Последний рыцарь Ордена Бессмертной Короны

Пролог

На заре времён, после Великой кровавой войны королевств, когда больше некому было сражаться, а воды окружающих морей алели от крови, мир падал в глубокую пропасть, бездушные твари, демоны Хаоса, были готовы уничтожить все живое, у Священного Разлома собрались последние правители – дракон, эльф, человек, гном. Их силы были на исходе, но воля оказалась тверда и крепче стали. Единым магическим усилием они соединили свои потоки и создали Великую Печать, закрыв путь в Бездну.

Хаос и его исчадья отступили. У каждой победы была своя цена. Эта – не исключение. Каждый правитель отдал свой дар, вложив его в основу Печати. Дракон вложил всю ярость и мощь первозданного огня. Он знал, что, отдав пламя, больше никогда не сможет согревать своих детей в холодные ночи. Эльф отдал память веков со времён Сотворения миров: он стёр из своей памяти лица тех, кого любил, чтобы освободить место для Печати. Теперь он узнавал своих близких по голосу и запаху, но не помнил лиц. Человек передал самое ценное, что у него есть – веру и надежду. Он понимал, что, вложив их в Печать, будет видеть мир без прикрас: только грязь, предательство и неизбежную боль. Гном вложил всю имеющуюся стойкость и противостояние. Его воля стала стеной. Стена не знала чувств и сострадания, так и гном забыл, что прочить о помощи – это нормально. Печать стала не просто барьером. Она была живым сердцем мира, подарившим жизнь уцелевшим.

Прошли столетия. Люди возводили города, всё меньше вникая в смысл легенды о Священном Разломе. Трудно поверить в исчадия, когда вокруг цветущий и ароматный мир, полный жизни и радости. Сказания превратились в сказки, клятвы -- в забытые строки. Лишь некоторые рыцари Ордена Бессмертной Короны хранили память о минувшем, передавая историю максимально в первозданном виде.

Печать нужна была для равновесия миров – нижнего и среднего. Однако, оно не вечно. Вот уже чёрные ветра потянулись от Священного разлома, неся с собой запах пепла и отчаяния от отравленных земель. Чёрные птицы кружили над поселениями, приближаясь к людям и глядя на них немигающими бездонными глазами. Чёрные полуживые волки выли в лесах, приближаясь к постройкам. Их вой напоминал звук горна, предупреждающего о неизбежной гибели.

Оглушительный треск проявляющейся Печати слышен был во всех уголках мира. Он ломал саму суть вещей. Умеющие слышать, испытывали муки боли от леденящего звука. Всё живое испытывало страх и погружалось в агонию от предвестников хаоса.

Глава 1. Внезапный союз

Атмосфера густела, как тяжёлый дым в сырых коридорах полуразрушенного замка, в чьи щели заглядывал ветер, радуя скрипучим воем безнадёжности. В этом звуке слышалась не просто тревога, а сопрано беды, от которой не спасали толстые стены. Древняя печать громко трещала не только в волшебных потоках, но и в самой ткани мироздания. Тот, в ком кроилась хоть капля магии, слышал этот скрежет.

Рыцарем, судорожно перебирающим манускрипты и свитки, была графиня Элеонора Прекрасная, в душе Гремучая. Так уж сложилось, что в её роду перестали рождаться мальчики, и она осознанно подалась в рыцари. Девушка давно научилась прятать свою физиологическую суть за сталью и тяжёлой поступью. Доспехи сидели на ней ладно, но всё равно слегка не по-мужски. Под шлемом, скрывавшим лицо графини, прятались не только миловидные черты, но и взгляд, демонстрирующий твёрдость, непреклонность, нежелание менять свои позиции.

Её настрой являл собой смесь упрямой собранности и тихого, почти злого раздражения. Этот мир вновь катился в бездну, а ей необходимо геройствовать не согласно титулу, нет. Она загнана в угол обстоятельствами, которые не выбирала. У неё был статус и знания, позволяющие видеть картину происходящего глубже. Проклятый магический талант не позволил ей притвориться, что беды нет. Её магия отзывалась на треск Печати чёрными всполохами на коже, стуком в висках и накатывающей нестерпимой болью в груди.

Характер девушки был такой же противоречивый, как её стальной наряд. Благородная выправка и холодная вежливость сосуществовали со вспыльчивостью и привычкой разговаривать вслух. Вот и сейчас, склонившись над древним манускриптом, девушка шипела на пожелтевшие страницы: «Ну давай же, скажи хоть что-то полезное, непутёвый кусок пергамента!» Она была упряма, резка, но не жестока. Привыкла отвечать за свои слова и поступки, как велела ей честь и долг, и не терпела пустых замечаний. В её огромном сердце не было места жестокости, даже защищаясь мечом, она пыталась договориться с недругом.

По поводу знамений и Печати она думала достаточно жёстко, без капли романтики. Это не испытание, посланное свыше. Это трещина в основании дома, которую нужно заделать, пока всё не рухнуло.

Замок уже давно жил своей жизнью. Безумные ветра и затяжные осадки заставили стены рушиться. Каменные своды потемнели от копоти, факелы горели неровно. По коридорам гулял сквозняк. В зале, где Элеонора рылась в свитках, пахло пылью, воском и чем-то горьким.

Когда девушка практически зашвырнула очередной бесполезный манускрипт в угол, услышала тихий, но отчётливо различимый стон, доносящийся из глубины замкового рва. Элеонора спустилась к краю рва и увидела её. Женская фигура сидела на мокрых камнях, прислонившись к стене, со связанными руками. Её одежда была изодрана, чёрная грива спуталась в подобие гнезда, а в глазах отчётливо читалась усталость, смешанная с огнём. Молодая ведьма, ожидавшая своей казни на костре, выглядела как человек, который слишком долго сражался с чем-то невидимым, что нельзя победить, просто обладая силой.

— Решила полюбоваться на мою неудачу? – хрипло ухмыльнулась ведьма, заметив тень на краю обрыва. – Пришла добить, чтоб не мучилась?

Элеонора не спешила. Её чутьё говорило, что эта ведьма не совсем обычная. В ней нет черноты и намеренного зла, которые присущи колдуньям. Следуя интуиции, она попросила узницу не дёргаться и рассекла верёвки, сковывающие руки. Последняя с наслаждением разминала запястья. Глядели друг другу в глаза, будто оценивали силы противника. Элеонора продолжила:

— Я пришла найти способ удержать Печать. Если знаешь хоть что-то, говори. У меня нет артефактов, нет заклинаний, но есть мой талант, который ты уже почувствовала, не так ли?

Ведьма прищурилась:

— Талант, значит. А это интересно. Только талант без воли, как рыцарь без меча. Бесполезен.

— У меня достаточно воли. Просто сейчас она очень устала.

Освобождённая узница фыркнула, но было в этом звуке нечто, напоминающее уважение.

— Ладно, графиня – рыцарь, слушай. Печать трещит не потому, что не хватает заклинаний. Её треск вызван тем, что нити, держащие хрупкое равновесие, практически сгнили и стёрлись. Чтобы удержать печать нужен якорь. Что-то живое, сильное, кровавое и болезненное. Твой талант мог бы стать этим якорем.

— Что ты хочешь? – напряглась Элеонора.

— Не золото, не титул. И даже не свободу. Её ты мне и так обеспечишь. Мне нужна часть твоей силы, всего капля магии. Я сплету из неё новую прочную нить.

Графиня побледнела. Отдать часть магии – значит потерять контроль и нарушить равновесие. Уязвимость может стоить жизни. Однако представленная альтернатива — смотреть, как мир рассыпается, выглядела отчаянно безнадёжной.

— Что взамен? – спросила Элеонора.

— Взамен я отведу тебя туда, где спрятан древний оберег. Он, возможно, не залатает трещину, но даст время. А ещё… я подскажу тебе, как использовать твой талант, чтобы он не сожрал тебя изнутри.

Элеонора почувствовал внезапную волну боли, которая будто щупальцами сжимала рёбра, подбираясь к сердцу. Сквозь прикрытые глаза увидела, как ведьма что-то шепчет, успокаивая неприятные ощущения. Отдышавшись, графиня промолвила:

— Спасибо, — протянув руку, помогла колдунье выбраться изо рва. — Я согласна. Ты не возьмёшь больше оговорённой капли моей магии и поможешь справиться с даром. Клянись!

Освобождённая узница рассмеялась.

— Клянусь, насколько это свойственно ведьме. Помни: ты сама открыла эту дверь, обратного пути нет.

