Последний Целитель

Пролог

В краю, где ветер шепчет нежно, жил человек, погружённый в безмятежные грёзы. Мать-Природа, создательница всего сущего, простирала к нему руки, звала в свои объятья лесов и полей, словно предлагая найти в них пристанище и покой. Сначала он ступал по тропам, собирая букеты из полевых цветов, а она тихим шёпотом направляла его стопы. Листва искрилась в солнечном свете, радость пламенела в его душе, и вместе с природой рождалась тихая симфония, где человек был частью её вечной песни. Он хранил в сердце тепло её дыхания, и каждый его шаг становился следом свободы, бережно хранящим край Матери-Природы.

Мир был полон изобилия: горные вершины, чистые реки, птичьи голоса. В нём жила богиня, дарившая красоту. Но человеческое сердце, тронутое злом, разорвало эту связь, отняв всё до конца. Ручьи потекли, словно слёзы. Цветы увядали, не познав любви. В них поселилась скорбь, и когда человек ушёл, осталась лишь пустота. Он сжигал леса, губил земли, возводил каменные стены, забыв, что не одинок в этом мире. Природа была матерью, а не просто ландшафтом. Реки шумели, словно горькие вопросы, обращённые к звёздам и ночному небу: «Зачем же ты, творение богини, предал ту нежность, что дарила жизнь?»

Но в самой глубине души всё ещё теплилась надежда. Надежда на то, что он вернётся, соберёт разбитое сердце и разожжёт огонь, что манит обратно в край родной. Мать-Природа готова простить. Она ждёт искренних слёз покаяния, ибо единство с ней — вечный и нерушимый обет. Гармонию нужно возродить, чтобы вновь зазвучала жизнь.

В вечернем свете наплывают тени. Это грустные сны уставшей и обессилевшей Матери-Природы. Прежде чем погрузиться в долгий сон, она создала своих наследников — трёх сыновей, каждый из которых нёс в себе особый дар и вечное призвание. Вместе они творят гармонии свет, хранят мир и единство, являясь самой сутью природы и её заветом. Сквозь время и беды движется Мать-Природа, её дыхание слабеет, но в каждом живом сердце горит искра любви к ней. И теперь наследники, объединённые одной волей, должны вновь собраться, чтобы спасти жизнь той, что дала жизнь им.

Глава 1: Добро пожаловать в Маллону!

К мрачным воротам города, сквозь моросящий дождь и по раскисшей тропинке, приближалась фигура в тёмном плаще. Незнакомка, скрытая под тёмным капюшоном, не спешила, словно сама тень, растворённая в сером дне. Стоило ей переступить порог города, как прохожие бросили на неё косые взгляды: настороженные, с оттенком презрения. Но ни один не остановился, ни один не сказал ни слова. Люди здесь научились проходить мимо. Город встречал холодом и безразличием; воздух пах сыростью и гнилью. Каменные стены домов казались потемневшими от горя, лица жителей — выцветшими от тревоги.

Поблизости её взгляд зацепился за лавку с диковинами. За прилавком, скучающе склонившись на руки, сидел торговец.

— Простите, — голос был твёрдым, но уставшим. — Не подскажете, где здесь можно остановиться?

Торговец лениво вскинул бровь и мотнул головой за её спину.

— Прямо за Вами, мисс.

Обернувшись, она увидела старый трёхэтажный дом, облепленный зеленью и временем. В стенах чернели пятна сырости, окна были тусклы, словно забытые глаза. Выбора не было. Скрипнула дверь, и внутри, за столом, встрепенулась женщина.

— Посетитель! — радостно воскликнула она, вскакивая. — Слава Всевышнему, думала, не дождусь. Добро пожаловать, дорогая гостья! Вы проездом или останетесь навсегда?

— Мне просто нужна комната, — спокойно ответила путница.

— Конечно, милая. Любой каприз за щедрую плату.

На стол легли несколько серебряных монет. Женщина тут же сжала их в ладони, будто боялась, что они исчезнут. В обмен в руке странницы оказался ключ.

— Могу я ещё спросить… — начала она.

— Спрашивайте, — хозяйка улыбнулась.

— В вашем городе ничего странного не происходит? Болезни, смерти? Может, что-то необычное?

Улыбка на лице женщины на миг дрогнула.

— Простите, об этом я предпочла бы не говорить.

Ответ был холодным, и странница не стала настаивать. Она поднялась в свою комнату, заперла дверь, задёрнула плотную занавеску. Вскоре свеча осветила тесное пространство: облупленные стены, пыльную кровать и сумку, аккуратно положенную у изножья. На ней была вышивка с именем — Эрика.

Раздевшись и устроившись на койке, девушка на миг прикрыла глаза. Но ночной покой не спешил приходить. Мысли вились, как змеи, шептали, стучались в разум. Она повидала много городов. Везде одно и то же: страх, слухи, больные, которых везут в лес доживать. Но здесь даже воздух был пропитан гнилью и отчаянием, какого она не встречала раньше.

Свеча догорела почти до конца, когда она наконец провалилась в сон. Сны пришли тревожные. Утро выдалось серым. Солнце так и не показалось — дождь прекратился, но свет словно забыл об этом месте. Всё окутал густой туман.

Улицы гудели, люди спешили к своим делам, рынок просыпался, и в воздухе пахло дымом, рыбой и пережаренным луком. Глухой звон кузницы перекрывал всё прочее. Эрика медленно заправила скрипучую койку и вышла на улицу вдохнуть прохладу, развеяться.

На базаре было тесно: люди сталкивались, ругались, толкались, торговцы выкрикивали цены. Её взгляд метался между лавками, в одной приглянулись травы, в другой какие-то острые амулеты. Пара монет ещё оставалась. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, но, оглянувшись, видела лишь равнодушные лица. Почти час Эрика бродила без цели, позволив себе редкий отдых.

Но вдруг воздух прорезал пронзительный женский крик. Люди сгрудились плотнее, и в гулкой толпе вспыхнула тревога. На земле корчился мужчина, кожа его имела странный, зеленоватый оттенок, как у трупа. Рядом с ним, держась за его руку, плакала женщина.

— Помогите! — закричала женщина. — Прошу, позовите стражу и лекарей!

Толпа зашевелилась, кто-то бросился за помощью. Эрика, воспользовавшись замешательством, протиснулась вперёд. Её холодный, сосредоточенный взгляд скользнул по телу мужчины. Она узнала эту болезнь. Видела раньше.

— Прочь! — голос прозвучал резко, почти грубо. — Я лекарь. Дайте место.

— Благословенна будь ты, — прошептала женщина. — Он… он умирает!

— Положите его на живот и держите.

Женщина послушалась. Эрика опустилась рядом, приложила ладони к груди мужчины. Глаза закрылись, губы зашептали на древнем языке. Под пальцами вспыхнул слабый, колышущийся свет. Кожа мужчины начала розоветь, дрожь отступала. Он резко, судорожно вдохнул, и из его рта вырвался поток чёрной субстанции. Он откашлялся ещё раз и рухнул, обмякнув, едва дыша. Эрика прощупала пульс.

— Всё будет хорошо. Он жив.

Толпа ахнула. Кто-то отшатнулся, кто-то закрестился. Женщина прижала руки к губам.

— Это… чудо. Кто Вы?

Люди начали перешёптываться, отступая. Но тут на площадь вломилась стража.

— Дорогу! — гаркнул один из них, раздвигая толпу плечами.

На его плаще тускло блеснули нашивки, не такие, как у остальных, а на поясе висел меч с позолоченным эфесом. Он выделялся среди других солдат, явно был старше по званию. Заметив мужчину на земле, тот нахмурился.

— Ещё один? Забирайте.

— Есть, капитан! — заговорили двое.

Они схватили больного и поволокли прочь. Женщина в отчаянии вцепилась в них.

— Он уже не болен! Оставьте его!

— Болен, — коротко бросил солдат. — Невозможно вылечиться от «Заразы». Вы знаете королевский указ. Мы должны избавить от страданий.

— Но она его спасла! — женщина не отпускала.

— Это правда, — вмешалась Эрика. — Я очистила его. Он здоров.

Капитан медленно повернулся. Окинул её взглядом — грязный плащ, усталое лицо, одежда явно не менялась с прошлого месяца. Он усмехнулся.

— И кто ты такая, чтобы спорить с приказом Его Величества?

Он отвернулся и пошёл вслед за солдатами.

— Стойте! — крикнула Эрика, шагнув вперёд. — Да что с вами не так? Хоть бы осмотрели его!

Капитан не обернулся. Молчал. Ему было плевать на её слова. Приказ есть приказ. Двое других стражников понесли мужчину всё глубже в лес, где не слышно людских голосов и свет с трудом пробивается сквозь листву.

Толпа расступилась, пропуская стражу, и так же быстро сомкнулась обратно, будто ничего не случилось. Люди отводили глаза, кто-то уже шептался, косясь на Эрику. Жена больного опустилась на колени, громко рыдая, моля Бога о помощи.

— О мой милый Артур... — вытирала она слёзы.

Эрику стала переполнять злость, глядя, как уходит стража. Кулаки сжались сами собой. Стиснув зубы, она уверенно шагнула вперёд, не сбавляя темпа.

— Куда Вы? — спросила женщина.

— Подождите здесь. Я вернусь, — ответила Эрика и растворилась в толпе.

Горожане даже не увидели, как она прошла мимо них, словно испарилась.

***

Дойдя до подходящего места, стражники опустили тело на влажную землю и встали поодаль. Прошло несколько минут, прежде чем к ним, слегка запыхавшись, подошёл капитан.

— Чего встали? Клинки точите, — рявкнул он. — Заражённый может очнуться в любой момент.

Солдаты обнажили оружие. Один шагнул ближе, другой встал в оборонительную стойку. Мужчина на земле всё ещё шептал что-то себе под нос, едва ворочая губами.

— Остановитесь, — голос прозвучал негромко, но чётко.

Из леса вынырнула женская фигура. Капитан резко обернулся. Перед ним стояла та самая девушка с базара — взъерошенная, запылённая, но с тем же непоколебимым выражением на лице.

— Что Вы здесь делаете? Как нашли нас? — хрипло спросил он. — Убирайтесь. Немедленно. Или заразитесь, тогда уже будет поздно.

— А Вы сами не боитесь, капитан? — Эрика не отвела взгляда. — Стоите рядом и даже не дрогнули. Ещё раз повторю: он больше не заражён.

Она шагнула вперёд, оттолкнула одного из стражников и опустилась на колени рядом с мужчиной.

— Смотрите, — сказала Эрика, поворачивая его голову к свету. — Кожа розовеет. Дыхание ровное. Он не кашляет.

Она подняла веко мужчины, заставила его коротко вздохнуть.

— Зрачки реагируют. Он жив, и он здоров.

Стражники переглянулись, но не двинулись с места.

— Отойдите, леди, — бросил один. — Это приказ.

— Нет. Я не отойду. Пока вы не увидите сами.

Капитан напрягся. Дёрнул щекой — то ли от злости, то ли от того, что она попала в точку.

— Хватит! Взять её. В темницу.

Солдаты рванулись к ней. Эрика не сопротивлялась. Она лишь успела резко оттолкнуть мужчину в сторону и, когда её руки заломили, прошептала:

— Прости. Будет больно.

С зажмуренными глазами она щёлкнула пальцами. И вдруг мужчина, ещё секунду назад лежавший без движения, дёрнулся. Глаза распахнулись. Он резко сел и захрипел:

— Где я? Линда? Где моя жена?

Капитан замер, как вкопанный. Солдаты отшатнулись. Эрика подняла голову.

— Теперь верите?

Он молчал. На его лице читался ужас и непонимание.

— Ведьма! — закричал он. — Варки! Доклад королю. Немедленно!

— Есть! — солдат сорвался с места и исчез среди деревьев.

Оставшийся стражник, не говоря ни слова, потащил девушку и мужчину обратно в город.

— Что происходит? — мужчина едва ворочал языком, озираясь мутным взглядом. — Куда вы меня тащите?

— Успокойтесь, — бросила Эрика, поддерживая его под локоть. — Вам нельзя сейчас волноваться.

— Я хочу домой... куда нас ведут? — уже слабым голосом спросил он.

Эрика заметила, как мужчина стал медлительнее. На его лбу выступил пот, а лицо покраснело.

— Надо торопиться... — шепнула она в сторону.

Они снова оказались на базаре. Люди шарахались в стороны, шептались, наблюдая, как капитан ведёт девушку, словно победившую смерть, и мужчину, который должен был умереть.

— Смотрите, её поймали!

— Наверняка ведьма.

— А что с тем мужчиной?

Эрика старалась не слушать. Ей было не до сплетен. Нужно было торопиться, пока мужчина не свалился замертво.

Наконец показались ворота замка. Эрика перевела дыхание. У ворот стражники, заметив капитана, тут же выпрямились и замолчали, пока он не прошёл. Во дворе царила суета: слуги спешили туда-сюда, обсуждая насущные дела. Мимо с корзиной белья проходила женщина, она увидела капитана и с тёплой улыбкой подбежала, будто не виделись несколько лет.

— Капитан Йон, как здоровье? Спина больше не беспокоит?

— Спасибо, мисс Элеонора, всё хорошо. Варки уже прибыл?

— Да, мой капитан. Пройдёмте внутрь, а то простудитесь, дождь скоро пойдёт.

— Благодарю, но у меня работа. И два новых жителя нашей темницы.

Элеонора оглянула задержанных.

— Как скажете.

Женщина поклонилась и удалилась. Здесь она была главной среди служанок, доверенным лицом королевской семьи. Из всей династии остался только король Доминик, взошедший на трон подростком, которого никто не воспринимал всерьёз. Несколько покушений на его жизнь были предотвращены только благодаря Элеоноре, которая рисковала собой ради него, как за родного сына.

Капитан тряхнул головой, отгоняя мысли, и направился к темницам. Две клетки были пусты, там и заперли пленников. Мужчина, шатаясь, вошёл в одну из них и без сил опустился на солому, уставившись в одну точку. Он больше ничего не спрашивал. Эрику заперли в соседней. Она не сопротивлялась, лишь скрестила руки на груди и прислонилась спиной к холодной стене.

