Последний реквием

Глава 1

–––

Они стояли на краю крыши - двое, кто должен был быть врагами, но стал чем-то иным. Ветер трепал её волосы. Город внизу лежал в руинах.

— Ты когда-нибудь жалела? - спросил он, не оборачиваясь.

Она помолчала. Посмотрела на свои руки - чистые, без единой царапины. Руки, которые никогда не убивали, но подписывали приказы.

— Нет, - ответила она. — А ты?

Он повернулся. Красные глаза встретились с холодными серыми. И в этом взгляде было всё, что они никогда не говорили вслух.

— Только о том, что не встретил тебя раньше.

Где-то внизу завыли сирены. Война продолжалась. Но здесь, на высоте, среди ветра и пепла, на одно короткое мгновение мир принадлежал только им.

–––

Иногда мне хотелось, чтобы моя жизнь была чуть интереснее.

Не кардинально другой - я не мечтала о приключениях или опасностях. Скорее, мне не хватало... остроты. Как будто всё вокруг было пресным, разбавленным, лишённым вкуса. Моя жизнь полностью устраивала меня - по крайней мере, я так себе говорила. Всё шло своим ходом, хоть и понемногу. У меня была любящая семья - родители, которые всегда поддерживали меня во всех моих начинаниях, даже если не до конца их понимали. Отец работал в юридической фирме и редко бывал дома, но каждый вечер звонил, чтобы спросить, как прошёл мой день. Мать - женщина с безупречным вкусом и стальными нервами - следила за домом и за мной с одинаковой тщательностью. Друзей у меня было немного, но им всем я могла довериться - по крайней мере, в той степени, в какой вообще могла кому-то доверять. А также у меня был парень. В то время почти все встречались, и это не было чем-то удивительным - скорее, социальной нормой, которую я приняла без особых размышлений. Его звали Такахаши Рэй.

Он был чутким и нежным, красивым и заботливым. У него были тёмные волосы - густые, слегка вьющиеся на концах, - и карие глаза, которые в солнечном свете отливали янтарём. Высокий рост, светлая кожа, открытая улыбка - вообщем, женским вниманием обделён не был. Девушки в университете часто оборачивались ему вслед, и я ловила их взгляды - завистливые, оценивающие, иногда откровенно враждебные. Меня это не трогало. Рэй был моим, и этого факта, казалось, достаточно.

Всё было бы прекрасно, если бы не одно «но». В нём было слишком много... доброты. Не той обычной вежливости, которую люди проявляют друг к другу по привычке, а какой-то глубинной, почти инстинктивной потребности помогать. Рэй, казалось, физически не способен отказать кому-либо в помощи. Если в университете кто-то нуждался в конспектах, поддержке или просто в том, чтобы его выслушали, Рэй всегда был рядом. Он мог отменить собственные планы, забыть о своих делах, пожертвовать своим временем - и всё это с искренней улыбкой, без тени раздражения. Люди описывали его как приятного и дружелюбного человека. Друзей всегда заводил стремительно быстро - его окружала толпа приятелей, знакомых, однокурсников, которые тянулись к нему, как растения к солнцу. Уважал старших и слушал учителей, никогда не спорил, не огрызался, не нарушал правил.

« Он прям ангел во плоти », - считала я.

И в этом не было иронии. Рэй действительно казался существом из какого-то другого мира - мира, где люди не предают, не лгут и не используют друг друга. Я не верила в такой мир, но мне нравилось наблюдать за тем, кто в него верил.

Однажды вечером Рэй, как обычно, провожал меня домой. Мы шли через парк - короткая дорога, которую я всегда выбирала, чтобы избежать шума центральных улиц. Фонари горели тусклым оранжевым светом, и наши тени то удлинялись, то сжимались, скользя по асфальту. Его шаги звучали рядом, почти сливаясь с шумом вечернего города - далёким гулом машин, обрывками музыки из открытых окон, редким смехом прохожих.

– Слушай, Сей, - начал он, часто сокращая моё имя. Я взглянула на него. Его глаза бегали, он явно подбирал слова, и это было непохоже на него - обычно Рэй говорил легко, не задумываясь. - Я тут подумал... и решил пойти на стажировку.

– Стажировка? - переспросила я, немного озадаченная. Мы как раз проходили под фонарём, и я заметила, как он нервно сжимает и разжимает пальцы.

– Да. Я решил стать героем! - его голос зазвенел от восторга, и в этом звуке было что-то почти детское, несмотря на взрослые слова. - Ты же знаешь, как я мечтал об этом! Я даже закончил геройский курс!

Он говорил это так, будто ждал, что я разделю его радость. Будто это было очевидно - стать героем, бросить всё, ринуться в опасность. Я почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

« Героем? Только не это. Он же знает, как я к этому отношусь. Как можно так легкомысленно бросить всё ради такой призрачной мечты? »

– И это всё ради геройства? - не удержалась я. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, и я заметила, как он вздрогнул. - А как же учёба? Ты хочешь всё бросить?

– Она подождёт, не беспокойся, - легкомысленно отмахнулся Рэй. Его жест был таким небрежным, будто учёба - это мелочь, не стоящая внимания. – Ты только представь! Я буду бороться с несправедливостью и злом, сделаю этот мир лучше и справедливее! Я изменю это общество! - он воскликнул, его глаза горели каким-то особым огнём. Тем самым, который я видела у всех фанатиков - не важно, во что они верили: в геройство, в религию, в революцию. Этот огонь всегда пугал меня, потому что он не оставлял места для сомнений.

– Ты уверен? Быть героем - это ведь очень опасно. К тому же, их и так полно, - сказала я, стараясь подобрать слова помягче. Я не хотела его обидеть. Я просто хотела, чтобы он подумал.

– Не говори так, - его настроение резко переменилось. Улыбка исчезла, уступив место напряжённому, почти обиженному выражению. Как будто я только что оскорбила что-то святое.

« Мягко сказано. Герои - это в большинстве случаев люди, которые, кроме силы и пафоса, ничем не отличаются. Теперь ты хочешь стать таким же, как они.»

Рэй резко остановился и повернулся ко мне. Я последовала его примеру. Мы стояли под старым деревом, и ветер шевелил листья над нашими головами. В его тёмно-голубых глазах - я вдруг заметила, что они не карие, а именно тёмно-голубые, глубокие, как вечернее небо, - читалась решимость, но в то же время и какая-то детская неуверенность. Как будто он ждал моего одобрения. Как будто без него его мечта была неполной.

– Я понимаю, ты беспокоишься, - прерывисто заговорил он, аккуратно взяв мои руки в свои. Его ладони были тёплыми и чуть влажными от волнения. - Но я для себя всё решил. Обещаю, всё будет в порядке.

Я немного удивилась его искренности. Он говорил так, будто действительно верил в каждое слово. И, наверное, в этот момент я поняла: спорить бесполезно. Он уже сделал выбор. Я могла либо принять его, либо уйти. И я не была готова уйти - по крайней мере, не сейчас.

Спустя короткое время я ответила:

– Раз ты так хочешь, не могу же я тебе запретить.

Рэй так обрадовался услышанным словам, что без лишних церемоний поднял меня на руки. Я ахнула от неожиданности, вцепившись в его плечи.

– Ты лучшая! - воскликнул он, широко улыбаясь. Его глаза сияли, и на секунду я забыла обо всех своих сомнениях.

– Всё-всё, отпусти меня скорее, - я попыталась высвободиться, но он держал крепко, смеясь над моими попытками. В конце концов он опустил меня на землю, и мы пошли дальше, держась за руки.

Тогда я подумала, что эта внезапная мечта стать героем - лишь плод его чрезвычайной доброты. Такие мечты обычно не живут долго. Они вспыхивают ярко и гаснут, столкнувшись с реальностью. Я была в этом уверена. Я ошибалась.

– Ну же, ответь, - скулила я, прижимая телефон к уху так сильно, что пластик нагрелся от моей щеки.

В трубке опять тот противный голос: "Абонент временно не доступен, попробуйте позже". Механический, равнодушный, бесконечно повторяющийся.

– Чёрт, - проговорила я, бесцельно ходя по комнате. Туда-сюда, туда-сюда - мои шаги отмеряли минуты, которые складывались в часы, а часы - в дни.

Рэй пропал. Две недели. Или четырнадцать дней - если считать. А я считала. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Сегодня он точно вернётся». Каждое утро я проверяла телефон - пропущенных звонков не было, сообщений не было, ничего не было. Только тишина на том конце провода.

Но дни шли, а Рэй так и не появлялся. Дома его тоже не было - по крайней мере, во время моих визитов. Я стояла перед его дверью, нажимала на звонок, ждала. Никто не открывал. Соседи говорили, что не видели его уже давно. Я даже не знала, в какое агентство он пошёл и как его искать. Эта мысль - что я так мало знала о его новой жизни, - жгла меня изнутри. Воспоминания о нём вылезали в голове без спроса: его улыбка, его смех, то, как он поднял меня на руки в парке. И от этого становилось только хуже.

В надежде хоть как-то развеяться, я решила прогуляться по городу. Токио жил своей неумолимой жизнью. Постоянный шум и пульсирующий поток людей пронизывали каждую улицу мегаполиса. Ежеминутно здесь что-то происходило. Люди спешили по тротуарам, разговаривали по телефонам, цокали каблуками или просто смотрели на плакаты с героями - огромные, яркие, с лозунгами вроде «Мы защитим вас!» и «Герои всегда рядом!». Я смотрела на эти плакаты и чувствовала только пустоту.