— И ты идёшь со мной, куда бы эта дверь ни вела. Я Элеонора.

— Хмм. Арадия.

— Та самая Арадия Неуловимая? Как же ты здесь оказалась? — удивилась графиня.

— Это был нечестный бой.

Элеонора хмыкнула, выходя во двор, и не сводила тревожного взгляда с тёмных облаков, которые стекались к горизонту, образовывая неестественные очертания. Будто в них скрыто нечто зловещее, готовое уничтожить всё вокруг. Внутри девушка вела незримый спор с самой собой: «Я не должна была её освобождать. Это глупость, риск, нарушение всех правил. Но если я пройду мимо, как будто беды нет, я стану такой же, как те, кто забыл легенду. А я не хочу быть удобной. Я хочу быть достойной». Спустя время, Элеонора повернула голову к Арадии и уверенно произнесла:

— Я не собираюсь бросать тебя там, где ты уже едва держалась на ногах. Это не по-рыцарски. Даже если рыцарь – переодетая графиня. Есть в тебе неуловимый свет. Береги его.

Ведьма удивилась, но ответила:

— Знаешь, а ведь я могла бы просто сбежать, растворившись в тенях. Я знаю способы. Вот только я тоже не хочу гибели мира. Даже если он не ко всем справедлив.

Женщины вышли к лошадям. Элеонора подошла к своему коню. Привычно погладила по шее и прошептала:

— Тише, дружище, всё хорошо. Она с нами.

Ведьма, наблюдавшая за действием графини, улыбнулась.

— Разговариваешь с животными?

— С кем-то надо. И они не спорят.

Приведя вторую лошадь ведьме, девушки оседлали коней и отправились в путь. Чем дальше они мчались, по направлению, указанному Арадией, тем мрачнее становился пейзаж. Порывистый ветер своим ледяным дыханием, казалось, пробивал насквозь. Мёртвые деревья, выжженная земля, кучи сухостоя и бурелома лишь усиливали отсутствие жизни в привычном её понимании. Демоны хаоса всё сильнее и готовы в любой момент уничтожить хрупкий мир.

Треск Печати становился всё громче и осязаемее, но теперь к этим звукам добавился стук копыт и разговор двух упрямых женщин, спешащих в самое жерло опасности, дабы спасти мир. Это была надежда всего живого, ибо идти больше попросту было некому.

Глава 2. Да будет кровь!

Три дня в дороге проскакали путники, пробираясь сквозь ветра лютые и пейзажи жуткие. За всё время ни следа жизни, лишь обугленные стволы и пепел, покрывающий землю словно саваном. В оглушительной тишине колокольным звоном отзывался хруст веток под копытами лошадей, фырканье животных напоминало о том, что всё взаправду. Но это не страшило своим видом. Ужасало понимание того, что если не приложить усилий, не создать Печать, то скоро и пепла не останется. Сколько артефактов понадобится для ритуала – доподлинно неизвестно. Но они ступили на этот путь и должны прийти к чему-либо.

Каждый размышлял о своём. Ведьма скрывала истинную причину своей помощи, чтобы не выглядеть уязвимой. Она не хотела, чтобы мир погиб. Не из благородства. Просто она слишком хорошо знала, как выглядит конец: тишина, в которой никто не зовёт по имени, и тьма, в которой даже воспоминания сгорают. Она уже однажды стояла на краю и не хотела стоять там снова. Её родные и близкие, сожжённые без вердикта. Доверие подорвано давно, хоть для этого понадобился не один раз. Доверять кому-то — значит дать ему нож. И надеяться, что он не ударит. Элеонора казалась честной, но честность тоже бывает жестокой.

Дорога вела в Обожжённые пустоши, туда, где, кроме гари, пепла и камней не было ничего. Один из последних расколов Печати вызвал бушующее пламя, в виде огненного смерча, стирающего все цвета жизни на своём пути, оставляя лишь пепельно-серую туманность. Интересно, кто же здесь мог обитать? С одной стороны – это идеальное укрытие для тех, кто хотел быть потерянным, а с другой – невыносимые условия для существования.

Внезапно Элеонора почувствовала всплеск магии и резкий звук, от которых тело скрутило болью. Также неожиданно графиня ощутила успокоительное тепло, будто кто-то делился с ней своей силой, и услышала голос ведьмы:

— Никогда в жизни я никому не причина вреда. А меня считают злой. Коварной – да, соглашусь. Однако в своей жизни даже муху не обидела, лечила им крылья.

Элеонора выпрямилась и, посмотрев на ведьму, сказала:

— Спасибо за то, что поделилась силой.

Арадия нахмурилась и внимательно оглядела графиню. Она ведь ни слова не произнесла вслух. Что же скрывается за этими доспехами?

— Сила воли у Эльки огромна, словно жерло вулкана, пульсирует и бурлит. Графиня – рыцарь – это же уму непостижимо.

— А что тебя удивляет, ведьма? – спросила Элеонора, передвигающаяся чуть впереди, – Ещё раз назовёшь меня Элькой – мечом срублю твои космы.

— Но я ничего не говорила! – ужаснулась Арадия.

— Думаешь, у меня шум в голове? – ухмыльнулась графиня.

— Нет. Но и в себе уверена.

Неожиданно впереди резко взметнулась ввысь стая ворон, громко каркая. Лошади заржали и встали на дыбы, пытаясь скинуть всадников. Арадия взглядом сканировала пространство.

— Впереди ловушки в виде ям с кольями на дне, разлагающееся мясо привлекло более крупных хищников. Пойдём в обход.

— Ты точно знаешь дорогу? А, собственно ты так и не сказала, за каким именно артефактом мы двинулись в Обожжённую пустошь?

— Ну, артефакт живой и юркий. Нам нужна всего лишь его часть.

Сменив направление в сторону от хищников, Элеонора нахмурилась.

— Что значит живой? Это зверь? Нужна какая-то его часть в виде уха, хвоста или глаза?

— Нет, всего лишь кровь, — беспечно отозвалась Арадия.

— Чья? Ведьма, я не готова к играм, отвечай!

— Да угомонись ты, всего лишь драконья. Здесь в пустоши он спрятался от мира. Несогласный с устоями и традициями семьи и не оправдавший надежд, он был навсегда отринут от рода.

— Шутишь? Я думала, что их всех погребло под обвалом и затопило поднявшейся водой!

— Да, но не совсем. Потомок остался. Мы пересекались с ним однажды. Очень давно.

Элеонора уловила нотки грусти в голосе Арадии, отметив про себя, что их явно что-то связывало. Однако кровь дракона. И как же её добыть?

Сгустившаяся тьма окутала холодом, но не физическим. Этот холод будто был живым и проверял на степень отчаяния. Кончики пальцев заиндевели и не слушались. Лошади переступали с ноги на ногу, пытаясь согреться. Окинув взглядом местность в поисках привала, Арадия заметила тусклый свет в одной из пещер. Подав знак рукой молчать, она указала в сторону пляшущего огонька.

Оставив лошадей, девушки двинулись к входу. Чем ближе они подступали, тем отчётливее слышали, как скрипучий баритон, не попадающий в ноты, напевал что-то типа шансона в стиле «Третье сентября». На вид это был мужчина средних лет, достаточно крепкого телосложения. Внутри его пещеры горели свечи и камин. Наподобие стола навалены манускрипты и свитки, чертежи и расчёты, множество карт. На одной из стен на доске были указаны разноцветными нитями несколько различных мест.

Ведьма хмыкнула, ни разу не удивившись, а вот графиня выпучила без того большие глаза, поражаясь всему вокруг. Кресло-качалка с уютным пледом вмещало в себя мужчину в махровом халате с рыжими волосами, напевавшим всякое-разное и ловко орудующим спицами. Его носочек достиг полуметра и не собирался заканчиваться. Внизу с клубком играл холёный молодой чёрный кот. От представшей картины Элеонора выронила меч, который громким звоном о камень выдал присутствие.

Молниеносно отреагировавший мужчина сузил глаза и недобро так спросил:

— Какого разлома вам надо? Ты, ведьма, зачем явилась?

Внезапно девушка приняла вид слегка блаженно-придурковатый: приоткрыла пухлые губки, часто заморгала и подошла ближе к знакомому:

— Я соскучилась. Ты так долго скрывался от меня, — положила на предплечье дракона руку Арадия.

Тот буквально вспыхнул, покраснел, пар из ушей повалил:

— Ты ведь следила за мной и прекрасно знала, где я. Что так долго шла?