— Охраняй их, — приказал Йон и ушёл.

***

Тем временем Варки стоял у двери зала заседаний, где король принимал министра соседнего королевства. Обсуждалась растущая угроза инфекции, которая с каждым днём пожирала всё больше жизней. Лекарства не было уже четыре года, и конца этому не предвиделось.

— Король Доминик, лекари продолжают меня разочаровывать. Народ гибнет сотнями, ресурсов для поддержания здоровья не хватает... — министр вытер платком лоб.

— Вы жалуетесь или предлагаете план спасения? — Доминик потёр переносицу.

— Простите, я на грани, работы слишком много...

— Понимаю, я тоже работаю не меньше.

Дверь распахнулась.

— Ваше Величество, простите за беспокойство, — дрожащим голосом сообщил солдат.

Доминик резко повернулся.

— Почему прерываешь меня?

— Капитан Йон с важной вестью. Он ждёт вас в темнице.

— Подождёт, — отрезал Доминик. — Я занят.

Солдат переступил с ноги на ногу, но не уходил.

— Мы поймали девушку, которая вылечила больного «Заразой».

Доминик замер. Министр, до этого растиравший висок, поднял голову.

— Вылечила? — переспросил король. — Этого не может быть.

— Так точно, Ваше Величество. Клянусь.

Министр медленно откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Доминика. Король с тяжёлым вздохом поднялся.

— Передайте Элеоноре, чтобы позаботилась о госте, — шепнул он Варки на ходу. — Простите, министр, продолжим позже.

Король направился к тоннелям темниц, где Йон уже ждал, нервно ходя туда-сюда. Увидев Доминика, капитан выпрямился и поклонился.

— Йон, говори, — сказал король с раздражением.

— Ваше Величество, пожалуйста, пройдите за мной.

Капитан повёл короля прямо к клеткам. В одной сидела Эрика, прижавшись к полу в углу, а в другой мужчина, помеченный «Заразой». Ему снова стало плохо: последствия быстрого выздоровления ударили с новой силой. Он корчился от боли, голова пульсировала, температура поднялась, глаза покраснели, слёзы текли по щекам.

— Это она? — негромко спросил Доминик у Йона.

— Да, мой король, — кивнул капитан. — А в соседней находится вылеченный.

Король скептически посмотрел на мужчину. Тот не выглядел здоровым. Затем взглянул на Эрику. Та даже головы не повернула.

— Мисс? — обратился он к девушке.

Ответа не последовало.

— Повернитесь, когда с вами говорит король! — рявкнул Йон.

Эрика наконец подняла взгляд. Он был пустой и холодный. Капитан едва не взорвался, но Доминик остановил его жестом.

— Выпустите её, — приказал король.

— Но, Ваше Величество…

— Я приказываю выпустить.

— Хорошо, Ваше Величество.

Капитан нехотя открыл клетку, схватил девушку и надел на неё кандалы.

— Оставь нас, — спокойно сказал Доминик.

— Ваше Величество, я не могу. Ради вашей безопасности.

— Неужели просьба короля для тебя пустой звук? Уходи, но оставь стражу.

Капитан кивнул и вышел, за дверью остались два вооружённых стражника. Доминик подошёл к мужчине. Тот стонал и умолял о смерти.

— И это Йон называет здоровым?

— Если бы он меня послушал, этот человек не мучился бы, — вдруг сказала Эрика.

— Вы говорите? Уже думал, что немая.

— Удивительно, да?

— Почему помешали казни? Вы знали, что могли бы оказаться на его месте.

— Несколько минут назад я бы сказала, что он поправился. Но теперь… мне жаль. Ему ещё долго мучиться. Я не хотела, чтобы так получилось.

— Это последствия вашего колдовства?

— Можно и так сказать.

— Значит, вы ведьма? Назовите своё имя.

— Эрика.

— Мисс Эрика, по старому указу я должен приговорить вас к сожжению на центральной площади. Но у меня есть к Вам вопросы. В Вашем положении советую не увиливать. Подумайте, прежде чем ответить.

Он смотрел ей прямо в глаза. Эрика даже бровью не повела на его слова. Рядом с ним она не ощущала ни тени опасности. Он еще не задал ни одного вопроса, а уже сразу предупреждал о последствиях ответов. Для нее это звучало почти забавно, но и вызывало интерес.

Король выглядел статным. Дорогая одежда сидела на нём безупречно. Мантия, сюртук, брюки из тончайшей ткани. Всё подчёркивало статус и власть. Короны на нём не было. Видимо, предназначалась для церемоний, а не для бесед с узницей.

На его фоне Эрика казалась замарашкой. Поношенный плащ, небольшие очки, волосы, собранные в неряшливый пучок с торчащими прядями.

— Откуда Вы? — спросил Доминик.

— Из маленькой деревни, затерянной в глухом лесу.

— Почему занялись колдовством?

— Я не занимаюсь им. Я благословлена Ей.

— Кем?

— Матерью.

— Что за матерь?

— Богиня жизни, богиня всего сущего. Вы когда-нибудь читали оду Природы?

— Что за бред? — недоуменно переспросил Доминик.

— Непросвещённый человек забывает своего Создателя. Как печально, что вы теперь смотрите на погибель.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, вовсе нет. Я хочу найти причину бед. Как своих, так и мира.

Её слова сбили короля с толку. Она говорила загадками или просто привыкла так изъясняться. Доминик посчитал её безумной. Но идея о поиске причины «Заразы» заставила его задуматься. Вместо приказа о дурдоме он решил сначала выслушать.

— Вы сказали, что хотите найти причину. Есть догадки, откуда взялась «Зараза»?

— Догадок нет, но есть зацепки.

— Расскажите.

— Думаете, я стану помогать просто так?

— Хорошо. Чего хотите? Золота? Свободы?

— Человека.

— Человека? — переспросил Доминик.

— Да.

— Говорите.

— Ищу одного человека. Лица не знаю. Помню только одежду и оружие.

Она отвела взгляд в сторону, будто снова видела тот кошмар.

— Их было около двадцати, но он сбежал. Горели дома.

Голос дрогнул, но Эрика быстро взяла себя в руки.

— От всего остался только пепел. И я. Мне удалось спрятаться. Отец пал. Мать… — она замолчала на секунду. — Её взяли в плен. Надругались и сожгли.

Она сжала кулаки.

— Я сидела тихо. Молча. Даже не дышала. Я запомнила их, но была слишком слаба. Не смогла защитить семью.

Король не ожидал услышать такое от «ведьмы». Он кивнул стражам, приказав снять с неё кандалы. Доминик протянул ей руку. Что-то знакомое и болезненное зацепило его сердце. Маленькая слеза застыла у него на глазах, но он не заметил.

— Мы найдём этих людей, — твёрдо сказал король. — Но взамен Вы поможете мне.

— Значит, это сделка?

— Все верно, мисс.

— Тогда я не откажусь от подарка судьбы.

Они пожали руки. Доминика не покидало дурное предчувствие.

Эрике выделили покои во дворце, но она отказывалась покидать комнату в трактире, она уже заплатила за жильё и не хотела менять обстановку. Доминик настоял на своём. Ему нужно было держать девушку под наблюдением: вдруг она что-нибудь задумала, и тогда приказ о казни вступит в силу.

Вскоре она уже разбирала вещи в дворцовой комнате. Только одна эта комната казалась ей необъятной и холодной. В темнице было как-то уютнее. Эрика остановилась, держа в руке старую, потёртую сумку со своим именем. Воспоминания нахлынули сами собой. За все годы скитаний ей приходилось спать в хлеву, в чужом сарае или просто на улице. В их деревне всё было иначе. Они добывали всё сами, просили у Матери прощения за каждую сорванную ветку. Их дар был благодатью, а не проклятием. Но они не были воинами. И не были готовы к тому, что случилось.

Эрика тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время для них. Она не знала, в каком состоянии тот больной в темнице. Завтра ему должно стать легче, или, по крайней мере, она на это надеялась. Вдруг в дверь постучали. Раздался весёлый женский голос:

— Милочка, это Элеонора, я служанка короля. Не бойся.

Эрика недоверчиво приоткрыла дверь, и женщина с улыбкой ворвалась в комнату, неся в руках целую гору вещей: от свежего постельного белья до новой одежды.

— Давай приведём тебя в порядок, — Элеонора сгрузила вещи на кровать и упёрла руки в бока. — Король приказал ухаживать за тобой, словно за важной гостьей. Представляешь? Пару минут назад ты была пленницей в темнице, чуть не казнённой за колдовство, а теперь в королевских покоях, да ещё и со своей служанкой. Вот это везуха!

Она всплеснула руками.

— Ты словно настоящая принцесса.

— Слухи здесь распространяются молниеносно, — с сомнением пробормотала Эрика.

— Конечно! Ты думала, это тихая гавань? Королевский двор то ещё гиблое место, здесь все друг друга знают. О тебе уже столько разговоров ходит. Хочешь, расскажу?

— Нет, спасибо.

— Ну, ты и молчунья. Не беда, пойдём искупаемся. От тебя так пахнет, что можно сдохнуть.

— Обязательно ли всё это?

— Если хочешь здесь остаться, то не спорь.

— Меня тут едва не заставили остаться…

— Всё равно пошли! Немедленно!

Элеонора схватила Эрику за руку и потащила в королевскую купальню. Помыла, выбросила старую одежду, постирала плащ.

— Ну что ж, посмотрим, во что тебя нарядить.

Она достала сундук и открыла крышку.

— У меня тут целые сокровища. Остатки после королевы. А юных дам во дворце так не хватает. Доминик совсем погряз в делах, до женитьбы нет дела. А сколько красивых принцесс посылали ему письма! Вот, одно сохранила, смотри.

Она протянула Эрике лист. Та мельком взглянула на ровные строки: «Принцесса Присцилла желает познакомиться с юным королём Домиником для заключения брачного союза…»

— Хороший почерк, — равнодушно заметила она.

— Ах, он так и не видел это письмо. Нужно будет показать ему.

Элеонора захлопнула сундук и повернула Эрику к зеркалу.

— Готово! Смотри, какая ты красивая!

В большом зеркале Эрика увидела не себя, а незнакомку в тесном корсете и пышном платье. Оно душило, и ей казалось неудобным.

— Неужели тебе не нравится? — с грустью спросила Элеонора.

— Как дышать в этом? — хрипло ответила Эрика.

— Я поняла...

Служанка сняла с неё платье и корсет. Она была расстроена, многие мечтают о таких нарядах, а тут такой отказ. Остальные платья девушка даже трогать не захотела. Она протянула руку к следующему, но отдёрнула, как от огня.

— Лучше уж голой ходить, — буркнула Эрика.

Тогда Элеонора задумалась, приложив палец к губам, и вдруг хлопнула себя по лбу.

— Погоди минутку, сейчас кое-что принесу.

Она выскочила за дверь и вернулась уже через минуту, неся сорочку, брюки, лёгкий корсет и длинные сапоги. Эрика взяла вещи в руки. Ткань оказалась приятной, не грубой, как на её старом плаще. Она быстро оделась, привычно поправила воротник и затянула пояс. Наряд сидел свободно, не сковывал движений.

— Спасибо, — сказала Эрика.

Элеонора довольно кивнула, но тут же поджала губы, оглядев её волосы.

— А вот с этим надо что-то делать.

Эрика яростно отказалась и снова завязала их в тугой пучок.

— Почему же ты так не любишь себя? Такая молодая, красивая, а ухаживаешь за собой кое-как. Дай мне сделать всё как следует.

— Вы и так сделали достаточно.

— Что ты, это моя работа. Время уже к обеду, мне пора на кухню. Отдыхай, милочка.

Элеонора вышла. Эрика подождала, пока шаги стихнут в коридоре, и поднялась. Отдыхать времени не было. Совесть не давала покоя. Она не могла выкинуть с головы того мужчину. Её щелчок ускорил восстановление до предела. Организм не успевал привыкнуть. Теперь он мучился, и в этом была её вина. Нужно это исправить. Если она не поможет, он промучается до утра, а то и больше.

Эрика шагнула к двери. Осторожно приоткрыла, вглядываясь в полумрак коридора. Стражники стояли у дальней стены. Она сделала шаг наружу.

— Стой, кто идёт? — окликнул грубый голос прямо за спиной.

Эрика замерла. Она обернулась и увидела капитана. Йон обходил дворец, пока король был занят. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Ты, — бросил он, не скрывая раздражения. — Шатаешься по замку без спроса. И куда это ты собралась?

— Нет, капитан, — спокойно ответила Эрика. — Я хочу помочь человеку, которого держат здесь зря. Он страдает, и я могу облегчить его состояние.

— Помочь? — Йон усмехнулся с явным скепсисом и угрозой в голосе. — Вы ведь не собираетесь откупорить ему дверь в мир иной? За такое сажают, знайте. И даже если Вы гость короля, я не позволю нарушать порядок.

— Я не собираюсь его убивать, — твердо сказала Эрика. — Просто хочу снять с него этот кошмар.

— Хм, — Йон сделал шаг к ней, сжимая кулаки. — И почему я должен верить? Что, ваши «ведьминские» слова для меня закон? Не дождёшься, чтобы я помог.

— Вы же тоже видели его состояние! — не сдавалась Эрика. — Разве можно так мучить человека?

— Можно, — холодно ответил Йон. — И я отвечаю за порядок и безопасность в этом замке.

Эрика перевела взгляд на связку ключей у его пояса. Один из них явно подходил к темницам. Йон заметил её взгляд и усмехнулся.

— И как вы без меня туда попадёте?

— Вы правы, — спокойно сказала Эрика. — Не попаду. Поэтому я Вас и прошу.

— Просите? — он приподнял бровь. — А мне показалось, Вы требовали.

— Я прошу, — повторила она, не повышая голоса. — Помогите ему.

Йон скрестил руки на груди.

— С чего вы взяли, что меня волнует его состояние? У нас приказ. Его никто не требовал освобождать.