– Мама, мама, я тоже хочу быть героем! - донёсся детский голосок.

Я обернулась. Мальчик лет пяти, с растрёпанными волосами и дырой на месте переднего зуба, тянул мать за рукав и показывал на очередной плакат.

– Юи, подожди немного, и скоро ты обязательно им станешь, - утешила сына мать, рассеянно поправляя его шапку.

Мальчик лучезарно улыбнулся, и вскоре они скрылись из виду, растворились в толпе. Таких разговоров я слышала слишком много. Слишком много детей мечтали стать героями. Слишком много родителей поощряли эти мечты, не понимая, что отправляют своих детей в мир, где их либо сломают, либо превратят в таких же лицемеров.

Герои... Они вызывали у меня странную смесь отвращения и равнодушия. Нет, я не питала к ним открытой ненависти, как некоторые. Скорее, я просто не понимала этой одержимости - спасать мир, рисковать жизнью ради незнакомцев. Что они получат взамен? Славу? Деньги? Признание? Это всё казалось таким фальшивым. Зачем люди становятся героями? Думаете, ими движет нечто светлое и доброе? Глубоко ошибаетесь. Герои используют свой статус для личной выгоды, злоупотребляя властью, находящейся в их руках. Они, являясь символом защиты, прикрывают собственные слабости и недостатки. Существование героев ныне стало бесполезным и бессмысленным, если они не могут защитить гражданских. Герои создают иллюзию безопасности, но на самом деле не могут предотвратить страдания и гибель людей.

Всё больше людей стремятся стать героями под предлогом защиты общества. Но стоит им осознать, что спасти каждого невозможно, как они с позором оставляют свой пост. Я читала об этом в новостях - герои, которые уходили в отставку после первого же провала, после первой же смерти, которую не смогли предотвратить. Они не были готовы к реальности. Они хотели славы, а не ответственности. Настоящих защитников не хватает не потому, что мир стал опаснее, а потому, что большинство из них - лицемеры, жаждущие признания. Они не способны использовать свою силу по назначению, когда на кону стоит не слава, а чья-то неприметная жизнь.

« Если они не могут спасти всех, тогда зачем они вообще нужны? »

Выйдя из бутика - я даже не помнила, зачем туда зашла, - я направилась в сторону дома. Мои раздумья прервал резкий шум: ругань, топот бегущих ног и сдавленный крик.

– Держите его! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! - отчаянно вопил мужчина, преследуя невзрачного воришку в потрёпанной куртке. Мужчина был пожилым, с седыми висками и одышкой, и было очевидно, что ему не догнать преступника.

Люди вокруг даже не замедлили шаг. Кто-то обернулся с долей безучастного любопытства - посмотреть, чем кончится, - кто-то поспешил отвести взгляд и ускорить шаг. Прохожие обтекали пострадавшего, словно он был досадным препятствием на их пути. Никто не помог. Никто даже не попытался. Мужчина окончательно запыхался и остановился, бессильно опустив руки. Его плечи поникли. Надежда угасла в его глазах мгновенно - так же, как когда-то угасла и во мне. Он смирился с потерей раньше, чем преступник скрылся за углом.

Но внезапно всё изменилось. Резкая тень метнулась наперерез вору - кто-то прыгнул с такой скоростью, что я едва успела заметить движение, - и точный, молниеносный удар в ноги заставил того с грохотом рухнуть на тротуар. Воришка вскрикнул, попытался подняться, но «спаситель» уже прижал его коленом к земле.

– Это тебе не принадлежит, - раздался суровый, уверенный голос. Молодой, звонкий, полный той самой праведной убеждённости, которую я так хорошо знала.

"Спаситель" действовал профессионально - сразу видно, тренировки не прошли даром. Он легко отобрал мешок с ценностями и в несколько отработанных движений связал вора, оставив его обездвиженным до приезда полиции. Его движения были чёткими, экономными - никакой суеты, никаких лишних жестов. Вернувшись к пострадавшему, парень протянул ему украденное.

– Вот... спасибо тебе огромное! - с неподдельным облегчением выдохнул мужчина, вытирая пот со лба дрожащей рукой. Его глаза блестели - кажется, от слёз.

– Вы целы? Ничего не болит? - поинтересовался парень. В его голосе слышалось искреннее, почти болезненное беспокойство. Он наклонился к старику, заглядывая ему в лицо, и в этом жесте было столько участия, что у меня сжалось сердце.

Присмотревшись к лицу этого нового «героя», я почувствовала, как внутри всё заледенело. Это был Рэй.

Он стоял там, в нескольких метрах от меня, и не видел. Его волосы стали чуть длиннее - теперь они спадали на лоб влажными от пота прядями, - а взгляд стал твёрже, увереннее. Он выглядел... правильно. Правильно до тошноты. Форма героя-стажёра сидела на нём идеально, подчёркивая широкие плечи. На поясе висело какое-то снаряжение - я не разбиралась в геройской экипировке. Вся его фигура излучала ту самую уверенность, которую даёт только осознание собственной правоты.

«Вот оно как, значит? Пока я неделями пытаюсь до него дозвониться, пока жду хотя бы короткого сообщения, он здесь. Корчит из себя защитника слабых перед случайными прохожими. Он даже не удосужился ответить мне. Ни разу. Видимо, теперь его личное геройство и тренировки занимают всё свободное пространство. Для него спасение мира стало важнее тех, кто был рядом. Важнее меня.»

Я смотрела на него - на его уверенные движения, на его заботливый взгляд, направленный на незнакомого старика, - и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Не резко, не больно - скорее, тихо. Как струна, которую перестали дергать. Рэй был воплощением того самого идеала, который я так презирала за его недостижимость и скрытое высокомерие. Он действительно стал героем. Настоящим. Тем, кто бросается на помощь, не думая о себе. Тем, кто забывает о близких ради абстрактного «общего блага». Тем, кого я никогда не смогу понять.

«Может, у тебя и получится стать хорошим героем, Рэй. Ты идеально вписываешься в эту систему. Ты - именно то, что она хочет видеть: сильный, добрый, самоотверженный. Но теперь это произойдёт без меня. Ты сделал свой выбор. Я делаю свой.»

Я поспешно отвернулась и ушла в противоположную сторону, не желая больше ни секунды смотреть на эту идиллическую картину. Мои шаги звучали гулко в вечерней тишине. Я не оглядывалась. Нас больше ничего не связывало, кроме длинных гудков в трубке, на которые никто так и не ответил. И теперь я знала - уже не ответит.

Глава 2

Мое полное имя - Канеширо Сейшу, что между прочим обозначает богатство или стремление оставить след в истории. Забавное имя, да? Но, что поделать, имя меня устраивает.

Что касается моей причуды..

Скажем так, она немного пафосная и противоречит мою имени.

Моя причуда - рассеивание. Она позволяет мне некоторое время лишать человека причуды. Для ее активации необходимо дотронуться до цели. Причуда довольно сильная и тактически гибкая. Она, конечно, требует сближения с врагом, что делает меня уязвимее. Как говорится чем сильнее причуда, тем больше ограничений. Например, "Рассеивание" требует концентрации и при ее значительном применении возникает головная боль. Та еще морока. В обычной жизни я ей не пользуюсь, а зачем?

Насчет моей семьи.. Не самая ласковая и добрая. Отец, хоть и беспричудный пробил себе дорогу в высшие эшелоны власти. Заделался важным чиновником, весь в делах и заботах. Дома бывает редко, а когда появляется, то весь день просыпается у себя в комнате. Насмешек в свою сторону натерпелся достаточно, но отец - человек с характером и не сдался, что потом и привело его к своему высокому чину. Мать вечно в командировках, строила себе карьеру. В детстве я ее почти не видела, а сидели со мной няньки, сменявшиеся чуть ли не каждый день. Семья обеспеченная, но тепла и заботы я не видела. Так же у меня был дядя. Он был другим. Не таким как мои родители. Он был героем настоящим. Даже не смотря на это, он проводил со мной больше времени чем родители вместе взятые. Он частно забирал меня из серого и тоскливого дома и мы вместе гуляли. Может, благодаря им я выжила. Солнечный человек...добрый. Но почему то именно такие уходят слишком рано.

Погиб при выполнении задания. Сообщили мне родители. Это потрясло меня до глубины души и заставило понять, что такими должны быть герои. Не в том смысле, что должны погибать ради незнакомцев, а в том, что у их жизни был смысл. За время их жизни они смогли сделать что по настоящему нужное и необходимое. Нынешние герои прогнили насквозь. Лживое геройское общество..

Мне девятнадцать, и учусь на медицинском. Не лучшая профессия с моей то причудой. Но да ладно. Мои дни проходили в разных лабораториях, среди скелетов и микроскопов. Медицина меня никогда к себе не тянула, но профессия важная. Может быть тогда, родители обрадуются и обратили бы на меня внимание.

В этом же университете, как оказалось учился и Рэй. Там мы впервые и познакомились. Рэй бродя по коридорам и этажам, не мог найти нужный кабинет. Тогда ты и помогла ему сориентироваться. Парень, кажется, жил вообще в другом мире.

Он учился на социологии. Ему подходило интересоваться жизнью людей, помогать и решать их проблемы. И мне же, в свою очередь всегда было интересно, что же там у них происходит.

Очередная пара длилась мучительно медленно. Лекция преподавателя пролетала мимо ушей. Снова и снова его голос монотонно заполнял аудиторию. Наконец пара закончилась. Все стремительно направились к выходу, попрощавшись с педагогом. Едва ты успела выйти, меня перехватила одногруппница.

