Последний рубеж

Глава 1. Экзамен

Тонкими стрелами устремившиеся Вверх к новым мирам. Человек — хозяин вселенной известной — Не достиг ещё предела возможностей. От Родины — выше-выше-выше! дальше-дальше-дальше — кричит ми-лли-он!

— Гвин Маришка, поэт и колонист-первопроходец, 3180-е гг.

4164 год.

Холодная тишина космоса была обманчива. Она не приносила покоя, а лишь нагнетала напряжение, сгущавшееся в воздухе, который пах озоном и сталью. Мои пальцы сжали полированную рукоять кресла капитана, и я чувствовал под ладонью едва уловимое журчание энергии, бегущей по скрытым в обшивке кабелям. Мой корабль, стальной кит длиной в триста метров под названием «Стрелец», замер на краю неизвестности, на самой границе, за которой простиралось их пространство.

— Повторите последнее сообщение, — мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я ожидал. Пришлось сделать незаметную паузу, чтобы сглотнуть комок нервного напряжения.

Связистка, лейтенант Рубан, дала ответ мгновенно, ее пальцы порхали над сенсорной панелью. — Сигнал бедствия с грузового танкера «Бургундия». Корабль класса «Церера». Координаты совпадают с нашей позицией. Кодировка подтверждена, капитан. Это он.

На главный экран выплеснулась схема сектора. В самом его центре, словно одинокая, брошенная песчинка, мигал тревожным красным значок «Бургундии». Рядом с ним — холодный, недружелюбный зелено-серый диск планеты Ларрадин. Но где-то здесь, в космосе, проходят границы демилитаризованной зоны. Нейтральная полоса. Тот самый рубеж, за которым для нас заканчивалась всякая определенность и начиналось их пространство.

— Содержание сообщения? — спросил я, не отрывая глаз от карты. Она выглядела как абстрактная картина, но каждый пиксель на ней значил жизнь или смерть.

— «Бургундия» наткнулась на неопознанный объект в зоне притяжения Ларрадина. Предположительно, мина. Взрывной волной повреждены корпус и системы жизнеобеспечения. Воздух стремительно утекает. На борту… — Рубан замолчала на секунду, сверившись с данными, и у меня похолодело внутри, — двадцать три члена экипажа и десять пассажиров, включая детей сотрудников дипломатической миссии. Они просят о помощи. Там осталось воздуха меньше, чем на три часа.

Тишина на мостике стала абсолютной, давящей. Я чувствовал на себе взгляды всего экипажа. Штурман замер у пульта навигации, инженер смотрел на меня с интендантского поста, ожидая решения. От моего следующего слова зависели жизни тридцати трех человек. И, возможно, не только их.

Я знал правила. Знать их наизусть было моей работой. Прямая директива: любой несанкционированный переход границы с Ларрадином рассматривается как акт агрессии. Контакт с ларрадинцами, этой загадочной и замкнутой расой, был минимальным и предельно осторожным. Они не были похожи на нас. Это были странные существа, которые передвигались на длинных руках, а ноги, наоборот, использовали как руки. В целом, сложно сказать, на кого они вообще были похожи. Да и к тому же, ларрадинцы – народ молчаливый, непредсказуемый и чрезвычайно опасный. Их корабли, каплевидные и асимметричные, двигались с пугающей, нечеловеческой грацией. И они очень ревностно охраняли свои границы. Тем не менее, мы, люди, должны придерживаться правил, установленных в Терранском Космическом Агентстве. И одно из них требует не нарушать границы, установленные иными видами разумных существ, если только речь не идёт о безопасности Терры, её колоний или человеческого вида. И, видимо, это тот случай, который под это правило не подпадает. Ведь речь о живых людях!

— Никаких других наших судов в пределах досягаемости? — уточнил я, уже зная ответ.

— Нет, сэр, — тихо ответила Рубан. — «Стрелец» — их единственная надежда.

Дилемма была кристально чистой и ужасающей. Перейти границу, попытаться спасти людей и рискнуть спровоцировать инцидент, который может перерасти в полномасштабную войну с расой, чьи силы и возможности до конца не изучены. Или остаться здесь, по правилам, и наблюдать, как датчики жизни на «Бургундии» один за другим гаснут, обрекая на мучительную смерть тридцать три человека, среди которых дети.

Мое сердце бешено колотилось где-то в горле. Я представлял себе панику на борту гибнущего судна, леденящий холод, медленно заполняющий отсеки, последние отчаянные попытки экипажа починить системы. Я видел перед собой не абстрактные «жизни», а лица. Людей.

— Проложить курс к «Бургундии», — мой собственный голос прозвучал для меня странно спокойно и твердо. — Максимальная скорость. Готовить аварийные команды и шлюзы к стыковке. Передайте «Бургундии», что мы идем к ним.

— Сэр, граница… — начал было штурман.

— Я в курсе, лейтенант, — отрезал я. — Выполняйте приказ.

«Стрелец» дрогнул и плавно рванулся вперед. Линия границы на экране приблизилась, помигала предупреждающим желтым и исчезла под стремительно несущимся вперед значком моего корабля. Мы нарушили правила. Мы вошли в запретную зону.

Несколько минут все было спокойно. На экране медленно увеличивался искалеченный корпус «Бургундии». Вид был устрашающим: огромная пробоина зияла в боковой части, из нее медленно выползали в вакуум клубы замерзающего газа и обломков. У меня сжалось сердце.

— Выходите на связь с ларрадинцами – приказал я — Стандартный протокол второго контакта. Подчеркните, что мы не несем угрозы и покинем их пространство сразу после спасения людей.

— Пытаюсь, капитан. Передаю на всех утвержденных частотах. Ответа… нет. Эфир пуст.

— Продолжайте попытки.

— Сэр! — вдруг крикнул оператор сканеров, и его голос сорвался от напряжения. — Обнаружены три неопознанных объекта! Вышли из-за тени спутника планеты! Высокая скорость! Идут на сближение!

На экране появились три новых значка. Они двигались не по прямой, а по сложной, изломанной траектории, мгновенно меняя вектора, словно игнорируя законы физики. Ларрадинские патрульные корабли. Сердце упало куда-то в ботинки.

— Рубан!

— Все еще нет ответа, капитан! Они не выходят на связь!

— Поднять щиты! Скопить энергию в орудийных массивах, но без угрозы! Пусть видят, что мы готовы к защите, но не к атаке! — скомандовал я. Ладони у меня вспотели, и я с усилием оторвал их от подлокотников кресла.

Ларрадинские корабли, даже на схематичном изображении выглядевшие чуждо и угрожающе, резко изменили построение. Они разошлись веером, окружая «Стрелец».

— Они сканируют нас, — доложил оператор, и его голос дрожал. — Активным лучом высокой мощности.

И вдруг на экране связи вспыхнуло предупреждение о потере сигнала. Холодный ужас сковал мне живот.

— Сэр! Связь пропала! Все каналы! Нас глушат!

— Попытайтесь…

— Энергетическая вспышка! — перебил его оператор, почти крича. — Один из кораблей выпускает залп!

Все произошло мгновенно. Мостик содрогнулся от прямого попадания, как от удара гигантского кувалды. Меня швырнуло вперед, ремни впились в плечи. С потолка посыпались искры, погасла половина мониторов. Сирены тревоги взревели, оглушая, сливаясь в один сплошной вой. Воздух наполнился едким дымом горелой изоляции.

— Щиты на сорок процентов! — выкрикнул кто-то сквозь гул и треск. — Ответный огонь?

Я видел на главном экране, как ларрадинские корабли, не прекращая своего пугающего движения, готовят второй залп. Их атака была безжалостной и молчаливой. Никаких предупреждений, никаких запросов. Только немедленное, тотальное уничтожение. Я чувствовал ярость и отчаяние. Мы ведь пришли с миром! Мы пришли спасать!

— Огонь на поражение! — проревел я, и мой голос потонул в грохоте.

В космосе нет звуков, но, вместо этого, грохот наполнил капитанский мостик. Где-то завыла сирена. Замигали тревожные огоньки, заговорили компьютеры, оповещающие о поломках.

— Чем это они стреляют? — услышал я крик штурмана.

Но «Стрелец» ответил. Светящиеся стрелы из чистой плазмы пронзили пространство. Один из асимметричных кораблей противника вздрогнул, окутанный облаком обломков, но не вышел из боя. Ещё пара выстрелов — и он уже расспыался. Мы пробили его защитное поле. Однако, два других корабля чужаков ответили шквальным огнем.

Мостик превратился в ад. Взрыв за взрывом. Грохот разрывающегося металла, крики раненых, оглушительный рев аварийных сирен. Экран погас. Меня снова отбросило, на этот раз я ударился головой о console, и мир поплыл перед глазами, залитый багровым светом пожаров и вспышками аварийного освещения. Я из последних сил попытался подняться, увидел, как основной экран на мгновение ожил, показав безжалостно приближающийся каплевидный силуэт ларрадинского корабля, и…

Тишина.

Резкая, оглушительная, абсолютная.

Свет. Не красный, а ровный, холодный, флуоресцентный.

Я дернулся и глубоко, с присвистом вдохнул. Я сидел не в разваливающемся кресле капитана на мостике «Стрельца», а в глубоком мягком кресле из белого пластика и искусственной кожи. С головы упали очки для виртуальной реальности, тяжелые и пронизанные сенсорами. Мои руки вцепились в подлокотники, костяшки пальцев побелели. По спине струился холодный пот, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Передо мной сиял огромный монитор, на котором замерла последняя сцена: мой звездолет, разорванный на части, и безразличный диск Ларрадина на фоне.

Я медленно, с трудом пришел в себя, переводя взгляд с экрана на окружающую меня реальность. Не мостик, а небольшая, стерильная комната с несколькими такими же креслами. Стеклянная стена, а за ней — пульт управления. И два человека в синей форме Космической академии, которые смотрели на меня. Один — пожилой, с седыми висками и умными, проницательными глазами, преподаватель тактики и стратегии, коммодор Лоуренс. Второй — помоложе, с серьезным, сосредоточенным лицом, доктор Арден, ксенобиолог.

Я отстегнул дрожащими пальцами сенсоры с груди и висков и поднялся с кресла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я прошел через раздвижную дверь в соседнюю комнату, где находились инструкторы. Во рту пересохло, а в висках стучало.

— Опять? — мой голос звучал хрипло и устало. — Снова этот сценарий? И снова… провал?

Коммодор Лоуренс кивнул, его пальцы скользнули по панели, выключая замершее изображение моей катастрофы.

— Добро пожаловать обратно, курсант Новицкий. И да, снова. Хотя в этот раз ты продержался на сорок семь секунд дольше. Это прогресс.

— Но в чем смысл? — в моем голосе прорвалось отчаяние и злость. Я все еще чувствовал жар пламени на коже и вкус дыма на губах, хотя знал, что это лишь фантомные ощущения, обман нейроинтерфейса. — Я знаю этот тест! Я проходил его уже… сколько? Четыре раза? Пять? Ситуация неизменна: «Бургундия», граница, молчаливая атака. Я пробовал все! Попытки связи, быстрый бросок и отход, даже предложение сдаться! Результат один — нас уничтожают. Компьютер не дает ни единого шанса! Зачем гонять нас по этому замкнутому кругу?

Лоуренс откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, оценивающим.

— Потому что это и есть испытание, курсант. Не на знание тактики или мощь корабельных орудий. Это не экзамен по пилотированию. Это проверка тебя. Твоей сути.

— Я не понимаю, — пробормотал я, все еще приходя в себя.

— Сценарий, который ты только что прошел, — моя личная разработка, — спокойно сказал коммодор. — Ее суть — в том, чтобы учиться принимать заведомо проигрышные решения. Перейти границу или нет? Рискнуть войной или позволить умереть людям? Все, что происходит после — бой, гибель — лишь неизбежные последствия, запрограммированный результат. Компьютер и вправду не запрограммирован на твою победу. Он запрограммирован на твое поражение. Вне зависимости от твоих действий.

Я уставился на него, непонимающе моргая. В голове медленно начинало что-то проясняться, но это прояснение было горьким.

— Но зачем?

— Чтобы посмотреть, как ты себя поведешь, когда знаешь, что обречен, — голос Лоуренса стал жестче, стальным. — Будь ты на реальном мостике, последствия твоего рыцарского порыва были бы именно такими. Война. Сотни, тысячи смертей. Мы должны знать, на что способны наши будущие капитаны. Смогут ли они, зная о неизбежном провале, продолжать бороться? Смогут ли принять на себя вину за гибель своего экипажа, даже если это произошло из-за их, казалось бы, правильного морального выбора? Мы ломаем вас здесь, в этой комнате, чтобы вас не сломали там, в реальном космосе. Чтобы ты был готов к цене своих решений.

В этот момент доктор Арден, который до сих пор молча слушал, покачал головой. Его выражение лица было скептическим, даже обеспокоенным.

— Весьма милитаристский подход, коммодор, — произнес он, подходя к нам. — И ладно, я бы понял, если бы это были какие-нибудь вымышленные инопланетяне, созданные нейросетью. Но зачем использовать реальных ларрадинцев как модель?

Лоуренс повернулся к нему, взгляд его стал колючим. — Это всего лишь подготовка к суровой реальности.

— Реальности, которую мы сами и конструируем, — парировал Арден. Он посмотрел на меня, и его взгляд смягчился. Но затем Арден продолжил спорить с Лоуренсом. — Насколько этично использовать в этой симуляции в качестве безжалостного, не идущего на контакт, априорного «врага» конкретную, реально существующую инопланетную расу?

В комнате повисла пауза. Я и не думал об этом. Для меня в симуляции они были просто врагами. Очередным препятствием. Хотя меня учили этике контактов с чужаками, ведь я всё же ксенобиолог.

— Это самый логичный противник в данном секторе, — пожал плечами Лоуренс. — Мы должны готовить курсантов к худшему сценарию.

— Это понятно, но мне просто обидно, что такая симуляция плодит предрассудки — ответил Арден. — Мы годами пытаемся наладить хоть какой-то диалог с Ларрадином. Да, они чужды нам. Их биология и их восприятие пространства-времени — всё это для нас выглядит очень странно. Но мы не знаем, что для них «агрессия». Мы не знаем, как они мыслят. Используя их как картонных злодеев в симуляции, мы не просто готовимся к худшему — мы программируем наше будущее с ними исключительно на насилие. Мы закладываем в мозги наших капитанов, что ларрадинцы — это враги, с которыми невозможен диалог. Мы создаем самоисполняющееся пророчество.

— А я должен готовить своих курсантов к тому, что инопланетяне предложат им чаю и печенье? — саркастически хмыкнул Лоуренс. — Моя работа — обеспечить выживание корабля и экипажа. А для этого нужно знать своего противника.

