Последний. Том второй: За стеной

Глава 1: Жизнь перед бурей

Жизнь в клане Боевых Топоров кипела как никогда. Это чувствовалось во всём: в лязге металла из кузниц, в хриплых криках инструкторов на полигоне, в том, как женщины проверяли стены, а дети таскали воду и стрелы. Даже старики, давно отошедшие от дел, точили топоры и молча смотрели на горизонт. Война шла к нам — вопрос был только в том, когда именно.

Кузнецы и ремесленники в бешеном темпе подгоняли броню, улучшали её, заделывали дыры, до которых раньше не доходили руки. Точили оружие, проверяли ремни, перебирали снаряжение. Хозяйственная часть клана обходила город, проверяла стены, готовилась к возможной осаде. Отрабатывали действия при появлении противника — кто куда бежит, кто за что отвечает.

Пока никто не знал, что происходит в столице красных демонов. Собираются ли они выдвигаться сейчас? Или, поняв, что их план с бесшумным уничтожением элиты кланов провалился, затаились, выжидают? Боевые топоры выставили дальние дозоры — те должны были на подступах оповестить о движении врага.

Но Чёрный Ворон сомневался, что красные демоны вместе с урукхаями придут скоро. Как бы они ни ненавидели Боевые Топоры, это был самый сильный оркский клан. Железная дисциплина, великолепная воинская подготовка. Чёрные вороны в этом плане уступали. Берсерки могли потягаться в силе, но из-за безрассудства и горячей крови они пренебрегали тактикой, отчего часто становились лёгкой мишенью.

Всем было очевидно: по отдельности кланы не выстоят. Нужно объединяться. Но камнем преткновения могло стать то, что Боевой Топор не хотел терять лидерство. Метил на место главенствующего клана — такое уже случалось некогда, в том числе в войне с людьми. После той войны они утратили это право, но не растеряли силу.

Я в политические аспекты особо не лез. Слабо представлял себе систему иерархии орков и то, как они собираются биться за власть при такой нависшей над ними угрозе.

Звук рога разнёсся над лагерем неожиданно — не учебная тревога, а боевой, пронзительный, от которого кровь стынет в жилах. Я в мгновение ока влетел в доспех, схватил меч и побежал к воротам. Сердце колотилось где-то в горле.

У ворот уже суетились. Два десятка орков на волках выстроились перед створками, выслушивая последние указания Чёрного Ворона.

– Что случилось?! – крикнул я, подбегая.

– Из отряда охотников вернулся один, – коротко бросил пробегающий мимо орк. – Урукхаи.

Я рванул к Кулаку и без спросу прыгнул на его волка.

– Ты чего? – удивился он.

– Я с вами.

Кулак только кивнул. Топор уже говорил — проверить местность и немедленно вернуться.

Ворота опустились, и мы вылетели в степь. До места охоты, небольшого лесочка в паре километров, добрались минут за десять. И сразу поняли: здесь побывала смерть.

Тела пятерых охотников и их волков были разбросаны по поляне. Урукхаи не просто убили, они глумились. Срезанная кожа, обрубленные пальцы, головы, насаженные на пики. Кровь пропитала землю насквозь, воздух вонял железом и смертью. Где-то над поляной уже кружили первые вороны, чуя поживу.

– Твари... – прохрипел Кулак, сжимая топор так, что костяшки побелели.

Следов серокожих не было. Они забрали своих,по количеству крови видно, что потери тоже понесли. Но ушли чисто, словно сквозь землю провалились.

– Долго собирались, – сплюнул я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Они уже далеко.

Мы быстро объехали лесок, пытаясь найти следы, но урукхаи словно испарились. Только примятая трава да тёмные пятна крови напоминали, что здесь была резня.

Возвращались молча. Тела собрали бережно, положили на ткань, уже не разбирая, где чьё, потому что мешанина из плоти и костей не поддавалась опознанию. В лагере их предали огню, как велит орочья традиция. Пламя взметнулось высоко, и я смотрел на него и думал: скоро таких костров станет намного больше.

Мои дни проходили просто: тренировался, бежал к горе, таскал тяжёлые камни, улучшал физическую силу и магические навыки. Вместе со мной тренировался Коготь. После освобождения он долго думал, чем хочет заниматься. С Берсерками не отправился, места на волчьих наездников не было, да и вообще не видел смысла туда идти, учитывая, что клан в теории должен был выдвинуться в полном составе сюда. Как это будет обыграно на практике — никто не знал. Кланы слишком ослабли без очевидного внешнего врага и начали грызться между собой.

В один из дней, когда мы отдыхали после очередного забега с камнями у подножья скалы, Коготь спросил:

– Феникс, а можно я останусь с тобой?

– В смысле? – не понял я.

Он замахал руками:

– Нет-нет, не подумай ничего дурного! Просто... после шести лет в рабстве я уже забыл, что такое человеческая жизнь. И вряд ли смогу себя найти в каком-нибудь городе. В стражу податься, патрулировать окрестности — это, как бы сказать, пройденный этап. Не хочу такой жизни. А ты, как я понимаю, не собираешься сидеть здесь вечно. Ты не орк, как бы к тебе здесь ни относились, всё равно потянешься к людям.

– Ну допустим. К чему ты ведёшь? – спросил я.

Он вздохнул, подбирая слова:

– Я знаю твой характер. Предполагаю, что ты не собираешься ни перед кем преклоняться. Ты особо ничего не рассказывал, но я думаю, что ты захочешь сколотить свой отряд. И я бы с удовольствием пошёл с тобой. За тобой.

– А-а-а, вот оно что, – протянул я, расслабляясь, а то странные мысли уже в голову лезли. – Типа отряд наёмников?

– Ну или авантюристов, называй как знаешь.

– В целом идея неплохая. – Я хлопнул его по плечу. – Пока не задумывался об этом, но если что — про тебя вспомню в первую очередь. Ладно, пошли, ещё один заход.

Мы снова побежали в гору, но мысли уже потекли в другом направлении.

Серый восстанавливался после тяжёлого перехода долго. Шаманы залатали его рану, но только через месяц он начал нормально выходить на охоту. Всё это время рядом с ним сидела Ночь, бережно зализывала его раны, оберегала, словно настоящая жена. Они очень скучали друг по другу, когда Топор куда-то уезжал, и безумно виляли хвостами при встрече.

А через месяц Топор огорошил меня новостью:

– Поздравляю! Твой кабель обрюхатил мою девочку. Из-за тебя я остался без транспорта. Это всё на твоей совести!

Сказано это было с такой интонацией, что я не понял — злится он или радуется. Похоже, эмоции смешались: он радовался за свою волчицу, но ему не нравилось, что отцом волчат станет Серый. По его мнению, Серый был ещё молод и слаб. Хотя на фоне других волк довольно быстро рос и уже был чуть ли не самым высоким в стае.

У них случались стычки, более матёрые волки пытались его прижучить. Не обходилось без крови и ссадин, но Серый отстоял своё право на силу. На вожака он не претендовал, но уважение заслужил.

Вообще, неправильно думать, что это волчья стая в обычном человеческом понимании. Эти звери — выходцы из оркского мира. Потом, при первых опасностях, часть из них разбежалась по лесам, смешалась с обычными земными волками. Добавьте к этому процесс мутации под действием Сопряжения — эффекта, который меняет законы природы на этой земле, а вместе с ними и всех живых существ. Получилась интересная помесь: волки орков были выше и мощнее земных, но переняли у них выносливость. Стали более грозными, с уплотнённой кожей, ранить их обычным оружием стало не так просто. Говорят, они стали настоящей грозой лесов, сильно изменив экосистему. Да и сама экосистемa изменилась под стать им.

У волков был номинальный вожак, но самым главным для каждого оставался его хозяин. При этом они могли действовать и отдельно от людей, подчиняясь собственной иерархии. И как правило, вожаком стаи становился самый мудрый волк, а не самый сильный.

Самым мудрым в клане Боевых Топоров был волк по имени Чёрный. Чистокровный выходец из мира орков, без примесей. Принадлежал он Чёрному Ворону. В своё время Чёрный был сильнейшим, и сейчас мог дать фору многим, но возраст брал своё, выносливость уже не та, хотя мудрости и опыта хоть отбавляй.

Наконец, когда Серый поправился, шаман сказал, что ещё пару месяцев на нём ездить нельзя. Передвигаться вместе со мной, помогать в охоте, рыскать вокруг — да. Но садиться верхом пока не стоит: он перенёс слишком большие нагрузки. Мы стали брать Серого на наши тренировки. Волк отлично нюхал мутантов поблизости, на которых можно было потренировать магию.

В один из дней, когда мы с Когтем и Серым отправились на очередную охоту, волк вдруг насторожился, втянул воздух и, вильнув хвостом, потрусил вглубь лесочка. Мы двинулись за ним, стараясь ступать бесшумно, люди, привыкшие к тихому передвижению, в этом превосходили орков.

На небольшой поляне нас ждал сюрприз. Трое тёмно-бурых медведей, каждый под два метра в холке, рвали тушу здоровенного оленя. Изменённые, но не настолько, чтобы стать полноценными монстрами. Однако близко — когти вытянулись, клыки стали массивнее, из-под шерти выглядывала жёсткая, как камень, мускулатура.

– Трое на троих, – довольно оскалился Коготь. – Справимся.

Я кивнул, оценивая обстановку. Серый уже припал к земле, готовясь к прыжку. Я поднял руку, концентрируясь. Магия послушно откликнулась, заполнив каналы привычным жаром. Огненное копьё сорвалось с пальцев, пронзило воздух и с хрустом вошло в башку самого крупного медведя. Голова исчезла во вспышке пламени, и туша рухнула как подкошенная.