– Хей, пошли погуляем. Погода просто офигенная . Заодно и по магазинам пробежимся. - предложила она.

« Странно, что с ней не пошла ни одна ее подружка, небось кинули.Теперь и ко мне липнет. Отказаться не получится да и по магазинам давно не ходила. И я, конечно, согласилась. »

Та обрадовалась и схватила тебя за руку, тяня за собой.

Центр города, толпы людей, магазины... Обычный вечер. Мы с "подругой" прошлись по нескольким бутикам, обновили гардероб и вышли на улицу. Она тут же уткнулась в телефон, а ты просто смотрела по сторонам. Вдруг она оторвалась от экрана и как бы сама себе сказала:

– Лига злодеев? Да ладно...

Я отвлеклась и взглянула на нее.

– Ты слышала, - продолжила та – какие то злодеи напали на ЮЭЙ.

– Юэй? - поинтересовалась ты.

– Ну, академия для героев - пояснила девушка, не отлипая от телефона.

– Говорят, досталось ученикам из класса 1-А.

– Их поймали? - спросила ты, просто чтобы поддержать разговор.

– Пока нет, - ответила она.

– Ну, надеюсь, поймают, - сказала ты и подумала, что тебе все равно.

Вскоре мы разошлись, и город погрузился в вечернюю темноту. Какое то неприятное предчувствие закралось в душу.

Я возвращалась домой и резко поняла, что мне надоело идти по шумной улице. Я решила срезать путь, нырнув в темный переулок. Слабый свет фонаря едва рассеивал мрак.

« Мрачное место. Надо поскорее добраться до дома. »

Вдруг зазвонил телефон, разрывая мертвую тишину улицы. Это домработница, Акира-сан. Вечно переживает.

– Все в порядке, скоро буду, - спокойной сказала я.

Положив телефон в карман, я ускорила шаг. За этим углом – выход… Но тут раздались крики. Полные боли и ужаса.

Прямо передо тобой, на мокром асфальте, лежал мужчина. Он дрожал всем телом, глаза расширены от невыразимого страха. И в этот момент ты увидела его. Высокий, худощавый, с растрепанными голубыми волосами. Он шел к нему… прямо как хищник к своей жертве.

– Думаешь, герои тебя спасут? Ошибаешься… - прозвучал его хриплый голос.

Сердце бешено колотилось. Я узнала его. Шигараки Томура. Лидер той самой "Лиги Злодеев", о которой говорила одногруппница.

« Если бы я могла вернуться назад… Никогда бы сюда не пошла. Ноги будто приросли к земле, черт. Не каждый день становишься свидетелем такого кошмара.»

– Молю… – прошептал мужчина, глядя на приближающуюся руку Шигараки.

В следующее мгновение рука коснулась его лица… и мужчина рассыпался в пыль. Ничего. Совсем ничего не осталось. Шигараки ухмыльнулся. Его взгляд, словно удар молнии, пронзил меня, но я не шорохнулась. Похоже, я стала невольным зрителем этого уличного представления.

– Ты все видела. И почему не убегаешь? Впрочем, это тебе уже не поможет… - мрачно сказал он, и в мгновение ока оказался рядом.

« Черт. Зачем я вообще сюда сунулась? Кто меня тянул? Бежать, надо бежать. »

Внезапно его рука обхватила мою шею. По коже пробежал неприятный холод, а на лбу выступила испарина. Пальцы были сухими и шершавыми, как старая бумага.

«Я здесь не умру. Только не сейчас и не так нелепо»

Я заставила себя смотреть прямо в его безумные глаза, не позволяя зрачкам дрогнуть.

— Как только все мои пять пальцев коснутся твоей кожи, от тебя не останется ни следа, - прохрипел он .Его голос вызывал отвращение, но я почти не слушала саму угрозу.

«Пытаться вырваться бесполезно - он быстрее. Кричать? Глупо. Я видела, как он упивается моментом. Он чувствовал себя хозяином ситуации, и именно это высокомерие должно было стать его слабым местом. »

Он то сильнее сжимал пальцы, заставляя меня судорожно глотать воздух, то чуть ослаблял хватку, словно играл с пойманной птицей. Горло жгло, легкие начали истощаться.

«Спокойно. Если я запаникую, то уж точно умру. Нужно просто дождаться момента, когда его самоуверенность перевесит осторожность».

Собрав последние силы, я подняла руку и почти невесомо коснулась его предплечья. Со стороны это могло показаться жестом отчаяния, слабой попыткой отодвинуть его от себя. Он даже не обратил на это внимания, слишком занятый своим триумфом.

И вот… Пальцы Шигараки окончательно сомкнулись на моей шее. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая невыносимой боли или пустоты. Но секунды шли, а я всё еще чувствовала под ногами холодный бетон.

«Я жива. Моя теория подтвердилась, его сила - не абсолют».

— Хах, твоя причуда? - насмешливо произнес он, чуть склонив голову набок.

Страх окончательно испарился. Его место заняла холодная, кристально чистая злость и странная отстраненность. Я смотрела на него не как на палача, а как на досадное препятствие, которое я только что обошла.

— Я лишила тебя твоей причуды, - спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос не дрогнул, хотя горло нещадно болело.

Шигараки отпустил мою шею, на которой наверняка остались уродливые багровые следы. Он удивленно посмотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, а потом снова перевел взгляд на меня. В его глазах читалось опасное любопытство.

— Да ты занятная… Не боишься, что я и без причуды могу убить тебя? Просто сломаю шею, и всё.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле. Он был выше, сильнее и явно безумнее любого, кого я встречала раньше. Опасность никуда не делась, она просто сменила форму.

«Он специально провоцирует меня. Хочет увидеть трещину в моем самообладании. Если я сейчас отведу взгляд или задрожу - он почувствует власть. А власть — это единственное, что его волнует».

— Убей тогда, - выплюнула я, не шелохнувшись.

— Ты мне еще приказывать надумала, больно смелая? - прошипел он, сузив глаза так, что они превратились в две красные щели.

— Ты ведь этого не сделаешь, - процедила я сквозь зубы. — Тебе не нужны трупы тех, кто может быть полезен. Тебе нужны люди, которые сильнее тебя в чем-то другом.

Вместо ожидаемой ярости на его лице вдруг проступила ухмылка. Он выглядел так, будто нашел новую игрушку, которую не терпится разобрать. Не говоря больше ни слова, Шигараки достал телефон.

— Курогири, я закончил. Верни меня.

«Закончил? Значит, всё это было лишь грязным, кровавым тестом на выживание. Типично для его психотипа».

Почти сразу же рядом образовался туманный вихрь. Темный, зловещий, он казался живым существом, жаждущим поглотить свет. Парень что-то невнятно пробурчал и коротким жестом приказал следовать за ним.

— Дернешься - убью, - бросил он через плечо, стоило мне лишь на секунду задуматься о том, чтобы рвануть в сторону ближайших зданий.

Я невольно поморщилась. Бежать сейчас было бессмысленно - этот «туман» достанет меня везде. Я послушно пошла следом, стараясь сохранять прямую осанку.

Глава 3

«Черт, только этого не хватало - попасться в руки настоящим психопатам. Нужно взять себя в руки, паника только ускорит мою смерть. Из любой клетки есть выход, нужно только дождаться, когда замок заржавеет»

Темный туманный проход засасывал свет, словно черная дыра. Когда мы вышли с другой стороны, я оказалась в полутемном, обветшалом баре. Запахло застоявшимся алкоголем и старой пылью. Осмотревшись, я увидела лишь одного человека - если его можно было так назвать. Мужчина за барной стойкой состоял из того же темного тумана, что и портал.

«Значит, он их транспорт. Устранить его - значит застрять здесь навсегда. »

— Шигараки Томура, - голос туманного человека был на удивление вежливым и спокойным. — Кто эта девушка?

— Не знаю, - бросил Шигараки, небрежно стряхивая пыль с куртки. — Я собирался убить её, но передумал. Черт, как же бесит этот Убийца Героев... Везде только о нем и говорят.

«Убийца Героев? Его арестовали совсем недавно. Значит, они связаны? Или он просто завидует чужой славе? Судя по тому, как он чешет шею, его это буквально грызет изнутри»

Шигараки молча опустился на стул у стойки. Я почувствовала на себе его тяжелый, липкий взгляд.

— Сядь, - приказал он.

Я повиновалась. Сейчас не время для гордости. Сидя рядом с ним, я чувствовала исходящую от него ауру разложения - не только физического, но и морального. Курогири придвинул к своему лидеру стакан с чем-то янтарным.

— И всё же я не понимаю, - вздохнул бармен, продолжая протирать бокал. — Зачем ты привёл её сюда? У тебя на неё какие-то планы?

— Думаю, она нам будет полезна. В ней что-то есть... - Шигараки сделал глоток, не сводя с меня глаз.

« Полезна? Что это значит? Стать частью их безумной группы? Грязная работа, убийства, роль пешки в его игре? Нет, я не позволю себе стать просто инструментом. »

Курогири замолчал, вернувшись к своим обязанностям. Тишину бара нарушал только тихий лязг стекла. Шигараки нахмурился, разглядывая содержимое своего стакана.

— Как тебя зовут? - наконец спросил он, резко повернувшись ко мне.

— Канеширо Сейшу, - ответила я прямо.

Смысла врать я не видела. Такие, как он, чуют ложь, а мне сейчас нужно было завоевать хотя бы каплю его доверия, чтобы выиграть время. Ложь - это лишний риск, который я не могла себе позволить.

