Последний шар.

Глава 1

Белый шар, отполированный до зеркального блеска бесшумно катился по столу покрытому зеленым сукном. Встретившись со своим таким же белым собратом он изменил траекторию и, вращаясь по часовой стрелке, стал медленно смещаться в сторону правого угла. Докатившись до лузы, он, едва коснувшись губы, так и замер, не дойдя до заветного падения каких-то пару миллиметров.

— Пф… — даже не удивляясь такому результату кареглазый темноволосый парень с худощавым лицом и аккуратной бородкой, стоящий у противоположного края стола, меланхолично отошел, поставил кий себе на кроссовок и посмотрел на полку с шарами. Один — четыре. Не в его пользу. Он поймал на себе торжествующий взгляд оппонента.

Его противником была девушка. Молодая, не более тридцати, миниатюрная, стройная, с небольшой грудью и такими же скромных размеров бедрами, плавно переходящих в худенькие ножки обтянутые джинсовой тканью облегающих штанов. На ней была белая футболка, на которою падали выкрашенные в черный длинные волосы. Серые глаза на миловидном незагорелом личике с аккуратным носиком и пухлыми губками озорно улыбались.

— Ты не оставляешь мне шанса для милосердия, Миша, — торжествующе произнесла она, на что парень лишь отмахнулся, оглядывая расположение шаров на столе.

— Заканчивай, сегодня не мой день.

Девушка улыбнулась еще шире, посмотрела на стол, стала в стойку и отвела руку назад для удара.

— Как скажешь, — сказала она и плавным движением толкнула кием один из шаров. Тот с едва слышным звуком отправился в путь, медленно приближаясь к стоящему перед лузой шару, едва его коснулся, подтолкнув в «пропасть», а сам занял его место. Следом за ним его участь повторил еще один, также оставшись у лузы. Девушка сделала сильный удар и биток словно пуля врезался в прицельный шар, отскочил назад сантиметров на десять и ведомый продольным вращением так же докатился до лузы и упал. — Партия, — торжествующе сказала девушка и указала кием на сидящего на диванчике голубоглазого блондина с растрепанными короткими волосами. — Следующий.

Блондин даже не заметил брошенного ему вызова. Он улыбался, увлеченно что-то печатая в телефоне, и на игру не обращал никакого внимания. Миша сел рядом с ним хлопнул по спине.

— Никитос, я все. Теперь твоя очередь проигрывать.

— Да щас! Она же девчонка! Пару минут моих стараний и все. Делов-то! — огрызнулся тот негромко, почесывая спину в месте удара. — Я же не лузер, в отличии от тебя.

Миша лишь ухмыльнулся, видя как товарищ схватив кий побежал к столу.

«Рыжик» залетел с разбоя в левую угловую лузу. Пирамида с треском рассыпалась по большей части стола, открывая огромное множество позиций для удара. Оля, не обращая внимания на недовольные возгласы противника, даже не улыбнулась. Она обошла стол со всех сторон, внимательно посмотрела на расположение шаров, подбирая вариант для первого удара.

Миша завороженно смотрел как она склоняется над столом, точеная фигурка ее хрупкого тела притягивала словно магнит, а ее сосредоточенное личико без единой эмоции лишь добавляло изюминки его чертам. А на плавность ее отточенных движений он и вовсе мог бы смотреть вечно.

Его взгляд резко оборвал прошедший мимо него Никита, шумно плюхнувшийся рядом с ним на диван. Он прислонил кий к стене и откинулся на спинку.

— Надо табличку над диваном прибить — «место для лузеров».

— Ага, — безымоционально ответил Миша, поглощённый происходящим за столом. К этому моменту в лузы было отправлено четыре шара и варианты еще оставались.

— Что ага? — Никита ткнул товарища в бок локтем, но тот лишь отмахнулся. — Она же меня сейчас в сухую раскатает.

— Да ладно, она же просто девчонка. Разве она так может? — поддел его товарищ.

Никита фыркнул, что-то пробубнил себе под нос и уткнулся в телефон.

Миша на мгновение перевёл взгляд на соседа и вернул его к столу. Ольга стояла на противоположной стороне и внимательно всматривалась в шар стоящий у лузы. Натянутая как струна она отвела руку, но случайно встретилась глазами с смотрящим на нее парнем. Уголки ее губ немного дернулись вверх, а глаза прищурились в улыбке. Миша отвел взор, но тут же вернул его обратно видя как в момент удара рука Оли дернулась и кий скользнул по шару значительно дальше центра. Шар сдвинулся с места всего на пару сантиметров, так и не коснувшись своих собратьев.

Услышав знакомый звук Никита оторвался от телефона, схватился за кий, метнулся к полке с выставленными шарами, взял оттуда один и победоносно отправил на стол. В ухмылке, больше похожей на оскал животного, с одной стороны показались грани нескольких зубов.

— Ну вот и все, Оленька, — довольно произнес Никита, схватил девушку за плечи и аккуратно вытолкал ее к дивану, развернул спиной к посадочному месту, посадил и широко улыбнулся. — Ты посиди пока тут и смотри как играет профи.

Девушка закатила глаза, проводила оппонента взглядом и повернулась к Мише.

— А как все хорошо начиналось, — сказала она, сделав наигранно обиженное лицо, но потом улыбнулась и встала.

Игра пошла с явным преимуществом Никиты. Вначале он продолжил незавершенную комбинацию Ольги, закатив два шара, следом чудом влепил дуплет в центральную лузу, потом решил показать свои таланты и попробовал загнать свояка через весь стол. Задумка не удалась, но один из потревоженных шаров столкнувшись с несколькими бортами чудом вбил товарища стоящего неподалеку от угловой лузы, оставшись в нескольких сантиметрах от нее. Забить такой простой шар не вышло, переборщив с силой удара Никита с грохотом вбил его в лузу, но отскочив от дужки он вылетел обратно. Положение спас очередной «дурак».

На игру товарища Михаил смотрел сквозь пальцы. Никита был неплохим игроком, но то как он играл... Не было в этом красоты и изящества, не было степенности. Движения дерганые, варианты, которые он выбирал — сомнительные. Тут скорее игра на удачу нежели на продуманный результат. «Дурак» там, «дурак» здесь. Восемь «дураков» — партия. Смешно.

То ли дело его противник. Оля никогда не торопилась, тщательно выбирала позицию, старалась продумывать наперед. Неудобные шары била лишь от безвыходности. Да и двигалась она без суеты, плавно и очень красиво, под стать своей внешности.

Но в этот раз ей не везло. Отточенным ударам не хватало совсем чуть-чуть для исполнения задуманного. Она с трудом закатила всего два в то время как оппонент закидывал ее случайными.

Очередной раз встретившись с ней взглядом Михаил прочел на ее лице странную эмоцию, она вроде улыбалась ему, но как-то не слишком дружелюбно. Снова легкий «прокол» и… опять мимо.

Удостоившись очередного неопределённого взгляда, взглянув на часы и оценив перспективы на еще одну партию Михаил встал с дивана и отправился в бытовку. Обед подходил к концу, противостояние соперников вялое и оставаться не было смысла. Махнув на прощание рукой, парень вышел. За спиной раздался восторженный возглас Никиты. Кажется, снова влетел «дурак».

Вторая половина дня пролетела незаметно, дел было много, но все однотипные. На производстве бардак, заказы горят, а великоумное ОТК тормозит продукцию по каждому поводу и без. Приходилось вникать, слушать претензии по изделиям, добиваться у вышестоящего руководства права работать с незначительными отклонениями по техпроцессу. Ну и много ходить по кабинетам, а иногда и брать ответственность на себя, подписывая перечень допустимых отклонений было в порядке вещей. Работа технолога она такая. Радовало только одно — пятница.

На выходных Михаил хотел отдохнуть, выбраться с семьей за город на какой-нибудь водоем, посидеть с удочкой, пожарить мясца на костре, может даже ухи сварганить, если клев будет. Жена же с самого вечера пятницы жужжала о поездке к сестре:

— … давно не виделись, да и дети с радостью повидаются со своими двоюродными, ну и мы отдохнем.

Вспомнив прошлый такой «отдых» на огороде с картошкой, парень скривился и послал всех своих домашних на… автобус.

— Я до зимы туда больше не ногой. У меня и своих дел хватает, а ты поезжай, отдохни, — буркнул он и вышел во двор.

К вечеру воскресенья Михаилу вдруг очень захотелось на свою работу. После нескончаемых дел дома, хождение по кабинетам и вечный ворох технической документации ему уже не казались такими нудными как в пятницу. Пока голова работает — тело отдыхает. К тому же вернулась супруга с детьми и как пулеметная очередь начала строчить рассказы про родственницу, как у нее все в жизни хорошо и какой прекрасный и замечательный у нее муж. Последнего Михаил не любил особенно. И даже не смотря на огромное количество общего между ними выносить его болтовню более тридцати минут он не мог. Ни физически, ни морально. Нужно было отдохнуть и он прекрасно знал как.

— И куда ты собрался на ночь глядя? — послышалось из-за спины. В проходе между залом и прихожей, прислонившись к дверному проему, стояла супруга скрестив руки на груди. В ее зеленых глазах на немного располневшем лице читалось недовольство. Она смахнула густые рыжие локоны заправив их за уши. — Опять шары катать?

— Да. Можешь пойти со мной, если хочешь. Я тебе много раз предлагал, — ответил парень закинув чехол с кием за спину. Женя скривилась.

— Тоже мне удовольствие… Стоять раком и бить палкой по шарам. И что ты в этом находишь? Денег это не приносит, какой-либо иной пользы тоже.

— Давай не будем, Жень. Тебе вот много пользы твои видосики с Ютуба приносят? Ты же в телефоне смотришь чаще, чем на мир вокруг.

— Я так разгружаюсь, — насупилась девушка. — А ты вечно сваливаешь и занимаешься там не понятно чем. Нет бы с семьей время провести, а не с этими своими… каталами... Неужели тебе на работе этого добра не хватает?

— Я вам предлагал семейный отдых на выходных. Съездили бы на природу, отдохнули…

— Клещей покормили, — перебила его жена, — Или на солнце бы сгорели.

— Короче, мы все это уже обсуждали. Ты разгружаешься в интернете, я разгружаюсь за бильярдным столом, к тому же в клуб я хожу редко. Так что целуй меня и иди покорять просторы интернета. Тебе зудеть не идет.

Девушка насупилась, но потом улыбнулась и прильнула в объятия своего мужа. Нежно чмокнула его в губы.

— Порви там всех.

— Как скажешь, дорогая, — ответил парень и направился к двери, но взявшись за ручку обернулся. — На заднем дворе развалилась дорожка, я ее заменил. Увижу на свежем бетоне хоть один след заставлю заливать заново, — последние слова он практически прокричал. — Вы меня слышали? — появившиеся в проходе два мальчугана семи и девяти лет закивали головами. — И маму слушайтесь.

Бильярдный клуб «Свояк» был практически пуст. Из восьми столов занят был всего один и использовали его скорее как дополнительную опцию к бару. Четверо явно подвыпивших посетителей гоняли шары от борта к борту и громко комментировали удачные попадания. Все были ему знакомы по одному из турниров, что проводил клуб перед новым годом для постоянных клиентов. Неплохие игроки, но эстетики в их действиях не было никакой, шум, гам и куча нецензурной ругани. Такая компания ему не нравилась.

Кивнув в знак приветствия, Михаил выбрал стол подальше от них, оплатил два следующих часа и достал свой инструмент из чехла.

Сегодня за столом он был один. Товарищи, которые собирались к нему присоединиться были заняты, но это его даже не расстроило. Скорее порадовало. В одиночестве весь процесс мог свестись к тренировке ударов из двух или трех, максимум пяти позиций. Пытаться за пару часов освоить все и сразу бессмысленно, а вот оттачивать технику удара можно бесконечно. Без точного удара понять свои ошибки гораздо сложнее. А значит и исправить их тоже.

Михаил разбил пирамиду с максимальной для него силой, шары раскатились практически по всему столу. Он начал с «пустых», загоняя их в лузы с максимального расстояния и максимально неудобных углов, чтобы понимать возможности дальнейшей игры. Где-то дрогнула рука, где-то перестарался с ударом, а где-то случайно цеплял соседние шары, а где-то видел ненужное вращение вокруг своей оси. Все это подмечалось заставляя менять положение рук, ног, корпуса, чтобы добиться нужного результата. Тоже самое начиналось и с прицельными шарами. Удар, удар, корректировка, снова удар. И так до бесконечности, пока спину с руками сводить не начнет.

Два часа пролетело незаметно. Следом за ними еще час, а потом еще. Сделав очередной удар, посмотрев на время, Михаил потянулся, ощущая приятную усталость во всем теле и стал собираться. Свет над столом потух и парень довольный направился в сторону выхода.

Едва открыв дверь он нос к носу встретился с входящей в помещение компанинией. Три молодых особы прошмыгнули мимо заливаясь громким смехом, но последняя остановилась и внимательно посмотрела ему в лицо.

— О, привет. Уже уходишь? — спросила Ольга, Михаил кивнул.

— Да. На сегодня я все.

Девушка нахмурилась.

— Как не вовремя. Нам бы пригодился четвертый. Сыграли бы с тобой в команде.

— В другой раз, Оль. Уже поздно, а завтра на работу.

