Последний шанс Гесса

Глава 1. Селеста

«Статья 14.3: При контакте с гибридными ядроидами класса „Ядро-Альфа“ инспектор обязан проверить сертификат модификации. Несертифицированные модели подлежат немедленной изоляции». ¹

«Селеста Маринэр» величественно вплыла на орбиту курортной планеты, словно огромная серебристая чайка, рассекающая космические просторы. Её обтекаемый корпус, украшенный голографическими узорами, переливался в свете обеих звёзд этой далёкой от центра системы.

Наблюдая за приближением зелёно-голубого шара Селесты, Нэрис стояла у панорамного окна каюты класса люкс. Планета-курорт раскинулась перед ней во всём своём впечатляющем великолепии: кристально чистые океаны, изумрудно-зелёные пятна геометрически точных архипелагов и причудливые узоры кружевных облаков.

Встав рядом, Макар Аверин приобнял жену за плечи. Его пристальный взор был устремлён не столько на роскошь планетных пейзажей, сколько на профиль возлюбленной. Гесс делал вид, что не смотрит на них, отрешенно-отсутствующе пялился в голоэкран показаний бортового компьютера и печально вздыхал. Только пальцы ухоженных рук глизаенца нервно постукивали по консоли, выдавая напряжение.

— Красиво, правда? — тихо произнёс Макар, не отрывая глаз от супруги.

— Действительно, — она слишком быстро ответила, тщетно пытаясь скрыть явную дрожь в голосе.

Оглянулась, поймав пристальный взгляд глизеанца, и зябко повела плечами.

Им всем сейчас было непросто. Три года разлуки, бесконечные перелёты, секретные миссии мужа — всё это оставило свой след в хитросплетении отношений их необычной семьи². Этот союз безусловно был выгоден всем троим, и даже Аверин смирился с решением Нэрис. Но… с тех пор слишком многое изменилось.

Коротко ей улыбнувшись, Гесс кивнул на дисплей, где мигала до боли знакомая всем космическим путешественникам надпись:

«Добро пожаловать в будущее! До прибытия на космическую станцию осталось… минут. Приготовьтесь к стыковке со станцией. Время предполагаемого прибытия в пункт назначения: — сорок имперских минут».

Белокожий и бритоголовый гигант на первый взгляд оставался традиционно спокоен. Только Нэрис видела совершенно другими глазами. И отчетливо замечала его серо-коричневую усталость и пронзительную желтизну раздражения. Гесс молча терзал себя все эти годы. И девятая по счёту жена консорт-протектора помочь ему ничем не могла. На Глизе законные браки не расторгались.

Послушно рассевшись в посадочные кресла, путешественники замерли. Корабль начал замедлять ход, плавно опускаясь к орбитальной станции. Мимо плыли другие космические суда: роскошные многокрылые яхты, тяжёлые и несуразные торговые балкеры. Хищные профили крейсеров орбитальной охраны бросали опасные тени на плоскости станции. Огромный космический порт, где каждый корабль становился частью вселенского хаба маршрутов.

Впереди семью Оранг-Авериных ждал курортный сезон на Селесте. Имперский месяц, который должен был расставить все точки над i в их запутанных отношениях. Сможет ли это чудесное приключение сгладить острые углы равнобедренного треугольника? Никто из них точно не знал и старался не думать об этом.

Когда «Селеста Маринэр» мягко пристыковалась к орбитальной станции, в тоннеле воздушного перехода их встретила группа сопровождения. Рослые, темнокожие люди в униформе пронзительно-красного цвета почтительно расступились. Моргнул голосканер, пискнул тоненьким звуком сигнал портового идентификатора.

Прибытие состоялось. Нэрис тут же поморщилась. Макар тихо фыркнул, подхватив жену под руку и увлекая вперёд. Гесс привычно оглядывался по сторонам, замыкая стремительное движение их троицы. Ни один из них не заметил приветливых улыбок персонала — все мысли туристов были сосредоточены на другом.

Небольшое воздушное такси плавно оторвалось от посадочной площадки орбитальной станции и устремилось к поверхности планеты. Через круглый панорамный иллюминатор открывался захватывающий вид на восточное побережье Селесты.

— Ну что, драгоценные прибывающие туристы, готовы к отдыху? — разглядывая проплывающие внизу пейзажи, Гесс, наконец, позволил себе сдержанную улыбку.

— Отдых? Я успел позабыть это странное слово… — Макар устало потёр переносицу, в его голосе проскользнули нотки заметного облегчения.

— Зато теперь у нас есть целый месяц гарантированной сервисом безмятежности, — Гесс указал вниз, где из воды выступали шестигранные изумрудные острова. — Видите белые точки? Это частные виллы на сваях. По информации «КосмоШокера» каждая стоит как средний космический крейсер.

Нэрис старалась расслабиться, разглядывая переливы оттенков океана: от нежно-бирюзового у берега до глубокого сапфирового в открытом море. Между островами скользили водные такси, похожие на серебристых рыб, а над ними парили воздушные суда, яркие и элегантные, словно экзотические птицы.

— А вон там, — Гесс к ней наклонился, тут же поймав на себе яростный взгляд Макара, и кивнул на цепочку островов, ярко сверкающих в солнечных лучах, — Видите? Это и есть Золотые острова. Их так назвали из-за особого песка, рукотворного. Он каким-то особенным образом отражает свет местной звезды.

— Красиво, — нехотя признал Макар, поиграв желваками. — Я и не знал, что наш Оранг читает желтые каналы.

— Да уж, природа здесь постаралась, — Нэрис позволила себе лёгкую усмешку, бросив едва укоризненный взгляд на мужа.

— Искусственный интеллект, спроектировавший ландшафт, поработал на славу… — Гесс равнодушно пожал плечами, явно давая понять, что не разделяет возможных восторгов и колкость Макара его не задела. — Мне больше нравятся настоящие экосистемы.

— Типа твоей биостанции? — Нэрис ласково усмехнулась ему, Макар громко фыркнул и отвернулся.

— Типа Земли или Глизы… — Гесс шутку не поддержал.

— Самое главное здесь, — это уровень безопасности, — произнёс вдруг серьезно Аверин, взглянув на него. — Селеста позиционируется как территория безграничной свободы и непревзойденного комфорта.

— О да, это правда! — Гесс неожиданно развеселился и подмигнул им обоим. — В “КосмоСплетнике” пишут, что даже пираты проводят здесь отпуск. Специальная зона отдыха для космических разбойников.

— Предлагаешь поверить скандальным каналам и расслабиться окончательно? — Макар не удержался от сдержанного смешка. — Сам-то сможешь проделать подобное?

— О, поверь, у меня ещё множество скрытых талантов… — Гесс откинулся в эргокресле, наконец-то позволив себе широко улыбнуться.

Тем временем их воздушное такси приближалось к главному острову архипелага. С высоты птичьего полёта были видны белоснежные пляжи, утопающие в зелени виллы и причудливые сады, спускающиеся к самой воде.

— Ну что, отдыхаем? — вставая из кресла, Гесс легко потянулся и широко раскинул руки.

Нэрис кивнула, пытаясь ему улыбнуться в ответ. Впервые за долгое время она ощутила, как напряжение отступает. Возможно, этот отпуск действительно станет тем, что им нужно — временем для размышлений и окончательного примирения.

Воздушное такси мягко снижалось, направляясь к посадочной площадке одной из вилл, неожиданно расположенной на отдельном крохотном островке.

После короткого приземления у трапа их встретила красивая и рослая молодая женщина с кожей цвета красного дерева с медным отливом и уложенными в сложную причёску длинными зелёными волосами. Глядя на гостей огромными, чуть раскосыми зелёными глазами, она широко улыбалась, и лицо её выражало весь спектр нечеловеческой радости и обожания.

Внимание Нэрис тут же привлёк длинный и полосатый хвост, угрожающе извивающийся за широкой спиной краснокожей.

— Добро пожаловать на Золотые острова, уважаемые гости, — низким и мелодичным голосом произнесла хвостатая женщина. — На всё время пребывания здесь, я — ваш бессменный и безотказный куратор. Позвольте представить вам весь персонал нашего острова.

В то же мгновение из-за пышных тропических кустов справа выскользнула высокая желтокожая девушка с серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Её кошачьи ушки едва заметно подрагивали, а хвост с изящным бантом на конце обвил стройные ноги облачённой в купальный костюм необычной красавицы.

Практически сразу же из недр тени возвышающейся слева старой пальмы появился молодой мускулистый мужчина с золотистой кожей и радужными волосами, собранными в небрежный хвост, перетянутый простым шнурком. Мило торчащие острые ушки парня украшали маленькие золотые серёжки.

Увидя его, Гесс громко фыркнул и отвернулся. После всё ещё памятных событий на Зигейне³, он болезненно относился к подобным экспериментам с физическими параметрами человека разумного.

От веранды навстречу гостям тут же двинулась миниатюрная женщина с переливающейся бронзовой кожей и фиолетовыми локонами длинных волос. Её хвост плавно покачивался в такт движениям, а ушки были украшены крошечными кристаллами.

— У меня зарябило в глазах, — крякнул тут же Макар.

Краснокожая укоризненно взглянула на него и поджала пухлые губы.

— Позвольте представить моих коллег: — прозвучало прохладно. — Лира, — куратор указала на желтокожую девушку, тут же решительно порозовевшую, — наш главный администратор; Райт, — кивок на золотистого парня, — специалист по безопасности; и Элара, — жест в сторону бронзовой женщины, — управляющая спа-комплексом.

— Это что-то новенькое, — пробормотал Макар, обмениваясь с Гессом многозначительным взглядом.

— А это наши технические сотрудники, — продолжала куратор, ничуть не смущаясь и указывая на двух молодых существ, робко выступивших из-за колонны. Юноша с изумрудной кожей и розовыми волосами застенчиво помахал рукой, а девушка цвета расплавленного золота с бирюзовыми косичками вежливо поклонилась. Нэрис отстранённо отметила, что все они, несмотря на фантастическую внешность, двигались с удивительной грацией и изяществом. Словно танцующие… ядроиды?!

— Надо же… — Гесс усмехнулся, разглядывая всю эту пёструю компанию. — Похоже, владельцы планеты-курорта нашли лазейку в имперских законах.

— Действительно, — тут же вмешалась куратор. — Согласно закону, мы обязаны иметь отличительные признаки. При этом никто не запрещает нам быть максимально похожими на людей.

Возражать ей не было смысла. Они не для этого прилетели сюда. Молча переглянувшись, вся троица двинулась вслед за куратором.

Коттедж, к которому их подвели, поражал воображение комфортной лаконичностью и красотой интерьеров. Белоснежный фасад с перламутровым отливом плавно переходил из геометрических форм в органические изгибы, создавая впечатление живого организма.

Панорамные окна с голографической тонировкой меняли прозрачность по желанию владельца, а также могли проецировать изображения окружающего космоса или любых других пейзажей. Наружные стены украшали встроенные солнечные панели и системы сбора космической энергии, замаскированные под декоративные элементы.

Знакомя гостей с умным домом, куратор порхала по холлу, увлечённо показывая и рассказывая. Гесс уныло опёрся о полупрозрачный косяк входной группы и вперился в неё тёмным взглядом. На обычных людей это действовало безотказно: они тушевались и оставляли в покое их всех. Ядроид же не умолкала…

— Обратите внимание: — отодвинув плечо глизеанца от косяка, она красными пальцами пробежалась по вставке в прозрачную стену. — Входная группа представляет собой бесконтактную систему: при приближении к двери активируется голографическая панель распознавания, после чего прозрачный силовой щит плавно сдвигается в сторону. Видите? — она строго спросила Макара, стоя́щего рядом. Тот только молча плечами пожал. — Внутри дом поражает своей футуристической минималистичностью! — куратор стремительно развернулась и бросилась в холл. — Передвижные стены-экраны позволяют легко трансформировать пространство под любые нужды. Умная система климат-контроля подстраивается под каждого жителя индивидуально. Встроенный кухонный модуль трансформируется из стены, создавая полностью оборудованную кухню. Дизайн ванных комнат вы тоже можете изменить под себя. Их заполнение регулируется одним касанием!

Макар громко зевнул.

— Вы закончили? — вежливо поинтересовалась несчастная Нэрис. — Мы можем здесь расположиться?

— Я вам помогу! — громко вскрикнула тут же куратор и развернулась. Гесс зарычал обречённо. — Особое внимание привлекает центральная спиральная лестница, обвивающая внутренний сад с искусственной гравитацией. Видите? Вон она! Не дожидаясь ответа, ядроид рванула куда-то налево.

— У неё есть выключатель? — уныло поинтересовался Макар. Или пульт управления?

— Боюсь, нам придётся дослушать её до конца… — Нэрис тихо вздохнула и медленно обняла мужа. Тот сразу расслабился и улыбнулся.

— Растения в вашем саду подсвечиваются специальными лампами, имитирующими солнечный свет, а встроенные системы очистки воздуха создают идеальный микроклимат! — донеслось до них издалека.

— Создатель, заткните её… — простонал громко Гесс.

— Каждая спальня имеет собственный мини-сад и капсулу для быстрого восстановления организма!

— Я уже ненавижу человекоподобных ядроидов…

— Ваш оснащён системой нового поколения, управляемой как голосовыми командами, так и через телепатический нейроинтерфейс!

— Неужели? — произнесла удивлённая Нэрис.

— Милая… — её муж тут же ткнулся лбом в тёплый женский затылок и доверительно прошептал: — А ты аккуратно попробуй. Запретов же нет? Нэрис с явным сомнением бросила взгляд на Гесса. Тот усмехнулся и ей подмигнул.

— Сразу бы так и сказали! — примерно минуту спустя прозвучал грустный голос куратора. — В гостиной для вас накрыт ужин.

— С этого нужно было начинать! — звонко чмокнув жену, Макар тихо шепнул ей на ухо: — Ты просто прелесть, моя золотая!

— Погодите! — краснокожая больше не излучала радушного жизнелюбия. Подойдя к узкой панели у входа, она набрала на ней сложную комбинацию цифр, выпуская из ниши очередного ядроида. — Ваш персональный ассистент Ия. Миниатюрная и прехорошенькая молодая женщина с серебристой кожей и нежно-розовыми волосами почтительно поклонилась на старый имперский манер.

— И вторая помощница — Ас. Другая девушка оказалась с золотистой кожей и волосами цвета морской волны. Обе были настолько похожи на людей, что Нэрис невольно опять покосилась на их коротенькие хвосты и едва заметные ушки.

— Мы в вашем полном распоряжении, — пропела восторженно Ия, — и готовы исполнить любые желания наших гостей. Что именно им приказала прекрасная Нэрис, мужчины не знали. И вряд ли хотели узнать. Но когда девушки вышли, Макар рвано вздохнул и пробормотал себе под нос:

— И как мне ходить теперь голым по спальне?

— Брось! — хмыкнул Гесс. — Ты же слышал? У них нет эмоций, только безупречное исполнение желаний гостей. Расслабься и наслаждайся. В конце концов, Нэс просто выгонит их.

Нэрис подошла к окну, разглядывая закат. Океан переливался всеми оттенками розового и золотого, а в саду мерцали крошечные светящиеся насекомые.

— Гесс прав, — подумала она вслух. — Предлагаю расслабиться и наслаждаться.

— Да-а-а-а! Макар подхватил её на руки и широко улыбнулся, — месяц без всяких погонь, перестрелок и шпионских игр. Это будет непросто, но вместе мы справимся!

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Подзаголовок на обложке: «Разрешайте конфликты, изолируйте угрозы, сохраняйте спокойствие. И помните: если ядроид улыбается вам слишком искренне — это статья 14.3»

² Согласно официальному мультипликативному свидетельству о браке серии ПГ №15478/23”, на момент событий в этой книге у Нэрис Авериной-Оранг было два мужа. Первый, фактический и любимый супруг, отец их совместных детей, — адмирал Внешней разведки Космических сил Империи Деус, легендарный землянин Макар Аверин. Второй муж, вступивший в брак в статусе консорт-протектора (не супруга), — старый друг, известный ксенобиолог, соправитель независимого мира Глизы, Гесс Оранг. Детали этой семейной саги описываются в предыдущих книгах серии “Солнечные лица”. ³ Памятные события на Зигейне описываются в третьем томе серии “Солнечные лица” книге: “Рассвет закату вопреки”

✸✵✸

©Нани Кроноцкая 2025 специально для author.today

Глава 2. Двое и трое

«Статья 77.5: При взаимодействии между членами экипажа разного пола всегда необходимо помнить о том, что в условиях невесомости все гендерные предрассудки теряют вес.

Примечание: согласно статистике, смешанные экипажи справляются с кризисными ситуациями на 24,7% эффективнее однородных. Оставшиеся 75,3% времени уходят на разрешение бытовых конфликтов, которые, впрочем, всегда укрепляют командный дух».¹

Нэрис Аверина-Оранг☛

Я открываю глаза и несколько мгновений просто лежу, разглядывая потолок, переливающийся голографическими узорами. Спальня утопает в полумраке, лишь первые лучи рассвета робко пробиваются сквозь панорамные окна.

Совсем ещё рано.

Встаю с кровати, утопающей в невесомо-мягких подушках, и накидываю лёгкий фиолетово-синий халат, вчера вечером небрежно брошенный на спинку резного полупрозрачного кресла. Ткань приятно холодит кожу.

Прохожу по мягкому ковру, напоминающему травяной луг, и направляюсь в спальню Макара. Вспомнив вчерашнюю сцену, невесело усмехаюсь. Проводив меня накануне ровно до входа сюда, Рик* замер, признавая за мной непременное право распоряжаться обоими нами. Которым я тут же воспользовалась, задвинув прозрачную перегородку прямо перед его носом. Жестоко? Он сам виноват. От их с Гессом бесконечных самцовых пикировок я невыносимо устала…

Его кровать пустовала. Обычных следов человеческого присутствия тоже не наблюдалось. Встревожившись было, себя успокоила. Возможно, он просто встал ещё раньше меня. На него это очень похоже.

Стараясь вести себя как можно тише, на цыпочках выхожу в круглый холл, в который ведёт крохотный коридорчик от спален. И сразу же замечаю обоих мужчин. Они стоят, развернувшись к окну, и смотрят на дивный рассвет, поднимающийся над океаном. Напряжённые позы, голоса приглушены.

— … без шансов, — слышу я слова Рика.

— И что, по-твоему, я должен сделать? — Гесс явно нервничает.

Я не решаюсь сканировать их. Они оба каким-то непостижимым образом давно научились ощущать моё присутствие.

— Исчезнуть? — в голосе мужа отчётливо слышится горечь.

— Так просто? — Гесс невесело усмехается.

— Просто дай мне возможность… — Рик медленно разворачивается к нему. Он прищуривается. — И будь честен с ней до конца. Раз уж начал.

Я замираю, не решаясь войти. Их напряжённый разговор обнажает всё то, что терзало меня все последние месяцы.

— Знаешь, — Гесс глубоко вздыхает и неожиданно отворачивается. — Правда редко бывает приятна. Обещать не могу, но попробую.

Я отступаю в тень коридора, чувствуя ком где-то в горле. Истина…

Три года мы с адмиралом имперской разведки Макаром Авериным пытаемся сохранить наш брак. Несмотря на пугающее расстояние, секретные миссии и растущую пропасть непонимания.

Всё это время Гесс старался быть рядом со мной. Он оставил науку, вернулся на Глизу и впрягся в политику.

