Дакии таких не числится. По крайней мере, я ничего об этом не слышал.

По мере того как говорил Бао Ла, лицо Дункана становилось всё мрачнее. Посол был во всём прав. И в первую очередь в том, что Дункан Дакия пока ничего не смыслит в морских путешествиях, кораблестроении и всём, что с этим связано. Как был прав Лин Ли, когда говорил, что Дункан очень умён. Умнее всех своих братьев. Умнее отца и всех его советников вместе взятых. Ведь именно Дункан смог разобраться с записями Скаргардов и довести заброшенную разработку, которую сгинувшие укротители посчитали неперспективной, до конца.

Он же зашифровал переданный восточникам рецепт и хранит в разуме единственный ключ, без которого никто не сможет прочесть написанное. Да и восстановить сам рецепт при необходимости вполне можно. Это знал и Бао Ла, поэтому все угрозы Лин Ли были пусты.

— Скорее всего, шкатулка с рецептом уже давно находится на дне или в брюхе какого‑нибудь морского монстра, который отчего‑то решил сохранить нам жизнь. А если даже она каким‑то чудом смогла уцелеть, то рецепт наверняка уничтожен водой.

— Я уже говорил вам, что эта шкатулка особенная и привязана к моему роду. Уверяю, что она в полной безопасности, а её содержимое не способно пострадать даже внутри доменной печи. Она точно прибилась к берегу одного из островов, что мы успели увидеть перед крушением. Необходимо наладить контакт с местными и уговорить их нам помочь. Мы должны вернуться в империю, чего бы это ни стоило. И жизнь в подобных условиях — самое малое, на что я готов пойти ради выполнения своих прямых обязанностей, — мягко произнёс Бао Ла.

— В связи с тем, что взрослое население острова настроено крайне негативно к нам, в основном из‑за неё, — Лин Ли указал на пантеру, — предлагаю действовать через детей. С ними всегда проще найти общий язык. Да и дети зачастую знают больше взрослых. Они слышат всё, о чём разговаривают дома.

— Вот только вы не знаете языка. А значит, мне необходимо всё делать в одиночку. Вы же понимаете, что это не входит в наш договор? Дакия заплатили огромную цену за моё обучение. Давайте обсудим стоимость моих услуг. И выгони уже кошку из халупы: слишком кровожадно она на меня смотрит. Пускай лучше отправится на разведку и найдёт, что произошло утром.

В ответ на это пантера обнажила зубы и зарычала, но лёгкого движения Лао Ба хватило, чтобы она послушно поднялась, одним слитным движением вылетела в окно и исчезла ещё до того, как её заметит охрана местных. Четыре охотника, которые сменялись каждые шесть часов.

***

Попасть к Яну у меня так и не получилось. Несмотря на всё случившееся, старый Гронт решил, что это не повод пропускать занятие. Старый охотник пошёл на огромные уступки и нарушил обставленные правила, устроив урок не утром, а после полудня. Но вывернул всё так, словно именно это время ему и было нужно.

Придумал небылицу о том, что Ночные Уховёртки начинают пробуждаться исключительно после полудня и чем ближе к вечеру, тем активнее они становятся, достигая своего пика с наступлением ночи.

Ничего общего с реальностью эти слова не имели. Уховёртки — небольшие насекомые, раньше не больше нескольких миллиметров, которые после начала Изменения выросли до весьма пугающих размеров — больше ладони взрослого мужчины. Получили своё название потому, что любили откладывать яйца в человеческое ухо, при этом заворачивая его край и закрепляя своими выделениями, которые в Скаргарде используют в качестве универсального клея. Живут они, зарываясь в землю, и охотятся там на всех, кого только можно найти, включая мелких кротов, землероек и так далее. И вылезают исключительно по ночам, чтобы отложить потомство. Всё вышеперечисленное и дало название этим насекомым.