— А Вы верите в этот приказ? — Эрика смотрела прямо на него.

Капитан дёрнул щекой.

— Моя вера не имеет значения.

— Тогда просто отведите меня к нему. Дальше я сама.

Он молчал несколько секунд, глядя на неё.

— Хотите, чтобы я повесил на себя нарушение приказа? А Вам потом всё сойдёт с рук?

— Если он умрёт, — тихо сказала Эрика, — это тоже ляжет на Вас. Вы могли бы это предотвратить.

Йон дёрнул щекой, глаза сузились.

— Не смей мне указывать.

— Не указываю, — голос Эрики оставался ровным. — Напоминаю.

— Разницы никакой, — огрызнулся он, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Вы тут никто, чтобы мне что‑то напоминать.

— А Вы капитан, — спокойно ответила она. — И должны отвечать не только за порядок, но и за жителей этого порядка.

Йон сжал кулаки. Секунду казалось, он сейчас взорвётся. Но Йон только выдохнул и, не глядя на неё, бросил:

— Ладно. Достала. Идём.

— Вы очень любезны, — она искренне улыбнулась.

Они двинулись по длинному полуосвещённому коридору. Йон шагал быстро, пружинисто, держа руку на рукояти меча. Эрика едва поспевала за ним.

Чем ближе к темницам, тем сырее становился воздух. Запах плесени и холодного камня перебивал даже аромат дворцовых благовоний. Капитан остановился у тяжёлой двери, отпер замок и толкнул её внутрь.

— Проходите.

В клетке мужчина лежал неподвижно, холодный пот блестел на его лбу, дыхание было прерывистым и тяжёлым. Йон стоял рядом, сжав челюсть и подозрительно всматриваясь в каждое движение Эрики. Он не мог понять, что она делает, и боялся худшего.

Эрика осторожно села рядом, положила ладонь на его горячий лоб и тихо зашептала слова. Вокруг повисла тишина, время замедлилось. Жар стал спадать, муки мужчины отступали, дыхание выровнялось, тело расслабилось в объятиях лёгкого, мирного сна.

Йон наблюдал. Он всё ещё не доверял «ведьме», но отрицать происходящее не мог. Его взгляд потемнел от внутренней борьбы.

— Ладно, — наконец сказал он. — Отведите домой как проснётся. И жене его скажите, чтобы ни слова никому. Я проверю.

— Благодарю Вас, капитан, — тихо сказала Эрика.

Йон отвернулся, но взгляд оставался холодным.

***

В то же время в зале заседаний Доминик и министр пришли к компромиссу. Король старался не возвращаться к недавнему происшествию, но министр, похоже, уже что-то слышал.

— Ваше Величество, — осторожно начал он, — как там заключённая, что смогла вылечить заражённого?

Доминик помолчал секунду.

— Враки, — уклончиво ответил он. — Очередная сумасшедшая. Я приказал вывести её в дурдом как можно скорее.

Министр не стал настаивать, но что-то пометил для себя.

— К слову, — он достал конверт. — Вы так и не ответили на письмо моей госпожи. Она отправила его повторно, надеясь на Ваше согласие.

— Совсем забыл, — улыбнулся Доминик. — Обязательно отвечу.

— Госпожа ожидает скорого ответа. Она умеет ждать, но дело серьёзное. Спасибо за встречу. Желаю хорошего дня. Подготовьте карету.

— Конечно, господин министр.

Карету подали почти мгновенно. Доминик попрощался с гостем, отдав почести, и развернул письмо. Красивый почерк, нежные строки:

«Мой дорогой король, не видя Вас, лишь по портрету, я не перестаю мечтать о встрече. Знаю, как много Вы работаете, но не забывайте о себе. Просите помощи, я готова её дать. Казна пуста, но Эвия рада поддержать королевство в обмен на встречу и союз. С любовью, принцесса Присцилла.»

— Вот оно что, — пробормотал Доминик с разочарованием. — Кто вообще отправил ей мой портрет? Стража, позовите Элеонору.

Служанка появилась быстро.

— Господин, Вы в порядке? Не заболели?

— Ты послала мой портрет в Эвию?

Элеонора замялась, отвела глаза.

— Ваше Величество, я… как бы сказать…

— О, Всевышний, — Доминик устало прикрыл лицо ладонью. — Только не говори, что…

— Вы прочитали письмо принцессы? — Элеонора всплеснула руками, делая вид, что не заметила его жеста. — Пора вам подумать о женитьбе. Хватит работать без отдыха, так ведь наследников не будет. Присцилла прекрасная девушка из богатого королевства, она вам поможет.

— Ладно, — Доминик убрал руку от лица. — Отправь ей ответ с приглашением.

— Какое счастье! Для Маллоны это будет самый счастливый день за все годы.

— И ещё. Мисс Эрику отправьте в библиотеку. Я буду там.

— Хорошо, бегу!

Глава 2: Доктор Марк

Неизвестно сколько прошло времени пока Эрика смотрела за бедолагой в темнице. Сейчас он был спокоен и кажется спал, но она не была уверена, что действительно смогла снять побочный эффект до конца. Девушка сидела на корточках у самой решётки, не решаясь уйти раньше, чем он очнётся. Спокойствие нарушил звук открывающихся дверей. Затем послышались приближающиеся шаги.

— Спит? — спросил голос Йона.

— Да, — ответила Эрика, не оборачиваясь. — Должен очнуться скоро. Дальше ему нужен только покой.

— И Вы хотите сидеть здесь до утра?

— Я не могу его бросить.

Йон помолчал. Потом тяжело вздохнул и сел на скамью у стены. Эрика наконец повернула голову. Капитан выглядел усталым, под глазами залегли тени.

— Не ждали, что я вернусь? — спросил он.

— Не ждала, — честно ответила Эрика.

— Я тоже не ждал, что Вы окажетесь правой.

Йон уставился в пол.

— Зачем Вы это делаете? — спросил он тихо. — Рискуете, спорите, лезете куда не нужно. Вам‑то что до чужого мужика?

— А Вам? — в свою очередь спросила Эрика. — Я думала, что просто взбесила Вас, поэтому Вы пошли на уступку.

— Это тоже.

— Так Вам не всё равно? — она слегка усмехнулась. — Я знала.

Но улыбка быстро сошла с её лица. Эрика снова посмотрела на мужчину. Глаза опустились, губы дрогнули, будто пыталась что-то сказать, но не решалась.

— Я видела достаточно смертей, — почти шёпотом произнесла она. — В каждом городе, где я останавливалась, кто-то умирал. Старики, дети, женщины, мужчины. Я не могла спасти всех. И никогда к этому не привыкну.

Йон стал прислушиваться, хоть и делал вид, что это было не так.

— Там, где я выросла, жизнь была превыше всего. Этому учили с самого рождения.

— Поэтому решили заняться колдовством? — наконец спросил капитан.

— Вы можете называть это как хотите. Однако, я не имею отношения к ведьмам.

— Любая ведьма именно так и скажет.

Эрика вновь улыбнулась.

— Вы упрямы, капитан. Именно поэтому заслуживаете свою должность.

Йон поднялся со скамьи и кивнул в сторону выхода.

— Идите. Отдыхайте. Завтра будет новый день, а с ним и новые заботы. Я позабочусь, чтобы его доставили домой.

Эрика бросила последний взгляд на мужчину и кивнула.

— Хорошо.

Девушка вышла из темницы. А в коридоре её уже ждала Элеонора, заложив руки за спину. В её взгляде читалось что-то невысказанное, когда она смотрела на дверь, откуда только что вышел Йон.

— Милочка, что вы там делали? — спросила она, и в голосе мелькнуло что-то, похожее на укол.

— Ничего, — коротко ответила Эрика.

Служанка отвела глаза.

— Король ждёт Вас в библиотеке. Идёмте.

Элеонора развернулась и зашагала по коридору. Эрика последовала за ней прямиком к массивным дубовым дверям, за которыми оказался величественный зал, где время, казалось, застыло вместе с пылью на переплётах. Высокие окна, завешанные полупрозрачными шторами, пропускали лишь бледный свет. Тени от книжных полок лежали на полу, словно чьи-то забытые силуэты.

Здесь покоились книги со всего света. Старинные фолианты, переплетённые в кожу с выдавленными гербами. Тонкие свитки, пахнущие специями и дымом. Тома, исписанные от руки чужими, почти исчезнувшими почерками.

Эрика заметила в глубине зала особый шкаф, почти в тени. Тяжёлое, чернёное дерево, стеклянные дверцы с витиеватыми узорами, за которыми колыхалась едва уловимая дымка. Замки висели на дверцах, будто удерживали не книги, а что-то опасное. Сквозь матовое стекло можно было разглядеть один переплёт. Он будто светился изнутри. На потёртой обложке всё ещё читалось название: «Сказка о лесной принцессе». Без указания автора и без даты.

Элеонора провела её к столу и встала у стены. Но стоило открыться двери и появиться Доминику, как служанка поспешно поклонилась и, радуясь приходу короля почти с облегчением, исчезла за порогом.

Доминик коротким жестом пригласил Эрику к большому столу в центре комнаты. Стол был окружён множеством стульев, но один он отодвинул сам, с едва заметной улыбкой. Эрика села, и только тогда он устроился поодаль. Затем, обернувшись к двери, громко окликнул кого-то.

В проёме возник молодой человек с растрёпанными волосами. Он едва удерживал подбородком шаткую башню из книг.

— Вот, Ваше Величество... — пробормотал он и осторожно поставил стопку на стол.

Одна книга едва не соскользнула, но Доминик успел подхватить её.

— Ступай. Больше ничего не нужно.

Босоногий юноша юркнул прочь. Доминик разложил книги перед Эрикой. Обложки потёрты, бумага пожелтевшая, почерки торопливые, местами неразборчивые.

— Здесь отчёты всех лекарей за последний год, — сказал он. — Я отобрал только те, где упоминалось нечто необычное. Посмотрите, может, что-то совпадает с вашими наблюдениями.

Эрика кивнула и принялась за чтение.

— Этот почерк будто человек писал, спасаясь от наводнения, — пробормотала она.

Доминик усмехнулся.

— Некоторые из них действительно писали в ужасе. Вспышка болезни напугала многих.

— Хм, вот. — Эрика провела пальцем по строчке. — «Пациентка №13. Женщина. Держалась двадцать семь часов. Препараты неизвестного состава». Это уже странно. Препараты без указания компонентов?

— Читайте дальше.

Она листнула страницу и замерла.

— Доктор Марк. Вы его знаете?

— Поверхностно. Изолирован, нелюдим. Блестящий ум.

— Он обследовал заражённую, которая пережила последнюю стадию больше суток, — голос Эрики стал тише. — Это невероятно.

— Он говорил, что продлил ей жизнь, но не уточнил как. — подметил Доминик.

— «Тело не выдержало экспериментальных вмешательств. Женщина умерла в муках». Что за вмешательства, он не указал.

Доминик только призадумался. Эрика перелистывала страницы, всё глубже погружаясь в ворох заметок. Пальцы цеплялись за обрывки логики. Она откинулась на спинку стула.

— Больше здесь ничего нет, — тихо сказала она, закрывая книгу. — Только он. Доктор Марк.

Доминик чуть приподнял бровь.

— Значит, Вы намерены отправиться к нему?

— Да. Немедленно. Вы знаете, где он?

— Живёт на отшибе, в лачуге у озера.

— Я знаю эти места. Отправляюсь сиюминутно.

Король прищурился.

— Вы поедете одна?

— У меня нет времени ждать сопровождающих.

— А у меня нет желания рисковать Вами. Мы едем вместе в сопровождении Йона.

Эрика скрестила руки.

— Лучше займитесь своей частью сделки. Я справлюсь.

— Я сказал: еду с вами. Это не обсуждается.

Он повернулся и вышел из зала, бросив недовольный взгляд через плечо. Эрика стиснула зубы и прижала ладонь ко лбу. Спорить дальше не имело смысла. Она не хотела ждать, терять время на сборы и сопровождение.

Эрика вышла из зала. Стены замка давили. Коридоры петляли, масляные лампы мерцали на витражах. Эрика остановилась на секунду, прислушиваясь. Где-то вдалеке раздавались голоса. Она не знала, куда идти, но медлить не могла. Главные ворота заблокированы. Там стража. Доминик с Йоном, наверное, уже готовятся к отправлению.

Ей нужно в обход, через ходы для слуг. Она искала дверь к задним выходам. Коридоры сменялись лестницами. Одна вела в подземелье. Перед ней оказалась тяжёлая дверь, открыв которую, девушка обнаружила себя на кухне. За столом возились поварихи и служанки. Одна из них довольно знакомая. И, кажется, она давно заметила Эрику.

— Ты потерялась? — внезапно спросила Элеонора, и в её голосе мелькнула знакомая насмешка.

— Я искала выход.

— Знаю я, чего ты ищешь. — служанка на мгновение замолчала, будто что-то обдумывая, потом усмехнулась и махнула рукой. — Ладно, не важно. Пойдём, провожу.

— Не стоит...

— Да брось. Идём, я всё равно на кухне закончила.

Элеонора осторожно, но твёрдо взяла Эрику за запястье. В её хватке чувствовалась неожиданная сила, словно она могла удержать кого угодно. Может, Эрика действительно стала такой лёгкой, что её можно было унести, как пушинку на ветру.

Без лишних слов Элеонора потащила её по мрачным коридорам замка, углубляясь всё дальше в его сердце. Они спустились по крутой лестнице, ведущей в подвал, больше похожий на древний погреб. Стены были влажными, кирпичи местами покрывал зелёный мох. В углах стояли мешки с мукой и сушёными травами, а дальше, словно молчаливые стражи, возвышались огромные дубовые бочки с вином.

— Даже сам король не знает об этом месте, — прошептала Элеонора, подмигивая.

— О каком месте? — не понимала Эрика.

— Смотри.

Женщина убрала мешки, погладила холодную кладку ладонями и нажала на один из кирпичей. Стена тихо заскрипела и медленно отъехала в сторону, открывая тёмный и узкий коридор. Из прохода потянуло сыростью и древними секретами.