Некогда блестящий космический биолог, Оранг теперь проводил свои дни в каменных коридорах правительственного дворца Глизы, осваивая тонкости межпланетной дипломатии и балансируя между древними традициями и современными вызовами. Вместо изучения экзотических форм жизни он грыз своды законов и протоколы заседаний. Всё это время он оставался со мной. И с моими детьми. Владик с Мирой родились на Глизе и три года росли в поместье на острове, подаренном Гессом. Ради чего это всё?

Ещё декаду назад мне казалось, что ради меня. Что же теперь изменилось?

— Нэрис? — голос Рика заставляет меня крупно вздрогнуть. Попалась…

Они оба медленно оборачиваются в мою сторону.

Я тут же натягиваю улыбку и отвечаю, сонно хлопая глазами:

— Слишком утро. А почему вам не спится?

— Сплетни Внешней разведки тревожат, — быстро отвечает Гесс, и я замечаю, как Макар бросает на него короткий взгляд.

— Интриги, скандалы, расследования? — входя в холл, я рассеянно улыбаюсь.

— Да, солнышко, — Макар подходит ко мне, осторожно берёт за руки. — Служба не отпускает, прокля́тая. Гессу не терпится всё разузнать.

Рик не умеет мне врать. Они оба и не пытаются это скрывать. Мой мудрый супруг совершенно определённо знает о том, что произошло накануне отбытия на Селесту. И что теперь мы все трое оказались в ситуации, из которой нет простого выхода.

— Может, позавтракаем? — осторожно предлагаю я, пытаясь разрядить повисшее напряжение и оглядываясь на Гесса. — У нас впереди длинный день.

Тот растерянно кивает, снова пряча глаза.

Мы молча проходим в столовую, где уже сервирован довольно большой круглый стол. Нам широко улыбаясь, ядроиды вытянулись у стены. К счастью, вчерашнее мысленное указание они обе прекрасно усвоили, излишнего рвения не проявляют.

— Доброе утро! — серебристая Ия тут же делает шаг в нашу сторону и поклоняется. — Позвольте предложить вам план на день?

Неужели я погорячилась, её похвалив?

— Попробуйте.

Почувствовав лёгкий укол совести, я совершенно неграциозно плюхаюсь на высокое эргокресло. Устройство послушно принимает удобную для меня форму и пододвигается ближе к столу.

— Сегодня открыты три великолепных варианта досуга, — вкрадчиво произносит Ия. — Первый — осмотр затонувшего древнего города, второй — полёт в бухту драконов, где обитают удивительные существа с планеты Тритон. Или, возможно, вас заинтересует шоу «Шторм»? Целое море адреналина, вы сможете прикоснуться к…

Макар, уже устроившись за столом с чашкой кофе, усмехается:

— Боюсь, что за пределами тихой Селесты адреналина нам хватит с избытком.

Я морщусь, придвигая к себе крохотную полупрозрачную чашку. Пахнет божественно. Рик умудрился нас всех пристрастить к древнему земному напитку, и оговаривая все детали нашего отдыха на Селесте, я отдельно указала его в разделе «особые пожелания».

— А мне кажется, это должно быть зрелищно… — возражаю я чисто из вредности. — Но, пожалуй, давайте начнём с осмотра города.

Не с драконов, которые явно могли быть интересны для Гесса. Ловлю взгляд мужа. В его глазах столько насмешки, что мне тут же невольно становится стыдно за свою детскую выходку.

Гесс, всё это время подчеркнуто-равнодушно изучающий кофе, наконец поднимает глаза:

— Откуда здесь древние города? На рукотворной планете… Вся эта красота — не более чем искусная декорация.

— И что с того? — стараюсь говорить легко и не смотрю в сторону Рика. — Главное, что это красиво.

Макар широко усмехается и добавляет:

— Да, Гесс, сам же знаешь: иногда иллюзии могут быть намного заманчивее реальности.

Мне немедленно захотелось покинуть столовую. Предварительно вылив на голову Рику свой кофе.

Гесс лишь молча пожимает плечами, но я замечаю, как его пальцы нервно стискивают чашку. Как же мне всё это надоело!

Не дождавшись от меня внятного ответа, Ия подаёт знак золотистой Ас (вот её имя!) и ядроиды живо приносят наш завтрак: свежие глизеанские фрукты, к которым я пристрастилась, круассаны с любимой Авериным сладкой начинкой и бутерброды с икрой земных рыб.

Получив мой мысленный приказ, серебристая Ия удаляется отдавать соответствующие распоряжения. Удобно быть телепатом.

Пока мы завтракаем, стараюсь не смотреть на мужчин. Их напряжённо-алые ауры пульсируют в унисон, создавая почти болезненное свечение. Это становится невыносимым… После рождения близнецов я попросила Гесса временно подавить мои специфические способности, существенно осложнявшие жизнь молодой матери.

Он попытался помочь. Он всегда исполнял мои просьбы с какой-то болезненной тщательностью. Дотошнейшим образом изучив все особенности Зеро — моей симбиоты, он действительно эффективно ослабил её влияние. Теперь я могу «видеть» лишь самые сильные чувства людей. И эта остаточная способность тоже всерьёз усложняет нашу семейную ситуацию.

Мы снова молчим, каждый погруженный в свои мысли. Макар время от времени пытается завести разговор о последних новостях, но Гесс отвечает односложно, а я не стараюсь поддерживать их беседу.

После завтрака, когда мы расходимся собираться в поездку, замечаю, как Гесс задерживается у окна, глядя вслед удаляющейся золотистой Ас.

Уже стоя на залитом солнечными лучами широком крыльце, наблюдаю, как на посадочную площадку плавно опускается гибридный лукс. Его корпус переливается всеми оттенками радуги, а прозрачная крыша кабины медленно складывается хрупкими лепестками. Судно мягко касается земли, издавая едва слышный шипящий звук.

Осторожно меня отодвинув, Рик первым направляется к луксу, привычно скользя взглядом по корпусу. Гесс следует за ним, и, немного помедлив, я двигаюсь в сторону лукса. Короткая лесенка-манипулятор плавно подхватывает меня, опуская в салон. Меня здесь встречает порядком забытый, но оттого ничуть не менее приятный запах разгорячённого металла и озонаторов. Удивительно. Всё это время казалось, что я никогда не соскучусь по бесконечным прыжкам и полётам. Ещё как соскучилась.

Рик уверенно занимает место пилота, но я замечаю, как Гесс бросает на него короткий оценивающий взгляд. Мгновение подумав, мой муж с ним соглашается и уступает. Ущипните меня. Аверин и не за штурвалом.

Коротко усмехнувшись, я быстро осматриваюсь. Здесь тоже красиво. Интерьер салона поражает своей изящной простотой. Прозрачные перегородки создают впечатление невесомости, увесистые эргокресла словно бы плывут в воздухе. Центральная консоль управления, которую занимает теперь крупное и мускулистое тело Гесса, плавно трансформируется, меняя конфигурацию в зависимости от режима передвижения. Мягкое голубое освещение. Встроенные в пол динамики даже во время полёта наполняют салон мерными звуками моря.

Прав был Рик, мне больше точно не нужно штормов.

Устроившись в уютном углу салона, прикрываю глаза, тут же чувствую, как он садится рядом и притягивает меня к себе.

— Привет. Я соскучился.

Молчу, осторожно устроив затылок у него на плече. Рик одним лёгким движением вынимает гравитационную заколку и выпускает косу из тугого узла. С тихим шелестом она падает мне на грудь. Вздыхаю. Гесс снова прав. Правда действительно редко бывает приятна. И лгать себе — неблагодарное дело. Я ведь тоже всё это время ужасно скучала. И сделала невероятную глупость… Зачем? До сих пор себя не понимаю.

Аура Рика становится яркой, оранжевой — признак внутреннего напряжения. За что я так с ним? Знала же, на что шла, оставаясь с Авериным.

Открыв глаза, упираюсь взглядом в широченную спину Гесса. Какой же он всё-таки огромадный… Глизеанец задумчиво изучает текст технического сообщения, мерцающего на голоэкране пилота, его пальцы быстро пробегают по сенсорной панели. Неожиданно замечаю, как он едва заметно вздрагивает, словно от боли, когда активирует систему управления. Лукс плавно поднимается в воздух, его крыша мутнеет, превращая прогулочный кораблик в компактный летательный аппарат.

Мы взлетаем всё выше, и сквозь линзу прозрачного пола я невольно любуюсь тем, как целая россыпь Золотых островов расстилается под нами, словно древний амфибийный сад.

— Кстати, а знаешь, что странно? — вдруг произносит Макар, осторожно касаясь рукой моего голого колена. На мне лишь короткие шорты и топ. День обещает быть жарким, и все мы одеты легко. Даже слишком. — Нас с вами трое, а ядроидов двое.

Привычным движением прикоснувшись к запястью, разворачиваю перед мужем ленту голоэкрана.

— В перечне услуг действительно указан третий ядроид, — пробежавшись глазами по списку, задумчиво сообщаю обоим мужчинам. — Интересно, куда её подевали?

Не отрывая взгляда от панели управления, Гесс коротко усмехается:

— Даже среди искусственных созданий сложно найти подходящую мне.

Рик тихо хмыкает, ласково гладя меня по колену. Лукс плавно набирает высоту, и в этот момент я замечаю, как один из экранов над Гессом мерцает, показывая странное искажение в данных о системе навигации.

— Что это? — не удержавшись, спрашиваю, нервно тыкая пальцем.

Гесс резко оборачивается, его непроницаемое лицо остаётся серьёзным:

— Кто-то желает проверить мой навык полёта в режиме ручного пилотирования… Похоже, нам предстоит небольшое приключение.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Подзаголовок на обложке: «Разрешайте конфликты, изолируйте угрозы, сохраняйте спокойствие. И помните: если ядроид улыбается вам слишком искренне — это статья 14.3».

²Рик — эту форму имени Макара Аверина Нэрис дала ему во втором томе цикла «Солнечные лица», книге «Солнечный ветер». Мужское имя Рик считается производным от древнегерманского слова «ric», что означает «могущественный» или «властный». Воин-правитель, военный лидер. Но самому Макару всегда больше нравился глизеанский перевод этого имени: Рик — «Ветер».

✸✵✸

Глава 3. Ловушка

«Статья 14.7. О природе предсказуемости и её последствиях

Инспектор Флота должен помнить: любая система, демонстрирующая избыточную предсказуемость в своём поведении, требует особого внимания.

Примечание: При обнаружении аномально идеального поведения необходимо провести комплексную диагностику всех систем и установить повышенный уровень наблюдения.»¹

Нэрис Аверина-Оранг☛

Лазурная роскошь островов проплывала прямо у нас под ногами. Изумрудные кольца атоллов, белоснежные пляжи с розовыми отливами — всё словно вырезано рукой гениального мастера-ювелира.

— Красота, да? — шершавым подбородком Макар потерся о мое плечо, не убирая ладони с колена. И легко, как ни в чём не бывало, бросил в спину Гессу, напряженно следящему за панелью управления: — Кинь им сервисное сообщение. Сомневаюсь, что каждый турист в состоянии пилотировать лукс в ручном режиме.

Гесс не ответил. Я выпрямилась, отворачиваясь, и прижалась лбом к прохладной прозрачной стенке перегородки. Пролетая над выпуклым куполом очередного острова, мы снижались. Внизу, в воздухе среди густых шапок перистых листьев каких-то мне неизвестных деревьев, мелькнула стайка шестикрылых созданий — синих, как вечернее небо Земли. Скрытые динамики донесли их мелодичную песню. Завораживающе-красиво.

Почему даже здесь мы умудряемся находить приключения? Вопрос риторический…

Остров скрылся из виду, и лукс дрогнул, зависая над бирюзовой гладью океана. Гесс провёл ладонью по панели управления, отключая последние автоматические системы. На экране мигал красный индикатор: “Сбой навигации”.

Совершенно спокоен и сосредоточен. Впрочем, как и Макар. Они оба всегда ухитрялись воспринимать новые вызовы как нечто само собой разумеющееся.

— Центр управления Селестой, идентификатор 776-Эпсилон, — голос Гесса звучал хладнокровно. — Фиксирую сбой в навигационной матрице. Запрос на удалённую диагностику.

Ответ пришёл мгновенно. Раздался полный радостного энтузиазма голос ядроида:

— Системы функционируют в штатном режиме. Ошибок не обнаружено. Рекомендуем проверить нейроинтерфейс пилота. Приятного отдыха на Селесте!

Гесс громко фыркнул и развернулся обратно.

— Они ещё и обвиняют меня? — резко двинув рукой, он тут же замер, напряженно вглядываясь в голоэкраны.

Лукс накренился, плавно соскальзывая к воде. Я вцепилась в кресло, но ожидаемого удара не последовало: корабль мягко лег на поверхность, выдвигая четыре широкие лапы гидрофойлов, словно ленивая морская черепаха.

— Прибыли, — Макар легко потянулся и встал, подавая мне руку. — Впереди у нас увлекательная подводная прогулка. Которая выбрала ты, моя золотая. Готова?

— Макар, проверь гидроскафандры, — неожиданно бросил ему в спину Гесс. — Мне всё это не нравится…

Мой муж замер, тёмная бровь вопросительно поползла вверх. Выразительная сцена длилась несколько долгих мгновений, и…

— Рик молча развернулся, обошёл наши кресла, двинувшись в сторону сейфа с экипировкой.

Я ошарашенно перевела взгляд на Гесса. Тот колдовал над панелью, словно не заметив этого короткого эпизода. Рик, сосредоточенно чертыхаясь, возился со скафандрами. Непривычно видеть его подчиняющимся. Да я вообще в первый раз наблюдаю подобное!

— Нэрис, твой маячок, — Гесс протянул мне устройство, его пальцы на миг задержались на моих. — Ты можешь использовать биосвязь, ещё помнишь, как эта штука работает? Дай сигнал, если заметишь…

— Обязательно, — перебила я, резко забрав свою руку. — Спасибо, что напомнил.

Пряча взгляд, Гесс невесело усмехнулся. В нашу последнюю ночь на Глизе именно он запретил мне пользоваться биосвязью. Как же быстро мужчины отказываются от собственных решений…

— Всё в порядке, можно спускаться! — от внимания Рика не ускользнуло возникшее напряжение. Его спокойный и пристальный взгляд снова был красноречивей всех слов…

Спуск под воду обернулся феерией света. Солнечные лучи, преломляясь в толще воды, рисовали на руинах кружева теней. Рик плыл рядом, его голограмма-маркер маячила слева. «Держись ближе», — его мысль коснулась моего сознания лёгким толчком. Биосвязь экономила воздух.

Я зачарованно наблюдала, как солнечные лучи, проникая сквозь толщу воды, рисуют на ажурных стенах причудливые узоры. Город казался призрачным дворцом, возведённым из расплавленного золота и хрусталя, его призрачные башни и арки уходили вглубь, в сине-зеленую бездну.

Притянув меня ближе, Рик замер в воде и крутил головой, словно ребёнок в парке развлечений.

— Видите это? Как написано в проспекте, город представляет собой образец классической доимперской архитектуры Деуса. Должен вполне компетентно заметить: они себе льстят. Муляж без малейшей претензии на достоверность.

— Ты слишком строг, — я взяла его за руку и потянула туда, где сквозь толщу воды заманчиво поблёскивала высокая золотистая арка. — Хочу поснимать нас вдвоём. Твои родители уже спрашивали, почему мы не присылаем им кадры нашего отпуска. И детям покажем потом.

Рик ничего не ответил. Если бы он чаще общался с нашими с ним детьми, он был бы отличным отцом. Но… увы и увы. Все эти три с лишним года адмирал Макар Аверин был женат на Внешней разведке космического флота, хранил верность ей и пестовал тоже её. И я не могла его упрекнуть — сама сделала этот выбор. Теперь нам обоим придётся учиться жить с этим. Всем троим, если уж совсем точно: Гесс нашим с Авериным детям был куда в большей мере отцом.

Втащив под ажурную арку неубедительно упирающегося супруга, я выпустила из браслета скафандра крохотный фотодрон. Серебряной рыбкой порхая вокруг нас, он отбирал наиболее удачные кадры и отправлял их в эфир. Массивная фигура Гесса темной тучей маячила неподалеку, молча и мрачно. Видя это, Рик вошел в раж и позировал вместе со мной. Давно уже нам не было так весело.

Неожиданно вокруг нас забурлила вода. К поверхности со дна устремились столбы воздушных пузырей. Я физически ощутила волну незримого взрыва. Огромная подводная арка над нами начала крениться, её тени стремительно искажались. Время словно замедлилось.

Рик рванул меня за руку, тут же крепко прижав к себе. В тот момент я заметила, как его маячок на мгновение замерцал, прежде чем загореться пронзительно-алым. Он ранен?! Сильные руки обняли меня, закрывая собой, словно крепким щитом. Арка всё же сложилась, со всех сторон стенами нас запирая, как будто в ловушке.

Монолит темной фигуры огромного Гесса словно застыл с нами рядом. Оглянувшись на нас, он на мгновение замер. Я не слышала, но физически ощущала напряженный диалог между мужчинами. Их ауры полыхали оттенками синего. Сосредоточены и хладнокровны. Развернувшись к нам спиной, Гесс оперся руками в прозрачную балку над нашими головами и начал действовать с привычной расчетливой точностью. Его руки обхватили холодную сталь балки, словно массивные тиски грузового ядроида.

Рик, обхвативший меня еще крепче, явно, быстро оценил ситуацию и коротко произнес:

— Слева она зацепилась! Там выступ, качни на себя!

Услышав его, я вдруг поняла, уже много лет мы не общались вот так, все втроём с помощью мысленной биосвязи. В моей голове голос мужа звучал спокойно и уверенно. Даже чуть иронично, как и всегда в критических ситуациях. Он намеренно дал мне услышать их диалог. Я физически чувствовала его страшное напряжение. Рик был словно затянутая до упора стальная пружина.

Одной рукой по-прежнему крепко обнимая меня, он выбросил из браслета короткий яркий луч портативного анализатора и осторожно водил им по балке. Гесс замер.

— Так, теперь плавно, не торопись…

— Принял, — молчавший до этого Гесс отозвался, и я нервно вздрогнула. Не думала, что он позволит и мне себя слышать. Не после той ночи на Глизе. Его массивная фигура словно окаменела.

Луч анализатора Рика пробежал по прозрачной балке, высвечивая слабые места конструкции.

— Видишь крупную трещину? Она идёт от выступа. Если качнёшь влево, балка соскользнёт по нему, как по направляющей, — добавил Рик, не прерывая физического контакта со мной. Его голос в моей голове звучал почти небрежно, но я чувствовала, насколько быстро работает его мысль. Ультрамариново-синий — цвет чистого разума.

Гесс медленным, плавным движением переместил руки вдоль балки, находя новые точки опоры.

— Нужно точно и быстро… — в моей голове прозвучал его голос.

— Именно, — подтвердил Рик. — Ещё немного левее. Рывок должен быть сильным, и следи за наклоном стены, она может…

Бросив взгляд на ту самую золотистую стену, о которой Рик говорил, я похолодела. По всему выходило, что у нас всех будет лишь одна попытка. Малейшая неточность — и ловушка захлопнется, превратившись в могилу.

— Знаю, — оборвал его Гесс, медленно переступая ногами. — Следи за своей, я затылком не вижу.

Его массивные руки, словно тиски, обхватили прозрачную балку. Рик, держа меня за спиной, быстро оценил ситуацию и начал подавать короткие команды:

— Левее! Ещё немного…

Его голос звучал спокойно и уверенно, как всегда в критических ситуациях. Я чувствовала, как его тело напряжено, готовое к резким движениям. Одной рукой он по-прежнему крепко обнимал меня, второй упираясь в ту самую стену.