Это стало сигналом.

Серый метнулся вперёд, я за ним, Коготь с другой стороны. Медведи только начали подниматься, когда мы врезались в них. Серый полоснул первого по лапе когтями и тут же отскочил, уходя от ответного удара. Я метнул огненный клинок в голову, но промахнулся — тварюга оказалась шустрее, чем я думал. Она развернулась ко мне, и в её чёрных глазах полыхнула ярость.

– Иди сюда, – прошипел я, уходя в сторону.

Медведь кинулся, но Серый снова вмешался, вцепился в заднюю лапу, рванул, заставив зверя споткнуться. Тот рухнул на колено, и я тут же оказался рядом. Меч из чёрного металла опустился на шею. Раз, два, три... Шея оказалась крепче, чем я думал, мышцы как канаты, кожа как броня. Медведь орал, бил лапами, я прыгал вокруг, уворачиваясь, и рубил, рубил, рубил.

С четвёртого удара голова наконец отделилась от тела, и туша затихла.

Я перевёл дух и оглянулся. Коготь танцевал вокруг второго медведя. Нечеловечески быстрый, словно зверь, он сокращал дистанцию, бил в уязвимые места и отскакивал. Тварь ревела от бессильной злобы, но попасть по вёрткому человеку не могла. Серый, убедившись, что я справляюсь, метнулся к ним, подрезал медведю сухожилия.

– Давай! – крикнул я.

Коготь зашёл сбоку, рубанул под колено, и тварь завалилась. В следующую секунду Коготь вогнал клинок медведю в раскрытую пасть, пронзая мозг насквозь. Но даже умирая, она махнула лапой. Я едва успел выставить огненный щит. Когти врезались в магическую преграду, щит пошёл рябью, выкинул сноп искр, но выдержал.

– Живучая падаль! – выдохнул он, отскакивая.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя приятную усталость. Подошёл к Когтю, хлопнул по плечу:

– Ну что ж ты, братец, аккуратнее надо!

– Да ладно, – отмахнулся он, утирая пот. – Кто ж знал, что даже с пробитым мозгом эта падаль живучая?

Мы рассмеялись. Я специально не использовал магию слишком активно. Во-первых, чтобы улучшить владение мечом в новом теле, почувствовать его; во-вторых, чтобы не портить шкуры, которые пригодятся в лагере. Быстро освежевали добычу, забрали самое ценное и отправились обратно.

Кай тоже без дела не сидел. Постоянно пытался выхватывать крохи энергии из окружающей атмосферы. Сопряжение в этом месте хорошо поработало. Магическая энергия наполняла мир всё больше, меняя его. В старой Империи была совсем иная система. Там строили огромные стены, ограждая себя от окружающего мира. Изначально план был другой: оградить сопряжение вокруг, поставить башни с магическими артефактами лечения, чтобы препятствовать естественным изменениям. Но нежите это не понравилось, она начал активные действия против человечества. Началась война, в которой я, собственно, и погиб.

Карты у меня не было, понять, где я сейчас нахожусь, было невозможно. Следуя логике, скорее всего, где-то в тех же краях, где и очнулся. Хотя вообще-то я не должен был проснуться. Должен был раствориться в бесконечной вечности, уйти на перерождение или вознестись на небеса, как описывают в религиях. Но почему-то очнулся. И должен вновь развиваться.

Так вот, Кай выхватывал магическую энергию прямо из воздуха, прокачивая энергоканалы. Воронка здесь не помогала, ведь энергии было слишком мало. Приходилось довольствоваться тем, что есть: получать энергию из природы, из лечебной магической шкуры, на которой я спал. Она восстанавливала не только тело, но и помогла Каю перерабатывать универсальную энергию. Он потихоньку укреплял каналы, расширял ядро, которое когда-нибудь должно было переродиться во что-то большее.

Бурый Коготь и Быстрая Вода по-прежнему проводили со мной каждую ночь, чему я не мог не радоваться. Даже Кай перестал бухтеть по этому поводу.

Но вечно так длиться не могло. Подготовка рано или поздно должна была смениться действием. Урукхаи появлялись на горизонте всё чаще, дозоры докладывали о мелких стычках. А лидеры других кланов так и не появились, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы орки успели передать послание и вернуться с ответом. Это очень нервировало Ворона.

Топор, мучаясь со своей травмой, работал тяжело. С утра до ночи гонялся за магическими тварями, набивал энергоканалы, давал им остывать и снова кипятил в тяжёлой работе, пытаясь восстановить хоть часть магических сил. Его каналы были полностью порваны, зарубцевались и нуждались в полной починке. Но у орков не было той системы магического совершенствования, что в Империи. Там маги-лекари умели выжигать сломанные каналы и даже проводить новые линии. Слабые, которые нужно было долго тренировать, но всё же работающие. Здесь же приходилось тяжело работать, держать каналы в напряжении, нагревать их до предела, чтобы они буквально стекались, достигая друг друга, росли новые ростки.

В немолодом организме Топора всё это усложнялось в несколько раз. За месяц он сделал некоторые успехи, каналы начали давать новые ростки, но эффект был мизерным, практически незаметным. У Топора не было Кая, который мог бы помочь, и не было моей способности к подражанию. Именно благодаря ей я скопировал заклинание мага-лекаря, который проводил у меня операции, и теперь мог моделировать свою энергосистему.

Опережая вопрос: да, я пробовал делать это на других, но только усугублял процесс. Огненная магия травмировала не только каналы пациента, но и его физическую структуру, создавая новые спайки. А те становились ещё крепче предыдущих, так что лечение только усложнялось. Так что Топору пришлось действовать самостоятельно — путём тяжёлой работы и сверхусилий.

В один из дней Чёрный Ворон позвал меня к себе.

– Феникс, ты человек умный. Как думаешь, что произошло?

После моего освобождения и принятия в клан Ворон разговаривал со мной почти как с равным. Я чувствовал себя чуть ли не его советником. А с другой стороны, мне казалось, что он просто ищет свежий взгляд, отдельный от оркских понятий.

– Тяжело сказать, Чёрный Ворон. Насколько я знаю, до самого дальнего клана ехать около недели, максимум двух. Прошло уже больше месяца, а от них ни слуху ни духу. Это может говорить о том, что они предали нас. Или о том, что они не разделяют твою идею об объединении. Или о том, что их уже атакуют серокожие. Вариантов много, и каждый неприятнее другого.

Ворон кивнул:

– Я тоже склоняюсь к таким выводам. Слишком долго нет вестей. Особенно не повезло Берсеркам. Они практически на стыке с красными демонами и урукхаями. Самые близкие к нам — Чистый лист, но и они почему-то до сих пор не прислали гонцов. И даже не отпустили обратно наших воинов.

– Тут может произойти всё что угодно. Их могли перехватить по дороге. Или кланы уже выступили в нашу сторону, но мы об этом не знаем. Слишком много неизвестных. Чтобы разобраться, нужно выпускать разведку, а с нашей численностью...

– Ты прав, — перебил Ворон. – Урукхаи подошли уже близко, они контролируют ситуацию вокруг. Не дадут прорваться малым отрядам, а крупные перехватят по дороге.

– Всё же... к Чистому листу, до которого ехать около недели, я думаю, можно снарядить группу. Это могло бы пролить свет на наши проблемы. Но не уверен, что это даст успех. Всё зависит от того, насколько красные демоны и их союзники окружили нас.

– В этом ты прав. – Ворон помолчал. – Я не собираюсь давать приказ прорываться силой. В лучшем случае они просто не сумеют вернуться. А в худшем... Я всё же надеюсь, что послание до них дошло и они понимают, что происходит.

Я кивнул. В шатре повисла тишина.

– Вождь, вы же не для того, чтобы сказать мне о гонцах, позвали меня на разговор?

Чёрный Ворон улыбнулся:

– Ты как всегда мудр, Феникс. Видишь меня насквозь. – Он вздохнул. – Видя наше бедственное положение, единственное, что я могу попробовать сделать — попросить тебя о помощи.

Он говорил медленно, подбирая каждое слово, будто не очень хотел заводить этот разговор.

– О какой помощи идёт речь? – спросил я, ожидая худшего. В одиночку лезть к Берсеркам или Чёрным воронам я не собирался.

– Мне нужно, чтобы ты отправился к Альянсу.

Повисло молчание.

– Вы думаете, это хорошая идея? – спросил я с сомнением. – Сомневаюсь, что люди захотят сотрудничать с орками после всего, что было.

– Я понимаю твой скепсис, но в данной ситуации больше не к кому обратиться. А ты — член клана и человек. Можешь хотя бы попробовать. Я понимаю, что это скорее жест отчаяния, но... урукхаи пролили немало крови Альянса и до сих пор это делают. В случае их победы над нами следующей жертвой станут именно люди. Жители Альянса не дураки, должны понять, что к чему. И возможно, отважатся на этот шаг.

– Ты всё верно говоришь, Ворон, но не забываешь, что я не имею никакого веса в землях людей.

– Это я тоже понимаю. Других переговорщиков у меня нет, а орков они слушать не станут. Поэтому единственная надежда — ты.

Я задумался. С одной стороны, я очень хотел посмотреть на жизнь Альянса. Как они умудрились просрать наследие Империи? Мне было интересно, как вообще это произошло. Да и с самого первого дня своего пребывания здесь я пытался попасть к людям, но не сложилось. А сейчас у меня действительно есть такой шанс. Альянсу это могло быть выгодно: военный союз с орками против общего врага, попутное уничтожение деревень гоблинов, которые так досаждают людям, возможно, даже расширение территорий. Плюсов можно найти много.