Эрика замерла. Элеонора, почти незнакомая женщина, без колебаний раскрыла перед ней тайну. В её глазах горел огонёк радости, словно она делилась долгожданным открытием, доверяя Эрике больше, чем самой себе.

— Ну иди, — сказала служанка. — Только будь осторожна, стены здесь уже разваливаются. Давненько этим ходом никто не пользовался.

— Король действительно ничего не знает? — с недоумением спросила Эрика. — Но почему?

— Этот тайник приказала выстроить его мать, наша королева. Вот это была работа... — Элеонора вздохнула, глаза потемнели. — В очень тяжёлые для неё дни она использовала этот ход, чтобы тайно покидать дворец. Доминика не хотела грузить своими бедами. Жаль, что она так плохо кончила…

На глазах служанки заблестели слёзы.

— О, моя госпожа, как я скучаю…

Элеонора замолчала, сжала губы и отвернулась к стене, чтобы скрыть слёзы. И сняла с крючка старый факел.

— Держи, — сказала она, протягивая его Эрике.

Девушка взяла факел. Пламя бросило длинные, дрожащие тени на влажные, покрытые плесенью стены.

— Не бойся. Тут никто не живёт. Зуб свой даю.

— Но почему Вы мне помогаете?

Элеонора не совсем поняла вопроса.

— Не глупи, дорогуша. Иди уже, — толкнула она её в спину и стена стала закрываться.

Проход был холодным и душным, воздух затхлый, каждый шаг отдавался эхом в гулком молчании. Эрика шла медленно. Факел выхватывал из темноты то груду старых бочек, то проржавевшую решётку, то россыпь мелких камней, осыпавшихся со сводов. Где-то впереди капала вода, а за стеной возились крысы.

Она почти не смотрела под ноги, пока взгляд не зацепился за что-то, лежащее у самой стены. Среди обломков кирпича и вековой пыли тускло блеснул металл.

Эрика остановилась. Опустилась на корточки. Факел она сунула в щель между камнями, освободив руки. Кирпичи были старыми, крошились в пальцах. Она отодвинула их один за другим, осторожно, почти не дыша.

Кольцо лежало на каменном полу, присыпанное пылью. Тёмное, тяжёлое. Эрика взяла его двумя пальцами и поднесла к свету. Металл почти не блестел. Тонкая гравировка едва угадывалась под слоем времени — стёртая, почти невидимая. Но в центре кольца проступала странная метка. Нечто, напоминавшее цифру. Изогнутую, угловатую, древнюю.

Эрика провела по ней пальцем. Металл подушечку не обжёг, но показался тёплым. Слишком тёплым для того, что столько лет пролежало в сырости. Она сжала кольцо в кулаке, затем опустила его в карман. Поднялась, поправила факел и двинулась дальше.

Проход сужался, камни под ногами скрипели, паутина становилась гуще, будто сама тьма пыталась её удержать. Вскоре показался люк, ведущий наружу. Она осторожно подняла крышку и вынырнула на свежий воздух у ворот замка. Карета ещё стояла на месте, лошади покачивались в упряжке. Она успела. Эрика спокойно направилась в сторону города, затем и в лес, откуда всего вчера пришла сюда.

***

Йон с парой стражников грузили вещи в карету. Доминик стоял перед зеркалом в своих покоях. На кровати уже лежали два отброшенных плаща. Третий он только примерял — тёмно-синий, с серебристой пряжкой.

— Слишком парадный, — буркнул он себе под нос и стянул его.

Четвёртый оказался удобнее, попроще. Доминик задержал перед ним взгляд, потом всё же отложил и вернулся к тёмно-синему.

— Ваше Величество? — раздалось из-за двери.

— Да, — отозвался Доминик, одёргивая рукава. — Я сейчас.

Он поправил воротник, провёл ладонью по волосам и замер.

— Глупости, — сказал он зеркалу. — Ты едешь к лекарю.

Король снял плащ и отложил в сторону, не понимая, зачем вообще его надел. Вздохнул и повернулся к слуге, который уже стоял на пороге.

— Доложите, когда мисс Эрика будет готова, — приказал он.

— Ваше Величество… её нигде нет, — сказал слуга.

— Как это нет? — Доминик поднял голову. — Вы искали?

— Обыскали всё крыло. И спрашивали у всех.

— Зовите Элеонору.

Служанка явилась быстро, но в её глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Вы не знаете, куда пропала наша гостья? — спросил король.

— Понятия не имею, Ваше Величество, — Элеонора пожала плечами. Соврала. — Я всё время была на кухне.

Доминик стиснул зубы. Мало того, что эта девица уже успела влипнуть в неприятности, так теперь ещё и пропала перед самой важной поездкой.

— Ищите, — сказал он тихо, но с нажимом. — Найти её любой ценой.

Слуги разбежались по разным крыльям дворца. Но когда они возвращались, сообщения лишь усиливали тревогу.

— Ваше Величество, её нет в библиотеке.

— В покоях тоже пусто.

— В саду никого.

Доминик ждал. Минуту, две, пять. Терпение лопнуло.

— Хватит, — сказал он, поднимаясь. — Я сам пойду.

Он вышел в коридор. Прошёлся по длинным пустым переходам, заглянул в залы. Везде было пусто.

— Эрика! — крикнул он, но ответило только эхо.

Он вернулся к слугам.

— Нигде? — спросил он.

— Нигде, Ваше Величество.

Словами не передать, что творилось у короля внутри. Доминик вышел к воротам в такой ярости, что это заметил даже Йон. Капитан не стал расспрашивать, что случилось — он уже понял по суете прислуги и по самому Доминику.

— Сбежала девчонка? — осторожно спросил он.

— Поехали, — бросил Доминик. — Не хочу ничего сейчас слышать.

Йон проложил маршрут до лачуги, и они оба отправились в путь. Лицо короля оставалось каменным, но внутри бушевала буря. Раздражение от её самовольства жгло огнём. Она даже не подумала его подождать, не спросила совета, не сказала ни слова — просто взяла и ушла. Его гордость была уязвлена. Он король, а она поступила так, будто его приказы ничего не значат. И это бесило больше всего.

***

Эрика шла по тропе, вбирая в себя каждый звук и запах леса. Она знала эти места. Каждое дерево, каждый куст, каждую тропинку. Трава мягко стелилась под ногами, ветки не цепляли за одежду — будто лес узнавал свою.

Ей не впервой было путешествовать одной. До озера несколько дней пешком. Она шла без еды, без воды, даже не думая о ночлеге. Важным казалось только одно: поскорее приступить к выполнению сделки. В одиночку. Так она привыкла.

Но одиночество не всегда было добровольным. Прежде никто не приходил ей на помощь. Люди сторонились её, боялись, шептались за спиной: «Чужестранка!», «Колдунья!», «Посланница дьявола!». А она просто хотела помочь. Её гоняли из деревень, боясь, что она принесёт беду. Слухи разносились всё дальше. Однажды толпа чуть не устроила самосуд, пытаясь сжечь её заживо.

Она не понимала этой жестокости. В глубине души Эрика не могла постичь, почему дети одной Матери так злы друг на друга. Почему они отвернулись от неё. Люди теперь служили другому Создателю — «Всевышнему», о котором она никогда не слышала.

Тяжёлые мысли не мешали идти дальше. Солнце клонилось к закату, тени сгущались, на тропе темнело. Идти ночью было опасно, но выбора не оставалось.

Эрика ускорила шаг. Когда ночь окончательно опустилась на землю, времени на отдых не было. Нужно идти. Самая яркая звезда на небе словно указывала путь. Шёпот ветра в кронах, шуршание листвы, пение сверчков успокаивали тревогу. Но погода портилась. Утром ожидался дождь. Солнце и луна редко показывались здесь вместе.

***

Тем временем по другую сторону леса мчалась королевская карета. Кучер крепко держал вожжи, не обращая внимания на предупреждения. Доминик просил только ускориться. Он ещё надеялся найти гостью — заблудившуюся или схваченную разбойниками.

— А нельзя ли помедленнее? — раздражённо спросил Йон. — Меня укачивает.

Карета резко остановилась. Йон выскочил к кустам. Доминик улыбнулся — он знал о слабом желудке капитана с детства. В детские годы они были неразлучны: маленький принц вечно втягивал серьёзного Йона в свои шалости. Отец Йона доверил ему быть телохранителем, и это стало его первым уроком долга.

С годами многое изменилось, но Доминик не потерял своего игривого духа. Эти невинные шалости стали для них островком свободы, напоминанием, что даже под тяжестью короны можно сохранить искру живости.

Карета снова тронулась. Йон глубоко вздохнул и взглянул в окно на темнеющий лес. Их взоры метались по сторонам, но вокруг царила глухая ночь. Карета сотрясалась на ухабах, колёса вязли в грязи. Доминик наконец дал знак остановиться — путь в темноте становился слишком опасным. Йон вышел, размялся, внимательно огляделся.

— Вы уверены, что эта «ведьма» именно сюда пошла, Ваше Величество? — Йон покосился на тёмный лес.

— Нет, — Доминик пожал плечами. — Но мы хотя бы узнаем, в порядке ли она. Конечная точка у нас одна.

— Значит, соревнование? — капитан усмехнулся.

— Забавно ты это воспринял.

— Зачем нам вообще к нему? Его никто не видел с тех пор, как он был в Маллоне.

— Это уже тебя не касается.

Йон скрестил руки на груди.

— Как скажете. Я на страже, отдыхайте.

— На улице дождь, простудишься, — Доминик тронул его за плечо. — Ложись спать.

— Мы уже за пределами королевства. За Вашу голову столько заплатят… — Йон не сдвинулся с места.

— Не настолько я ценен.

— Ошибаетесь. — капитан покачал головой. — Это моё окончательное слово. Я не намерен спать в Вашем присутствии.

— А если я попрошу как друг?

Йон на секунду замер, потом вздохнул.

— Всё равно нет. Доброй ночи.

Доминик нехотя, но закрыл дверцу кареты. Йон остался стоять, словно врос в землю, одинокий силуэт посреди ночной пустоты. Дождь не утихал, ветер выл между деревьями, а тучи закрывали небо, будто сама ночь решила быть беспросветной. Капля скатилась с кромки капюшона и, тяжёлая, как ртуть, упала на кончик носа. Йон вздрогнул. Мир вокруг на мгновение поблек. Перед глазами — другой дождь, не такой холодный, но такой же упорный. Он, ещё мальчишка, стоял под навесом старой казармы, с дрожащими руками держал деревянный меч. А рядом отец. Высокий, с жёстким взглядом, в мокрой плащ-палатке стоял перед ним.

"Ты должен уметь стоять, даже если шторм сорвёт с тебя кожу, — говорил он. — Мы не только броня, но ещё и сердце. Ты не просто охраняешь короля. Ты охраняешь то, что он в себе несёт. Надежду, смысл, кровь земли."

Мальчишка стиснул зубы и поднял меч, хотя руки тряслись. Он хотел, чтобы отец похвалил, обнял, сказал, что гордится.

Теперь Йон снова под дождём. Меч у бедра, взгляд в темноту. Он уже не мальчик, и рядом нет отца, но есть долг, пульсирующий в груди как вторая кровь. Доминик спит в карете, не зная, что Йон каждый час делает обход, бесшумно ступая по сырой траве, вглядываясь в мрак, внимая каждому шороху. Он не позволял себе ни на миг расслабиться. Это был его долг. Король, которого он охраняет, — не просто венценосный мужчина. Это тот самый мальчик, что когда-то смеялся, сбегал с уроков фехтования, дразнил и убегал, пока Йон с каменным лицом пытался догнать его по коридорам дворца.

***

Пока они отдыхали, Эрика не сомкнула глаз. Ни на миг. Сон был для тех, кто мог себе позволить расслабиться, а она не могла. Тяжёлый плащ лип к плечам, дождь забивал дыхание, но она не сбавляла темпа. Шла вперёд, по едва различимой тропе, по памяти, по ощущениям, по странному, упрямому зову, тянущему её к цели, которую она не называла даже мысленно.

Но что-то отвлекло её в пути. Почти незаметное движение у самого края дороги. Эрика остановилась, опустилась на колени и сквозь мокрую листву увидела птицу. Маленькую, с растрёпанными перьями. Она едва дышала, вытянув изломанное крыло. Лапки судорожно сжимали воздух. Эрика протянула ладонь. Пальцы коснулись крохотной груди, и на миг всё вокруг замерло. Слабое сияние пробежало по перьям. Птица вздрогнула, вдохнула глубже, моргнула и, пошатнувшись, села на лапки. Крыло расправилось. Эрика улыбнулась краешком губ. Птица чирикнула еле слышно и вспорхнула в темноту, оставив после себя лёгкий след благодарности.

А затем её взгляд зацепился за нечто ещё. У подножия склона, среди влажных трав, пряталось растение. На первый взгляд редкое и полезное. Осторожно наклонившись, Эрика осмотрела корень и напряглась. Цвет прожилок был неестественным. Листья дрожали, будто от внутреннего жара. Она надрезала кожицу у основания — внутри показалась маслянистая чёрная жилка. Губы плотно сжались. Девушка завернула растение в тряпицу, бережно, как больного ребёнка, и спрятала в сумку. Если Зараза дошла до трав, времени оставалось меньше, чем она думала.

Она вынула кольцо. Металл был тёплым, словно не просто впитывал её тепло, но хранил в себе нечто большее. Она провела пальцем по внутреннему ободу, пытаясь разобрать затёртый символ. Тусклая царапина медленно менялась на глазах. Символ вырисовывался всё отчётливее, мерцая слабым светом. Кольцо вдруг вспыхнуло. Изящный лучик вонзился в плоть. Жгучая боль обожгла ладонь. Рука дрогнула, и кольцо выпало, звонко ударившись о камень, откатившись в сторону. Эрика прижала руку к груди. На земле кольцо мерцало, едва уловимо вибрируя, испуская слабое золото. Дождевые капли, падая рядом, избегали касаться его.

Эрика подняла кольцо, завернула в ткань, спрятала в карман и прижала свёрток к груди. Сердце глухо гудело в такт чужой пульсации.