— Но вы не «знаете» их! Вы придумали их! — настаивал Арден, и в его голосе впервые прозвучала страсть. — Вы взяли горстку сухих фактов из немногочисленных и, да, тревожных контактов и слепили из них удобного монстра для своей учебной программы. Вы учите курсантов не понимать ларрадинцев, а бездумно уничтожать их, едва те пересекут некую воображаемую линию! А вот я в далёком космосе восемь лет уже пытаюсь наладить с ними контакт, я разрабатываю специальные программы для этого…

Я слушал этот спор, и хаос в моих мыслях после проваленной симуляции начал понемногу упорядочиваться. Я снова видел перед собой тот последний кадр: мой корабль в обломках, и холодную, безразличную планету чужаков. Враги? Или просто… другие? Настолько другие, что сама попытка понять их с человеческой точки зрения была абсурдом? Коммодор Лоуренс готовил меня к бою. Доктор Арден говорил о чем-то гораздо более сложном, опасном и, возможно, гораздо более важном.

И я с холодной ясностью понял, что никакая симуляция, ни победоносная, ни провальная, не подготовит меня к реальному контакту с пришельцами. Особенно с такими. Хотя, с другой стороны, это не имело значения: всё равно нейросеть готовила меня к ситуациям с неизбежным поражением.

Но я отогнал от себя тревожные мысли. Проверив наличие зачёта у себя в электронной базе данных, я попрощался с преподавателями и вышел на улицу, вздохнув полной грудью.

Глава 2. Пустыня

4165 год. Планета Римланд, западный сектор звёздного скопления Лестари.

Выстрел. Мимо. Ещё выстрел. Тоже мимо. Инопланетная тварь совсем не испугалась моего бластера — только чуть отскочила в сторону. А затем, как дикий зверь (хотя почему «как?»), поднявшись на задних лапах, наскочила на меня. Ещё пара секунд — и его клыки, напоминавшие скорее мандибулы гигантского паука или скорпиона, проткнули бы мой защитный комбинезон. Я выстрелил ещё раз — и попал зверю в ногу. Он завыл, зарычал, повалился на землю. Впрочем, я знал, что это ненадолго. Местные животинки имеют очень хорошую способность к регенерации. Да и бластер у меня был в оглушающем режиме…

Честно, мне не очень хотелось стрелять в это существо. Я всегда любил природу, и диким зверям старался вреда не причинять. Но тут уже выхода у меня не было — сзади, за валуном, на земле лежала Алиса — и, если я не потороплюсь, ей конец.

— Курт! — раздался её крик, приглушенный кислородной маской.

— Да, я сейчас… Твою же дивизию! — я споткнулся о камень, чуть не упав. Прямо передо мной проползла какая-то скользкая тварь, напоминающая змею. И откуда она тут взялась?

Я снял свой ранец с плеч и достал оттуда робо-аптечку, а затем запустил её в сторону того валуна. Ящичек открылся, и трансформировался в небольшого медицинского робота, который поспешил Алисе на помощь.

Мы были одни в этой каменистой пустыне. Наш звездолёт — «Сарпедон» — был далеко вверху, в облаках. А разведывательный челнок лежал разбитый, где-то в двух километрах отсюда.

Тем временем, я заметил, что от ближайшего озерца поднимается то ли пар, то ли дым. Такая завеса — излюбленная тактика местных аборигенов — инопланетной расы ларрадинцев.

Ожидания меня не подвели: из облака газа появилось худое, стройное тело ларрадинца, опирающееся на две передние лапы. Задние, напротив, у этих чужаков были короткие, и выполняли функцию рук. И в этих самых задних лапах инопланетянин держал самый настоящий бластерный пистолет, наставляя его на меня. Причём — абсолютно человеческий бластер, производства лунного военпрома.

Я инстинктивно поднял руки вверх.

— Сдаюсь! — крикнул я.

Инопланетянин вряд ли понял это слово, но пистолет немного опустил.

— Кха-рваа-рха! — прорычал (или прошипел) он.

Вдруг, из облака газа вышло ещё несколько его собратьев — и вооружены они уже были посолиднее.

Но я же не трус! Я не бежал с поля боя, а вместо этого проговорил на чётком эсперанто:

— Я только заберу своего раненого товарища — я указал на камень, за которым сидела Алиса, — И улечу с вашей планеты. Мы не причиним вам вреда.

Кто знает, может, среди этих ларрадинцев есть переводчик с человеческих языков. Хотя, судя по их реакциям, никакого переводчика, всё же, не было.

В качестве примирительного жеста я опустил свой бластер и бросил его на землю, чуть-чуть отодвинув ногой.

И вдруг, из-за валуна поднялась Алиса. Она встала во весь рост, взмахнула своими золотыми кудрями, и… стала палить из своего бластера куда попало. Непрозрачный газ не позволял ей разглядеть противников.

— Эй! — крикнул я — Ты что делаешь? Тебе ещё же ногу не зашили!

— Плевать! — ответила девушка. А затем, в очередной раз выстрелив, добавила — Эти твари сами виноваты, что такие медлительные!

— Дура, ты никого из них не заденешь! — крикнул я, и тут же повалился на землю, перекатившись «колбаской» — ларрадинцы открыли ответный огонь.

— Ничего, сейчас прилетят наши ребята, и нас заберут! — ответила Алиса — А ты, если не помогаешь, не мешай! Сейчас устроим им светомузыку! — и с этими словами она кинула им… дымовую шашку. Раздался оглушительный грохот: она разорвалась, и даже эти инопланетяне, с их превосходным зрением, не сориентировались бы в пространстве, когда всё заволокло плотным чёрным дымом.

Я слышал яростные вопли ларрадинцев, но вот видеть мог мало чего. Вдруг, какая-то туша меня повалила, длинные конечности чужака чуть не сломали мне рёбра, но ларрадинец побежал дальше — во всяком случае, мне так казалось.

В ушах зазвенело. Видимо, я ударился головой о какой-то камень.

— Ты с ума сошла?! — крикнул я, пытаясь найти Алису. Но, даже включив встроенный фонарик, я не смог обнаружить свою спутницу. Куда она пропала?

Вдруг, у меня на запястье запищал коммуникатор. Раздался голос:

— Лейтенант Новицкий, это «Сарпедон». Где вы? Мы не можем вас обнаружить. Передайте координаты. Приём.

— «Сарпедон», это Новицкий — ответил я — Мы в паре километров от места посадки. Попали в перестрелку с представителями коренного населения планеты.

— Чего?! — на том конце линии я услышал ругательства. Это был наш капитан.

— Немедленно валите оттуда, двигайтесь к месту посадки! — раздался хриплый голос из коммуникатора — Как слышно?

Я решил пока не говорить, что мы разбили посадочный челнок.

— Так точно, товарищ капитан! — ответил я, продолжая искать взглядом Алису. Дым уже начал рассеиваться, и моему взору снова предстала каменистая пустошь. Моей напарницы нигде не было видно. Куда она могла деться? Тут ведь ничего нет! Но куда делись чужаки?

Тем временем, дым от шашки постепенно рассеивался.

Вдруг раздался ещё один выстрел — но уже откуда-то сверху. Это была подмога! Небольшой летательный аппарат опустился, завис над песчаной поверхностью — и я заметил, что из его открытой дверцы выглядывает пушка, установленная прямо на полу. Артиллерист направил дуло вниз — и очередь из плазменных зарядов рассекла «дымовую завесу», дробя камни и поднимая песок в воздух.

Я замахал руками над головой:

— Эй! Это мы! Мы земляне!

Однако, артиллерист, судя по всему, не заметил. Зато я его разглядел — это был человек в чёрном комбинезоне со множеством ремней и креплений. Его голова была скрыта шлемом, поэтому лицо разглядеть не получалось. Пушкой он управлял сам, поворачивая её руками. Он летел на орнитоптере — аппарате, напоминающим вертолёт, только вместо обычных лопастей у него были четыре «крыла», напоминающие те, что у стрекозы — и они так же ритмично вибрировали, удерживая аппарат в воздухе.

Опознавательных знаков у артиллериста не было. Откуда он вообще взялся? Впрочем, долго думать мне не пришлось — он снова открыл огонь, и мне пришлось отскочить от выстрела плазменной пушки. Я еле укрылся от летящего песка и обломков камней. Создавалось ощущение, будто этот человек пытается попасть не в пришельцев, а в меня…

Вдруг, в коммуникаторе на руке я услышал голос Алисы:

— Слушай, Курт! А кто тут на нас так, в крысу нападает?

— Алиса, ты где? — спросил я в динамик.

Помехи. Что-то неладное творится со связью.

Вдруг, я услышал голос Алисы снова:

— Короче, Курт! Я тут в какой-то… норе.

— Норе?

— Да! Я случайно туда провалилась!

— Вылезай оттуда!

— Не могу! Моя нога… немного застряла!

Я отключил динамик. Обернувшись, я стал судорожно искать нору, где оказалась Алиса. И как она из норы ещё наблюдала за небом?

А тем временем, таинственный артиллерист с челнока наблюдал за мной. Вдруг, он сделал ещё пару выстрелов — но уже не по мне, а прямо в землю. Поднявшаяся пыль мешала обзору, а обломки камней попали в меня — благо, комбинезон был довольно прочный.

— Твою ж! — выругался я прямо в небо — Кто ты, тварь? Тебя прислала Марсианская Директория?

Но артиллерист не обратил на мои крики внимания. Да он и не мог их услышать.

Однако, надо, пояснить, как мы дошли до жизни такой. Что же, давайте начнём мой рассказ с самого начала.

Меня зовут Курт Новицкий, и мне двадцать шесть земных лет. Я служу в звании младшего лейтенанта на космическом звездолёте «Сарпедон» класса «Единство». Он принадлежит Терранскому Космическому Агентству — крупнейшей организации, созданной для освоения и исследованием космоса. Сам я родился в одной из колоний Земли — а именно на планете Шала, освоенной людьми относительно недавно. В общем-то, я далёкий потомок ссыльных преступников, которым когда-то предоставили шанс начать новую жизнь в степях Шалы. Но сейчас туда уже никого не ссылают.

Впрочем, на родной захолустной планете мне не сиделось, и я полетел на Терру или же Землю — то есть, в метрополию с целью поступить в Космическую академию, что расположена в городе Куру, Гвиана. Впрочем, для этого мне пришлось приобрести полноценное гражданство Терранской Планетарной Республики, поскольку по рождению оно жителям Шалы не выдаётся. Кое-кого пришлось даже подкупить, чтобы паспорт выдали быстрее. Но, так или иначе, окончил я академию с отличием, хоть далось это и нелегко. Теперь я — ксенобиолог. Это человек, который занимается изучением форм жизни на других планетах, существующих вне Солнечной системы. Ксенобиологи изучают чужеродные экосистемы и открывают новые виды — инопланетных животных, растений, а если повезёт — и разумные цивилизации. Пока что людьми было открыто не так много разумных видов в нашей галактике, но многие учёные считают, что в Млечном пути есть ещё много цивилизаций, на данный момент не обнаруженных. И я — полноценный специалист по контактам с чужеродными формами жизни (или, как нас ещё называют, «контактёр»). И я — в авангарде научного прогресса

До сих пор помню, как я стоял на космодроме Байконура, меня обдували холодные степные ветра, и дожидался своей очереди в челнок-подъёмник. Это был такой небольшой корабль, который доставлял людей или грузы на орбиту — к космическим станциям или огромным кораблям, которые не были приспособлены для приземления. Одним из таких и был «Сарпедон», где мне довелось служить.

Вытянутый, заострённый на конце нос. Сопла реактивных двигателей сзади. Небольшой выступ сверху — капитанский мостик. Обшивка из сверхпрочных сплавов. В целом же, звездолёт напоминал огромную металлическую сигару или, отдалённо, рыбу вроде акулы. Пожалуй, это будет наиболее кратким и, вместе с тем, точным описанием внешнего вида «Сарпедона».

И хотя этот корабль не мог спускаться на поверхности планет — у него просто не был шасси, да и он был бы слишком тяжёлым для этого — но зато были посадочные челноки. Один из которых мы с моей напарницей, Алисой Нейпир, успешно разбили. А ведь задача у нас была простая: приземлиться на планету, забрать образцы редких пустынных растений, и подняться обратно. Спросите, зачем это нужно? Тут долгая история, но дело в том, что Земля ещё несколько лет назад установила первый контакт с так называемыми ларрадинцами — воинственной и гордой расой, живущей на Римланде. Так уж вышло, что нам нужны были образцы кое-каких растений этой планеты для биохимических исследований, но загвоздка в том, что они не доверяли нашим роботам-беспилотникам — поэтому надо было спуститься лично. Такие уж были нравы у этих инопланетян. Однако, приземление пошло не по плану — судя по всему, из-за каких-то аномалий гравитационного поля планеты. Мы с Алисой смогли катапультироваться и приземлиться подальше от места аварии, но нам пришлось топать к разбитому аппарату пешком.

А теперь на нас в пустыне напали не только инопланетяне, но и какой-то неизвестный артиллерист. Приехали, называется.

Вдруг, я услышал крик Алисы — уже не по рации.

— Аааааууууээээ! — раздался её яростный боевой клич. Алиса вылезла из норы на расстоянии метров пятидесяти, и бежала, прихрамывая, с порванным комбинезоном. Она держала в руках пистолет. Она начала палить в воздух, и плазменные снаряды даже немного попали в корпус орнитоптера. Но в самого стрелка они не попали — он как будто даже не шелохнулся. Затем она выстрелила ещё несколько раз. Что-то внутри орнитоптера заискрило.

Словно оценивая обстановку, стрелок осматривал поверхность. Я оглянулся на свою спутницу — в эту минуту она напоминала какую-то дикую обезьяну.

Алиса всегда была очень странной. Но зато она была генетически улучшенным человеком — поэтому её рефлексы позволяли ей делать то, на что обычные люди, вроде меня, не были способны.

— Слушай, Курт! — крикнула мне она. — А где ларрадинцы? Куда они убежали?

Я огляделся. Чужаков действительно не было видно вокруг.

— Может, они испугались пальбы с неба — предположил я.

— Как бы то ни было — вот он над нами зачем-то висит — ответила Алиса, указав рукой на орнитоптер — Так, стоп…

Мы заметили, что дверцы летательного аппарата закрылись, и артиллерист засунул свою пушку обратно. Орнитоптер улетал куда-то по направлению на северо-восток.

— И что это было? — спросил я.

— А я что, знаю? Прилетел какой-то мужик на этом корыте, пострелял сначала в ларрадинцев, а потом в нас. Что ему надо было — ума не приложу. Но видишь, как он меня испугался!

— Ага, увидел твой грозный бластер, и решил смотаться. И ты уверена, что это был мужик? По внешнему виду стрелка нельзя сказать что-то определённое о… — начал рассуждать я.

— Ой, да какая разница? Важно то, что на нас зачем-то напал человек. А потом улетел. Может, бандит был какой-нибудь.

— Откуда тут взяться бандитам? Это мир ларрадинцев, а не людей. Странные это всё дела… — пробормотал я.

Мы огляделись. Ни души вокруг.

— О, смотри, — заметила Алиса — Труп ларрадинца!

