«Последний Ритуал»

(Пролог) «Уход — не поражение»

Подмастерья метались по залам, словно потревоженные муравьи. Кто-то пытался бежать, кто-то тушил пламя, кто-то молился. Но пути к спасению больше не было. Барьеры Церкви сомкнулись, и даже самые могущественные заклинания не могли их пробить.

Замок пылал. Лишь подвалы хранили хрупкое подобие тишины — нарушаемое только криками из туннеля, ведущего к тронному залу, и невнятным бормотанием одинокой фигуры в мантии. Он стоял на коленях, нервно вычерчивая на каменном полу руны, светящиеся фиолетовым светом.

То был он. Один из старейших Жнецов. Будущий Архимагистр магии смерти. Ученик Безумного Наира.

Когда Церковь объявила некромантов врагами всего сущего, он уже знал, что сделает. Побег. Не трусость — расчёт. Спасение знаний. Побег из мира, охваченного фанатизмом и огнём.

Его превозносили за успехи в тёмной магии, не зная, в чём заключался его истинный дар — ритуалистике. Теперь каждая смерть в стенах замка, каждый отлетевший крик души лишь питали созданную им пентаграмму. Смерть становилась топливом. Ритуал раскрывал Путь.

Иногда...

Иногда даже те, кто несёт свет, первыми сгорают в его пламени.

— Не слишком ли ты жестока с ними? — голос юноши прозвучал откуда-то из глубин абсолютной тьмы. Он дрожал, как ветер в пустом храме, но звучал по-человечески живо.

— Они отвергли мои заветы. И за это вкусили возмездие, — отозвался другой голос. Холодный, как зимняя луна над мёртвой землёй. Без гнева, без жалости — лишь безмолвное осуждение, как приговор древнего закона, что карает без суда.

Сквозь рваные облака пепла и праха открывался величественный, жуткий вид. Великий замок Архимага горел. Башни рушились, стены трещали, а в самом центре — из разрушенного святилища — в небо взмывал столб чистейшей тьмы. Он охватывал пространство размером с целое поле, пожирал свет, вытягивал краски из мира и оставлял после себя абсолютную пустоту.

Наир, Последний Архимаг Смерти, пал. Но он не ушёл один. С ним в пепел кануло целое войско Святой Инквизиции и сотни учеников.

А под руинами, за гранью, недоступной живым, ритуал продолжался. Магистр тёмных искусств завершал древнее заклятие. Он черпал силу в смерти каждого, кто пал в этом огне.

Он открыл Путь. И исчез.

В иной мир.

Глава 1

Свет фонарей начал опасно мелькать за окнами — один, второй, третий. Казалось, что каждый следующий был ближе, чем предыдущий. Мы неслись по проспекту Аль-Фараби в стареньком, но бодро натюнингованном «Субару». Спереди — Тимур, за рулём. Он держал руль как обычно сжимал геймпад, с ухмылкой и полным презрением к ограничениям скорости.

Рядом — Стас, как всегда в очках и с саркастичной ухмылкой, снимал сторис, очередной девчонке и подшучивал над нами обоими.

Я сидел сзади, уставившись в темноту, словно в ней что-то было.

— Тим, ты уже педаль не чувствуешь, а? — крикнул я сквозь музыку.

— Всё под контролем, брат! — отозвался он, подбросив машину на повороте.

На пару секунд показалось, что город исчез.

Остался только рев двигателя, отражения света на лобовом и… странное ощущение внутри.

Словно что-то смотрело на меня из темноты между зданиями. Словно тень шептала что-то на забытом языке.

— Эй, тормози! — вырвалось у меня, когда я заметил что-то на дороге .

Оно стояло прямо в полосе — черное, будто вырезанное из самой ночи, с очертаниями человека, но непропорциональное, неестественное.

Секунда. Может, полторы.

И в следующую — глухой удар, визг шин, вспышка белого света.

Что-то сжалось, что-то хрустнуло, и всё стало беззвучным, будто я нырнул под воду.

Я помню, как кто-то звал меня. Тимур. Стас. Паника в голосе.

Но они были как сквозь стекло. Я не мог двинуться. Только слышал…

гул. Глубокий, протяжный гул, откуда-то из-под асфальта. Как будто земля дышала.

А затем наступила долгожданная тишина.

В абсолютной тьме вдруг вспыхнула крошечная точка.

Она быстро росла, приближаясь, пока не захлестнула всё вокруг ослепительным светом - и я оказался... в родильной палате.

Крик ребёнка.

Я.

Моё первое дыхание, мой первый звук - настолько реальный, что я чувствовал, как сжимаются крошечные лёгкие.

Затем - резкий переход. Словно кто-то перемотал плёнку.

Я видел себя в детском саду.

Я помнил этот ковёр, запах пластмассы и дешёвого клея, воспитательницу с добрыми, но уставшими глазами.

-- Это же... моё, -- прошептал я, но мой голос растворился в пустоте.