— Жаль, — ответила девушка махнув ему на прощание рукой отправилась дальше.

Домой вернулся в тишине. Родные пенаты встретили его темнотой и тихим сопением спящих членов семьи. Пару раз споткнувшись о лезущего под ноги кота он, завалившись на кровать, прикрыл глаза слыша лёгкое бормотание супруги. Она нащупала его своей рукой, придвинулась, уткнулась носиком в шею и, сказав что-то бессвязное, быстро умолкла.

Глава 2

Рабочая неделя началась с новостей. Один из основных потребителей прислал кучу рекламаций на купленную продукцию. Судя по заверениям их представителя, использовать изделия для конвейерной сборки невозможно, а это значило…

— Собственно поэтому мы тут все и собрались, — сказал зам. директора по производству Анатолий Сергеевич. Пожилой седовласый мужчина с блестящей от пота кожей и глазёнками, что на располневшем лице казались не многим больше бусинок. — Потребитель негодует и обещает взыскать с нас неустойку в размере многократно превышающем стоимость продукции, если конвейер остановится. Я даже сумму называть не стану. Все и так прекрасно понимают, что речь идет о миллионах. И репутации предприятия, что еще более важно. Владислав Юрьевич, что вы собираетесь с этим делать? Это же ваше подразделение гонит брак промышленными масштабами.

Лысый худощавый мужчина лет сорока в серой спецовке прокашлялся, взглянул на несколько листов бумаги с печатями и подписями, на которых были отпечатаны и фотографии дефектов, поправил очки.

— Мы договорились с отделом сбыта и изъяли еще не отправленную продукцию, — нашелся с ответом начальник цеха. — Исполнители вместе со службой качества тщательно проверят ее и отправят на замену потребителю. Параллельно мы проверим оснастку, материал и найдем причину возникновения дефектов. Наш технолог, — окинув взглядом присутствующих и найдя нужного человека он указал на него рукой. — Товарищ Самойлов говорит, что вероятно поставщики металла прислали нам продукцию не соответствующую заявленной. Металл мы отправим на экспертизу. А насчет нашей забракованной продукции мы разберемся как только ее привезут. По возможности разбракуем, виновных накажем.

— Хорошо. На разбор полетов у вас двое суток. Да, и подготовьте техническую документацию за последние три года. Главный офис к концу недели пришлет аудиторов. Чтоб все было идеально! Хотя бы на бумаге.

С этого момента начался сущий кошмар. Размеренный рабочий темп сменился бесконечным бегом между станками, архивами с документацией, типографией, экстренно печатающей новые чертежи, и инструментальными цехами, судорожно дорабатывающими мерительные инструменты и на ходу придумывая новые. Вносились коррективы в техпроцесс, а по каждой производственной операции находились давно забытые подробные инструкции.

За это время народ забыл о отдыхе, обеде, а ненормированный рабочий день стал привычным занятиям. Приходя с утра не было никакой гарантии, что вечером кто-нибудь сможет уйти домой раньше девяти-десяти вечера. Инструментальщики и вовсе работали круглосуточно, в три смены. И лишь к четвергу, с приездом аудиторов, все постепенно стало возвращаться в нормальное русло, а все дела сводились к удовлетворению требований инспектирующих. Покажите это, принесите то, найдите, подайте, поясните…

К вечеру пятницы Михаил Самойлов был выжат досуха. Бесконечный поток дел, перекусы на бегу, времени находилось разве что по нужде сходить. Все это выливалось в нервное напряжение, головные боли и физическую немощность, заставляя организм буквально спать на ходу. Но к безумной радости предприятия два дотошных проверяющих наконец укатили восвояси, оставив лишь минимальный список незначительных замечаний, давая возможность спокойно выдохнуть.

Выходя из раздевалки Самойлов шел по просторному холлу ведущего в строну выхода. Бросив взгляд на одиноко стоящий бильярдный стол он улыбнулся, подошел и вдохнул полной грудью. От него приятно пахло лаком и свежим деревом. Руки машинально потянулись к чехлу, медленно стягивая его с тихим шорохом. Проведя ладонью по сукну, парень сунул руку в карман и достал ключи от шкафчика с игровым инвентарем.

— Давненько мы с тобой не виделись, дружище, — сказал он обращаясь к столу. Тот естественно промолчал. — Сыграем?

Лишь взяв в руки кий парень ощутил как его отпускает напряжение. Тело расслабилось, руки и ноги налитые чугуном усталости в миг стали легче, в голове просветлело. Даже глаза, что в последние дни были красные и слезились вдруг начали видеть лучше.

— Кажется, я наркоман, — подумал Михаил видя как подрагивают кончики пальцев на руках и ощущая учащающийся пульс. — Интересно, если долго не играть, ломка будет?

Выставив пирамиду он отошел к противоположному краю стола, наклонился, вытянул левую руку на сукно, провел кием по мосту вперед, назад, замер и задержал дыхание, как снайпер перед выстрелом. По «рыжику» влепил со всей души, пирамиду разнесло на кучу круглых осколков, раскатившихся по всему столу. Хищно ухмыльнувшись он выбрал цель.

Первый шар залетел в лузу буквально без прицела, следом за ним отправился второй, третий, четвертый. Бил от души и без обычного обдумывания дальнейших действий, но точно в цель. За четвертым отправился пятый, шестой, восьмой, десятый, и все это подряд, без единого промаха. Войдя в кураж он видел в своей голове четкую картину еще до попадания и его прогнозы сбывались даже в самых безумных резках и позициях. Когда на столе осталось всего два шара он немного подумал. Они практически прилипли друг к другу прямо в центре и под небольшим углом относительно лузы образовали идеально прямую линию.

— А что если так?

Миша прицелился ниже центра со смещением влево и сделал резкий тычок. Один из шаров влетел в лузу перед ним, а второй покатился назад, вращаясь вокруг своей оси и едва задев губу провалился вниз.

Раздавшийся двойной щелчок пальцев заставил повернуться его в сторону звука. В нескольких метрах от него стояла Ольга. Он окинул ее взглядом, немного задержавшись на небольшой груди и удовлетворенно поднялся выше до уровня пухлых губ и лишь потом уже до серых глаз. Девушка немного смутилась.

— Я в шоке, — произнесла она глядя на пустой стол. — Никогда не видела, чтобы кто-нибудь из наших так играл. Может дашь пару уроков?

— Не думаю, что везению можно научить, — ответил парень, доставая шары обратно на стол.

Девушка хмыкнула и прищурилась, не отрывая взгляда от парня.

— Значит шестнадцать шаров подряд это просто везение?

— Дурак там, дурак здесь. Восемь дураков — партия. В данном случае две. Все в пределах допустимой погрешности, — собрав все шары в пирамиду Самойлов спокойно подошел к шкафчику, достал оттуда еще один кий и протянул его Ольге. — Сыграешь со мной?

Девушка замялась и некоторое время стояла неподвижно, глядя в довольные, можно сказать сияющие глаза оппонента.

— Вообще-то я на работе. У меня вторая смена.

Михаио небрежно махнул рукой.

— Что с того? Начальства нет, можно делать, что угодно.

— Хорошо, — не долго думая ответила девушка. — Но разбиваю я.

— Как скажешь.

Оля ударила в лоб без попытки загнать свояк в лузу. Шары раскатились далеко, но почти все остались на одной половине.

— Сможешь повторить свою партию? Хотя бы одну. Для победы этого хватит.

Михаил ничего не ответил и лишь склонился над столом. Легкий удар и… промах.

От удивления Оля расширила глаза. Шар был простейший даже для новичка, а перед ней стоял явно человек более опытный, чем она думала еще неделю назад.

— Не смей мне поддаваться! — холодно сказала она. — Я за честную игру. Бей еще раз.

Парень кивнул и выбрал еще один шар. Тоже простой. Склонившись над столом, он пару раз провел кием по мостику, но убрал руку, поставил кий себе на туфли и тщательно вытер руку о штаны, сжал и разжал кисть. Он снова склонился, но как-то неуверенно. Движения были дерганные, он постоянно переводил взгляд с прицельного шара на лузу, подстраивал стойку и снова смотрел на шар. Пять минут назад он бил практически не целясь, а сейчас…

Парень сделал неумелый «прокол» и прицельный шар с завибрировал в лузе, на мгновение замер и лишь потом упал.

Обойдя вокруг стола он никак не мог выбрать свою цель хотя вариантов была масса. Оля так же обошла его и указала на центральную лузу, в которую можно было загнать простейшего «свояка».

— Попробуй этот, — сказала она и внимательно посмотрела на Михаила. — Его с закрытыми глазами можно забить.

Парень кивнул, выбрал позицию и… «кикс». Оля открыла рот.

— Да как так-то?! Ты пять минут назад забивал сложнейшие шары наотмашь. Что с тобой, Миша?

— Ты слишком внимательно на меня смотришь, — сказал он с натянутой улыбкой, но в голосе вдруг послышались странные нотки.

Девушка тряхнула головой и зажмурила глаза, ее губы шевелились, а лицо поменялось несколько раз. Было ощущение, что она вступила в спор сама собой и проигрывала.

— Ты что, стесняешься что ли? — вдруг прозрела она. Парень неуверенно пожал плечами. — Серьезно? Ты пять минут назад поедал меня глазами так, что я чуть ли ни кожей ощущала твой взгляд, а сейчас все сваливаешь на мое внимание. Как это работает?

Парень снова пожал плечами.

— Понятия не имею, — тихо ответил он. — Пять минут назад я не ощущал себя так, а сейчас… не могу тебе этого объяснить. Точнее могу, но… Мы вроде играть собирались. Твой удар.

— Пу-пу-пу… — тихо пробормотала девушка и стала в стойку. — Как скажешь.

Раздался хлопок и шар с грохотом стукнулся о дужку. Еще хлопок и снова в цель. Миша отошел в сторону и облокотился на стену. Нервозность пропала, а на ее место пришло удовольствие. Девушка не обращала на него никакого внимания, а он был этому рад. Он просто смотрел, просто наслаждался изгибами ее тела и медленно погружался в собственные мысли. Его вдруг настигло ощущение нереальности происходящего. В холе было темно и единственным пятачком света были светильники над столом. А вокруг него ходил она. То ближе, то дальше. Черты ее тела постоянно менялись, то сияя какой-то аурой, то превращаясь в безликую тень с подрагивающими нитями черных волос.

Он и сам не заметил как она оказалась на противоположной стороне стола и изогнувшись для удара смотрела не на шар, а на него. Ее губы подрагивали, взгляд метался по его лицу.

— Почему ты так на меня смотришь? Я вижу это уже не первый раз.

— Мне просто нравится как ты играешь. Это доставляет удовольствие. Я всегда на тебя так смотрю.

— Не правда, — девушка сделала удар и молча выставила восьмой шар на полку. — Обычно ты смотришь на меня иначе. Как мой муж, когда ему очень нужна близость. Сейчас же я не чувствую похоти в твоем взгляде. Я чувствую что-то еще. Такое ощущение, что ты все время хочешь мне что-то сказать, но не решаешься.

Холл наполнила недолгая тишина.

— Почему ты так думаешь? — спросил Михаил.

— Я не думаю, а вижу. Тебя выдает твой взгляд, он слишком... пристальный что ли. Ты же понимаешь, что между нами ничего не может быть? Мы это уже обсуждали. Помнишь?

Парень широко улыбнулся, сделал пару шагов в сторону и рухнул на диван, прикрыл глаза, сделал глубокий вдох. Некоторое время он опять молчал.

— Я знаю, я все это знаю. Да мне это и не нужно, — сказал он не открывая глаз. — Как бы странно это не звучало, но ты тут вообще не причем. Дело во мне. В моем прошлом. Просто иногда накатывает, понимаешь? Просто накатывает и все. Не парься.

— Как скажешь, — хотела сказать девушка, но тут же передумала увидев открывшиеся глаза собеседника. Они были абсолютно пустыми, в них больше не было жизни, в них не было того озорства, что она видела ранее, в них была только старая боль. На мгновение ей стало не по себе, что она вообще решила затронуть эту тему. То что для нее было простым любопытством, для него было чем-то иным. И это что-то сейчас высасывало из него все. Ей на мгновение показалось, что он даже постарел и осунулся. — Расскажешь? — нерешительно и неожиданно для себя спросила она, боясь сделать еще хуже.

— Думаешь стоит? — так же тихо ответил он. Оля кивнула.

— Может тебе просто нужно выговориться? Такое бывает, когда внутри что-то долго сидит.

Миша пожал плечами и замолчал. Сколько длилась очередная пауза Ольга не знала. Внутри нее все натянулось в ожидании. Ей вдруг захотелось сказать что-то, поддержать, чтобы не видеть и не чувствовать на себе его взгляда, но что говорить, если не знаешь о чем идет речь?