Графиня решила привлечь внимание влюблённых, коими они и являлись, обозначив своё присутствие мерным покашливанием.

— Добрый вечер, дракон. Я Элеонора Гремучая. Мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле. Мм, как давно вы были снаружи?

— Да вот недавно с охоты вернулся, а что?

— Ари, дорогой, ты же знаешь, что происходит? – мурлыкнула ведьма, за что получила от кота лапой по ноге.

— Меня зовут Аристарх, Ара, — сквозь зубы процедил хозяин пещеры.

— Думаешь задеть меня? Не выйдет. Если серьёзно. Ты ведь знаешь, что происходит и что нам нужно.

— Откуда мне знать? Меня же не существует. И что вам от меня могло понадобиться?

— Самую малость. Флакончик твоей крови.

Дракон опешил, переваривая услышанное. Напрягся. Его питомец, подняв хвост трубой, аккуратно пристраивался к ведьме с понятными намерениями пометить.

— Исключено. К тому же она вам не поможет. Я изгой, моя кровь не насытит артефакт.

Элеонора, облокотившаяся на стену, произнесла:

— Да, но и выбора нет, ты последний.

— А кто сказал, что спасение мира меня очень тревожит? Нет мира – нет проблем. К тому же дракон я лишь на буквах. Обращаться не могу, дышать огнём тоже.

— А пар из ушей миленько так вырывается, — подколола ведьма.

Втроём, переглядываясь, в полной тишине все услышали голос:

— Мечом по кумполу, оглушить, сделать разрез, набрать кровь. Сам в себя придёт.

Дракон по имени Аристарх глубоко вдохнул, выдохнул, выпуская клубы пара из носа и ушей.

— Так, дамы. Я устал, стойте на местах, я за успокоительным.

Аристарх отправился куда-то в дальний угол пещеры, где было темно и прохладно. Вернулся с бутылью мутной жидкости в руках и тремя стаканами. Молча разлив горячительного и протянув незваным гостям, начал молвить:

— Видите ли, милейшие. Даже если вы последуете голосу, чьему — я пока не определил, — но косо глянул на ведьму, — кровь должна быть отдана доб-ро-воль-но. Проблема в том, что я не хочу.

— Ой, ну что ты, как маленький! Нас, может, всего и осталось горстка, а ты помочь не хочешь.

— Не хочу и не скрываю этого.

— Ты сам напросился. – Арадия встала в самый центр пещеры и как запела, душевно так, — Гуля-я-я-яй, шальна-а-ая-я императрица…

Дракон поперхнулся, отдышался, зрачки будто бы вытянулись, как у кошки. Вдруг предплечья начали трансформироваться в лапы и, зацепившись когтем, отломился кусочек. Аристарх взвыл, из ранки потекла бурая кровь. Арадия тут же подскочила и набрала во флакончик заветной жидкости. Дракон же угрюмо прошипел: «Ведьма» и отключился.

Элеонора, наблюдавшая за происходящим будто в замедленной съёмке, с ужасом очнулась лишь тогда, когда противный кот таки закрыл свою потребность и нагадил на графиню. Удовлетворённо мяукнув, он отправился к дракону и улёгся рядом как ни в чём не бывало. У неё внутри плескались разнообразные эмоции. Её терзало чувство вины за то, что вместо помощи дракону, она ничего не сделала. А ведь эмпатически чувствовала его страдание и стенание. Его тревога, раскаяние и отчаяние просто пригвоздили магиню. Из терзаний и самоедства её выдернула Арадия, которая радостно трясла флаконом перед лицом графини.

— Мы это сделали! Идём скорее!

— А как же Аристарх?

— Что ему станется? Очухается.

Медленно повернувшись, Элеонора направилась к выходу. Всё ещё угнетённая чужими эмоциями, она пыталась понять, что важное ускользнуло из произошедшего? Внезапная мысль озарила сознание – голос!

— Арадия, скажи, а ты тоже слышала тот голос в пещере?

— Какой?

— Предложивший мечом по голове оглушить дракона и забрать кровь?

Арадия ошарашенно посмотрела на Элеонору:

— Но я лишь подумала об этом…

Потрясённые всадницы направились далее, а собственно куда – они не знали.

Глава 3. Под сводом Серебряного величия

Путь из Обожжённых пустошей вывел странниц к границе эльфийских земель. Как они это поняли? Здесь воздух был иным. Прозрачным и свежим, каждый вдох оседал вкусом озона на языке. Деревья не гнулись под ветром, стояли неподвижными столпами, их листья не шелестели, а будто ударяли металлическими пластинами друг о друга.

Буйства красок и зелени здесь не было, как и во всех королевствах. Однако деревья не выглядели сухостоем и опалёнными головешками. А имели вполне себе раскидистые ветви, только не полные зелёной кроны. Листья отливали серебристо-пепельным цветом. Трава также имела дымчатый окрас.

Элеонора чувствовала, что магия Печати здесь бьёт набатом. Эльфы изначально были народом закрытым, но все знали точно, что у каждого представителя расы имелись потоки дара. Печать здесь не трещала, а пронзала пространство звуком, будто кто царапает когтем по стеклу.

Ладони графини, сжимавшие поводья, покрылись тонкой сеткой холодных мурашек, под ногтями забилась пепельная грязь пустошей, чуждая этому месту. Хорошо, что доспехи были зачарованы очистительным заклинанием, иначе благородное тело постигла участь ногтей. Она посмотрела на свои руки, держащие поводья: огрубевшие, в мозолях от меча, с полумесяцами въевшейся грязи. Эти руки были чужды титулованным барышням. Возможно, будь она в своей истинной ипостаси – образе графини – она смогла бы договориться с ушастым владыкой.

Увы, Элеонора сама избрала свою судьбу. Её сила была в хитрости и изворотливости. В неравном бою пред ней пали много заносчивых особ.

Арадия, напротив, с каждым шагом чувствовала себя более уверенно. Даже волосы её, казалось, распрямились и аккуратным водопадом легли по плечам. Пальцы считывали невидимые нити, от прикосновения к которым, раздавался приятный перезвон.

— Они уже в курсе, что мы ступили на земли тёмных эльфов, — произнесла ведьма не оборачиваясь. – Смотри, как перед нами расстилается дорога. Эльфы мастера иллюзий.

Элеонора кивнула, но напряглась. Представители остроухих слишком заносчивые и самовлюблённые. Судя по всему, они также причастны к созданию Печати. Значит, важно понять, что требовать с них для сохранения мира. Они не меркантильны, нет. Просто коллекционеры, любящие бахвальство.

Удивляло другое. Арадия словно расцветала в этом лесу. Даже деревья не пытались её уколоть острыми листьями, а будто жаждали её ласки. Интересно, какое отношение к тёмным эльфам имела ведьма?

Вскоре перед ними выросла стена из переплетённых ветвей, открывшаяся беззвучно. За ней раскинулся Серебряный Двор – обитель тёмных эльфов. Город будто выточен из лунного света и высокомерия. Зайдя в нишу, инкрустированную неогранёнными бриллиантами, увидели на возвышении правителя эльфов лорда Валериана. Этот венец тщеславия был облачён в мантию, переливающуюся тёмными серебристыми нитями, будто поверхность воды в лунную ночь. Его чёрный наряд напоминал латы, только из материала. Смуглая кожа, тёмные глаза и брови. Лишь волосы отливали серебром.

Он полоснул спутниц острым, как лезвие взглядом и цинично произнёс:

— Ещё одна искательница конца света и магически одарённая полукровка. Занятный симбиоз.

Элеонора сжала кулаки, но заставила себя вспомнить роль графини, даже в доспехах. Арадия же наслаждалась высокомерием и заносчивостью мужчины, за которыми прятались нервозность и неприязнь. Он говорил холодно, потому что тепло было для него роскошью. Каждый раз, когда он позволял себе сочувствие, оно отзывалось болью в груди, как старая рана, которую нельзя трогать.

— Что привело вас в святые земли?

— Нам нужна помощь в сохранении мира, — начала графиня.

— Я не чувствую угрозы. У нас всё спокойно.

— Но ведь вам известно о Печати, и вы должны знать, что она в процессе слома. Скоро все порождения хаоса вырвутся наружу.

— Дитя, ты думаешь умнее всех? Я прожил не одно столетие и понимаю в мироздании поболее вашего. Твой род принял правила. И ты сейчас решила поиграть в благородного рыцаря? Доспехи не делают тебя достойной мужчины.

Меж тем Арадия незаметно продвигалась к обнаруженной в углу двери, явно скрывавшее что-то важное.