Я пригляделся — и действительно, на земле валялась туша этого инопланетянина, в которой зияла дыра с запёкшимися краями — видимо, от плазменного выстрела из той пушки. В небе уже стали кружить летающие твари. Мне стало даже жалко ларрадинца. Вроде бы он ничего плохого даже не сделал, конкретно на нас не нападал… Даже оружия возле него не лежало — видимо, это был «гражданский» (впрочем, я не уверен, что разделение на гражданских и военных применимо к ним). А может быть, я просто сошёл с ума на жаре, что жалею таких чужаков. Но вид, так или иначе, был неприятный (если не сказать — мерзкий), и я поспешил отвернуться.

Алиса включила функцию коммуникатора на цифровом ассистенте. Сигнал на корабль пошёл. Спустя пару минут из динамика раздался хриплый голос:

— Группа «А»? Вы до сих пор сидите в пустыне? Что у вас там произошло?

— Если кратко: сначала на нас напали местные аборигены, а потом прилетел какой-то мужик на орнитоптере и пытался нас расстрелять с воздуха.

— Да… мы заметили странную активность в атмосфере планеты. Вам приказано оставить сбор растений. Поднимайтесь на корабль.

— Мы не поднимемся. Посадочный челнок разбит — ответила Алиса.

Молчание в динамике. Были слышны какие-то громкие звуки — видимо, негодование капитана.

— Оба — выходите на открытую местность и становитесь неподвижно. Мы попробуем вас телепортировать на борт. Технология экспериментальная, поэтому есть риск. Как поняли?

— Так точно! — ответили мы с Алисой в унисон.

— Как найдёте подходящее место — передавайте координаты.

— Так точно! — повторили мы.

Пара минут — и мы вышли на абсолютно ровный участок, встав рядом друг с другом.

— Что, за руки возьмёмся? — спросила Алиса.

— Чего? — удивился я.

— Да ладно, расслабься. Я шучу.

Наконец, мы передали капитанскому мостику наши координаты, и через минуты три начался процесс телепортации. Перед моим взором всё стало расплываться, а я сам — как будто превращаться в жидкость или вовсе в газ. Это была новая технология, в какой-то мере опасная, но она позволяла перемещаться в пространстве, не используя какие-то дополнительные средства — поэтому можно было спускаться на поверхности планет и подниматься на корабль почти мгновенно. Но телепортацию старались не использовать часто — ибо электроэнергии она расходовала очень много.

Пара минут — и мы с Алисой оказались на борту «Сарпедона». Холодный, стерильный воздух отсека телепортации ударил в лицо после пыльной, душной атмосферы Римланда. Мы с Алисой стояли на металлической платформе, еще чувствуя странное покалывание во всем теле — остатки телепортации. Наши комбинезоны были в пыли и мелких порезах. Алиса, опираясь на стену, бледная, стиснула зубы — нога явно болела, несмотря на ее генетически улучшенное здоровье. Искусственное освещение с непривычки резало глаза. Звуки — гул систем жизнеобеспечения, тихое шипение вентиляции, и шаги нашего главного инженера, Го Тамигавы — казались очень непривычными после треска бластеров и воя ветра в скалистой пустыне.

— Явились! — сказал Тамигава — И, судя по вашему виду, запылились… — он залился смехом, тряхнув своими длинными, до плеч, волосами — Ну и вид… Пыль Римланда — отличный скраб, да?

— Очень смешно — саркастически ответила Алиса.

— Ага. Дуйте в антибактериальный душ, — Го махнул рукой в сторону кабин. — А потом – капитан ждёт вас в своей аюте. Лично.

«Ох, и достанется же нам» — подумал я.

Глава 3. Провал

В далёком созвездии Тау Кита Всё стало для нас непонятно, — Сигнал посылаем: «Вы что это там?» А нас посылают обратно. — Из древней терранской поэзии, примерно, 1960-е годы по старому летоисчислению.

Мы зашли в душевые камеры. Они отделялись друг от друга полупрозрачными, но очень прочными стенками. Поэтому, когда мы разделись и сложили одежду в выдвижные ящички, я мог увидеть полностью обнажённое тело Алисы — как, впрочем, и она моё. Хоть и нечётко, из-за матового покрытия стенок. Так или иначе, разделять душевые по половому признаку считалось неэкономным, ибо жилое пространство на корабле сильно ограничено. Так что тут было не до стеснительности.

Из потолка кабинки появилась металлическая трубка. Из неё множеством струек полилась едкая синяя жидкость для дезинфекции. За ней — обычная, пресная вода, очень тёплая. В какой-то момент почти вся кабинка была окутана паром. Затем — эта процедура повторилась, и, наконец, сверху и снизу подули вентиляторы, высушив меня тёплым воздухом.

— Дезинфекция закончена. Заберите одежду. — объявил машинный голос.

Дверцы ящика в стене открылись, и я достал свою офицерскую форму — тоже продезинфицированную и сухую. Машина почистила её сама. Я глянул в сторону кабинки Алисы — она всё ещё стояла под душем. Вероятно, из-за её густых волос, которые требовалось более тщательно промыть. Особенно после падения в какую-то нору посреди пустыни.

Наконец, я, одетый и чистый, вышел из кабинки. Подождал пару минут — и оттуда вышла Алиса.

— Что, подглядывал за мной, а, Новицкий? — ехидно спросила она.

— Никак нет… — ответил я, почему-то, вытянувшись по струнке смирно.

— А я и не против, на самом деле — усмехнулась в ответ она. — Мне всё равно. Ладно, пойдём к капитану.

Едкая жидкость, вода и озон смыли пыль, но не ощущение провала. Алиса хромала, отмахиваясь от помощи подъехавшего медицинского робота. Я мысленно прокручивал катастрофу: падение челнока, пеший поход по пустыне, какая-то хищная тварь, ларрадинцы, выходка Алисы, черный орнитоптер, выстрелы… Кем был этот стрелок? Почему стреляли именно в нас? Вопросы вихрем носились в голове.

Коридоры «Сарпедона» поражали масштабом и чистотой. Широкие, светлые, из матового металла и белого пластика. На стенах — экраны с картами, схемами, цифрами. Мимо с гудением проезжали роботы-уборщики и погрузчики. Этот корабль в целом был очень автоматизированным, по сравнению с большинством Воздух был прохладен, пах озоном и металлом. После хаоса Римланда этот упорядоченный мир давил и успокаивал одновременно. Мы подставили этот корабль под дипломатический скандал.

Капитанская каюта была рядом с мостиком. Дверь — массивная, темная, с серебристыми узорами и сканером.

Дверь раздвинулась бесшумно. Внутри каюта капитана была оформлена на контрасте с коридорами и обычными помещениями корабля: тёплые тона, мягкий свет. Странный запах — кофе (не синтетическое, а настоящее), старые книги, что-то цветочное. Но главное — аквариумы, огромные, из сверхпрочного стекла. В них плавали не рыбы, а полупрозрачные медузоподобные существа со светящимися щупальцами и стайки светящихся точек. Это были представители морской фауны планеты Тефида.

Хотя, приглядевшись, я понял, что это просто очень хитро сделанные роботы для аквариума. Вероятно, у капитана не получилось достать настоящих животных с Тефиды. Но такую экзотику он любил.

За столом, заваленным не планшетами, а настоящими книгами и какими-то древними штуковинами (камень с письменами, огромный зуб древнего животного, статуэтка), сидел мужчина. Капитан Золтан Лигети. Он был спортивного, плотного телосложения. На его голове, под светом ламп, сияла лысина. На затылке был виден довольно большой шрам.

Капитан явно заметил нас, но не обернулся.

— А, это вы, Новицкий и Нейпир. Проходите. — спокойно, ровным голосом проговорил капитан.

— Младший лейтенант Новицкий по вашему приказанию… — начал было я.

— Отставить, лейтенант — перебил он, а затем обратился к Алисе — А вы-то зачем пришли?

— Как — зачем? — удивилась Алиса — Тамигава сказал идти к вам.

— Испорченный телефон какой-то, я же не говорил ему позвать только Новицкого… — Лигети глубоко вздохнул — Я по вашей походке слышу, что вы хромаете — наконец, он повернулся к нам лицом — Бегом в медицинский отсек!

— Это не нужно, моя нога заживёт сама, я генетически… — начала, было, возражать Алиса.

— Я тоже много чего генетически! — не дал договорить он — Калеки мне на борту не нужны, так что бегом в медотсек, к доктору Файн. Точнее — капитан немного задумался — Не бегом, уже набегались.

— Разрешите… — начал было говорить я, но Лигети перебил и меня.

— А вас, Новицкий, я попрошу остаться.

Я замер.

Дождавшись, пока Алиса выйдет, и дверь закроется, капитан повернулся на стуле ко мне уже полностью, и спросил на удивление спокойно:

— Вы как умудрились разбить целый посадочный челнок?

— Виноват, сэр — ответил я — Автопилот сбился с курса из-за проблем с магнитным полем планеты. Судя по всему.

— Значит, на ручное управление переключать надо было! — капитан начал повышать голос.

— Я переключил, но всё равно — у меня не получилось вывести челнок на нужную траекторию. Видимо, там была какая-то гравитационная аномалия.

— Аномалия, говорите? — удивился Лигети — Это что-то новое. И лейтенант Нейпир не помогла? У вас же обоих есть навыки пилотирования техники этого типа.

Его голос снова стал более спокойным.

— А может, это было ПВО ларрадинцев? — осмелился предположить я. На самом деле, я сказал первое, что пришло на ум. Хотя такая версия, на мой взгляд, имела смысл.

— ПВО? Какое ещё ПВО? — спросил капитан.

— Ну… пустыня — это неоднородный ландшафт. В месте падения вашего посадочного модуля были возвышения, имеющие вид таких небольших… плоских гор. Как на Терре, в американских каньонах. И там они вполне могли разместить средства противовоздушной обороны.

Капитан нахмурил брови. На его лысой голове стали видны морщины.

— И зачем же, по-вашему, им ставить ПВО посреди пустыни в максимально малонаселённом регионе планеты?

С этими словами капитан нажал кнопку голографического проектора. Над его столом появилась голограмма планеты Римланд. Голубой шар, похожий на нашу Землю, с той разницей, что посреди океана на планете был всего один огромный суперконтинент — как Пангея в глубокой древности Терры. Центральная часть этого континента была покрыта огромной, колоссальной пустыней. С ней могла бы сравниться только Сахара, и то — в те далёкие времена, когда ещё не проводились мероприятия по её озеленению. Но даже так, центральная пустыня Римланда была намного больше по размеру. Ларрадинцы жили в основном на побережьях, а также на островах в океане. Впрочем, некоторые представители этой расы очень даже любят жить в пустыне.

Но голос Лигети отвлёк меня от размышлений:

— В общем, по-хорошему, вас бы за такое отправить… — сказал он удивительно спокойным голосом.

Я напрягся. К горлу подкатил ком.

— …Но, полагаю, челнок можно починить, если послать роботов-ремонтников, и мы поднимем его на борт. Да и собран был этот аппарат здесь, на корабле, из запчастей, по сути. А вы, лейтенант Новицкий, будете нужны для другого дела.

— Так точно, сэр… — сказал я неуверенно.

— В общем, надо разобраться в этой ситуации — что это за пустынные ларрадинцы с современным, по их меркам, оружием, на вас напали. Вы должны будете вести переговоры с представителями их планеты.

— Переговоры? — удивился я.

— Ну да. А вы что хотели? Хотя, по правде говоря, зря мы этим занимаемся… Но правила есть правила — ответил капитан.

— Ларрадинцы — это воинственная цивилизация, — осмелился заметить я, — У них на биологическом уровне повышенная агрессивность. Однако, это в любом случае достаточно развитая межзвёздная цивилизация. И я полагаю, нападение в пустыне — это были просто какие-то представители примитивных народов планеты, ещё не знающие о контактах с людьми. Ведь раса ларрадинцев включает в себя как продвинутых представителей, так и тех, кто не вышел по своему образу жизни из родо-пле…

— Достаточно! — резко воскликнул капитан, а затем понизил голос снова — Не надо мне читать тут лекцию по ксенобиологии. Мы тут не на кафедре. Вы мою мысль уловили? Если они не захотят с нами говорить по-хорошему — значит, мы будем вести с ними переговоры… — капитан сделал паузу — уже другого рода.

— Так точно, сэр. — только и оставалось сказать мне.

— Отлично, — капитан Лигети откинулся в кресле, и его пальцы принялись барабанить по столешнице из темного дерева. — Теперь по существу. Ваш провал на Римланде, лейтенант, поставил под угрозу не только ваши жизни, но и критически важную миссию. Пустынная ривьера Шваба — не просто редкий цветок. Его биохимический состав — ключ к синтезу нового класса антивирусных агентов. Агентов, которые могут спасти миллионы, если не миллиарды, в тех колониях Терры, где свирепствует вирус Келвина. Вам это понятно?

Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб последствий. Ком в горле снова дал о себе знать.

— Ларрадинцы, — продолжил капитан, — владеют этой пустыней. И, судя по вашему отчету, они крайне негативно воспринимают непрошеных гостей. Особенно тех, кто прилетает на челноках, падает им на головы, а затем вступает в перестрелку с их сородичами. Даже если это были «примитивные племена», как вы изволили предположить, их старшие братья на побережье уже получили сигнал. И они не будут слушать оправданий.

— Но капитан, — осторожно вставил я, — мы пытались установить контакт. Но Алиса, которая лучше знакома с их социальным поведением, не могла это сделать, поэтому я попытался…

— Заговорили с ними на эсперанто? — Лигети фыркнул. — Вы, по идее, должны знать, что их коммуникация на девяносто процентов состоит из феромонов, изменения цвета кожных покровов и ультразвуковых щелчков. Наши языки для них — всё равно, что для нас мычание коровы. Бесполезно и… слегка оскорбительно.

Я почувствовал, как краснею. Теперь уже капитан читал мне лекцию по ксенолинвгистике, хотя я и так всё это знал.

— Поэтому, — капитан поднял палец, — мы меняем тактику. Силовой вариант исключен. Пока что... Иначе начальство — капитан поднял указательный палец прямо вверх — нас всех закопает. Дипломатическая миссия на Римланд займет месяцы, которых у нас нет. Остается один путь — точечные, точные переговоры с конкретным кланом, контролирующим ту самую пустыню. Для этого нам нужен не просто переводчик. Нам нужен адаптивный лингвистический алгоритм, способный в реальном времени анализировать и генерировать не только звуки, но и расшифровывать феромонные сигналы и цветовые паттерны. Такую программу просто так не скачаешь. Но есть одно место, где её можно приобрести… Это планета Коми-III. Ваша роль в этом, лейтенант Новицкий, изменилась. Вы же у нас специалист по контактам с разного рода пришельцами…

— Так точно, товарищ капитан! Но, осмелюсь заметить, моя практика до этой космической миссии была весьма ограниченной…

— Не важно. Я в вас верю. Пока ещё. Вы же видели ларрадинцев вживую, пусть и в неидеальной обстановке. Вот и поработаете с экспертами на Коми-III, предоставите им все данные ваших записей — визуальные, звуковые, показания датчиков кислородных масок, фиксировавших химический состав воздуха. Поможете им поднастроить алгоритм. Это ваша возможность исправить ошибку. Не упустите ее. И передайте, что это всё касается и Алисы Нейпир. Вы-то с ней на пару действовали.