К рассвету на пути ждало болото. Земля сменилась вязкой трясиной, воздух наполнился тяжёлым духом разложения и тины. Ни одного отпечатка колёс, ни следа лошадиных копыт. Королевская карета ещё не добралась.

— Медлительные. — Эрика усмехнулась и огляделась.

Она оглядела болото. Здесь каждый шаг мог стать последним. Под сапогами чавкала жижа, уходя то по щиколотку, то по колено.

— Они тут явно не пройдут, — шепнула она себе.

Взгляд зацепился за дерево на более сухом месте. Эрика улыбнулась, полезла в сумку в поисках чего-нибудь острого. Она достала нож и быстро вырезала на стволе знак. На секунду замерла. Потом, стиснув зубы, полоснула лезвием по подушечке пальца и провела по свежей зарубке.

***

Спустя несколько часов карета достигла границы болота. Кони зафыркали, забились в упряжи. Кучер спрыгнул, осмотрел топь и покачал головой. Доминик молча кивнул. Кучер развернул повозку и вскоре исчез в тумане, оставив двоих среди чужой и опасной тишины.

Они стояли, глядя на серое, вязкое болото. Вода едва колыхалась, гнилые корни торчали из земли, будто костлявые пальцы.

— Ты плавать умеешь? — Доминик мельком глянул на чёрную воду.

— Серьёзно, Ваше Величество? — капитан вскинул бровь.

— Шутка.

Йон хмыкнул и отошёл к дереву с рассечённой корой. В древесине была вырезана грубая, но чёткая цифра: три.

— Что это? — Доминик подошёл ближе, нахмурился.

— Здесь кто-то был до нас. — Йон провёл пальцем по коре.

— Думаешь, это она?

— Чёртова «ведьма» нас опередила, ещё и издевается. — Йон вытер руку о плащ.

— По крайней мере, жива, — Доминик усмехнулся краем губ. — Значит, идём верно.

Йон шагнул к краю болота, окинул взглядом зловонную гладь, потом перевёл его на короля.

— Я в эту трясину не полезу.

Высеченная в коре цифра внезапно дрогнула и начала мерцать. Три быстрых мигания, будто кто-то моргнул сквозь толщу древесины. Затем цифра исчезла, будто её никогда и не было. В ту же секунду лес вздохнул: поднялся резкий, короткий порыв ветра, сорвав несколько листьев с верхушек деревьев. Они закружились в воздухе и, медленно опускаясь на землю, сложились в стрелу, указывавшую в сторону.

Йон мгновенно шагнул вперёд, заслоняя собой короля. Пальцы сжались на рукояти меча. Он не понимал, что только что произошло, но нутром чувствовал, что это не к добру. Он ждал зверя, ловушку, нападение — что угодно.

Ветер не унимался. Он налетал упрямо, будто сам лес пытался вытолкнуть их прочь. Порывы били в спины, гнали к тропе из листьев, шевелили плащи. Йон не отводил взгляда от темнеющего болота, но шагнул назад, ближе к королю.

— Стойте за моей спиной. Не высовывайтесь, — коротко бросил он.

— Погоди… — Доминик прищурился. — Смотри. Листья. Они сложились в тропу. Как будто указывают дорогу. Но лачуга должна быть за болотом.

Йон фыркнул, не сводя глаз с покачивающихся ветвей.

— Эта «ведьма» водит нас за нос. Словно играется. Наверняка впереди ловушка. Я с самого начала говорил: доверять ей нельзя. Надо вернуться в замок.

— Ты идёшь или нет? — Доминик сделал шаг, не оборачиваясь, и пошёл по живой дорожке из листьев.

Йон вздохнул, проводил его взглядом и, с неохотой тронувшись следом, пробурчал:

— Да хоть раз меня послу… — начал он, но осёкся, поняв, что это бесполезно. — Ох Всевышний... Иду, иду…

Тропа вела вдоль края болота, петляя среди мшистых корней и низких изогнутых деревьев. Вода подступала близко, но листья, будто чувствуя опасность, направляли их по самому сухому краю. Ноги скользили, под сапогами хлюпала грязь. Один неверный шаг — и можно увязнуть по колено.

Дорога отнимала силы. Казалось, болото вытягивало тепло, решимость, терпение. Воздух был вязким, пах сыростью и гнилью. Они шли молча, сосредоточенно. Несколько раз останавливались, чтобы отдышаться и стряхнуть мокрую листву с плащей. Лес вокруг казался глухим, будто наблюдающим. Ни звука, кроме дыхания, шагов и скрипа ремней.

Наконец, когда силы почти кончились, тропа из листьев вывела их из топи в широкое поле. Здесь земля была твёрже, воздух свежее, небо светлее. Доминик остановился, глубоко вдохнул. Йон молча вытер руки о плащ и посмотрел вперёд.

— Теперь я с уверенностью могу сказать: болота худшее, что есть в мире, — выдохнул Доминик.

— А я-то думал, это советники, — усмехнулся Йон, вытряхивая воду из сапога.

— Советники хотя бы не липнут к ногам. Хотя не всегда.

— Хорошее сравнение. Но болото всё равно выигрывает.

— Ну что, капитан, идём?

— А то.

Они переглянулись и пошли дальше. Солнце мягко касалось озера, вода отражала небеса. Здесь, вдали от болотной гнили, было удивительно красиво. Ветер расчёсывал высокую траву, качая её в ритме дыхания земли.

На вершине холма стоял обветренный, перекошенный временем домик. До него было не рукой подать — час, может, чуть больше, но до заката можно успеть.

***

Эрика не спешила. Шла размеренно, позволяя мыслям собраться. Она прокручивала грядущий разговор. Особенно детали, касающиеся последней пациентки доктора. Не мог ли он быть носителем иммунитета? Ведь он находился рядом с заражённой и, судя по записям, остался невредим. Если это правда, возможно, лекарство ближе, чем она думала. Может, всё, что нужно — его согласие. И кровь. Или слеза. Или даже дыхание, запечатлённое в сосуде.

Она поднялась на холм. Дом был ближе, чем казался снизу: небольшой, с облезшей краской на ставнях, провалившимся крыльцом и почерневшим дверным косяком. Эрика остановилась, вдохнула поглубже и постучала.

Изнутри донёсся грохот — что-то тяжёлое упало и разбилось. Затем сиплый, надсадный кашель, скрип половиц, волочащиеся шаги.

Дверь распахнулась. На пороге стоял старик. Худой до пугающей прозрачности, с ввалившимися глазами, обведёнными тенями усталости. Губы пересохли, руки дрожали. Пальцы вцепились в косяк, будто только это удерживало его от падения. Он долго молча смотрел на Эрику, изучая её с головы до ног.

— Доктор Марк? — тихо спросила она.

— Кхе… — выдохнул он хрипло. — Кхе-кхе, д-да, а к-кто спрашивает?

— Меня зовут Эрика. Мне нужно узнать про Вашу последнюю пациентку, что была больна «Заразой».

— Ха… ха… — усмехнулся Марк, но кашель заглушил смех.

Лицо Марка исказилось от боли.

— Уходи отсюда… — выдавил он с трудом. — Здесь… нет для тебя ничего…

— Пожалуйста, доктор, — Эрика шагнула вперёд, но он взмахнул рукой, останавливая её.

— От тебя ещё в-в-воняет, д-деточка.

— Не жили бы Вы за болотом…

— Кха-кха-аа! — закашлялся он. — От этой дряни нет лекарства! Мы все обречены! Уходи!

Дверь с грохотом захлопнулась, Эрика растерянно замерла. Это не то, чего она хотела услышать. Сам доктор не в лучшем здравии. Она снова стучится в дверь, пробует предложить помощь, но больше никто не открывает. В доме тишина, и кашля не слышно.

Эрика решает зайти без приглашения. Толкает дверь, та приоткрывается с жалобным скрипом. Внутри полумрак, тишина, в которой можно утонуть. Ступив через порог, она чувствует, как холод заползает под кожу. Пол усеян мелкими осколками стекла, будто что-то упало и разлетелось. Мебель старая, рваная, как после бурь или борьбы. В углу валяются смятые простыни, запах лекарств, гари и чего-то гниющего бьёт в нос. Дыхание становится поверхностным.

Она проходит глубже, стараясь не наступать на осколки. И тут под кроватью тело. Старик лежал лицом вниз, не шевелился. Эрика бросается к нему, будто сама в огне. Колени с глухим стуком врезаются в пол. Он не двигается. Не дышит. Глаза приоткрыты, багрово-красные, словно налитые кровью, но пустые.

— Матерь… нет, нет, только не это…

Кожа неестественно бледная, с зелёным оттенком, как старая плесень. Пальцы скрючены, рот приоткрыт. Она с усилием переворачивает его на спину, и ей кажется, будто вся хижина содрогнулась. Эрика едва не кричит, резко выставляет ладони, концентрируется, заставляет тепло течь от груди к пальцам. Слабый свет пробегает по рукам, но исчезает, как сорвавшийся шёпот. Она вновь надавливает, будто пытается втиснуть в него жизнь. Дар откликается слабо, неохотно.

— Ну же! — голос срывается. — Не смейте умирать!

Но в ответ только тишина. Эрика пробует ещё раз. Тепло рук почти обжигает, сердце стучит как бешеное. Всё напрасно. Старик не шевелится. Свет гаснет, будто лампу задули. Эрика отшатывается, тяжело дышит.

— Нет…

Щелчок. Глухой, словно внутри сломалось что-то важное. Грудная клетка пошевелилась резко и неестественно. Рука дёрнулась. Затем шея с сухим хрустом повернулась в её сторону. Эрика отпрянула, дыхание перехватило.

Доктор Марк, или то, что от него осталось, открыл глаза. Красные, без зрачков. Он не двигался как человек. Тело дрожало рывками, будто каждая мышца работала отдельно. Он пытался встать, неуклюже, подрагивая, как марионетка с оборванными нитями. Губы треснули, потекла чёрная сукровица. Из уголков рта показалась пена. Суставы выгибались в обратную сторону, пальцы вытягивались, кожа на них лопалась, обнажая жилы. Грудная клетка ходила ходуном, словно под рёбрами ворочалось что-то чужое. Изнутри раздавался хруст, будто кости ломались одна за другой.

Он захрипел. Сначала едва слышно, будто воздух сочился сквозь треснувшее дерево. Потом звук налился силой, пополз ниже, глубже, словно поднимался из самой преисподней. Хрип перерос в низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши и холодело внутри. Эрика попятилась, врезалась в кресло, чуть не упала. Существо уже смотрело на неё красными пустыми глазами, из которых сочилась густая, маслянистая жижа. Лицо перекосилось, язык вывалился, по подбородку стекала тёмная пена.

Существо двинулось. Сначала тело дёрнулось рывком, будто его тянули за нитки. Пальцы скребли пол, оставляя кровавые полосы. Оно двигалось не как человек, не как зверь, а как сломанная кукла, которую кто-то тащил за верёвки. Суставы хрустели, голова моталась из стороны в сторону, и этот ритм, этот мерный, нечеловеческий ритм заставлял кровь стыть в жилах.

Эрика вскрикнула и в последний миг увернулась, рухнув на бок. Когти, уже не пальцы, чиркнули по полу, выдрали куски досок. Лачуга вздрогнула от удара. Она поднялась, споткнулась, вскочила снова, бросилась к двери. Страх накрыл с головой, не оставив ни воздуха, ни мыслей. Она ударила плечом в дверь, та распахнулась, и Эрика буквально вылетела на холодный воздух, споткнулась, но удержалась на ногах.

Холодный воздух ударил в лицо, и в тот же миг за спиной затрещала дверь — существо ломало косяк, прорываясь следом. Эрика побежала, и из груди вырвался сдавленный всхлип; она сама не понимала, плачет или нет. Сзади раздался топот, будто тело било землю не ногами, а костями. Эрика поскользнулась, упала на колени и, обернувшись, увидела его.

Оно было уже снаружи, слишком близко. Мутант, обломки человеческого тела, скрученный силуэт с перекошенной челюстью и торчащими изо рта зубами. Оно прыгнуло.

— Эрика! — раздался знакомый голос.

Меч свистнул в воздухе и вонзился в шею твари. Она взвыла, отшатнулась, но не упала. Её не так-то просто было убить.

— Отойдите! — крикнул Доминик, заслоняя собой девушку. — Это уже не человек!

Он снова отбил удар. Тот, кто был доктором, двигался слишком быстро, тело сгибалось под невозможными углами. Он кружил вокруг, издавая глухое рычание, будто внутри него гудела чужая, древняя жизнь. Йон присоединился, нападая сзади, но раны твари затягивались, как только они пытались его покалечить.

Эрика стояла в траве, стараясь дышать, но воздух застревал в горле. Грудная клетка сжалась изнутри. В ушах звенело. Ладони стали холодными и влажными, пальцы с трудом шевелились. Ноги подкашивались. Мир будто начал медленно наклоняться. Всё происходящее казалось искажённым, далёким, будто не с ней. Она видела, как Доминик и Йон сражаются, как тёмное и ломаное бросается на них, но звуки отставали, словно кто-то убавил громкость. Живот сжало, подступила тошнота. Дыхание стало рваным, коротким. Голова кружилась, на глаза наваливалась пелена.

Она хотела сделать шаг, поднять руки, но не могла. Тело казалось ватным, будто отключилось. Грудь дёрнулась, и из горла вырвался тихий всхлип. Рядом кто-то закричал, земля под ногами дрогнула. Только тогда она смогла пошевелиться.

— Назад! — крикнул Доминик.

Она резко вскинула голову. Перед ней, в нескольких метрах, существо с вывернутыми суставами с силой обрушилось на Йона, тот едва удержался на ногах. Доминик оттащил его, сам пошёл в лобовую. Крик, стук металла, треск веток. Эрика не могла просто стоять в растерянности. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, мысли путались, и каждый вдох давался с трудом. Паника подступала, но где-то глубоко внутри нечто настойчиво требовало действовать.