Правда, с момента своего роста они перестали использовать человеческие уши в качестве инкубатора. Слишком маленькие, слишком неудобные, и слишком сложно им теперь пробраться в жилище человека незамеченными. Раньше было достаточно зацепиться за одежду, и Уховёртки без проблем попадали в дом, где ждали глубокой ночи и приступали к продолжению рода. Помимо многократного увеличения в размерах, Изменение наделило Уховёрток мощными челюстями, способными отхватить палец, лапами, с лёгкостью рассекающими кожу, и возможностью летать, чего раньше они были лишены.

Из крошечных падальщиков Уховёртки превратились во вполне себе серьёзных хищников. Но для человека они по‑прежнему практически не представляют никакой угрозы. Таковой они могут стать исключительно, если человек находится без сознания или не способен двигаться. Во всех остальных случаях защититься от Уховёртки крайне просто. Их тела не отличаются особой прочностью, и можно прихлопнуть даже ладонью. С чем справится даже двухлетний ребёнок. А возможность летать, которая дала насекомым огромное преимущество перед другими, сделала их ещё слабее перед человеком. Во время полёта они издавали характерный звук, который невозможно не услышать или спутать с чем‑нибудь другим. Да и в момент нахождения в воздухе Уховёртки были крайне неуклюжи. Особо меткие Скаргардцы легко сбивали их в этот момент камнями.

Но, несмотря на всё вышеперечисленное, старый Гронт решил, что нам обязательно необходимо всё знать об этих насекомых, уметь их распознавать, отличать от других похожих и изучить все способы борьбы. Единственное, что оказалось полезным, — это способы обнаружения Уховёрток и не только в земле. Всё же экспедиции за ними ходят довольно часто. Исключительно ради клеящего вещества. Незаменимая штука во многих отраслях жизнедеятельности Скаргардцев. Начиная от каких‑то бытовых вопросов, заканчивая созданием оружия.

Так вот, старый Гронт умудрился наловить для нас почти три десятка Уховёрток в качестве учебного пособия. Больше половины мне удалось спасти, организовав им бегство. И занял этот урок практически весь оставшийся день. Отпустил нас Гронт за час до захода солнца, при этом не забыв упомянуть, какие мы безрукие и всё в этом роде.

— Думала, что он нас сегодня только ночью отпустит. Или вообще отправит охотиться на Уховёрток. Они всё же ночные, — выдала Ульфа, и это была неплохая идея, как нам подобраться к Дункану Дакия и восточникам.

Необходимо узнать код к шифру и посмотреть, сможем ли мы в условиях Скаргарда создать хотя бы один комплект Подчинения. Даже один значительно улучшит жизнь на острове и поможет избежать множество неприятностей в будущем. Только для этого понадобится поймать кого‑нибудь очень серьёзного. Но отец и его воины с этим точно справятся.

Немного посовещавшись, было принято решение пойти прямо к рыбацкой хижине. И сделать это предстоит мне и Эльзе, поскольку остальные весьма испугались перспективы столкнуться с Сумеречной Пантерой. Испугались все, кроме Виты, которую уже мы с Эльзой решили не брать с собой. Мелкая способна создать проблемы на ровном месте, чего никому не нужно. Для неё у нас есть другая, возможно, более важная задача — отвлечение охраны. Сомневаюсь, что охотники вообще разрешат нам заглянуть к чужакам.

Отвлекать их Вита будет не одна. Какой бы занозой в заднице она ни умела быть, но всё равно этого мало, чтобы отвлечь сразу всех охранников. На помощь ей отправятся остальные ребята, за исключением Броми, которого было решено оставить в резерве. Его задачей будет вмешаться, если что‑нибудь пойдёт не по плану. И даже использовать силу, если это понадобится. Всё же габаритами он уже превосходил большинство охотников Скаргарда и продолжал расти.