— Так точно, капитан! — я вытянулся в струнку, в голове уже роились планы. Это была не кара, а шанс. Сложный, ответственный, но шанс.

Капитан отпустил меня, и я направился в сторону своей каюты. Голова моя была занята тревожными мыслями. Странное это дело. Я хотел сказать капитану, что проблема была глубже - предыдущая экспедиция на Римланд посетила планету, наладила контакт с её жителями, и улетела в ещё более дальний космос. А нам теперь работать с последствиями. И почему начальство в принципе послало нас на планету, языком которой наши компьютеры не владеют? Понятно, что надо было просто собрать растения в установленной точке и улететь, но всё равно, это был крайне безответственный подход, даже не капитана, а вышестоящих чиновников Терранского Космического Агентства. Но почему-то у меня эти мысли как будто вылетели из головы, когда я оказался перед старшим по званию.

Тем не менее, я решил заглянуть в медицинский отсек, где должна была находиться Алиса. Что-то беспокоился я за неё. Хотя, казалось бы, — в отличие от меня, генетически модифицированный человек должен был бы переносить такие травмы куда легче.

Дверь в лазарет бесшумно раздвинулась, открывая вид на стерильное, залитое белым светом пространство. Воздух пах озоном и сладковатым ароматом антисептика. В дальнем углу, на койке, полусидела Алиса. Её нога до колена была погружена в прозрачный цилиндр регенерационной капсулы, внутри которого пульсировал голубоватый свет. Рядом, изучая показания на портативном мониторе, стояла невысокая женщина в белом халате — доктор Беверли Файн. Её движения были плавными и точными, а когда она повернулась, я заметил тонкие линии имплантов на висках и едва уловимое свечение в глазах — она всё-таки была не совсем обычным человеком, а киборгом.

— Лейтенант Новицкий, — обратилась она ко мне тёплым, совсем не машинным голосом. — Вы зачем сюда пришли?

— Я по поводу Алисы… — ответил я несмело.

— Лейтенант Нейпир уже почти в порядке. Ещё минут пятнадцать-двадцать, и она будет как новенькая. А вы не мешайте — и с этими словами доктор Файн хотела выпроводить меня из медотсека, но вмешалась Алиса:

— Ну что, герой нашего времени? Отчитал тебя капитан?

— Да не особо, — я сел на табурет рядом. — Но теперь нам с тобой надо будет играть в дипломатов с ларрадинцами. И он сказал, что это наш с тобой шанс исправить ошибку…

Алиса свистнула.

— Повезло. Хоть не заставил по пятьдесят вахт хлам разбирать. Или не повезло? Лучше бы всё-таки мы хлам разгружали… — затем Алиса обратилась к доктору — А можно я уже пойду? Я чувствую себя отлично!

Доктор Файн мягко улыбнулась.

— Спокойнее, лейтенант Нейпир. Отдых вам только на пользу. А вам, лейтенант Новицкий, капитан уже объяснил про Коми-III?

— В общих чертах, доктор. Лингвистический алгоритм, переговоры с кланами ларрадинцев, все дела…

— Верно. И вам крупно повезло, что мы летим именно туда. Тамошние специалисты по ксенолингвистике — одни из лучших во всей галактике. Их биопроцессоры, выращенные на органической основе, как будто растения… это нечто. Алгоритмы получаются почти живыми, интуитивными. Лучше всяких бездушных искусственных интеллектов…

«И откуда врач так хорошо разбирается в таких темах?» — пронеслось у меня в голове.

В этот раз её слова звучали как обнадёживающий прогноз. Тем не менее, я решил вставить своё замечание:

— Но доктор, у ларрадинцев в крови культ грубой физической силы. А мы, люди — я провёл руками сверху вниз — Не особо сильные. Ну, сами по себе, без пушек.

— Говори за себя — усмехнулась Алиса. — Кто же виноват, что вас в Космической академии Гвианы выпускают такими чахлыми?

— Э, в смысле? Нормально всё у нас с физической подготовкой.

— Вот я училась в филиале Академии на Чукотке. Нас там гоняли по замёрзшей тундре. Или заставляли самим мастерить плавсредства, чтобы добраться с острова Врангеля на континент. Благо, условия там почти инопланетные.

— А ещё вас с детства генетически улучшали, в отличие от Новицкого — заметила доктор, разглядывая какие-то рентгеновские снимки.

— Алиса… — сказал я, — Вообще-то, я тебя проведать пришёл, видишь, я беспокоюсь за тебя.

— У меня с ногой скоро всё будет в порядке, нечего переживать — ответила она. — Ты же мне цветы не принёс?

— Нет… Мне их и неоткуда взять — ответил я.

— Да ладно, шучу я, — отмахнулась Алиса — Не нужны мне эти цветы. Мне нога нужна.

— Так ладно, Новицкий, — сказала доктор Файн, которая, видимо, устала слушать наш диалог — Вы вашу ненаглядную проведали? Проведали. Так что идите по своим делам.

— В смысле — ненаглядную? — переспросил я.

Но договорить мне не дали — меня выставили за дверь медотсека, которая тут же закрылась. Я взглянул на время по палубе — пора было идти на обед, а потом — будет немного времени на отдых в каюте. Но сегодня нужно будет заниматься и весьма нудной работой. Отчётность по высадке на Римланд сама себя не сделает. И даже искусственный интеллект тут не поможет.

Глава 4. На Коми-III

Коми-III была не очень большой планетой — примерно как Марс размером. Вращалась она вокруг оранжевого карлика — достаточно горячей звезды, но всё же более холодной, чем наше Солнце. На большей части этой планеты был прохладный климат, а ледяные шапки охватывали не только полярные области, но доходили аж до тех широт, которые на Земле считаются субтропическими.

Люди здесь живут в основном вдоль экватора, в немногочисленных, разбросанных посреди лесов городах. Некоторые, впрочем, стоят на морских побережьях. Океан здесь один, неглубокий — выглядящий как широкая полоса воды между полушариями планеты.

На одном из крупных островов в океане и находилась столица планеты — Нью-Форкс. Правда, была она не на берегу, а прямо посреди острова.

Хотя Коми-III всегда была колонией Терранской Планетарной Республики, это была ещё и свободная экономическая зона — здесь находились филиалы некоторых корпораций из Скопления Лестари. Тут были пониженные пошлины, поэтому условия для них были очень хорошими. А профсоюзы были далеко не так сильны, как на планетах, что поближе к нашему Солнцу.

Из-за долгой работы за экраном мои глаза, никак не модифицированные, очень устали, и я положил голову на стол, подперев руками.

Спуск на планету осуществлялся на исправном служебном челноке «Дедал-7». На этот раз пилотировал Го Тамигава, отточенными движениями управляя кораблём. Я сидел рядом, стараясь не вспоминать похожий спуск на Римланд.

Атмосфера Коми-III встретила нас лёгкой тряской и густым белым облаком, которое вскоре сменилось непрерывной пеленой падающего снега. Челнок летел на небольшой высоте над бескрайним морем густых лесов, чем-то похожих на земную тайгу. То тут, то там из этого тёмно-зелёного покрывала поднимались стальные и стеклянные башни немногочисленных городов-поселений.

— Прибываем, — бросил Го, указывая на радар. — Нью-Форкс. Столица и главный космопорт.

Впереди, в устье реки, раскинулся город. Нью-Форкс не был похож на ультрасовременные мегаполисы Терры с её зелёными небоскрёбами, на которых выращивали различные растения — для очистки воздуха и регуляции температуры в городах. Напротив, это было нагромождение суровых монолитных блоков. Высокие, бруталистские здания из тёмного металла и местного полированного камня теснились вдоль широких, прямых улиц. Повсюду виднелись островки зелёных насаждений — видимо, попытка колонистов хоть как-то бороться с аскетичностью и некоторой мрачностью пейзажа. Но главной деталью, определявшей облик города, был, несомненно, дождь. Он не прекращался ни на секунду, мелкий, настойчивый, монотонный, застилающий всё вокруг полупрозрачной пеленой. Вода стекала по стенам зданий, собиралась в блестящие лужи на мостовой, капала с козырьков и прожекторов.

Го о чём-то переговаривался с диспетчером космопорта. В его голову были встроены импланты, которые выполняли роль наушников, поэтому мы с Алисой не слышали, что говорил ему диспетчер.

— Вас понял, садимся на Д-17 — сказал Го и, видимо, прервал разговор.

На лобовом стекле челнока, как на экране, стали появляться стрелочки, которые указывали, куда именно должен сесть наш аппарат. Го взял ручное управление. На площадке Д-17 сновали роботы, вооружённые светящимися палочками, которыми они показывали, куда нам стоит приземляться.

Наконец, наш челнок приземлился на залитой дождём площадке космопорта имени Штирнера. Гудели двигатели других кораблей — неуклюжих грузовых трампов, изящных небольших пассажирских лайнеров, угловатых патрульных катеров местной безопасности с жёлтыми проблесковыми маячками. Было видно, что Нью-Форкс — популярный транзитный хаб для кораблей, курсирующих по западному сектору Лестари. Слышалась разноязычная речь, смешанная с гудками погрузчиков и объявлениями на межзвездном языке — адаптированном эсперанто.

— Ну что, Новицкий, — хлопнул меня по плечу Го, уже сняв шлем и встряхивая своими длинными чёрными волосами, — веди нас к этому вашему загадочному супер-софту. А я пока схожу за запчастями. Нам ещё тот разбитый челнок чинить.

Мы втроём вышли из челнока, предварительно накинув плащи от дождя. После того, как к нам подступили обслуживающие андроиды, чтобы проверить на предмет инфекций и запрещённых предметов, Го сразу же куда-то удалился. Видимо, очень спешил.

Нас у выхода из космопорта уже ждал представитель местной администрации — суховатый, подтянутый мужчина лет пятидесяти в практичном непромокаемом плаще цвета хаки, без каких-либо знаков различия. — Добро пожаловать на Коми-III, товарищи, — сказал он, пожимая нам руки крепким, мозолистым рукопожатием. Его лицо было обветренным, глаза узкими и внимательными. — Меня зовут Артур Федосеев. Будем рады помочь «Сарпедону» с пополнением запасов. Синт-белковая масса высшего качества — наша гордость, выращиваем на местных грибных культурах. Дейтерий — очистка девяносто девять целых девять десятых процента. Всё есть на наших складах.

— Да, это было бы неплохо… — протянул я, собираясь с мыслями.

— Нам нужна программа, чтобы разговаривать с ксеносами — перебила меня Алиса.

— А, насчёт лингвистического алгоритма… — он многозначительно хмыкнул, — вам прямая дорога в офис компании «Ксенолингва». Их главный исследовательский центр и штаб-квартира как раз здесь, в Нью-Форксе. Вон то здание из чёрного стекла, видите? — он кивнул в сторону делового квартала.

— «Ксенолингва»? — переспросил я. — Спасибо. Говорят, что они лучшие в этом вопросе.

— Вопросов нет, — Артур повёл нас к ожидавшему автомобилю — брутальному внедорожнику на шести колёсах, покрытых ребристыми шинами, — они лучшие. У них одни из самых мощных дата-центров. Но… — наш провожатый слегка поморщился, будто вспомнил что-то неприятное, — у меня с ними в прошлом году вышла история с одним контрактом на опреснители. Три месяца судился за неустойку. С тех пор я лично к ним хожу только по делу и с диктофоном. — Он хлопнул дверцей. — Но для вашего дела, полагаю, они подходят идеально. Больше просто не с кем.

Объединённые Миры Лестари. Это название мне было знакомо по курсам политологии в Академии. Федерация человеческих колоний, избравших путь почти безудержного капитализма и технологической экспансии. Они часто конкурировали с нами, но в то же время активно сотрудничали в сферах высоких технологий, где они преуспевали благодаря своей промышленной мощи.

Мы сели в просторный салон аэромобиля. Искусственный интеллект машины понял, куда нам надо, из контекста разговора. Он на всякий случай уточнил адрес, и машина понеслась по мокрым улицам Нью-Форкса. Город внутри оказался таким же деловым, прагматичным и лишённым украшательств, каким выглядел снаружи. Люди на улицах шли быстро, не задерживаясь, кутаясь в плащи.

Чтобы чем-то себя занять, я завёл разговор с бортовым искусственным интеллектом, который был не только навигатором, но и собеседником:

— А у вас как тут, на Коми-III, всё спокойно?

— Да, безусловно! — ответил мягкий машинный голос — Недавно губернатор лично открыл новый курорт в горах, я крайне советую его посетить!

— О, я люблю горы — сказала Алиса — Может, когда выберусь в отпуск, и отправлюсь сюда.

— Горы? — переспросил я — Не знал, что тебе нравится отдых в горах.

— Да, всегда нравились. Я в студенческие годы каждое лето проводила либо на Алтае, либо в Гималаях. Ты там не был?

— Не, я не особо путешествовал по Терре — ответил я — Да и я больше море люблю.

— Ну, на вкус и цвет… — протянула Алиса.

По мере приближения к центральному деловому району характерная бруталистская архитектура начала меняться. Здесь появлялись здания иной, более легкой и ажурной постройки — явно импортные проекты. Сверкающие хромом и стеклом фасады были украшены огромными голографическими рекламными щитами, на которых сменяли друг друга яркие слоганы на разных языках: «Наномедицина будущего от „Омникар“!», «Орбитальные курорты „Аура“ — гравитация удовольствия!», «Робототехника „Голем“ — сила, точность, интеллект!». Все эти транспланетные корпорации здесь чувствовали себя, видимо, вполне вольготно.

Наконец, мы остановились у невысокого, но невероятно широкого здания из матового чёрного стекла и отполированного до зеркального блеска хрома. Оно казалось абсолютно чуждым окружающему каменному и металлическому ландшафту, словно гигантский инопланетный артефакт. Над главным входом, защищённым от дождя массивным козырьком, парила неоновая надпись, выполненная строгим шрифтом без засечек: »Xenolingua Group. Преодолевая видовой барьер».

— Желаю удачи, — сказал автопилот.

Мы с Алисой вышли под дождь и направились ко входу. Машина, на которой мы ехали, куда-то укатила. Видимо, ещё кто-то заказал такси. А нам, как офицерам флота Космического Агентства это было бесплатно.

Автоматические двери бесшумно раздвинулись, впуская нас в просторный, поразительно тихий холл. Воздух внутри был сухим и достаточно тёплым. Пахло какими-то цветами. Хотя самих цветов я нигде не видел. Вероятно, запахи были искусственные. Внутри царила почти музейная тишина, нарушаемая лишь мягкой фоновой музыкой.