Эрика судорожно искала что-то, что могло бы помочь. Глаза бегали по местности, она не знала, что ей делать. В кармане что-то начало жечь, сначала слабое покалывание, потом резкая, пронизывающая боль, будто горячий предмет воткнули в ногу. Эрика инстинктивно схватилась за карман, ткань обгорела, кольцо жгло сквозь неё, требуя внимания. Она резко выдернула его из лоскута и бросила на землю.

Почва вокруг быстро задвигалась. Из земли, из травы и корней потянулись толстые лианы. Они поднялись, извиваясь и изгибаясь, будто сама земля рыдала и корчилась, рождая эту мучительную хватку. Лианы обвивали чудовище, впивались в плоть, сжимали с такой неумолимой силой, что кожа трескалась, выступали синие жилы, из которых бил кровавый пот. Скрип и хруст пронзали уши, кости лопались, плоть рвалась на части, но лианы, жестокие и хладнокровные, не давали телу разлететься. Они душили его, выдавливая каждый вздох жизни из уродливой оболочки.

Кровь растекалась по земле тёмными пятнами. Из безумных, кроваво-красных глаз твари исходила пугающая агония, в них горели страх и отчаяние, не давая покоя перед неминуемой смертью.

Лианы сжались в последний раз, будто сжимая саму жизнь. С мучительным, хрустящим звуком тело твари сжалось, превратившись в бесформенную массу. Затем мощные зелёные щупальца начали медленно втягивать труп в влажную, чёрную землю. Почва словно проглотила бездыханное тело, втаптывая его в холодные объятия мрака.

Земля задрожала, лианы упали. На месте исчезнувшей твари остался лишь крошечный, хрупкий росток — ярко-зелёный и свежий, словно живой знак из той смерти, что только что произошла. Он стремительно пробивался сквозь разрыхлённую землю, его крохотные листья дрожали на ветру, будто приветствуя новое начало.

На мгновение всё стихло. Земля закрылась над телом, лианы увяли, рассыпаясь в прах, а зелёный росток колыхался в холодном воздухе, словно в такт чужому дыханию.

Но Эрика не смотрела на него. Её рука тут же метнулась к земле, где пепел обугленного лоскута всё ещё дымился. Кольцо. Оно лежало чуть в стороне, остывшее, но холодное на ощупь, как лёд. Она схватила его и быстро спрятала обратно в карман, пока Доминик и Йон оборачивались, проверяя периметр.

Кольцо жгло по-новому. Но уже не болью, а чем-то странным, будто дёргало за нервы, пульсируя с каждым ударом сердца. Эрика украдкой взглянула на него. На тёмной поверхности, где раньше едва угадывался стёртый символ, теперь ясно виднелась цифра: один.

Йон плюнул в землю, вытирая руки от грязи и крови:

— Уродство... Я никогда не видел ничего подобного.

Доминик повернулся к Эрике, его взгляд метнулся к её рукам, но она уже убрала их в карман.

— Вы в порядке? — спросил он, протягивая руку.

Она в ответ лишь кивнула.

— А я ведь сразу сказал, — раздался голос с недобрым подтекстом. — С первого момента. И вот, пожалуйста. Лианы из воздуха. Земля разверзлась. Прямо как в сказках, только без счастливого конца.

— Йон, хватит, — тихо бросил Доминик.

— Нет, не хватит! — взорвался он, подойдя ближе. — Ты видел, что она сделала?! Люди так не могут! Я не знаю, что у неё в кармане, но ты сам слышал хруст. Его раздавили! И кто этим управляет? Она?

Эрика стояла молча, опустив глаза.

— Может, она и Марка заразила. Сама не знает. Или знает и молчит.

— Она спасла нам жизнь! — жёстко ответил Доминик.

— Ага, спасла. До следующего раза, когда вздумает нас посадить в землю вместе с ним!

— Довольно! — рявкнул Доминик. — Мы разберёмся. Но не здесь, не сейчас.

Йон отступил, но бросал на Эрику тяжёлые, жгучие взгляды. Доминик опустился рядом с ростком и посмотрел на Эрику:

— Он говорил с вами. Что он сказал?

— Что я зря пришла. Лекарства нет, — тихо ответила она.

Слова давались тяжело. Она не упомянула про хрип, про судороги, про ужас в глазах.

— Тогда… — начал Доминик. — Его заметки, вещи. Всё возьмём. Это будет Вам на изучение.

Йон хмыкнул, но молчал. Он шёл за ними, и шаги его были тяжёлыми. Доминик первым вошёл внутрь. Эрика шагнула следом, оглядываясь, будто ожидала, что стены сдвинутся.

— Вот здесь я его нашла, — тихо сказала Эрика, указав на место под кроватью. Пол до сих пор был испачкан запёкшейся тёмной жидкостью.

— Разделимся, — сказал Доминик. — Я посмотрю кабинет. Йон, обыщи кухню и кладовку. Эрика, вы…

Он посмотрел на неё.

— Проверьте внизу. Может, есть подвал. Или ещё что-то, где он хранил странности.

Йон скрипнул зубами:

— Ага. Давайте отправим «ведьму» на поиски потаённого. Вдруг портал в ад найдёт.

— Если так, — ответила Эрика, не глядя на него, — я Вам, капитан, весточку пришлю.

Она пошла прочь, не желая втягиваться в перепалку. На первом этаже нашлась дверь, которую раньше она не замечала. Старая, крашеная, но не такая заплесневелая, как остальные. Замок был сломан, и оттуда тянуло холодом. Эрика медленно открыла её и увидела узкую лестницу вниз, в полумрак. Пол был деревянный, в углу стоял старый стол, на нём бутыль с мутной жидкостью, перо, пергамент и записи.

Сзади послышались шаги. Эрика вздрогнула и обернулась. Йон стоял у дверного проёма, скрестив руки.

— И что мы тут делаем? Варим зелье? Или ищем нужное заклинание, чтобы избавиться от нас?

Он подошёл ближе, шаги звенели гвоздями по камню.

— Покажите, что у Вас в кармане?

— Ничего, — спокойно сказала Эрика. — Уйдите, капитан.

— Заставите меня? Может, я следующий, а? Может, Вы тоже заразная?

— Замолчи, — резко сказал Доминик, спускаясь за ним. — Успокойся.

Он посмотрел на Эрику.

— Нашёл записи. Судя по всему, Марк работал с какими-то препаратами. Что-то биологическое, сам не до конца понимал.

Доминик быстро перелистал несколько пергаментов, мельком взглянул на мутные бутыли, коробки с порошками, деревянные ящички с металлическими пробирками.

— Забираем вот это, — бросил он, подсовывая под мышку кипу бумаг. — Остальное не трогать.

Эрика молча кивнула. Они поднялись наверх, захлопнули дверь в подвал и вышли на улицу. Дом стоял мёртвым, будто с самим доктором Марком из него ушла последняя искра жизни.

На пороге Йон сплюнул в траву, бросил взгляд на Эрику. В его глазах снова промелькнуло осуждение, страх, брезгливость.

— Ваше Величество, её нельзя с нами оставлять. Она… — начал он, но Доминик поднял руку.

— Ни слова. Пока мы не поймём, что именно происходило с Марком, ты заткнёшься.

Он перевёл взгляд на Эрику.

— Во дворце разберёмся. У меня в архиве есть оборудование. Там и будем смотреть бумаги.

Дорога до Маллоны тянулась вязкой серой полосой. Камни под ногами предательски качались, воздух был сырым, будто только что прошёл дождь. Йон шагал впереди, быстрый и прямой, с плеч, казалось, капала злость.

— Вы хорошо держитесь, — негромко сказал Доминик, почти шёпотом, чтобы Йон не услышал.

Эрика не отреагировала. И не подняла глаз. Только сильнее сжала руки в карманах.

— Знаю, каково это. — голос был мягким, без нажима. — Первый раз. Самое трудное. Особенно когда не был к этому готов.

Доминик чуть повернул голову, внимательно наблюдая за её лицом.

— Я бы сделал то же самое, — сказал он чуть тише. — Или Йон.

Эрика выдохнула. Коротко, почти без звука, будто кашлянула. Но взгляда так и не подняла.

— Не нужно всё держать в себе, — сказал Доминик.

Не просто смотрела. Не пыталась остановить, не спасала в последнюю секунду. Она убила. Удар лиан, треск рёбер, мокрое, хлюпающее месиво. Хрип, который не мог вырваться из человеческой глотки. Эрика чувствовала этот звук до сих пор, он застрял где-то под рёбрами, пульсировал в такт сердцу. Подкашивались колени, но она продолжала идти.

Йон бросал раздражённые взгляды через плечо. Может, потому что она отставала. А может, потому что она вообще здесь. В его глазах она всё равно останется «ведьмой». Только теперь, возможно, с доказательствами.

"Уродство, — сказал он раньше, шепча сквозь зубы."

Эрика не спорила. Они продолжали идти, каждый унося в себе своё: обрывки страха, отвращения, недосказанности. Эрика чувствовала тяжесть в груди, будто мелкие осколки застряли где-то внутри и теперь царапали при каждом вдохе. Сзади, где-то далеко, земля уже поглотила то, что осталось от доктора Марка.

Глава 3: Принцесса Присцилла

Туман мягкими складками лежал у подножия холмов, словно ткань, накинутая на спящее тело. Каменистая дорога исчезала в молочной взвеси, и только скрип колёс напоминал о том, что кто-то осмелился проехать этим путём.

Цокот копыт пронёсся табуном, таща за собой тяжёлую карету из тёмного дерева с позолотой и гербовыми опорами.

У старого моста они сбавили ход. Сопровождающие карету всадники разъехались по сторонам, проверяя дорогу и состояние отсыревших опор. На несколько мгновений колёса почти остановились.

Внутри не было заметно ни движения. Занавески задернуты, скрывая пассажиров от любопытных взглядов. Когда один из всадников крикнул своим людям, ткань слегка дрогнула, и из темноты появилась изящная рука в перчатке. На пальце блеснуло кольцо с печатью королевского дома. Пальцы медленно коснулись оконной рамы, словно подавая знак, а затем снова исчезли в тени.

— Ваше Высочество, всё будет хорошо, — прошептал кто-то рядом с ней, дотрагиваясь до её руки.

***

Слабый потрескивающий звук разнёсся по комнате. Перо скользило по бумаге, оставляя за собой неровные строчки, пока Эрика не остановилась, будто ожидая, что мысль найдёт продолжение. Она медленно подняла голову и посмотрела на колбу. Серебряная лампа качнулась, отбрасывая на стену колеблющийся силуэт растения. Под кожей у корня проступала чернота. Когда-то это растение приносило пользу: снижало температуру, выводило дурман из крови. Теперь же оно походило на остаток чего-то, что лишь напоминало жизнь — отвратительное и неестественное.

На столе были разложены перья, пергаменты с заметками, грубые стеклянные банки, жужжащий песочный таймер и пакетики с золой и солью. Рядом лежали записи доктора Марка, принесённые из его лачуги. Эрика уже несколько раз перечитала их, надеясь найти хоть что-то о растениях, но в них были только о людях — их симптомы, даты смерти и бесполезные препараты. Всё, что оставалось в её распоряжении, — простейшие инструменты и то немногое, что позволял король.

Из расщеплённого стебля потекла чёрная, как смоль, жидкость. В воздухе тут же появился запах горечи и гари. Казалось, дерево выгорело изнутри, а пепел всё ещё оставался живым.

Эрика подошла к полке, взяла пару тонких металлических пинцетов и вернулась к столу. Осторожно сняла ткань с банки. Стекло слегка запотело, словно от дыхания изнутри.

Росток выглядел почти спокойно: листья всё ещё дрожали, но в их движении чувствовалось что-то настораживающее. Пинцет проник под один из листьев и приподнял его. Край стал хрупким. Она отломила крошечный кусочек и опустила его в глиняную миску с водой.

Лист медленно опустился, и вода тут же потемнела, растекаясь из центра кольцами, словно кровь в святой воде. Перо тихо скрипнуло по бумаге, когда Эрика внесла очередную пометку в дневник.

Тень от лампы поползла по столу, прячась под бумагами и баночками с настойкой. Эрика поднесла другой лист ближе к свету, и в этот момент жилка внутри зашевелилась. Движение было мимолётным, как у спящего насекомого под кожей.

Она отдёрнула руку, словно обожглась. Пламя задрожало. Эрика снова накрыла банку тканью. Затем подошла к умывальнику и долго, почти сосредоточенно мыла ладони, будто пытаясь смыть с кожи не грязь, а что-то другое.

***

Карету ждали ещё с раннего утра. Ворота замка Маллоны были широко открыты, а на башнях уже показались герольды в алых плащах. Вскоре над королевским двором разнеслись протяжные звуки приветственных труб, отражаясь от каменных стен и возвещая о прибытии высокопоставленных гостей.

Вдоль парадного склона выстроился почётный караул: серебряные кирасы, копья направлены к земле, лица застыли, как у статуй. Во главе караула стоял Йон. Когда последние звуки труб стихли, он сделал шаг вперёд и громко объявил:

— Принцесса Эвии, Её Высочество Присцилла, прибыла в замок!

Эхом его голос разнёсся по двору, и придворные невольно выпрямились. На балконах и у бойниц собрались знатные дамы в шелках, оруженосцы, пажи и даже повара, прятавшиеся за колоннами.

Неподалёку от главного входа Элеонора негромко отдавала последние распоряжения прислуге. Она следила, чтобы встреча прошла безупречно, одновременно поглядывая на сквайров, уже готовых принять багаж прибывших.

Доминик стоял на каменных ступенях сразу за входом. Плащ на его плечах был цвета глубокого сапфира, отороченный мехом. Лёгкий ветерок трепал его светлые волосы, а взгляд был прикован к дороге, гладкой лентой исчезавшей в молоке утреннего тумана.

Советники и канцлер были неподалёку, ожидая появления кареты. Кто-то машинально поправлял перчатки, кто-то скрывал зевоту, а кто-то уже перешёптывался о предстоящем союзе. Для одних прибытие принцессы было всего лишь очередным придворным событием, для других — возможностью изменить печальное положение королевства.