Проблема была в том, что меня там никто не знает. Я там никогда не был, не знаю их правил, устоев, порядка. Это могло занять много времени. Коготь говорил, что попасть за Стену тяжело. Пропускают только за какие-то особые заслуги, и вряд ли какого-то залётного парня, даже мага, с радостью примет совет.

Молчание затянулось. Взвесив все «за» и «против», я ответил:

– Согласен. Я сделаю всё, что смогу. Но результата не обещаю.

– Спасибо, Феникс. Это может стать нашим спасением.

На этом разговор закончился. Я отправился готовиться к выходу, попутно обрадовав Когтя: мы движемся к землям людей, и я беру его с собой.

Ночь прошла бурно. Бурый Коготь и Быстрая Вода не хотели меня отпускать, обнимали крепко-крепко и наказывали возвращаться. При этом наставительно сказали, что такой бурной любви, как у нас с ними, люди мне не подарят.

—Что ж, проверим, — подумал я.

—А вот такие мысли, мне нравятся, — как всегда влез в мою голову Кай, всё ещё пытавшийся донести мысль, что люди определённо лучше. Что ж, посмотрим.

Наутро, когда солнце только начало подниматься над степью, мы с Когтем подошли к воротам. За спиной висят сумки с провизией, на поясе — оружие, впереди — неизвестность.

У ворот нас уже ждали. Бурый Коготь и Быстрая Вода стояли, взявшись за руки, и смотрели на меня так, будто видели в последний раз.

– Феникс, – тихо сказала Бурый Коготь, и в её голосе дрогнула сталь. – Береги себя. Там, за степью, другой мир. Люди не поймут тебя так, как мы.

Быстрая Вода шагнула вперёд, сунула мне в руку маленький кожаный мешочек.

– Здесь земля с нашего стойбища и коготь Серого, который он потерял в драке. Возвращайся. Мы будем ждать.

На её глазах блестели слёзы. Она не пыталась их скрыть. Бурый Коготь тоже отвернулась на секунду, смахивая непрошеную влагу.

Я обнял их обеих сразу — насколько это вообще было возможно с такими габаритами.

– Вернусь, – пообещал я. – Обязательно вернусь.

– Смотри... – всхлипнула Быстрая Вода. – А то догоним и... сам знаешь что сделаем!

Мы рассмеялись. Даже Кай хмыкнул в голове.

– Идите уже, – махнула рукой Бурый Коготь. – А то разревусь тут, как девчонка.

Мы с Когтем переглянулись и шагнули в ворота. За спиной остался клан, ставший мне семьёй.

Серый, хоть и не мог ещё нести всадника, бодро трусил рядом, то и дело оглядываясь на Ночь, которая провожала нас с городской стены. Волчица стояла неподвижно, только уши слегка подрагивали.

– Ну что, брат, – Коготь хлопнул меня по плечу. – Пошли искать людей?

– Пошли, – ответил я, и мы двинулись в степь.

Ветер гнал облака, трава шуршала под ногами, а где-то далеко-далеко уже виднелась тёмная полоска леса — первое препятствие на нашем пути.

— А если это ловушка? — зашептал Кай, когда мы отошли достаточно далеко. — Ты понимаешь, почему орки приняли тебя в клан? Чёрный Ворон не глуп. Он приблизил тебя специально, чтобы ты привёл сюда людей!

— А если нет? — ответил я мысленно. — Если он действительно хочет спасти свой народ и отправляет меня, потому что я единственный, кто может договориться?

— Ну-ну, — хмыкнул Кай. — Посмотрим.

Я отмахнулся от его скепсиса. Кай, который ещё месяц назад чуть ли не называл орков семьёй, теперь снова стал сомневаться. Хотя сам обряд посвящения с прекрасным мечом и классной бронёй ему явно понравился.

Степь шелестела травой, ветер гнал облака, а мы шли вперёд, к людям.

Глава 2. Старые раны.

Степь тянулась бескрайняя, безлюдная и безжизненная. Только ветер гнал песок и пыль в лицо, не хватало только перекати-поля где-то на горизонте. Мы с Когтем шли от зари до зари, а когда темнело, искали овражек, чтобы укрыться от ветра, разводили костёр и грели припасы.

Вяленое мясо, сухари, вода – первое время ещё были свежезажаренные куски дичи, но они закончились быстро. По пути попадались небольшие рощицы, где водилась живность, но стоило нам появиться, как звери разбегались в разные стороны. Местная экосистема научилась бояться всего после изменений магического поля. Любой зверь мог мутировать, стать альфой и грозой всего степного биома, поэтому те, кто не получил мутацию, привыкли спасать свои шкуры бегством. Мы часто видели вдалеке стада оленей, которые при нашем приближении срывались с места и исчезали за горизонтом быстрее, чем я успевал подумать об охоте.

Имперские учёные долго бились над пониманием Сопряжения: откуда оно берётся, как происходит, какие последствия несёт. Но даже они не смогли с ним совладать. Спустя годы после моей смерти я видел, как сильно изменился мир. Но понятия не имел, как давно Сопряжение проникло сюда, сколько магических башен Империи ещё действует, и что нас ждёт в итоге. Ясно было одно: животные приспосабливаются, экосистема меняется. Олени становились шустрее, медведи сбивались в стаи, хищники умнели. Всё это было непредсказуемо и пугало местных светил Империи. Но они так и не смогли защититься.

Мы с Когтем шли, болтали о жизни, об орках. Я тщательно обходил тему своего прошлого. Коготь не лез в душу, за что я был ему благодарен. Мы просто шли, делились историями о плене, о том, как выживали, о странных обычаях орков, которые поначалу казались дикими, а теперь воспринимались как норма.

– А как тебе вообще зеленокожие? – спросил Коготь, когда мы жарили удачно пойманного зайца в овраге. Костерок весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены оврага.

– Честно? – я перевернул мясо на прутике. – Я ожидал худшего. Думал, что это кровожадные монстры, а они оказались вполне цивилизованными.

– Ага, как же, цивилизованными, – хмыкнул в голове Кай.

– А как тебе местные зеленокожие дамы? – с ухмылкой спросил Коготь.

– Ох, вот эти девушки меня удивили, – улыбнулся я, вспоминая тёплые ночи в шатре. – Такие страстные, что голова кругом идёт. И при этом заботливые, как... ну не знаю, как сёстры, наверное. Хотя сёстры у меня никогда не было.

– Ох, как я тебя понимаю! – он рассмеялся. – Когда я только попал в плен, мне провели проверку в клетке. Поставили совсем молодого зелёного. Думали, что я не справлюсь даже с их ребёнком. Берсерки были высокомерны к людям. Но я заставил их поменять отношение: разгромил того парня. Тогда мне в этот же день начали ставить новых и новых, пока я не проиграл. Вышел мощный трёхметровый здоровяк и одним ударом отправил меня в нокаут. – Коготь засмеялся, но в смехе слышалась горечь. – Думал, всё, сочли непригодным. Но как же я ошибался. Очнулся в своём шатре на лечебной шкуре, а рядом со мной зеленокожая орчиха – Быстрая лань. Помню, как испугался тогда. Когда у тебя в постели лежит двухметровая оркская женщина с хищным оскалом, который они считают привлекательным... Я думал, что это сон или бред. А она просто улыбнулась и сказала: «Не бойся, маленький. Ты заслужил отдых».

– О да, – протянул я, вспоминая Бурый Коготь и Быструю Воду. – В первый день они меня чуть не напугали до смерти. У меня не было сил сопротивляться, но они подарили мне незабываемую ночь. Потом узнал, что это был подарок вождя за достойное сопротивление.

– Угу, – Коготь кивнул. – У Берсерков тоже так. Если воин проявил доблесть, ему дарят женщину на ночь. А если женщина сама выбирает воина, это вообще великая честь. Моя Быстрая лань сказала, что я ей понравился. Не знаю, шутила или нет, но ночь была... волшебной.

– В этом все орки, – улыбнулся я. – Дикие, страстные, мощные и честные. По крайней мере, Боевые Топоры. В чём-то они даже превосходят людей. У них нет этой подлости, которая у людей в крови. Если орк твой друг – он твой друг до конца. Если враг – ты об этом узнаешь сразу, а не через годы интриг.

Коготь задумался, помешивая угли.

– А тебе не страшно? – вдруг спросил он, заметив моё задумчивое лицо, продолжил. – После столь долгого времени у орков мы поменялись. А теперь идём к людям. К их интригам, хитрости, лжи, воровству, предательству. У меня ещё свежи воспоминания, как нас выгоняли из-за Стены, как соседи, узнав о нашей беде, начинали топить ещё сильнее. Как предлагали гроши за нашу землю, за наш дом. Понимали, что у нас нет выбора, и больше никто не предложит. Я помню те хитрые лица, полные надменности и самоуверенности. Они смотрели на нас, как на мусор, который нужно вымести за порог.

Руки Когтя сжались от приступа ярости. Я видел, как побелели костяшки.

– Ничего, – ответил я, положив руку ему на плечо. – Среди людей тоже есть достойные. Взгляни хотя бы на себя, на меня. Пускай их немного, но именно благодаря им человечество всё ещё живо. Не все прогнили, Коготь. Мы с тобой – доказательство.

– Наверное, ты прав, – улыбнулся он, расслабляясь. – В любом случае, мы всегда можем вернуться обратно. К оркам. К тем, кто нас принял.

– Именно так, – я перевернул мясо. – Заяц готов. Давай есть и двигаться дальше. До леса ещё полдня пути.