— Когда-то очень давно у меня был близкий человек, — спокойно начал Самойлов. — Девушка. Мы познакомились с ней здесь, начали общаться. Вначале в рабочее время, потом и после, а вскоре и вовсе не могли представить мир, в котором мы были не знакомы. Мы понимали друг друга практически без слов и все свободное время были вместе, строили планы на будущее. Даже имена наших детей уже знали наперёд, а потом… Глупо вышло… поссорились из-за какой-то ерунды, мелочь какая-то. Вот только в мелочь эту мы раздули в грандиозный скандал и наговорили друг другу много лишнего. И будь у меня хоть немного ума, я бы мог прогнуться, попросить прощения, все исправить, но гордость… она не позволила. Еще и друзья масла в огонь подлили. Мол не гоже мужику под бабу прогибаться, сама виновата… Господи! Какой это все бред! Но это я сейчас понимаю, а тогда… Мы просто расстались, оставшись каждый при своем мнении. А я скучал… я так скучал по ней, но был таким дураком... Вскоре она уволилась и мне даже на мгновение стало легче. Я убеждал себя, что так правильно, что именно она должна была признать свою ошибку. Но она так и не признала, не признал и я.

Потом все как-то закрутилось, завертелось, меня отправили от предприятия на обучение, появилась возможность карьерного роста, куча дел, да и женился я. А потом, когда уже почти забыл прошлое, я снова ее увидел. Спустя несколько лет. Здесь, на предприятии. Чисто случайно, всего пару мгновений, но я узнал ее. И только в этот момент мне все стало понятно. Я понял какую ошибку совершил, понял, что не могу без нее и что если не попробую вернуть, то не прощу себе этого никогда. Мне так многое хотелось ей сказать столько лет… она скрылась в толпе людей на проходной и я так и не смог ее найти, но я был рад, что она вернулась. Это значило, что есть еще шанс. Если не вернуть, то хотя бы оправдаться.

Это была пятница. Я все выходные провел, как на иголках, ушел в себя, мечтая о том как встречусь с ней, подбирал слова, готовил диалог. Я точно знал, что нужно сказать и что нужно сделать. И мне было плевать на брак, на ту жизнь которой живу, плевать на все. Мне нужна была только она…

В понедельник я пришел на работу намного раньше, ждал чуда, ждал ее перед проходной, ища глазами во входящей толпе. Я не курил лет десять, но в тот момент купленная по пути пачка исчезла буквально за пятнадцать минут. Она так и не появилась. Но я не отчаивался, под любыми предлогами ходил по территории предприятия, ждал, что вот-вот и все. Увижу ее силуэт или мы случайно столкнемся на лестнице, встретимся взглядами. Но сколько бы не ходил и не всматривался, ее нигде не было.

Я подумал, что обознался. Ну мало ли может быть похожих на нее людей? К тому же здесь работает почти две тысячи человек и так запросто найти среди общей массы всего одного может не выйти. Но было место, где можно найти кого угодно и без особых проблем — интернет. Я нашел ее профиль в сети и написал ей то, что нужно было сказать еще давно, но она, словно специально не появлялась. Будто знала, что я страдаю и хотела, чтобы я страдал еще. И я был готов страдать вечность, лишь бы она ответила.

В томительном ожидании прошло несколько дней, я чуть ли ни каждые пять минут проверял наличие ее ответа, но его все не было. Все время накручивал себя, ругал за прошлое. Даже караулил ее после работы, но все без толку — она не появлялась.

Дошло дело до ее бывших коллег. Многих из них я давно и хорошо знал, потому спокойно расспрашивал, но они лишь пожимали плечами. Некоторые даже вспомнили ее с трудом.

А потом я увидел ее. Она стояла у кулера с бутылкой воды, она совсем не изменилась. Все та же фигура, все те же длинные волосы. Я остановился как вкопанный в ожидании. Она сейчас повернется и… Когда она повернулась, я увидел ее взгляд. В нем читалось удивление и, наверное, шок. Я развернулся и просто ушел. Это была не она, но похожа как две капли воды, разве что немного младше. Если бы не глаза. Они были серые, а не карие... Это была не она, а ты, Оля.

Глава 3

Девушка открыла рот и прислонила к нему свою ладонь, будто пытаясь спрятать свое удивление. Она вспомнила этот момент и те эмоции, когда совершенно не знакомый ей парень вдруг вылупился на нее с сияющей улыбкой, что с каждой секундой становилась все менее яркой. А потом он просто ушел, не сказав ни слова.

— То есть ты смотришь на меня, а видишь ее? Так получается?

— Вроде того. Но не всегда. Помнишь как нам поставили этот стол? Собралось много народа, все пробовали, на шум игры пришла и ты. Я даже имени твоего не запомнил, но запомнил твои глаза и твою улыбку, когда ты взяла в руки кий. Твоя любовь к этому виду спорта буквально читалась на твоем лице. И уже через пару твоих ударов я понял, что равных тебе здесь попросту нет.

После этого столом долго не пользовались. Желающих поиграть почему-то не было. Тогда я взял ключи у начальника разложил шары, начал играть. Как мог. А еще я надеялся, что ты услышишь и придёшь, ждал этого, хотел и боялся одновременно. Ведь для меня ты была живым призраком прошлого.

И каково же было мое удивление когда ты всё-таки пришла. Да еще и в таком наряде... В своём белом рабочем халате поверх нижнего белья ты склонялась над столом, закатывая один шар за другим, шутила, смеялась. О какой игре вообще можно было думать?! Глядя на все это я даже говорить мог с трудом. Так и проиграл. Молча. В сухую.

А потом ты начала меня учить, радовалась моим успехам. Мы начали чаще видеться, чаще разговаривать, вначале о бильярде, потом и на общие темы. А я все смотрел и пытался найти в тебе ее. Но чем дольше смотрел, тем больше видел отличий. В мелочах. Форма носа, форма губ, разрез глаз, пальцы рук, изгибы тела. Ты отличалась от нее во всем, но отделаться от мысли, что это не ты я не мог очень долго. И даже когда отделался, то все никак не мог на тебя не смотреть. Глупо, не правда ли? А потом я кое-что понял. Чисто случайно и внезапно. Вглядываясь в твои черты я видел, что ты практически совершенна во всем. Мне нравилось твое тело, твой голос и цвет твоих глаз, мне нравилось быть с тобой рядом, смотреть, иногда прикасаться, но.... Я мог представить секс с кем угодно, в любых подробностях, а ты… К тебе не было похоти. К тебе не было вообще ничего, что я обычно испытывал к многим. Ты была лишь болезненным напоминанием о прошлом.

Михаил опустил голову и закрыл лицо руками, Оля услышала всхлипывание.

— Да ладно? — подумала девушка, понимая, что происходит. К этому она была не готова и что делать совершенно не понимала. Но зато четко ощущала вину за происходящее. — Дала блин выговориться…

Оля сделала несколько робких шагов, потом еще и еще, уселась на диван и положила руку ему на голову, провела ладонью по волосам.

— Миш, ну ты чего?

В ответ он лишь положил голову ей на плечо и продолжил жалобно всхлипывать. Ей стало совсем не по себе. Рыдающий на плече парень был для нее в новинку. В голове кружились тысячи мыслей, все они путались, а по ее шее медленно растекалось тепло, такое приятное, нежное, плавно спускающееся ниже, к ключице и…

Осознание пришло с большим запозданием и ввело ее в ступор. То, что она принимала за теплые слезы на практике оказались его губами, которые нежно целовали шею, а руки уже во всю ласкали грудь. И что самое страшное — ей это нравилось. Тратя остатки воли на сопротивление желаемому, она оттолкнула его и хотела влепить пощечину, но рука лишь прошла сквозь воздух и со всего маху влепила по дивану. Ушлого рассказчика уже и след простыл. Он был явно к этому готов.

— Ах, ты… — схватив в руку кий девушка сорвалась с места, размахивая им как обычной палкой в попытке достать до наглеца. Но тот оказался достаточно проворным и сообразительным, чтобы предугадать и такой вариант. Он бегал вокруг стола, пока Оля бессмысленно пыталась его задеть.

В какой-то момент парень запнулся о ножку стола и рухнул на пол. Оля догнала его и со всего маху, сверху вниз, опустила свое оружие ему на спину. Раздался треск и девушка победоносно уставилась на парня, зажав в руке остатки кия. Тот шипел сквозь зубы почесывая спину в месте удара.

— А вот этого я никак не ожидал, — сказал Михаил и медленно встал, цепляясь рукой за стол. — Но оно того стоило. У тебя такая нежная…

Договорить он не успел. Разъяренная девушка замахнулась на него обломком и видимо захотела его добить. Но в этот раз все пошло не по плану, обломок очертил воздух, где стоял Михаил, а он вскочил и в несколько шагов оказался у нее за спиной, сжал в своих объятиях так, что она едва смогла сделать вдох. По шее снова растеклось тепло его поцелуев, а скованное тело не могло сопротивляться. Одна из рук ненавязчиво скользнула по груди и немного ее сдавила. Оля шумно выдохнула слыша полуживотный рык наслаждения у самого уха. Внутри все закипело, но едва она открыла рот, чтобы обложить его проклятиями, он разжал руки и выпустил ее, сделал пару шагов назад и примирительно поднял руки.

— Извини, не знаю что на меня нашло, — немного подергивая плечом сказал парень. На лице читалось выражение боли, но вот глаза сияли в улыбке. Ещё бы… — Ты была так близко и я не сдержался.

— Да как... я… а ты! — миллион мыслей пронеслись у нее в голове, но от кипящего внутри возмущения изо рта стремились вылетать лишь междометия. Она не нашла иного выбора, как снова броситься на него с палкой.

В этот раз он не стал убегать, а лишь отмахнулся, попав тыльной стороной ладони ей в кисть. Кий вылетел, а уже через мгновение обе ее руки были завернуты за спину, а она сама скованна объятиями. В ход пошло последнее средство, но удар коленом в пах был прерван и ее нога оказалась зажата между его ног. Парень посмотрел ей в глаза.

— Я сильнее тебя и ты не сможешь мне ничего сделать, — его голос был спокойным и ровным и лишь безумный блеск в глазах и шумное дыхание выдавали его настрой. — Но я могу тебя отпустить и пообещать больше так не делать, если ты меня поцелуешь, сама.

— Что?! — она попробовала закричать, но голос сорвался на хрип, она попробовала дернуться и освободиться, но даже пошевелиться толком не смогла. — Нет!

— Что ж, придется довольствоваться шеей. Она ничем не хуже твоих губ, — парень склонился и коснулся ее горячими губами, девушка дернула головой и попала ему в ухо. Он прошипел от боли, но лишь сильнее впился в ее кожу.

Оля начала извиваться, тратя последние силы на попытки освободиться. Хотела было закричать и позвать на помощь, но быстро опомнилась. Если их увидят здесь, в полумраке, в таком положении, то никто не поверит в ее непричастность, слухи поползут такие…

Парень оторвался от ее шеи и снова взглянул в глаза. Оля попробовала ударить его головой в нос, но он просто немного отклонился.

— Всего один поцелуй и ты свободна, — насмешливо сказал он.

— Нет! — грубо отрезала девушка и в очередной раз попробовала ударить его головой.

— Значит вернемся на шаг назад.

Девушка снова дернулась, ощущая жар на коже, изо рта сыпалась брань не переставая, но возбуждённого парня это лишь забавляло и каждое следующее касание было все более жарким и каждый поцелуй спускался все ниже. В какой-то момент она поняла, что сил сопротивляться у нее не осталось, тело было практически ватным, а еще… она ощутила дискомфорт внизу живота, легкий и ненавязчивый, но он был.

— Да что со мной такое?! — подумала она, но встретившись глазами с Михаилом вдруг заметила как изменился его взгляд. В нем больше не было задора и похоти, было только тепло, которое она начинала ощущать всем телом. Это был тот самый взгляд, с которого все началось.

— Может всё-таки поцелуешь? Всего пара секунд и ты выберешься из моего плена. Мизерная плата за свободу. Или мне продолжить?

Глаза Оли расширились в возмущении, видя как он снова склоняется для поцелуя, но предательское тело безвольно висело у него на руках готовое к продолжению. Она извергала из себя проклятия, но все они теперь были обращены не на него, а внутрь себя. Она с ужасом осознавала, что ее телу нравится быть в его власти, но ее разум его за это ненавидел и презирал.

— Нет, — она попробовала ответить грубо, но голос дрогнул от ощущения горячего дыхания на коже. — Не надо, Миша, пожалуйста… — теперь это был не протест, а мольба. Услышав ее голос, он на мгновение замер, будто задумавшись стоит ли продолжать, едва коснулся ее чувсвительной кожи. Но спустя мгновение прильнул к шее и девушка до крови прикусила губу сдерживая стон от накрывающего, дурманящего ожидания продолжения. Но вместо поцелуя он разжал руки и вышвырнул ее из своих объятий.

От неожиданности она едва не рухнула на пол на ватных ногах. Замерев в полной растерянности, не понимала что происходит и что делать. Одна ее часть яростно желала бросится назад в объятия ради оборванного продолжения. Ей было плевать насколько далеко он посмеет зайти, плевать что их могут застукать, плевать на последствия, она была готова сдаться ему без боя. Но другая часть ненавидела его и себя так же сильно, как и хотела, и будь у нее возможность она бы убила его не раздумывая.

Оля ощутила как по коже пробежал холодок, жар его тела впитавшийся в нее быстро растворялся в пространстве. Она подняла глаза и растерянно посмотрела ему в лицо. На нем не было улыбки, не было задора, а в глазах была глубокая, болезненная пустота. Какое-то время он просто молча смотрел на нее и взгляд этот был холодный и колючий.