Нас встретила девушка с идеальной, почти кукольной улыбкой и неестественно гладкой, сияющей кожей — верный признак дорогой и свежей генной коррекции. Её униформа была безупречно отутюжена. «Не робот ли это?» — промелькнула мысль у меня в голове.

— Лейтенант Новицкий? Лейтенант Нейпир? — произнесла она мелодичным, поставленным голосом. — С нами уже связывались с «Сарпедона». Доктор Арчибальд Ван Хорн ждёт вас в своей лаборатории. Пройдёте, пожалуйста. — Она сделал лёгкий, элегантный жест рукой в сторону лифта.

Алиса поморщилась при виде этой сотрудницы.

Мы поднялись на лифте, затем прошли по длинному коридору, мимо железных дверей и настенных картин с изображениями разных чужеродных рас. Здесь были осьмижуки с водной планеты Тефида, парящие в воздухе эфлат с Эостре, загадочные Старцы из ледяных пустошей планеты Хеон.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью из матового металла с табличкой «Кабинет директора. Доктор Арчибальд Ван Хорн».

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая вид на просторную лабораторию, которая больше походила на футуристическую оранжерею или биомеханический сад. Всюду, на специальных стеллажах и в отдельных прозрачных колбах, росли странные растения с биолюминесцентными листьями и стеблями, опутанные тончайшими оптоволоконными кабелями и соединённые с блестящими блоками процессоров. Воздух был наполнен сладковатым запахом цветов. В центре зала, за огромным изогнутым пультом с множеством мерцающих экранов, стоял немолодой уже человек в безупречно сидящем дорогом костюме из тёмно-серой ткани. Его седые волосы были коротко и аккуратно подстрижены, а хитрые глаза смотрели на нас с любопытством и лёгкой снисходительностью. Доктор Ван Хорн.

— А, представители Терранской Республики! Гости с далёкой Земли! — произнёс он, назвав Терру на одном очень древнем языке, на котором говорили ещё в докосмическую эпоху. Кажется, он назвал нашу планету словом Earth. Решил щегольнуть знаниями? Его бархатный голос был полон уверенности и лёгкого превосходства. — Вовремя. — продолжал он. — Капитан Лигети уже передал ваши данные. Интереснейший случай с ларрадинцами. Довольно примитивный и воинственный, но стойкий и… колоритный вид. Их язык — настоящий вызов для любого лингвиста. Такое сочетание ультразвуковых щелчков, феромонных маркеров и изменения кожной пигментации… Прелестно.

— Мы надеемся на вашу помощь, това… эээ, господин доктор, — сказал я, стараясь говорить так же уверенно и деловито. — Нам критически необходим алгоритм, способный работать в реальном времени, анализировать не только звуки, но и весь комплекс сигналов — химические, тепловые, визуальные.

— Всё это возможно, молодой человек, абсолютно всё — Ван Хорн сделал широкий, театральный жест, указывая на свои биокомпьютеры. — Как говорится — любой каприз за ваши деньги, хе-хе! — усмехнулся он.

Алиса, отведя взгляд, рассматривала комнату.

— Наши биопроцессоры, выращенные на местных, уникальных лишайниках Коми-III, обладают беспрецедентной адаптивностью и почти органическим мышлением. Они поддерживают искусственный интеллект, ничем не уступающий живому переводчику. Мы можем создать для вас именно то, что нужно. Но… — он сделал многозначительную паузу, снял очки и начал протирать их специальной салфеткой, — …качество, скорость работы и, что главное, глубина анализа напрямую зависят от двух факторов: объёма и детализации предоставленных исходных данных. И от финансирования, разумеется. Ваш капитан уже согласовал предварительную смету. Она, должен сказать… внушительная. Но оно того стоит!

Я переглянулся с Алисой. Всё, как всегда, упиралось в деньги. ТКА никогда не скупилось на важные проекты, но корпорации Объединённых Миров славились своими завышенными ценами. Особенно с учётом межпланетных пошлин.

— Данные у нас есть, — твёрдо сказал я, подавая ему свой портативный накопитель. — Полные, нередактированные записи с наших костюмов за всё время вылазки, включая показания всех химических, акустических и тепловых сенсоров, запись визуала в полном спектре. Всё, что удалось зафиксировать. Мы готовы предоставить всё, что у нас есть.

— Прекрасно! Очень обстоятельно! — лицо доктора озарилось деловой, вполне искренней улыбкой. — Тогда приступаем немедленно. Моя команда начнёт первичный анализ и адаптацию алгоритмов прямо сейчас. А пока… — он посмотрел на нас поверх очков, — …советую посетить нашу местную, знаменитую на весь сектор столовую на уровне минус один. Наши синтетические стейки, скажу я вам, нечто особенное. Лучшая провизия в секторе! И, конечно, — он снова улыбнулся, — продукция «Ксенолингвы». Удачи, товарищи! — сказал он, намеренно подражая флотской манере обращения.

— Погодите! — встряла Алиса. — А кто заберёт программное обеспечение, когда оно будет готово к установке!

— О, не волнуйтесь! — ответил доктор — Мы просто загрузим это всё на «Сарпедон», благо, он сейчас находится, если не ошибаюсь, над космопортом имени Штирнера.

— Э-эээ… А мы зачем сюда пришли? — спросила Алиса.

— Как же! Для протокола, конечно! Такие сделки совершаются при личном присутствии.

— Ладно… Допустим.

— Погодите, а подписи? — спросил я.

— Ах да, я рассеянный! — воскликнул доктор — Вообще, капитан Лигети подписал все документы уже дистанционно, но вы тоже можете подписать. Для надёжности, так сказать.

Доктор поднёс нам небольшой экранчик, где было две рамки для отпечатков пальцев. Мы с Алисой сняли перчатки и поочерёдно приложили свои пальцы.

— А вы не боитесь, что к вам может прийти мой клон и выдать себя за меня? — спросила Алиса — Отпечатки пальцев-то будут те же.

— Не волнуйтесь, у нас будут способы удостоверить личность — ответил доктор. Да и не уверен, что мы с вами увидимся второй раз…

— Это ещё почему? — удивилась Алиса.

— А… неважно. Я глупость сказал, простите.

Мы ещё некоторое время улаживали все мелкие нюансы этой сделки, от чего у меня пошла кругом голова. А может, это из-за магнитных бурь, которые являются постоянным явлением на Коми-III.

Мы вышли из лаборатории «Ксенолингвы» обратно под вечный, назойливый дождь Нью-Форкса. Задание капитана было запущено в работу. Оставалось ждать.

— Ну что, последуем совету этого ботаника? — спросила Алиса.

— Чего? — переспросил я — из-за дождя её было плохо слышно.

— Говорю — в столовую пойдём?

Я молча кивнул.

Оставалось найти ту самую столовую. Впереди было много трудной работы, и нам нужно было основательно подкрепиться. Даже если это всего лишь синтетические стейки.

Глава 5. Маргатроид

Когда мы подошли к столовой, на улице уже стемнело. В сутках на Коми-III было всего двадцать часов, поэтому темнело там ощутимо раньше, чем на Терре. Здание местной столовой, предназначавшейся для флотских офицеров и сотрудников Космического агентства, было небольшим, но красивым. Нас встречала вывеска, попеременно менявшая цвет — красный, фиолетовый, синий, зелёный, жёлтый и снова красный. Через прозрачные стены были видны столики, за которыми сидели мужчины и женщины в форме — они ели, пили, хохотали над чем-то или играли в карты. Возле окна я заметил одинокого бойца космического десанта, положившего свой баллистический шлем прямо рядом с собой. Он тихо сидел, подперев руками лицо.

На входе специальное устройство отсканировало наши с Алисой металлические бляшки на груди — это были не просто опознавательные знаки, а устройства с зашитой в них информацией о личности.

— Добро пожаловать! — поприветствовал нас механический голос. Двери открылись, и мы вошли.

Сделав заказ, мы присели за столик. Алиса вставила в уши наушники и откинулась на спинку дивана, стоявшего напротив стола. Я же сидел на металлическом стуле, и это было не так удобно. От нечего делать я решил понаблюдать за другими посетителями столовой.

Какие-то офицеры, собравшись за угловым столиком, играли в покер — судя по фишкам и уверенным лицам, всерьёз, не «на интерес»: наличные лежали открытыми стопками прямо на сукне, и никто, похоже, не считал нужным их прятать. Карты, кстати, были обычные, бумажные, а не голографические — почему-то я ожидал от военного бара чего-то более футуристичного.

Один из игроков, невысокий, коротко стриженный, в иссиня-чёрной форме десантного командного состава, со стуком выложил свои карты рубашкой вверх и подался через стол.

— Погоди-погоди. Флеш? У тебя прямо сейчас флеш? — Он ткнул пальцем в сторону сидевшего напротив противника. — Ты меня надурить пытаешься.! Ты знаешь вообще, где я служил? Я тебя, сволочь, раскусил, я тебя сейчас…!

Его оппонент, накинувший на голову капюшон дождевого плаща, не спешил отвечать. Он аккуратно сложил свои фишки в ровный столбик и только потом произнёс — спокойно, почти лениво:

— Мне кажется, мухлюю тут не я.

И тут его рука — резко, без предупреждения — вытянулась сантиметров на тридцать больше положенного и выдернула из рукава офицера ещё одну карту. Тот дёрнул рукой назад, но было уже поздно: карта, зажатая в тонких металлических пальцах, легла на стол рубашкой вниз. Туз. Все игроки за столом это увидели и дружно расхохотались.

— Ах ты!.. — офицер побагровел и начал подниматься, явно намереваясь пустить в ход кулаки.

Мужчина в плаще тоже встал — и тут стало ясно, почему сидя он казался просто крупным: в полный рост это был настоящий великан, на голову выше любого за столом, где-то за два метра. Капюшон соскользнул назад. Свет ламп выхватил сеть старых шрамов на щеке и брови, а там, где полагалось быть левому глазу, тускло мерцал имплант с красной точкой в центре.

— В общем, — сказал он всё так же ровно, будто не заметил ни чужого гнева, ни занесённого кулака, — я забираю выигрыш и оставляю тебя в покое. Согласен?

— Э-э... — офицер моргнул и на секунду стушевался, но выпитое, видимо, не дало ему вовремя остановиться. Он расправил плечи и всё-таки принял некое подобие боевой стойки. — Разберёмся?

— А ты у нас самоубийца? — Великан сбросил плащ на диван позади себя, и стало видно, что вдоль его спины закреплены ещё три тонких механических манипулятора, сложенных сейчас, как лапки какого-то ракообразного. Он неторопливо сжал кулак на правой механической руке — где-то внутри глухо скрипнул металл, — а затем без всякого замаха просто взял офицера за воротник и подтянул к себе, будто тот весил не больше вещмешка.

— Никак нет... сэр... — выдавил тот, повиснув на цыпочках.

— Вот и отлично.

Он разжал пальцы. Офицер осел обратно на стул, а победитель партии спокойно сгрёб со стола все стопки наличных и рассовал их по карманам широких штанов — не считая, не проверяя, будто и так точно знал, сколько там должно быть.

Тем временем робот-официант уже принёс нам заказанную еду — у Алисы это был борщ с салом и зелёным луком (и откуда только на Коми-III взяли такие продукты?), а у меня — обжаренное в панировке филе тундрового снегобыка, одного из немногих съедобных зверей, водившихся на этой планете. Гарниром к нему шла улучшенная белковая картошка, обильно политая острым соусом.

Мы приступили к трапезе, и я всё ещё украдкой поглядывал в сторону карточного стола, когда заметил, что победитель партии поднялся и направился прямиком к нам. Он остановился напротив нашего столика и спросил:

— Вы же с «Сарпедона»?

Я только закивал, Алиса же ответила:

— Ну да. Научная служба. А что?

— Да ничего, я теперь тоже на «Сарпедоне». В службы охраны. Краснорубашечник, так сказать. Ну, ещё увидимся! — Он, даже не подав руки ни мне, ни Алисе, махнул своей огромной ладонью и вышел из здания.

— И кто это был? — спросил я у напарницы.

— Кто-кто... Это наш новый начальник охраны, старый друг капитана Лигети — Дэн Маргатроид. Слышал о нём?

— Нет... — честно признался я.

— Неудивительно. Маргатроид — личность тёмная. Ходят слухи, что раньше он был космическим пиратом на окраинных мирах, но его завербовали на флот.

— Космическим пиратом? — переспросил я. — Но ведь их всех перебили.

— Всех, да не всех. Космос — это, знаешь ли, не океан, — уже тише сказала Алиса.

— Я, конечно, слышал, что бывших криминальных элементов привлекают к работе в ТКА — но им же память прочищают, не? — уточнил я.

— Так, может, ему память и прочистили. Ну да неважно, вряд ли этот пират будет устраивать бунты на корабле, — Алиса заложила руки за голову и облокотилась о спинку диванчика, где мы сидели.

— А ты-то откуда знаешь, кто это такой? — спросил я.

— Да так... Подслушала разговор на мостике случайно... — туманно ответила она. А потом резко переменила тему: — Был раньше на Коми-III? Как тебе планетка?

— Не был, конечно. Это моя первая пятилетняя миссия в дальнем космосе.

— Ясно с тобой всё, первопроходец... Или даже… Первопроходимец, ха-ха! – Алиса рассмеялась с собственной шутки — Ну да ладно, я-то тоже не была здесь раньше. Но, надо сказать, у меня на родине погодка зимой весьма похожая...

— В Москве?

— Ну да. Иногда. Конечно, не в такой степени, но снега выпадает много. Впрочем, в последнее время там власти специально нагоняют осадки, потому что... наверное, людям нравится снег.

— Да у нас на Умай зимы тоже суровые. А вот лето очень жаркое. Резко континентальный климат.

Мы поели, допили напитки и вышли на улицу. Нас застала метель. Ветер был таким сильным, что снег падал чуть ли не горизонтально.

— Ничего, мы привычные, — кричала Алиса.

Благо у наших синтетических костюмов была функция подогрева — на тот случай, если тепла собственного тела будет недостаточно, — так что замёрзнуть нам не грозило в любом случае.

Ночью город приобретал волшебный вид. Снег, искрящийся и переливающийся в искусственном свете многочисленных ламп, вывесок, фонарей, был похож на праздничное украшение улиц. На Терре я редко видел такой снег, ибо жил в солнечной Гвиане, где даже зимой он не выпадает почти никогда.

Полюбоваться этим видом мне дали недолго — коммуникатор пискнул уведомлением.

— О, похоже, нас вызывает капитан, — заметила Алиса, которой это уведомление тоже пришло.

Я включил коммуникатор. Там было голосовое сообщение:

— Срочно! Возвращайтесь на «Сарпедон»! Маргатроид вас довезёт. Он на соседней с вами улице... сейчас... Улица Лыткина! Выходите туда!

Запись оборвалась.

Мы с Алисой пожали плечами.

— Ну и где эта улица? — Она вызвала голографическую карту города. — Тут не показывает, где мы. Похоже, что-то со спутниками не то... — и зачем-то посмотрела на небо, как будто отсюда можно было увидеть спутники на орбите.