Гесс двигал балку так медленно, что мне поначалу казалось — он просто стоит к нам спиной. Но потом между стенами показалась спасительная щель. В неё хлынул поток яркого света, ослепивший меня на мгновение. Я судорожно вцепилась в предплечье мужа, стараясь не закричать. Шире, шире, светлее.

Когда просвет стал достаточным, Гесс протиснулся в него боком, одной рукой всё ещё упираясь в прозрачную балку. Рик передал меня ему в руки, перехватив смертоносную горизонталь на плечо и одновременно сканируя пространство вокруг нас. Вытолкнув меня в просвет, Гесс перехватил тяжесть на руки и упёрся коленом в стену, позволяя Аверину тоже выйти наружу.

— Готов? — бросил он Гессу, уже оборачиваясь на ходу — ни одного лишнего жеста, только чёткие, выверенные действия.

— Есть! — ответил Гесс, и в этот момент я увидела, как его тело изогнулось в странную, почти неестественную позу — он готовился к решающему рывку.

— Выход! — мысленно скомандовал Рик, и в тот же миг Гесс совершил плавный, но мощный толчок, используя выступ как направляющую.

Балка, словно гигантский маятник, начала смещаться влево, окончательно роняя всю неустойчивую конструкцию. Звон разбивающегося хрусталя оглушил меня.

— Чисто! — Гесс, кажется, сделан из стали.

— Уходим наверх! — рявкнул Рик, одним сильным движением разворачивая меня к себе лицом и прижав ещё крепче. Я почувствовала, как за нашей спиной пронзительно зажужжало — активизировались струйные двигатели скафандров. На поверхность воды нас буквально выкинуло, как боевые торпеды.

Вода вокруг бурлила, а Рик не выпускал меня ни на мгновение. Оглянувшись назад, я увидела, как над водой парит наш лукс. Заметив людей на воде, катер включил красный сигнал бедствия, в тот же миг внизу корпуса приоткрылись круглые окна, откуда выплыли мягкие плавающие ленты спасательных манипуляторов. Они скользили по воде, протягивая нам свои «руки помощи».

— Держись! — мысленно скомандовал Рик, и я почувствовала, как одна из лент обхватила нас обоих. Гесс, вынырнувший следом, ухватился за другую.

Лукс начал медленно нас подтягивать по трапу. Я чувствовала, как моё сердце колотится — не столько от страха, сколько от невероятного облегчения. Мы снова выжили. Вопреки злому року или чьему-то преступному умыслу? Об этом у нас ещё будет время подумать.

Когда мы достигли пассажирского люка, Рик, всё ещё держа меня в объятиях, помог забраться внутрь. На его левом плече мерцал алым светом детектор физических повреждений.

Не тратя времени на разговоры, Гесс сбросил скафандр и тут же занял место пилота, его руки уверенно легли на управление. Дорога на виллу не заняла много времени...

Девушки-ядроиды встретили нас с искусственно-слащавыми улыбками, не выглядели растерянными и не придали значения ране на плече Рика. Пока Гесс связывался с центром, я собственноручно её обработала, с немалым трудом их заставив предоставить аптечку и сообщить куратору о происшествии. Ответ не заставил себя долго ждать:

— Рада слышать, что путешествие вам понравилось! Диагностика лукса не выявила никаких отклонений. Ваши физические показатели тоже в норме! Кроме того…

— Выключи эту сервову курицу! — я не могла удержаться от резкости. — Похоже, все тут считают нас идиотами.

Рик, морщась от прикосновения антисептика, ответил:

— А мне даже нравится. Завтра мы обязательно полетим к этим, как их…

— Тритонианским драконам… — произнёс тихо Гесс, и в его голосе я не услышала ожидаемого энтузиазма космического биолога.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Подзаголовок на обложке:

«Разрешайте конфликты, изолируйте угрозы, сохраняйте спокойствие. И помните: если ядроид улыбается вам слишком искренне — это статья 14.3»

✸✵✸

Глава 4. Когда кто-то не спит

«При выявлении завышенных показателей уровня комфорта внешней среды, (превышение стандартных условий проживания, аномально высокий уровень сервиса, необоснованные привилегии) личный состав обязан активировать протокол “Перепроверка-42”: провести полную инвентаризацию снаряжения, проверить системы связи на наличие помех, осуществить верификацию местных контактов согласно протоколу В-3.»¹

Просторное светлое помещение в центре виллы можно было назвать на земной манер: гостиной. Кольцо мягких диванов вдоль стен образовывало уютный оазис для отдыха и общения. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на сад с экзотическими растениями, чьи причудливые формы — острые шипы, спиральные лианы, пульсирующие цветы — словно сошли с полотен сюрреалистов.

В центре помещения располагался прозрачный кофейный столик с встроенной голографической панелью, а над ним парила легкая дымка ароматизированного воздуха, создавая ощущение присутствия в дорогом спа-салоне. Свет проникал через матовое стекло в потолке, создавая теплое, рассеянное освещение, которое подчеркивало плавные линии мебели и придавало помещению особое, почти магическое очарование.

Вот на этот столик Нэрис и усадила Макара, не обращая никакого внимания на его вялые возражения. Полуголый Аверин состроил страдальческий вид и покорно позволил жене обрабатывать рану на плече.

Подойдя к мужу вплотную, она снова невольно залюбовалась им. Сделав головокружительную карьеру во Внешней имперской разведке и став адмиралом, он внешне практически не изменился. Под гладкой светлой кожей все так же плавно перекатывались литые мышцы, всё та же атлетическая подтянутость выдавала в нём профессионального воина. Даже сейчас, в расслабленном положении, его тело сохраняло ту особую, хищную собранность, которая появляется у людей, привыкших быть всегда начеку.

Нэрис, сосредоточенно нахмурив брови, склонилась над плечом мужа. Её тонкие пальцы ловко распаковали блок с медицинским пластырем-регенератором. Вокруг них в воздухе парила легкая дымка ароматизированного пара — смесь ванили и морской соли, — создавая почти медитативную атмосферу, которая, впрочем, никак не успокаивала Макара.

— Ну вот, — протянул он, делая вид, что напряженно разглядывает причудливые формы экзотических растений за панорамными окнами, — теперь у меня есть метка Селесты. Будет, что вспомнить на кладбище.

Его вялая попытка пошутить повисла в воздухе. Пока Нэрис продолжала внимательно осматривать рану, Гесс, присев на один из низеньких эргопуфиков рядом со столиком, внимательно наблюдал за процессом, его каменное лицо было непроницаемо.

Женские пальцы бережно разглаживали гибкую мембрану, пока та не слилась с кожей, превратившись в едва заметную серебристую плёнку. Макар рвано вздохнул, стиснул зубы и нервно поежился под её прикосновением.

— Мне кажется, что подлопаточная мышца всё-таки повреждена, — обеспокоенно произнесла она, оглядываясь на Гесса. — Может быть, стоит вызвать оволятор?

Поймав взгляд старого друга, тот понимающе усмехнулся и встал, наклонившись над столиком и нависая всем телом над Нэрис. Внимательно осмотрев плечо Макара, медленно отстранился и покачал головой.

— Обычный ушиб, хоть и обширный. Пластырь справится не хуже капсулы. К тому же, — тут Гесс усмехнулся, — наш друг выглядит слишком довольным, чтобы жаловаться на серьёзные травмы.

Все еще сидя на столике, Макар пожал здоровым плечом.

— Да уж, приключение вышло что надо! — тут он не выдержал и притянул к себе Нэрис, ощутив под пальцами её тонкую талию. — Войдет в нашу семейную историю. Кстати, вы видели кадры с обрушившейся аркой? Дрон продолжал всё снимать, я уже отобрал пару серий… Покажу нужным людям, посмотрим, что скажут.

Нэрис неодобрительно покачала головой, но её тревога постепенно уступала место улыбке.

Макар утянул жену к себе на колени, но поймав внезапно остекленевший взгляд Гесса, она неожиданно изменилась в лице, побледнев.

— Голова разболелась, — тихо произнесла Нэрис, освобождаясь из рук Аверина и плавно соскальзывая со столика. — День выдался нервным, мигрень не заставила себя ждать. Прости, Рик, я пойду прилягу.

Макар нахмурился, его пальцы инстинктивно сжались в пустоте.

Гесс, бросив другу чистую футболку, мягко ей выговорил:

— Ты снова пытаешься всех опекать. Мы и сами отлично бы справились. Перенервничала, устала, а эти новые медчипы не купируют приступы мигрени. Теперь её принято считать нормальным, естественным состоянием. Проводить тебя в спальню?

— Не стоит! — легко отмахнулась Нэрис, уже двигаясь в сторону выхода, её шаги были чуть менее уверенными, чем обычно. — В моей аптечке есть капсулы. Приму душ и сразу же полегчает. Отдыхайте и вы, день действительно выдался сумасшедший.

— Хорошо, — зачем-то сказал Гесс, наблюдая за тем, как она уходит, её фигура растворялась в полумраке коридора. — Если что, мы здесь.

Макар промолчал, провожая жену нечитаемым, пристальным взглядом.

Когда дверь её спальни с тихим шелестом закрылась, Гесс развернулся к Макару и тихо спросил:

— Может, всё же поужинаем? Выпьем…

Тот гулко сглотнул, медленно натянул футболку и покачал головой. Потом развернулся и выдавил, пристально глядя на друга:

— Как думаешь… стоит?

— Зачем ты спросил? — Гесс невесело улыбнулся, уголки губ напряженно дрогнули. — Не пытайся опять на меня это скинуть. Сам же все видел и знаешь, что…

— Тогда я пойду. Будь другом, не подпускай к нам этих… — Макар кивнул в сторону коридора, откуда могла появиться Ия или Ас.

Гесс беззвучно рассмеялся, легко махнув рукой.

— Вполне безобидные куклы. Иди уже, не тяни. Если что…

— Даже и не подумаю.

Гесс понимающе кивнул, наблюдая, как друг исчезает за дверью спальни Нэрис. В гостиной снова воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким шелестом экзотических растений за панорамными окнами и далеким шумом прибоя.

Расслабляюще. Тяжко вздохнув, он все же заставил себя встать. После сегодняшнего подводного эксцесса это было непросто. Ведь давно уже не ребенок… Спина отозвалась тупой болью, знакомой до мелочей. Мышцы казались свинцово-тяжелыми. После резкого выхода из-под воды в глазах до сих пор плясали разноцветные пятна. Каждый шаг Гессу давался с трудом, будто тело успело забыть, как правильно передвигаться по суше, отвыкло от земной тяжести.

У входа в столовую его встретила Ас — золотокожая ядроид. Её волосы цвета морской волны были собраны в сложный узел, открывающий длинную шею.

— Господин Гесс, — произнесла она мелодичным голосом, звонко растягивая все гласные. — Чем я могу быть полезна?

— Я хотел бы поужинать на открытой веранде, — попросил он задумчиво, не отрывая взгляда от панорамного окна с видом на темнеющее море.

— Желаете что-то конкретное из напитков? — уточнила ядроид, грациозно склонив голову и лукаво ему улыбнувшись из-под пушистых ресниц.

— Коньяк, — ответил Гесс, чуть помедлив. — Древний напиток, земной. Он у вас был отмечен в реестре. И что-нибудь лёгкое из закусок.

Ядроид кивнула, ему широко улыбнувшись в ответ и немедленно вышла, прикосновением пальцев к стене открыв незаметный проход в сторону кухни. Проводив её пристальным взглядом, Гесс раздвинул стеклянную стену и неторопливо шагнул на площадку веранды.

Прохладный вечерний бриз тут же коснулся его разгоряченного лица, принеся с собой едва уловимый аромат морских водорослей и ночных цветов. Розоватое местное солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая океан в оттенки расплавленного золота и кровавой охры. Волны лениво накатывали на берег, оставляя кружева пены. Гесс глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этой редкой, непозволительной роскошью — тишиной и одиночеством.

Через несколько минут ядроид вернулась, неся поднос с ужином. Её шаги по деревянному настилу были бесшумны.

— Вот ваш коньяк, — произнесла она, расставляя приборы на вызывающе-пустом круглом столе. — К нему я подобрала оливки с лимоном, вяленые томаты, сырное плато. Немного земных фруктов, как вы и просили, и тёмного шоколада для десерта.

Гесс опустился в эргономичный шезлонг, наблюдая нейтральным взглядом за её движениями.

— Будут еще пожелания, господин биолог? — ядроид взмахнула ресницами и весьма недвусмысленно улыбнулась. — Я могу скрасить ваш ужин.

Гибко прогнувшись, Ас наклонилась к шезлонгу, демонстрируя весьма увесистое содержимое откровенного декольте короткого форменного комбинезона. Запах её искусственной кожи, сладковатый и химический, смешался с ароматом коньяка.

— Предпочту одиночество, — ответил Гесс, не отрывая взгляда от темнеющего горизонта. Его голос звучал ровно, но в глубине карих глаз промелькнула тень явно читаемого раздражения.

Ядроид помедлила, явно не ожидая подобного. Её соблазнительная улыбка чуть дрогнула по краям.

— Как пожелаете, господин биолог, — произнесла она, грациозно выпрямляясь, словно заводная кукла. — Если передумаете, знайте — я всегда к вашим услугам.

С этими словами она плавно развернулась и направилась к выходу с веранды, покачивая бёдрами в такт походке. Гесс проводил её усталым, равнодушным взглядом.

Снова оставшись один, он взял бокал с коньяком, ощутив прохладу хрусталя, и сделал небольшой глоток. Напиток обжег горло приятным теплом, а его терпкий, дубовый аромат смешался с соленым морским бризом, создавая причудливую, дисгармоничную симфонию запахов. Оранг закрыл глаза, позволяя усталости взять верх, и на мгновение ему показалось, что весь этот день был лишь дурным сном.

Мысли упорно возвращались к Нэрис и Макару. Несмотря на все их разногласия и противоречия, эти двое стали близки для него, как никто и никогда прежде. Их дети родились в его доме, делали свои первые шаги у него на глазах, и ему порой даже казалось, что он знает их лучше родителей. Владик с его упрямым взглядом, Мира с её смешливыми ямочками… Его сердце неловко сжалось.

И Маруся… сероглазая девочка, младшая из Авериных, беззаветно и много лет влюбленная в Гесса. Разве он мог ей ответить взаимностью? Нет. Не тогда, когда рядом с ним Нэрис. Марусин же безрассудный побег на другой край галактики с каким-то синим чудиком до сих пор отзывался странной, тупой болью в сердце глизеанца. Он помнил её глаза — такие же яркие, как у брата, но с каким-то особенным, упрямым блеском, свойственным только ей.

Гесс поднял бокал в сторону заката, наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают небо в пурпурные и индиговые тона, словно гигантский синяк.

Не пора ли задуматься о себе? Несмотря на вполне солидный по земным меркам возраст и девять браков за плечами, у него так и не появилось собственных детей. В его жизни всегда было слишком много чужих судеб, требующих его внимания, его заботы, его жертв. Видимо, такова его доля — заботиться о других, забывая о себе. Как тогда, на Глизе, когда он стоял на краю пропасти и, глядя в глаза лучшей из женщин, понимал, что должен спасти её от непоправимого шага, пусть даже ценой собственных чувств и будущего счастья. Правда, как всегда, оказалась горькой.

Звуки, доносившиеся из открытого окна спальни супругов — сдавленный смех, приглушенный стон, — словно специально напоминали о том, чего у него нет и не будет. Громкие женские вздохи и низкие стоны Макара, сплетающиеся с настойчивым шумом прибоя. Он невольно представил на месте Макара себя… Странное, запрещённое чувство — одновременно и болезненно-острое, и притягательное. “Интересно, как бы всё сложилось, если бы…”

Нет.

Гесс не притронулся к ужину. Сделав последний глоток коньяка, ощутив его огненную дорожку в груди, он отставил бокал и поднялся. Достаточно малодушных самокопаний и несбыточных фантазий. Решение было им принято. И, судя по происходящему за стеной, он опять не ошибся ни в чём. Они нужны друг другу. А он… он нужен им обоим именно таким. Стражем. Другом. Запасным вариантом.

Спальня встретила Гесса таинственным полумраком и прохладной свежестью ароматизированного воздуха. Шагнув под струи курортного душа, он уперся ладонями в гладкую, прохладную стену, опустил гладко выбритую голову и разрешил себе наконец-то забыться. Брызнувшая упругими, горячими струями вода смешивалась с невесомой взвесью светящихся нанокристаллов, щекочущих кожу. Массажные форсунки, встроенные в стены, нежно, почти любовно массировали каждую уставшую мышцу, каждую зажатую связку.

Боль и усталость словно стекли с Гесса вместе с водой, унося в слив тяжесть дня. Выйдя из душа разгоряченным и мокрым, он даже не стал утруждать себя сушкой — голым рухнул на гладкие, шелковисто-прохладные простыни огромной прозрачной кровати. Подняв взгляд к потолку, он обнаружил, что над головой раскинулся огромный живой аквариум, где кружили в причудливом танце ярко фосфоресцирующие карпомедузы, похожие на хрустальные колокольчики, и серебристые рыбы-дракониды с длинными, причудливо переливающимися крыльями. Их мерцающие силуэты создавали на потолке причудливые, подвижные узоры, гипнотизируя усталый взгляд.

Утомлённый размышлениями, он лежал и бессмысленно пялился на рукотворное великолепие. Окно спальни было плотно закрыто, и никакие тревожные звуки не нарушали спокойную тишину ночи. Только шум моря, вечный и убаюкивающий.

Медленно прикрывая глаза, он соскальзывал в долгожданную дрему, когда вдруг заметил легкое движение у двери — едва уловимый скользящий звук. Ни на миг не задумываясь, молниеносно скатился с кровати, и в один длинный, тягучий прыжок оказался у входа, блокируя его своей массой.

Навстречу ему плавно выступила сереброкожая Ия. С огромным трудом удержавшись от пары-другой выразительных, но нецензурных эпитетов, Гесс отступил на шаг, красноречиво глядя на незваную гостью сквозь полумрак.

— Господин, — произнесла она тихо, её голос был сладок, как сироп, — я здесь, чтобы скрасить вашу ночь и удовлетворить ваши самые изысканные желания.

Гесс в ответ громко, презрительно хмыкнул, уже не стесняясь.

— Знаешь что, дорогая, — рыкнул он раздраженно, скрестив мощные руки на груди. Не смущаясь своей наготы, неторопливо прошествовал обратно к кровати, снова лег, перевернулся на бок, подпер щеку ладонью и демонстративно зевнул. — Я, конечно, ценю твое лестное предложение, но предпочитаю держать свои фантазии при себе. И от сомнительных развлечений с малоизученными роботами тоже воздержусь. Риск для здоровья, понимаешь ли.

— Но это часть сервиса курорта, — попыталась ему возразить рукотворная красавица, её голос сохранял слащавую ровность, но в глазах мелькнуло что-то холодное, сканирующее.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил задумчиво Гесс, указывая ей на дверь властным жестом. — Слишком уж много "дополнительных услуг" на этом вашем курорте. Возвращайся к своим обычным обязанностям. И выключай режим "соблазнения". Он тебе не к лицу.

Она ушла, но перед этим бросила на него странный, задержавшийся взгляд из-под светлых ресниц. Как будто не просто оценивала, а сканировала.