Спустя два дня мы наконец вышли к лесистой местности. Здесь начиналось место Сопряжения мира гоблинов. Они появились раньше орков, и мир здесь изменился сильнее, чем в степях. Я не знал, всегда ли здесь было столько леса, ведь на картах Империи я не помнил таких огромных зелёных массивов. Но подозревал, что деревья успели мутировать. Слишком необычно здесь всё выглядело: грибы и ягоды светились в темноте, некоторые испускали дурманящие ароматы, от которых хотелось немедленно подойти, отломить кусочек и съесть. Животные давно пронюхали об этом и обходили такие места стороной. А вот не подготовленный человек мог легко попасться.

Лес встретил нас полумраком и странными звуками. Где-то ухало, где-то стрекотало, а иногда раздавался такой вой, что кровь стыла в жилах. Серый нервно поводил ушами, но шёл рядом, не проявляя агрессии. Мы старались держаться троп, которые протоптали животные, так было безопаснее.

Буквально через пару часов после того, как мы углубились в лес, я уловил чарующий запах. Сладкий, дурманящий, он проникал в самое нутро, вызывая нестерпимое желание найти его источник. Коготь шёл впереди и не заметил, как я свернул в сторону, словно заворожённый. В тени здоровенного изменённого дуба я увидел красный переливающийся гриб. Он был огромный, размером с полметра, и невероятно красивый: белая ножка, ярко-алая шляпка, которая пульсировала мягким светом. Он так манил к себе... Я не успел ничего осознать, как уже стоял в шаге от него, опускаясь на колени и доставая нож, чтобы отрезать кусочек и попробовать этот дивный гриб.

Когда кусок, насаженный на нож, уже тянулся ко рту, в меня врезалось пушистое тело волка. Серый сбил меня с ног и зарычал низко, угрожающе. Я ударился плечом о землю, но даже не почувствовал боли – всё внимание было приковано к грибу.

– Ты чего? – изумился я, не выпуская нож с грибом из руки.

Я встряхнул пыль с одежды и снова потянулся к грибу. Волк опять кинулся на меня, рыча и клацая зубами у самого лица. Его глаза горели жёлтым огнём, он был готов разорвать меня, но не дать съесть эту дрянь.

Из зарослей выбежал запыхавшийся Коготь. В руках у него был какой-то здоровенный лист, которым он дышал. Лицо его было перекошено от ужаса. Он подбежал и одним ударом ноги выбил нож в сторону.

– Ты что делаешь?! – я вскочил, автоматически пуская огненную энергию по телу, готовя заклинание.

В пальцах уже знакомо запульсировал огненный клинок, но когда я попытался выпустить его в наглеца, магия не послушалась. Энергия горела в груди, но не выходила, словно наткнулась на невидимую стену.

В этот момент изнутри донёсся истошный крик Кая, словно сквозь непроглядную пелену, за стеклянным барьером:

– Успокойся! Гриб – это отрава! Ты умрёшь! Не трогай Когтя!

Я перевёл взгляд на Когтя, который, оказывается, всё это время что-то говорил, но я не слышал ни слова, только этот проклятый аромат и голос Кая.

– Отойдём! Пошли, отойдём! – он протянул к моему лицу какой-то лист. – Чарующий гриб подчиняет тебя своим ароматом! Дыши! Дыши через этот лист!

Я взял лист, приложил к лицу, несколько раз вдохнул. Резкий, терпкий запах ударил в нос, прочищая голову. Барьер треснул, я начал различать голоса вокруг, звуки леса, рычание Серого.

– Что со мной случилось? – спросил я, чувствуя, как дрожат руки.

– Чарующий гриб, – выдохнул Коготь, опускаясь на колени рядом. – Безумно опасный. Может уничтожить даже здоровенный отряд своим ментальным воздействием. Он пробуждает невыносимое желание его попробовать, а после того как попадает в организм, в тебе начинают расти споры, и ты подчиняешься ему беспрекословно, словно защищая хозяина. Я видел такое однажды. Отряд из десяти человек съел эти грибы – через час они уже были мертвы, а грибы росли из их тел. Пошли отсюда. Быстро.

Я подобрал нож, брезгливо выкинул кусок гриба в сторону, протёр нож, на всякий случай, засунул его за пояс и поспешил за Когтем. Серый успокоился, но осторожно поглядывал на меня, не доверяя.

– Как же ты меня напугал, – протянул Кай. – Ты что, никогда не слышал о такой хрени?

– Нет, – ответил я мысленно. – В мире, где я жил, Сопряжение только начиналось. Таких грибов просто не было. Или они были, но мы о них не знали. – Вспомнив тот странный момент с магией, спросил. – А почему я не смог использовать магию?

– Я испугался и заблокировал выход энергии из каналов, – смущённо произнёс Кай. – Это было рефлекторно. Я не думал, просто... испугался, что ты убьёшь Когтя в приступе безумия.

– Офигеть! – я начал закипать. – Что ты ещё можешь? Заклинания блокировать? А потом тело моё заберёшь? Почему ты не сказал, что можешь блокировать мою магию!? – внутренне крикнул я.

– Ой, ну прости, что спас нам жизнь! – крикнул Кай в моей голове так громко, что заныло в висках. – Я вообще не знаю, что умею! Вообще-то я впервые бестелесный дух, у которого есть только ядро! Я учусь всему на ходу, как и ты!

– Не я тебя в него засунул! – рявкнул я мысленно.

– А я не просил тебя забираться в моё тело! – голос Кая дрожал от обиды и злости. – Я вообще не просил умирать! Я хотел жить, мстить, а ты взял и занял моё место! И теперь ещё претензии предъявляешь?!

Я замолчал, пытаясь успокоиться. Он прав. Никто из нас не выбирал эту ситуацию. Мы оба жертвы обстоятельств.

– Прости, – мысленно выдохнул я. – Перенервничал. Спасибо, что спас. Правда.

Кай не ответил, но я почувствовал, что обида потихоньку отпускает. Где-то в глубине ядра шевельнулось тёплое чувство – то ли облегчение, то ли благодарность.

– Феникс? – осторожно позвал Коготь. – Ты чего застыл? Всё нормально?

– Да, – я мотнул головой. – Идём. Всё хорошо. Просто... воспоминания.

– Понимаю, – кивнул он. – У меня тоже бывает. Иногда накатывает. Ты главное не молчи, если что. Я рядом.

– Спасибо. – Ответил я, а сам задумался. Нужно будет контролировать свои эмоции на людях, а то подумают, что я умалишённый. Представляю эту картину, воин в чёрных чешуйчатых доспехах, ни с того ни с сего, то улыбается, то злится... Не вдохновляющее зрелище. За такое могут и в тюрьму какую-нибудь запереть.

Мы углубились в лес. Теперь я внимательнее смотрел по сторонам, прислушивался к запахам и к Каю. Тот молчал, но я чувствовал его присутствие. Он работал, перестраивал каналы, готовил энергию. Последний день пути выдался спокойным: никаких мутантов, никаких опасных растений. Только тишина и запах прелой листвы.

Но на следующее утро, когда мы вышли к небольшой лесной речке, спокойствие кончилось.

Речка была неширокой, метров пять-шесть, с прозрачной водой и каменистым дном. Мы вышли на берег, чтобы набрать воды и немного передохнуть. Серый сразу сунул морду в ручей, жадно лакая. Я присел на корточки, собираясь наполнить фляги, и тут краем глаза заметил движение.

Метрах в тридцати ниже по течению, за кустами, кто-то был. Я поднял руку, останавливая Когтя, и пригляделся.

Гоблин. Небольшой, обычный, даже не хоб. Он сидел на корточках у самой воды и умывался, фыркая и брызгаясь. Рядом валялось его копьё, жалкое подобие оружия с каменным наконечником. Он не видел нас, не слышал, плеск воды заглушал все звуки.

И тут внутри меня всё взорвалось.

– Убей эту тварь! – Кай закричал так, что заныло в висках. – Убей! Убей! Убей!

Его ярость захлестнула меня горячей волной. Перед глазами на миг мелькнули чужие картинки: горящая деревня, тела, запах смерти. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, но рука уже сама потянулась к мечу.

– Феникс? – тихо спросил Коготь. – Ты чего?

Я не ответил. Бесшумно, как учили в Империи, я двинулся вдоль берега, прячась за кустами. Серый понял без слов, припал к земле и замер, наблюдая. Коготь остался на месте, прикрывая спину.

Гоблин всё ещё плескался, когда я оказался прямо за его спиной. Он что-то напевал себе под нос, мерзкий, скрипучий мотив. Я видел его тощую шею, покрытую грязью и шрамами. Видел, как под тонкой кожей пульсирует жилка.

Одно движение. Резкий захват, хруст – и тело обмякло в моих руках. Гоблин даже пикнуть не успел.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Ярость Кая потихоньку отпускала, оставляя после себя холодную пустоту.

– Хорошо, – прошептал Кай. – Хорошо.

Я поднял тело, отнёс в кусты и бросил там, на корм падальщикам. Вернулся к речке, сполоснул руки и набрал воды.

Коготь смотрел на меня с уважением и лёгкой опаской.

– Чисто сработано, – сказал он. – Ты где так научился?

– Долгая история, – ответил я, пряча флягу. – Идём. Нам бы проскочить мимо деревни...

То что мы вышли в места обитания гоблинов не удивляло. Наоборот, говорило о том, что мы движемся в правильном направлении. Это их леса. И гоблины любят мстить за своих воинов. Я прекрасно помнил, то как быстро они выслеживали меня в первые дни.

К вечеру мы вышли на небольшой холм и замерли. Внизу, в лощине, раскинулась деревня гоблинов. Не та, где пленили меня, но похожая. Десятки сплетённых из веток шалашей, вокруг – глубокие ямы, накрытые решётками. Шалаши были кривыми, кое-как сколоченными из жердей и коры, с дырами в крышах, из которых вился дымок. Воняло от них горелым мясом и нечистотами. Ветер дул в нашу сторону, и запах доносился отчётливо.