Он закрыл свои веки, тяжело вздохнул и вернулся обратно к дивану, взял у стены свой кий и практически бесшумно подошел к столу, выбрал шар, склонился, отвел руку для удара, но посмотрел не на цель, а на нее.

— Однажды ты все поймешь и сама захочешь меня поцеловать, но такой возможности у тебя не будет.

Не услышав ответа парень тяжело вздохнул и, не отводя взгляда от девушки, сделал мощный удар. Шар с грохотом влетел в лузу.

*****

Ольга вернулась на свое рабочее место. Внутри нее все кипело, а температура ее мыслей с лёгкостью смогла бы расплавить титан. Она была зла. Невероятно зла на человека, который… Унизил? Предал? Надругался? Сломал ее? Заставил желать ее чего-то против ее же собственной воли? Последнее было для нее было ужасно, но еще ужасней было его пренебрежение. Потратить столько сил, вынести столько боли, в том что она сделал ему очень больно сомнений не было, заставить подчиниться ему, заставить желать его и просто вышвырнуть, как не нужную игрушку? Зачем? Неужели для него все это простая игра? Начиная от неумелых попыток забить шар и заканчивая рассказом, в искренности которого она не сомневалась. Она видела его эмоции, слышала его голос, да она даже боль его чувствовала. Человек не может так врать. А если может? Что, если так могут все? Кому тогда вообще можно верить? Себе? Только себе. Но десять минут назад… утопая в противоречиях… Нет. Верить нельзя даже себе. А ведь она считала его нормальным парнем, делилась с ним эмоциями и впечатлениями, много чего ему рассказывала, когда они бывали только вдвоем. Ей так хотелось доверять ему, а он просто воспользовался ее минутной слабостью, жалостью, состраданием…

— Оль, ты чего? — раздался голос ее коллеги. — Тебе плохо?

Она отмахнулась и уткнулась взглядом в рабочий стол. Вокруг нее витала оживлённая атмосфера, то там, то здесь слышались шутливые слова. Кто-то рассказывал случаи из жизни, кто-то вставлял в эти рассказы саркастические комментарии, кто-то отдельно от всех тихо шушукался и глядя по сторонам, довольно улыбался или смеялся. Вот только ей было не смешно. В голове снова и снова вспыхивали его слова, его действия и ее беспомощность.

Внезапно ворвавшаяся в сознание фраза заставила ее вздрогнуть:

— Подумаешь поприставал немного, потискал, — тело бросило в жар. Первой мыслью было, что новость о ее позоре успела выйти за границы двух людей. Но две тетки предпенсионного возраста говорили между собой и ни на кого внимания не обращали. — Они же все кобели и руки свои тянут ко всему, что хоть немного на женщину похоже, — активно жестикулируя руками сказала женщина. — Помнишь у нас Васька работал? Ну этот… Фетисов. Так этот козел по молодости мне год не давал прохода. Бывало как зажмет в коридоре, руки скрутит и давай жамкать. Я первое время отбивалась, кричала, даже морду его поганую как-то расцарапала. А он только больше распалялся. Ну так я зашла с другой стороны. Сама его к стенке приперла и как схвачу за причиндалы и на склад. Говорю: «Ну, давай, покажи, что умеешь». А он как взбрыкнул и как дал деру. За километр меня потом обходил.

Услышанное частично вернуло ясность мышления. Обрывками вспомнились студенческие годы и ее многочисленные ухажёры. Одни кидались пылкими фразами, другие цветами и подарками, а иные и руки распускали, пытаясь схватить и полапать. В этом Вера Макарова была права — не было в этом ничего сверхъестественного. Некультурно, аморально, но все же не ново. Она просто отвыкла от всего этого и просто не ожидала этого от хорошо знакомого парня. Будь на его месте тот же Никита, то она бы и не удивилась вовсе. В его манеру поведения такие выходки вписались бы с лёгкостью. Но Самойлов...

Оля достала из ящика стола кейс с наушниками, аккуратно вложила их в ушные раковины и прикрыла глаза массируя виски. Она все ещё пыталась себя убедить, что все в порядке, что не произошло ничего страшного, а этот Миша просто оказался не тем за кого всегда себя выдавал. А раз так, то нужно было забыть произошедшее и спокойно жить дальше. Но от чего же было так сложно это сделать? В голове вдруг вспыхнула мысль о прощении. Такая не логичная и абсурдная… Он же наверняка все осознает, извинится и…

— Нет! Нет! И еще раз нет! — подумала девушка и включила не телефоне первый попавшийся трек, добавила громкость, чтобы заглушить собственные размышления. Мысли в голове стали путаться, а сознание наполняться музыкой и чужими словами. — Ты не достоин ни моего прощения, ни моего поцелуя и никогда его не получишь, — тихо прошипела она, вспомнив его нагло улыбающееся лицо. — Никогда, никогда, никогда.

Она вернулась домой без сил. Хаос ее мыслей высосал из нее то немногое, что оставалось от… Она выругалась внутрь себя понимая, что все еще закипает от одного упоминания о нем. Закрыв за собой дверь она прошла в зал. Там тихо звучал голос комментатора футбольного матча, а на диване спал ее муж. Видимо, игра была очень интересной.

Щёлкнув кнопку на пульте, услышала приятную тишину, но ее тут же прервал шорох проснувшегося зрителя.

— Эээ, я смотрю.

Оля кинула ему пульт и молча вышла. Добравшись до ванной скинула одежду в корзину с грязным бельем, посмотрела на себя в зеркало и скривилась. На светлой коже шеи виднелся еле заметный засос.

— Сука, сука, сука, — прошипела она и подошла поближе. Практически не заметно, но сам факт того, что он есть ее раздражал. Было ощущение, что на ней как на прокаженной оставили клеймо. Внутри закопошилось чувство отвращения. Вот только адресовалось оно не только обидчику, но и к себе самой. И даже не известно к кому больше. Его поступок она частично оправдала — животное оно и есть животное. Похотливое, мерзкое, грязное. Но она же не такая! Она просто жертва. Слабая девушка в руках чудовища. Чудовища, которого она хотела… одна мысль об этом ввергала ее в шок, но чем больше она думала, тем сильнее топила себя в ощущениях, колеблясь между отвращением и… желанием? — Да что со мной такое?! — сказала она чувствуя как от низа живота расходится томительное тепло по всему телу.

В этот момент в ванную зашел ее благоверный, весь заспанный, с растрепанными волосами и жирным пятном на белой футболке, заинтересованно на нее посмотрел протянул руки, едва коснулся ее талии. Тело сразу отозвалось в ожидании ласки, но тут…

— Гол! — раздался возглас комментатора ревущего в экстазе. Мужа сдуло, как ветром.

Оля снова осталась одна наедине со своими желаниями в полной растерянности. Как несколько часов назад. Она снова посмотрела в зеркало. Ее собственное тело показалось ей отвратительным.

— Неужели я настолько плохо выгляжу, что от меня так легко можно отказаться? — прошептала девушка чувствуя как накатывает обида. По щекам потекли горячие слезы, губы задрожали, тело сковало холодом. Она влезла в душевую кабинку и включила горячую воду. Ей очень хотелось согреться, хотелось тепла, но густые горячие струйки шелестящие по полу и окутывающие ее паром не могли согреть. Она села на пол, подогнула колени и обхватила их руками, уткнувшись в них головой и провалилась внутрь себя, ругая и распиная за слабость, потерявшись в собственных мыслях.

— Я готов, дорогая, я весь твой, — прервал самокопание голос ее мужа, он сбрасывал с себя одежду.

Оля посмотрела на него с презрением и отвращением. Дряблый располневший живот, ссутуленный, с безобразной порослью на лице.

— И вот это мной пренебрегало? Ради кучки мужиков гоняющихся за мячом? Серьезно? И вот с этим ты хотела близости? Боже! Как низко ты пала? — думала девушка видя настрой своего избранника. — Он же вообще тебя не чувствует. Такое же животное как и… Выйди отсюда, — резко ответила девушка, но ее слова пропустили мимо ушей. — Ты глухой или тупой?

Муж завис.

— Зай, ты чего? Я же… ну, это… — проблеял неуверенно он и сделал шаг вперед, протянул руки. — Иди ко мне.

— Я сказала выйди!

— Ой, да хватит играть скромницу, — Сергей расплылся в улыбке, склонился над ней, жадно поедая ее глазами. Оля вспыхнула и со всей дури влепила пощёчину.

От неожиданности Серёга упал и уставился на нее безумными глазами. Его щека полыхала и пульсировала.

— Иди на футболистов передерни! Придурок!

Парень сжал кулаки, злобно посмотрел на нее, потом собрал свои вещи и вышел, хлопнув дверью. Оля разрыдалась, завалившись на бок и свернувшись в комочек.

— Дура, дура, дура…

Глава 4

Выходные прошли в режиме автопилота. Организм двигался по инерции, перемещаясь между накопившимися домашними делами и походами по магазинам. С понедельника Ольга перепросилась вместо первой смены на вторую. Так было реально спокойнее. Людей в ней работало меньше, начальства не было, обстановка тише. Да и Михаил работал только в первую. А встречаться с ним желания не было. Уж слишком многое хотелось ему сказать и еще больше хотелось сделать. Можно даже еще один кий о него сломать. Правда для себя она так и не поняла за что конкретно хочет с ним поквитаться.

В целом же выходной прошел практически идеально. Детки проблем не доставляли, а муж… его словно подменили. Он шуршал по дому без устали, всячески стараясь помочь своей боевой подруге, будто чувствуя за собой вину. Но при ее приближении почему-то нервничал. Пару раз даже глядел на нее с ненавистью, но ничего не говорил. В очередной раз бросив на него свой взор, она заскрежетала зубами от досады. На отекшей щеке красовалось темное пятно. Кажется в порыве гнева она перестаралась. Ну и ее рука, немного припухшая в области запястья, говорила о том же.

К воскресенью муж наконец понял, что лед тронулся и принялся к активным действиям. Поил ее чаем и кофе с разными вкусностями, все время говорил комплименты, а к вечеру вдруг пропал и где-то нашел огромный букет полевых цветов. Она уже и не помнила, когда последний раз получала от него столько внимания. Вот может же, когда хочет! А то уткнется в свой спортивный канал и с места его не сдвинешь, пока хорошенечко не наорёшь. Но даже так эффект был скорее символическим и избытка инициативности не вызывал. Лишь бы мозги ему не делала.

В конечном итоге ее начали мучить угрызения совести, ведь по факту любимый пострадал даже не от своих действий, а того что просто попал под горячую руку. Очень не вовремя попал. Так что под воздействием чувства вины на попытки Сережи уменьшить дистанцию и перевести ее в горизонтальное положение смотрела снисходительно. Животное, что с него взять?

Все случилось после отбоя. Дети уснули, а расхорохорившийся глава семьи, распустив павлиний хвост и постукивая в бубен, стал выплясывать вокруг желанной самки дабы затащить ее в свое гнездо и если уж не наделать птенцов, то хоть постараться. Все это вызывало скорее улыбку, чем возбуждение, но крепости берут измором и она не исключение.

Получив желаемое самец быстро отрубился, а Оля осталась наедине со своими мыслями. Тело еще толком не отошло от экстаза, но червячок грызущий изнутри медленно точил ее сознание. Да, организм получил все, что ему требовалось и был полностью удовлетворён произошедшим, но морально она даже близко не подошла к чувству полного насыщения.

А ведь все было идеально! Сережа был максимально нежен и заботлив в процессе и буквально наперед предугадывал все ее пожелания. Где надо целовал, где надо гладил и ласкал, но не было в его действиях эмоций. Ей хотелось видеть адское пламя в его глазах, хотелось чувствовать страсть, которой они предавались раньше, ей хотелось немного грубости и его безоговорочной власти, хотелось подчиниться тому, кто сильнее, но вместо этого был просто отлаженный алгоритм, который он уяснил уже давно. Как техпроцесс, ей богу!

— Что ты со мной сделал, чудовище? — задалась вопросом Оля четко осознавая откуда растут ноги этих безумных мыслей. Она ведь всегда была лидером в отношениях с мужчинами, вертела ими как хотела, требовала нежности и уважения к себе, позволить сделать с ней что-то против ее воли мог только… да никто не мог! Она всегда ставила себя так, что все до единого просто стелились перед ней в надежде залезть в постель, и ей всегда это нравилось. Но сейчас… она вдруг поняла, что никогда не чувствовала себя такой маленькой, хрупкой и беззащитной как в руках Михаила. Он был упертым, сильным и невероятно стойким и каждым своим действием показывал, что и без нее знает как лучше и для него, и для нее. Неужели он единственный, кто смог понять, почувствовать и разглядеть в ней то о чем и она не догадывалась, а может и тайно мечтала?

— Когда-нибудь ты все поймёшь… — прозвучал его голос у нее в голове и она поняла, что больше не чувствовала к нему ненависти.

— Ты знал, — прошептала она ища отклик внутри себя. — Ты все знал…

Рабочая неделя тянулась нудно. Очень. Порой казалось, что время вокруг нее замедляется, а люди движутся подобно улиткам. Они медленно переставляют свои конечности и так же медленно говорят, едва открывая рты, вяло шевеля своими губами. Или останавливаются вовсе, оставляя ее сознание и восприятие в сюрреалистично статичном мире.