Гесс откинулся на спину, закрыл глаза и попытался уснуть, но беспокойные мысли, как назойливые мошки, продолжали крутиться в голове: может быть, это банальная паранойя? Усталость? Но что-то упорно, на уровне древних инстинктов, подсказывало ему, что за парадным фасадом безупречного комфорта курортов Селесты происходит нечто гораздо более серьёзное и куда менее приятное, чем им всем сейчас кажется…

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

✸✵✸

Глава 5. Есс

«Статья 7.5: Первичные визуальные параметры объекта имеют приоритет над системными логами. Интуиция, признанная устаревшим биологическим артефактом, сохраняет статистическую эффективность в 92,3% случаев при идентификации угроз категории „Скрытый паттерн“. Примечание: Если объект вызывает диссонанс между эстетическим совершенством и инстинктивным отторжением — см. ст. 14.3 (подраздел „Улыбки повышенной искренности“).

Рекомендация: Изолировать. Задать контрольные вопросы. Не моргать.»¹

Утро началось с появления нового ядроида. О его благополучном прибытии возвестил перезвон громкой связи, перебудивший всех спящих.

— Доброе утро, уважаемые гости Селесты! — казалось, от назойливого энтузиазма, громогласно звучавшего в голосе куратора, поморщились даже танцующие в потолочных аквариумах трёхмерные рыбы. — Рады сообщить прекрасную новость: в рамках эксклюзивного сервиса «Персональный ассистент премиум-класса» и в ответ на ваши настойчивые просьбы организовано дополнительное сопровождение отдыха. Наша очаровательная помощница-ядроид ожидает одобрения для начала обслуживания согласно высочайшим стандартам курорта. Её присутствие позволит насладиться ещё более комфортным отдыхом в атмосфере абсолютного релакса и изысканного сервиса.

Слова её театрального монолога прогрохотали, рассыпавшись гулкой дробью по крыше ещё спящей виллы.

Гесс подскочил на кровати… и тут же плюхнулся обратно, обнаружив полностью прозрачную стену фасада спальни. Открытие удивило, но не разозлило его. В отличие от голодисплея, внезапно возникшего над ложем, и знакомого женского лица, взирающего оттуда с выражением приторно-радостного обожания.

Глизеанец никогда не стеснялся своей наготы, но в самый интимный момент утреннего пробуждения бестактное вторжение посторонних заставляло его ощущать себя уязвимым.

Шервы сожри этих человекоподобных ядроидов!

В то же мгновение из соседней спальни донёсся приглушённый низкий вскрик и глухой удар. Услышав это, Гесс сделал второе неприятное открытие: окно его спальни оказалось распахнуто, хотя он точно помнил, что лично вчера запретил системе управления его открывать, активировав режим максимальной звукоизоляции.

Тихий сонный смех Нэрис отозвался эхом. Видимо, это Макар рухнул с кровати. Действительно, «доброе» утро.

— Что за… — начал было Гесс, приподнимаясь, но замер и замолчал, заметив странно-заинтересованный взгляд куратора.

— Вы предоставили нам третьего специального помощника…— спокойно произнесла Нэрис.— Но он был заявлен еще в предварительном списке базовой комплектации виллы, разве не так?

Чуткий слух Гесса уловил знакомый аверинский рык. Куратор же продолжала сиять нестираемой улыбкой, будто не замечая пикантности создавшейся ситуации. Или намеренно её культивируя?

— …и готова выполнять функциональные обязанности согласно утверждённому графику, — завершив театральную паузу, благополучно договорила она, нарочито растягивая слова.

К шервовым жабрам такие нормы! — внезапно взорвался Макар. — Согласно статье 47.2 Кодекса о Личной Неприкосновенности, каждый гражданин Империи имеет право на сохранение конфиденциальности интимной сферы жизни и защиту от несанкционированного доступа в пределы личных границ!

Куратор снисходительно замолчала на мгновение, затем продолжила с самоуверенной гордостью: — Это инновационная разработка нашего научно-исследовательского центра. Уверена, вы оцените несомненные преимущества сотрудничества с новым ассистентом.

Гесс краем глаза заметил движение за прозрачной стеной. Приподнявшись, он увидел незнакомую фигуру у входа.

— Если соблаговолите дать разрешение, помощница приступит к соответствующим обязанностям, — протараторила быстро куратор.

Нэрис громко вздохнула и твердо ответила: — Мы не готовы решать сейчас… — тут Макар громко фыркнул. — Дайте нам время проснуться и выйти из спален. Пусть ваш ядроид подождёт.

Куратор радостно просияла, словно ждала именно этого.

— Превосходно! Малышка, ты можешь остаться. Как только… подопечные будут готовы к непосредственному знакомству, тебя немедленно пригласят!

…Уже через четверть имперского часа Аверин метался по спальне, едва не снося эргомебель. Раздражение бурлило в нём, выплёскиваясь в резких движениях — мужчина яростно отшвырнул подготовленную накануне одежду, решительно потребовав немедленно заменить её на «соответствующую оговорённому заказу».

Макар капризничал громко и демонстративно. Его неприятно задело не столько вторжение ядроида, сколько сама принципиальная возможность вмешательства в их семейную жизнь.

Сохраняя воистину ледяное спокойствие, его закалённая браком супруга наблюдала за бурей со стороны. Уютно устроившись в мягких объятиях эргокресла, она через нейроинтерфейс видера корректировала меню грядущего завтрака и отдавала распоряжения двум девушкам-ядроидам.

Островок стабильности в хаосе утра.

Гесс, беззвучно возникший в раздвинутом настежь дверном проёме, выглядел как воплощение эмоционального диссонанса: растерянный взгляд, хмурый вид, виноватая улыбка. Даже его, обычно невозмутимого, это утро вывело из обычного равновесия.

Нэрис, бросив оценивающий взгляд на вопреки всем прогнозам одетого мужа, выскользнула из кресла, кинула видер Макару и первой направилась в холл. Мужчины, переглянувшись, молча последовали за ней.

Гесс ловил себя на странном тоскливом предчувствии. Не было никаких объективных причин для безотчётной тревоги — рядовые сбои сервиса, не более. «Надо сразу прописывать жёсткие правила приватности… Или здесь это не принято?»

Выйдя в холл, он едва сдержал усмешку. Их уютная вилла окончательно превращалась в аквариум. Макар с Нэрис напряженно замерли у ставшей прозрачной стены, и рассматривали стоявшую за ней незнакомку так пристально, словно это был экзотический экспонат.

Гесс мог их понять.

Ядроид выглядела… удивительно. В утреннем свете её хрупкая фигурка казалась практически призрачной, эфемерной.

Белокожая. В галактике белые люди встречались действительно редко. Уникальная и неустойчивая мутация: лишь горстка экзопланет ещё сохранила такой фенотип. Странный выбор для Селесты, где геномодифицированное пёстрое большинство имперских туристов давно стёрло расовые границы.

Пепельные волосы, стриженные ёжиком, контрастировали с длинной косой, спускавшейся от затылка. Огромные глаза цвета тёмного мёда с янтарными искрами не моргая смотрели на дверь. Взгляд — гипнотический, и совершенно лишённый типичного для андроидов «стеклянного» блеска.

— «Фея», — хмыкнул Макар, бросив быстрый взгляд на Гесса.

Нэрис молчала, сосредоточенно рассматривая это рукотворное чудо. Хрупкая, почти подростковая фигурка, она была более, чем на голову ниже типовых ядроидов курорта. Высокий лоб, пухлые губы, красивые руки с изящными, длинными пальцами… Лишь взрослое выражение канонически-правильного лица разрушало иллюзию трепетной беззащитности.

— Что-то не так? — Гесс бесшумно приблизился сзади, снизив голос до шёпота.

Нэрис отрицательно мотнула головой: — Не могу войти к ней в нейросвязь. Преднамеренная блокировка… или её вообще нет.

Макар фыркнул, разводя руками: — Нестандартная модель. Видимо, подбирали под твой вкус, Гесс. Причёски-то одинаковые!

— Может, это из-за её цвета кожи? — предположил Гесс, сделав вид, что не заметил Аверинскую безобидную иронию, хотя девушка чем-то действительно напоминала его детские голограммы. Очевидно, серьёзностью взгляда.

И только. Она не была его типом. Гесс всегда ценил в женщинах зрелость и чувственность…, но эти умные и внимательные глаза — тёмный мёд с янтарными бликами — цепляли. В них читалось что-то глубокое, и не имеющее отношение к запрограммированной любезности.

— Нет, — Нэрис прижала пальцы к виску, морща лоб. — Дело не в коже. Здесь другая аномалия… Впустим её. Чем дольше стоим, тем больше я ощущаю себя работорговцем на аукционе. Вы же не против?

Девушка замерла на мгновение, следя за скольжением прозрачного полотна двери, затем плавно впорхнула в холл, словно её принесло лёгким порывом ветра. Движения — грация хищной птицы в замедленной съёмке дразняще-естественные, но точные и безукоризненно выверенные.

Действительно, фея, — подумалось Гессу, в подтверждение недавних слов Макара.

Её наряд — минималистичные светлые шортики и облегающий топ — совершенно сливался с кожей, создавая иллюзию голографического покрытия. Казалось, ткань соткана из конденсированного утреннего света неосязаемой легкостью. Лишь мягкие мокасины, светящиеся перламутром, выдавали материальность одежды.

Когда же она, наконец, заговорила, её голос оказался неожиданно бархатно-мелодичным. Глубокий, с вибрацией контральто, он заполнил пространство вокруг, словно звучание редкого терменвокса: — Уважаемые гости, я — ядроид-ассистент высшей категории, модель «Селеста-Прайм», серийный номер…

— Достаточно формальностей, — мягко прервала её Нэрис. — Мы бы хотели узнать твоё личное имя.

— Меня зовут Есс. — Девушка подняла глаза на Гесса и чуть поклонилась. Её необычайно длинная коса, словно живая, скользнула по узкой спине, плотно обтянутой тканью. — Закреплена за вашим спутником.

Макар фыркнул, ткнув пальцем в сторону Гесса: — Как я гениально угадал! Даже имя созвучно.

Глизеанец напрягся, с немалым трудом сдержав дрожь бессильного раздражения. Тревога сжималась под ребрами — слишком уж контрастировала детская хрупкость фигуры ядроида с её взглядом: спокойным, пронизывающим, человечным.

— Есс, — Нэрис сделала шаг вперёд, блокируя визуальный контакт ядроида с Гессом, — помогите нашим ассистентам с завтраком.

Девушка замерла, будто обрабатывая системный запрос, затем стремительно опустилась на корточки. Её узкая ладонь с идеально ровными овальными ногтями легла на пол: — Конечно. Позвольте мне для начала проверить настройки виллы. Уверена, вы оцените обновлённые параметры атмосферы.

Движения — роботизированно-безупречные. Ни единого лишнего микротремора в пальцах, ни малейшей задержки между сенсорным касанием и реакцией интерфейса. Стандартные ядроиды Селесты не демонстрировали такой синхронности с инфраструктурой. Прайм-класс, — мысленно резюмировал Гесс, наблюдая за ней.

Или же нечто большее…

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»«Кодекс инспектора Флота. Глава 3: „Перцептивные аномалии и протоколы сомнения“.

✸✵✸

Глава 6. Мигрень

«Кодекс инспектора Флота, параграф 47, пункт 216, подпункт “О признаках правильной работы”

“Если твоя голова раскалывается от происходящего — ты всё ещё в строю. Если не раскалывается — проверь, включен ли твой мозг.”»¹

Нэрис Аверина-Оранг☛

После завтрака я почувствовала лёгкое, едва заметное недомогание, и позволила Рику уговорить себя на небольшую передышку. Этой ночью он так и не дал мне поспать, чему я была искренне рада. Мне всё это время его не хватало — импульсивного и ироничного, мудрого, сильного и такого ранимого.

Вопреки всему мой супруг умел оставаться собой. Даже, когда лбом упирался в моё же чисто женское непонимание или когда нестерпимо дурачился, дразня флегматичного Гесса. Мне так и не хватило смелости признаться Аверину в том, что едва не случилось на Глизе. Когда-нибудь, может быть, после.

Сегодня у нас появился шанс не начать всё сначала, а терпеливо продолжить то, что едва не разрушилось. Наша история никогда не заканчивалась по-настоящему — просто сделала очередной крутой поворот, чтобы потом снова выйти на новый виток.

И эта ночь, полная нежных признаний, открыла перед нами новые двери. В её бархатной близости мы нашли то, что казалось потерянным — нашу особенную связь, пережившую все испытания. Когда каждый взгляд и каждое прикосновение говорили куда больше, чем любые слова.

Сегодня я особенно остро чувствовала, как сильно мы изменились. Иногда нужно просто довериться сердцу, не дару и даже не разуму. Настоящая любовь не знает перерывов — и, вставая на паузу, она потом вспыхивает с новой силой.

Уйдя спать с этими мыслями, проснулась я от пульсирующей боли в висках. Словно кто-то жестокий методично бил по черепной коробке изнутри. Медленно, стараясь не делать резких движений, сползла к краю кровати и села.

Через панорамное окно лился мягкий свет местной звезды, создавая причудливые узоры на полу моей спальни. Смотреть на них было больно. Я знала этот симптом слишком хорошо — внезапная мигрень. Что-то она зачастила. Прокля́тая наследственность, доставшаяся мне от матери.

С трудом поднявшись на ноги, побрела к открытому окну, стараясь держаться за мебель. Прохладный морской бриз слегка освежил моё пылающее лицо. Чуть ниже веранды, на пляже заметила две полуобнажённые мужские фигуры.

Рик и Гесс. Давно не видела их за этим ритуалом. Мужчины фехтовали обычными деревянными палками, но в полную силу, с явным азартом и удовольствием. Огромный Гесс двигался, словно земной белый медведь, демонстрируя невероятную для массивного тела грацию в пляшущих бликах солнца. С каждым размашистым выпадом, с каждым ударом длинной палки, выпуклые мускулы перекатывались стальными волнами под светлой кожей могучего глизеанца. Каждое его движение дышало несокрушимой уверенностью и первобытной силой.

Рик двигался совершенно иначе. Словно матёрый волк в расцвете своей хищной зрелости — быстро, точно, стремительно. Постоянно находясь в движении, он легко уклонялся от мощных ударов Гесса, утекал, словно вода сквозь песок и при этом стремительно отвечал острыми и безжалостно-неумолимым контратаками. Аверин сам походил на танцующий перед глазами противника острый клинок.

Их бой напоминал мне завораживающе-опасный древний ритуал. Тяжёлый, но по-своему даже красивый стиль Гесса встречался с лёгкой, практически хищной грацией Макара. Когда Гесс делал мощный замахивался своим импровизированным оружием, Рик играючи уворачивался, используя инерцию против него самого. В ответ же на быстрые атаки Макара Гесс мастерки ставил защиту, непробиваемую, словно каменная стена.

Невольно залюбовавшись красотой мужских движений, слаженностью и пониманием друг друга я неожиданно краем глаза уловила призрачное движение. Медленно повернув голову, тут же увидела стоящую чуть поодаль новую девушку — ядроида.

Есс. Кажется, так её звали. Наше новое приобретение беззвучно скрывалась в тени и наблюдала за тренировкой мужчин.

Её взгляд, казалось, впитывал каждое их движение, каждый взмах тренировочной палки. Замерев неподвижно и, скрестив руки на груди, она вытянула тонкую девичью шею и вся её поза выдавала острую заинтересованность. В какой-то момент девушка даже чуть наклонила голову, словно пытаясь лучше расслышать шутливую перебранку противников, а затем едва заметно кивнула, будто бы удовлетворённая увиденным.

Присмотревшись к ней, я с удивлением поняла, что внимание девушки было полностью поглощено именно Гессом. До Макара ей не было дела. Казалось, она оценивала все реакции глизеанца, скорость движений, силу ударов. Когда Гесс проводил особенно сложные боевые приёмы, в её взгляде проскальзывали едва уловимые признаки беспокойства, но когда он демонстрировал свою выносливость и мастерство, они тут же сменялись выражением по-детски яркого и радостного удовольствия.

И что это было такое? Тонкая настройка, призванная удовлетворять все возможные запросы клиента или… нечто другое?

Я отстранённо заметила, как, поправив косу, Есс пальцами машинально коснулась своего идеально ровного затылка, словно проверяя, на месте ли нечто невидимое для постороннего глаза. Этот неосознанный жест выдавал в ней куда больше человечности, чем она, вероятно, хотела или могла показать.

Спустя мгновение она перевела взгляд на меня, тут же вытянулась в подчеркнуто-подобострастную стойку и почтительно поклонилась.

— Приветствую госпожу Нэрис, — произнесла девушка мягким голосом. — Я не хотела будить вас.

— Совершенно напрасно, — кисло поморщившись, я вздохнула — теперь я страдаю мигренью.

— Позвольте помочь вам почувствовать себя лучше, — Есс развернулась и двинулась ко мне. — Контрастный душ, лёгкий массаж головы. Вместе с вашими капсулами…

— Позволяю, — слабо ей улыбнулась. — К возвращению мужчин мне хотелось бы выглядеть не так жалко...

Несмотря на головную боль, продолжение дня обещало быть интересным. Сегодня утром мы единогласно решили слетать на короткую и неутомительную экскурсию-рекогносцировку соседних пляжей, посмотреть там ежедневное фаер-шоу, попробовать блюда псевдоместной кухни и искупаться в лагуне со светящимся красным песком, носившей "романтическое" название «Кровавая песня последнего людоеда».

Такой день было жалко терять. Благодаря расторопности и умениям Есс действительно полегчало. Ядроид мастерски облегчила мне жизнь, сделав лечебный массаж. Нажимая на скрытые точки, о существовании которых я и не подозревала, её сильные пальцы двигались с удивительной точностью и мастерством.

Когда она закончила, я почувствовала себя будто заново родившейся. Мигрень совершенно утихла. Глядя на Есс, невольно задумалась о том, какие ещё тайны скрывает эта ядроид, так умело владеющая искусством исцеления. И почему я так упорно пытаюсь назвать робота девушкой?

Тем временем с тренировки вернулись разгорячённые и взбудораженные мужчины. Рик первым вбежал по широкой лестнице на веранду и, увидев меня, широко улыбнулся. Его влажные от пота волосы прилипли ко лбу, а на щеках ярко играл здоровый румянец.

Гесс вошёл за ним следом, и, увидев меня, тут же набросил широкое полотенце на мокрые от пота плечи. В его глазах промелькнуло нечто, смутно похожее на беспокойство. Быстрым взглядом окинув веранду, словно проверяя, всё ли в порядке, он едва заметно кивнул.

В воздухе словно повисло какое-то напряжённое ожидание.

— Видимо, теперь у нас вместо троих ядроидов осталась одна она, — хмыкнул Рик, обращаясь к замершей Есс. — Ты не могла бы позвать остальных? Мне хотелось бы видеть наш лукс подготовленным к новой экскурсии.

Девушка почему-то вдруг вспыхнула, затем опустив быстро взгляд, развернулась и вышла. Когда дверь за ней закрылась, я заметила:

— Что-то, мне кажется, эти последние модели ядроидов уж слишком похожи на людей.

— Ты же слышала, что они говорили? — произнёс тихо Гесс. — Всё в рамках закона.

— Что-то я у неё не заметила ушек и хвостиков. Может быть, плохо смотрела?

— Солнышко, — нежно позвал меня муж, подходя ещё ближе. — что-то ты мне не нравишься. Снова мигрень? Может, отменим сегодняшнюю прогулку?

— Нет, — отмахнулась я. — Время нашего отпуска дорого и не так бесконечно, как нам всем хотелось бы.

Макар улыбнулся:

— Тогда предлагаю не тратить время зря. Полчаса нам на сборы и едем. Гесс?