Парень промолчал, обдумывая моё имя, а потом выдал:

— Вижу, ты не дура. Сразу поняла, как застать меня врасплох там, в переулке. И, думаю, ты уже догадалась, что бежать отсюда - бесполезная затея.

Судя по тому, как замер Курогири, Шигараки нечасто приводил сюда «гостей», и уж тем более женщин. Похоже, моя способность блокировать причуды действительно его зацепила. Пока я ему интересна - я в безопасности.

— Ты играешь в видеоигры? -неожиданно спросил он.

«Видеоигры? Это какая-то проверка? Или его мозг настолько пропитан виртуальностью, что он не видит разницы между консолью и реальностью? Если я проиграю, он расценит это как проигрыш в жизни? Я совсем не понимаю его. Ничего о нем не знаю. »

— Редко, но да, - ответила я. Это была полуправда. Я знала теорию, но практики у меня не было никакой.

Мой ответ, кажется, его удовлетворил. Он резко, со стуком поставил стакан на стойку.

— Давай поиграем.

Это звучало сюрреалистично. Злодей, который только что угрожал мне смертью, приглашает поиграть в приставку. В этом было что-то жуткое и одновременно детское. Словно передо мной сидел обиженный на весь мир ребенок, у которого в руках была кнопка от ядерной бомбы.

« Это полный абсурд. Но если это поможет мне прожить еще пару часов - я буду играть».

Он схватил меня за запястье и потащил в другую комнату. Там царил хаос: повсюду валялись коробки от пиццы, мусор и провода. В воздухе стоял тяжелый запах пыли и перегретой техники. Несколько мониторов, консоли, огромный телевизор.

Он отпустил мою руку и начал лихорадочно копаться на полках. Наконец, выудив какой-то диск, он вставил его в консоль и протянул мне геймпад.

Я взяла его в руки, стараясь не выдать легкой дрожи. Я никогда не держала джойстик в руках. Для меня это была сложная комбинация кнопок, которую еще предстоит изучить.

Заметив моё замешательство, Шигараки начал объяснять, тыкая пальцем в кнопки:

— На эту стрелять. Задерживай эту, чтобы бежать. Тут - присесть, тут - гранаты...

Я слушала внимательно, запоминая раскладку. Принцип был ясен, но мелкая моторика подводила.

— Не облажайся, - прошипел он, когда игра началась.

Это был какой-то кровавый шутер. Шигараки играл агрессивно, быстро, не оставляя мне ни единого шанса. Мой персонаж умирал раз за разом. Я пыталась сосредоточиться, понять логику движений, но он просто разносил меня в щепки. Вскоре его дыхание стало тяжелым и раздраженным.

— Ты просто ужасно играешь, - процедил он, бросив на меня гневный взгляд. Его пальцы опасно заплясали возле шеи.

— Я стараюсь, - ответила я, хмурясь. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к управлению.

— По тебе не видно, - огрызнулся он.

Он вскочил, вырвал диск из консоли и тут же запихнул другой.

— В этот раз старайся лучше. Если это будет так же скучно, я найду тебе другое применение. Менее приятное.

Время в этой комнате тянулось мучительно медленно. Казалось, прошла целая вечность, хотя здравый смысл подсказывал, что мы сидим здесь не так уж долго. Воздух казался спертым, пропитанным запахом пыли и разогретого пластика.

Шигараки был на удивление хорош в играх. Наблюдая за его профилем, я невольно засматривалась на его руки: он всегда держал мизинцы приподнятыми, чтобы случайно не коснуться геймпада всеми пятью пальцами. Это выглядело странно, почти жалко, но я понимала - за этой нелепой привычкой скрывается его чудовищная сила. Даже в моменты азарта он контролировал себя.

И вот, на экране снова вспыхнула надпись о его победе.

— Ну и тупая же ты, - бросил Шигараки, не оборачиваясь. В его голосе сквозило неприкрытое презрение. — Сколько мы уже играем, а ты совсем не прогрессируешь. Или это ты так хитроумно решила мне поддаться? Думала, мне нужна твоя жалость?

— Нет. Конечно нет, - ответила я ровно.

В горле пересохло, слова давались с трудом. Я понимала, что он ищет повод сорваться, и любая моя фраза могла стать детонатором.

— Блять, - выдохнул он, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

Внезапно Шигараки вскочил и с силой пнул геймпад. Это была вспышка неконтролируемой истерики, но за ней стояла мощь взрослого убийцы. Прежде чем я успела среагировать, его рука вцепилась в мои волосы. Рывок был резким и болезненным. Он потащил меня по полу, словно тряпичную куклу, и с силой швырнул к стене.

Острая боль пронзила спину, выбивая воздух из легких. Перед глазами поплыли черные пятна, а в голове зашумело.

«Дыши. Просто дыши. »

Шигараки навис надвигающейся тенью. Его глаза за маской из сухой кожи горели фанатичной злобой. Он ждал. Ждал моих слез, мольбы о пощаде или хотя бы панического вздоха. Он хотел увидеть, как рушится моя холодная уверенность.

«Пусть пробует. Мою волю не сломать простым ударом о стену»

К моему удивлению, он лишь коротко хмыкнул, словно внезапно потерял ко мне всякий интерес. Развернувшись, он вышел из комнаты, и тяжелый щелчок замка эхом отозвался в тишине.

Я осталась одна. Ошибка была очевидной: на мгновение я позволила себе забыть, с кем имею дело. Пыталась разглядеть в нем что-то человеческое, думала, что правила и послушание обеспечат мне безопасность. Глупо.

Я попыталась осмотреть свою «клетку». Глухие стены, ни одного окна, никакой возможности зацепиться за шанс к побегу. Единственное, что меня окружало - полки, заваленные старыми дисками и железками. Давящая, зловещая тишина мешала сосредоточиться. Сколько я здесь? Час? Пять? День? Без солнечного света время теряло всякий смысл.

Усталость навалилась внезапно, тяжелая и липкая. Тело ныло, напоминая о каждом ударе.

«Если я не могу выбраться сейчас, мне нужно сохранить силы. Завтра мне понадобится ясный ум»

Я подобрала какую-то подушку, брошенную на кровать, и свернулась клубком прямо на полу. Закрыв глаза, я попыталась провалиться в сон, игнорируя холод и страх перед неизвестностью.

Шигараки вернулся только под утро. Я даже не сразу поняла, что проснулась - настолько глубоким и тяжелым был этот забытьи на жестком полу. Но стоило двери открыться, как мое сознание мгновенно прояснилось.

Глава 4

— Просыпайся, - проворчал Шигараки.

Я медленно подняла голову. Мой взгляд встретился с его кроваво-красными глазами. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга в тишине. В этом сером утреннем свете его лицо казалось еще более изможденным.

« Он выглядит так, будто разваливается на части. Эти ранки на шее… он раздирает себя сам. Видимо, гнев и раздражение внутри него настолько велики, что им тесно в теле. »

Удивительно, но сейчас он не чесался. Он замер, рассматривая меня, как какой-то сложный ребус. Было очевидно, что концепция «заботы о себе» для него не существует. Он жил разрушением - и своего окружения, и самого себя. Если верить новостям, Лига была первой, кто осмелился напасть на Юэй. Они не просто злодеи, они - вызов всему обществу.

— Я есть хочу, - мой голос прозвучал суховато. — Позволишь хотя бы в магазин сходить?

Шигараки криво усмехнулся, и эта гримаса сделала его лицо еще более пугающим.

— Считаешь меня идиотом? Неужели думаешь, я поверю, что ты просто захотела поесть? «Схожу за хлебом и вернусь в логово злодеев», так, что ли? Не надейся. Ты отсюда не выйдешь.

Я не отвела взгляда, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Мое лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри росло раздражение от его паранойи.

— Иногда ты кажешься мне по-настоящему больной... - вдруг произнес Шигараки, подавшись вперед. — Этот твой взгляд... ненормальный. Будто ты хочешь испепелить меня прямо на месте, но при этом тебе абсолютно всё равно. Хах.

Он резко протянул руку и схватил меня за подбородок, заставляя задрать голову. Я почувствовала холод его пальцев - он снова держал мизинец приподнятым. Было больно, кожа ныла под его хваткой, но я заставила себя не морщиться.

Шигараки не выглядел удовлетворенным. Мое спокойствие явно его бесило. Он резко отпустил меня и сжал зубы.

— Неважно. Глупая женщина. Я принесу тебе еды сам. Сиди и не открывай рот, пока я не разрешу.

Он вышел, а я осталась сидеть на полу, глядя в потолок.

«Злодей. Убийца. Психопат. Но почему-то я пытаюсь найти логику в его действиях. Видимо, что-то в его прошлом так сильно ударило по нему, что он превратил свою жизнь в одну большую игру на уничтожение. Жалеть его? Нет. Но понимать - значит контролировать ситуацию»

Спустя некоторое время он вернулся с едой. Молча поставил контейнеры и приказал сесть напротив. Я была голодна и, несмотря на неприязнь к этому человеку, за еду была благодарна. Мы ели в тяжелом молчании, пока Шигараки вдруг не отложил палочки.

— Почему? - хрипло спросил он, глядя в свою тарелку.

Я подняла голову, ожидая продолжения.

— Почему ты не плачешь? Не умоляешь отпустить тебя? Любая другая уже бы захлебнулась в соплях, прося о пощаде. И почему ты не ждешь, что твои драгоценные герои ворвутся сюда и спасут тебя? Неужели ты и правда в них не веришь?