Но в свободное от замороженного пространства время она иногда выходила из отдела и шла в сторону раздевалок прислушивалась к окружавшим ее звукам. В рабочее время там как обычно было тихо, а единственным звуком было лишь эхо ее шагов. В этот раз было так же и Оля уже собралась уйти, но вдруг:

— Клэп… клэп… клэп…

Ее сердце на мгновение остановилось и она замерла, чувствуя как следом за паузой разгоняется пульс. Оля посмотрела на время — 19:01. Ровно столько же было и в тот самый день. Внутри все сжалось от ощущения дежавю. Ее бросило в жар.

Во вторую смену, конечно, распорядок соблюдают не сильно, но даже с учетом этого для обеденной игры было рановато. А вот для того, кто задержался для тренировки — в самый раз. И судя по тому, что голосов она не слышала, то этот кто-то был там один. И она прекрасно догадывалась кто именно.

— Что ты делаешь, дура? — прошептала она, медленно, бесшумно продвигаясь в сторону звука. — Ты же понимаешь чем это может закончиться?

— В том-то и дело, что понимаю, — неожиданно ответил внутренний голос.

Оля сделала вперед несколько шагов и посмотрела на стеклянный шкаф с пожарным шлангом внутри. На его наружной поверхности отражалось то, что находилось за углом. Там был он. Она снова зависла, чувствуя как захлебывается в бешенном ритме сердце.

Сколько раз в течение этой недели она представляла этот момент? Она подбирала слова, готовилась ко всему, что может произойти, знала наперед, что скажет ему и что сделает, но сейчас, в шаге от желаемого, чувствовала, что не может сделать это самый шаг. И сколько бы не пыталась себя заставить, но никак не могла сдвинуться с места, было ощущение, что она… боится? Вот только чего именно? Его? Себя саму? Собственных желаний? Она вдруг вспомнила тот холод и бездонную пустоту, с которой он смотрел на нее в последний раз и поёжилась. Она боялась именно этого.

В какой-то момент Михаил вдруг поднял голову и ей показалось, что он так же как и она смотрит на нее через отражение в стекле. Так пристально, будто желает что-то сказать. Она затаила дыхание в надежде услышать его голос, который наконец избавит ее от терзаний выбора и…

Раздавшийся звонок ее телефона заставил сделать первое, что пришло на ум — бежать. Бежать как можно дальше от этого безумия и вероятных последствий.

— Вот зачем оно тебе? — говорил внутренний голос. — Ты взрослая девочка, ты замужем, у тебя двое детей, а занимаешься какой-то фигней. Ну хватит уже!

— Точно! Хватит! — сказала она себе. — Нужно просто набраться смелости, прийти и все высказать, выяснить и услышать. Только так она сможет успокоиться. Только так она сможет понять, что ей нужно на самом деле.

Выйдя на улицу она приняла вызов. Там был муж, который эмоционально, во всех подробностях рассказывал, нет — жаловался на маленьких сорванцов, что совершенно не слушаются его и устраивают жуткие беспорядки. Пришлось долго выяснять в чем дело и рассказать деткам, что с ними будет, если к ее приходу в доме останется хоть одно напоминание о бардаке. Дети прониклись и еще вовремя разговора принялись наводить порядок. Благодарности супруга не было границ.

Следом за звонком мужа появились и ее коллеги. Немного выпившие, они чуть ли не силой утащили ее с собой. У кого-то из них сегодня был день рождения и по этому поводу устраивался небольшой фуршет, сбежать с которого удалось лишь во время начавшегося обеденного времени.

— Бильярд в обед это святое! — глубокомысленно изрекла она и стала спешно покидать помещение. На нее лишь махнули рукой. Больной человек, что с нее взять?

Оля снова прошла по узкому коридору и вышла в просторный холл. Он находился посередине между женской и мужской раздевалками и соединялся с ними узким сквозным проходом. По одной из его частей она сюда и добралась. Своеобразная нейтральная территория, которой мог воспользоваться каждый, чтобы за игрой приятно провести время обеда. Ну как каждый? Только тот, у кого есть желание проиграть за пару минут, а потом минут сорок ждать следующей возможности, пока наиграются остальные. Так что по факту тут редко собиралось больше четырех человек, считающих себя хозяевами этого стола. И помимо трех парней: Никиты, Славика и Миши — она была единственной девушкой, которая заслужила свое право быть здесь.

Прямо в центре стоял бильярдный стол, в правом углу у окна занимавшего всю дальнюю стену был злосчастный кожаный диван, а в левом стоял шкафчик с игровым инвентарем. Все было так же как и час назад, кроме одного — Михаила здесь уже не было.

На следующий день навязчивая идея ее кое-как отпустила и наконец заработал разум. То ли она перегорела, то ли до нее наконец дошла абсурдность ее помешательства. Ну жила же она как-то без него все эти годы? Зачем за ним гоняться и искать встречи, если он сам рано или поздно объявится. В понедельник, например. Причем за столом они уже не будут одни, а значит и выяснение отношений можно будет отложить на неделю, может больше. А там, может, и вообще смысл во всем этом пропадёт. Так будет разумнее.

Но все же понедельника она ждала с нетерпением. Ей хотелось посмотреть в глаза этому наглецу, возможно, немного поддеть, зацепить, спровоцировать. И посмотреть на его реакцию. Ну что он с ней сделает при всех? А ничего! Зато внутри себя наверняка будет мучиться. Одна мысль об этом заставляла ее ликовать.

Часы ожидания медленно складывались в дни. Бесконечно тянущееся время начиная с пятницы не могло ускорить ничего. Даже нескончаемый поток домашних дел, который обычно незаметно перематывал сутки с утра на вечер в этот раз дал сбой и так и не смог выбить у нее из головы посторонние мысли. Она снова и снова утопала в ожидании того, что только должно было произойти. И лишь ночные сны пестрящие яркими образами скрашивали ожидание.

В обед понедельника Оля летела по коридору в сторону игровой зоны, слыша до боли знакомые звуки.

— Клэп… клэп… клэп…

Звуки стукающихся друг о друга шаров заставляли ускорить шаг пока она вдруг не поняла, что игра идет слишком вяло и тихо. Неужели там всего один человек? А если только Миша? От одной этой мысли все ее планы начали рассыпаться на глазах. К такой неожиданности она была явно не готова. Но, подойдя к заветному стеклянному ящику и увидев в отражении сразу двух человек, облегченно выдохнула.

— Всем привет! — радостно прощебетала она, но в ответ удостоилась лишь неопределенного взгляда от Никиты. Он натянуто улыбнулся и без энтузиазма ответил. Славик поддержал товарища, так же не выражая никакой радости. — А где Миша? Что, испугался очередного поражения от хрупкой девушки?

Лица Славки и Никиты мгновенно помрачнели, а взгляд стал выражать явную неприязнь.

— Миши больше нет с нами, — тихо ответил Славик.

— То есть как это нет? — удивилась Оля. — Уволился что ли?

— В смысле совсем нет. Разбился на машине.

От услышанного у девушки подкосились ноги, а внутри все сжалось. Она просто не верила в сказанное. Ведь несколько дней назад он был живой и здоровый. Она видела его.

— Ребят, сегодня не первое апреля. И шутки и у вас дурацкие, — и тут до нее кажется дошло. — Это он вас подговорил? После всего того, что он сделал, он еще и издеваться надо мной вздумал?! Дайте мне его номер! Я ему сейчас такое скажу!

Никита неуверенно полез в карман и достал оттуда телефон. Немного поковырявшись протянул Ольге. Та с яростью вырвала его из руки и удивленно уставилась на дисплей.

— Я просила номер! А ты мне что дал?! — закипая все сильнее прошипела девушка.

— Все, что тебе нужно уже открыто. Прочти.

Девушка снова взглянула в телефон. На дисплее светился открытый Ватсапп. В разделе группового чата отображалось объявление начальника подразделения Никиты и Славки.

«Уважаемые коллеги, три дня назад — 23 апреля не стало нашего товарища и технолога Самойлова Михаила Андреевича. Он попал в сложную дорожную ситуацию и чтобы избежать дтп попытался уйти от столкновения с грузовым автомобилем. Его машину занесло, он не справился с управлением и вылетел с моста в реку. По причине потери сознания покинуть салон своего авто он не смог, что и послужило причиной смерти. У него остались жена и двое детей. Похоронный процесс предприятие полностью возьмёт на себя. Желающие проститься с умершим освобождаются от работы. Похороны назначены на 27 апре... »

Остаток предложения так и повис перед ее затухающим взором.

Она открыла глаза, не понимая где находится. Белые стены, запах дезинфицирующего средства и тишина, от которой звенело в ушах. Последнее, что она помнила были подкашивающиеся ноги, попытка на них удержаться и резкая боль в голове. Собственно боль эта никуда не делась, а лишь растеклась по окрестным тканям. Девушка подняла руку к больному месту и обнаружила большую шишку.

Но вся боль стала менее значительной, когда она вспомнила и кое-что другое. Перед глазами всплыл текст на светящемся дисплее, который дословно отпечатался в ее сознании.

— Его больше нет… — подумала девушка и по щекам тоненькой струйкой потекли слезы. Оля так многое хотела ему сказать, так злилась на него, думая, что его друзья с ней просто шутят. Очень глупо шутят. Но сейчас, она бы с радостью согласилась на многое, чтобы это так и осталось шуткой.

Она медленно встала с кушетки, увидев рядом таких еще пять шт тук и, сразу осознав где находится, побрела в сторону выхода. В коридоре ей в след что-то кричала медсестра, но она не слышала ее слов. Чтобы та наконец отстала, Оля повернулась и сказала, что все хорошо. Просто ей хочется подышать свежим воздухом. Та некоторое время смотрела на нее с недоверием, потом махнула рукой.

— Если что — я здесь. Но доктор не рекомендовал…

— Да знаю. Никуда я не уйду.

Спустившись по ступеням на два этажа ниже и выйдя на улицу девушка вдохнула полной грудью свежий воздух. В нем отчетливо ощущалась влага прошедшего недавно дождя. Пасмурное небо затянутое тяжёлыми серыми тучами давило на нее не меньше, чем тяжесть ее собственных мыслей. Нащупав в кармане телефон, Оля нашла нужный номер. Длинные гудки быстро прервал радостный голос ее мужа.

— Да, любимая, — от этих слов стало немного легче. — Уже соскучилась по мне?

— Забери меня отсюда, — коротко сказала Оля. — Я в городской больнице.

— Что случилось? — раздался обеспокоенный голос.

— В обморок грохнулась, стукнулась обо что-то головой, но сейчас все нормально. Приезжай поскорее.

— Хорошо. Потерпи минут десять.

Дома она оказалась лишь через час. Муж и вправду приехал быстро, но пришлось подождать врача, который очень настаивал на проведении в медучреждении некоторого времени. Хотя бы до утра. Сотрясение хоть и не сильное, но понаблюдать, проконтролировать стоит. Видя категорический отказ, врач протянул листок и ручку.

— Пишите отказ от амбулаторного лечения и вы свободны.

Оказавшись в родных пенатах Оля рухнула на диван. Она не чувствовала дискомфорта, по крайней мере в физическом плане, но морально была опустошена. Видя супругу в явно удрученном состоянии Серёжа беспокоился и несколько раз намекал, что глупо было покидать больницу.

— Да все хорошо, Серёж, — тихо сказала Оля. — Просто действительно глупо.

— А я тебе о чем? Там за тобой будут наблюдать. Если хочешь, то и в платную палату тебя определим на пару дней…

— Да причем тут больница? Глупо — это про жизнь, — Сергей непонимающе уставился на супругу. Оля поджала губы. — Вот живешь ты такой живёшь… ешь, пьешь, дышишь и тут хлоп и все. Нет тебя, будто и не было никогда. Помнишь Мишу Самойлова? Ну… мы с ним еще в паре на заводском турнире выступали. Я тебе рассказывала, — Сергей неуверенно кивнул.

— Что-то такое припоминаю. В прошлом году. Вроде.

— Завтра похороны. Представляешь?! А я его на прошлой неделе видела. Абсолютно живым и здоровым. Он с моста на машине вылетел и все. Нет его больше.

Сергей задумался и почесал бороду.

— А я все думал, откуда мне эта машина знакома. У него же Ауди старенькая была. Ну, серая такая, — схватившись за телефон, он недолго ковырялся в нем и в местной группе ДПС нашел пару фото. — Вот! Несколько дней назад выложили. Там такая история странная приключилась. Мне Витька на работе рассказывал. У него кум на место аварии выезжал. Говорит никогда такого не видел! Машину достали, а там двое — парень и девушка. Сидят, за руки держатся, оба пристегнутые, даже не пытались выбраться. Но самое странное — парень без единого повреждения, ни царапины, а девушка… волосы черные как смола, длинные, аккуратно уложенные, а ее лицо… ну вообще в мясо. Опознавать нечего, а при себе ни телефона, ни документов. До сих пор в морге лежит и не ищет ее никто. Короче жесть.

Оля стиснула зубы. Внутри вдруг все вскипело от осознания.

— У него остались жена и дети, — вспомнила она про себя сообщение в группе. — И с кем же ты тогда был? Не повезло со мной — нашел другую дурочку? И вот тебе сразу карма, — внутри все похолодело. — А ведь на ее месте могла быть я… — последнюю фразу она произнесла почти вслух, и муж как-то странно на нее посмотрел.

— Что ты там бормочешь?