— Да что с ними может случиться? — спросил я. Моя спутница посмотрела на меня как на идиота, но ничего не сказала.

Кое-как сориентировавшись, мы вышли на улицу Лыткина. Улица была большой и ухоженной, но на ней почти не было ни пешеходов, ни машин.

— Странное дело... — пожал я плечами.

— А где Маргатроид? — спросила Алиса.

Мы пошли вперёд по улице. Где-то далеко был слышен вой сирены. Затем к нему прибавился ещё один звук — что-то вроде работы ПВО. Я посмотрел в сторону источника звука — это действительно было ПВО, установленное прямо на крыше одного из домов. И судя по всему, оно только что сработало.

— Зачем в принципе устанавливать ПВО прямо в жилом квартале? — недоумённо спросил я.

— А ты как думаешь? Здесь полно оборонных заводов. И вообще, много военных здесь тусуется. Поэтому для потенциального врага это очень даже желанная цель.

— Ааа... — протянул я.

Логично: здесь часто останавливается старший офицерский состав и Военно-Космического флота, и Терранского Космического Агентства, здесь же нередко бывают командующие армейскими группировками. Если враг захочет ликвидировать кого-то из высокопоставленных офицеров, этот город — первое, куда он захочет ударить.

Но помимо этих звуков вокруг было очень тихо. Даже как-то слишком тихо.

Из-за отступивших облаков проглядывали две луны Коми-III — Мезень и Инта-Красная. Вид был не менее красивый, чем с Терры — на её единственную Луну.

— Вам меня надо? — послышался откуда-то сзади грубоватый низкий голос.

Это было неожиданно, и я даже вздрогнул. Мы обернулись. Опёршись на корпус машины с огромными гусеницами, наш новый знакомый стоял как ни в чём не бывало и попивал что-то из канистры.

— Так стоп, а как мы тебя не заметили? — удивилась Алиса.

— Не знаю, — спокойно ответил Маргатроид. — Да и это не мои проблемы, если честно.

— Погодите... — вмешался я в разговор. — Вы пьёте?!

— А, это... — Он посмотрел на свою флягу. — Мой организм не может опьянеть, сколько бы я ни бухал. Поэтому без разницы. Зато вкусно же!

— Ты должен отвезти нас к «Сарпедону», — перевела тему разговора Алиса.

— Да, как приказал командир. Так что давайте — прыгайте, — Маргатроид указал на свою машину.

Я несмело залез туда — задача была не самой простой, поскольку двери почему-то не открывались, благо у машины был открытый салон. Я хотел подать руку Алисе, чтобы тоже помочь ей забраться, но это не понадобилось — она просто допрыгнула.

Маргатроид молча сел и завёл машину.

Дороги в Нью-Форксе были очень ровные, поэтому машина ехала быстро и совсем не тряслась. Одновременно с управлением аппаратом водитель попивал свой напиток из фляжки.

Машина проезжала по зимним улицам, покрытым снегом и кое-где гололёдом, но благодаря гусеницам такие дороги не составляли проблем. Наконец мы выехали к космопорту. Прямо над нами в небе зависала величественная фигура «Сарпедона». Мы подъехали к взлётно-посадочной площадке и быстро выпрыгнули из машины.

— Так, а как мы поднимемся на корабль? — спросил я.

— За мной! — почти приказал Маргатроид. Он очень быстро спрыгнул на землю и повёл нас за собой. Пара минут — и мы оказались в небольшом летательном аппарате, челноке, рассчитанном максимум на человек десять. Маргатроид скомандовал кому-то:

— Поднимайся! В шлюзокамеру «Сарпедона».

Невидимый пилот тут же поднял летательный аппарат над поверхностью планеты. Мы оторвались от земли и полетели к нашему кораблю.

Алиса, пристегнувшись, смотрела в иллюминатор на удаляющийся город, её лицо было задумчивым. Я пытался отогнать от себя тревожные мысли. Срочный вызов на корабль... Что могло случиться? Неужели снова ларрадинцы? Или что-то связанное с нашим провалом на Римланде?

Маргатроид, устроившись напротив нас, не разделял нашего беспокойства — или просто не считал нужным это показывать. Он допил свой напиток из фляги, убрал её в складку куртки и уставился на нас единственным живым глазом; красная точка импланта на месте второго мерцала в такт работе бортовых систем.

— Так вы, значит, научные крысы, — сказал он наконец. Голос у него был низкий, хрипловатый, будто несмазанная петля. — Курт и Алиса. Лигети говорил. Контактёры.

— Специалисты по контактам со внесолнечной разумной жизнью, — поправила Алиса, не отрывая взгляда от иллюминатора.

— Какая разница, — фыркнул Маргатроид. — Главное — не путайтесь под ногами, когда начнётся серьёзная работа. А она, похоже, уже начинается.

Он кивнул в сторону мигающего жёлтым табло у двери.

— Готовьтесь к стыковке. И совет: держитесь поближе к капитану. Порядок на корабле теперь на мне. Так что порядок будет.

Стыковка прошла быстро и жёстко. Челнок с глухим стуком вошёл в шлюз «Сарпедона», и почти сразу же раздался шипящий звук выравнивания давления. Как только загорелся зелёный сигнал, Маргатроид первым отстегнул ремни и толчком открыл внутренний люк.

— Пошли, — бросил он через плечо.

Мы последовали за ним по знакомым коридорам корабля. Освещение было приглушено до синевы ночного режима, но кое-где светились красные индикаторы. Из динамиков доносился спокойный, но настойчивый голос вахтенного офицера: «Экипажу приготовиться к возможному изменению курса. Дежурным сменам занять посты».

Мы почти бежали за мощной фигурой Маргатроида, который двигался с удивительной для его габаритов скоростью и ловкостью. Он не оглядывался, точно зная, что мы за ним. Наконец мы ворвались на мостик.

Капитан Лигети стоял в центре, спиной к нам, изучая главный тактический экран. Его поза была напряжённой, плечи подняты.

— Капитан, группа в сборе, — доложил Маргатроид, не повышая голоса.

Лигети обернулся. Его лицо было серьёзным, но паники в глазах не было.

— Время поджимает. Ситуация меняется. Быстро.

— Разрешите спросить, сэр, — обратилась к командиру Алиса. — Что происходит?

— Ларрадинцы.

— Что?.. Опять? — удивлённо переспросил я.

— Похоже на то. Как выяснилось, они напали на планету. К северу отсюда, в паре тысяч километров.

— Чего?! — мы с Алисой открыли рты.

— Что слышали. Мы поднимаемся и летим на север, в Савинский район. Эти твари вторглись туда из космоса.

— Но почему об этом нигде не объявили? — спросил Маргатроид.

— Чёрт его знает. Неважно. Сейчас мы должны защищать планету от захватчиков, — ответил командир.

С этим сложно было спорить.

— Вот и устанавливай контакты с этими пришельцами... — проворчал Маргатроид. — Всё равно они ничего не понимают.

Тем временем корабль поднимался над поверхностью планеты, забираясь в разреженные слои атмосферы. Взревели маршевые двигатели, и громада «Сарпедона» устремилась далеко на север.

Вскоре мы увидели на экранах разрушения, которые ларрадинцы успели учинить внизу, на земле. Туда-сюда носились их странные, угловатые машины, напоминающие не то пауков, не то морских звёзд.

И внезапно батареи «Сарпедона» открыли плазменный огонь по пришельцам. Из пушек вырывались длинные стрелы раскалённой плазмы красного и зелёного цветов. Но плазма задевала не только вражеские машины — то тут, то там над тундрой на десятки метров взлетали фонтаны мёрзлой земли и снега. Ларрадинцы не остались в долгу и открыли ответный огонь.

— Внимание! Внимание! — громко объявлял машинный голос. — Корабль атакован оружием ксенорасы! Свойства оружия неизвестны! Экипажу сохранять спокойствие и отойти от внешних стен корабля!

— Ну что, Новицкий, вот мы и поговорили с пришельцами, — сказал мне капитан, не отрывая взгляда от тактического экрана.

— Это что-то странное, — пробормотала Алиса каким-то нехарактерным для неё голосом. — Что им вообще могло понадобиться на Коми-III? И когда они вообще научились преодолевать такие расстояния так быстро?

Я промолчал — ответа у меня не было, а в голове крутилась одна мысль: зачем вообще нас с Алисой притащили на мостик, если решают тут явно не контактёры, а тактический офицер с капитаном.

— Новицкий, Нейпир, — Лигети наконец повернулся к нам, и в его голосе не осталось прежней резкости, только сухая деловитость человека, у которого на счету каждая секунда. — Раз уж вы оба здесь — держитесь у радиопоста и фиксируйте всё, что можете. Характер их сигналов, поведение аппаратов, реакцию на наш огонь. Если это действительно ларрадинцы, нам понадобится каждая деталь, прежде чем мы поймём, что со всем этим делать дальше.

— Есть, сэр, — сказал я, испытывая странную смесь облегчения и растерянности: не то чтобы меня отстранили, но и не то чтобы дали что-то определённое.

Мы с Алисой отошли к радиопосту в углу мостика и остались там, вполголоса сверяя показания сенсоров, пока за обзорными экранами продолжался бой. Внизу, на поверхности планеты, тундра покрывалась воронками от взрывов. Да уж, это был немного не тот контакт с ларрадинцами, на который мы надеялись.

Глава 6. Сигнал

Бой в небесах над тундрой продолжался ещё какое-то время, а потом капитан велел нам с Алисой спуститься в лабораторию и разобраться с сигналами, которые уже успел заметить Го, — сам он остался на мостике, продолжая руководить манёврами корабля. Я не спорил: сидеть у научного поста и смотреть на разрывы плазмы за бортом, ничего не понимая в тактике, было последним, чем мне хотелось заниматься.

От мыслей меня отвлёк вошедший в лабораторию Го Канэхико:

— Алиса! У меня к тебе есть новые да… А, ой, тут только ты, — быстро поправился он, увидев меня.

— Новые данные? Что за данные? — спросил я у техника.

— Слушай, Новицкий, ты извини, но это не тебе, — мягко ответил Го.

— Так, а что там? — продолжал интересоваться я.

Го тяжело вздохнул.

— Какие-то сигналы на странных частотах… Я тут подумал, это корабли ларрадинцев общаются между собой.

— Так это отличная информация! — я резко поднялся с кресла. — Надо подключить нейросеть корабля, и тогда мы расшифруем, что они говорят.

— Только всё равно надо ждать, пока придёт Нейпир, потому что у неё есть доступ к лингвистической программе, а тебе не положено. А где она, кстати?

— Она отлучилась из лаборатории, но не сказала мне, куда, — ответил я.

— Ладно, давай так разберёмся, — Го резким шагом подошёл к компьютеру и приложил к экрану свою ключ-карту. — У меня есть все нужные доступы, — пояснил он.

Я молча кивнул.

Он засел за компьютер и несколько минут неотрывно стучал по клавиатуре, иногда посматривая на монитор, пока не вывел на экран график из множества разноцветных линий.

— Вот, смотри, — он указал на две ломаные линии, выделенные красным. — Это сигналы, которые ловят наши приборы, и, судя по всему, они идут от ларрадинцев. Но вот эти две частоты сильно выбиваются на фоне остальных. Вообще никакой корреляции с остальным шумом.

— Странно… Может, это особая шифровка у ларрадинцев? — предположил я.

— Может, — согласился Го. — Но кто его знает…

Дверь в лабораторию распахнулась. На пороге стояла Алиса. Её волосы совсем растрепались, лабораторный халат был пыльный. Она тяжело дышала.

— Эй, что это тут происходит?.. — начала было она, но тут же махнула рукой. — Вы двое сейчас закачаетесь!

— Что там?

— Сейчас, дайте отдышаться… И воды дайте!

Я поспешил к автомату, моментально налил воду в стакан и поднёс его Алисе. Она залпом выпила все триста миллилитров.

— А что, у нас только газированная? — спросила она.

Я готов был взорваться от таких претензий. Но снова промолчал.

— Так вот… Можно ещё воды?

На этот раз уже Го набрал воды в автомате и поднёс ей. И снова она оказалась газировкой.

— А ты не мог нормальной, обычной воды набрать? — возмутилась Алиса.

Го только улыбнулся еле заметно и пожал плечами.

— Ладно… Так вот, — сказала Алиса. — Там с нашим мостиком на связь вышел другой человеческий корабль. Он не из этой звёздной системы. И судя по всему, это корабль флота Объединённых Миров Лестари.

— Что? — удивился Го. — А они что здесь забыли?

— Их командир сказал, что они преследуют ларрадинцев по космосу, потому что Коми-III — не первый человеческий мир, на который они напали.

— Вот как… — мы с Го пробормотали это одновременно.

— И в общем, их корабли помогут нашим войскам отбить атаку пришельцев.

— А разве нашим войскам на Коми-III нужна помощь? — удивился Го. — Ведь все гарнизоны уже подняли.

— Ну, конфедераты сказали, что у ларрадинцев есть какое-то неизвестное нам оружие, поэтому, полагаю, помощь не помешает.

Историю Объединённых Миров Лестари я помнил ещё по курсам политологии в Академии. Когда-то, задолго до эпохи варп-двигателей, несколько кораблей со спящими колонистами добрались до Скопления Лестари и осели на разных, далёких друг от друга мирах — десятилетиями, если не веками, эти поселения развивались почти независимо, без связи не то что с Террой, а порой и друг с другом. Всё изменилось, когда местные инженеры — уже сами, без всякой помощи Терры — довели до ума собственные варп-технологии. Миры получили возможность торговать, обмениваться людьми и капиталом, а затем и объединиться в единую федерацию — Объединённые Миры Лестари, со столицей на спутнике Капитолиум и Сенатом, представляющим уже два десятка с лишним миров-членов.

Годы изоляции наложили отпечаток и на устройство этого государства: там укоренился корпоративный капитализм, где реальную власть на рынке держат несколько десятков мегакорпораций — производители кораблей и варп-двигателей, поставщики топлива, разработчики программного обеспечения, хозяева серверов для искусственного интеллекта. К тому моменту, когда пути двух ветвей человечества снова пересеклись, ОМЛ давно была самостоятельным, вполне развитым государством — и с весьма напористой внешней политикой.

А теперь, судя по всему, их военный флот тоже оказался здесь, на орбите Коми-III.

— Везде им надо нос засунуть… — проворчал Го. — Чтобы потом их считали героями…

— Да ладно, — ответила Алиса. — Их помощь не помешает. В такой-то ситуации…

— И чего они хотят взамен? — мрачно спросил Го, откидываясь на спинку кресла. — Никто ничего просто так не делает. Особенно конфедераты.

— Пока что говорят о «союзническом долге перед человечеством», — пожала плечами Алиса. — Но капитан Лигети, кажется, не очень-то верит. Маргатроид так вообще крутит у виска.

— А сигналы? — не унимался я, возвращаясь к графику на экране. — Вы сказали, они собираются помочь нашим войскам на планете. Но эти частоты… они идут не с поверхности. И не с тех кораблей, что атакуют нас сейчас.