— Мой выбор определило сердце, а не разум. Я достойнее большинства мужчин и не раз доказала это в бою.

— В бою, — ухмыльнулся Валериан. – ты не видела настоящей битвы, а возомнила о себе, будто смелость и отвага придают сил справиться с истинным злом!

— Мир рушится, а это значит, что скоро и от вашей обители не останется ни следа! – в сердцах произнесла графиня.

— И что ты хочешь? Я видел реки крови, пролитые из-за глупых амбиций молодых принцев. Я был свидетелем тысяч предательств. Так скажи, зачем мне помогать вам спасать то, чего для меня попросту нет?

Пока двое доказывали свою правду друг другу, Арадия протянула руку к двери и распахнула её. Из темноты лился яркий серебристый свет, заставивший девушку прикрыть рукой глаза.

Валериан подскочил с трона и в три шага преодолел расстояние.

— Что ты творишь, малахольная! Что вы обе о себе возомнили?

Подошедшая Элеонора заглянула за спину Лорда. Там посреди небольшой комнаты на столе под колпаком росло удивительное растение. Это был Лунный цветок, чьи лепестки под правильными параметрами рождали серебряную росу. Капли были столь драгоценными и важными, что о нём знали лишь потомки ушастых тщеславных героев.

Элеонору словно магнитом тянуло к цветку. Она ещё не понимала зачем, но ей крайне необходима была серебряная роса. Сделав шаг в сторону растения, девушка ощутила железную хватку Лорда на плече.

— Ты не посмеешь! Я ждал этого дня сотни лет не для того, чтобы помочь вам!

— Мне нужна всего лишь капля! – возразила графиня.

— Печать навсегда посадила эльфов в темницу, лишая возможности быть свободными! И ты думаешь, я позволю двум девицам помешать мне обрести свободу?

Элеонора чувствовала его отчаяние как свой собственный страх. И это было хуже всего: понимать, что ты хочешь помочь тому, кто не хочет твоей помощи. Что ты видишь его боль, а он видит в тебе лишь угрозу. Пока остроухий был занят Элеонорой, Арадия незаметно подобралась к цветку, сняла кулон в виде колбочки с шеи и наполнила его росой. Как только она надела украшение обратно, свет от растения потух, погрузив помещение в непроглядную тьму.

— Ты, мерзкая дрянь! – проорал Лорд, готовый крушить всё вокруг, — как посмела осквернить своим касанием реликвию! Ты недостойна даже знаний о ней! Мне нужна свобода, и если для этого должен рухнуть весь мир – мне плевать!

В зале повисла напряжённая тишина, которая буквально кричала о надвигающейся буре. Элеонора посмотрела на свои руки в мозолях и грязи, на шрам, пересекающий запястье. Она была не плохим воином, но сейчас она была беспомощна.

— Я прошу испытания. У эльфов ведь приняты призы после прохождения заданий? Если я успешно пройду, то вы нас отпустите.

Валериан прищурился, желваки на его щеках кричали о воинственном настрое.

— Испытание, говоришь. Что же. Лабиринт теней. Выйдешь живой — я подумаю.

Элеонора понимала, что это всё ловушка, но какой был выбор? Умереть в лабиринте, не попробовав сделать шаг к спасению мира, или дождаться, когда этот мир рухнет сам по себе? Арадия встала рядом с девушкой.

— Я иду с ней! – заявила ведьма.

— Нет, — резко ответил Валериан, — только графиня. Это её испытание.

Арадия приблизилась к девушке и, сняв с запястья плетёный браслет, протянула его Элеоноре.

— Он поможет. Я верю в тебя, рыцарь.

— Откуда такие порывы? – улыбнулась графиня.

— По договору, ты должна мне каплю своей магии, забыла? Поэтому обязана выжить.

Лабиринт теней начинался с самой обычной серой двери. Открыв её, погрузилась в древнюю магию, проникающую в сокровенные участки памятки. Каждый шаг отражался новым поворотом. Страхи, сомнения, тревога, вина и стыд буквально пронизывали внутренности. Картинки, мелькающие со всех сторон, являли слабую, ни на что не годящуюся девицу, возомнившую о себе слишком много. По щекам катились слёзы от бессилия и горького понимания того, что это всё правда.

— Ты не справишься», — шептал голос из темноты. — Ты просто девочка в тяжёлых доспехах.

— Да, — ответила она вслух, — я девочка. Но я всё равно пойду дальше. Потому что если я остановлюсь, никто не пойдёт.

Элеонора посмотрела на свои руки, на запястье с плетёным браслетом и подумала, что какая бы она ни была, всё равно попытается сохранить этот хрупкий мир. И пусть она никому не нужна, для окружающих выскочка, игнорируемая всеми слоями общества, она выстоит и пройдёт испытание. Внезапно туман рассеялся, и перед ней в воздухе повисло небольшое, круглое зеркало. Посмотрев в него, она увидела растрёпанную молодую девушку, которая очень устала. По щеке опять скатилась слеза.

Лабиринт рухнул. Тени рассеялись. Она вновь оказалась в зале, где находились Валериан и Арадия.

— Ты прошла. Достойно, только это ничего не меняет. Мой народ столько веков находился в заточении этих стен! Ради мнимого равновесия! Когда-то давно, перед самым главным прорывом тёмного владыку поглотил хаос. Он вернулся уже совсем не тем. Тьма в его душе наворотила дел. За это все тёмные эльфы были сосланы в красивую клетку. Да, нам выделили земли и дали возможность существовать в королевстве. Однако в не его стен тёмный эльф мог прожить лишь несколько дней. Его силы питали эти стены. И ты хочешь отнять у меня попытку снять заклятие и обрести свободу в обмен на равновесие мира? Этот мир всегда был против нас, так почему же я должен быть причастным к его спасению?

По щекам Элеоноры ручьями текли слёзы. Её эмпатический дар наполнил её болью вперемешку с отчаянием. Её рвали на части эльфийская безысходность и вера в спасение всех.

Внезапно драматичность момента нарушилась громким треском и появившимся порталом, из которого выпрыгнул знакомый шерстяной ссыкун, а за ним и дракон, который бревном зачем-то оглушил тёмного эльфа.

Девушки, пребывая в полном шоке, лишь моргали глазами. Первая в себя пришла Арадия.

— Я говорила, что он живучий.

— Ну и чего вылупились? Кот мне растолковал за баланс и мир. Бегите, пока я добрый. С тобой, ведьма, потом разберусь.

Девушки побежали к лошадям. Вскочив в сёдла, они галопом понеслись подальше от обители тёмных эльфов, жаждущих не мира, но свободы.

Глава 4. Странный обмен

Дорога петляла, изгибалась и стелилась под копыта выбоинами и корягами, словно пытаясь увести всадниц прочь. Путь девушек лежал в шахты гномов, закрытое и таинственное место. Арадия говорила, что по сказаниям предков, именно там когда-то ковали основу для печати. Последняя, кстати, всё чаще и острее давала о себе знать. Если бы не ведьма, Элеоноре пришлось бы отказаться от своего похода.

Тем временем лошади шли всё медленнее, ибо дорога становилась похожа на руины, заваленные камнепадом. В этой разрушенной панораме, казалось, слышался отчаянный вой боли утраты.

Внезапно камни загудели, завибрировали, собираясь в непроходимую стену, пытаясь окружить девушек. Лошади захрапели, вскинули головы и начали брыкаться. Громкое ржание, вздыбившийся конь и вот Элеонора отправилась в полёт.

Видимо, хорошо приложило. Темнота, каменистая поверхность и стены. Спёртый запах сырости, старого железа и засохшей крови. И жужжание, раздававшееся откуда-то спереди. Это амбре висело в воздухе, въедалось в ноздри, будто обволакивая слизистую пеленой. Ощупав голову, с которой слетел шлем, Элеонора поняла, что открытых ран не имелось. Глубоко вдохнув, ощутила, как плотный воздух буквально царапал горло.

Решив двигаться прямо, аккуратно ступая по мелкой крошке камня и осколкам сланца, слышала оглушающе громкий рык. Каждое прикосновение подошвы с поверхностью рождал металлический звон.

В этой какофонии звуков, состоящих из лязга, рыка и звона, послышались стоны. Не шёпот, а именно протяжные, полные боли и усталости стоны. Чем дальше графиня продвигалась, тем отчётливее могла слышать разговор. Беседа была самой обыденной – о том, как неудобно висеть в одной позе несколько сотен лет, о том, что кто-то толкнул, мешая медитировать. Кто-то просил воды, а кто-то кружку горячего эля.