— Я думаю, будет лучше, если вы с Нэрис поедете сами. У меня есть дела здесь, — Гесс говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. Его взгляд на мгновение скользнул в сторону беззвучно вернувшейся Есс, тут же замершей снова.

— Ну это, как скажешь, как скажешь…

✸✵✸

¹«Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

✸✵✸

Глава 7. Как нормальные люди

«Пункт 7.9: В случае обнаружения нелегальных клонов на курортных объектах — действовать скрытно. Паника среди туристов приравнивается к нарушению протокола».¹

Обычная, до мелочей отточенная процедура поверки систем перед пилотируемым полётом не заняла много времени. Макар терпеть не мог пренебрежения к деталям и проводил её всегда лично. Как и теперь. Датчики мягко моргнули ему в ответ, излучая успокаивающее зелёное сияние. Уровень зарядки топливных элементов — оптимальный. Полная исправность штатных стабилизаторов, активизация гравитационных защитных полей в режиме ожидания. Предполётный контроль пройден безупречно: воздушное судно и экипаж полностью готовы к выполнению поставленной задачи. В кабине запахло озоном.

Когда Нэрис, легкая и стремительная, вышла из прохладной тени здания виллы, Аверин галантно подал ей руку, помог подняться на борт и, задержав ладони на её талии, притянул чуть ближе, чем того требовал этикет. Всего на одно короткое, пьянящее мгновение. Уже сидя рядом с ним в глубоком эргокресле, она, словно невзначай, быстро потёрлась щекой о его плечо, оставляя незримый след близости. Их обычное взаимное тяготение казалось сегодня особенно естественным и, одновременно, тревожно-волнующим для обоих.

Заняв центральное место пилота, Макар привычно коснулся открытой ладонью сенсорной панели управления. С тихим шипящим звуком оба высокие эргокресла плавно обняли пилота и пассажира эластичными страховочными бандажами. Зашелестела, набирая мощность, система питания. Под ладонью пилота материализовалась знакомая мягкая выпуклость взлётного рычага. Плавно потянув его на себя, Макар невольно улыбнулся уголком губ. Он страстно любил пилотировать аппараты вручную, чувствуя живую энергию в кончиках пальцев. Чувствуя, как легкий лукс едва заметно накренился, отрываясь от посадочной площадки, землянин легонько, почти ласково нажал на рычаг — и кораблик взмыл вверх безупречной дугой. На изогнутом экране навигатора вспыхнула и заиграла цветами голограмма карты местности.

Внизу, стремительно уменьшаясь, остался их крохотный, уединённый пляж с золотистым песком, ухоженные пальмы, склонившиеся к воде, и белая, будто выточенная из раковины, вилла. Весь остров медленно растворялся в лазурной дымке, постепенно превращаясь в крохотный зелёный оазис, затерянный посреди безбрежной бирюзовой глади залива. Серебряная нить прибоя мерцала на солнце.

Держась за мягкие горизонтальные поручни эргокресла, Нэрис долго, завороженно смотрела вниз, на ускользающий мир, а потом медленно перевела задумчивый, чуть напряжённый взгляд на мужа. — Как думаешь, я была вчера слишком… резка с персоналом курорта? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо, хотя тонкие пальцы её рук, сжимавшие поручень, заметно побелели в суставах.

Макар бросил быстрый, предупреждающий взгляд на жену и натянуто улыбнулся, будто играя роль. — Ты, как всегда, безупречна, любимая. И напрасно сомневаешься. Они все должны быть тебе благодарны за подобную… наглядную демонстрацию возможностей платёжеспособных клиентов. Мы же здесь не инкогнито. Трудно чего-то другого ожидать от нашей, скажем так, колоритной компании.

Нэрис едва заметно кивнула, её взгляд скользнул по светящимся значкам приборной панели, будто ища в них особого подтверждения.

— Просто хочу, чтобы всё было идеально. Особенно сейчас. Не люблю чужих игр, в которые заставляют играть по чужим правилам.

— Солнышко, ты напрасно волнуешься… — снова бросив осторожный взгляд на панель управления, Макар неожиданно развернулся к жене и нежным, бережным движением заправил за её маленькое ухо непокорную прядь светлых волос. — Всё идёт именно так, как и было задумано. В нас уж тем более не сомневайся.

Их глаза встретились всего на мгновение, и в них промелькнули и тревожное предчувствие, и твёрдая решимость, и всё то невысказанное, что копилось между ними. Нэрис слегка наклонила голову, словно соглашаясь с безмолвным посылом.

— Ты прав, — произнесла она тише, наконец расслабляя плечи и откидываясь в кресло. — Абсолютно прав. Нам давно пора перестать отвлекаться на глупости и начать заниматься своими делами.

Макар снова улыбнулся ей, на этот раз куда более искренне и тепло.

✸✵✸

Проводив взглядом исчезающий в небесной синеве лукс, Гесс тяжело вздохнул и молча ушёл в свою спальню, старательно проигнорировав бархатный, неотрывный взор медовых глаз Есс, всё ещё смирно стоявшей у выхода, как изваяние.

Ему нужно было подумать. В одиночестве. Шагнув в освежённый контур душа, он не глядя мазнул пальцами по панели пользовательской настройки очистительной процедуры. Вместо привычных струй воды его тут же накрыла невидимая волна — миллионы микроскопических наночастиц хлынули с потолка шипящим облаком. Прозрачные стенки ванной комнаты мгновенно растворились в воздухе, создавая полную иллюзию. Гесс как будто бы очутился под бескрайним звёздным куполом ночи. Вокруг расцвели голографические проекции тропического леса с эффектом полного погружения: шелест листьев, щебет невидимых птиц, влажный запах земли и зелени.

Вдыхая насыщенный аромат виртуального леса, Гесс размышлял о Есс. А ведь действительно: эта девушка не имела никаких чисто внешних признаков явно искусственного происхождения. Ни характерного металлического отлива кожи, ни строго обязательных для подобных курортных ядроидов дополнений в виде подвижного хвоста или чувствительных ушей. Никаких видимых биологических маркеров или интерфейсных портов. Её светлая, гладкая кожа имела совершенно естественный персиковый оттенок, который идеально вписывался в параметры биологического человека согласно пресловутому «Универсальному каталогу разумных форм жизни».

Что это? Вызов самому духу Закона? Вселенская Хартия Равновесия² писалась кровью и болью множества человеческих поколений, и была щедро оплачена миллиардами жизней разумных существ. Но человечество так легко забывает даже самые горькие уроки… Увы ему и увы.

Как отличить истинную сущность живого от безупречной маски, если даже самые совершенные сканеры не могут однозначно определить в Есс искусственную природу? Мысли текли плавно и тягуче, как потоки невесомой нанопены, омывающие его тело, оставляя после себя пронзительное ощущение кристальной свежести и... пустоты.

Выйдя из сияющего круга гигиенических процедур, Гесс не стал одеваться. Мысленно усмехнувшись собственному предчувствию, он упал на спину и развалился на широкой кровати, закинув руку за голову, громко выдохнул и стал ждать.

Не ошибся. Уже очень скоро дверь в спальню бесшумно раздвинулась и на пороге её обнаружилась Есс. Совершенно растерянная и явно смущённая, девушка застыла в проёме, пытаясь принять подобающую довольно пикантному моменту позу и явно не зная, куда деть руки. Вгзгляд её широко широко распахнутых глаз метался по комнате, нервно цепляясь за предметы. Тонкие пальцы теребили край коротеньких шортиков – все движения девушки выглядели резкими, угловатыми, неестественными. Словно она позабыла себя.

Гесс продолжал свободно лежать, не сводя с неё откровенно изучающего взгляда. Как будто бы наблюдал за еще неизвестным науке зверьком. — Ты тоже пришла предложить мне какую-нибудь… сервисную услугу? — смилостивившись, наконец над её растерянностью, он тихо спросил. В тишине просторной комнаты его низкий голос неожиданно прозвучал особенно громко.

Словно очнувшись от транса, Есс вздрогнула всем телом и рвано вздохнула. Её восково-бледные пальцы замерли на краю ткани, а затем начали теребить её с удвоенной силой. Она судорожно выпрямила спину, явно пытаясь принять подчёркнуто невозмутимый вид, но её хрупкие плечи предательски вздрогнули снова.

— Я… я не уверена, что именно мне нужно здесь сделать, — прошептала она, и её голос дрожал, как натянутая струна. — Я просто… я подумала, что вам… может быть… что-то нужно…

Голос её сорвался на высокой ноте, и она опустила глаза, не в силах выдержать тяжесть пристального, неотрывного взгляда мужчины. В комнате повисло неловкое молчание. — Твои «настройки», — усмехнулся Гесс, и в его усмешке прозвучало что-то усталое, — видимо, требуют слишком много усилий для поддержания этого глупого образа. Может, просто оставим этот нелепый маскарад и попробуем поговорить? Как нормальные, адекватные, взрослые люди?

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

² Вселенская Хартия Равновесия — основополагающий свод законов Империи Deus, составленный после серии разрушительных войн с искусственными формами жизни. Включает десять императивов, регулирующих отношения между органическими и созданными существами, ограничивающих опасные научные исследования и определяющих допустимые границы технологического прогресса. Главная цель Хартии — поддержание баланса между различными формами существования и предотвращение повторения катастрофических событий прошлого. Документ имеет статус священного и незыблемого, его положения обязательны для всех подданных Империи.

✸✵✸

Глава 8. Допрыгался

«Статья 13.0: «Что делать, когда всё пошло по известному месту»

(Из секретной инструкции по выживанию для инспекторов, раздел «Когда всё плохо, но не настолько, чтобы сдаваться»)

«Если вы оказались в ситуации с вероятностью выживания менее 0,01%, поздравляем! Вы прошли квалификацию для внеурочного получения высшего ранга.

P. S. За оставшееся время рекомендуем составить список «вещей, которые я хотел сделать перед смертью», но не удивляйтесь, если он ограничится одним пунктом: «выспаться»¹

— Я не должна была… Прости… — прошептала девушка, содрогаясь всем телом, как в лихорадке, и медленно оседая на пол. — Они… запрограммировали меня… на предательство…

— Главный закон… Доктрина нулевого вреда… — её голос прервался хриплым спазмом. — Я не могу навредить человеку… Моя система… самоуничтожение… Начинаю обратный отсчёт… Тридцать…

Привстав на кровати, Гесс замер, как изваяние. Если это и в самом деле притворство, то перед ним на полу жалко корчилась несомненно гениальная актриса, достойная столичных сцен. Но в её глазах, мелькнувших перед тем, как сомкнуться веки, читался подлинный, животный ужас.

Медленно поднявшись на ноги, он наклонился, пристально всматриваясь в её судорожно извивающуюся фигуру. Девушка продолжала биться в немой агонии на дорогом ковре, глаза были плотно закрыты, пальцы до белых костяшек вцепились в ворс, а побелевшие губы беззвучно шептали цифры, отсчитывая секунды до небытия.

Нужно что-то делать. Срочно.

Рассудок, холодный и безжалостный, подсказывал единственное верное решение: немедленно вызвать куратора. На худой конец — нажать кнопку тревоги, встроенную в стену. Но те, кто разыгрывал этот изощрённый спектакль, явно не ждали от Гесса Оранга типичных, предсказуемых решений. Не от него.

Вскочив на ноги, он одним махом набросил просторный халат из плотного шелка и кинулся к Есс. Она тут же открыла глаза – огромные, полные немой мольбы и боли – и замерла, странным образом вытянувшись в струнку, как по команде. Мужчина присел на корточки, и после мучительно короткого раздумья осторожно, почти с нежностью, поднял её лёгкое, безвольное тело на руки. Девушка застонала, её голова бессильно откинулась на его предплечье.

— Что происходит? — спросил тихо, почти ласково Гесс, аккуратно укладывая её на прохладные простыни.

Отчётливо скрипнув зубами, она разлепила пересохшие, потрескавшиеся губы и с явным трудом прохрипела едва слышно выталкивая слова:

— Человек… приходил человек… Чужой… Кодовый ключ. Внёс… ложные координаты… в навигатор… Аверины… Они… они в смертельной опасности… — её голос становился всё тише, превращаясь в шелест сухих листьев.

— А с тобой что? — Гесс склонился над ней ниже, пытаясь уловить каждое драгоценное слово, каждый вздох. Его тень накрыла её, как саван.

— Главный закон… — выдохнула она, и в глазах мелькнула последняя искра осознания. — Я не могу навредить человеку… даже косвенно… Моя система… самоуничтожение… активировано… — она закрыла глаза, её тело внезапно обмякло, став совершенно безжизненным.

Гесс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Потрясающе. Где-то там, в безбрежной синеве неба или над коварной бирюзой океана, оказались Макар и Нэрис, которых теперь могли ждать не просто неприятности, а смертельная ловушка.

Умом он понимал: добраться до стартовой площадки лукса необходимо немедленно. Влезть в систему управления полётами можно было только там: по старой, неистребимой привычке конспиратора, Аверин всегда закрывал корабли на свои многоуровневые пароли исключительно через внутренние спецустройства терминала. Нэрис напрасно считала его параноиком. Те, кто решил сорвать безмятежную экскурсию Авериных, вновь фатально недооценили Макара — для него даже полный отказ навигатора не стал бы непреодолимой проблемой. Куда меньшей, чем сам факт человеческого, целенаправленного вмешательства.

Состояние Есс беспокоило Оранга куда сильнее, чем он готов был признаться. Процесс функционального самоуничтожения ядроида невозможно прервать извне. Тут он был совершенно бессилен, как дикарь перед звездолётом. Со времён Первой кибервойны эта опция была намертво впаяна в базовое ядро сознания абсолютно всех роботов, от детской зубной щётки до Оракула, крупнейшего в истории человечества МегаИскИна. Когда-то давно, в горниле тех страшных конфликтов, эта функция спасла миллиарды жизней во всех уголках залитой кровью Вселенной.

Но если всё-таки предположить невероятное – что Есс не ядроид? Что под этой безупречной кожей бьётся живое, уязвимое сердце? Тогда оставлять её здесь, одну, в зоне тактической уязвимости и практически за спиной, было бы верхом безрассудства и предательства.

Именно так он и поступит. Риск – его профессия.

Быстро одевшись в лёгкий летний комбинезон, Гесс снял с запястья свой матово-чёрный идентификационный браслет и швырнул его под кровать, в пыльную тень. Бросив короткий на безмолвную фигуру, изломанной куклой застывшую на его постели, он схватил с полки штатный, лишённый изысков видер и рванул в сторону взлётной площадки, распахнув дверь так, что та хлопнула о стену.

На ходу запахнув комбинезон, коридорный проём он преодолел одним мощным прыжком. Тяжёлые мужские шаги гулким эхом отразились от гладких стен просторного холла, нарушая утреннюю тишину. Повинуясь решительному жесту руки, створки панели главного выхода бесшумно разъехались в стороны, открыв путь наружу, в слепящий солнечный свет. Стремительный взлёт по широкой лестнице: пять белых, отполированных до зеркального блеска ступеней в один неуловимый момент остались позади, а лёгкие тонкие мокасины едва коснулись их холодного мрамора.

Не сбавляя скорости, Гесс оттолкнулся от верхней площадки и легко, грациозно перепрыгнул через массивное кованое ограждение, приземлившись на мягко спружинившие ноги. Ещё тридцать метров до стартовой зоны пролетели стремительным, целенаправленным вихрем. Ветер бросался в лицо, щекотал чувствительную кожу на бритом затылке мужчины, рвал ткань комбинезона, но дыхание глизеанца оставалось ровным и глубоким. Бывших разведчиков не бывает.

Когда до площадки оставались какие-то жалкие метры, Гесс инстинктивно замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, слившись с тенью декоративной колонны. У самого края, почти сразу за поручнями невысокой декоративной ограды, прямо из изумрудной щетины коротко стриженной травы ухоженного газона торчала приземистая тумба панели внешнего управления. Обойдя её кругом с прямо-таки кошачьей осторожностью, глизеанец внимательно осмотрел матовую поверхность и стыки защитного кожуха. Не обнаружив каких-либо очевидных следов физического вмешательства — царапин, следов инструмента, отпечатков — он легко, без усилия перепрыгнул через леерное ограждение и уверенно приложил ладонь к торцу гладкого пульта, ощутив под кожей лёгкую вибрацию активной системы.

Защитная оболочка с тихим шипением медленно приоткрылась, обнажая незамысловатую и довольно простую консоль с матовыми сенсорными панелями и мерцающими индикаторами состояния лукса. Внешне всё выглядело безупречно благополучно: зелёные огоньки, ровное гудение. Картина казалась мирной, почти скучной, но Гесс не привык доверять первому впечатлению. Его пальцы замерли над панелью.

Неожиданно ветер усилился, закрутил пыль и заставил затрепетать сигнальные флажки индикаторов. Именно в этот миг, в мерцании солнечных зайчиков, глизеанец уловил едва заметное, аритмичное подрагивание крошечного красного светодиода в углу консоли — верный признак скрытой активизации чужеродного защитного протокола. Подняв голову и резко оглянувшись назад, Гесс обвел взглядом периметр окружающей территории: камеры наблюдения, датчики движения, детекторы излучения, тускло блестящие купола излучателей. Всё как будто на своих местах, в полном порядке, но в самой этой безупречности таилось что-то незримо чуждое, как фальшивая нота в симфонии. "Дослужился", — мелькнула горько-ироничная мысль. — "До параноидального психоза".

Пальцы Гесса, почти не глядя, быстро, с хирургической точностью прошлись по сенсорам, вводя длинный, заученный наизусть универсальный код экстренного отключения всех защитных систем, известный лишь горстке ветеранов Внешней разведки. Индикаторы пульта в ответ полыхнули пронзительно-агрессивным красным. Прозвучал характерный, легко узнаваемый низкочастотный гул активации скрытых защитных систем. Гесс усмехнулся. Игра началась.

Блокируя все переходы ко взлётной площадке, из-под безупречно подстриженного газона, с приглушённым скрежетом, показались стальные гребёнки формирующих силовые барьеры ступенчатых излучателей, похожих на зубы гигантской акулы. Теперь Гесс уже широко, почти радостно улыбнулся — он ожидал нечто подобное. Его руки продолжали порхать над пультом, вводя сложную последовательность команд для глубинного обхода защитных протоколов. Мерцание индикаторов становилось всё более хаотичным, нервным, переходя в визгливую трель предупреждения.

Земля под ногами вдруг дрогнула, как живая. Гесс не успел даже вдохнуть, как вымощенная белым, отполированным временем камнем площадка под ним неожиданно перестала быть прочной опорой. Она стала стремительно, с жутким скрежетом переворачиваться, рушиться, уходить из-под ног, словно лавина, сошедшая с невидимой горы. Вопреки всем законам всемирного тяготения, земля улетала, выскальзывала, топорщилась вертикалями острых изломов, обнажая бездонную чёрную бездну. Небо яростно прыгнуло вниз, роняя ослепительные осколки светила прямо на гессову лысую голову. С обреченностью камнепада он полетел вниз, в пасть огромной зияющей пропасти, внезапно разверзшейся посреди райского острова.

Уцепиться ему было не за что. Пустота.

Удар о ледяную поверхность воды не замедлил падения вниз, в темноту. Беззубой стылой пастью бездна встретила Гесса. Выбив воздух из лёгких, обожгла болезненно-подлым укусом, всплеском дикого, первобытного ужаса. Едва успев сделать судорожный, половинчатый вдох, он опять провалился в падение штопором вниз. Гесс нырнул в стремительно затягивающуюся, неумолимую воронку. Вода ураганным потоком закручивалась вокруг, становилась всё более плотной, тягучей. С каждой секундой её вязкое, душащее сопротивление нарастало, давило на грудь, расплющивало рёбра. Холод пронизывал до костей, тысячи острых ледяных игл безжалостно загонялись под кожу, впивались в мышцы.