По деревне сновали зелёные фигурки, суетливые и громкие даже на расстоянии. Маленькие гоблины таскали хворост, кто-то дрался из-за куска мяса, кто-то просто сидел у костра и чесался. У каждой ямы стояли стражники, обычные гоблины с копьями, лениво переговаривающиеся между собой, иногда пинающие решётки, чтобы те, кто внизу, не забывали, кто здесь хозяин.

А в центре, у самого большого шалаша, виднелся массивный силуэт. Хобгоблин. Элитный. В железных доспехах, с огромной секирой на плече. Он стоял, опёршись на оружие, и смотрел куда-то в сторону, словно ожидая чего-то. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от него угрозу – такие твари опасны даже для опытного воина.

Внезапно тишину вечера разорвал женский крик. Дикий, полный ужаса и боли. Он донёсся откуда-то из центра деревни, из-за сплетённых стен. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, но эхо ещё долго висело в воздухе.

Внутри меня поднялась волна ярости.

– Убей их! – снова заорал Кай. – Убей всех! Слышишь? Всех до одного! Это твари! Они снова это делают! Как с моей семьёй!

Я не ответил. Мои кулаки сжались до хруста. Ногти впились в ладони, но боли я не чувствовал. Только ярость. Горячую, обжигающую изнутри. Крик стих, но эхо его всё ещё звучало в ушах. Я понимал, что это не мои эмоции, но ничего не мог с этим поделать.

– Феникс, – тихо сказал Коготь. – Я с тобой. Что делать?

Он тоже был бледен, его руки дрожали. Крик тронул и его.

Я заставил себя дышать ровно. Сейчас нельзя лезть в бездумный лобовой бой. Нужно думать. План. Хладнокровие.

– Подберёмся тихо, – мой голос звучал хрипло, но твёрдо. – Главная цель – хобгоблин. Остальные без него не опасны. Он там, в центре, в железных доспехах. Видишь?

Коготь прищурился, вглядываясь в сумерки, и кивнул.

– Да, вижу. Здоровый ублюдок.

– Перед рассветом зайдём со стороны густого леса, – продолжил я, уже чётко представляя план. – Вон там, где деревья подходят почти к самым шалашам. Я подожгу пару шалашей с краю, чтобы создать шум и суету. Гоблины побегут тушить, начнётся паника. Мы затаимся у центра. Как только появится хобгоблин – ударим вдвоём. Я беру на себя его внимание, ты заходишь со спины. Серый прикроет от мелких.

Волк, услышав своё имя, тихо рыкнул и прижался к моей ноге.

– А пленные? – спросил Коготь. – В ямах.

– Освободим после того, как убьём командира. Без него гоблины запаникуют и разбегутся. Тогда и ямы вскроем. Если сунемся сразу – нас задавят числом, а пленные погибнут в суматохе.

Коготь помолчал, обдумывая, потом решительно кивнул:

– Принимается. Ты командуй, Феникс. Я за тобой.

Мы замерли, наблюдая за деревней. Солнце садилось, тени удлинялись. Гоблины зажгли костры, запахло дымом и жареным мясом. Из ям доносились стоны и редкие всхлипы. Крик больше не повторялся, но тишина казалась зловещей. Где-то там, в этих ямах, люди ждали смерти или худшей участи. Но мы должны были успеть.

– До рассвета ещё часов шесть, – Коготь посмотрел на небо. – Есть время подготовиться, проверить оружие, отдохнуть.

– Да, – я кивнул. – Отдохни. Я покараулю первым. Потом сменимся.

Коготь не спорил. Он отполз от края холма, устроился под деревом и через минуту уже ровно дышал – спал сном человека, привыкшего засыпать когда угодно и где угодно.

Я остался один. Смотрел на огни внизу и слушал ветер. Кай внутри меня постепенно успокаивался, но я чувствовал, что он тоже не спит – ждёт. Готовится.

– Не подведи, – прошептал я в темноту. – Мы должны это сделать.

В ответ – тишина. Но мне показалось, что в глубине ядра кто-то согласно кивнул.

Глава 3. Пепел и слёзы

Мы замерли за раскидистым кустом на краю гоблинского поселения. Предрассветная мгла ещё цеплялась за верхушки деревьев, влага оседала на листьях, делая воздух тяжёлым и прохладным. Вокруг было тихо. Гоблины не шастали туда-сюда, а спали крепким сном после ночных гуляний. Только с дальней стороны деревни, у ям, слышались приглушённые голоса, стража несла службу, охраняя пленников.

Я покосился на Когтя. Он сидел неподвижно, как изваяние, глаза горели решимостью. Никакой дрожи, никакого мандража – настоящий воин. Серый припал к земле рядом, чутко водя ушами. В голове пульсировал Кай. Он тоже ждал, предвкушая кровавую расправу над тварями, которых ненавидел больше всего на свете. Я чувствовал, как его ярость передаётся мне, разгоняя кровь быстрее.

Глубокий вдох, выдох. Я сосредоточился, пропуская по каналам огненную энергию. Она послушно потекла, заполняя пальцы. Три коротких импульса – и три огненные иглы сорвались с руки, устремившись к трём ближайшим шалашам с левого края. Ещё мгновение – и ещё три иглы полетели в следующие. Я нырнул обратно в зелень, убедившись, что никто не заметил вспышек.

Теперь оставалось ждать.

Маленькие искры делали своё дело. Сухие ветки и листва вспыхивали охотно, пламя весело затрещало, набирая силу. Первые минуты никто не реагировал, гоблины спали как убитые. Потом кто-то заворочался, закашлялся. Ещё через пару минут из ближайшего горящего шалаша выскочил зелёный силуэт, заорал дурным голосом, заметался. И понеслось.

Около пяти минут ушло на то, чтобы гоблины осознали масштаб бедствия, ещё пять, чтобы начать тушить. Жители выскакивали из шалашей с вёдрами, тазиками, кто-то пытался закидывать огонь песком. Но пламя уже разгорелось не на шутку. Три шалаша полыхали ярко, четвёртый догорал, искры перекидывались на соседние постройки. Визг, крики, топот. Деревня превратилась в растревоженный муравейник.

– Двадцать минут, – прошептал я, наблюдая за суетой. – Двадцать минут они соображали.

– Идиоты, – отозвался Кай в голове. – Ещё какие.

Но моей целью было не сжечь всю деревню. Мне нужен был хобгоблин, тот самый элитный воин, что держал здесь власть. А потом – вырезать всех, кто попадётся под руку. Кай подогревал эту жажду, прокручивая в моей голове обрывки своих воспоминаний: горящий дом, крики сестры, хохот зеленокожих уродов. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас нужно думать, а не чувствовать.

И вот он появился.

Здоровенный, под два с половиной метра, хобгоблин в железных доспехах, что сидели на нём как влитые. Тяжёлые латы, нагрудник с потёртостями от многих боёв, наплечники, поножи. В руках огромная секира, которая, казалось, весила больше меня. Но голова была открыта – шлем на такую башку явно не налезал. Свиноподобная морда с жёлтыми зрачками, огромный приплюснутый нос, из пасти торчали кривые клыки. Он вышел из центрального шалаша, злой, заспанный, и что-то пронзительно заорал, раздавая указания. Пинками разгонял замешкавшихся гоблинов, пытался организовать тушение.

Я выждал ещё немного, высматривая, не появится ли второй такой же. В прошлый раз, в плену, я нарвался сразу на трёх элитных – еле справился. Сейчас был сильнее, но сюрпризы ни к чему.

Пять минут – никого. Только этот, главный.

Я взглянул на Когтя, кивнул. Сделал жест пальцами: после моей магической атаки он бежит прямо, я захожу с другой стороны. Серый должен выскочить из леса и переключить на себя мелких гоблинов. Появление волка без всадника само по себе вызовет панику – для гоблинов волк всегда ассоциируется с орками, а если орки рядом, значит, пришли резать.

Я снова сосредоточился. Энергия копилась в груди, требовала выхода. Я позволил ей выплеснуться наружу. Огненное копьё сорвалось с пальцев, обжигая кожу на выходе. Оно полетело прямо в хобгоблина. Я целился в грудь, расстояние было слишком велико для точного попадания в голову, но и этого должно хватить.

Копьё вонзилось в нагрудник, прожгло доспех и вошло в плоть. Хобгоблин дёрнулся, выронил секиру и рухнул на землю, даже не вскрикнув. Только глухой удар тяжёлого тела.

– Есть! – выдохнул Кай.

Я уже бежал. Левой стороной, сквозь дым и пламя, ворвался в деревню. Вокруг – паника, крики, гоблины мечутся с вёдрами, не понимая, что происходит. Многие вообще не заметили, что их вожак мёртв, они продолжали бестолково суетиться у пожарищ.

Я выхватил меч и начал косить. Лезвие из чёрного металла входило в зелёную плоть как в масло. Удар – и гоблин разваливается надвое. Удар – ещё один падает. Кровь хлестала во все стороны, брызгала на лицо, на одежду, но я не замечал.

Кай внутри меня орал от восторга, подстёгивал, помогал выпускать магические плети с левой руки. Я чувствовал, как он самовольно активирует заклинания, посылая огненные стрелы в тех, кто пытался убегать. Тело работало на пределе, адреналин кипел в крови, превращая меня в машину для убийства. Очередной гоблин попытался ткнуть меня копьём, я ушёл в сторону, рубанул по рукам, и они отлетели вместе с оружием. Тварь заверещала, и Серый тут же прыгнул на неё, сомкнув челюсти на горле.

С другой стороны послышался боевой клич Когтя. Он рубился с целой группой, танцуя между ними, как заправский мясник. Его меч мелькал так быстро, что глаз не успевал уследить. Двое упали сразу, захлёбываясь кровью. Третий попытался убежать, но Коготь догнал его в три прыжка и всадил клинок между лопаток.