Время в подземелье исказилось. Сколько Элеонора прошла, она не понимала. Вот впереди замаячил маленький тусклый свет, который казался лампой в кромешной тьме. Аккуратно выглянув из-за угла, девушка узрела удивительную картину.

В огромной круглой каверне на возвышении над поверхностью, взявшись за руки, в стене находились гномы. Десятки малорослого народа являли собой концентрацию энергии, которая буквально искрила и стекалась к алтарному камню в центре, испещрённому рунами. В самой середине поверхности искрил большой белый минерал, пульсирующий будто живой.

Все гномы застыли в камне, оставив не покрытыми лишь лица, чьи эмоции выражались ярко и громко. Элеонора ощутила усталость, бремя и безысходность. Дышать стало тяжело. И только привыкнув к ощущениям, её накрыло волной злости и ярости, исходившей откуда-то справа. Присмотревшись, заметила, что несколько гномов были в сознании. Их глаза горели красным пламенем, и они предвкушающе улыбались, готовые в любой миг освободиться от жертвенных оков. Было в них что-то инородное, чуждое этому миру.

По спине Элеоноры пробежал неприятный липкий холод, оповещающий о том, что это всё наяву. Гномы не просто так были очень неприветливым народом. Они хранили тайну, узнав которую можно было уничтожить мир. В нашем обществе много одержимых и фанатичных последователей хаоса.

Графиню пронзил ужас, обволакивающий и сковывающий так, что, казалось, органы сжимались, а рёбра трещали. Сознание молниями пронзало понимание того, что эти гномы – те самые мастера, изготовившие основу Печати и поддерживающие её силу через артефакт, напитываемый их же магией. Они замуровали себя заживо, чтобы волей сдерживать Хаос. Эта жертва и явилась основой защиты, преодолеть которую исчадиям крайне сложно.

В голове девушки роились мысли, которые отзывались физической болью в теле. Минимальное движение стимулировало судорогу мышц. «Если забрать артефакт, то всё рухнет. Жертва, длящаяся века, окажется напрасной. Сколько времени понадобится обитателям Хаоса, чтобы уничтожить подземное царство? Да и очнутся гномы уже в разрушенном мире. Получится, что их страдания были напрасными. Возможно, они единственные, кто будет жить после прорыва посланников Хаоса. Хотели бы они такой жизни? Судя по эмоциям, гномы страдают, но лишь единицы грезят о свободе. Добровольная жертва наполняет железной волей и даёт силы духу поддерживать тело. Но если не забрать артефакт, попробовав укрепить Печать напрямую концентрированной энергией, копившейся много лет, то жизнь совсем скоро закончится».

Сколько бы ни занималась самоедством девушка, но решение забрать камень осталось непреклонным. Оценивая обстановку, она услышала противный хриплый смех, раздающийся с разных сторон каверны. Да, графиня мучилась тем, что согласно кодексу рыцарь обязать блюсти честь и не должен красть. Но реальность такова, что одной ей не справиться с гномами, тем более на их территории. Время заканчивалось, следовательно, терзаться она будет позже.

Внимание Элеоноры привлекли четыре гнома, вышедшие с противоположной от неё стороны. Они были коренасты и сильны. Все четверо были в широких штанах, не сковывающих движения и майках, открывающих вид на переливающиеся рисунки на теле. Их разнообразие поражало – от рунических знаков до замысловатых завитушек, складывающихся в узор. Каждый орнамент переливался тёмным серебром, похожим на свечение эльфийского плаща.

Один из них вёз за собой большой прямоугольный аппарат, с которым нитью были связаны несколько игл. Внутри устройства была выемка, в которой находились сосуды с жидкостью, соединённые трубкой со стержнями. Содержимое мерцало и переливалось нежным перламутром, придавая чернильному цвету мягкую искристость.

Подойдя к самому беспокойному, достал стул-стремянку и взобрался к гному. Бросив взгляд вниз, безмолвно дал команду активировать машину. Та довольно зажужжала, и по её трубке к острию потекла жидкость. Скорее всего, это были чернила, так как, ловко орудуя иглой, разрисованный искусно накалывал рунические сплетения. Замурованный в стене гном шипел и всячески гримасничал, пытаясь предотвратить иглоукалывание.

Как стало понятно, это изгоняющие и сдерживающие руны. Красные глаза очнувшихся гномов указывали на то, что исчадия вторглись в их сознание и оболочку, пытающиеся таким образом выбраться наружу. С каждым сломом Печати их становилось всё больше. Нарушенное равновесие распределило силы так, что живые оказались в меньшинстве.

Гномы зачаровывали иглы и напитывали магией чернила для того, чтобы усилить свойства древних рунескриптов. Работа набивания узоров требовала высокой энергозатратности от мастера, но это оправдывалось с лихвой. Хитрые обитатели Хаоса находили лазейки в сознание замурованных человечков и от этого становилось очень не по себе.

Закончив работу, измотанные и обессиленные гномы покинули залу. Элеонора поняла, что это тот самый шанс, воспользовавшись которым она добудет артефакт и успеет выбраться наружу. Свечения камня вполне достаточно, чтобы видеть дорогу.

Набравшись смелости, графиня рванула вперёд. Это было громко, металлическая подошва эхом передавала хруст мелкого камня под ногами на большое расстояние. Возле алтаря она замерла. Артефакт буквально зачаровывал, в голове возникали мутные образы, которые настойчиво пытались врезаться в память.

Схватив артефакт, Элеонора застыла. Вокруг алтаря вместе с ней из ниоткуда выросла клетка. Затрещали стены и посыпались вековые оковы. В общем гвалте слышался топот гномов и их отборные ругательства. В каверну во всеоружии со всех сторон высыпал низкорослый народ. Часть окружила клетку и со злостью и удивлением одновременно смотрели на Элеонору. Вторая лицом к стене читали заклинания, запечатывающие трещины.

Несколько минут длился гомон, а затем перед Элеонорой возник статный гном с короной на голове. Это был Гундальф Справедливый. Смотря в глаза графине, щёлкнул пальцами, и клетка со скрипом опустилась вниз, скрываясь в полу.

— Ну, здравствуй, графиня-рыцарь.

— Приветствую, Гундальф, — поклонилась девушка.

— На поверхности так плохи дела? Ты явилась в наши земли, добралась до самого сердца, чтобы что? Своровать артефакт?

— Времени практически не осталось. Некогда по душам трепаться.

— И всё же попросить язык отсохнет?

— Нет, но...

— Думаешь, мы не понимаем, что на поверхности уже разразились чёрные ветра, чёрные птицы с пустыми глазами разносят мор? А крысы, те вообще к нашему Люциусу на приём, как к психотерапевту шастают. В общем так. Гномы не меркантильны. Просто чтим традиции. Если хочешь забрать артефакт, оставь взамен что-то другое.

— Что? У меня ничего нет!

— Лошадь твоя добротная, вполне нам могла бы пригодиться для передвижения на поверхности. Редко мы выходим наверх, но иногда это необходимо.

— А как же мне успеть тогда?

— Не переживай, транспорт ты получишь. Но, прежде чем артефакт доставишь к печати, мастера должны выполнить работу. И это не вопрос. Либо так, либо ты навеки останешься нашей пленницей.

Смирившись с неизбежным, — хотя куда уж больше? – Элеонора присела на принесённый табурет. Мастера со своей чудной машиной подошли к девушке и начали колоть узор. На лбу! Графиня от такой насмешки скрипнула зубами, но артефакт важнее. Спустя время ей поднесли зеркало. В отражении она узрела на лбу красивую руническую вязь, светло-серого цвета, обрамлённую покраснениями кожи.

Король остался доволен увиденным. Подошёл к алтарю, прошептал заклинание и передал Элеоноре камень. Тут же графиня проводила взглядом проходящего мимо коня, которого за поводья вели гномы.

— Береги себя, деточка, — наставлял Гундальф, — И прими уже силу внутри.

— А где мой транспорт?

— А, на поверхности ожидает тебя. Всё, иди, покуда отпускаю.

Гномы были не очень довольны решением короля, но на то он и правитель, что его слушались. Элеонору проводили (или выпроводили?) наружу. Недалеко от входа она увидела очертания животного. Приглядевшись, девушка чертыхнулась. Проклятые гномы подсунули ей дохлую корову, которую воскресил некромант. Полуживность стояла и щипала остатки куцей травы, пробивающейся кое-где из-под камней. Зацепившись за рёбра, эти клочки выглядели эпично. Голова с пустыми глазницами, но целым носом увенчана солидными рогами.