— Козлом оказался этот Миша! — злобно сказала она. — Такого праведника из себя всю жизнь строил, а утонул с любовницей. Все. Не хочу слышать об этом!

После услышанного Ольга окончательно успокоилась. Если до этого она вспоминала его с сожалением, то теперь внутри нее была лишь ненависть. Только теперь до нее дошло, что за человек такой Самойлов. Все его праведные речи о семейных ценностях не стоили ровным счётом ничего. На самом же деле он оказался обычным бабником, который, как говорила Вера Макаровна, руки тянет ко всему, что хоть немного на женщину похоже. Но как же было обидно попасться на его лживые речи!

Всю неделю Оля наконец-то смогла нормально мыслить без побочных помешательств на человеке, что изначально не стоил ее внимания. Она улыбалась и занималась своими обязанностями, общалась с коллегами, а в обед прекрасно проводила время за бильярдным столом, ловя на себе презрительные взгляды товарищей по увлечениям. Им явно не хватало компании Самойлова и ее позитивный настрой их сильно раздражал. И в один из дней Никита не выдержал.

В этот момент девушка была за столом одна и технично отрабатывала удары. В компании она не нуждалась, ей и без людей было хорошо, но запретить остальным играть она не могла. Поэтому прекрасно понимала, что их общество придётся терпеть.

Оля поставила на стол всего два шара по диагонали между противоположными углами так, чтобы между битком, прицельным шаром и лузой образовалась прямая линия, стала в стойку, отвела руку для удара и…

На стол с грохотом упал кий, который бросил на него Никита, биток откатился в сторону.

— Я считаю, что ты не достойна такого подарка, но Миша за сутки до смерти попросил тебе его передать.

Оля внимательно посмотрела на инструмент, небрежно откатила его в сторону, поставила шар на место и сделала удар. Прицельный шар попал в бортик не достигнув цели на целую ладонь.

— Себе оставь. В его подарках я не нуждаюсь.

В глазах Никиты вспыхнула злоба.

— Какая же ты мразь, Оля! Я даже представить себе не мог, что мы все так в тебе ошиблись!

— Бывает… — безразлично ответила девушка и принялась снова выставлять шары на стол.

— И вот это он любил, — скривившись произнес Никита. Оля вспыхнула.

— Настолько любил, что пытался меня вначале изнасиловать, а когда ничего не вышло, то просто нашел себе другую дуру и с ней в итоге разбился. Какая жалость…

— Да что ты несешь?! — выкрикнул парень. — Какую другую?! Не было у него никакой другой! И быть не могло! Ты была для него всем! Помнишь как Валерич однажды облажил тебя матом за твои систематические опоздания, а на следующий день пришел с фингалом под глазом? Так это Миша ему объяснил, что он несколько переступил границы дозволенного в общении с тобой. Ты знаешь сколько проблем у него потом было? Его чуть не уволили. А Саню помнишь? Ты ведь только заикнулась о том, что он тебя немножечко оскорбил. Хотя виновата сама была. Думаешь, он просто так у тебя прощения вымаливал? Миша сказал, что голову ему открутит, если ты его не простишь. Да и твоё безоговорочное право на присутствие за этим столом тоже его рук дело. И это только то о чем я знаю. А о чем не знаю? Ты просто вспомни проблемные моменты здесь, на предприятии, их чудесное разрешение и подумай почему все наладилось. Да что я тут распинаюсь перед тобой? — Никита махнул на нее рукой и отправился в сторону выхода, но вдруг остановился и тихо продолжил не оборачиваясь. — Когда-то давно Миша рассказал историю про одну девушку похожую на тебя. Я хочу, чтобы ты знала — в его чувствах к тебе нет и капли твоей заслуги. Наслаждайся игрой. Оленька…

Глава 5

Оля вернулась в раздевалку. В ее руке был зажат посмертный подарок от Самойлова, которым она не сделала ни одного удара. Слова Никиты выбили ее из колеи и заставили сомневаться в себе. Снова. Еще десять минут назад Самойлов всплывал в голове с безразличием в лучшем случае, но обычно с отвращением. А теперь… воспоминания бурным потоком проносились в голове и практически в каждом она видела его. Она вспомнила все то, о чем говорил его друг, а следом за этим поток образов уносил ее от события к событию. Оля пыталась сопротивляться, отринув слова Никиты, но факты всегда возвращали ее к его словам. Многое ведь и вправду разрешалось само собой и без всяких последствий. Ее обходили стороной проблемы одна за другой, а она думала, что это всего лишь везение и благосклонность руководства. Валерич был известным бабником и за красивые глазки мог простить что угодно. Она этим пользовалась. Мастером была знакомая ее матери — отсюда и снисхождения. А бракованная продукция? Да у кого ее нет? Не ошибается только тот, кто ничего не делает. А здесь производство — здесь все что-то делают. Но других ведь наказывали...

Но если вдруг представить, что она заблуждалась. Что если это просто вмешательство из вне? Что если к решению каждой проблемы всегда прикладывал руку всего один и тот же человек? Но как? Каким образом рядовой технолог мог повлиять на решение начальства соседнего подразделения? Ну это же бред. Они же выше его по социальной лестнице и у каждого свои интересы и своя правда и обязанности. Разве такое возможно? Она ведь просто притягивает к фактам слова Никиты. А он может врать. Может… Но ведь она и вправду о многом говорила Мише, он всегда успокаивал и говорил, что все это мелочи и не стоит обращать на это внимания. «При дефиците кадров, если жучить за все прегрешения, то кто тогда будет работать? Проведут по минималке и все.» Эти слова он повторял часто и всегда был прав. Правда потом всегда распинал ее за невнимательность или еще что-нибудь. Она обижалась, спорила, но почти всегда соглашалась с ним. Внутренне. И не сразу. Внешне же его правоту признавала не часто.

В висках застучало, в глазах начало темнеть, но ухватившись за незримую нить сознания, она так и не провалилась в темную бездну беспамятства. Очень не хватало воздуха, стало тяжело дышать. Подойдя к окну, она открыла его и сделала вдох, стало немного легче. Мысли начали успокаиваться.

Девушка посмотрела на кий, который она оставила на столе. Еще одна странность. Зачем ему дарить ей его? Способ извиниться? Дешевле было заказать новый, но попроще. Почему именно свой? Взамен того, что она о него сломала? Все тоже самое — новый, идентичный сломанному, обошелся бы раз в десять дешевле. Прощальный подарок?

И тут ее прошибло в пот, сердце забилось в конвульсиях от бреда пришедшего в голову.

— Он знал что умрет? — прорезалась болезненная мысль. — Но откуда? Такое нельзя знать наверняка. Только если… Нет! Этого не может быть! Он не мог! Зачем? Почему? У него же все есть. Убивать себя оставив на произвол судьбы жену и детей? Это же абсурд! Ты снова подгоняешь мысли под факты! Это просто случайность! Нелепое совпадение! Он ехал с кем-то куда-то явно не для того чтобы умереть, они хотели приятно провести время, но что-то пошло не так. Просто не повезло… так ведь бывает… бывает же?

— Ты идешь? — неожиданно раздался голос ее коллеги. Оля вздрогнула и непонимающе на нее посмотрела.

— Куда?

— Странная ты сегодня. То светишься ярче солнца, то стоишь мрачнее тучи. Обед закончился, — сказала она и вышла.

Оля не сразу поняла смысл сказанных слов. В ее понимании прошло несколько минут, но взглянув на часы она увидела время — 13:01.

— Вот это ты задумалась… Надо отвлечься и немного поработать, пока крыша не поехала…

Работа действительно отвлекла. Ее было много и вечно подгоняющий мастер не давала расслабиться. Слесарная операция вообще была для Ольги самой противной. После гибки, калибровки и вырубки деталей на одной из граней всегда был огромный заусенец, который по старинке счищался обычной наждачкой. А это всегда грязь, растертые о шершавое полотно пальцы и глубокие порезы на них о достаточно острые края деталей. От этого не помогали ни перчатки, ни напальчники, ни даже дополнительная защита в виде изоленты на особо уязвимых частях ладони. Это всегда раздражало, особенно, когда начинаешь все это отскабливать в конце рабочего дня шипя от боли многочисленных порезов. Но сегодня, как никогда раньше, она была этому рада. Пока организм страдал мозг отдыхал. А это для нее было важнее физической боли.

К концу дня Оля даже немного ожила, случайно попавшийся трек-лист с позитивными песнями и музыкой благотворно способствовал эмоциональному состоянию. Она и раньше замечала, что очень подвержена влиянию музыки на состояние организма и часто этим пользовалась, но в этот день это был просто спасательный круг от негативных мыслей. Оставив закладку в браузере, Оля покинула рабочее место, выключив свет в рабочей зоне и отправилась в раздевалку.

Следуя по коридору она наткнулась на стенд с фотографиями. Здесь их было около сотни. На одних кипела работа, на других была атмосфера праздника, на третьих досуг. Именно последняя группа фото и притянула ее внимание. Футбол, волейбол, настольный теннис, перетягивание каната, эстафеты. Все это с интересными кадрами и коллективными фото противоборствующих команд. Она, как один из самых активных участников была практически на каждой, но взор привлекла только одна.

На фоне бильярдного стола было шестнадцать команд участников. Это было перед началом заводского турнира и все источали из себя радость от начинающегося ежегодного события.

Это было два года назад. Она очень хотела участвовать, но напарника по команде не было. Никита и Славка сослались на дела, от игр отказались и ее взор пал на Михаила. Тот только-только начинал понимать игру и получалось у него отвратительно. Из десяти ударов в лучшем случае залетали два, максимум три, но он старался, проводя за столом каждую свободную минуту, чтобы хоть немного соответствовать уровню его постоянных соперников. Конечно, он и помышлять не мог, чтобы пытаться сразиться теми, кто за столом уже лет по десять провели, но Ольга была непреклонна и буквально заставила его внести свое имя в список участников.

— Тут ведь главное участие! — говорила она. — Я и сама не рассчитываю на пьедестал. Просто посмотришь, попробуешь. Это же все опыт. А опыт это всегда польза.

Тогда они заняли второе место. С конца. Обыграв лишь команду состоящую из двух новичков. Но Мише это пошло явно на пользу. То ли гордость пострадала, то ли осознание пришло, что ему однозначно есть к чему стремиться. Он стал задерживаться после работы, частенько пропадал в бильярдном клубе. Брал уроки у одного взрослого дяденьки и стал быстро прогрессировать. За столом он по-прежнему оставался самым слабым игроком, но при должной удаче мог обыграть любого. Иногда даже всухую. Но главное было не в результате. Он получал море удовольствия от игры с любым результатом, а с таким настроем увеличение процента побед всего лишь вопрос времени.

Грустно вздохнув, девушка прикрыла глаза, вспоминая его улыбку.

— Жаль, очень жаль.

Оля вошла в раздевалку, когда там уже никого не было. Первая смена уже ушла, вторая наверняка уже работала. Включив свет она заметила на столе кий, который даже не удосужилась убрать к себе в шкафчик. Мысленно выругавшись она взяла его в руки, ощущая холод лакированного дерева. Она провела пальцем по турняку и тот оставил еле заметную полосу. Кий был влажным.

— Вот же дуры криворукие! — выругалась она глядя по сторонам. В пустом помещении ей естественно никто не ответил. — Он же стоит как ваша месячная зарплата!

Аккуратно вытерев инструмент бумажными полотенцами, Оля бережно поставила его в шкаф.

Переодевшись она вышла из раздевалки и тут же услышала знакомый звук:

— Клэп… клэп… клэп…

Ее сердце вздрогнуло, учащённо забилось, но тут же вернуло свой темп едва эхом по пустому коридору пронеслись голоса Никиты и Славки. Отдав ей обеденное время они, вероятно, решили нагнать утраченное вечером. Она вдруг ощутила вину перед ними обоими. Ведь во многом Никита оказался прав. Вела она себя действительно как тварь.

— Может извиниться? — подумала она, но звонок мужа заставил отказаться от этой идеи. Она приняла вызов.

— Любимая, ну ты где? Я уже давно подъехал.

— Подожди минутку, я уже выхожу, — сказала Ольга и сбросила звонок. Снова услышав знакомые голоса и ощутив неприятные ощущения внутри она скривилась. — Извинюсь в другой раз. Завтра. Ну не умрут же они за это время, — собственная мысль заставила ее поёжиться. — Со словами нужно быть поаккуратнее.

Дом благоухал чистотой и порядком. Ни разбросанных вещей, ни игрушек, кухня отдраена до блеска. Даже печка сияла, как новая. Ольга расплылась в улыбке.

— И кого мне благодарить за подобный подарок?

— Это все они, — честно признался Серёжа указывая на своих детей. — Я лишь замотивировал их немного.

— Мы хотим в игровую комнату, — практически хором ответили они. — Папа сказал, что свозит нас. Ты ведь отпустишь?

— А как же уроки?

— Уже, — ответил Серёжа, обнял супругу и нежно чмокнул в щеку. — Мы все сделали. Кроме еды. Тут я оказался бессилен. Гайки крутить, гвозди вбивать — это мое, но кухня…

— Я поняла, — улыбнулась девушка. — Тут я и без вас справлюсь. Езжайте.

— Ура! — наперебой заголосили дети, обняли мамочку и побежали одеваться.