— Что? — Алиса приблизилась к монитору.

— Смотри, — Го снова активировал схему. — Основной «шум» — вот этот фон — идёт от планетарной группировки ларрадинцев. А эти два пика, эти красные линии… их источник движется. И траектория… — Он наложил карту сектора. — Они идут с края системы.

— С самого края? — удивилась Алиса. — Это как?

— Похоже, они вышли из варп-прыжка на самом краю системы. И потом прилетели к этой планете, — предположил Го.

Я, наблюдавший за их разговором, перебил его:

— А разве у ларрадинцев есть варп-двигатели?

— Но как-то ведь они перемещаются между звёзд! — сказал Го.

— Может, у них есть какой-то другой способ… — предположил я. — Просто если бы у них были такие двигатели, как у нас, их кораблям незачем было бы появляться на краю системы…

— Так, ладно, Новицкий, отставить разговоры, — перебила меня Алиса.

И вот снова мне не дали договорить. А ведь что-то тут было неладно с этими пришельцами: если у них варп-двигатели как у нас, ничто не мешало бы им выйти из прыжка недалеко от планеты. Но судя по сигналу, их корабли появились на самом краю этой звёздной системы и потом, на обычных реактивных двигателях, долетели до нас. Значит, у них есть другой способ перемещения между звёздами, неизвестный нам. И откуда-то с самого края системы шёл их сигнал.

Ну и ладно! Наверное, надо сообщить командиру. Раз уж Го и Алиса не хотят меня слушать.

С этими мыслями я решил снова подняться на мостик. Когда я поднялся, то увидел капитана, сидящего в своём кресле. Над панелью управления был огромный гибкий экран, с которого смотрел мужчина в военной форме Объединённых Миров, в тёмно-синей фуражке и с погонами старшего офицерского состава.

— Капитан Лигети. Адмирал Дариус Вейл, флот Объединённых Миров, — мужчина говорил на эсперанто с выраженным акцентом, выдававшим в нём уроженца планеты Кайрос. — Я ценю важную миссию, которую несёт ваш корабль. Но я ответственен за зачистку этой звёздной системы от ларрадинской угрозы. У меня мандат непосредственно от Председателя Объединённых Миров. И наше командование решительно настроено провести операцию по выдавливанию чужаков.

— Вы же понимаете, адмирал, что я следую директивам Терранского Космического Агентства и не могу просто так взять и начать делать то, что вы предлагаете? Но я ценю ваше стремление защитить человечество и буду рад разведданным по этим пришельцам.

— На бюрократию нет времени! — внезапно крикнул адмирал.

Связь забарахлила и прервалась.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан… — подошёл я к Лигети.

— Что у вас? — спросил он резко.

— Там это… По поводу способа передвижения ларрадинцев…

Капитан повернулся ко мне, показывая, что слушает.

— Мы с инженером Канэхико выяснили, что эта раса использует не привычные нам технологии варп-прыжков, а нечто принципиально иное…

— Вы у нас фантастику пишете? — спросил капитан.

— Никак нет, сэр…

— А что конкретно там? Если нечего сказать, не тратьте моё время, — отрезал Лигети и отвернулся, обратившись к старшему помощнику, Еве Сонне, стоявшей рядом. — А вы что имеете сказать, коммандер?

Ева Сонне была женщиной средних лет, с коротко остриженными волосами, заострёнными ушами, а также длинными бровями, расходящимися от переносицы вверх, к местам над внешними краями глаз. Это были характерные черты для людей с планеты Кеид-Прайм, что в системе 40 Эридана А. Кеид-Прайм породил множество учёных и гениальных инженеров, а её жители славились высоким интеллектом и почти полным отсутствием проявления эмоций. Видимо, из-за этой особенности её народа Сонне и сделали старшим помощником.

— Я намеревалась доложить вам о нехарактерном поведении космических аппаратов ларрадинцев и высказать уместное, с моей точки зрения, предположение о владении технологиями телепортации. Но лейтенант Новицкий меня в этом опередил, пусть и сформулировал это по-другому, — монотонным, почти машинным голосом доложила старпом капитану.

От её тяжеловесных фраз у меня закружилась голова.

Капитан задумался.

— Это как так? Даже у нас нет порталов. А ларрадинцы — это же дикари космические.

— Что есть, то есть, — сухо ответила старпом.

Капитан Лигети несколько секунд молчал, уставившись куда-то мимо нас, словно пытался понять, не разыгрывает ли его собственный корабль. Потом он медленно поднялся из кресла, заложил руки за спину и прошёлся вдоль мостика.

— Значит, у них есть не варп, а что-то другое, — сказал он наконец. — И это «что-то другое» — где-то на окраине звёздной системы.

Он произнёс это так, словно ему сообщили о том, что поставка новой партии сухпайков задерживается. Но было видно, что он о чём-то очень сильно задумался.

Капитан повернулся к радиотелефону, нажал кнопку и сказал:

— Эй, палуба! — Лигети, судя по всему, позвонил в отсек научной службы. — У вас тут Новицкий выяснил некоторые неприятные факты. Оказывается, ларрадинцы могут к нам просто телепортироваться. Это правда?

— Никак нет, сэр… — ответила Алиса. — Мои данные не позволяют сделать такой вывод, хотя…

— Что «хотя»?

— Не исключено, — неуверенно сказала Алиса.

— А вот лейтенант Новицкий и коммандер Сонне говорят, что таки да, — ответил капитан. И прервал связь.

— Ну, — к переговорному устройству на другой стороне подошёл Го, — это не похоже ни на наши прыжковые окна, ни на обычные навигационные маяки. Идёт серия импульсов, а потом… вот. Резкий скачок. Точка выхода — край системы. Потом — уже обычное движение на химических двигателях.

На мостике повисла короткая пауза. Даже я почувствовал, как от этих слов в животе стало холодно и пусто. До сих пор мне было как-то удобнее думать, что ларрадинцы — это опасные, но понятные враги. Дикари, вооружённые до зубов. Чужая раса, которая стреляет первой и думает потом, если вообще думает. А тут получалось, что всё не так просто. И это «не так просто» мне нравилось ещё меньше.

Лигети уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент на мостике завыла новая тревога. На одном из боковых экранов вспыхнуло красное окно связи с поверхности.

— Вызов из Нью-Форкса! — выкрикнул оператор. — Срочно.

Капитан резко развернулся к экрану.

— На связь.

Из динамиков послышались помехи, треск, а затем запыхавшийся мужской голос:

— «Сарпедон», это штаб Сил планетарной обороны Коми-III. Запрашиваем немедленное подтверждение. У вас есть визуальный контакт с ларрадинским кораблём?

— Есть, — отрезал Лигети. — Что у вас?

Несколько секунд на той стороне явно кто-то кричал и ругался. Потом голос вернулся, уже более чёткий, но сорванный от напряжения.

— У нас подтверждён инцидент. Губернатор Коми-III похищен. Повторяю: губернатор похищен ларрадинским ударным катером. Последний раз его видели на посадочной площадке правительственного комплекса. Система безопасности разрушена. Есть жертвы.

Я непроизвольно шагнул вперёд и схватился руками за спинку ближайшего кресла.

— Похищен? — переспросила Алиса, которая как раз поднялась на мостик. Вид у неё был всё ещё помятый, волосы растрёпаны, а комбинезон местами испачкан чем-то светлым — видимо, с медицинского блока. — Вы уверены?

— Я бы на их месте тоже не верил, — мрачно сказал Маргатроид, обернувшийся от второго поста. На его лице, частично скрытом тёмным визором, не дрогнул ни один мускул. — Но на канале подтверждение идёт от трёх независимых служб.

Лигети застыл. Потом очень медленно опустился обратно в кресло, но уже не расслабленно, а так, словно сел не сам, а по приказу.

—У нас есть фрагмент записи с регистраторов. — продолжал голос с поверхности — Они забрали губернатора, нейтрализовали его охрану и свалили в космос. По предварительным данным, корабль устремился куда-то к краю системы.

Капитан нахмурился.

— То есть губернатор у них на борту?

— Вероятнее всего, да.

— Прекрасно, — процедил Лигети. — Просто прекрасно.

Он отключил связь одним движением и несколько секунд сидел, молча глядя на тактическую карту. Потом повернулся к Еве.

— Что скажете, коммандер?

Сонне не сразу ответила. Она просматривала данные на своём дисплее, бегая глазами по цепочке отметок, а потом сказала:

— Это не похоже на случайный рейд. Если ларрадинцы могли похитить губернатора, значит, они заранее знали, кто именно находится в здании и в какое время. Если это так, мы имеем дело просто с немотивированной агрессией, а с целенаправленной операцией.

— С политической целью? — уточнил я, сам не веря, что вообще решился влезть в разговор старших офицеров.

Ева повернула ко мне голову. Её брови, длинные и чуть изломанные, как-то особенно подчёркивали серьёзность взгляда.

— Вероятно, да. Либо губернатор нужен им как заложник для обмена, либо, возможно, они хотят принести его в жертву в рамках отправления своих религиозных культов — сказала Ева. — Но в обоих случаях это уже не просто нападение. Как минимум, эти существа способны проделывать такие военные операции с хирургической точностью.

Маргатроид поднял на нас тяжёлый взгляд.

— Похищение губернатора — это слишком удобно, — сказал он. — Не нравится мне, как всё это выглядит со стороны. Нападение, паника — и тут же рядом чужой флот, готовый прийти на помощь. Может, и совпадение. Но я таких совпадений на своём веку видел достаточно, чтобы им не доверять.

Эти слова повисли в воздухе неприятным металлическим звоном.

Капитан не ответил сразу. Он смотрел на карту, на красные отметки ларрадинских катеров, на тонкую линию, уходящую к краю системы. Потом резко ударил ладонью по подлокотнику.

— Так, слушайте сюда. Если на борту у них губернатор, мы не имеем права терять их из виду. Независимо от того, что там думает штаб на поверхности, нам дадут люлей, если мы упустим целого губернатора. Мы идём за ними.

— Но это уже за пределами безопасной зоны, сэр, — заметил штурман.

— Да плевать мне! Мне нужен тот корабль, — отрезал Лигети. — Полный ход. Подготовить двигатели к форсированному режиму. Орудия держать на готовности, но огонь открывать по моему приказу. Либо, по приказу Маргатроида. Го, что с навигацией?

— Если их траектория не изменится, мы их догоним как раз в зоне притяжения планеты Коми-V, — ответил Канэхико, быстро просматривая расчёты. — Но они идут очень странно, непохоже на остальные ларрадинские аппараты.

Лигети, надев гарнитуру с наушниками, постоянно переключал вокс-каналы, отдавая одно распоряжение за другим кому-то из персонала корабля. «Сарпедон» стал громко гудеть. Мы выходили из разреженной атмосферы планеты в космос.

На экране ларрадинский катер стал вырисовываться более чётко. Он был не таким, как их боевые корабли, с которыми мы уже сталкивались на Римланде. Этот выглядел более вытянутым, более собранным, без лишних выступов. Чёрная, словно вылизанная форма, и при этом — никакой привычной человеческой геометрии. При этом он почему-то периодически менял траекторию, словно его капитан (а есть ли у ларрадинцев капитаны?) всё никак не мог определиться с курсом.

— Они не пытаются уйти от нас, — вдруг сказала Ева. — Они уводят нас.

— Куда? — спросила Алиса.

Ева ткнула пальцем в карту.

— На край этой звёздной системы. К планете Коми-V. Там они имеют, видимо, какой-то перевалочный пункт.

— Весело, конечно… — проворчала Алиса.

Глава 7. Ларрадин

Го быстро вывел новую схему. Я увидел, как на ней, поверх старых линий, проступило странное светлое кольцо. Оно не стояло на орбите планеты. Оно висело гораздо дальше, почти на самой границе сектора, там, где звёзды уже меркли, а пространство выглядело словно натянутым.

— Вот это что? — спросил я.

Го нахмурился.

— Только что появилось изображение. Точнее, мы только что смогли это вытащить из шума. Объект там уже был, но наши датчики его не видели нормально. Маскировка, вероятно.

— Что за объект? — Лигети подошёл ближе к экрану.

Канэхико несколько раз увеличил изображение. В пустоте висела огромная конструкция, состоявшая из сегментов, дуг и светящихся направляющих. Она напоминала одновременно и промышленный шлюз, и гигантскую антенну, и что-то максимально чужеродное.

— Портал? — неуверенно спросила Алиса.

— Не совсем, — тихо сказала Ева. — Слишком стабильная геометрия. И слишком точная фиксация в пространстве. Мне встречались сведения о подобных объектах. Они разбросаны по разным звёздным системам рукава Ориона. Так называемые «врата потока».

— И что это? — спросил я.

Сонне приблизила изображение.

— Особое приспособление, созданное неизвестной древней цивилизацией — сказала она. — Устройство для переброски кораблей на значительное расстояние. Не варп-двигатель, не портал. И не портал в привычном смысле. Скорее, это устройство, которое создаёт особый коридор в пространстве, где почти нет массы объектов. Оно и перебрасывает корабли ларрадинцев на большие расстояния между звёздами.

На экране было изображено колоссальное по размерам устройство — две металлические дуги, находящиеся рядом друг с другом. Посередине, в выгнутой их части — светящаяся сфера, как будто из чистой энергии, ограниченная двумя вращающимися кольцами, одно в другом.

— Почти как офаним, — прокомментировал Лигети, подойдя к экрану.

Я недоумённо посмотрел на него.

— В Священном Писании народов древней Терры фигурируют такие духовные сущности – пояснила Ева.

— И оно сейчас работает? — спросил я.

Го запустил бортовой ИИ. По экрану побежали тонкие строки, нарастающие одна за другой. Потом он мрачно кивнул.

— Ещё как. Смотрите: энергетический след свежий. Перед этим туда вошёл как минимум один корабль. Тот самый, за которым мы идём.

— И он прямиком туда и шёл, — прошептала Алиса. — С губернатором?

— Да кто его знает, — ответил Го. – Но не исключено.

Капитан резко выпрямился.

— Значит, всё сходится. Ларрадинцы не просто ударили и убежали. Они уходят через свою систему переброски — ту самую, что создаёт безмассовый коридор в пространстве. Идём следом.

— Сэр, — осторожно сказал штурман, — если мы войдём следом, мы не знаем, где окажемся.

— А если не войдём, мы точно знаем, где окажемся, — отрезал Лигети. — В ситуации, где ларрадинцы унесли с Коми-III губернатора, а мы остались смотреть на хвост их корабля. А я что, терпила?

Он обернулся ко мне и Алисе.

— Новицкий, Нейпир. Вы оба на посты. Если эта штука и правда связана с их языком и сигналами, мне нужны ваши глаза и мозги. Го, Сонне — анализ узла. Маргатроид — боеготовность. Я хочу знать, что нас ждёт по ту сторону, прежде чем мы туда провалимся.