Сцена за сценой - как слайды.

Двор. Школа. Первые уличные драки. Первый телефон. Девочка, в которую я влюбился в девятом.

Каждая вспышка - как удар в грудь. Это была моя жизнь, показанная мне за считанные секунды.

И вдруг...

Он.

Незнакомец.

Мужчина, стоящий в пустоте, будто материализовавшийся из самой тьмы.

Он был худощав, но не слаб.

Короткие тёмные волосы, аккуратная борода, карие глаза — внимательные, уставшие, пронзающие.

Тонкие губы и чуть бледноватая кожа придавали ему почти призрачный вид, будто он уже не совсем человек.

Он чуть склонил голову и, едва заметно улыбнувшись, раскинул руки - как старый знакомый, пришедший без предупреждения.

-- Извини, парниша… но так надо, -- сказал он.

Его голос был будто после долгого пути — хрипловатый, тянущийся, с лёгкой печалью на дне.

Он сделал пас рукой, всего один.

Но этого хватило.

БОЛЬ.

Не просто удар, а будто всё тело стало куском металла, раскалённым до бела.

Сотни, тысячи невидимых игл пронзили меня одновременно.

Я открыл рот, хотел закричать — и понял, что звука нет.

Лишь внутренний крик, рвущийся наружу сквозь молчание.

-- Нет... не так... не я...

Я чувствовал, как он входит. Как его присутствие начинает расползаться по сознанию, как яд, как ядовитый дым, заполняющий мои мысли.

Но внутри меня что-то поднялось.

Гнев. Страх. Воля.

Я зацепился.

Я сжал себя изнутри, будто схватил дверной проём, не давая себя вытащить.

Мысленно, из последних сил, я ударил. Не кулаком — волей.

И этот удар отозвался эхом внутри моего черепа.

Я не позволю.

я не хочу исчезать.

НЕ ТАК!

Он вздрогнул.

Я почувствовал, как его сознание отшатнулось, как будто он не ожидал сопротивления.

А дальше...

Темнота.

Не пустая, не страшная — просто ничто. Как когда спишь без снов и не знаешь, существует ли утро.

Сквозь мрак начали просачиваться звуки. Глухие, приглушённые, будто доносились из-под воды. ...пик... пик... пик... Ритмичный, машинный. Монитор? Каждый сигнал будто бил по мозгу, возвращая в реальность.

А потом — запах. Резкий, стерильный, удушающий. "Аромат" больницы невозможно было спутать ни с чем. Хлорка. Металл. Что-то искусственное, холодное, как сама палата.

Я попытался заговорить — хотя бы шепнуть, чтобы понять, жив ли я вообще. Во рту — сухо, как в пустыне. Я закашлялся.

И тут же — боль, тупая и обволакивающая, прострелила грудную клетку, будто внутри меня сжали что-то важное и не хотели отпускать.

Что случилось?

Не успел толком сформулировать мысль, как в голове мелькнули обрывки: наша посиделка с пацанами… смех, пиво, орущая музыка, фараонский понт от Тимы — ... и, конечно, его "полет нормальный".

Кому он вообще хотел что-то доказать? Да и какая теперь разница…

Но что случилось потом?..

Память — как потускневшее зеркало. Всё размазано, размыто. Осталась только тьма, крик в тишине… и странный сон. Но я тут. Жив. Пока что.

Раз двигаться мне явно противопоказано, решил хотя бы осмотреться.

В палате было светло — за окнами стоял день, и мягкие полосы солнца пробивались сквозь синеватые жалюзи, словно офисные. На подоконнике — пустая ваза, в ней всё ещё виднелось немного воды. Рядом — тумбочка, на ней лежал мой телефон, и стояла пластиковая корзинка с фруктами.

Как будто кто-то выполнил социальную обязанность: раз человек в больнице — надо принести.

Я собирался протянуть к телефону руку, но в этот момент дверь приоткрылась.

— О, вы очнулись! — Голос прозвучал чуть удивлённо, с легким облегчением.

В палату вошла медсестра. Славянская внешность, волосы убраны в тугой пучок, под глазами лёгкие круги усталости. В руках — деревянная подложка с бумагами, она что-то просматривала, не глядя на меня.

Увидев, что я смотрю на неё, она оживилась и поспешно подошла к кровати.

- Так, сейчас… секундочку… -- торопливо заговорила она, начав проверять капельницу и монитор. Руки у неё чуть дрожали, но движения были отточены, как у человека, что делает это не первый раз.

-- Я Кристина. Медсестра. -- Она посмотрела мне в глаза. -- Вы в сознании -- это уже хорошо. Как самочувствие? Я хотел ответить, но вместо этого только кивнул и слегка застонал от боли в боку.

- Я сейчас позову врача, - быстро добавила она, - и скажу, чтобы к вам зашли. Потерпите немного.

Она вышла так же внезапно, как и появилась. А я остался лежать, уставившись в потолок, прислушиваясь к себе… К тишине внутри.