Корова заметила графиню, замерла, принюхалась пофыркивая. И внезапно двинулась в сторону девушки. Элеонора сглотнула, но не дёрнулась. Корова остановилась и начала гарцевать, выражая радость.

Похлопав по спине остатки животного, Элеонора поняла, что ни Арадии, ни её коня рядом не было. Вздохнула, посмотрела на новую боевую подругу, та будто поняла и склонилась, чтобы удобнее было на неё забраться.

Медлить нельзя, поэтому, пришпорив корову, графиня отправилась подальше от царства гномов за новой добычей.

Глава 5. Непосильная ноша

Последний артефакт. Какой он? Элеонора выглядела достаточно уставшей за последние насыщенными событиями дни. Несколько привалов в лесу, конечно, помогали существовать организму, но чем ближе она была к своей цели, тем больше терзалась сомнениями.

Корова, надо признать, оказалась отличным средством передвижения, послушным и даже двигалась аккуратно. Единственная её странность – завидя лягушку, её было не остановить. Этой бурёнке необходимо было облизать земноводное, после чего последнее в шоке складывало лапки на груди.

Элеонора ощущала, что демоны шли по её пятам, зная её намерения. А это уже проблема. Когда они настигнут, гибель станет неминуемой. Место, куда держала путь графиня, гостеприимством не славилось. О правителе девушка знала лишь то, что он был жесток и непоколебим в своих решениях.

Внезапный порыв ветра подгонял вперёд, при этом пытаясь сбить с ног корову. Но той было всё нипочём. Есть свои плюсы не быть живой. Сомнительные, но всё же.

Обернувшись, Элеонора увидела, что позади с бешеной скоростью надвигается чёрная буря. В ужасе, пришпорив животное, они помчались, пытаясь опередить нашествие нечисти. На горизонте показались тёмные высокие ворота, за которыми торчали шпили не менее мрачного замка. Королевство! В данную минуту девушка радовалась жестокости властелину больше, чем преследовавшим демонам.

Стражники вовсю готовили укрытия, объявляя о катаклизме, когда увидели Элеонору на корове. В их глазах застыли вопросы, но самый главный решил, что задаст их позже, позволив пройти на территорию королевства.

Перед замком располагалась небольшая деревенька, на постоялом дворе которой и остановилась Элеонора. Вкусив хлеба с молоком, она расслабилась. Расположившись в углу, даже начала кемарить, как сознание пронзил знакомый вопль:

— Оставь меня в покое, чешуйчатый! На кой чёрт ты вообще меня сюда приволок?

Это точно была Арадия. Но как? Сон как рукой сняло. Поблизости никого не было. Прислушиваясь не только к внешним звукам, но и к внутренним ощущениям, Элеонора почувствовала, как нагревается плетёный браслет. Его дала ведьма, наверно, с помощью него можно отследить, где она. Следующий вопль помог определить точное местонахождение красотки.

— А, некромантское создание! Прекрати меня лизать!

Подойдя к навесу, под которым располагались животные, Элеонора впервые за долгое время улыбнулась от радости встречи. Её корова (её?) смачно облизывала ведьму, да так, что если бы у рогатой были слюни, то девушке пришлось бы раскошелиться на ванну. Неподалёку откровенно ржал знакомый дракон. Элеонора непроизвольно поёжилась, так как неприятности он обещал не ей, но в итоге они его бросили.

— Кора, фу! – крикнула графиня, и все уставились на неё. Несолидно звать корову Коровой. Поэтому Кора.

Животное отошло от ведьмы, завидев, как ей показалось, лягушку в углу. Арадия и Аристарх стали серьёзными.

— Как вы здесь очутились? – обратилась Элеонора к товарищам по несчастью.

— Во-первых, мне нужно отдать тебе кулон с заветной кровью, — начала ведьма, — во-вторых, тебе понадобиться помощь. То, что происходит сейчас, это не рыцарский турнир, в котором все правила понятны.

— Подожди, мы? А дракон, как здесь замешан?

— Видишь ли, графское благородие, как пролилась моя кровь, всё и началось. Это было моё наследие и проклятие. Вы же вихрем ворвались, разбудив древнюю магию во мне, и решили, что я останусь в стороне? Нет уж. Пригожусь.

— Как нам попасть в замок? – спросила Элеонора.

— Нам никак, а вот тебе можно, — ответил Аристарх. – Не всё так просто. То, что тебе нужно, находится на короле. Резонансная пластина, в которую вставляются гномий минерал и зеркало правды. Моя кровь соединяет артефакты между собой, активируя магические процессы. Ты девушка в рыцарских доспехах. От короля это не укроется, и он сам назначит встречу в ближайшее время. Пока просто иди к замку, мы будем ожидать здесь.

Коридоры королевского замка дышали холодом и позолотой. Каждый шаг отзывался эхом. Она шла туда, где в самом сердце тронного зала, за печатями и стражниками, находился тот, на ком хранился последний предмет. У неё не было плана, но и как поступить она не понимала.

Рыцари не воры. Они никого не предавали, всегда защищая. Разве можно завладеть чужим через силу? Какой же тогда это доблестный защитник? Перед глазами встали картины пустых поселений, почерневших полей и мёртвых выжженных земель.

Глубокий вдох и она толкнула дверь. Король сидел на троне в простой мантии.

— Я ждал тебя. Знал, что когда-нибудь это произойдёт…

— Ваше Величество...

— Не надо. Я Карл Жестокий и не стыжусь этого. У власти должна быть жёсткая рука, иначе порядка не будет. Я знаю, что ты пришла за пластиной, — его тело будто пронзила судорога.

В тот же миг Элеонора почувствовала очередной магический импульс. Мощнее и больнее обычного. Значит ли это, что она рядом, или то, что защита вот-вот окончательно падёт?

— Думаешь, я использую его ради власти? Золота и трона? Взгляни на меня. Я строю баррикады из собственной жизни. Всё время я в борьбе с самим собой. Одинокий и несчастный в своём выборе. – он приподнял рубаху, на животе находилась пластина, которая буквально всасывала жизненные силы Карла.

Король продолжил:

— Он вытягивает силы. Каждый день, каждую минуту. Однако если я сниму его, то перестану сдерживать то, что рвётся наружу, пытаясь сломать Печать. Разлом откроется и не будет ни трона, ни королевства, никого.

В сознании Элеоноры творилась буря. Перед ней обычный человек, который стал жертвой выбора. Пластина медленно убивает его. Разламывающая Печать намекала на то, что ей необходимы артефакты, и тоже влияла на состояние короля. Как же поступить? Где истина? Этот человек — сдерживающий фактор. Сняв пластину, он буквально пригласит смертельного врага в собственный дом. Гномы… Неизвестно, что случилось с ними, после того как минерал, служащий накопителем, изъяли. Ясно только одно – сейчас все постулаты трещат вместе с печатью. Однако рыцарь не крадёт и делает зла другим.

Вдруг сквозь гул тревоги и тяжбы выбора. В голове она услышала голос. Чуть хрипловатый, полный тепла и любви, с особой интонацией, которую невозможно спутать ни с чьей. Голос отца.

— Если долг требует от тебя тяжёлого выбора, доченька, не ищи лёгкого пути. Ищи верный. Даже если он разобьёт тебе сердце. Честь – это не когда всё просто, чётко и понятно. Это всегда сложно, но ты делаешь так, как необходимо. Всем. Даже если впоследствии тебя обвинят во всём.

Новая вспышка боли обозначила неизбежность конца. Король потерял сознание и застонал. Элеонора прикрыла глаза. Отец ушёл в поход, когда ей было пятнадцать. Их отряд должен был закрыть трещину у Чёрного перевала, но он не вернулся. Она до сих пор не знала жив ли он, погиб. Сейчас его голос прозвучал как благословение. На что? Отобрать у беззащитного пластину и выпустить демонов?

— Тогда я заберу реликвию, но не как вор, а как тот, кто примет ношу.

Голос отца ответил:

— Ты не выдержишь. Это не просто сила, это боль и постоянная борьба с самим собой и своими демонами, которые буквально кричат о том, что носитель недостоин. Да и ни к чему тебе это.

Король открыл глаза. Прохрипел и дал знак рукой подойти.

— Сил не осталось, пластина в последний месяц высосала из меня всё. Грядёт нечто страшное. Забери пластину и действуй очень быстро. Демоны повалят прямо изо рва. Буря по сравнению с ними – младенец. И ещё одно. Ты должна меня убить, сейчас.