Наконец из тумана показались лошади. Следом возникла карета. Её позолоченные колёса без спешки катились по булыжникам, а герб Эвии блеснул в свете факелов.

Экипаж остановился. Один из стражников шагнул вперёд и открыл дверцу. Ступенька скрипнула.

Из кареты первой показалась серебристая ткань платья, лёгкая, как дуновение, словно сотканная из утреннего тумана и лунного света. Она струилась вслед за каждым её движением, почти не касаясь земли. Затем показались высокий воротник, плавный изгиб шеи и ожерелье, переливавшееся у неё на груди крошечными капельками света.

Лицо скрывала прощрачнан вуаль. Сквозь тонкую ткань угадывались очертания лица и холодный оттенок бледной кожи; в уголке глаза темнела крошечная родинка, похожая на намеренно оставленную точку на идеальном рисунке.

Волосы цвета полуночи ниспадали тяжёлой волной, подчёркивая изящество шеи и скрытых под вуалью скул. Её красота не открывалась взгляду полностью, но от этого казалась ещё более завораживающей.

Принцесса Присцилла ступила на камни внутреннего двора. Лёгкий ветер, до этого шевеливший края её платья, внезапно стих.

Доминик сделал шаг вперёд. Их взгляды встретились. Король поклонился.

— Ваше Высочество, — ровным голосом произнёс Доминик, — добро пожаловать.

Принцесса слегка склонила голову в ответ.

— Ваше Величество, — произнесла она безупречно вежливым тоном.

Доминик медленно протянул ей руку. Присцилла вложила свою ладонь в его, и он склонился над ней, коснувшись губами её пальцев. Поцелуй был почти официальным, как того требовали приличия.

Выпрямившись, он ещё несколько мгновений смотрел на неё, словно пытаясь разгадать женщину, с которой отныне ему предстояло иметь дело. Присцилла не убрала руку, и выражение её лица не изменилось. Лишь на мгновение ресницы дрогнули, едва заметно выдавая реакцию, которую она тут же скрыла.

Слуги поспешили к карете. Элеонора направила нескольких из них к багажу, следя, чтобы вещи прибывших не оставались без присмотра.

— Осторожнее с сундуками, — распорядилась она, заметив, как двое слуг взялись за тяжёлый ящик. — В покои принцессы сначала отнесите личные вещи. Остальное пока оставьте здесь.

— Да, госпожа Элеонора.

— И кто-нибудь, помогите мальчикам со шкафом. Вы же его сейчас на ступеньках уроните.

Несколько слуг тут же засуетились активнее.

— А Вы, — Элеонора указала на другого слугу, — проследите, чтобы дорожные вещи принцессы не перепутали с остальным багажом. И отнесите воду в её покои.

— Сейчас, госпожа Элеонора.

— Вот и прекрасно. Давайте живее, пока весь дворец не оказался заставлен сундуками.

В этот момент из дальнего экипажа, скромного на вид, вышел ещё один пассажир. Одежда недорогая, поношенная, но чистая. Шляпа с полями. Накидка выцветшего серо-зелёного цвета, перешитая на плечах. Он не спешил и не оглядывался по сторонам, но в движениях чувствовалась спокойная уверенность.

Сойдя с кареты, мужчина бросил быстрый взгляд на замок, словно что-то проверяя.

Его появление осталось почти незамеченным. Стражники не проявили к нему интереса, придворные продолжали приветствовать принцессу. Слуга, занимавшийся разгрузкой экипажа, потянулся к его сумке, но мужчина успел перехватить её первым.

— Спасибо, я справлюсь, — сказал он вежливо.

Доминик повернул голову и заметил движение возле второго экипажа.

— Кто это? — тихо спросил он.

Присцилла резко остановилась и повернулась к мужчине, прежде чем ответить. Её лицо озарилось лёгкой, искренней улыбкой.

— Это Себастьян, — сказала она, и голос её заметно потеплел. — Придворный алхимик... и мой учитель.

— Ваше Величество, — мягко произнёс Себастьян, кланяясь королю. Его глаза были ясными и немного усталыми, но в них таилась лёгкая ирония. — Рад быть Вашим гостем. Путь прошёл спокойно.

— Иначе бы я сама растолкала возницу, — сказала принцесса немного громче, чем обычно. Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Без Вас мне было бы вдвое скучнее.

Доминик удивлённо перевёл взгляд с неё на алхимика. Он не ожидал увидеть за холодной внешностью принцессы такую живую, почти детскую нежность. Себастьян, похоже, привык к подобным проявлениям и лишь кивнул, словно слышал это уже не впервые.

Присцилла позволила себе ещё мгновение искренней улыбки, прежде чем её лицо вновь стало спокойным. Она пошла дальше, оставив Доминика с ощущением, что эта женщина ещё не раз сможет его удивить.

Слуги продолжали выносить вещи, лошади беспокойно переступали на месте, а придворные всё ещё переговаривались между собой. В этой суете вдруг раздался взрыв.

Оглушительный, словно удар грома в ясный день, он мгновенно нарушил спокойствие двора. Стены замка затряслись, с потолка посыпалась пыль, одно из окон треснуло, и вспугнутые птицы с шумом взмыли в небо.

Двор охватила паника. Лошади шарахнулись в стороны, заржали и забили копытами по камню. Слуги бросили часть вещей и поспешили оттащить их подальше от входа. Кто-то пригнулся, прикрывая голову руками, кто-то помог подняться тем, кого взрыв застал врасплох. Придворные сбились в небольшие группы, переглядывались и вполголоса переговаривались, не понимая, что произошло.

Элеонора первой взяла себя в руки.

— Отойдите от входа! — громко приказала она. — Оставьте вещи и отведите всех подальше от стен. Успокойте лошадей!

Несколько слуг бросились выполнять её распоряжения. Элеонора быстро оглядела двор, пересчитывая взглядом тех, кто оказался рядом, и только убедившись, что никто не пострадал, повернула голову в сторону замка.

Почётный караул мгновенно пришёл в движение. По густому дыму, поднимавшемуся над главным корпусом, Йон сразу понял, откуда донёсся взрыв, и его лицо заметно изменилось.

— От главного корпуса! — рявкнул Йон, перекрывая поднявшийся шум. — Оцепить вход и никого не пропускать!

Стражники тут же разошлись выполнять приказ. Одни поспешили проверить двор и прилегающие коридоры, другие заняли позиции у входа. Двое из них шагнули к Доминику, загораживая ему дорогу.

— Ваше Величество, прошу Вас, оставайтесь здесь, пока мы не проверим...

Доминик даже не взглянул на них. Он оттолкнул одного, обошёл второго и бросился к замку, словно ещё мог что-то предотвратить. Придворные и слуги поспешно расступались перед ним, кто-то крикнул ему вслед, но он не обернулся.

Он больше не замечал ни взглядов, ни перешёптываний, ни даже Присциллы, едва успевшей оказаться во дворе. Его внимание приковала дверь, из-под которой валил дым.

Стражники двинулись следом, но Йон остановил их движением руки.

— Никому не входить без приказа короля, — отрезал он. — Проверьте, нет ли пострадавших снаружи.

— Но милорд...

— Это приказ!

Стражник на мгновение замялся, но перечить не стал. Он коротко кивнул и вместе с остальными разошёлся по своим местам. Йон бросил взгляд на разбитое окно, затем стиснул челюсть. По его выражению лица можно было догадаться, сколько нецензурных слов услышит виновник, когда он до него доберётся.

Убедившись, что дверь надёжно охраняется, Йон вошёл следом за Домиником.

Себастьян добрался до входа немного позже. У самой двери он замедлил шаг и остановился. Присцилла, шедшая следом, едва не налетела на него.

Алхимик молча смотрел на почерневший дверной проём, из-под которого всё ещё тянулся дым. На полу поблёскивали осколки, а последние мелкие кусочки стекла падали с разбитого окна.

Он слегка наклонил голову, всматриваясь в следы копоти и разрушений.

— Ваше Высочество, Вам здесь оставаться не следует. — обратился он к принцессе.

Присцилла перевела на него взгляд.

— Я всего лишь хочу посмотреть.

— Я знаю, — с лёгкой улыбкой ответил алхимик. — Именно поэтому и прошу Вас отойти от двери.

Присцилла уже собиралась возразить, но Себастьян перевёл взгляд на ближайших слуг.

— Проведите принцессу в безопасное место.

Те мгновенно склонили головы.

— Да, господин Себастьян.

Присцилла посмотрела на него с явным недовольством, но позволила ему настоять на своём.

— Вы никогда не упустите возможности прочитать мне очередную лекцию, Себастьян, — произнесла она, уже отворачиваясь.

Алхимик тихо усмехнулся и снова устремил взгляд на дверь. Присцилла скрылась за поворотом коридора вместе со слугами, а Себастьян оставался на месте, прислушиваясь к приглушённым голосам.

— Какого чёрта? — донёсся голос Доминика.

Алхимик слегка повернул голову. За дверью король уже стоял у самого стола. Бутылки валялись на полу, деревянная столешница выглядела так, словно пережила небольшую битву: потрескавшаяся, покрытая сажей, с тонким столбиком дыма, вившимся над ней.

Эрика опустила руки и посмотрела на него спокойно, будто гнев короля нисколько её не тревожил.

— Что здесь вообще происходит? — выдохнул Доминик уже тише. — Чем Вы занимаетесь?

Эрика медленно подошла к столу и носком отодвинула разбитую бутылку. Стекло хрустнуло по каменному полу. Девушка наклонилась и подняла банку. Внутри лежал почерневший росток, превратившийся в комок чёрной плоти и покрытой слизью.

— Я тут кое-что проверяла, — сказала она почти шёпотом. — Есть не очень утешительные новости.

Йон стоял у входа, чуть отступив от стола, и переводил взгляд с разрушенной комнаты на девушку.

— Мисс Эрика... — в его голосе звенело раздражение, и она наконец подняла на него глаза.

— Что?

Йон медленно повернулся к Доминику.

— Ваше Величество, можно я её прямо сейчас казню?

— Нет, Йон.

— Жаль.

— Успокойся.

Йон прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Закончил? — раздражённо спросил Доминик, даже не поворачивая головы.

— Да.

За дверью снова воцарилась тишина. Себастьян не двинулся с места, продолжая прислушиваться к разговору. После короткой перепалки голос Доминика изменился, став заметно серьёзнее.

— Что это? — спросил он.

— Растение, — ответила Эрика. — Вернее, то, что от него осталось.

Она поставила банку на край стола и осторожно подтолкнула её ближе.

— Оно поражено изнутри. Стебель, корень, ткани... всё изменилось. То, что осталось, уже едва можно назвать растением. Заражение проникло гораздо глубже, чем я предполагала.

Йон нахмурился.

— Заражение?

Эрика кивнула.

— «Зараза» достигла почвы. Вода в колодцах пока чистая, но это не значит, что заражение не подошло к воде где-то ещё. Если она продолжит распространяться через почву, мы получим уже совсем другую проблему.

Доминик резко отвернулся. Он смотрел в одну точку, не мигая, словно не мог переварить услышанное. Потом медленно, будто с трудом, провёл рукой по лицу.

— Нет... не сейчас...

Он прошёлся по комнате, словно пытаясь собрать мысли, и остановился у окна.

— Сколько у нас времени?

— Не могу сказать.

Он повернулся к ней, потом перевёл взгляд на Йона.

— Об этом никто не должен узнать.

Йон хотел что-то сказать, но осекся под взглядом короля.

— Пока мы не знаем, насколько далеко всё зашло, мне не нужна паника. Особенно сейчас. — продолжил Доминик.

Он подошёл к капитану и заговорил тише:

— Ты должен незаметно передать Элеоноре одно распоряжение.

Йон выпрямился.

— Какое?

— Пусть сегодня же пересчитает все запасы дворца. Зерно, муку, крупы, мясо, овощи. Всё, что хранится на складах. После этого пусть начнёт закупать свежие продукты в увеличенном количестве. Без объяснений и лишнего шума.

— Вы хотите подготовить запасы? — немного растерянно спросил капитан.

— Я хочу убедиться, что у нас будет чем кормить людей, если ситуация окажется хуже, чем мы надеемся.

Взгляд Йона стал серьёзнее.

— Понял, Ваше Величество.

— И никому ни слова о причине.

— Разумеется.

Капитан мигом направился к двери. Себастьян тут же отступил за ближайшую колонну, когда Йон поравнялся с ним. Тот вышел, не взглянув в его сторону, и шаги затихли в коридоре.

Себастьян выждал ещё несколько секунд, прежде чем выглянуть из-за колонны. Проводил взглядом пустой коридор и только тогда снова приблизился к двери. За ней вновь послышались голоса.

— Вы действительно думаете, что сможете скрывать это долго? — спросила Эрика.

— Достаточно долго, чтобы понять, с чем мы имеем дело. — Доминик поправил рукав и направился к двери. — А теперь прошу Вас хотя бы до вечера ничего больше не взрывать. Меня ждут.

Себастьян нахмурился. Он услышал достаточно. Тихо отступив, алхимик направился к главному залу.

На столах уже были расставлены блюда, запахи тёплого хлеба, мёда, сладких специй и тушёных фруктов наполняли пространство. Солнечный свет пробивался сквозь витражные окна, ложась цветными пятнами на тонкие ткани и серебряную посуду. Негромкая музыка наполняла зал, поддерживая привычную атмосферу утренней трапезы.

Присцилла сидела тихо, сохраняя на лице привычное спокойствие. Её серебряное платье почти соответствовало белизне скатерти, а лёгкая вуаль была приподнята ровно настолько, чтобы показать сдержанную улыбку и вежливый интерес в глазах.

Доминик немного опоздал. Перед завтраком он успел привести себя в порядок: волосы были аккуратно причесаны, одежда безупречна, но в глазах оставался слабый блеск усталости. Он поклонился в знак приветствия и сел. Себастьян устроился рядом.

— В замке на удивление тепло, — сказал он почти в шутку, медленно добавляя ложкой мёд в чай. — Даже... взрывоопасно.