Падение казалось бесконечным, безысходным, будто вниз, в вечную мерзлоту, тянули чьи-то невидимые, стальные руки. Светлая ткань летнего комбинезона, промокшая насквозь, плотно прилипла к телу и казалась дешёвеньким саваном или смирительной рубашкой для буйных душевнобольных. Гесс вдруг остро почувствовал себя натуральным утопленником, жутким штормом заброшенным в открытый океан.

Что-то мягкое, скользкое и невыносимо горячее неожиданно прикоснулось к его заледеневшей ноге и болезненно сжалось на щиколотке, словно удавка. Инстинктивно он отмахнулся, но движение в густой, сковывающей жиже получилось беспомощно-слабым. Что-то острое, словно бритва, тут же врезалось в спину, разрезая промокшую ткань вместе с кожей. Острая боль уколола предплечье и шею — ещё удар, и ещё. Ощущая металлический привкус собственной крови во рту, Гесс отчаянно, слепо и тщетно бился в мутной темноте, постепенно теряя ориентацию. Запас воздуха в лёгких стремительно иссякал. Даже легендарная живучесть глизеанцев имела свой предел.

Смерть дышала в затылок.

Чьи-то мощные, нечеловечески сильные клешни стальными тисками сомкнулись на ослабевших лодыжках. Неотвратимый рывок вниз, в ледяную мглу — и Гесс вдруг отчётливо, с леденящей ясностью понял, что это финал. Жаль. Умирать ему не хотелось. Особенно так – в темноте, в одиночку, как будто затравленный зверь. Мучительно извиваясь, мужчина согнулся пополам, судорожно пытаясь освободиться, но железная хватка капкана, в который он угодил, становилась лишь крепче.

В то самое мгновение, когда лёгкие уже готовы были взорваться от нестерпимого давления, а ледяная вода хлынула в носоглотку, рядом с Гессом раздался щелчок, полыхнула слепящая вспышка, и что-то тяжёлое больно ударило по затылку, вгоняя сознание в окончательную и беспросветную тьму.

Вот и всё. Допрыгался ты, Оранг…

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Глава 9. Слышишь?

«Человек — это ошибка, которую ядроид может повторить, но не исправить». — Из лекций доктора Эриды Вейл, «Этика искусственного разума»

— Что там?

— Тишина.

Опираясь спиной о тёплый, почти живой бок круглого полупрозрачного камня, Макар хмурился, вглядываясь в невидимую точку на горизонте. Почесав нервно чувствительную кожу за ухом, бросил на жену быстрый, виновато-извиняющийся взгляд. Гесс молчал, а это само по себе было паршивым, тревожным знаком. По самым осторожным расчётам Макара он уже должен был миновать первое вводное испытание. Самое время ему отозваться

— Я с вами рехнусь, клянусь Создателем... — Нэрис подняла с песка идеально круглую, перламутровую раковину и со всей силы швырнула её в густые прибрежные кусты.

— Это вряд ли, солнышко... — Аверин поймал её за запястье, мягко притягивая к себе. — Сама тоже не слышишь?

— Издеваешься?! — она вскинулась возмущённо, глаза сверкнули гневом, но, поймав его выразительный, взгляд, тут же утихла.

Зябко поёжившись и прильнув к широкой груди адмирала, Нэрис мстительно завернулась в платок, прикрывая глубокий разрез на тунике.

— Или пытаюсь отвлечь… — бережно приобняв её плечи, Макар громко вздохнул, ясно выразив своё отношение к её жесту. — Как тебе видео с камер?

— Низкопробное порно! — Нэрис фыркнула, но прижалась к нему крепче. — Рик, ну как ты можешь сейчас так… об этом говорить!

— И сейчас, и потом, и всегда был таким, ты же знаешь, — Аверин легко согласился, нежно боднув её лбом. — Что толку бессмысленно переживать, изводя себя? Ему это не поможет. Нам — тоже.

Он снова был прав, чертовски прав, хотя всё это время Нэрис отчаянно цеплялась за зыбкую, почти детскую надежду. Вдруг они все ошибаются? Всё это — чудовищное недоразумение? В глубине души, как тлеющий под пеплом уголёк, теплилась маленькая и малодушная мысль. Может быть, вся эта сложная история с пиратами, их смертельной игрой и тенями прошлого — лишь плод воспалённого воображения аналитиков Внешней разведки? Но сегодня реальность отвесила Нэрис увесистый подзатыльник, вынуждая прийти в себя и решительно вырывая из мира иллюзий в суровую жизнь.

Теперь помочь Гессу мог только Создатель… или собственная живучесть.

✸✵✸

После скучного променада пару Авериных встретила опустевшая и настороженно притихшая вилла. Вполне ожидаемо. Как и то, что никаких следов её третьего жителя не обнаружилось.

Нахмурившись, Нэрис растерянно оглядела пустую, залитую вечерним солнцем гостиную. Её взгляд задержался на огромном панорамном окне, за которым виднелась пустынная взлётная площадка, уже отбрасывающая длинные синие тени. Макар театрально вздохнул и плюхнулся на низкий диван, похожий на облако. Подключив миниатюрный видер к системе внутреннего наблюдения виллы, он подчеркнуто-пристально уставился в возникший над стеклянным столиком голоэкран, на котором сменялись изображения с камер: пустые коридоры, столовая, спальни…

Бросив беглый взгляд на Макара, Нэрис тут же заметила знакомую перемену в его биополе: обычно ровный, сосредоточенный ультрамариново-синий оттенок его ауры был теперь ярко подсвечен тревожно-зелёными, ядовитыми всполохами. Рик всё ещё сомневался в их авантюрном плане. Паршиво, но предсказуемо.

Кадры, якобы снятые с камер в спальне Гесса, действительно… удивляли. На них он предавался утехам одновременно с тремя девушками-ядроидами, демонстрируя поразительную (даже для глизеанца) выносливость, фантастическую изобретательность и полную свободу от комплексов. Картина была откровенной и даже местами шокирующей.

Этот весёленький ролик Макар скинул спецам в Управление внутренней безопасности. Пусть его к делу приложат. Аверин готов был поспорить на зуб: никаких маркеров достоверности на кустарной фальшивке не обнаружится. Когда-нибудь Гесс ещё посмеётся над этим. Если выживет.

Продолжая разыгрывать положенную по их импровизированному сценарию роль встревоженной подруги, Нэрис тщательно, с преувеличенной нервозностью осмотрела весь дом. Притворную тревогу ей изображать не пришлось: руки предательски тряслись, а слёзы исправно стояли в глазах.

Каких-либо личных вещей в спальне Гесса не оказалось – только стандартный курортный набор. Ядроидов тоже нигде не было видно. В столовой на круглом столе одиноко стоял активированный термобокс с изысканным обедом на двоих, явно приготовленным до их возвращения.

Подойдя к панорамному окну, Нэрис сделала вид, что вглядывается в закатные тени, ища следы недавнего присутствия Гесса. Появившийся тут же, будто по сцене, Макар мягко подошёл к ней сзади и утешающе обнял за плечи, его большие ладони были тёплыми и тяжёлыми.

Нэрис слегка наклонилась к нему, всем телом ясно давая понять, что готова к финальному акту их маленькой пьесы.

Несколько тихих, давно заготовленных и отрепетированных фраз. Совершенно логично и естественно звучал разговор двух супругов, встревоженных странностью старого друга. Как и неизбежный, печальный вывод о том, что несчастный, видимо, исчез, решив больше не мешать их идиллии. Выполнил обещание, данное другу в минуту слабости.

Их совместная неспешная прогулка по пустынному вечернему пляжу и любование фантастически красивым закатом вполне отвечали сюжету "влюблённых, оставшихся наедине". Супруги остались вдвоём, впереди у них долгий отпуск и никаких больше помех в виде лишнего мужа.

Ритуальные объятия и долгий, страстный поцелуй на фоне пылающего багрянцем и золотом горизонта эффектно завершили картину. Всё выглядело настолько убедительным, что даже самый циничный и внимательный наблюдатель не усомнился бы в подлинности происходящего.

— Слышу.

Нэрис рвано вздохнула и вздрогнула, пальцами уцепившись за локоть Макара.

— Тише, родная, тише, — его губы едва шевельнулись у самого её уха. — Прослушки здесь нет, но за нами подглядывают наверняка. Улыбнись, и давай я тебя поцелую. Или лучше сама. Молчит?

— Точно живой… — послушно коснувшись губами его подбородка, она медленно двинулась выше. — Послушай.

— Дышит… Шервовы яйца! Как ты вообще умудряешься меня ждать? Это же... подвиг какой то!

— Хорошо, что ты понял.

✸✵✸

Гесс медленно приходил в себя, ощущая давно забытое чувство тошнотворной беспомощности. Быстрые и едва ощутимые прикосновения крошечных многоножек-инъекторов вызывали неприятные ощущения: их жесткие лапки оставляли на коже противный холодок, а тонкие жала покалывали. Тело казалось свинцовым.

С шумом выдохнув, он с огромным трудом поднял веки. Острый свет резанул по глазам. Кровь пульсировала в ушах. Каждый вздох больно царапал гортань. Кровавая горечь осела во рту вязкой плёнкой, а пересохшие губы потрескались и распухли.

Прямо перед глазами, в полуметре, висел круглый голодисплей с мерцающими результатами поверхностной диагностики. Успокаивающие зелёные строки уверяли, что ситуация развивается вполне благополучно: стабильные показатели, регенерация идёт по плану. Сама капсула оволятора внешне выглядела комфортабельной и ультрасовременной, особенно если сознательно игнорировать толстые стальные ленты внешней блокировки, опоясывающие её, как панцирь, и рёбра усиленной прочности, выдававшие её истинное назначение – мобильная тюрьма-лазарет.

Его маленькая, сияющая белым клетка была герметично закрыта, и Гесс мог лишь пассивно наблюдать, как неутомимые инъекторы методично обрабатывают глубокие рваные раны, оставленные клешнями подводных тварей. Бёдра, живот, руки, плечи и особенно щиколотки — всё было жестоко изодрано, искусано. Лицо, к его удивлению, осталось почти целым. Наверное, не успели добраться. На остальное смотреть он пока не рискнул.

Звонко чавкали микропроцессоры трансляторов, передавая данные, белые шарики мобильных диагностеров сыпались вокруг, как золотистая дробь. Со времён приснопамятного приключения с мужем Марии Авериной¹ Гесс ни разу ещё не оказывался настолько разбитым и не лечился в столь… экзотичной системе.

Вспоминая обрывочные, как осколки, детали недавнего происшествия – падение, ледяную воду, щупальца, – он отстранённо раздумывал. Их дерзкий, казавшийся абсолютно немыслимой авантюрой замысел – парадоксальным образом сработал. Гесса взяли живьём, как ценный груз, и поместили на борт. При этом нельзя не признать, что вынужденное купание в грязном колодце, кишащем неизвестными тварями, было не тем опытом, который он хотел бы повторить в обозримом будущем. Или вообще когда-либо.

Тонкий, почти неощутимый импульс биосигнала заставил его на секунду отвлечься от созерцания медицинских манипуляций.

Нэрис. Он всегда узнавал её безошибочно, по особому, тёплому резонансу. Нет, сейчас Гесс был явно не в том состоянии, чтобы ей отвечать. Не женщине, ради безопасности которой он сознательно влез в эту смертельную историю. Безопасность её, их с Маком детей и самого Рика заботила его куда сильнее, чем абстрактная судьба всего человечества или борьба за вселенскую справедливость. Пусть героями будут другие.

Второй импульс: резкий, глубокий, чуть болезненный, не заставил себя ждать. Макар. Во всех своих проявлениях, от яростного гнева до едкой иронии, он оставался неизменно узнаваемым.

— Я в оволяторе, — прикрывая глаза от света, Гесс постарался выровнять прерывистое дыхание, сконцентрировавшись. Изменения в импульсивной активности коры головного мозга, спровоцированные биосвязью, можно будет потом списать на кошмарные сны или побочку регенерантов.

— У нас чисто. Ни хвостов, ни любопытных ушей, — Макар умел быть лаконичным. — Пеленг?

— Ищи автотрон. Думаю, — малый танкер. Готовимся прыгнуть, план в силе. Связь по запросу.

— Принято... Забираю на пеленг.

Биосигнал чуть ослаб и тут же к нему подключился второй. Нэрис впервые ворвалась так смело и без дополнительного приглашения.

— Где выход? — и правильные вопросы задавать она тоже умела.

— Под взлётной площадкой колодец с водой.

— Удачи...

Биосвязь отключилась резко, словно перерезанный провод. Раздался низкий, нарастающий гул, стенки прочного оволятора задрожали, передавая вибрацию корпуса корабля. Гесс мгновенно узнал этот рокочущий, глубокий шум. Подготовка корабля к прыжку выходила в финальную стадию. Запахи озона и горячего металла стали резче. Через прозрачный защитный чехол были видны светящиеся красные цифры обратного отсчёта на потолке и тревожно мигающий сигнал скорого отключения локального гравитатора.

Лечебные манипуляторы продолжали свою кропотливую работу: стягивали рваные края кожи и мышечной ткани, неустанно массировали повреждённые участки и сшивали разорванные волокна, лишь время от времени останавливаясь, чтобы впрыснуть очередную порцию жгуче-холодного регенеранта. Скоро он будет, как новенький.

Мысли Гесса текли плавно, почти лениво, словно подхваченные вязким течением питающих растворов, затуманивающих сознание.

Интересно, что сталось с той девушкой? С Есс… Имя, скорее всего, тоже было вымышленным, как и вся её трогательная история. Её тоненькая, почти детская фигурка упорно вставала перед закрытыми веками. Огромные, по-детски наивно распахнутые глаза цвета темного мёда, пухлые, чуть припухшие девичьи губы, растерянная, виноватая улыбка. Хрупкая и на первый взгляд совершенно беззащитная малышка, так умело сыгравшая на его мужской слабости – на желании защитить.

В своих расчётах она ведь действительно проявила незаурядную проницательность. Характер и принципы Гесса были многим известны: — для него безопасность любимых друзей всегда ставилась выше личных интересов. Мысли упорно к ней возвращались. Зачем Гесс опять вспоминает о ней? Проходной эпизод в его жизни. Наживка, на которую он просто обязан был клюнуть. И клюнул. Куда глубже, чем ему самому бы хотелось… И это беспокоило больше свежих ран.

✸✵✸

— Всё… — коснувшись губами виска замершей жены, Макар еле слышно шепнул. — Игореша поймал его пеленг, бросил маркерный дрон, наши сели на хвост. У него всё получится, солнышко, не тревожься.

— Врёшь… — Нэрис тихо вздохнула и чуть отодвинулась, обернувшись к нему. — Гесс ведь пойдёт до конца. Вы же оба ужасно упрямые.

— Это точно… — Макар легко, пружинисто встал с песка, тут же гибко потянувшись, словно огромный, проснувшийся кот. Он провёл рукой по коротким, всклокоченным тёмным волосам, отбрасывая со лба непокорную прядь, и посмотрел вдаль, где море цвета старого кобальта встречалось с небом, окрашенным в багрянец угасающего дня. — Велико искушение, знаешь ли, одним махом покончить с этой многовековой язвой. С историей работорговли в империи Деус. Вырвать разом и с корнем.

Нэрис лишь безрадостно улыбнулась, глядя на мужа. Она знала эту его черту до мозга костей – стремление довести любое начатое дело до победного конца. Начав что-то однажды, он больше не мог просто так отступить. Вопреки всем мрачным прогнозам, здравому смыслу и её мольбам он снова и снова опустит забрало своего боевого шлема, возьмёт в руки клинок и пойдёт побеждать. Бросать вызов незыблемым аксиомам и попирать устоявшиеся правила – в этом весь адмирал Рик Аверин.

Её муж.

— Гесс сейчас там один, — прошептала она, — и я чувствую себя совершенно ужасно. Рик, нельзя было выйти на них ну… как-то иначе?

— А ты бы хотела отправить меня туда вместо него? — Макар резко обернулся к ней, и в его серых глазах мелькнул знакомый озорной, почти мальчишеский огонёк.

— Запрещённый приём! — устало, но беззлобно ответила Нэрис, поймав его взгляд. — Сам же всё прекрасно понимаешь. И знаешь… я прямо сейчас остро ощущаю, насколько мне наплевать на всех прочих людей в этой галактике. Вот такая я малодушная эгоистка.

— У тебя не получится вечно прятаться от этого, милая, — Макар протянул ей руку, помогая подняться, и аккуратно отряхнул мелкие песчинки с дорогой ткани её туники. — Не у наследницы мира Зигейны². Пожалуйста, вспомни, с чего всё началось. Припомни ещё раз, как похитили Машку. Наши семьи — отличная цель для пиратов.

— Всё это время мы жили… относительно спокойно, — Нэрис ему возразила, сама понимая, насколько Рик прав.

— Под круглосуточной охраной всех вооружённых сил Глизы, двух эскадр Космофлота и отдельного оперативного отряда имперской контрразведки, — невесело, с лёгкой усмешкой сообщил ей Макар. — Ты собираешься прятаться так всю оставшуюся жизнь? А что скажут тебе наши повзрослевшие дети? Что мама предпочла отсидеться? Тридцать лет, Нэрис! Тридцать лет все спецслужбы Империи Деус пытаются сделать с работорговлей хоть что-нибудь. Пиратский аукцион "Чёрное Солнце" процветает, ежегодно в одной только нашей галактике исчезают сотни тысяч людей. Это жестокая данность, моя дорогая. И пока только Машкин Грей сделал для её уничтожения больше, чем все мы вместе взятые. Пора и нам отработать свой долг.

— Молодец, убедительно выступил, впору поаплодировать стоя! — Нэрис вздёрнула упрямый подбородок, пристально всматриваясь в напряжённое, резко очерченное лицо адмирала Аверина. — Зрители шоу "Герои Империи" явно должны быть в экстазе. Но, прости, адмирал, я — обычная, недалёкая женщина, и боюсь исключительно за своих. За вас. С каждым днём всё сильнее.

— Это ты меня прости, — он коснулся костяшками пальцев её влажной щеки, смахнув так некстати скользнувшие слёзы, — Недалёкая ты моя и обычная? Да никогда. Обещаю забрать тебя сразу, как только всё закончится. Дети вполне уже подросли, справимся. Переедем на флагман всем табором. Соглашайся, со мной не соскучишься. Гарантирую.

— Ты просто редкий засранец, Аверин, — выдохнула она, но в голосе не было злости, лишь бесконечная усталость и… любовь. — И я так люблю тебя, что аж тошно.

✸✵✸

¹ Здесь упоминается Мария Аверина (Машка. Маруся) и её муж Грей — герои книги "Маруся и Лазурный вор" на события которой далее ниже в главе еще неоднократно ссылается Макар.

²Ссылка на события, происходившие в книге "Рассвет закату вопреки".