— Я не могу.

— Тогда всё пропало. Я не отдам пластину, ты не доберёшься до Разлома и миру так и эдак конец. Так может одна жизнь против попытки спасти всех – невелика потеря?

По щекам графини текли горькие слёзы от обиды, несправедливости и отчаяния. Одно дело защищаться, и совсем другое — идти с мечом на беззащитного. А убийство вообще не вяжется с её воспитанием. Король ослаблен, но силён. Просто так не отдаст недостающий элемент. Неужели это единственный выход?

Терзания графини прервали взъерошенные и запыхавшиеся дракон и ведьма.

— Там такое творится! Ещё несколько минут и всё будет напрасным. – просипел Аристарх.

Элеонора повернулась к ухмыляющемуся королю, в глазах которого плескался триумф. Даже на смертном одре он выдвигает условия и добивается своего. Графиня встала над королём и, взмахнув мечом, вонзила тот в самое сердце. Карл с блаженной улыбкой закатил глаза. Пластина была в руках девушки.

Замок начал складываться будто карточный домик. Со всех щелей полезли тени. Они толкались, оттесняя друг друга. Все трое на бешеной скорости выбежали из замка в аккурат, когда обрушились своды.

Кора громким мычанием привлекла к себе внимание. По бокам от неё стояли два скакуна, и это выглядело не как приглашение, а как приказ прыгать в сёдла и гнать к Разлому.

Спасители мира долго не раздумывали, водрузившись на животных, помчали в самый эпицентр событий.

Глава 6. Путь сквозь иллюзии

Ветер усиливался и поднимал в воздух пыль. Он царапал кожу и горечью оседал на губах. Земля под копытами трещала. В расщелинах мерцала тьма, липкая, маслянистая и густая. Реальность здесь прогнила насквозь.

Элеонора проверила наличие артефактов на теле – кулон с кровью, пластина и минерал в потайном кармане. Всё на месте. Тревога нарастала. Оглянувшись на ставших такими родными попутчиков, слегка улыбнулась. Их показные споры скрывали страх. Тот, что холодными щипцами сковал и её.

Животные фырчали и не слушались. Пару раз пытались скинуть седоков. Лишь Коре было нипочём. Она ступала, не обращая внимания на колебания пространства. Посоветовавшись, решили дальше двигаться пешком. Лошади встали на дыбы, и, развернувшись, ускакали прочь. Корова отвлеклась на лягушку, но была в поле зрения.

Неровная потрескавшаяся поверхность, прогорклый, с горькими и кислыми примесями воздух, в котором роились мелкие частицы мусора и пыли, затрудняли передвижение. Видимость была, но не чёткая. Пробирались практически на ощупь. Каждый шаг отдавался перманентной болью в теле. Действие Печати стало постоянным.

Чернота, мелкие песчаные частицы в воздухе внезапно сменились тишиной и спокойствием. Страх отступил. Вокруг всё оживало, зеленело. Солнце ласково пригревало. В воздухе чувствовался сладкий аромат липы и трав.

Перед Элеонорой вместо Аристарха и Арадии предстал её отец. Тот самый, который ушёл на Чёрный перевал и не вернулся. Он стоял в полном боевом облачении. Только лицо отливало серым, а глаза были мёртвыми, как у куклы.

— Ты подняла меч на благородного человека, когда тот был без защиты, – сказал он без упрёка, но от этого было только страшнее. – Ты предала честь.

Рядом с отцом появилась фигура Карла Жестокого. Живого, полного сил и с мечом в руке.

— Я бы справился, — произнёс он спокойно. – Ты же сломала последнюю опору.

Внезапно девушка услышала злорадный смех тех, кто, казалось, помогал. Аристарх сидел на земле, привалившись к валуну, и вытирал слёзы от своего веселья. Арадия же вообще подошла к королю и прильнула к его боку.

— Думала, что самая умная? Теперь ты со всеми артефактами в шаге до триумфа. Но не суждено тебе его постичь.

Элеонору обуяла злость. Обжигающая, требующая молниеносного выхода. Шаг, ещё один. Выпад, взмах — и громкий крик дракона.

— Нет! Очнись!

Но графиня не слышала. Её движения были выверены и точны. Ярость переполняла. Крики не беспокоили. У неё была цель. Взмах. Удар. Взмах. Удар. Ещё. И ещё.

Промах. Ещё заход. Выпад — и меч входит в плоть. Реальность поплыла, зловещий хохот открыл страшную картину. Элеонора опустила меч. Её трясло. Она только что пыталась убить ту, кто всю дорогу поддерживал. Если бы не дракон…

Меч нанёс глубокую рану Аристарху, который защитил Арадию. Последняя вообще не понимала, что происходило. Попыталась удержать обмякшего дракона, когда тот обессиленный завалился на землю. Ведьма силилась остановить кровь, но безрезультатно. Алая струйка сочилась между её пальцев, стекала по руке, капала на сухую землю. Аристарх взял за запястье Арадию, привлекая внимание.

— Это иллюзия, — просипел слабеющий дракон, — сопротивляйтесь. Идите скорее… сейчас твари начнут атаковать.

— Нет, нет… — ведьма шептала, стонала, пытаясь привести в сознание мужчину, но было тщетно. – Ты же дракон, ну, давай, восстанавливайся!

Металлический запах крови вдарил в нос. Лужа бурой жидкости напитывала иссушенную землю. Осознание шоком пронизывало внутренности, выворачивая наружу. Это всё нереально. Хаос сильнее, чем думали. Нужно добраться до Печати быстрее, чем тьма полностью поглотит разум.

— Арадия, нам надо идти, скорее! – Элеонора обратилась к рыдающей девушке. Голос её звучал грубо. Но это была тактика, так как спасовать сейчас никак нельзя. Ошибки недопустимы.

— Нет. Это тебе надо. Я остаюсь. – В её голосе слышалась обида, отчаяние, злость и боль. Коктейль эмоций, от которого сжималось сердце.

Время не позволяло вести долгие уговоры. Приняв выбор ведьмы, графиня стиснула зубы и двинулась дальше. В глазах на миг потемнело, послышался звон в ушах. Но усилием воли собралась. Пластина становилась горячее, неприятно обдавая жаром кожу. Двинулась дальше.

Разлом уже виден. Он зиял, как рваная рана. Из него вырывались чёрные вихри. Земля покрыта трещина, сквозь которые прорывались исчадия.

Серые, тёмные и бордовые твари, словно тени возникали и исчезали, будто примерялись. Элеонора шла с мечом в руках, пытаясь отследить передвижение тварей. Вытянутые, несуразные, зубастые и когтистые. А ещё голодные и злые. Ими руководила ярость и месть.

Одна из тварей метнулась вперёд, когти рассекли воздух в сантиметре от лица девушки. Элеонора отшатнулась. Пульс бешеным ритмом отдавал в голову.

Внезапный толчок в плечо, будто на всём скаку врезался в бревно. Тепло расстилалось по телу. В нос удалил сильный запах серы – вестник того, что демоны рядом. Вот он! Взмах меча и попадание в цель. Лезвие вонзилось в бок твари. Пространство пронзил оглушительный вопль.

Воспользовавшись заминкой, девушка рванула. Бег. Мчала вперёд не оглядываясь. За спиной слышался хруст камней. Впереди мелькнул свет.

Кажется, отстали. Вот и самый край. На нём стоял человек. В простой одежде, без оружия и доспехов. Элеонора остановилась напротив и спросила:

— Кто ты?

Мужчина печально улыбнулся.

— Я тот, кто держит Разлом открытым. По крайней мере, сейчас.

— Но зачем?

— Хаос не зло. Это просто другая форма Равновесия, которую никто не хотел признать. Однако мир без него не смог бы существовать. Так почему их заточили в тёмном, тесном пространстве без права видеть свет? Хотели ли они этого? Да, адаптация будет сложной. Но мы должны существовать рядом без границ. Они тоже достойны света, как и мы.

— Но они же демоны!

— Да, демоны. Но вполне живые и понимающие. Эволюционируют, надо признать быстрее. Когда-то запечатывая их, великие маги погребли всех под один параметр. Но они также разносторонни и имеют тягу к прекрасному. Четыре королевства, возомнившие себя богами, решили судьбу за весь мир. Это правильно?

— Не мне судить о прошлом, свидетелем которого я не являюсь. Однако успела узреть их смертоносную мощь и умение оставлять после себя лишь пустоту. Сколько должно минуть веков, чтобы они адаптировались? Сколько должно погибнуть людей? Ради чего? Сомнительного сосуществования? Они и сейчас бесстыдно завладевают сознанием людей, убивая их изнутри. Дозволив им свободно передвигаться, мы дадим свободу действий.