Пространство за обзорными экранами стало расплываться, и звёзды вытянулись в тонкие световые нити. Я почувствовал, как где-то в груди поднимается знакомое, неприятное ощущение — смесь страха и упрямства. То самое, которое обычно приходит, когда уже слишком поздно передумать.

— Капитан, — сказал я, — а если это ловушка?

Лигети даже не повернулся.

— Тогда, лейтенант, — сухо ответил он, — мы войдём в неё и разнесём их всех. Не волнуйтесь, огневой мощи у «Сарпедона» более чем достаточно. Так что в аду мы будем лучшими.

— А как же губернатор?

Капитан не ответил.

Мы подошли к этому загадочному объекту через сорок минут, которые показались мне гораздо длиннее. Он рос в пустоте, как чёрная рана на фоне звёзд. Сегменты конструкции слабо светились холодным голубым светом, а между ними дрожала тонкая, почти невидимая плёнка. Не сияющая воронка и не сверкающий тоннель, как любят рисовать дешёвые научно-популярные журналы, а именно плёнка — тугая, натянутая на невидимом каркасе. Она не вращалась, не пылала, не гудела. Она просто была. И от этого выглядела ещё страшнее.

— Сканирование не пробивает, — доложил Го. — Слишком высокий уровень отражения. Либо поле гасит лучи, либо… — он запнулся, — либо внутри вообще не та физика, которую мы знаем.

Ева стояла рядом, скрестив руки за спиной.

— Это объясняет, почему их корабли выходят с края системы, — сказала она. — Ретранслятор может быть связан с заранее выбранной точкой. Они не «перелетают» пространство. Они проходят через узел, который меняет само расположение корабля.

— Как телепорт? — спросила Алиса.

— Как телепорт, только в чудовищном масштабе, — ответила старпом. — И с гораздо более высокой точностью.

Лигети повернулся к штурману.

— Сможете повторить их курс?

— Да, сэр. Но окно узкое.

— Значит, поймаем окно, — сказал капитан. — Подвести корабль. Держать готовность к любому манёвру.

Мостик стал почти совсем тихим. Даже двигатели, казалось, звучали приглушённо, как будто и сами чувствовали близость к чему-то не предназначенному для человеческих глаз. Перед нами на экране чужая отметка уже входила в плёнку ретранслятора. Её силуэт дрогнул, вытянулся и начал растворяться в голубоватой дымке.

— Сейчас или никогда, — пробормотала Алиса.

— Очень жизнеутверждающе, — буркнул я.

Она коротко усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— Новицкий, если нас сейчас размотает на молекулы, я... в аду буду тебя помнить. Ты, хоть и тормоз, но хотя бы не тупой солдафон.

— Эээ... спасибо, — ответил я, не ожидав от Алисы такой «похвалы».

Лигети не дал нам времени на дальнейшие разговоры.

— Вперёд.

«Сарпедон» нырнул в свет.

Я успел увидеть только, как звёзды на экранах превратились в полосы света, а весь мир вокруг нас на мгновение как будто исчез. Потом меня придавило к креслу так, будто кто-то решил выжать из меня весь воздух. В ушах загудело. Где-то впереди раздался резкий щелчок, потом ещё один, потом короткий, почти жалобный сигнал системы стабилизации.

Экран передо мной мигнул и погас. Погасли и остальные — весь мостик на секунду провалился в темноту, разбавленную только аварийными огнями у пола. Потом системы одна за другой стали оживать — рывками, вразнобой, будто корабль вспоминал, как это вообще делается.

— Навигация сходит с ума, — напряжённо доложил штурман. — Три противоречащих друг другу решения подряд. Пересчитываю.

— У меня то же самое, — отозвался Го, быстро проводя пальцами по своей панели. — Бортовой ИИ выдаёт ошибку синхронизации времени. Разница почти в четверть секунды между носовыми и кормовыми датчиками. Такого вообще не должно быть.

— Может, это нас того... порвало малость? — предположила Алиса нервным тоном, хотя, кажется, наполовину шутила.

— Нет, — коротко ответила Ева. — Корпус цел, жизнеобеспечение в норме. Скорее всего, побочный эффект самого перехода — приборы пытаются согласовать данные, полученные до и после скачка, как будто между ними прошло какое-то время, которого для нас как будто не было.

Лигети не сводил взгляда с главного экрана.

— Сколько до восстановления навигации?

— Секунд тридцать, — ответил штурман. — Может, минута.

Тридцать секунд растянулись куда дольше. Я сидел, вцепившись в подлокотники, и слушал, как всё вокруг меня щёлкает, гудит и звенит, будто самому «Сарпедону» стало не по себе от этих приключений.

Потом, один за другим, экраны снова засветились ровным, спокойным светом. Тревожный сигнал стабилизации стих.

— Порядок восстановлен, — доложил Го, выдохнув с явным облегчением. — Навигация синхронизирована. Мы на месте — или, по крайней мере, там, куда нас должно было забросить.

— Курс на планету, — приказал Лигети.

— Товарищ капитан, дайте хоть передохнуть! — послышался откуда-то голос.

Удивительно, но Лигети это проигнорировал.

«Сарпедон» стал медленно разворачиваться, и на главном экране, ещё далеко впереди, показалась узкая, едва заметная дуга. Мы вышли не на орбите, а где-то на подступах к системе — примерно как и первый ретранслятор держался в стороне от Коми-III, а не рядом с ней.

Следующие полтора часа (а может и больше?) прошли в молчании — только гул двигателей, набиравших крейсерскую скорость, да редкие короткие доклады штурмана о показаниях сенсоров. Планета медленно росла на экране, из размытой дуги превращаясь в отчётливый диск.

И именно в этот момент по всем внутренним каналам прошёл новый сигнал.

Сначала это был набор щелчков и коротких, резко обрубленных тонов. Потом экран связи вспыхнул цветными полосами, которые я, уже почти на автомате, начал соотносить с тем, что мы успели выучить на Римланде. Ева села ближе к консоли, Го лихорадочно запустил переводной блок, а Алиса почти вплотную прилипла к монитору.

— Перевод? — спросил Лигети.

Ева не отрывала глаз от строки интерпретации.

— Очень грубый, капитан. Но смысл уже есть.

Она нажала клавишу, и на экране медленно проступили человеческие слова, собранные из обрывков, догадок и машинных уточнений.

«Чужой корабль идентифицирован как Кхрул-атткрам. Не враждебный по умолчанию. Следовать на приёмный контур. Губернатор жив. Информация о нём передана. Требуется подтверждение происхождения прибывших».

— Кхрул-атткрам? — удивился капитан. — Это ещё что за слово?

— Походу, обозначение для принадлежности судна, — ответила Алиса. — Или что-то вроде статуса — мол, «свой», «уже опознанный». Слово прямо не переводится на наш язык. Нейросетка не справляется.

— Разрешите доложить, сэр, — раздался голос Евы Сонне.

— Разрешаю, — ответил Лигети.

— Исходя из всех имеющихся данных, можно заключить, что мы находимся на орбите планеты, известной как Ларрадин.

Впереди был чужой мир.

— Штурман, курс на более высокую орбиту, так чтобы нас не могли сбить с поверхности планеты, — приказал Лигети.

— Есть, сэр, — ответил штурман, склонившись над панелью навигации.

На мостике повисла гнетущая тишина. «Сарпедон» стал постепенно отдаляться от планеты, хотя на нас всё ещё действовало её гравитационное поле.

На периферии радара появились первые точки.

Сначала я решил, что это помехи. Потом точки начали двигаться. Не быстро, но так, что сомневаться было трудно. Их стало шесть, потом восемь.

— Контакт по правому борту, — раздался машинный голос корабельного компьютера.

— Слева тоже, — немного погодя, добавил компьютер.

Капитан поднял голову.

— Сколько?

— Пока десять, сэр. Но могут появляться ещё.

Лигети медленно выдохнул через нос.

— Ну конечно. А почему бы и нет.

Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри меня всё собирается в знакомое, неприятное напряжение. Не паника — её я, кажется, уже перестал себе позволять после первой недели службы. Скорее ожидание удара, который ещё не случился, но уже вот-вот должен.

Лёгкие ларрадинские корабли шли без единого лишнего движения. Не было демонстративной угрозы, не было выпендрёжа, который люди так любят в военной технике. Они просто занимали пространство. Один из них проскользнул слишком близко к нашему курсу, и я поймал себя на том, что машинально напрягся, будто нас сейчас собираются протаранить. Но корабль только снизил скорость и ушёл в сторону. Вслед за ним второй повторил тот же манёвр. Они не давили, не атаковали. Нас окружали очень вежливо и очень плотно.

— Нас сопровождают, — сказала Ева после короткой паузы.

— Прекрасно, — буркнула Алиса. — Почти как в хорошем отеле. Только без приветственного напитка.

Маргатроид усмехнулся одним уголком рта.

— Не обольщайтесь. Когда тебя окружают так аккуратно, это обычно значит, что тебя уже посчитали.

Капитан Лигети не стал торопиться с решением. Я видел по его лицу, что он прикидывает сразу несколько вариантов. Открыть огонь — почти наверняка втянуться в бой с заведомо проигрышной позиции. Отступить — потерять инициативу и, возможно, губернатора. Продолжать идти вперёд — значило следовать в ловушку, но хотя бы с шансом понять, где она находится.

Над тактической картой вспыхнула новая отметка.

— Что это? — спросил капитан.

Го прищурился.

— Крупный объект на низкой орбите. Похож на приёмную платформу. Или на узел досмотра.

— Или на лабораторию, где нас пустят на опыты, — тихо добавила Алиса.

— Пока нет оснований так считать, — заметила Ева.

Алиса посмотрела на неё многозначительным взглядом. На её лице читалось явное раздражение.

— Держать курс. Прямо туда – приказал капитан.

Ларрадинские корабли не отставали. Более того, они начали сужать круг. Не слишком быстро, чтобы мы не приняли это за нападение, но и не настолько медленно, чтобы можно было решить, будто они нас просто вежливо провожают. На экране всё это выглядело почти издевательски. Если бы я был ларрадинцем, я бы, наверное, восхитился отличной службой пилотов.

— Они не хотят, чтобы мы уходили в варп-прыжок, — сказал Го, не отрываясь от расчётов.

— У нас есть возможность? — спросил капитан.

— Есть, — ответил Го. — Но прыгать в варп лучше подальше от планеты, где её гравитационное воздействие будет минимальным.

— Понятно, — ответил Лигети.

В этот момент на общий канал пришёл сигнал.

Он был не голосовой — сначала только серия вспышек и коротких кодовых пакетов. Ева уже потянулась к декодеру, но система сама подхватила часть сообщения. На экране возникли жёсткие, угловатые символы, а рядом — машинный перевод с пробелами и обрывками смысла.

— Читается? — спросил капитан.

— Частично, — ответила Алиса. — Но смысл ясен.

Она наклонилась к экрану и быстро проговорила:

— Нас, короче, просят следовать за сопровождающим звеном к приёмному узлу.

— Узлу?

— Ну, нейронка так перевела. Какой-то контрольно-пропускной пункт у них на орбите. Типа космическая станция.

— Весело, — усмехнулся капитан. — Ладно, если хотим добыть губернатора, придётся делать то, что хотят эти ксеносы. Маргатроид, — обратился он к Дэну, — приготовь своих боевых роботов на случай, если нам придётся защищаться.

— Так точно, сэр! — отчеканил Дэн и удалился с мостика.

Заработали боковые реактивные двигатели «Сарпедона». Штурман изо всех сил пытался управлять движениями корабля, чтобы он двигался вместе с маленькими шустрыми звездолётами ларрадинцев.

Снаружи это, наверное, выглядело почти смешно: огромный человеческий корабль, тяжёлый и медленный, и рядом с ним — несколько юрких чужих машин, которые то уходили в сторону, то снова подходили к нам, как будто проверяли, поспеем ли мы за ними вообще. Но мне было вообще не смешно. От этой странной, абсурдной ситуации, накатывало ощущение тошноты.

Слева на экране вспыхнула новая отметка. Ещё одна. Потом ещё.

— Капитан, — сказал Го, не поднимая головы от панели, — у них тут не только эти лёгкие патрульные. Вон там, дальше, есть сигнатуры от объектов явно тяжелее — километров десять тысяч от нас. И они почти не движутся, разве что вместе с планетой.

— Боевые? — спросил Маргатроид.

Го пожал плечами.

— Может, вообще астероиды. Но если это боевые корабли ларрадинцев, я бы не хотел оказаться у них на пути.

— Обнадёживающе, — тихо заметила Ева.

Я поймал себя на том, что всё время смотрю не на звёзды, а на чужие корабли. Пустота вокруг была огромной, холодной и какой-то слишком чистой, и именно поэтому ларрадинские силуэты казались ещё чужероднее. Двигались они совсем не по-людски — никакой демонстрации, никаких лишних сигналов, просто лёгкие звездолёты, скользящие по орбите. Внешние камеры «Сарпедона» позволяли разглядеть их вблизи: что-то вроде медуз, с реактивным двигателем и металлическими «щупальцами», вращающимися сзади, подобно хвосту.

— Кстати, — добавила Алиса, — тут новое сообщение появилось.

С этими словами она нажала на кнопку звука, и из динамика раздалось:

«Сохранять курс. Приближаться к приёмному узлу. Запрещаю делать резкие манёвры. Запрещено выходить на непозволенную связь. Представители Рахам-во-Босск будут говорить после стыковки».

— После стыковки, — повторил Лигети. — Замечательно. Значит, нас ещё и внутрь примут не сразу. А что такое «Рахам-во-Босск»?

Алиса пожала плечами.

— Вероятно, так они называют планету Ларрадин. Ну или это у них какие-то пограничные войска так называются.

«Сарпедон» начал медленно сближаться с приёмным узлом. Он становился всё больше, и теперь я уже мог различить, что это не одна станция, а целый комплекс. Сегменты, кольца, выступы, узкие светящиеся дорожки между ними. От всего этого становилось некомфортно. Выглядело жутко неэстетично.

Один из ларрадинских кораблей, до этого шедший чуть впереди, плавно ушёл в сторону и завис почти неподвижно. Другой сделал то же самое с другой стороны. Они словно расступались, открывая нам дорогу к узкому проходу между дугами комплекса.

— Нас конвоируют к шлюзу, — сказал штурман.

— К какому именно? — спросил Лигети.

Штурман быстро пробежался по показаниям.

— Да чёрт его знает! Тут непонятно ничего, где у них двери, где что.

Капитан коротко кивнул.

— Значит, держать курс. Без резких движений.

Вдруг, одна из секций кольцевидной конструкции дрогнула — и сдвинулась в сторону, будто гигантская диафрагма. Мне уже стало плохо от наблюдения за этими инопланетными технологиями. За ней открылся проём: освещённое нутро станции — ряды платформ и смутные силуэты уже пришвартованных кораблей, слишком далёкие, чтобы различить детали. Наш корабль держал курс прямо туда, в эту нишу.

— Видите? — спросил я.

— Да, — тихо ответила Ева. — Похоже, нас там очень ждут.