Серый с рыком врезался в толпу, разбрасывая гоблинов, хватая зубами за горла. Он действовал как настоящий хищник – молниеносно, жёстко, безжалостно. Один гоблин попытался ударить его копьём, но волк увернулся и тут же ответил, снося тварь с ног ударом лапы.

Мы гнали их к ямам, отрезая путь к бегству. Мельком я бросил взгляд на тело хобгоблина – сквозная дыра в груди, доспех проплавлен, вокруг лужа крови. Коготь тоже взглянул на труп и одобрительно кивнул. Убить такого с одного удара – это не медведей валить. Но размышлять было некогда.

Гоблины пытались сопротивляться, но бестолково. Кто-то тыкал копьями, кто-то размахивал дубинами, но в нас попасть не могли – мы были слишком быстры. Кай продолжал вести счёт уничтоженным тварям, подкидывая магию. Я выпустил огненную плеть, и она снесла сразу троих, пытавшихся организовать строй. В этот момент я осознал: я могу позволить ему использовать мои энергоканалы для заклинаний, но и могу заблокировать их, точно так же, как он заблокировал мою магию у гриба. Эта мысль промелькнула и исчезла, сейчас было не до экспериментов.

Последний гоблин упал под ноги Серого, когда уже взошло солнце. Волк довольно рыкнул и облизнулся, вытирая окровавленную морду о траву.

Мы остановились, тяжело дыша. Вокруг – выжженная земля, сотни трупов, запах гари и смерти. Коготь был весь в крови, но улыбался. Серый облизывался, довольно повиливая хвостом.

Я опустил меч и перевёл дух. Кай постепенно затих – видимо, вымотался, ушёл в ядро восстанавливаться.

– Хорошая ночка, – прохрипел Коготь, вытирая пот со лба. – Давно я так не отрывался.

– Это точно, – ответил я, вытирая с лица чужую кровь. – Пойдём, посмотрим, кого спасли.

Мы подошли к ближайшей яме. Решётки были сорваны в суматохе, видимо, гоблины сами пытались спрятаться, но мы не дали. Внизу, на дне, скорчившись, сидели две девушки. Одна – эльфийка с длинными светлыми волосами и тонкими чертами лица, другая – человеческая, рыжая, с пышными формами. Они обнимали друг друга и вздрагивали от каждого звука.

– Вылезайте, – позвал я. – Всё кончено. Они мертвы.

Эльфийка подняла голову, посмотрела на меня с недоверием.

– Вы... вы убили их? Всех?

– А ты видишь кого-то живого? – усмехнулся Коготь. – Давайте, выбирайтесь, не бойтесь.

Мы помогли им вылезти. Девушки дрожали, едва держались на ногах. Человеческая девушка представилась Ниной, эльфийку звали Лина. Они рассказали, что жили в одной из крепостей за Стеной, занимались охотой и сбором трав. Никаких особых талантов – обычные жительницы приграничья. Попали в плен случайно, во время вылазки. Гоблины схватили их и притащили сюда неделю назад. Кормили отбросами, держали в яме, ждали, когда натешатся.

А накануне ночью из ямы забрали ещё одну девушку – Алину, тоже человеческую. Её крики мы слышали. Её забрал тот самый хобгоблин, и после этого она не вернулась.

– Это он, – Лина указала дрожащей рукой на труп элитного гоблина. – Это он её... мы слышали... – она не договорила, разрыдавшись.

Нина тоже заплакала, уткнувшись в плечо подруги. Я чувствовал себя неловко, не зная, что сказать. Просто стоял и ждал, пока они выплеснут боль.

Кай в голове молчал. После такого выброса эмоций он, видимо, провалился в глубокий сон, восстанавливая силы. Я мысленно поблагодарил его, без его помощи бой был бы тяжелее.

– Ладно, – сказал я, когда слёзы немного стихли. – Надо идти. Здесь нельзя оставаться – запах смерти привлечёт хищников. Да и гоблины могли кого-то послать за подмогой.

Девушки кивнули, но с места не сдвинулись. Тогда я заметил, что они смотрят на еду. Рядом валялись припасы из разорённых шалашей – туши животных, какие-то мешки. Я подобрал пару тушек и махнул рукой:

– Отойдём подальше. Там и поедим.

Мы нашли уцелевший шалаш на окраине, гоблины использовали его для хранения припасов. Я развёл огонь на углях и принялся жарить мясо. Запах быстро сделал своё дело – девушки подошли ближе, жадно втягивая воздух.

– Когда вы попали в плен? – спросил я, протягивая им куски.

– Неделю назад, – ответила Нина, впиваясь зубами в мясо. – Мы... мы уже не надеялись выбраться.

– Тише, не спеши, – остановил я её. – Подавишься. Ешьте спокойно, никто у вас еду не отнимет.

Лина подняла на меня взгляд. В её глазах читалась благодарность пополам с болью.

– Ты... вы нас с собой возьмёте? – тихо спросила она.

– А вы хотите остаться здесь? – хмыкнул Коготь.

Она вздрогнула и отрицательно покачала головой.

– Тогда собирайтесь. Мы идём к людям. Нам по пути.

– По пути, – эхом отозвались Лина и Нина, уткнувшись в мясо.

Девушки поели, немного пришли в себя. Но когда к нам подошёл Серый, облизывающий окровавленную морду, они завизжали так, что уши заложило.

– Тише-тише! – замахал я руками. – Это мой волк, Серый. Он не тронет. Серый, познакомься, это Лина, это Нина.

Волк удивлённо склонил голову, но потом послушно подошёл и ткнулся носом в ладонь Нине. Та сначала зажмурилась, но потом осторожно погладила. Через пять минут они уже обнимали Серого с двух сторон, а тот довольно щурился, наслаждаясь вниманием. Мой суровый разведчик превратился в виляющий хвостом комок шерсти.

– Предатель, – усмехнулся я. – А где твой боевой дух?

Серый лишь вильнул хвостом, подставляя голову под ласковые руки Нины.

Мы вышли к речке. Вода была прозрачной и прохладной, идеально подходила, чтобы смыть грязь и кровь. Но когда мы с Когтем собрались раздеться, девушки устроили скандал.

– Вы что, собираетесь мыться вместе с нами?! – возмутилась Нина. – Извращенцы!

– А что такого? – не понял Коготь. – Мы же просто помоемся, ничего лишнего.

– Как это что?! – Лина встала в позу. – Мы целомудренные дамы!

– Целомудренные? – я не удержался от смешка. – Целомудренных у гоблинов не бывает!

Сказал и сразу пожалел. Нина побледнела, потом покраснела, слёзы брызнули из глаз.

– Ты... ты сволочь! Моральный урод! – закричала она. – Уйдите, дайте нам искупаться нормально!

Я понял, что ляпнул глупость. Слова не вернёшь. Пришлось ретироваться.

Мы с Когтем отошли за ближайшее дерево, сели спинами к реке.

– Как-то это всё неправильно, – вздохнул Коготь.

– Мы просто отвыкли от человеческих женщин, – ответил я. – У орков всё проще: спас женщину – почёт и уважение. А тут... слова подбирать надо.

– Ага, – он кивнул. – Думаю, они ещё поймут, что зря на нас набросились.

– Может быть. Но, похоже, мы взяли на себя тяжёлую ношу. Две девушки, лес, мутанты, гоблины – не лучшее время для обид.

Мы замолчали, прислушиваясь к плеску воды. Вдруг плеск прекратился, и я услышал только голос Лины, которая что-то взволнованно спрашивала. Я выглянул из-за дерева и увидел, что Нины нет. Только Лина стояла по пояс в воде и озиралась.

– Где Нина? – крикнул я, выбегая.

– Она нырнула и не выплывает! – в панике закричала Лина.

Река была неглубокой, около полутора метров, но быстрое течение могло сбить с ног. Я вскарабкался на ближайший камень, всмотрелся. Внизу по течению что-то темнело на дне. Не раздумывая, я прыгнул в воду и поплыл туда, напрягая всё тело, но оказалось, что это всего лишь коряга.

Я вылез на берег мокрый с ног до головы и замер. На берегу стояли Нина и Лина, прикрывающиеся одеждой, и хохотали.

– Что ржёте, курицы? – зло спросил я. – Следующий раз не буду спасать, разбирайтесь сами!

– Прости, – сквозь смех выдохнула Нина. – Мы просто хотели немного разрядить обстановку. Ты так серьёзно всё воспринимаешь.

Я сплюнул и пошёл разводить огонь, чтобы просушиться. Купание отменилось, я и так сполоснулся.

Пришлось заночевать у реки. Коготь наловил рыбы самодельным копьём, я возился с одеждой и готовил ужин. Девушки не приближались, но я и не звал. Рыба получилась на славу: жирная, сочная, с хрустящей корочкой. Мы ели молча, поглядывая друг на друга.

Когда стемнело, Коготь лёг спать, а я сидел у костра, досушивая штаны. Рядом бесшумно опустилась Нина.

– Прости, – тихо сказала она. – Мы правда не хотели тебя обидеть. Мы благодарны вам, очень. Без вас мы бы погибли...

Я молчал, глядя на огонь.

– Ты злишься? – она коснулась моей руки.

– Нет, – наконец ответил я. – Просто... привык к другому отношению. У орков всё по-другому. Честнее, что ли. Сказал – сделал. Обиделся – подрался. А тут... эти игры.

– Мы не орки, – грустно улыбнулась Нина. – Мы люди. Глупые, слабые, неблагодарные... Но мы стараемся.

Она взяла мою руку в свои маленькие ладони, посмотрела в глаза, и по щекам потекли слёзы.