Доминик на мгновение задержал руку над бокалом, затем взял воду, не поднимая взгляда от тарелки.

— Такое случается, — сказал он после короткой паузы. — Старые камни иногда ведут себя непредсказуемо.

Себастьян слегка наклонил голову, словно соглашаясь.

— Особенно если внутри что-то бродит. Или если кто-то пытается разогреть природу.

Доминик бросил на него короткий взгляд. Ни Присцилла, ни придворные, которые вполголоса переговаривались о погоде, сплетнях и дорогах, не заметили подвоха.

Себастьян не стал продолжать. Вместо этого он перевёл разговор на Присциллу.

— Принцесса Присцилла не только благородного происхождения, но и обладает умом столь же тонким, как игла южных ткачей. Я имел честь обучать её в течение многих лет и могу сказать, что под шелком и жемчугами скрывается пытливый, внимательный ум.

Присцилла не подняла глаз. Она ела спокойно, медленно, почти рассеянно. Её движения были точными, а на лице сохранялось то же выражение вежливого безразличия.

— Она знает больше трав, чем большинство лекарей в королевствах, — продолжил он, словно размышляя вслух. — Прекрасно разбирается в кодах старинных писем и может отличить ложь даже по тону дыхания.

Доминик мельком посмотрел на неё, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Сама Присцилла, конечно, не станет этим хвастаться, — добавил Себастьян, глядя ей прямо в глаза. — И правильно делает.

— Конечно, не буду, — спокойно ответила Присцилла, наконец поднимая глаза.

В её голосе слышалась насмешка, но без яда. Она взяла следующий кусочек груши и посмотрела на Доминика открыто, без всякого наигранного кокетства.

— Впечатляет, — сухо сказал Доминик, откладывая нож. — Придётся держать ум при себе. И слова тоже.

— Это не помешает, — мягко сказала она. — Я здесь не за словами.

На мгновение между ними повисло молчание. Себастьян, не торопясь вытер губы салфеткой.

— Думаю, у вас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, — произнёс он, после чего перевёл взгляд на Доминика. — Такие союзы редко заключаются только ради приличий.

Доминик молчал. Его пальцы сжались на краю стола.

— Говорят, что Маллона прекрасна в полях, бедна в подвалах и едва жива в золотых хранилищах, — продолжил Себастьян всё тем же вежливо-бесстрастным тоном. — Эвия богата и не прочь быть щедрой. Особенно когда речь заходит о том, что может спасти и казну, и землю.

Он обвёл взглядом сидящих за столом, затем посмотрел на Доминика прямо, уже без усмешки.

— Так что я думаю, это разумная помолвка.

Присцилла не сказала ни слова, продолжая есть с тем же спокойствием. Только уголок её рта слегка дрогнул.

Себастьян сделал глоток вина, затем поставил кубок.

— А как насчёт «Заразы»? Я слышал, что Маллона сталкивалась с ней не раз. Вам удалось её остановить? Или болезнь глубже, чем кажется?

Доминик резко повернулся к ним.

— Это неподходящая тема для завтрака.

— Возможно. Но для союзников она вполне подходящая, — мягко возразил Себастьян. — Болезни поражают не только природу. Иногда достаточно одной слабости, чтобы пострадало всё королевство.

На мгновение воцарилось молчание. Доминик оглянулся на Присциллу. Она смотрела на вино в своём бокале, не вмешиваясь.

— Мы работаем над этим, — отрывисто произнёс Доминик. — И мы добьёмся результатов.

Себастьян кивнул.

— Я в этом не сомневаюсь. Эвия предложит помощь, если потребуется.

Он снова поднял кубок, на этот раз в тосте.

— За будущее. Чистое, здоровое и, желательно, взаимовыгодное.

Присцилла слегка кивнула. Доминик оторвал взгляд от окна, за которым клубились облака.

За тостом последовала натянутая вежливость. Присцилла отложила столовые приборы и с достоинством вытерла губы, глядя на Доминика. Он слегка кивнул в ответ, и завтрак подошёл к концу.

Слуги начали бесшумно уносить посуду, придворные постепенно расходились. Доминик, сославшись на неотложные дела, вышел из зала в сопровождении консультанта.

Себастьян задержался рядом с Присциллой.

— Он хорошо держится, — сказал алхимик, словно продолжая разговор, которого никто больше не слышал. — Но внутри горит. Я слышал это и раньше, в других королевствах. Страх не бедности, а потери контроля. Особенно, когда в замке заводится кто-то непредусмотренный.

Присцилла повернулась к ним. Она не спросила, о ком идёт речь. Себастьяну это было и не нужно.

— Я не вмешиваюсь, — сказала она. — Пока это не угрожает Эвии.

— Разумно, — легко согласился Себастьян. — Но предупреждение не повредит. Будьте осторожны, миледи. Я взгляну на замок.

— Мы поговорим позже, — спокойно сказала Присцилла. — Я тоже хочу осмотреться.

Себастьян почтительно кивнул. Разговор на этом закончился. Присцилла осталась за столом, а Себастьян вскоре покинул зал.

Если Доминик предпочитал оставлять вопросы без ответов, Себастьян собирался найти их самостоятельно. Начать следовало с места утреннего взрыва.

Он поднялся по лестнице к главному корпусу и остановился у разрушенной комнаты. Дым уже почти рассеялся, но запах гари и едкого вещества всё ещё держался в коридоре. Себастьян внимательно осмотрел разбитое окно, почерневший дверной проём и осколки на полу.

Затем внутри послышались шаги. Доминик возвращался от консультанта.

Себастьян отступил за ближайшую колонну и дождался, пока король войдёт. Дверь прикрылась не до конца, оставив узкую полоску света.

Через неё алхимик увидел разрушенный стол, дымящиеся сосуды и Эрику, соскребавшую лезвием остатки засохшей слизи. Из комнаты донёсся приглушённый разговор.

— Я просил Вас быть осторожнее, — голос Доминика звучал сдержанно, но напряжение в нём было слышно. — Просил, чтобы никто ничего не заметил. А теперь об этом знает половина замка.

— Они заметили взрыв, — спокойно ответила Эрика. — Не меня.

— Пока, — коротко произнёс Доминик, тяжело выдохнув. — Вы не понимаете, в каком положении я нахожусь. Всё висит на волоске. Один неверный шаг, и Эвия уйдёт. Помощи не будет. А «Зараза» продолжит пожирать Маллону.

— «Зараза» уже внутри, — тихо сказала Эрика. — Вы хотите политический брак, чтобы заткнуть дыру в казне, а в это время гниёт почва.

Себастьян за дверью едва заметно навострился.

Доминик молчал, подбирая слова.

— Если они узнают о Вас, — продолжил король, — захотят узнать больше. О Ваших способностях. О том, откуда Вы здесь взялись...

— А что я им скажу? — перебила Эрика. — Что я работаю на Вас? Что этого достаточно?

— Вы знаете, что нет. Вы здесь без имени, без титула, без статуса. А я король, который прячет в замке… кого?

— Ведьму? Так Вы хотите меня назвать? — резко спросила Эрика.

Доминик вздрогнул, будто эти слова ударили больнее, чем её прежняя злость. Он отвёл взгляд, сжал челюсть до побелевших скул, и только потом медленно повернулся к ней.

— Вы должны быть тенью. Пока что. Пожалуйста.

Эрика стала собирать вещи в сумку, не желая продолжать этот разговор.

— Мне нужно в город. Сейчас.

— Невозможно.

— Возможно. Я здесь не заключённая. У нас сделка. Я выполняю свою часть и не хочу тянуть.

Она направилась к выходу.

— Я сама уйду. Это не требует отлагательств.

— Эрика, подождите...

Дверь хлопнула, оставив Доминика одного. Он постоял мгновение, глядя на закрытую створку, затем провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.

Эрика вышла из комнаты и направилась к служебному проходу. Себастьян скрылся за колонной, дожидаясь, пока её шаги стихнут в коридоре, и бесшумно двинулся следом, держась на расстоянии.

Девушка двигалась по замку почти бесшумно, выбирая те коридоры и проходы, где вероятность столкнуться с кем-нибудь была меньше всего. Замок уже успел наполниться привычным утренним оживлением: по мраморным залам сновали слуги, за высокими дверями звучали приглушённые разговоры, из распахнутых кухонных помещений тянуло горячей едой, а мимо то и дело проходили придворные в свежих нарядах. Среди всего этого движения серая фигура в плаще легко терялась, и Эрике без труда удалось свернуть в боковой проход.

Казалось, дорогу она выучила почти наизусть. Служебная лестница вывела её к старому винному погребу, откуда узкий проход вёл к арке между хозяйственными зданиями. В одном месте часть стены давно обвалилась, оставив достаточно места, чтобы проскользнуть наружу. Ещё один поворот, и башни замка остались позади. У северной башни Эрика привычно отвела взгляд от стражников и, оказавшись в тени, ненадолго остановилась, переводя дыхание. Холодный воздух обжёг горло.

Именно тогда она почувствовала за спиной что-то странное. Не звук и не движение, которое можно было бы уловить слухом, а едва заметное присутствие, словно само пространство позади неё на мгновение изменилось. Эрика медленно обернулась.

Коридор оказался пуст. Бледный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, ложился тусклыми отблесками на полированный камень, а в его лучах едва заметно кружилась пыль. Ни скрипа, ни шороха, ни шагов.

Она прислушалась. Тишина. Но ощущение чужого внимания не исчезло. Кто-то наблюдал за ней, держась на расстоянии и не пытаясь выдать себя. Эрика ещё раз окинула взглядом пустой коридор, словно надеясь уловить хоть какое-то движение, и лишь затем продолжила путь.

Калитка вывела её на улицу, где дворцовые коридоры сразу уступили место гулу торговых рядов. Люди спешили по своим делам, торговцы переговаривались через прилавки, где-то неподалёку спорили из-за цены.

Эрика быстро пересекла торговые ряды и свернула к пекарне, где узкий переулок позволял ненадолго скрыться от людского потока.

Она прошла ещё несколько шагов, прежде чем позади послышались шаги. Эрика замедлила движение, прислушиваясь, а затем остановилась.

— Я не часто вижу людей, которые так тщательно прячут следы алхимической работы, — произнёс спокойный, глубокий голос.

Эрика резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял высокий, широкоплечий мужчина. На нём был простой, но опрятный тёмный плащ. Не бедный, скорее скромный. Его лицо оставалось спокойным, а взгляд был пристальным и точным.

— Кто Вы? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.

— Себастьян. Придворный алхимик Её Высочества, — он слегка кивнул, не приближаясь. — А Вы... определённо не одна из слуг короля.

Эрика чуть прищурилась.

— Значит, это Вы следили за мной?

— Я не особенно старался скрываться.

— В замке Вы старались гораздо лучше, — заметила она. — Но я всё равно знала, что за мной идут.

Себастьян едва заметно усмехнулся.

— В таком случае Вы не слишком торопились избавиться от своего преследователя.

Он ненадолго задержал на ней взгляд, после чего перевёл его на испачканный край сумки.

— Любопытные следы. Особенно если учесть утренний инцидент.

Эрика чуть сильнее сжала ремень сумки.

— Чего Вы хотите? — осторожно спросила она.

— Пока ничего, — спокойно ответил Себастьян. — Мне было достаточно убедиться, что мои догадки небезосновательны.

Он развернулся и пошёл прочь. Эрика смотрела ему вслед. Его фигура скрылась за углом, а она всё ещё стояла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. В голосе этого человека не было угрозы, но что-то в нём заставляло её внутренне сжаться.

***

В покоях Присциллы было тихо. Задёрнутые шторы приглушали дневной свет, и тот мягко играл на серебристой ткани платья, аккуратно оставленного на ширме. Принцесса сидела у окна с чашкой чая в руках, задумчиво глядя в сад, хотя мысли её были далеко отсюда.

Себастьян вошёл без объявления и остановился на почтительном расстоянии.

— Вы беспокойны, госпожа, — заметил он.

Присцилла не обернулась. Сделав глоток, она слегка нахмурилась, то ли почувствовав непривычный вкус чая, то ли задумавшись над его словами.

— Мне редко приходится о чём-либо беспокоиться, Себастьян.

Он лишь слегка кивнул.

— Город кажется унылым. Едва хоть малейшая капелька радости обитает тут.

Себастьян коснулся пальцами подоконника и на мгновение задержался, глядя за окно.

— А Вы, моя принцесса, выглядите так, словно не уверены в том, что видите в своём отражении.

Присцилла усмехнулась.

— Иногда отражения лгут. Но Вас, кажется, больше интересует то, чего Вы не видите.

— Меня интересует всё, что может нарушить хрупкое равновесие. — Голос Себастьяна оставался мягким, однако во взгляде появилось больше внимания. — Например, странная девушка, которую король прячет в замке.

Присцилла повернулась к нему и поставила чашку.

— Вы следили?

— Наблюдал. И разница едва заметна, когда речь идёт о безопасности.

— Вас интересуют не только формулы и травы, — медленно произнесла она. — Вы чувствуете нестабильность, как трещину в стекле.

— Совершенно верно.

Он на мгновение замолчал, после чего продолжил:

— Я не знаю, опасна ли она. Но явно не случайная дама. И, что важнее, она не глупа. Такие люди редко оказываются там, где их не должно быть.

Присцилла несколько мгновений внимательно смотрела на него.

— И чего Вы хотите от неё?

На губах Себастьяна появилась едва заметная улыбка.

— Не решил ещё.

Он отвернулся, словно разговор был окончен, однако, уже направляясь к двери, остановился.

— Я бы посоветовал Вам не приближаться к ней, миледи.

Себастьян вышел, почти почтительно прикрыв за собой дверь.

Присцилла ещё некоторое время глядела в окно, перебирая в голове его слова. Себастьян говорил о ней так, будто знал больше, чем показывал. Это было любопытно, но не настолько, чтобы задерживаться на этом дольше минуты.

Она поднялась, поправила платье и направилась к двери. В коридоре на мгновение задержалась, глядя в сторону восточного крыла. Потом покачала головой, усмехнулась собственному любопытству и направилась в сторону библиотеки.