Я отложила еду.

— Плакать - это пустая трата времени. Ты не из тех, кого трогают слезы. Это не изменит твоего решения. А герои... - я сделала паузу, подбирая слова. — Пусть подавятся своей справедливостью. Они - часть гнилой системы, которая работает только тогда, когда это выгодно им. Они не смогли защитить людей от тебя, они не защитили многих до этого. Зачем мне ждать тех, кто бесполезен?

Шигараки замер. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в убийстве. Он изучал каждую черточку моего лица, пытаясь найти подвох.

— Ты и вправду так думаешь? - его голос стал тише, в нем исчезла привычная издевка.

— Я не просто так думаю. Я это знаю, - отрезала я.

На его лице медленно расплылась странная, почти восторженная ухмылка. А затем он рассмеялся. Громко, хрипло, запрокинув голову.

— Ха-ха-ха! А ты и правда… интересная! Повсюду эти герои и их слюнявые фанаты, тешащие себя иллюзиями безопасности. Какая прелесть, а? Ты прямо как глоток свежего воздуха.

«Он псих. Но в его безумии есть доля правды. Мы оба видим изнанку этого мира, просто он решил ее сжечь, а я - просто в ней выжить».

— Но не зазнавайся, - Шигараки мгновенно посерьезнел, его глаза снова стали холодными. — Я убью тебя, как только ты мне надоешь. Просто помни об этом.

Я промолчала. Мое будущее было туманным, но теперь я знала о нем больше. Он импульсивен, эмоционален и ведет себя как обиженный ребенок с безграничной властью. Его раздражает любая мелочь, но именно эта переменчивость была моим щитом. Я была для него новой «игрой», которую он еще не прошел.

« Интересно, ищет ли меня полиция? Или я уже стала очередной цифрой в списке пропавших без вести, о которой герои забудут через пару дней? Впрочем, это не важно. Сейчас мой мир сузился до этого бара и этого опасного, сломленного человека напротив. »

Я исчезла бесследно, не оставив за собой ни единой зацепки. В голове билась только одна мысль - я должна вернуть свою прежнюю жизнь. Любой ценой. Чего бы мне это ни стоило.

Запертая в четырех стенах убежища, я чувствовала, как скука медленно начинает разъедать мой рассудок. Тишина давила на уши, а бездействие было хуже любой пытки. Я огляделась по сторонам и в дальнем шкафу, что находился в общей комнате, отыскала книгу. Читал ее точно не Шигараки. Я взяла ее с полки, а Курогири, стоявший неподалеку в ответ мне ничего не сказал.

Шигараки вернулся внезапно. Он замер в дверях, его взгляд скользнул по мне.

— Надо же, не думал, что ты способна хоть на что-то полезное, хотя сейчас, в этой ситуации это можно назвать - бесполезным - протянул он с привычной издевкой в голосе.

Я лишь стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Я совершенно не понимала, что творится в его голове. Он был непредсказуем, как стихийное бедствие.

Он сел за барную стойку, привычным жестом приказав Курогири налить ему выпивку. Было странно и жутко наблюдать, как он умудряется пить, не снимая этой жуткой руки с лица. Его глаза из-под пальцев следили за каждым моим движением.

«Смотри сколько влезет. Я всё равно найду способ выбраться отсюда. Это лишь вопрос времени».

— Думаю, небольшая страховка нам не помешает, - неожиданно заговорил Шигараки, нарушив тишину.

Я выпрямилась и посмотрела на него в упор.

— Страховка? Ты всё еще боишься, что я сбегу? - я не удержалась от сарказма, хотя понимала, что это опасно.

— Просто... хочу, чтобы ты даже думать об этом забыла.

Я замолчала. Честно говоря, на его месте я бы поступила точно так же. В мире, где информация - самое ценное оружие, оставлять «белое пятно» в биографии пленника было бы верхом легкомыслия.

— Расскажи нам всё, что мы должны знать, - подал голос Курогири, подменяя своего лидера в разговоре. — Пожалуйста, будь честна. Рано или поздно мы всё равно узнаем правду. Лишние неприятности не нужны ни нам, ни тебе.

Я чувствовала, как внутри всё протестует, но логика взяла верх. Сопротивление сейчас только разозлит Шигараки. Нехотя я начала говорить. Назвала полное имя, возраст, университет. Я выдавала информацию дозированно, надеясь, что этого будет достаточно. Они не спрашивали о моей семье, но я не обольщалась - для таких людей, как они, найти адрес не составит труда.

— Если ты живешь не одна, твою пропажу наверняка заметили? - спросил Курогири, внимательно слушая.

— Родителей часто нет дома, они в разъездах, но... - я резко осеклась.

Слова о парне чуть не сорвались с языка. Я вспомнила его лицо, его привычку звонить мне по вечерам. Нет, это все в прошлом. Им нельзя об этом знать. Любой близкий человек в их руках станет рычагом давления на меня.

— Что «но»? - Шигараки подался вперед, сузив глаза. — Договаривай.

Я заставила себя не отводить взгляд и быстро придумала продолжение:

— Мои друзья могут заметить, что я не хожу на учебу или не отвечаю на сообщения. Но они привыкли к моей загруженности. Скорее всего, они подумают, что я просто ушла в учебу с головой. Поймут, что что-то не так, далеко не сразу.

Глава 5

— Хорошо. Одной проблемой меньше. - Шигараки махнул на тебя рукой и продолжил пить напиток, который, казалось, никогда не закончится. Курогири всё ещё был насторожен, но он не выглядел как тот, кто будет спорить со своим лидером, поэтому ты сомневалась, что он возьмёт дело в свои руки.

Остаток дня я провела за чтением этой нудной книги. Хоть мне и нравилось читать, но эта книга казалась мне совсем неинтересной и скучной. Она идеально описывала мое состояние здесь.

– Ко мне скоро придут, - произнёс он. — Новые члены Лиги. Если не хочешь, чтобы тебя убили, постарайся держать рот на замке. Нам нужно обсудить важные дела.

«Новые члены Лиги? Очередной сброд, жаждущий внимания. Люди, которые не нашли себе места в системе и теперь пытаются доказать миру свою значимость через разрушение»

— Мне подождать в другой комнате? - ровно спросила я, взглянув на Шигараки.

— Нет, будешь стоять рядом со мной, - отрезал он, даже не повернувшись. — Один из них уже ведет себя как раздражающий мусор и ставит под сомнение мой авторитет. Не хочу, чтобы ты шаталась без присмотра.

« Отлично. Значит, я смогу подслушать их планы. Это лучший шанс собрать информацию»

До сих пор я понятия не имела, где нахожусь. Это убежище могло быть как в соседнем квартале, так и в другом префектуре - способности Курогири стирали понятие расстояния.

— Тук-тук, - раздался незнакомый голос, а затем дверь распахнулась.

Шигараки что-то раздраженно пробурчал, давая знак Курогири пропустить вошедших. Две фигуры заполнили собой проем, и я невольно начала анализировать их внешний вид.

Первый парень был высоким и пугающе худым. Его кожа была покрыта фиолетово-черными участками, напоминающими грубые ожоги, которые удерживались на месте металлическими скобами. Это выглядело болезненно и отталкивающе, но он держался с пугающей уверенностью. Второй гость явно обладал гетероморфной причудой - внешность ящера, фиолетовые волосы и костюм, который я уже видела в новостях. Белая маска, обилие клинков и красный шарф. Имитация Убийцы Героев. Пятно оставил после себя наследие, и этот тип был его живым воплощением.

— Это еще кто такая? — спросил Ящер, кивнув в мою сторону.

— А она довольно милая, -добавил обгоревший, его голос был низким и хриплым. — Я-то думал, здесь собрались одни только фрики, а тут такой сюрприз.

Лицо Шигараки исказилось в гримасе недовольства.

— Не смейте её трогать, если не хотите подохнуть.

«Твоя? Размечтался. Я лишь временная переменная в твоей жизни»

Эти люди выглядели опасными, но рядом с Шигараки они казались лишь массовкой. Его безумие было глубже и масштабнее. Черноволосый прищурился, рассматривая меня с нескрываемым интересом.

— И как это понимать? Она что, шпион? - спросил он, лениво переминаясь с ноги на ногу.

— Нет.

— Тогда кто? Пленница? Игрушка?

— Заткнись, Даби. Это не твое дело, — сурово оборвал его Томура.

Даби - так его звали - усмехнулся, обнажая зубы.

— Она твоя девушка, что ли? Рад за тебя, Рукастый. Неплохой улов. Только вот... не могу представить, как такая, как она, добровольно находится рядом с тобой.

«А он проницателен. И невероятно раздражает.»

Я почувствовала, как Шигараки напрягся. Ситуация накалялась.

— Ничтожество... - прошипел Томура, но Курогири вовремя вмешался.

— Шигараки Томура, время поджимает. Вам необходимо обсудить детали плана.

— Точно, - Даби оттолкнулся от стены, его взгляд стал более серьезным. — Ты говорил, что я смогу использовать одного из тех Ному? Сказал, что эта тварь будет меня слушаться.

Я не жила в Хосу, но отчеты о нападении этих монстров видела. Искусственно созданные существа, лишенные воли, - результат чьих-то жутких экспериментов.

— Да, но приказ должен отдать правильный человек, - пояснил Томура.

«Они планируют что-то масштабное. Зачем им столько Ному? И почему он позволяет мне всё это слушать? Он настолько уверен в своей власти надо мной или хочет, чтобы я видела его триумф?»