– Спасибо тебе. Правда. Спасибо. Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Ар – ответил я. – Меня зовут Ареас.

– Красивое имя, – она улыбнулась сквозь слёзы. – Подходит тебе.

Я не выдержал этого взгляда. Притянул её к себе, позволив уткнуться в грудь и выплакаться. Лина, увидев это, тоже подошла и прижалась с другой стороны. Костерок весело потрескивал, Коготь посапывал неподалёку, а мы сидели втроём, и в этом моменте было что-то правильное. Что-то, что я не чувствовал очень давно – покой.

– Что-то в этом мире тебя постоянно окружают по две женщины, – пробурчал в голове проснувшийся Кай. – Везучий засранец.

– Ты очнулся? – мысленно спросил я.

– Ага. Вымотался знатно. Впервые в отключке был я, а не ты. – Он хохотнул. – За всю жизнь только с одной имел романтические отношения, а тут...

– Завидуй молча, – ответил я. – И вообще, это не романтика, а поддержка. Им страшно, они только что из ямы.

– Ну-ну, – хмыкнул Кай. – Чего ж они тогда проигнорировали Когтя? Молчишь? Вот-вот. – Самодовольно ответил Кай, будто бы раскрыв мировой заговор. Я же чувствовал к ним лишь сострадание. Я вспоминал девушек, которых вытащил в прошлый раз, не все из них остались в своём уме после зверств гоблинов.

Я сидел, чувствуя тепло двух девчонок, которым сейчас нужна была защита и поддержка. Просто дал им крепкую спину и возможность спокойно поплакать, не боясь, что не доживут до утра. Вскоре их дыхания выровнялись, они заснули.

Кай тоже замолчал, погружаясь в восстановление. Я остался один у костра, глядя на звёзды. Впереди был долгий путь к людям, к Стене, к неизвестности. Но сейчас, в эту минуту, я чувствовал, что делаю всё правильно.

Глава 4. Погоня.

Наш отряд, увеличившийся вдвое, двигался дальше через лесные массивы. Куда? Я надеялся, что к людям. Земли людей лежали на востоке, и только по солнцу мы могли определить, что идём правильно. Вроде бы. Эти территории не знал никто, кроме гоблинов. Девушек волокли сюда без сознания, я сам, когда скакал на волке к клану Боевых Топоров, тоже не особо запоминал дорогу. Леса да степи, всё однообразно, с первого раза не поймёшь. Только солнце не обманет: восходит там, где должны быть люди.

Дальнейший путь был спокойным. Не считая мелких стычек с дикими животными. Даже мутировавшие попадались не слишком опасные. Ни здоровенных кротов, ни медведей-переростков — везло. Животные понимали: атаковать крупный отряд невыгодно. Лишь обезумевшие от голода или защищающие территорию могли напасть. Тут всё как с обычными зверями. Даже стая диких волков не полезет на группу людей, если чует опасность.

Мы шли, останавливались на привалы, охотились, ели свежее мясо и болтали.

– Слушай, Ар, а как ты вообще попал в плен к оркам? – спросила как-то Нина, когда мы сидели у костра, дожаривая очередного зайца.

Я задумался. Стоит ли рассказывать? Решил проверить на первых встречных людях, чтобы дальше, у Стены, было проще. Выложил всё: от встречи с Топором в пещере, где завалил медведя, до турнира, спасения и принятия в клан.

На лицах девушек читалась гамма эмоций. Они вздрагивали от страха, когда я описывал свою обессиленность, радовались удачным моментам, жалели, когда рассказывал о жесточайших тренировках, улыбались, когда я приручил Серого. Но главное: хоть история была из ряда вон, люди не стали считать меня орком. Даже после того, как меня приняли в клан.

– Если ты и орк, то самый лучший орк, – прошептала Нина, отводя взгляд.

Я понял: в целом могу делиться этой историей. Но до поры до времени планировал помалкивать, пока не встречу правителей Альянса, тех, кто реально решает.

А тут выяснилось ещё кое-что. Нина с Линой, как коренные жительницы крепостей, ни разу не были за Стеной. О том мире ходили слухи как об идеальном, прекрасном, райском, куда все мечтали попасть. И способы действительно были.

Первый: стать купцом, наторговать огромное состояние и купить пропуск. Денег требовалось столько, что можно было купить десяток крепостей целиком с подданными. Мало у кого получалось.

Второй: выполнять задания со Стены. Для групп наёмников вывешивали заказы на припасы, добываемые из самых опасных мутировавших тварей, что водились на севере. Там было другое Сопряжение, породившее не расы, а жестоких чудовищ, которые медленно заполняли земли, уничтожали крепости, не щадили ни орков, ни гоблинов, ни людей. Грозные твари, величественные и почти неуязвимые. Их убивали десятками тысяч воинов, усиленных магами. Если принести сердце такой твари – тоже давали пропуск.

Третий способ, самый простой и сложный одновременно: заручиться поддержкой влиятельного лица. Спасти какого-нибудь графа, барона, князя или их отпрысков, которые иногда выходят за Стену по своим делам. Выходят, конечно, с элитной охраной, но всякое бывает. И чаще всего именно жители диких земель (так называли тех, кто живёт за Стеной в крепостях) случайно помогали попавшим в беду аристократам. Таких историй было несколько, и все они обрастали великими слухами: мол, герои в одиночку уничтожали орды монстров, целые кланы орков, спасая какого-нибудь барона, и тот в благодарность брал их на службу и забирал за Стену, где они жили припеваючи.

Слушая всё это, я начинал осознавать: попасть за Стену будет ещё сложнее, чем я думал. Единственные люди из-за Стены, с которыми можно поговорить – стражники у ворот да торговцы, скупающие части монстров. Для торговли открывали отдельную дверцу, там оценивали товар и выдавали деньги. Сами понимаете, разговора не завяжешь. Стражники общались либо с высоких стен, либо через маленькую щель в воротах. Ещё можно поговорить с патрулями, что иногда выбирались в дикие земли по каким-то своим причинам, но они, как правило, не контактировали с дикими.

Пробраться внутрь нереально. Стены со всех сторон защищены магическим барьером, непроницаемым куполом, что накрывает всю территорию Альянса. Его можно только разрушить, но тогда мобилизуются все силы. Купол не видим для обычного глаза, но ходили слухи, что были идиоты, пытавшиеся карабкаться на стену – купол их расщеплял. Полностью или по частям. Если, конечно, стражники не успевали застрелить из арбалетов раньше.

Альянс обособился настолько, что не принимал никого. Поначалу это вызывало бунты и попытки прорваться, но теперь все смирились. Дикие земли знали: есть закрытое государство, и не особо рвались туда.

Я думал, что с дикими землями всё плохо: небольшие крепости и деревеньки, у каждой свой царёк, комендант. Оказалось, не так. Дикие земли делились на четыре королевства. Там были огромные замки, своя армия, производство оружия и доспехов. Уступало альянсовскому, но качество всё же приличное.

Единственные, кому можно было попасть за Стену без особых проблем – молодые маги. Они проходили отбор и поступали в магические академии, становясь жителями Альянса.

Коготь тоже встрял в разговор, рассказал, как уходил в стражу, на службу Альянса. Ему удалось это сделать лишь по знакомству: мать некогда спасла одного барона и тот, в благодарность, замолвил словечко.

На все вопросы о себе я отмалчивался, переводил тему. На меня смотрели с подозрением, но пока спускали. Все здесь были мне должны жизнь, так что я имел привилегии.

Девушки оказались болтушками. То ли такими уродились, то ли от перенесённого стресса не могли заткнуться. Я наводящими вопросами вытягивал из них информацию. Многое, конечно, упускали, считая, что это общеизвестно. Например, я не знал названий королевств, устройства, как выглядит стена, купол, во что одеты стражники, как живут в крепостях. Ничего. Про мир за Стеной не знали и они, а Коготь бывал лишь на окраинах, общался с простыми воинами и не видел той идиллии, о которой все рассказывали.

Постепенно картина складывалась. А то от разных рассказов в голове была каша, мир казался картонным, нежизнеспособным. Теперь же, узнав о королевствах, о воинах, что защищают деревни, о том, что Альянс патрулирует территории и старается помогать, я понял: с человечеством не всё так плохо. Но пока сам не увижу – не поверю.

Отбросив расспросы, мы просто шли дальше.

На седьмой день идиллия закончилась. Мы вышли к очередной деревне гоблинов. Но это была уже не жалкая деревушка с плетёными шалашами. Настоящая крепость: деревянный частокол с заострёнными зубцами, ворота, хоть и хлипкие, но уже намёк на организованную оборону.

Я забрался на дерево, осмотрелся. Те же ямы, откуда доносились женские крики. В стороне тренировочное поле, где занимались около пятнадцати хобгоблинов. Командовал ими здоровенный гоблин, очень похожий на орка – свиное рыло выдавало, но бугристые мышцы ничуть не меньше. А также куча обычных гоблинов, сновавших туда-сюда. На беглый взгляд – около двух сотен мелких и шестнадцать элитных. Но я сомневался, что это все: крепость была великовата.

Спустился.

– Ну что там? – спросил Коготь.

– Огромная крепость. У гоблинов.

– Никогда не слышал о таком, – удивился он. Девушки молчали, вздрагивая от криков, доносившихся из-за частокола. – Что будем делать?

-Обойдём, – уверенно ответил я.

– Убить! Убить! Убить! – заорал в голове Кай. – Ты видел, сколько их?! Убей!

– Ты видел, сколько их? У меня не хватит сил, – мысленно ответил я.

– Убей! – не унимался он, прогоняя по моему телу огненную энергию.