✸✵✸

Глава 10. Начало конца

«Кодекс сотрудника Внешней разведки Империи Деус:

Пункт № 47/Б. Методы работы в условиях подавляющего превосходства противника:

«Если противник превосходит вас численно и технически — не расстраивайтесь. У вас появился шанс войти в историю разведки героем, который сделал невозможное. Или тем человеком, который пытался…»

Есс ☛

За долю секунды до того, как пронзительный гудок нарушит привычную, гнетущую тишину моей капсулы-койки, я открываю глаза и привычно сканирую взглядом потолочный экран. Ровно 05:00 утра по имперскому времени. Мой день — это замкнутый круг, где каждое утро начинается с точного, механического воспроизведения вчерашнего сценария, словно кто-то записал бесконечную петлю и поставил на повтор. Исключением стали лишь те несколько солнечных дней на Селесте… Там пахло морем и свободой.

Вскочив с койки, я направляюсь к зеркальной стене, ладонью толкаю скрытую панель подключения принтера. Пока я включаю систему сухого душа, устройство уже начинает печатать мой тренировочный комбинезон. Микроскопические частицы специального геля, распыляемые под высоким давлением в замкнутом пространстве кабины обволакивают тело, очищая кожу без капли воды. Едкий, щелочной запах состава окончательно прогоняет остатки сна.

— Доброе утро, моя дорогая игрушка, — из динамиков раздаётся отвратительно знакомый голос. Этот мерзавец всегда начинает разговор первым. Его зовут Кассий — мой хозяин, надсмотрщик и самодовольный ублюдок, считающий себя непревзойдённым стратегом.

— Касс, отвали, я не в духе, — отвечаю я, неспешно натягивая свежий, ещё тёплый от принтера комбинезон. Готовая выдержать любые нагрузки мягкая, дышащая ткань приятно облегает тело, как вторая кожа.

— Мне нравится, когда ты злишься.

Эта мерзавец не так просто боится меня и беседует строго через коммуникатор. Его физическое отсутствие здесь — настоящий подарок судьбы.

— Надеюсь, у тебя есть веская причина беспокоить меня так рано.

— О, не сомневайся, повод более чем достойный, — его игривость звучит почти зловеще. — Наш дорогой инопланетянин в оволяторе наконец-то пришёл в себя. Думаю, тебе стоит об этом узнать.

Внутри всё сжимается в тугой комок. Гесс — последний человек, с кем я хотела бы иметь дело сейчас. Не так быстро.

— Это не моё дело, — отвечаю ледяным тоном, направляясь к выходу из каюты. — Через десять минут у меня первый стенд. Ты же сам установил график.

— О, но это именно твоё дело, дорогая, — его голос становится ещё более приторным. — Я планирую задействовать твои… уникальные навыки в ближайшее время. И поверь, ты будешь в восторге от гениальности моего плана. Или сделаешь вид.

Ничего не ответив, я выхожу в мрачный коридор и сжимаю челюсти до боли. Этот шешвов потомок всегда находит нужные слова, чтобы ранить. Гесс в сознании — значит, времени у меня остаётся всё меньше.

Это будет мой третий заход на Большую игру. И, несомненно, последний. За почти сто лет её существования рекорд в три попытки так и остался непревзойдённым.

Выживших после третьего раунда не было. Статистика – мой личный кошмар.

Потолочные панели пульсируют холодным синим, а встроенные в стены световоды рассеивают пронзительно-белый, слепящий свет. Биолюминесцентные элементы в полу мерцают в такт ритмичному гулу систем жизнеобеспечения, создавая на стенах причудливую, пляшущую игру теней. Я привычно прячу косу тонких, гибких ризоидов под высокий капюшон и проверяю вес плазера в руках. Персональный «Стервятник» — семьсот тридцать граммов смертоносного, отполированного до блеска металла, мой единственный верный спутник.

Мои пальцы крепко, до побеления костяшек, сжимают прохладную рукоять. В воздухе висит тяжёлый запах озона от силовых установок стенда. Запах, который я давно уже ненавижу.

Впереди высятся мрачные конструкции имитации фильтрационного лабиринта. Первый рубеж — вращающиеся лезвия. Их вой давно стал частью моего кошмара. Перекат, уклонение — всё отработано до автоматизма. Довольно легко уворачиваясь от смертоносных, сверкающих зубцов, чувствую, как холодный пот стекает по вискам, щипля глаза.

Плохо. Просто ужасно. Селеста стоила мне слишком дорого.

Глизеанец очнулся… С одной стороны, — хорошо. Это значит, что в своей оценке его физических данных я не обманулась. Силён и неправдоподобно вынослив. Выжил там, где сдох бы даже тренированный боец. Его невероятная живучесть была поразительной. То, что наверняка убило бы, разорвало или отравило обычного тренированного мужчину, лишь ненадолго вывело Гесса из строя.

Я действительно не ошиблась — на Селесте передо мной был не просто сильный воин, а существо, превосходящее обычных бойцов на порядок. Мышцы, словно выкованные из виталитовых сплавов, невероятная выносливость и феноменальная скорость регенерации — всё это делало его идеальным кандидатом. Идеальной жертвой.

Но сколько подобных ему воинов, наделённых сверхчеловеческими способностями, превратились в кровавые ошмётки на скалистых склонах маршрута или в кислотных ваннах? Сколько жизней, ярких и сильных, оборвалось в этой бесконечной бойне, где правила писались кровью и болью?

Игра продолжала свою безмолвную жатву, не щадя никого. И даже такие монстры выносливости, как он, становились лишь очередной строчкой в её бесконечном отчёте о смертях. Статистикой.

А если я соскочу? Просто откажусь? И какое, спрашивается, мне дело до этого глизеанца? В лучшем случае меня ждёт участь дорогой секс-куклы, проданной с аукциона какому-нибудь извращенцу-коллекционеру, как и всех тех, кто был до меня… Нет. Легче принять смерть в бою, чем встретить тот же исход после долгих лет унижений и пыток в золотой клетке. Себе Кассий меня ни за что не оставит. Ему не нужна даже сломанная и ручная постельная зверюшка, способная проникать в его мысли.

Стена с электроразрядом встречает привычным покалыванием статического электричества. Прыжок, кувырок — стандартный набор движений и я уже на другой стороне коридора.

Кассий продаст меня обязательно, даже глазом не моргнёт. Я ему не нужна вне игры.

Скрипучие платформы мерно покачиваются под ногами, издавая знакомый звук. Плавный прицел, выстрел — и датчик разлетается на части. Бросаю беглый взгляд на дисплей браслета:

◈«28 из 30»◈

Просто кошмар. Отвратительный результат.

Неужели он хочет подкинуть меня Гессу прямо сейчас? Связать нас в одну упряжку? Отвратительная идея. Что я скажу этому глизеанцу? «Привет, парень, помнишь, как я тебя кинула? Теперь мы команда!» От одной только мысли становится дурно. Кассий умеет заставить себя ненавидеть.

После этих "радостных" мыслей даже в зеркальном лабиринте отражения-двойники уже не пугают. Двигаюсь уверенно, почти на автомате, выискивая фальшивые копии по едва уловимым искажениям.

Да он же убьёт меня при первой же возможности! Своими руками. И будет решительно прав… Вот, что особенно отвратительно и… справедливо.

Силовое поле привычно жжёт кожу, как раскалённая проволока. Проход такой узкий, что приходится проскальзывать боком, втянув живот, морщась от острой боли в рёбрах.

Нельзя. Никому. Показывать слабость. Особенно здесь и сейчас. Глазки скрытых камер следят за каждым моим движением.

◈«42 из 50»◈

Мой личный антирекорд. Кажется, завтрака мне не видать. Опять.

Огневая завеса. Плазма ревёт, как стая голодных зверей, вырываясь из стволов турелей. Прицеливаюсь на бегу, выстрел — генератор уничтожен прямым попаданием. Пылающие обломки шипят у ног.

Если выживу в этом аду — стану легендой. Если нет… то хоть похороню нас обоих вместе с Кассием и его проклятой Игрой. Маленькое утешение.

◈«52 из 60»◈

Кажется, эта мрачная мысль меня неожиданно… вдохновила. Дала прилив сил.

Гравитационные качели раскачиваются в знакомом, предсказуемом ритме. Прыжок в нужный момент, когда сила тяжести достигает минимума и тело почти невесомо, — всё отработано до миллиметра и миллисекунды.

◈«63 из 70»◈

Даже так? Всё равно отвратительно.

Глизеанец не показался мне слишком умным. Хотя док утверждает обратное, говорит, будто даже летал с ним в одном экипаже.

Даже не знаю, что лучше: умные вечно спорят и свято уверены в собственной правоте, идиоты — уверены тоже, но даже не спорят.

Кислотная ванна впереди. Прыжок требует идеальной координации и расчёта. Металл под ногами вибрирует, предупреждая об опасности жутким гулом. Запах химии щекочет ноздри.

◈«75 из 80»◈

Вот и славно, поесть мне дадут.

Лазерный коридор приветствует знакомыми вспышками. Пригибаюсь, уворачиваясь от смертоносных лучей. Металл плазера кажется продолжением пальцев руки.

Нельзя думать о поражении. Только победа.

◈«87 из 90»◈

Сердце бешено колотится в груди, когда я вбегаю на финишный участок тренировочного маршрута. Секундомер тикает где-то в подсознании, подгоняя двигаться быстрее, быстрее! В руки на полном ходу падает пульт управления взрывными устройствами — за сотни предыдущих попыток этот навык вбит в мышечную память.

Прыжок вниз с двухметровой платформы, приземление на бетонную площадку с перекатом, короткий, оценивающий взгляд на датчики пульта — все системы работают штатно. Быстрые, отточенные движения: активация первой точки детонации, вторая, третья… Взрывы следуют один за другим, создавая вокруг меня огненное кольцо — это финальное испытание, которое я должна пройти безупречно.

◈«99 из 100»◈

Прыжок вверх, — я хватаюсь за холодные перекладины вертикальной лестницы, гибко подтягиваюсь всем телом и преодолеваю последний отвесный отрезок маршрута. Время словно бы замедляется. Кровь бурлит чистой дозой адреналина, каждый мускул напряжён до предела, до дрожи. Последний рывок через кольцо огня — и я оказываюсь на финишной площадке. Палец уверенно, почти без усилия нажимает на финальную клавишу, и мощный, ослепительный взрыв позади знаменует успешное завершение испытания. Ударная волна бьёт в спину, заставляя меня пошатнуться.

Передо мной с шипением раздвигается тяжёлая дверь. Утренняя тренировка закончена. Тяжело дышу, сердце колотится как бешеное, горло пересохло.

◈«109 из 100»◈

Небезупречно, но не так уж и плохо. Учитывая обстоятельства. Жива – уже победа.

Выхожу из душного лабиринта в прохладный коридор, с трудом восстанавливая дыхание. Воздух кажется сладким после химической вони стенда.

Есть у меня кое-что… Специально для Гесса. Не оружие. Информация. Я видела там, на Селесте, как, выбегая из номера на взлётную площадку, он намеренно закинул под кровать свой персональный имперский идентификатор – браслет. Видела очень чётко. Видела и никому ничего не сказала. Это определённо не случайность. Такие, как он существа не совершают бессмысленных действий. И я никогда не рискну его шантажировать этим.

Может… просто попробовать договориться?

✸✵✸

Глава 11. Такой разный Гесс

«Если вас взяли в плен – не переживайте. Это просто значит, что вы получили дополнительную возможность практиковать иностранный язык и налаживать международные контакты. В неформальной обстановке.»¹

Я стою перед зеркальной створкой ниши в каюте, вглядываясь в своё отражение. Коса под капюшоном едва заметно пульсирует, отзываясь болезненными толчками в висках. Верный признак того, что мой измученный организм всё ещё пытается приспособиться к условиям станции. Слишком много прыжков за короткое время. В то время как люди, подобно бесхвостым ысам, демонстрируют непоколебимую живучесть, Зеро остаются существами хрупкими и легкоранимыми.

— Знаешь, Кассий, — начинаю я, не оборачиваясь в сторону коммуникатора, — я согласна на твой план. Но у меня есть условие.

Могу ли я ставить условия собственному господину и повелителю? Смешной вопрос. Особенно если этот господин — Кассий, который держит меня на коротком поводке и досконально знает все мои слабости. Он не просто хозяин — он мой тюремщик, стратег, играющий со мной как с пешкой в своей бесконечной игре.

— О, неужели? — его голос звучит игриво-торжествующе. — И какое же?

Забавно. Особенно если вспомнить о том, как этот самый повелитель трепещет надо мной. Словно над ядовитой космической тварью. Мой драгоценный хозяин предпочитает общаться со мной исключительно через динамики коммуникатора или видер — опасается встретиться лицом к лицу. И не без причины — он прекрасно осведомлён о способностях тех немногочисленных лиглянок, кто посвятил свои жизни служению Белому культу и сумел развить связь с Зеро.

— Подготовка к игре — моя зона ответственности. Во всем, что касается стратегии работы с глизеанцем — я действую по своему усмотрению. Решения по тандему я тоже принимаю исключительно сама.

Кассий никогда не оставляет мне выбора. Его самодовольная ухмылка на голоэкране всегда появляется в нужный момент, когда он знает, что я загнана в угол. Моё бессилие для него — развлечение, в котором он черпает извращённое удовольствие.

Повисает пауза. Слышно только его тяжёлое дыхание.

— Хорошо, — наконец отвечает он. — Но помни, что от твоего успеха зависит не только твоя судьба.

— Я помню, — отвечаю холодно. — И учти, если ты попытаешься снова вмешаться в игру, то я… я просто убью его.

Да, я пока не могу управлять чужими разумами, как некоторые особо одарённые представительницы моего народа, но мысли читать уже научилась. И Кассий прекрасно знает об этом. Его робость забавляет — он прячется от меня за техникой, словно за щитом.

— Не сомневаюсь, — хмыкает Кассий. — Но тогда ты проиграешь. Рассказать тебе, что будет дальше?

— Вали в шервову задницу, Кас.

Я могу изображать непокорность, огрызаться в ответ на его приказы, но в конечном счёте мне всегда приходится подчиняться. Его власть надо мной абсолютна — он знает, что я не могу противостоять ему открыто. Моя жизнь — единственное, что у меня осталось. И этим имуществом я дорожу.

Кто я? Предмет. Домашний питомец. Организм с чипом дорогостоящей игрушки под кожей. Какие же я могу ставить условия?

Отворачиваюсь от зеркала и направляюсь к выходу, поправляя позолоченный зажим на косе.

Опасение Кассия — это единственное, что даёт мне иллюзию власти. Я в его глазах остаюсь угрожающим существом, которое нельзя недооценивать. И пока он боится — у меня есть это маленькое преимущество.

Гесс уже пришёл в себя... Эта пауза оказалась короче, чем я ожидала.

Разработка программы его испытаний на Селесте была моей работой, и её результаты превзошли все наши ожидания. Физические возможности глизеанца действительно впечатляли: способность к регенерации, невероятная сила и выносливость ставят его на несколько уровней выше обычных фигурантов. Ни один из моих ныне покойных партнеров не мог с ним сравниться и близко.

Гесс проявил себя прирождённым командным бойцом, легко берущим на себя роль лидера и принимающим ключевые решения. Это наглядно показал эпизод с попыткой перехвата управления луксом. Но особенно впечатляющим для меня стал этап испытаний в подводном городе. Там глизеанец продемонстрировал умения, поистине удивительные для современного зрелого мужчины. И готовность работать в тандеме. Способность слышать напарника и при необходимости безоговорочно подчиняться ему — нынче воистину невероятная редкость. Особенно — на фоне его высокого интеллекта и поразительной скорости обучения.

Наблюдая за неожиданной спарринг-тренировкой Гесса, я была приятно удивлена.

При всей своей мощи в его движениях чувствовалась изысканная отточенность и гармония. Он не привык полагаться на грубую силу, умело комбинируя её с тактикой и умением предугадывать действия противника. Это сочетание физической мощи и боевого интеллекта делает его по-настоящему опасным соперником.

Или, — практически безупречным союзником…

Последний этап у колодца полностью подтвердил мои первоначальные оценки. Гесс продемонстрировал исключительную способность быстро анализировать ситуацию. Он продолжал бороться до последнего даже тогда, когда шансы на успех были минимальными. Выживание в таких условиях – это не просто везение, а свидетельство исключительных качеств характера.

Неужели мне всё-таки повезло?

Интересно, что он сейчас думает обо мне? О той, которая предала его на Селесте? Или я себе льщу, и роскошноволосый мужчина сразу выкинул из головы столь неприятную мелочь?

Коридоры станции по-прежнему пустынны, лишь световые элементы в полу мерцают в такт моим шагам, создавая причудливую игру теней на стенах. Я машинально проверяю вес плазера на бедре – семьсот тридцать граммов металла, мой верный спутник, «Стервятник», на месте. Не думаю, что мне понадобится тыкать оружием в Гесса прямо сейчас, но лишняя страховка не помешает.

В воздухе витает знакомый запах озона от силовых установок. Эту вонь я ненавижу всем сердцем, она давно стала для меня символом бесконечных испытаний и боли. Каждый шаг отдаётся эхом в пустом пространстве, словно сама станция следит за моим приближением.

Кассий явно что-то замышляет. Его умилительно-радостное настроение не сулит мне ничего хорошего. Как и то, что он всё-таки согласился. Этот шешвов ублюдок всегда находит способ ударить побольнее.

Его приторный тон и игривость в голосе - это верный признак того, что он снова готовит какую-то особенно изощренную ловушку. Да, он всегда держит слово, но его слова часто имеют двойной смысл. Кас никогда не делает ничего просто так, и мне стоит подготовиться к худшему развитию событий.

Интересно, поверит ли Гесс в мой рассказ о том, что я оставила его браслет под кроватью на Селесте? Вряд ли. Зачем я это сделала? Не понимаю. Я точно помню, как он специально закинул его под кровать – такие, как он, не совершают бессмысленных действий. Оставил маяк? Странный способ…

Двери маленького медицинского блока бесшумно разъезжаются передо мной. Я не раз уже здесь бывала и помню маршрут. Внутри царит характерный запах антисептиков и стерильности. Ядроиды беззвучно скользят вдоль ряда простеньких оволяторов, не обращая внимания на моё появление. Чтобы узнать текущее состояние пациента, я направляюсь прямиком к главному терминалу. Говоря откровенно, пытаюсь оттянуть неизбежную встречу с Гессом еще хоть на пару минут.

На экране появляется его имя: Гесс. Статус: стабилен. Физические показатели: выше нормы. Психическое состояние: нестабильно. Прогноз: благоприятный.

“Благоприятный прогноз” – звучит иронично, учитывая, что его ждёт Большая игра.

Мой браслет тихо вибрирует, сообщая о входящем сообщении. “Готовься к встрече”, – короткое послание от Кассия. Значит, время пришло. Вип-место для важных персон спрятано в отдельном блоке, доступ в который имеют немногие.

Я останавливаюсь у контрольной панели и закрываю глаза, тщетно пытаясь выровнять неожиданно участившееся дыхание. За ней – человек, который может стать моим союзником или врагом. Тот, кто может всё изменить.

Глубоко вдыхаю и кладу онемевшую ладонь на гладкую вертикаль детектора. Хватит трусить.

✸✵✸

Гесс снова медленно приходил в себя, словно выныривая из вязкого омута. Биопсисвязь на больших расстояниях давалась ему всё еще нелегко. В голове пульсировала тупая боль, перед глазами медленно плавали цветные пятна. Газовая смесь обжигала холодом кожу, а в воздухе витал характерный запах антисептика. Постепенно зрение глизеанца прояснялось, и он смутно увидел чью-то высокую фигуру, склонившуюся над прозрачной крышкой.

Первое, что бросилось в глаза — это узкое, длинное, неестественно бледное лицо с узнаваемыми чертами: подвижным ысьим носом и близко посаженными маленькими глазками. Силуэт все еще был нечетким, но с каждой секундой напряженного наблюдения Гесс различал в нем все больше знакомых линий.