— Я пришел, потому что хочу проработать детали, - продолжил Даби. — Я поведу передовой отряд, и мне не нужно, чтобы кучка фанатиков всё испортила. Я должен быть уверен, что всё пройдет гладко.

Шигараки сел на высокий стул, сложив руки на коленях.

— Я уже сказал, всё под контролем. У нас есть информация от надежного источника внутри. Герои могут менять маршруты сколько угодно, мы всё равно накроем их.

— Разве ты не попросишь её выйти? - Ящерицаподобный снова кивнул на меня. — Мы же собираемся обсуждать цели.

— Нет, она останется здесь, - Шигараки пристально посмотрел на меня, словно проверяя мою реакцию. — Даже если она узнает детали, это ничего не изменит. Куда она пойдет? К тому же, Канеширо ведь не в восторге от героев. Она будет на нашей стороне. Верно?

— Разумеется, - я слегка склонила голову, стараясь придать голосу оттенок лояльности. — Собираетесь напасть на них снова?

— Да, и очень скоро, - ухмыльнулся Томура.

Оставшееся время они провели, обсуждая логистику и точки удара. Их целью снова были ученики Юэй - они хотели ударить по самому ценному, что есть у общества, чтобы окончательно подорвать доверие к героям. Пока они спорили, я старалась запомнить каждое имя, каждое кодовое слово. Даби и Спиннер время от времени бросали на меня бесцеремонные взгляды, но я игнорировала их. Сейчас я была просто тенью в углу комнаты, впитывающей их секреты.

— Нормально ли это? - я услышала голос Спиннера, доносившийся из соседней комнаты. (Они все же вышли в другую комнату) — Держать у себя невинную девушку… Не думаю, что Стейну бы это понравилось. Его идеалы не подразумевали бессмысленных похищений ради забавы.

«Интересно. В этой банде нет единства. Ящер явно придерживается какого-то кодекса, в отличие от Шигараки. Это различие в убеждениях - их слабое место. Если возникнет конфликт приоритетов, Лига может треснуть изнутри».

— Спиннер, заткнись, - резко оборвал его Томура. — Даби, я хочу, чтобы ты пошел завтра на базу. Я уже сказал Гирану, чтобы он сопроводил тебя.

Судя по звуку шагов, переговоры закончились, и они покинули помещение.

Следующие несколько дней не принесли ничего нового. Рутина в логове злодеев оказалась на удивление однообразной и изматывающей. Шигараки заставлял меня играть с ним снова и снова. Я пыталась сосредоточиться, понять логику игры, но он с легкостью обходил меня.

«Он играет так, будто от этого зависит его жизнь. Для него это не просто развлечение, это способ утвердить свое превосходство. Пока он побеждает здесь, он чувствует себя хозяином положения. Пусть тешит свое эго, пока это гарантирует мою безопасность».

— Я могу принять ванну? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично, почти безразлично.

В ответ он лишь хмыкнул, не отрываясь от монитора. Его игнорирование начинало выводить меня из равновесия.

— Я серьезно, - я повысила голос, вкладывая в него всю накопившуюся решимость. — Я больше не намерена терпеть эту грязь. Это мешает мне сосредоточиться.

Шигараки нехотя оторвался от контроллера и окинул меня презрительным взглядом из-под свисающих волос.

— И что? Думаешь, меня это как-то трогает?

— Я не прошу сочувствия, - отрезала я. — Это вопрос гигиены и моего самочувствия. Просто ответь: да или нет.

Он снова повернулся к экрану, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

— Делай что хочешь. Но чтобы потом не было сюрпризов. Если я заподозрю попытку побега через канализацию - ты об этом очень сильно пожалеешь.

Его слова были явной угрозой, но я лишь мысленно кивнула. Возможность наконец-то смыть с себя этот липкий слой пыли и чужого логова перевешивала любой риск.

— Но учти, вода там не всегда горячая. И полотенца ищи сама, - бросил он напоследок, давая понять, что лимит его терпения на разговоры исчерпан.

Я быстро вышла из комнаты. После недавней уборки ванная выглядела почти прилично - во всяком случае, я больше не боялась подхватить там какую-нибудь инфекцию. Но была одна проблема: замок на двери по-прежнему не работал. Дверь просто прикрывалась, оставляя щель.

«Просто замечательно. Типично для этого места. Остается надеяться, что у них хватит ума не заходить сюда в ближайшие полчаса».

Я выдохнула, чувствуя, как уходит первое напряжение. Наполнив ванну, я наконец-то окунулась в нее. Горячая вода приятно обжигала кожу, смывая усталость, страх и тяжесть последних дней. Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть, кто я и где нахожусь. Это было почти счастье - просто тишина и тепло.

Внезапно до моего слуха донесся скрип. Кто-то бесцеремонно зашел в ванную.

« Проклятье. »

Все мое спокойствие мгновенно испарилось, сменившись ледяной яростью и чувством полной незащищенности. В этом месте личные границы значили меньше, чем мусор на полу.

Глава 6

Я резко повернула голову в сторону входа. На пороге, небрежно прислонившись к дверному косяку, стоял Даби. На его лице играла та самая фирменная ухмылка, от которой по спине пробегал холодок. Шторка над ванной, благо, закрывала почти все мое тело.

— Какие люди. Решила устроить себе заслуженный отдых? - спросил он с явной издёвкой.

Не дожидаясь ответа, он вошёл внутрь и бесцеремонно закрыл за собой дверь.

— Убирайся отсюда, - процедила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на всю двусмысленность ситуации.

— Что? - Даби приподнял бровь, словно искренне не расслышал. — Повтори-ка.

— Ты что, оглох? Проваливай, я сказала, - я сжала пальцы так, что костяшки побелели.

— Зачем же так грубо? У тебя слишком острый язык, - протянул он, делая шаг вперед. — Таким милым девушкам, как ты, не пристало бросаться подобными словами. Это портит весь образ.

Прежде чем я успела высказать ему всё, что думаю о его советах, дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Шигараки. Его лицо было настолько мрачным, что воздух в ванной, казалось, мгновенно остыл. Глаза горели недобрым огнем.

— Даби? Какого черта ты здесь забыл? - спросил Шигараки, даже не глядя в мою сторону, всё его внимание было сосредоточено на «госте».

— Тц, - Даби недовольно цыкнул, явно разочарованный тем, что его забаву прервали.

Уходя, он бросил на меня короткий, многозначительный взгляд, а затем, засунув руки в карманы, лениво миновал Шигараки. Синеволосый тут же выскочил следом. Через щель в двери я увидела, как он настиг Даби в коридоре и с силой прижал его к стене.

— Что ты творишь, идиот? Решил проверить мое терпение на прочность? - прошипел Шигараки. — Я могу помочь тебе поскорее отправиться на тот свет. Поверь, собирать твои останки по кускам будет для меня весьма… увлекательным занятием.

— Да расслабься ты, - пробормотал Даби, пытаясь высвободиться. — Я просто зашел поздороваться. Ничего плохого я не делал.

— Не делал, значит? - голос Шигараки стал еще тише и опаснее. — Еще раз увижу тебя рядом с ней - и я тебя уничтожу, быстрее чем ты успеешь хотя бы что то сделать. Понял?

– Понял, понял. - отозвался Даби, и в его голосе больше не было той развязной лёгкости. – Не кипятись, слишком много чести для одной девчонки.

Даби ловким движением вырвался из хватки и, оставив лидера Лиги одного.

« Он защитил меня.. Но не потому что добрый, а просто не позволил Даби перейти черту. »

Наконец, одевшись, я с облегчением покинула ванную. Шигараки в убежище уже не было - видимо, ушел остывать или занялся делами. Это было мне на руку. Курогири, как обычно, стоял за барной стойкой. Тишина после недавней бури казалась спасительной.

— Канеширо Сейшу, - послышался голос Курогири и я подошла поближе. – Вижу, тебе делать нечего, не хочешь скоротать время за изготовлением напитков?

Он был прав и я согласилась.

Несмотря на то что Курогири был злодеем, от него не исходило той обжигающей, хаотичной угрозы, которая была присуща Шигараки. Рядом с ним я чувствовала себя в относительной безопасности - по крайней мере, он был предсказуем.

— Вот, возьми. Можешь использовать этот блокнот, - он достал из шкафчика маленькую записную книжку и положил её передо мной.

Я кивнула и открыла чистую страницу.

Я чувствовала, как он изучает каждое моё движение своими пустыми, светящимися глазами. Он искал подвох. И правильно делал. Учеба у него была не просто попыткой занять время - это был мой способ стать «своей», занять полезную нишу, где я смогу больше видеть и слышать. Если я не могу сбежать прямо сейчас, я должна стать частью этой системы, чтобы в нужный момент разрушить её изнутри.

— Какие напитки предпочитает Шигараки? - спросила я, делая вид, что изучаю список ингредиентов.

— Он не слишком разборчив, - ответил Курогири. — Сомневаюсь, что его вообще волнует вкус. Обычно он просто просит виски или что-то крепкое.

Я пролистала страницы, задумчиво покусывая губу.

— Ясно..

Мне показалось, что туман вокруг головы Курогири на мгновение стал плотнее, словно он нахмурился.

— Чего именно ты надеешься этим добиться, Канеширо?

— Простите? - я подняла на него взгляд, стараясь выглядеть искренне удивленной.

— Я не чувствую в твоих действиях искреннего желания помогать, - спокойно пояснил он. — И хотя я понимаю твоё положение, ты должна знать: Шигараки не тот, кем можно легко манипулировать. Даже если ты будешь стараться угодить ему, его отношение не изменится. Он не ценит заботу.