Никаких сборов или чего‑то такого нам не понадобилось, поэтому сразу же от Гронта направились в бухту. Но, оказавшись здесь, я ощутил приближение кошки восточников, которая остановилась неподалёку от нас и принялась наблюдать, словно именно для этого её и отправили. Что довольно странно. Для чего восточникам следить за горсткой местных детей? Пусть и подростков, которые совсем скоро будут считаться взрослыми и иметь те же права.

Никто, кроме меня, не знал о кошке. Только Ян встрепенулся, решив, что она вновь собралась напасть. Он даже уже собрался отправляться мне на подмогу. С огромным трудом удалось остановить его. Даже голова разболелась, и я едва не упал, запнувшись о камень, не заметив его в опустившихся на бухту сумерках.

После бури погибло очень много рачков, а без их свечения здесь слишком темно. Так что никто не стал задавать вопросов. Джей и вовсе упал через несколько секунд, заставив дёрнуться нашего наблюдателя.

План был весьма прост. Мы пришли сюда охотиться на Уховёрток. Хотя всем прекрасно известно, что они не живут близко к воде. Некого им здесь ловить, да и сами становятся прекрасной добычей для околоводных обитателей.

Я уже успел подчинить себе несколько таких охотников и держал их сейчас на максимально возможном расстоянии, гоня в сторону хижины. Вот и охрана. Расположились в десяти шагах от жилища чужаков: двое с одной стороны и двое с другой. Таким образом, чтобы видеть хижину со всех сторон и не дать чужакам выбраться из неё незамеченными. Охотники были очень хорошо вооружены: лук, копьё, мечи и ножи. Полный набор, который они берут на любую охоту. Вот только они привыкли сражаться исключительно с изменёнными зверями, и я сомневаюсь, что так же хорошо покажут себя в схватке с человеком. А вот заметить двух учеников Гронта, которые пытаются прошмыгнуть у них под носом к охраняемой хижине, смогут без проблем.

Да и наше приближение они точно заметят. Поэтому первым делом я дал команду своим невольным наблюдателям немного пошуметь. Просто чтобы привлечь внимание охотников. Три крупных песчаных червя выскочили из песка в нескольких метрах от ближней пары охранников и по очереди выдали три глухих хлопка, прекрасно известные всем жителям Скаргарда.

Эти черви были деликатесом, который удавалось раздобыть крайне редко. Мне они на вкус не нравились, да и размножались крайне медленно, поэтому я никогда не помогал ловить этих моллюсков, которых по ошибке называют песчаными червями. А вот все остальные в поселении ели мясо червей с огромным удовольствием. Особенно мужчины за сорок, всерьёз считая, что мясо песчанников увеличивает их мужскую силу. Хотя та же Нэн называла их идиотами и закатывала глаза каждый раз, когда слышала подобное, но не запрещала есть червей. Сама всегда была не прочь это сделать.

Песчанники вылезли, выдавили из себя струю воздуха, что было главным способом их обнаружения, привлекли к себе внимание охотников, и, когда те уже были готовы вытащить их из песка, спрятались, быстро добравшись до другой пары и проделав то же самое. После чего уже все четверо открыли ночную охоту на деликатес, оставив хижину без присмотра.

— Быстрее, идём, — схватив Эльзу за руку, сказал я, а для остальных добавил: — А вы готовьтесь перехватить охрану. Они сейчас отошли от хижины достаточно далеко. Дайте нам хотя бы десять минут. Нужно наладить контакт с чужаками.

Вита собралась завалить меня вопросами, но её остановила Стелла. Прикрыла рот ладонью и сказала, что они всё сделают. После чего мы с Эльзой побежали прямо на сидящую в десятке метров от нас пантеру. И она даже не подумала сдвинуться с места, когда мы подошли вплотную.

— Я вас видел вчера на собрании и потом на пристани. Это же вы вытащили из воды тех охотников? — послышался голос Дункана Дакия, когда мы практически врезались в кошку, не желающую уходить с нашего пути.