Вечер прошел спокойно, приготовление еды много времени не заняло, уборка за собой тоже. Выдалось непозволительно большое количество свободного времени. Завалившись на диван, девушка взяла в руки телефон и включила интернет. Изо всех щелей цифрового пространства хлынул поток информации. Кто-то писал в ВК, кто-то в Телеграмм и в Ватсапп, пестрили сообщениями групповые чаты по работе, школе и группе с одноклассниками…

— Господи! Я всего-то полдня его в руки не брала, — удивилась девушка, методично перемещаясь от одного социального пространства к другому. Кому-то отвечала, кого-то оставляла на потом, парочку же и вовсе закинула в ЧС — спам ее всегда раздражал.

Минут через сорок, выполнив свой «долг» перед людьми в ней нуждающихся, она хотела отбросить телефон в сторону, но тут на дисплее высветилось оповещение из Телеграмм-канала:

«Чудовищные кадры с места ДТП. Строго 18+»

Подобные вещи она не любила и попробовала смахнуть новость, но случайно ее открыла, а через секунду уже воспроизвелось видео.

Съемку производил явно гражданский человек. Он держал телефон перед собой и спускался с возвышенности, переводя камеру слева направо и обратно. Рядом виднелся знакомый мост через местную реку. Ей приходилось бывать там проездом много раз, поэтому узнала она это все без труда.

А тем временем съемка продолжалась. Оператор молчал, и тихо пробирался куда-то вниз. Показалась машина ДПС и карета скорой помощи, сотрудники полиции что-то тщательно царапали ручками стоя у капота своего авто, медики курили в стороне, за пределами натянутой разноцветной ленты. Шаги ускорились, а тряска камеры усилилась, вероятно, человек торопился пока на него не обращают внимания, чтобы заснять уникальные кадры. Оля вдруг испытала жгучее желание выключить. Люди ловящие хайп на крови и боли других людей были ей омерзительны, но тут в кадре показалась машина. Серая Ауди, которую она сразу узнала. Внутри все рухнуло вниз и она поставила видео на паузу.

Ольга колебалась. Она уже понимала, что может увидеть и очень боялась. В ее памяти Миша все еще был живым и здоровым и именно таким она и хотела его запомнить. Но было и то, что интересовало ее в этом кошмаре — попутчица Самойлова. Она помнила слова мужа и догадывалась, что увиденное ее шокирует, но она так хотела ее увидеть. Это иррациональное чувство возобладало над разумом и трясущийся кончик пальцев нажал на экран.

Машина быстро увеличивалась в размерах и уже легко можно было разглядеть и номер, и то, что в салоне кто-то находился. Две нечеткие тени виднелись в креслах сквозь блики на стекле. Под самой же машиной была огромная лужа натекшая, видимо, из салона.

Оператор приблизился в упор и попробовал заглянуть внутрь, но поскользнувшись в грязи рухнул. Телефон вывалился из рук, раздались отборные маты. Несколько секунд он потратил на то, чтобы вернуться к съемке заглянул в салон и… Оля увидела его…

Она много историй слышала про то как на лице перед смертью отображается весь ужас происходящего, как рот застывает в немом крике, как глаза впитывают последние мгновения до… Но Самойлов… он просто сидел в кресле с лицом не выражающими и толики страха. Его глаза были закрыты, а на губах застыла улыбка. Такая искренняя и счастливая, что ей показалось, что он не мертв, а просто спит и видит хороший сон, в котором он наверняка счастлив.

Из глаз брызнули слезы. Оля вдруг осознала как сильно ей его не хватает. Перед глазами пронёсся последний их вечер, его печальная история, его руки сжимающие грудь и горячие губы жадно впивающиеся в шею. А еще тепло… тепло разливающееся от низа живота и давящее на разум какой-то неестественной животной страстью. И этот его взгляд, такой же теплый, как и его поцелуи. Такой желанный и холод, которым сменился он в конце.

Поток мыслей снизошел на нее озарением. Она вдруг поняла все, что было скрыто от нее так долго. Все те годы, что она пыталась учить его, чтобы он играл лучше. Все те часы, что они провели вместе за одним столом. Все это нужно было не только ему. Все это нужно ей. Ей в первую очередь. И только с ним.

— Когда-нибудь ты все поймешь, — говорил он и был прав. Он всегда был прав. Он всегда все знал наперед. Теперь она понимала это столь же явно, как и видела его лицо в своем телефоне. — Ты сама захочешь меня поцеловать, но такой возможности уже не будет…

Эта фраза вызвала вспышку боли где-то внутри и сковало тело по рукам и ногам. Она ведь в действительности хотела этого последние недели и у нее даже была на это возможность, но струсила. Просто струсила и убежала. Если бы она знала… если бы осталась, то все было бы иначе. Она по-прежнему была бы на него зла, возможно, они бы еще раз поссорились, но он мог быть жив. И это главное.

Из собственных мыслей ее вырвало продолжение видео. Она с болью смотрела как камера смешается в сторону, видела руку Самойлова, что крепко сжимает руку пассажирки. Камера продвинулась дальше и она увидела ее. Всего секунда и следующий за ней грубый голос прервал съёмку. Она перемотала назад и остановилась на чертах пассажирки. Было в них что-то знакомое, будто она уже видела ее где-то, но качество изображения не позволяла разглядеть ее конкретнее. Только смазанный образ…

— Да кто ты такая, что посмела отобрать его у меня?! — выкрикнула она захлебываясь слезами. — Кто?!

Девушка сделала скриншот и полезла в браузер.

«Как улучшить качество фото?»

Ответов как обычно было море, но самым очевидным оказалась нейросеть. Найдя одну из общедоступных она загрузила фото и стала ждать обработки.

Процесс в несколько секунд показался ей целой вечностью и когда на экране высветилось доработанное изображение она в ужасе отшатнулась. Даже на фоне изуродованного лица она узнала до боли знакомые черты. С фото на нее смотрела она сама... Ну или человек по образу и подобию сильно схожий с ней. Та же длина и цвет волос, тот же тон кожи, даже ногти на правой руке, что лежала на коленях были такой же длинны формы и оттенка. Под свободной футболкой едва прорисовывалась грудь. Примерно так она выглядит в зеркале, но это не зеркало, а другой человек. Как такое возможно?

В голове яркой вспышкой пронеслись последние слова Никиты и рассказ Михаила. Может это она? Та самая… они случайно встретились спустя много лет, наконец поговорили, нахлынули старые чувства, желания и… так нелепо погибли в попытке побыть вдвоём.

От хаоса мыслей закружилась голова. Оля встала с кровати и побрела в душ. Нужно было умыться ледяной водой, чтобы убедиться, что это не сон. Но едва она сделала несколько шагов, ноги стали подкашиваться, а на глаза давить черная пелена. Она цеплялась за мебель и стены, но вскоре рухнула…

Глава 6

Ей снился закат. Такой красивый, необычайно яркий и теплый. Красные лучи заходящего солнца окрашивали горизонт в тысячи оттенков от розового до пурпурного. Но сквозь нависающие над ней беспросветной пеленой темных туч не проникало ничего, лишь широкая полоска вдали, подсвеченная исчезнувшим солнцем была единственным источником. Она струилась к ней на встречу, впитывалась в кожу, грела ее, пока она вдруг не услышала вокруг себя странный гул. Моргнув и потеряв визуальный контакт с миром всего на доли секунды, она открыла глаза и оказалась на пассажирском сидении авто. Перед глазами все так же сиял закат, на встречу которому она неслась. Вот только он немного потускнел и вместо красных оттенков струился холодными цветами глубокой, почти черной синевы.

Она ощутила на своей руке тепло и повернулась. Рядом сидел Михаил. Он был бледным, а лицо с потухшими глазами смотрело куда-то вдаль и не выражало ничего кроме спокойствия. Но губы были растянуты в довольной улыбке. В такой неестественно фальшивой, будто улыбался он через силу. Оля безмолвно вскрикнула и попробовала одернуть руку, но цепенеющее от нахлынувшего колючего холода тело не могло ничего сделать.

Оля почувствовала резкий толчок и всем телом ощутила как ее пытается вырвать из кресла неведомая сила. Она толкала ее вперед навстречу стихии состоящей из грязной ледяной воды и песка просачивающегося в уши, нос и рот. Захлёбываясь этой мутной жижей она пыталась сделать вдох и умоляюще смотрела на Михаила. Тот холодно и спокойно принимал свою судьбу. Он не пытался выбраться, он только смотрел на нее и держал за руку, не давая освободиться…

Оля открыла глаза с резким шумным вдохом. Было ощущение, что в ее легких все еще есть вода, а на зубах скрипит песок. Глаза видели мир сквозь мутную пелену, а сердце колотилось пытаясь выскочить из груди. Она лежала на полу продрогшая до самых костей, а тело трясло словно в предсмертной агонии. Ватные руки и ноги онемели и практически не слушались, и девушка из последних сил ползла в сторону душевой кабинки. Ей нужно было тепло.

Кое-как дотянувшись до смесителя Оля открыла горячую воду и почувствовала на коже обжигающие струи. Обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону, она смотрела куда-то вперед и повторяла всего одну фразу:

— Пожалуйста, отпусти… пожалуйста, отпусти… пожалуйста…

Чтобы прийти в себя ей потребовалось несколько часов, вначале она долго отогревалась в душе, потом выпила двойную дозу успокоительного, потом неожиданно для себя отключилась и лишь проснувшись посреди ночи наконец ощутила долгожданное облегчение.

В этот раз она не видела снов и была этому предельно рада, еще раз пережить собственную смерть Ольге не хотелось. Да и сомневалась она, что еще один раз ее организм выдержит.

Муж спал рядом и даже не подозревал о том какие мысли крутились у нее в голове, пока она пялилась в единственно выбранную точку на потолке. Спать совершенно не хотелось, да и страшно было. А что если все повторится снова? Таких реалистичных и пугающих снов она не видела никогда.

Она снова взглянула на фото в телефоне. В этот раз эта девушка не казалась ей столь похожей на нее. Может какие-то черты и были, но… она их больше не замечала. Или просто заставляла себя не замечать.

— Она погибла, а я жива, — успокаивала себя девушка. — Значит там не могло быть меня, а сон… это просто сон. Перенервничала. Бывает.

К утру она снова задремала и снова попала в тот злосчастный момент. Накатывающий приступ паники был уже не такой сильный да и до финала всего этого сумасшествия она не успела дойти — ее спас будильник.

На работу Оля пришла разбитая и сонная. Ночка выдалась тяжелая и это сказывалось на всем организме. Она плелась в раздевалку как сонная муха, не обращая внимание на проходящих мимо людей. Многие, поздоровавшись, лишь говорили что-то вслед, но и этого она тоже не слышала.

Открыв шкафчик девушка застыла в ступоре. Внизу, прямо под самым кием была небольшая лужица, а сам инструмент был покрыт испариной как бутылка с холодной водой летом. Она прикоснулась и сразу же одернула руку. Он был холодный. Намного холоднее температуры окружающей среды. По телу пробежалась легкая дрожь.

— Этому наверняка есть объяснение, — пробубнила девушка себе под нос и взяв со стола бумажные полотенца снова вытерла и кий, и лужицу в шкафу. Вернув все в исходное положение она одела рабочий халат и вышла.

До обеда она дотянула с большим трудом. Голова болела, глаза слипались, а мысли все время путались. Постоянно всплывали кадры из ночного сна. Она никак не могла объяснить его реалистичность и уж тем более не могла объяснить его связь с физическим состояниям. Она ведь явственно чувствовала холод, когда очнулась.

— Наверное, спазм сосудов на фоне стресса.

Войдя снова в раздевалку девушка бросилась к шкафчику и посмотрела в него. Кий по-прежнему стоял на месте, но теперь абсолютно сухой и теплый, каким и должен быть. Оля облегчённо выдохнула.

— Ну хоть что-то хорошее на сегодня. Значит с ума я точно не схожу.

Вполне естественное желание заставило взять инструмент в руки и наконец испытать его на деле. Обед же. А в обед, в отличии от коллектива, ее на автопилоте тянуло не набивать свой желудок, а за бильярдный стол. Но в этот раз она не ощутила энтузиазма от организма. Зевота намекнула ей, что на сегодня есть более приятное и нужное занятие. В этом она была согласна.

Обеденный сон не удался. Выспаться в помещении, где находятся не меньше десяти человек, которые тараторят без умолку задача и без того нетривиальная, а уж когда под окном, даже в законный перерыв работает бригада ремонтников со своими инструментами, то шансов на это еще меньше. Но подремать минут десять все же вышло. За это время она несколько раз проваливалась в полубред, который разрозненными тревожными кусками терзал ее мысли, заставляя вздрагивать и просыпаться от ощущения учащенного сердцебиения. Выйдя из раздевалки в полностью разбитом состоянии Ольга с ужасом поняла — день будет невероятно тяжелым. А ведь ей еще и переработка предстоит за прошлые прегрешения. И задержаться придется на неопределённый срок.

К вечеру она ненавидела всех и вся. Работа ее раздражала, коллектив бесил, начальство вымораживало так словно оно много лет целенаправленно дообило ей мозги с целью заглянуть в черепную коробку. Но не кидаться на всех только потому что ей хочется спать ума хватило и на том спасибо. Хотя усилий это стоило просто невероятных.