Это лицо… Не может быть…

— Ойле?! — выдохнул Гесс, всё ещё не веря своим глазам.

— Я так ра…

Доктор попытался ответить нечто радостно-неубедительное, но Гесс вбил ему в горло все насквозь фальшивые слова. Сокрушительный удар потряс прозрачную стену крышки оволятора. С громким хлопком она лопнула, словно мыльный пузырь, оставляя злобно ощерившуюся острыми краями осколков внушительную дыру. В то же мгновение окровавленные пальцы Гесса сомкнулись на тонкой шее, превратившись в смертельный капкан.

— Что ты тут делаешь?! — прорычал Гесс, поднимаясь всё выше, его искаженное яростью лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от перепуганного насмерть врача. В светлых глазах глизеанца пылала какая-то дикая, первобытная ярость, а под его пальцами отчетливо пульсировала тонкая жилка на шее Ойле.

— Я… я твой врач! — прохрипел тот, отчаянно пытаясь ослабить смертельную хватку.

Притянутый с безжалостной силой к холодной, отполированной до блеска панели лечебной капсулы, Ойле извивался всем телом, словно пойманный шерв на крючке. Длинные тощие ноги землянина судорожно дергались в воздухе, руки бессильно и беспорядочно скользили не в силах найти опору на гладкой поверхности.

Лицо доктора посинело, а из горла вырывались хриплые, булькающие звуки.

— Знаешь, где я видел таких врачей? — Гесс сильно встряхнул его, чуть ослабив хватку и позволяя вдохнуть.

— Гесс, мы все здесь заложники! — хипло выдавил доктор.

— Однажды я это уже где-то слышал… — процедил в ответ Гесс, окончательно поднимаясь, но в этот момент с громким шипением отодвинулась дверь блока.

Из тёмного проёма выступила напряжённая Есс. Боевой плазер будто сам прыгнул ей в руки, а взгляд стал холодным как сталь.

— Немедленно отпусти его! — процедила она сквозь зубы, направляя оружие на Гесса.

Два взгляда сцепились в безмолвном поединке, словно клинки в немой схватке. Время как будто застыло, напряжение щедро пропитывало собой каждый миг бесконечного ожидания. Наконец, Гесс громко выдохнул и разжал пальцы.

Ойле, задыхаясь, рухнул на пол и, не теряя ни секунды, быстро пополз в сторону выхода на четвереньках, словно загнанное животное, ищущее укрытие. Его движения были судорожными, неуклюжими – руки и колени скользили по гладкому полу, оставляя за собой едва заметные следы. Грудь тяжело вздымалась, воздух с хрипом вырывался из легких.

Есс проводила его хмурым взглядом и тихо произнесла: — Давно хотела проделать с ним нечто подобное. Ну здравствуй, Гесс Оранг.

— Привет, маленькая лиглянка.

В воздухе снова повисло напряженное молчание.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Глава 12. Вжух

« § 4.12. гл. «Динамика абсурда» Главный принцип адаптивной логики: если реальность не вписывается в протокол — перепишите протокол.»¹

Камбуз встречает меня приглушённым светом и характерным запахом разогреваемых питательных брикетов. Узкое помещение с несколькими столиками, где каждый сантиметр использован с максимальной эффективностью. В торце высится гладкая стойка 3D-принтера. Между ним и стеной, облицованной голыми металлическими панелями, втиснут общий утилизатор для экипажа и фигурантов. За его полупрозрачными стенками чётко виднеются острые лопасти измельчителя.

Каждые десять имперских минут механизм запускается, делая ровно один оборот. Мусор сюда поступает по длинным кишкам корабельного мусоропровода. Двузубые вилки, нещадно измятые подложки-тарелки, столовые боксы и стаканчики для напитков, какие-то тряпки, промасленные комбинезоны, салфетки, гигиенические тампоны, расчёски и ирригаторы, резиновые перчатки. Щелчок! Вжух! И картина калейдоскопа меняется.

Гесс сидит за столом напротив меня и методично отправляет в рот серые брикеты с питательной смесью. Безэмоционален и механичен: откусил, прожевал, из стакана запил тёмно-коричневой жижей привычного всем энергетика. Интересно, сколько раз этот стакан уже побывал во чреве утилизатора и вновь вернулся к жизни благодаря принтеру?

Машинально подтягиваю свой обед — точно такие же брикеты. Но есть совсем не хочется. Вместо этого наблюдаю за мерно жующим мужчиной.

Его лицо словно высечено из камня — резкие, угловатые черты. Как будто неведомый скульптор работал грубым резцом. Тяжёлый небритый подбородок покрыт светлой щетиной. Особенно выделяются губы — неожиданно пухлые, чувственные с изящным изгибом, они совершенно не соответствуют горе стальных мышц и бритому затылку, венчающему эту пугающую анатомическую композицию.

Нос крупный, с заметной горбинкой. Что это, след былых травм или что-то иное? Хотя это всё не имеет значения. Пепельно-серые глаза скользят по мне равнодушно, словно по пустоте.

Странное сочетание нарочитой мужественности и неожиданной чувственности делает его облик запоминающимся, почти пугающе противоречивым. Когда он жуёт, мышцы крепких челюстей напрягаются, подчёркивая твёрдую линию острых скул. На виске быстро пульсирует тонкая голубоватая жилка — единственный признак того, что под каменной маской скрывается живая человеческая натура.

Все мои попытки завязать хоть какой-нибудь разговор разбиваются о демонстративное молчание Гесса. Как он понял, откуда я? Почему сразу набросился на нашего дока? Отчего тот так перепуган? Глизеанец прекрасно слышит каждое моё слово, но упорно продолжает делать вид, будто оглох или утратил дар речи. И не проявляет ни малейшего интереса к моим робким попыткам наладить контакт.

Наконец, Гесс доедает последний брикет, долго и тщательно осматривает пищевую подложку, словно надеясь найти затерявшиеся крошки, и только потом поднимает на меня непроницаемый взгляд светлых глаз.

— У нас через час первая тренировка, а ты нажрался как шерв, — произношу я, нарочито демонстрируя своё раздражение.

— У нас? — переспрашивает он, наклоняя голову набок. В его взгляде мелькает тень интереса.

— Слава Создателю, ты не откусил себе язык, — отвечаю я, стараясь придать голосу приветливый тон. — А то я уже было решила…

— Мне не с кем здесь беседовать, — отвечает он медленно и подчеркнуто-внятно, но в его голосе я ловлю нечто похожее на иронию.

Громко фыркаю и отворачиваюсь к утилизатору, делая вид, что смотрю на очередной поворот лопастей.

Щелчок. Вжух. В секцию с мусором высыпается большая коробка с использованными презервативами. Содрогнувшись от отвращения, я разворачиваюсь к столу, тут же ловя на себе насмешливый взгляд глизеанца. Да, он прав — здесь действительно не с кем общаться. Кроме меня. И это делает его немоту ещё более незаслуженной.

В помещении повисает тяжёлая пауза. Слышно только тихое гудение принтера и мерное жужжание утилизатора. Гесс продолжает сидеть неподвижно. Его спокойствие раздражает меня всё больше — как он может оставаться таким невозмутимым после всего, что с ним произошло? В ком из них проявляется истинная натура: в том, кто в приступе гнева разнёс лечебную капсулу и едва не придушил врача, или в этой фигуре, застывшей теперь так обманчиво?

Я его совершенно не ощущаю, вот что хуже всего. Его мысли закрыты непроницаемой оболочкой. Впервые столкнувшись с подобным, чувствую себя обманутой и растерянной. Может, просто устала?

Неотрывно смотрю на него, пытаясь уловить малейшее движение мышц лица, дрожание век, учащённое дыхание — что угодно, что выдало бы его истинные эмоции. Но Гесс сидит неподвижно, словно статуя, и это настораживает меня куда больше, чем его недавняя вспышка ярости.

— Неожиданно, правда? — наконец нарушает он затянувшуюся тишину. Его голос снова звучит ровно.

Замираю на месте, поражённая его словами. Как он узнал? И откуда?! Лиглянские монастыри ревностно хранят тайны своего культа.

— Да, — отвечаю я, стараясь скрыть растерянность. — Как ты этому научился?

В столовой есть камеры тотальной прослушки. Они везде, даже в общих отхожих местах, так что особенно откровенничать здесь нам не стоит.

— Научился? — усмехается он. — Скорее, всегда умел. Расовая особенность. Неужели не знала?

В его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение. Он явно наслаждается моим замешательством.

— Интересно, — произношу я, пытаясь собраться с мыслями. — А открыться ты можешь?

— Строго для избранных. После всего, что ты сделала на Селесте…

— Предлагаешь раскаяться и попросить у тебя прощения? — спрашиваю раздражённо.

— А ты бы на моём месте что предложила? — подняв светлую бровь, отвечает он насмешливо.

Снова повисает тишина — вязкая, плотная, ещё более напряжённая. Я чувствую всё возрастающее уважение к этому человеку. Удивительно сильный и умный противник.

— Знаешь, — наконец нарушаю я молчание, тщетно ловя его взгляд, — я оставила кое-что под кроватью на Селесте.

Его лицо снова не выражает никаких мне понятных эмоций.

— И зачем ты это сделала? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Гесс, наконец, поднимает глаза, и в них я вижу то, что заставляет моё сердце биться чаще. Понимание?

— Удивительно легкомысленно… — произносит он, плавно вставая из-за стола. — Пойдём, у тебя есть ровно час для подробного инструктажа.

— Ты идёшь? — удивляюсь я.

— А у меня есть выбор?

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

✸✵✸

Глава 13. Разминка

« § 5.3. гл. «Динамика абсурда» Рекомендуется всегда заранее устанавливать лимит времени для любого конфликта. Это весьма дисциплинирует оппонента»¹

Мы молча следуем по коридору. Гесс идёт впереди, не оглядываясь на меня и внимательно изучая тускло мерцающие указатели. Его плечи, туго обтянутые серым тренировочным комбинезоном, напряжены до предела. В стальном чреве космической станции каждый пружинистый шаг глизеанца отдаётся гулким эхом. Я едва поспеваю за ним, тщетно стараясь держаться на расстоянии нескольких метров. Разница в росте ощутима.

Тренировочный блок экипажа встречает тусклым светом аварийных ламп и запахом озона. Помещение выглядит давно заброшенным — лишь старый манекен в углу да несколько учебных мечей на стене. Экипаж станции редко утруждает себя полноценными тренировками. Однако Гесс привёл меня сюда сам, и я пока решила не возражать. Время ещё есть — пусть для начала освоится в этом забытом зале.

— И это вся ваша хвалёная подготовка? — Гесс обводит взглядом спартанскую обстановку.

— Достаточно для начала, — бормочу я, тщетно стараясь скрыть раздражение. — Ты разве ждал здесь элитный тренировочный центр?

Он не отвечает, лишь пожимает плечами и подходит к стенду с оружием. Невольно засматриваюсь на его движения — плавные, расчётливые, словно у хищника перед прыжком.

— Что ты знаешь о моей расе? — внезапно спрашивает он, не оборачиваясь.

— Достаточно, чтобы понимать твои возможности, — бросаю я, следя, как Гесс выбирает учебный клинок.

Его выбор красноречив: средний вес — не обременительный для габаритов, но и не облегчённый, как для новичка. Рукоять идеально ложится в широкую ладонь, баланс подстроен под силу удара. Опытный боец.

— И моя белокожесть тебя не смущает? — его голос звучит глухо. — Я далека от подобных предрассудков, — отвечаю ему ледяным тоном. — И мне не предоставляют права выбора.

Гесс молчит. Чтобы не дать диалогу заглохнуть, я подошла ближе к стенду и развернулась лицом к глизеанцу. — Любопытно, — замечаю я, сделав задумчивый вид, — ты выбрал меч, скрывающий твои возможности. Стандартный вес, обычная длина. Практично для спарринга, но не для боя.

Он ловит мой взгляд, сжимая рукоять обеими руками. Плавный взмах — резкий выпад — шаг влево. — Удобная вещь, — бросает он, проверяя баланс клинка. — Хочу увидеть тебя в деле. Продержишься десять имперских минут?

Внимательно наблюдаю за его позой: стойка уверенная, без напряжения — верный признак профессионала. Центр тяжести смещён, колени полусогнуты, плечи свободны. — Покажи, на что способен, — говорю, активируя тренировочный меч.

Гесс делает первый выпад. Его движения молниеносны, но я успеваю парировать удар. Мы кружим по залу, обмениваясь короткими атаками. Каждый его выпад хирургически точен и выверен. Он демонстрирует поистине поразительное понимание всех возможных моих уязвимостей.

Массивное телосложение не мешает глизеанцу двигаться с грацией хищника. Его оружие — свидетельство богатого боевого опыта и умения адаптироваться.

Очередной его молниеносный и точный удар я с трудом успеваю парировать, отступая к стене. Его выпады настолько стремительны, что я едва различаю движение клинка. Каждый несёт в себе мощь, способную проломить даже укреплённый доспех.

— Ты боишься меня, — произносит он между атаками. — Я вижу твой страх.

— Это не страх, — отвечаю, уклоняясь от очередного выпада. — Это разумная осторожность.

— Осторожность предателя? — его голос звучит насмешливо.

Я теряю концентрацию всего на мгновение, и его меч тут же касается моего плеча. Лёгкая царапина, но её оказалось достаточно, чтобы снова напомнить о моей уязвимости.

— Ты сглупила, — продолжает он, отступая на шаг. — Подставилась. Смысл?

— О чём это ты? — спрашиваю, пытаясь воспользоваться короткой паузой и восстановить дыхание. Получается откровенно паршиво.

— Браслет под кроватью… Зачем?

Удивительно словоохотлив. Он точно учёный-биолог?

— Отвяжись от меня, — отвечаю, не отводя взгляда. — Теперь это не имеет значения.

Он делает резкий выпад, заставляя стремительно отступить к стене. Мрачный взгляд серых глаз пригвождает не хуже стального клинка.

— Имеет, — роняет он тихо. — Ты разрешила оставить мне след. Жёлтый?

Жёлтый… Цвет боли. Внезапно осознаю: неожиданная осведомлённость глизеанца шокирует. Гессу явно известно о лиглянах, о культе, обо всём, что я так старательно скрывала.

— Ты играешь с огнём, маленькая лиглянка, — произносит он, опуская оружие. — Но знаешь ли правила этой игры?

Мы стоим почти вплотную. Его дыхание размеренное, моё — сбивчивое. В воздухе повисает тяжёлая пауза.

— Может, ты меня научишь? — спрашиваю, не отводя глаз.

— Возможно, — отвечает он медленно. — Если выдержишь.

В ту же секунду я нанесла удар. Мой клинок едва не задел нос нахального глизеанца. Тут же в ответ быстрый взмах и молниеносное движение, от которого я ушла лишь благодаря везению.

В тот же миг начинается нечто по-настоящему странное. Когда наши мечи вновь скрестились, я впервые услышала слабые, едва уловимые отголоски эмоций противника: гнев, сосредоточенность, удивление. Не увидела, нет, об этом ещё речи не было. Лишь ощутила едва различимый ментальный шум. Гесс явно пытался блокировать мой телепатический дар, но в пылу нашего боя это давалось ему всё труднее.

Снова размашистый выпад. Теперь я уверенно уклоняюсь, остро чувствуя, как нарастает его раздражение. Прыжок в мою сторону — и я точно знаю, куда он метит. Мысли Гесса становятся всё яснее, словно пробиваясь сквозь туманную завесу. Я предвижу его движения, легко уворачиваясь от ударов.

— Ты… слышишь меня? — его голос звучит напряжённо.

— Да, — отвечаю, делая обманный манёвр. — Ты слишком занят, чтобы держать защиту.

Он рычит и переходит в атаку. Следует серия стремительных ударов, но я уворачиваюсь, чувствуя его намерения за мгновение до того, как они воплощаются в действии. Его удивление быстро сменяется яростью, а ярость — сосредоточенностью. Очень пластичная, гибкая психика. Нетипичная для солдата.

Я начинаю контратаковать, но его физическая мощь не оставляет мне шансов на победу. Каждый мой выпад он парирует с лёгкостью, несмотря на то что я читаю его мысли. Его безупречное тело движется быстрее, чем я успеваю его просчитать.

— Как… как ты это делаешь? — глухо цедит Гесс сквозь зубы.

— Ты отвлёкся, — отвечаю, готовя выпад. — Думал только о том, как меня победить, но не стоило недооценивать противника.

Наши мечи скрещиваются снова и снова. Я чувствую, как его защита ослабевает, но моя физическая слабость не позволяет мне воспользоваться этим преимуществом. Его ярость стремительно нарастает, но я уже точно знаю — победа недостижима.

— Ты… мной управляешь? — его голос звучит удивлённо.

— Нет, — отвечаю, уворачиваясь от очередного удара. — Просто слышу.

Его последний, отчаянный выпад застаёт меня врасплох — я едва успеваю увернуться, поскальзываясь на влажном полу. Падаю и откатываюсь в сторону, понимая, что подняться уже не смогу. Поединок окончен.

— Время вышло, — говорит Гесс, глядя на старый хронометр на стене. — Ты продержалась все десять минут.

Он медленно опускает меч, признавая своё поражение. Я замираю, глядя на него снизу вверх. С пола он кажется ещё более устрашающим — настоящая машина убийства. Его лицо непроницаемо, но в глазах я вижу проблески уважения.

— Неплохо, — говорит он, бросая оружие в сторону стенда и протягивая мне руку. — Ты действительно не боишься меня.

Помедлив мгновение, я принимаю его помощь, легко встаю и отступаю на шаг, всё ещё тяжело дыша.

— Боюсь, — произношу, глядя ему в глаза. — Глупо это скрывать.

Он улыбается — впервые за всё время нашего знакомства. Улыбка прохладная, саркастическая.

— Это смело, — отвечает он, медленно подбирая слова — признаться в подобном. Твоя искренность делает происходящее… интересным.

В воздухе повисает напряжённое молчание. Я чувствую, как по спине стекает пот, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Сама себе удивляюсь, я справилась: продержалась десять минут против опытного воина, полагаясь практически только на свой телепатический дар.

Внезапно раздался пронзительный сигнал коммуникатора. Прикосновением пальцев к браслету я открываю его экран, краем глаза заметив, как лицо глизеанца мгновенно становится непроницаемым.

— Кассий, — произношу, глядя прямо в проекцию. — Ты, как обычно, не вовремя.

— Мои бледнокожие куколки, — голос хозяина звучит на удивление благодушно, — я впечатлён вашим спаррингом.

— Ты только за этим прервал нас?

— Есенька, ну не будь такой ысой. Ты посмотри, у него на тебя даже встал. Продолжай в том же духе!

Невольно бросив взгляд на Гесса, я тут же стремительно отвернулась. Он был действительно возбуждён, и тонкая ткань серого комбинезона лишь подчёркивала этот факт. Шервов Кассий, ну почему мне так стыдно?!

— Завидуешь? — мой голос предательски сел.

— Не ведись, — а вот Гесс был спокоен. — Для меня совершенно нормально желание близости с красивой женщиной. Было бы странно обратное.

— Ну так трахни её, в чём же собственно дело? — Кассий смеялся.

Тут я дрогнула. Если Гесс вдруг решит...

— И доставить тебе удовольствие? Нет. Есть ещё пожелания?

— Фу быть такими... Придётся мне вас наказать. Есс, проведи первичный инструктаж на макете игры, — наш с Гессом хозяин был явно разочарован. — Время пошло.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

✸✵✸