— Сильный духом сможет противостоять. А кто слаб, так, может, и не нужен вовсе?

— А дети? Нас выкосят подчистую. Кто же ты, странник? Человек не может так мыслить…

Глава 7. Сталь против Бездны

Элеонора смотрела мужчине в глаза и видела лишь насмешку и превосходство. Послышался длительный треск, и куски Печати разлетелись в разные стороны. Воздух стал спёртым и горячим. Ветер своими порывами создал смерч, поднял мелкую крошку и пыль. Частицы царапают кожу, забиваются в уши, глаза и горло, не давая сделать полноценный вдох.

Пространство искривлено. Стены воронки – живая завеса из обломков, щепок и мелких частиц. Сквозь эту пелену прорывалось свечение. Вспышки, полосы, пятна пытались хоть за что-то зацепиться и выползти наружу. Цвета окончательно потеряли яркость, всё стало серо-чёрным.

Время сломалось. Секунды растянулись в тягучие мгновения, когда успеваешь заметить, как мимо проплывали каменные осколки и крошки. А потом время сорвалось в бешеный галоп. Пространство слилось в один сплошной вой и непонятно, где верх, а где низ. Эта воронка оградила графиню и встреченного мужчину от всего остального, центром сделав разлом.

Оттуда, из самой бездны, показались угольного цвета щупальца, которые будто разминали конечности перед главным выходом. Ветер дёргал, швырял, крутил, прижимал к стенке воронки, поднимал и опускал.

Среди завываний вокруг царила жуткая тишина в центре. Элеонора слышит это безмолвие бешеным сердцебиением, ударяющим в виски. Внезапно мужчина, с которым разговаривали на краю пропасти, оказался в плену у щупалец. Тьма проникала внутрь него через ноздри, рот и уши.

Вот он завис над пропастью. В его глазах сплошная тьма, кожа серая, сквозь которую по венам проливается сам хаос. Голос низкий и обволакивающий молвил:

— Ты устала, дитя. Ты столько несла на себе. Зачем тебе жертва? Ты ведь знаешь, что битвы не будет. У тебя нет сил противостоять мне, особенно когда Печать на грани.

— Жертва? Почему жертва?

— Ведьма не сказала тебе? Помимо тех безделушек и крови нужна чья-то жизнь. Такова цена равновесия. Однако я могу предложить тебе нечто важное. Жизнь с отцом. Твоя рана открыта, ты тоскуешь по нему, а я могу соединить тебя с ним. Жизнь за жизнь. Я тебе отца, а ты не трогаешь Печать.

Сознание Элеоноры окутывал нежный туман, убаюкивал и посылал приятные воспоминания из детства. Графиню чуть повело, и она облокотилась на ставшую бесшумной ветряную завесу. Острый толчок в спину подал болевой сигнал в мозг, разрушая гипнотический транс.

Оглянувшись, Элеонора увидела голову Коры, которой было всё равно на скорость и содержимое воронки. Её глаза горели красным, она фырчала, пытаясь преодолеть заслон. Элеонора полностью пришла в себя и произнесла:

— Мой отец погиб. Я не тешу себя надеждами. Поэтому нет. Я не пойду на сделку.

— Значит, остаётся выбор: либо ты, либо ведьма. Жертве быть. Иначе печать не сработает. Вот только незадача. Вы обе наделены магией, а активировать резонансную пластину можно тому, у кого нет потоков.

Громкий зычный звук «Мы-ы-ы-у-у-у-у-у-у-у» и прыгающая корова слегка приоткрыли завесу, за которой показались встревоженная ведьма и почти восстановившийся дракон. Аристарх делал глубокий вдох, закашливался и снова пытался. Что затеяла эта парочка было непонятно, пока щупальца не оттолкнули Кору за преграду, усилив вращение.

В голове Элеоноры проносились различные мысли. Ещё и рана на плече давала о себе знать. Видимо, шок отошёл и на его место приходило понимание реальности. Девушке вспомнилось детство, родители, запах цветущих яблонь. Нужно что-то делать. Достав печать, она вставила в левое отверстие гномий минерал, а справа — зеркало истины. Пластина завибрировала, артефакты светились, требуя завершить ритуал. Оставалось лишь влить драконью кровь, соединяющую по выбитым канальцам предметы между собой. Но условие про отсутствие магии у активирующего человека создавало проблему. Ведьма. Нет, нельзя приносить её в жертву. Она, как новое знамение должна жить дальше, подтверждая, что ведьмы – это не зло, а ведающая. А что если…

Огненная стена, пышущая жаром, заставила вернуться в реальность. Драконье пламя, которое Аристарх активировал, образовало брешь в воронке, сквозь которую друзья проникли на помощь графине.

Меж тем треск усиливался, и тьма буквально сочилась со всех трещин, обволакивая всё, что попадалось на пути.

— Как ты тут? – спросила Арадия.

— В относительной норме. Но это ненадолго. Как ты выжил?

— Мне нужно было время для регенерации. Как видишь, всё получилось. – Аристарх пыхнул пламенем куда-то за девушек.

Обернувшись, они увидели, что тьма совсем близко. Времени больше нет. Кора топталась по вьющейся мгле, не давая той продвигаться.

— Арадия, за мной должок, помнишь? Уговор.

— Нашла время.

— Сейчас самое оно. Пока Аристарх с Корой держат последние рубежи, я передам тебе магию. Быстро руку!

Арадия протянула ладонь, по которой с лёгким нажимом скользнула сталь, оставляя за собой кровавый след. Полоснув свою руку, Элеонора начала читать заклинание. Магия обволокла её золотистым сиянием. Взяв ладонь ведьмы, соединила со своей. Она чувствовала, как сила тонкой ниткой покидала тело, растворяясь в чужой ауре. Арадия дёрнула рукой, заподозрив неладное, но Элеонора была непреклонна. Три минуты и в ней больше не было волшебства. Теперь она стала обычным человеком, способным активировать резонансную пластину без взрыва.

— Что ты наделала? Зачем? – кричала ведьма.

Элеонора откупорила флакон с кровью, накапала на пластину.

— Ты хотела поговорить, Бездна? Что же, я иду, встречай.

Активированная реликвия переливалась многоцветьем, будто испускала пламя. Перед графиней появились строки. Полная решимости, она начала читать заклинание.

Тьма бунтовала, дракон полыхал огнём, сдерживая мужчину, чью оболочку занял Хаос. Последний слог. Пространство пронзила яркая вспышка света. Элеонора посмотрела на близких. Она стояла у края разлома, и вихрь уже тянул её к пропасти.

Она не глядела на друзей в упор, будто боялась, что прямой взгляд сломает её. Вместо этого она ловила их краем зрения, запоминая не лица, а движения, мелочи: как Аристарх сжимает кулаки, сдерживая пламя, чтобы не опалить Арадию; как Арадия, не замечая, теребит край рукава — привычка, которую Элеонора столько раз подмечала в минуты тревоги; как Кора чуть наклоняла голову, будто прислушивалась к чему-то незримому. Вкладывала в своё молчание отчаяние и надежду, боль и спасение, радость и безысходность.

Внезапно бросившаяся к графине ведьма пыталась остановить задуманное. Шаг и Элеонора прыгнула в пропасть. Её полёт был стремительным. Пара секунд и мир погрузился в тишину. Но это было блаженное безмолвие. Как после тёмной ночи пробился лучик солнца, оповещая о новом дне.Она знала, что может не вернуться. И всё равно шагнула. Не потому, что была смелой. А потому, что иногда смелость — это просто продолжение пути, когда страшно до дрожи.

Ветер стих, воронка исчезла. Растворился запах серы. На смену ему пришёл аромат луговых трав и цветов.

Земля покрывалась зелёным ковром. Деревья оживали, зверьё потихонечку приходило в себя. Всё вокруг будто пробуждалось после долгой спячки. Словно и не было чёрного ветра, красноглазых птиц и выжженных земель.

Старая печать треснула окончательно, на её месте образовалась новая. Аристарх и Кора посмотрели на ведьму, которая, не сдерживая рыданий, сидела на коленях. Корова недовольно промычала, кинула взгляд на парочку, вильнула хвостом и с разбегу сиганула в разлом. Туда, где несколько мгновений назад опустилась графиня-рыцарь.

Последний рыцарь Ордена Бессмертной Короны.