– Успокойся! – рявкнул я. Кай на мгновение затих, а затем зашёл с другой стороны.

– Мне кажется... это тот самый гоблин, который дал приказ уничтожить мою деревню, – слабым, всхлипывающим голосом произнёс Кай. – Ты обещал, что мы отомстим. Ты обещал убить Чжонгчуля Виларирула!

Я вздрогнул. Чжонгчуль Виларирул. Имя всплыло из памяти, из того разговора в ядре, когда Кай впервые заговорил со мной.

– Я помню, – ответил я. – Но мы договаривались, что сделаем это, когда у нас будет достаточно сил. Оглянись: один воин, волк и две девушки, бесполезные в бою. Что я смогу сделать этой орде? Да, я заберу с собой много, но и сам лягу здесь. И ты вместе со мной.

Кай замолчал, обиженно сопя.

– Феникс? – Коготь смотрел на меня. – Мы точно обойдём? Ты какой-то странный.

– Феникс? – переспросила Нина. – Почему ты его так назвал?

– Орки дали. Огненный Феникс.

– Милое имя, – улыбнулась она, хотя руки её подрагивали.

– Ладно. До темноты есть время. Надо обойти крепость стороной, тщательно заметая следы. Вокруг должно быть много гоблинов.

Слова оказались пророческими. Не прошло и пары часов, как мы наткнулись на группу охотников-гоблинов, свежевавших оленей. Их было немного, обычные, мелкие. Мы налетели быстро, не оставив шансов. Серый прыгнул первому на спину, с хрустом сомкнув челюсти на шее. Коготь срубил второго одним ударом, а я третьему просто свернул башку, даже меч не понадобился. Тела оттащили в кусты, забросали ветками. Но это был лишь первый звоночек.

Остановились на ночлег. Костёр не разводили, ели вяленое мясо. Улеглись. Коготь первым встал на стражу. Я спал чутко, сжимая рукоять меча. Девушки, по привычке, прижались ко мне с двух сторон. Сон не шёл, то и дело просыпался, осматривался.

Ночь выдалась тревожной. Ветки скрипели, где-то ухал филин, и каждый звук казался предвестником опасности. Я лежал, глядя в чёрное небо, и думал о Кае. О его боли, о его жажде мести. Я понимал его. На его месте я, возможно, тоже рвался бы в бой, не считаясь с потерями. Но я был старше. Опытнее. И знал цену таким решениям.

– Ты не спишь? – тихо спросила Нина, приподнимаясь на локте.

– Не сплю, – ответил я.

– Думаешь о том, что там? – она кивнула в сторону, где осталась крепость.

– Думаю о людях, которые там в ямах. О тех, кого мы не сможем спасти.

– Ты не можешь спасти всех, – прошептала она. – Ты и так сделал больше, чем кто-либо.

– Недостаточно.

Она не ответила, только придвинулась ближе. Её тепло немного успокаивало, но тревога не уходила.

Посреди ночи меня разбудил крик Когтя:

– Подъём! Гоблины!

Я вскочил, выхватывая меч. Вдалеке, среди деревьев, мелькали факелы, слышались гортанные крики, топот множества ног. Они вышли на наш след. Сражаться в ночном лесу – самоубийство. Да и судя по факелам и голосам, гоблинов было много, очень много. Они шли цепью, прочёсывая лес.

– Уходим! – скомандовал я. – Быстро!

Девушки вскочили, бледные, трясущиеся. Серый уже стоял наготове, шерсть дыбом. Коготь метнулся в сторону, оценивая направление.

– Туда! – махнул он в сторону самого густого леса.

Мы рванули сквозь чащу, петляя между деревьями. Я бежал последним, пытаясь хоть как-то заметать следы, но в тёмном лесу практически ничего не было видно. Луна пряталась за тучами, лишь редкие лучи пробивались сквозь кроны, создавая жутковатые тени.

Передвижение было медленным. Девушки в панике то и дело врезались в стволы, резались о ветки, вскрикивали, но продолжали бежать. Я считал огни за спиной, пытаясь определить количество врагов. Двадцать, тридцать, больше... Единственное, что спасало – Серый неплохо видел в темноте. Он бежал впереди, проводя остальных по звериным тропам.

Вскоре гоблины почуяли неладное. То ли услышали шум, то ли поняли, что мы их увидели и бежим. Сзади начал нарастать гул – они ломились напролом, с факелами им было легче петлять по лесу. А у нас не было огня, любой свет выдал бы наше положение с головой.

Мы бежали вперёд, а я лихорадочно искал место, которое подошло бы для битвы. Встречать врага в лесу, где они видят лучше тебя – верная смерть.

И тут случилась первая неудача. Нина, бежавшая следом за Серым, не заметила корень, споткнулась и упала, подвернув ногу. Её крик прорезал ночную тишину.

Гоблины взвыли, поняли, что мы рядом. Топот нарастал.

– Коготь, бери её на руки! – скомандовал я.

Мой товарищ мгновенно подхватил Нину и рванул вперёд. Я огляделся – впереди, насколько хватало глаз, тянулся тёмный лес. Ни подходящего оврага, ни скалы, ни ручья. Только деревья, кусты и мрак.

– Бегите вперёд! – крикнул я. – Я их задержу. Серый, проводи до безопасного места.

Волк на мгновение замер, словно не соглашаясь, но потом послушно побежал за Когтем. Я остался один.

Спорить никто не стал, на это не было времени.

Я остановился у крупного дерева, начал гонять огненную энергию по телу. Каналы отозвались привычным жаром, наполняя мышцы силой.

– Ну что, поиграем? – оскалившись, прошептал я.

– Поиграем, – так же тихо ответил Кай.

Когда гоблины приблизились на расстояние десяти шагов, я вышел из-за дерева и метнул в них с десяток огненных игл. Меткость я немного прокачал за последнее время, около шести штук достигли целей, пробив тела тварей насквозь. Несколько гоблинов рухнули замертво, остальные даже не заметили потери, с дикими воплями бросились на меня.

В правой руке уже был меч, левая метнула огненный кинжал, прикончив самого прыткого. Я перекатился в сторону и одним ударом снёс голову другому, выскочившему из-за дерева. Левой рукой применил всплеск, волна жара и искр ударила в сторону, поджигая валежник и сухие ветки. Огонь весело затрещал, взметнулся вверх, отсекая часть преследователей.

Я отошёл за дерево, метнул огненный шар вбок, перекрывая ещё одно направление. Гоблины пытались окружить, но огонь создавал естественные барьеры. Визг, треск пламени, крики боли – ночь превратилась в ад.

И тут из зарослей начал выходить он.

Хобгоблин. Здоровенный, трёхметровый, в плотной кожаной броне с металлическими вставками. Его красные глаза горели ненавистью, на морде застыла бешеная ухмылка. Я тут же метнул в него огненное копьё. Оно разбилось, не долетев трёх шагов.

Магия? Барьер? Мысль пронеслась в голове и исчезла, времени не было. Я рванул прочь, метнув ещё один огненный шар в сторону, перекрывая врагам путь. Пламя взметнулось, деревья затрещали, гоблины заверещали, получая ожоги. Я уходил во тьму.

Хобгоблин что-то прокричал мне вслед, я не разобрал слов, но тон был полон ярости. Однако он остановился. Рыкнул на своих, и погоня прекратилась.

Я бежал, не разбирая дороги, пока лёгкие не начали гореть. В такой темноте я бы точно заблудился, но Серый, умница, нашёл меня по запаху. Он выскочил из кустов, лизнул в щёку и побежал вперёд, показывая путь.

Коготь встретил меня напряжённым взглядом.

– Ну что там?

– Отстали, – выдохнул я. – Пришлось немного поджечь лес. Надо отойти дальше, чтобы пожар не добрался.

– Как Нина? – спросил я, подходя к девушке.

– Жить буду, – сквозь боль выдавила она. – Но нога...

Я наклонился, осмотрел. Сильное растяжение, но перелома нет. Идти сама она не сможет.

– Ладно, – я без церемоний закинул её на плечо. – Пошли.

Лина держалась молодцом, но было видно, как ей тяжело. После недели в яме, после всего, что они пережили, сил почти не осталось. Вскоре Когтю пришлось взять и её на руки , мы не могли останавливаться.

Я не был уверен, что хобгоблин действительно нас оставил. Слишком легко. Слишком просто. Поэтому мы шли, пока небо не начало светлеть.

На рассвете вышли к небольшому озеру. Пресная вода, тишина, идеальное место для привала. Я быстро нашёл пещерку, небольшую выемку в скале, пару метров глубиной. Мы натаскали веток, сложили костёр, прикрыли вход, чтобы дым уходил вниз и не выдал нас.

К этому моменту даже Коготь валился с ног. Недосып, бесконечный бег, напряжение – всё накопилось.

– Отдыхайте, – сказал я. – Я покараулю.

Они не спорили. Девушки тут же провалились в сон, Коготь пристроился рядом и тоже отключился через минуту. Серый лёг у входа, положив морду на лапы, но уши его постоянно двигались, ловя каждый звук.

Я поднялся выше по склону, откуда открывался хороший обзор на окрестности. Устроился на камне, вглядываясь в даль.

В груди скребли кошки.

– У тебя тоже это чувство? – мысленно спросил я Кая. – Или я себя накручиваю?

– Мне тоже кажется, что этот ублюдок так просто не отстанет, – тихо ответил он.

Я кивнул, хотя он не мог меня видеть. Мы замерли, наблюдая за горизонтом. Где-то там, в дыму и пепле, остался тот, кто, возможно, убил семью Кая. И он знал, что мы рядом.

Магическая энергия потихоньку восстанавливалась. Мои спутники спали. А я стоял на страже, пытаясь предугадать действия врага и готовясь к новому бою.