Выйдя в коридор с мечтами о кровати и крепком сне девушка закрыла за собой дверь и повернулась в сторону выхода. Но довольная улыбка мгновенно испарилась едва она услышала до боли знакомые звуки:

— Клэп… клэп.. клэп… — доносилось из глубины коридора, эхом впиваясь в ее уши. Она остановилась и прислушалась. Тишина. Ни шагов, ни разговоров, ни новых звуков.

— Показалось, наверное, — подумала она и сделала пару шагов. Эхо отразилось от стен и рвануло вглубь коридора, искажаясь и постепенно затухая. И тут снова…

— Клэп… клэп… клэп…

— Здесь есть кто-нибудь?! — крикнула она в пустоту и лишь теперь поняла. Там откуда доносился звук было абсолютно темно, а подсвеченный стол должен был давать какое-никакое, но все же освещение остального пространства. Ее бросило в дрожь и словно по заказу звуки повторились.

— Клэп… клэп… клэп…

Оля ощутила как у нее дрожит все тело, а ноги становятся ватными, но вместо того, чтобы просто уйти она медленно побрела на звуки в темноте.

— Клэп… клэп… клэп… — звук соударяющихся друг о друга шаров переплетался с тихим шорохом ее шагов и медленно затухал где-то вдали. Сердце колотилось, в висках стучало, а тело было напряжено как натянутая струна. Только тронь пальцем и она лопнет, но даже не смотря на напряжение она шла вперед.

Дойдя до просторного холла, она быстро прошмыгнула к его противоположной стене и нажала на выключатель. Свет вспыхнул и над столом, и на потолке. Она посмотрела и с ужасом отшатнулась.

Стол, который она видела уже сотни раз стоял в том же самом месте, но по его ножкам, собираясь из мелких капель текли маленькие струйки воды. Закрыв рот ладонью, чтобы не закричать, девушка сделала пару шагов назад и тут же чуть ли не всей кожей ощутила звук соударения шаров.

— Клэп… клэп… клэп… вторили они раз за разом, резонируя с ее сознанием. В ушах запищало и от боли в них Оля закрыла глаза. А когда открыла, то обнаружила нормальную картину. Стол, прикрытый чехлом был абсолютно сухим, а лужицы под ним испарились, будто их и не было. Не раздумывая над происходящим, она рванула к выходу, чувствуя всей кожей как вместе с погасшим за спиной светом тело обволакивает колючий холод. А в такт ее шагам все так же еле слышалось:

— Клэп… клэп… клэп…

Она влетела домой, совершенно не помня как здесь оказалась, сердце стучало, глаза от пульсирующей боли в голове лезли на лоб. Встретившись взглядом с мужем, она пробежала в спальню и достала упаковку успокоительного. Выковырнув четыре таблетки, она запила их водой из полупустой кружки стоящей на тумбочке рядом с кроватью и рухнула на нее, закрыв глаза. В голове крутились мысли, но все они были одна другой безумнее и Оля что было мочи гнала их от себя подальше, пока не почувствовала как паника медленно отступает.

В проходе, скрестив руки на груди, стоял ее муж и всем своим видом показывал, что жаждет объяснений. На это Оля лишь пробормотала что-то бессвязное и отвернулась от него. Обессиленное тело мгновенно отключилось.

Проснулась она от своего же собственного крика. Ей снова снился кошмар, но теперь его действия начинались за бильярдным столом. Миша снова рассказывал свою историю, Оля снова в нее верила. Он рыдал у нее на плече, а потом, схватив за руку, посмотрел ей в глаза.

— Всего один поцелуй и ты свободна, — прошептал он, но девушка влепила ему пощечину. Парень даже не дернулся и лишь закатил глаза. Его лицо побледнело, губы стали синими, а руки холодными словно ледышки. Он тянул ее к себе пытаясь сжать в своих объятиях, и она из последних сил била его не переставая. В какой-то момент он улыбнулся. — Это ты убила меня. Если бы не твое упорство, то я был бы жив. Мы оба были бы живы.

В тот же момент она снова увидела синий закат, а уже через мгновение летящую ей навстречу мутную жижу, в которой она тонула, умоляя ее отпустить. Но он больше ничего не говорил.

— Да что с тобой происходит?! — Серёжа тряс ее за плечи и глядя в глаза скрежетал зубами.

— Я… я не знаю… — расплакалась Оля. — Я вижу страшные сны и странные вещи происходящие вокруг. Я не знаю почему все это происходит. Я не знаю, не знаю, не знаю…

Муж увидев рыдающую супругу спокойно сел рядом и прижал ее к себе, поглаживая по волосам.

— Успокойся, Оленька. Все пройдет. Это просто нервы. Нужно успокоиться, отдохнуть, может отпуск взять и съездить куда-нибудь.

— Он говорит мне, что я убила его, — продолжила девушка. — А я не убивала его. Он сам виноват во всем.

— О ком ты говоришь? — настороженно спросил Сергей.

— О Самойлове, о Мише. Я нашла видео с места дтп и увидела ту, с которой он разбился. Она очень похожа на меня. Понимаешь? И с тех пор мне снится как мы тонем с ним в машине…

Супруг прижал ее к себе еще крепче.

— Ну, брось ты, милая. Это всего лишь сон. Ты давно его знала и, наверное, сильно переживала из-за его смерти? Это пройдёт. Тебе нужно просто успокоиться и все. Посмотри на меня.

Девушка неуверенно подняла глаза и Сергей вытер стекающие по щекам слезинки.

— Все пройдет. Ты веришь мне, — Оля неуверенно кивнула, бросилась ему на шею. Какое-то время она просто рыдала у него на груди, но с каждой минуты всхлипывания становились все реже, дыхание ровнее, а вскоре она и вовсе заснула.

На утро она почувствовала себя еще более разбитой чем вчера. Она беспокойно спала, много раз просыпалась и все время боялась закрывать глаза, но организм постоянно брал своё, медленно погружая ее в тревожный сон, раз за разом заставляя переживать свою собственную смерть. И не закончилось это ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Ей не помогали таблетки, не помогали советы психологов и психиатра. Оля все так же просыпалась по ночам, но уже не кричала и не билась в истерике, а просто переворачивалась на другой бок и тихо засыпала, проклиная себя и Самойлова, что даже после смерти не мог оставить ее в покое.

За все это время она столько раз видела свою смерть, что относилась к ней так же как и к чистке зубов перед сном или завтраку, обеду и ужину. Ей стало просто все равно, что с ней случится и даже в реальной жизни начали посещать мысли о суициде. Но ей было ради кого держаться и жить. А пока есть стимул есть и смысл продолжать страдать и бороться.

Но однажды утром она проснулась посвежевшей и отдохнувшей. В голове не было ночных кошмаров, а тело впервые за долгое время было готово не существовать, а жить. Она вдруг почувствовала мнимое ощущение свободы. Возможно, завтра все повторится снова, но сегодня нужно прожить день как следует.

Оля встала с кровати и напевая какую-то мелодию отправилась в душ. Следом накрасилась, навела маникюр и подобрала лучший из своих нарядов. Посмотрела на себя в зеркало.

— Ты просто красотка! — сказала она широко улыбаясь.

На работу ей нужно было во вторую смену и потому торопиться было некуда. Она спокойно прошвырнулась по магазинам ловя на себе жадные взгляды проходящих мимо самцов и купаясь во внимании и красоте этого мира вернулась домой.

Энергия била через край. Она убирала и готовила, стирала и гладила, но не ощущала усталости. Словно лет на десять помолодела. А уж когда вернулись из школы дети, то еще до выхода на смену успела сделать с ними все уроки, чтобы дать наконец отдохнуть бедному мужу, что за последний месяц взвалил на себя и работу, и детей, и домашние обязанности. Может только его поддержка и позволила сегодня проснуться такой как раньше?

Сказав деткам пока, Оля отправилась на привычное место работы. В последнее время ее руководство было сильно ей недовольно, но сегодня она покажет им всем. И даже в обед обязательно сыграет с кем-нибудь.

Последняя мысль отозвалась внутри толикой грусти, но она уже привыкла к этому и быстро отогнала это прочь. В конце концов нужно учиться жить дальше, не оглядываясь на прошлое.

Переодевшись, девушка зашла в отдел сияющая и цветущая. Ее приветствовали коллеги и даже начальство не смотрело так хмуро как раньше.

— Если сама себя не полюбишь, то никто не будет любить, — подумала она смотря на себя в зеркало умывальника. — А я себя очень люблю.

Послав своему отражению воздушный поцелуй она выпорхнула в коридор и тут же услышала знакомые звуки.

— Наверное, это ребята играют, — подумала она и быстрым шагом направилась к ним. — Пришло время извиниться за ту тварь, которой они меня считали все это время.

Натянув на лицо самую лучезарную из доступных ей улыбок, она вышла в холл и сразу лишилась дара речи. Там, склонившись над столом, стоял Самойлов и технично вбивал шары в лузу. Безошибочно, идеально точно и виртуозно. Как тогда.

В голове пронеслись тысячи мыслей, но каждую из них медленно вытесняли слезы бегущие ручьем. Она не верила ни своим глазам, ни ушам, ни ощущениям. Она боялась, что это просто очередной дурной сон и сейчас начнется то, что она видела сотни раз. Но шаблон рухнул, когда Миша поднял глаза. Он удивлённо посмотрел на нее.

— Ты чего, Оль? — сказал он с улыбкой. — Что, призрака увидела?

Девушка выронила из рук телефон.

— Ты… жив? — дрожащим голосом произнесла она.

— Ну уж точно не мертв, — сказал он и, подойдя к ней, нагнулся, поднял телефон с пола и вложил ей в руки. Она ощутила тепло его кожи и посмотрела на свой смартфон. И первое, что бросилось в глаза это время и дата — 16 апреля, 19:01.

И в этот момент пазл в ее голове сложился. Она наконец поняла почему все казалось ей странным, почему коллеги подшучивали над ней, когда она говорила о прошедших выходных. Она ведь называла даты, которые ещё не наступили. А ее чудесное исцеление? Все ее беды и безумия были всего лишь сном. Ужасным, но реалистичным сном без конца и края. Оля расплылась в улыбке, роняя на пол слезы счастья. Но кое-что ей все же не давало покоя. Эта мысль так долго сидела в ней, что она не могла не спросить. Пусть она будет выглядеть глупо и смешно, но все же…

— Много лет назад у тебя девушка, которая как две капли воды была похожа на меня. Как ее звали?

Самойлов расширил глаза и мгновенно помрачнел. Но потом снисходительно улыбнулся.

— Никита сказал, да? Вот же трепло!

— Имя? — повторила вопрос девушка, чувствуя как подкашиваются ноги.

— Ксения, — тихо ответил он.

Этого было достаточно и Оля бросилась к нему на шею, впившись в его губы до крови. Самойлов вначале замешкался, но быстро спохватился и ответил. Оторвавшись от губ и начиная осыпать поцелуями шею, ключицу, расстегнул пуговицу на ее блузке и прильнул к груди. Оля даже не стала сдерживать стон удовольствия и схватив его за руку потащила за собой. Под удивлённые взгляды охраны она вытащила Мишу за собой и снова поцеловала. Ее разум был затуманен желанием, а в глазах сияло адское пламя. Миша все понял и повел ее в сторону парковки, открыл пассажирскую дверь, приглашая внутрь, а сам занял место водителя и поцеловал Ольгу.

— Куда поедем? — спросил он с трудом оторвавшись от манящих губ.

— Туда, где нам никто не будет мешать, — ответила она слыша вдалеке грозовые раскаты. Раздался гул двигателя и авто тронулась с места.

— Я знаю такое место, — довольно прошептал Михаил и нажал сильнее на газ.

Выехав на трассу они оба увидели горящую вдалеке полосу красно-оранжевого горизонта открывающегося за хмурыми облаками. Миша посмотрел в глаза своей спутнице и протянул руку. Оля положила на его крепкую мужскую ладонь свою светлую, хрупкую и почувствовала как сильные пальцы сжимают ее. В голове пронеслись миллион тревожных мыслей, но она прогнала их все, оставив лишь одну:

— Разом больше, разом меньше, не все ли равно?

Эпилог.

Наши мечты всего лишь мутные воды.

Как выбрать путь? — дальше руки не видно.

Мы бросались в пучину игнорируя броды.

И захлебнулись у берега — очень обидно.

Мы любили друг друга, но не знали об этом.

Мы привыкли молчать, ловя жадные взгляды.

В груди все замерзало даже горячим летом.

Мы убивали друг друга и были этому рады.

Но то ли глаза открыли, иль обезумели оба,

Сделали шаг друг к другу — и сразу в бездну.

Мы так мечтали с тобой о любви до гроба.

И где мы теперь? Нам самим хоть известно?

Мы тонули во мраке бездумной страсти,

Грели друг друга, но оступились малость.

Мы хотели свободы, но оказались во власти…

Тяжелых оков… Какая жалость.

Небо давит на нас слепя лучами заката.

О наших чувствах минутных никто не узнает.

И лишь только ладонь твоя в ладони сжата.

Рокот наших сердец захлебнувшись стихает.

Наши мечты всего лишь мутные воды,

И лишь холодный поток нас с тобой укроет.

Мы утонули в чувствах позабыв про броды.

Мы ошибка друг друга, но она того стоит.