Я слабо усмехнулась, не отводя взгляда.

— Я это уже поняла. Предсказать его действия невозможно. Но я делаю это не для него. Я просто хочу выжить в тех условиях, в которые меня поставили. Разве это не естественное желание?

Курогири больше ничего не сказал. Он лишь коротко и сухо кивнул, признавая мой ответ достойным внимания. Мы приступили к уроку в полном молчании, нарушаемом только звоном льда в шейкере.

Я провела следующие дни, погруженная в мир смешивания напитков. Коктейли, виски, лимонный сок - эти простые ингредиенты стали моим временным убежищем от суровой реальности. Удивительно, но я обнаружила, что у меня неплохо получается. Быстрое обучение и четкое следование инструкциям - мои старые навыки оказались полезными даже здесь. Это было несложно, но приносило какое-то странное, тихое удовлетворение, когда очередная смесь получалась идеальной.

К моему глубочайшему сожалению, это мирное время закончилось. Шигараки вернулся. Он снял свой капюшон, провел рукой по спутанным, взъерошенным волосам и окинул меня взглядом, стоящую за барной стойкой. Отсутствие искусственных рук на его лице казалось... необычным. Непривычным.

— Пытаешься быть полезной? - спросил он. Его голос звучал менее агрессивно, чем обычно.

Я молча кивнула, наливая готовую смесь в стакан, добавляя лед и осторожно ставя его на стойку.

— Я только что закончила коктейль из виски с лимонным соком. Хочешь попробовать?

Шигараки уселся напротив, и я заметила, что Курогири где-то исчез.

— Конечно, - его взгляд был острым, будто он пытался прожечь стакан. — Но если это будет на вкус как дерьмо, я тебя убью.

«Угроза, как всегда, наготове. Он любит напоминать о своей силе, но я уже знаю, что его угрозы не всегда означают реальные действия. Или, по крайней мере, не сразу. »

Он взял стакан, удерживая его четырьмя пальцами, как обычно, и сделал маленький, пробный глоток. Выражение его лица не изменилось - ни одобрения, ни недовольства. Я затаила дыхание. Еще один глоток, и я поняла: кажется, получилось.

— Нормально, - ответил он. Его одобрение было редким случаем, и я незаметно для себя почувствовала легкое тепло внутри. Мне удалось угодить ему.

— Сделай еще потом, - пробормотал он, поднимая взгляд. И тут он замер. Его глаза расширились, словно он увидел что-то совершенно неожиданное. — Ты… улыбнулась.

Он сказал это почти шепотом, и в его голосе проскользнула какая-то растерянность. Я не поняла, что именно его так поразило. Моя улыбка? Наверное, я слишком часто ходила с каменным лицом.

— Я и не думал, что ты умеешь это делать, - проговорил он, словно обжегшись. И тут же отвел взгляд, словно пожалел о сказанном.

Я сглотнула, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки. Что только что произошло? Его реакция была странной. Недоумение, легкое смущение, а затем - резкий уход. Шигараки резко развернулся и направился к своей комнате, словно спасаясь от чего-то.

Немного погодя, поддавшись какому-то внезапному импульсу, я пошла за ним.

«Что же я творю? Это безумие!»

Ноги сами несли меня к его двери. Я постучала, но ответа не последовало. Словно загипнотизированная, я открыла дверь и вошла. Шигараки, погруженный в очередную видеоигру, резко обернулся. Его брови сошлись на переносице.

— Чего приперлась? Если ты из-за недавнего, то проваливай, - отрезал он, не давая мне и слова сказать.

— Нет, я не по этому поводу зашла, - ответила я, стараясь говорить спокойно.

Он оторвался от экрана и уставился на меня, прожигая взглядом.

— Тогда что тебе нужно?

— Я хотела… поблагодарить, - выдавила я, избегая прямого взгляда. Мне было неловко признавать это даже самой себе, но он действительно вмешался, когда Даби начал вести себя слишком уж нагло. Неважно, что им двигало — скука, желание продемонстрировать власть или что-то еще - он прогнал того раздражающего типа.

— Благодарность? - он усмехнулся. — Обойдусь.

— Тогда, может, я могу сделать что-то для тебя? - предложила я, пытаясь быть полезной. — Помочь с чем-нибудь? Убраться, например?

— Сделать? - он нахмурился, словно не понял.

— Ну да, - я пожала плечами. — Или…

— Тогда поцелуй меня, - перебил он.

— Что? - вырвалось у меня. Я не могла поверить своим ушам.

Я почувствовала, как мой голос дрогнул. Он был явно в хорошем настроении, но это… это было совершенно неожиданно. Я никогда не думала, что кто-то вроде Шигараки может быть заинтересован в чем-то подобном. И если так, почему он не заставил меня сделать это в первый же день?

— Я сказал, поцелуй меня, — повторил он требовательно. — Ты сказала, что хочешь отблагодарить. Значит, у тебя не должно быть проблем с этим, верно? Если только ты не соврала.

Глава 7

В начале он сидел спокойно, но его слегка потряхивало, и я чувствовала это напряжение. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что этого не происходит, но если бы я открыла их, то увидела бы, как Шигараки замер в шоке. Его губы были не такими сухими, как я ожидала. Он явно не ухаживал за собой, но, к моему удивлению, был чист. На таком близком расстоянии от него исходил едва уловимый запах мыла или дезодоранта, ничего неприятного.

Поцелуй продлился всего одну секунду. Я не могла больше выдержать и хотела закончить с этим как можно скорее. Когда я отстранилась и открыла глаза, Шигараки не шелохнулся. На его бледных щеках появился легкий румянец.

Я мельком взглянула на него, но тут же опустила взгляд.

— Это было… - он покраснел еще сильнее, но затем его лицо снова приняло привычное сердитое выражение. — Это было слишком быстро. Словно ты пыталась отделаться от меня. Это ты называешь поцелуем?

Я закатила глаза и отмахнулась:

— Нормально, - цокнула я языком. — Не драматизируй.

Но прежде чем я успела что-либо вставить, он схватил меня за талию и впился своими губами в мои.

Теперь настал мой черед оцепенеть. Его поцелуй был далек от невинности. Он был грубым, требовательным, его губы терзали мои, а язык настойчиво пытался проникнуть. Этого было достаточно, чтобы понять: он, должно быть, никогда раньше никого не целовал. Его действия были неуклюжими, но полными какой-то дикой, подавленной страсти.

Всё мое внимание было сосредоточено на его руках. Они бесцеремонно гуляли по моему телу, сжимали талию, гладили заднюю сторону бедер. Если бы это был кто-то другой, возможно, я бы не возражала. Но это был Шигараки. И когда все пять пальцев его ладони касались любой части моего тела, я чувствовала себя на грани. На грани исчезновения.

Моя спина была вжата в стену, его тело прижимало меня, не оставляя пространства для бегства. На мгновение он отстранился, чтобы посмотреть на меня своими плотоядными багровыми глазами, но я не успела произнести ни слова.

Я подалась вперед и поцеловала его - отчаянно и жадно, словно от этого поцелуя зависела моя жизнь. Поза, в которой я оказалась, не позволяла много двигаться, но Шигараки хватило и этого. Он ответил на мой поцелуй с большей страстью. Его руки продолжали исследовать каждый дюйм моего тела. И тогда меня осенило: именно так он и жил всю свою жизнь. Он должен был быть осторожен даже с самим собой, чтобы случайно не использовать свою причуду, не навредить собственному телу или кому то другому. Прожив столько лет в этом состоянии, он, возможно, никогда не причинит мне вреда, если только сам того не захочет. Но эта мысль тут же сменилась другой: «Что я творю?» Растворяясь в его воле, я переставала понимать, чего хочу сама. В его власти я чувствовала себя сломленной, но почему-то не находила сил сопротивляться. Это было пугающе и странно.

— Видишь? - он ухмыльнулся, его лицо было ярко-красным от смущения и довольства. — Можешь ведь, когда захочешь. Неужели это было так сложно? Ты всегда всё преувеличиваешь, ну правда.

Я ничего не ответила. Немедленно покинула его комнату, но этот момент надолго запомнился в моей голове. Я не могла здраво рассуждать и понимать, что правильно, а что нет. Единственным выходом стало - как можно быстрей покинуть помещение. Дверь захлопнулась за моей спиной, оставляя меня наедине с хаосом в голове.

Прошло еще много времени, но ни единого шанса сбежать мне так и не представилось.

С тех пор он не трогал меня. Часть меня была рада, что он не заговаривал об этом, потому что это означало, что думать об этом было бессмысленно. Но заблокировать это воспоминание в памяти было невозможно. Оно возвращалось, когда я меньше всего этого ждала.

Конечно, избегать Шигараки было невозможно. Я занимала себя чтением и приготовлением коктейлей. Много разговаривала с Курогири. Он, конечно, тоже был злодеем, но по сравнению с Шигараки, казался почти ангелом. Курогири даже отослал кого-то, чтобы мне достали немного одежды моего размера. Иметь расширившийся гардероб было приятным бонусом в этом странном плену.

— Сейшу, сделай мне виски с лимонным соком, - приказал Шигараки, прерывая мои мысли. Об этом он просил меня последние несколько дней, помимо того что заставлял иногда играть с ним в видеоигры. По моему мнению, я стала играть гораздо лучше.

Ты быстро приготовила ему напиток и придвинула стакан.

Всякий раз, когда он не носил свою маску, твои глаза машинально смотрели на его губы. Эти сухие, слегка потрескавшиеся губы, которые лишали тебя дыхания. Ты старалась как можно скорее отводить взгляд в сторону.

Позднее в этот же день Шигараки вернулся в свою комнату и приказал тебе составить ему компанию.

Ты положила две подушки на пол и села напротив телевизора, ожидая, что сейчас Шигараки загрузит игру в консоль, но Шигараки этого не сделал. Тогда ты просто удобно уселась на одной из подушек.

— Черт, как же всё это надоело, - прошипел он, продолжая лихорадочно чесать шею.

— Что-то случилось? - поинтересовалась я, стараясь придать голосу нейтральный оттенок.

— Да ничего! Меня просто всё раздражает! - огрызнулся он.

« "Просто раздражает" слышать это от него стало обычным делом. Его внутренняя неудовлетворенность, казалось, была постоянной фоновой музыкой его жизни. »

— Сядь ко мне на колени.

Мои мысли остановились.

«Что? Что он сказал?»

Самым важным сейчас было слушаться его. Не давать ему повода для вспышки гнева.

Я не успела осознать слов, как Шигараки уже двигался.

— Тебе определенно нравится меня игнорировать, - проговорил он.

Он прижал меня ближе к себе и приподнял над полом, осторожно, но настойчиво усаживая на свои колени. Его руки обхватили мою талию. Хоть я уже привыкла к его прикосновениям - и это было само по себе странно - меня всегда поражала его физическая сила. Он выглядел таким долговязым и нездоровым, но в нем скрывалась мощь, способная легко сломать меня.

— Ты… убьешь меня? - резко, но тихо просила я, не поднимая головы. Мой голос был чуть хриплым, что подставило меня.

— Нет, - ответил Томура. Его дыхание было совсем рядом с моей шеей. — Твоё присутствие доставляет много хлопот, - заявил он, и я почувствовала легкое напряжение в его руках. — Иногда я действительно думаю, что убить тебя было бы проще. Но в такие моменты, как этот, я думаю по-другому.

Я почувствовала прилив облегчения. По крайней мере, сейчас он не собирался меня убивать. Это был своего рода прогресс, хотя и очень специфический.

— Ты такая красивая, - пробормотал он, и эти слова вернули меня из ступора. — Я ненавижу буквально всех. Но почему я не ненавижу тебя? Это ненормально. Должно быть, ты что-то со мной сделала. Теперь меня приводит в замешательство даже касание руки. Я никогда не чувствовал себя так, а я терпеть не могу того, что не могу понять. Но всё равно не ненавижу тебя за это.

Его голос стал еще тише, почти неразборчивым.

— Тебе нельзя трогать никого, кроме меня, или давать кому-то трогать себя. Никогда. Это понятно?

Это было не требование, а скорее приказ, смешанный с какой-то отчаянной мольбой. Ты мотнула головой, хотя не до конца понимала всех его слов.

Шигараки всё ещё держал меня в своих руках, крепко, почти судорожно сжимая, словно от меня зависела его жизнь. Я всё еще не поворачивала свою голову к нему. Я не хотела, чтобы он видел выражение моего лица - смесь недоумения, страха и какой-то странной, невыносимой жалости.

Глава 8

Дни тянулись целую вечность, как и заинтересованность Шигараки.

Хотя я была не настолько наивна, чтобы ослабить бдительность, было ясно, что Шигараки стал чувствовать себя комфортно рядом со мной до такой степени, что он мог проводить с тобой очень много времени, лишь бы я не сделала что-нибудь невероятно глупое. Этим можно было воспользоваться. Я знала, что нужно просто продолжать ждать, когда подвернётся удобный случай, и продолжать избегать риска. За время своего заточения я поняла, что я гораздо сильнее, чем думала.

— Сейшу, иди сюда, — позвал меня Шигараки. Он высунулся из своей комнаты и в ожидании уставился на меня.

Он провёл меня в свою комнату, где подушки уже лежали на полу. В отличие от остального убежища, это место было настоящей помойкой, но Шигараки не позволял мне тут ничего трогать, и не важно, насколько сильно я хотела прибраться здесь. Я заметила, что на телевизоре уже загрузился экран заставки, а это означало, что вы снова будете играть в видеоигры. Сказать по правде, э́то, наверное, было больше похоже на то, что я делала ради развлечения. Хотя ты всё ещё должна была быть настороже.

Пока играли, вы оба были полностью сосредоточены на игре. Он был так увлечён, что мне даже не надо было смотреть в его сторону, чтобы понять, что он не обращал на меня никакого внимания. Периодически он что-то бормотал себе под нос, если я слишком плохо играла, так как вы были в одной команде, но, по факту, это было очень маленькое временно́е окошко, за которое я могла заполнить свои мозги глупыми, неважными вещами и хотя бы на мгновение сбежать от реальности.

— Мы их уничтожили, - довольно выдохнув, произнёс Шигараки. Он положил геймпад на пол и ухмыльнулся. — Ладно, я их уничтожил. Хотя ты была не так уж и плоха по сравнению с нашей первой игрой, что, наверное, кое о чём говорит.

— Мхм. В какую игру сыграем дальше? Или ты хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? - предложил он, спустя некоторое время

— Фильм - я моргнула, удивившись тому, что он расширил предложение. Я не помнила, чтобы Шигараки когда-нибудь спрашивал твои предпочтения или давал мне шанс выбрать самой. Это было странно и настораживало. В какой-то степени мне пребывание здесь как будто стало даже нормальным. Просто отдыхать внутри дома, играть вместе в игры и быть рядом с ним… это было нечто домашнее и нормальное.

– Хорошо.

Шигараки нетерпеливо стал нажимать кнопки на пульте, просматривая содержимое, пока не открыл какой-то стриминговый сервис, который абсолютно точно был не легален, но это было едва ли худшее из того, что он делал, а на экране показался достаточно большой выбор, так что мне не на что было жаловаться. Так было, пока он не выбрал какой-то фильм и не приобнял меня одной рукой за плечи, придвигая ближе к себе.Сюжет фильма едва задевал мое сознание; если бы не его внезапный, сухой поцелуй в щеку, который заставил мое сердце пропустить удар, я бы наверняка провалилась в тяжелый сон.

Спустя полтора часа и достаточно некомфортную ситуацию для тебя, Шигараки выключил телевизор с мрачным видом.

— Они победили, - сердито произнёс он. — Ну конечно, герои победили. Как всегда, да?

— Это всё - лишь ширма для их раздутого эго, - произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Альтруизма не существует в природе. Никто не станет жертвовать собой, не желая взамен славы, денег или хотя бы признания. Сама концепция «героя» - это ошибка.

Он некоторое время молча пялился на меня, и я только и могла, что громко вздохнуть.

— Ты права, - он хмыкнул. – Я рад, что ты такая умная. Жаль, что этот мир полон идиотов, но ты не такая.

Я пыталась понять, что движет им, но все было тщетно. Он творил бесчинства, руководствуясь лишь своим собственным желанием разрушать.

– Что ты планируешь делать с героями? Каков твой следующий ход? - с любопытством поинтересовалась я, воспользовавшись ситуацией.

Шигараки, немного придя в себя, выдохнул и выдал свой план:

– Мы нападем на тренировочный лагерь этих идиотов из Юэй. Но сначала я должен встретиться с одним из этих сопляков.

«Новое нападение и снова на их же территории.»

– Что ты хочешь от него?

– Этот чертов убийца героев перечеркнул все мои планы. Он такой уверенный.. и убеждённый в своей правоте, аж тошно становится. Почему я не могу понять свою необоснованную ненависть к нему? Да, все люди меня раздражают, но с этим.. Он просто выводит меня из себя! - прояснил Шигараки, не переставая чесать свою шею.– Может быть тот мальчишка сможет ответить..

Стейн, вроде так его зовут. Пару раз слышала про него и инцидент в Хосу. Стэйн имеет четкую и строгую идеологию. Он считает, что большинство героев - фальшивки, стремящиеся к славе и деньгам, а не искренне помогающие людям. Он стремится очистить мир от "ненастоящих героев"

Впрочем, наши с ним взгляды на геройское общество похожи.

Для Стейна символом бескорыстия, преданности и готовности самопожертвование является - Всемогущий. Он видит в нем воплощение, того кем должны быть герои.

– Ты не против если я отвечу на твой вопрос? - обратилась я к Шигараки.

« Рискованно, но стоит попробовать.»

– Валяй.

– Стейн, вероятно, презирает Лигу злодеев за ваше по его мнению хаотичное и бессмысленное насилие. Он верит, что зло - это только способ для очищения общества. Его мотивы понятны потому что, как и у того мальчишки, все началось со Всемогущего. Он имея "идеал" героя, стремится оставить только ему подобные. Вот, что я думаю. - ответила я и взглянула на парня.

– Как камень с души. - выдохнул тот – Кажется, я все понял..Понял почему он меня раздражал. Всему виной Всемогущий. Все люди ведь улыбаются из за того что тот кретин делает тоже самое. Хах, спасибо, что ответила за него. Мне не придётся видеть его рожу и выслушивать нотации о том какой я ублюдок. — Ты неплохо справилась, - похвалил он.

— Рада что смогла угодить. - выдохнула ты.

— Должен ли я подарить или что то сделать тебе за это?

Меня достало это безделье. И зависимость от настроения Шигараки. Если мне суждено умереть, то только не здесь. Не в этой дыре. При первой своей попытке сбежать, я даже не знала, куда бегу. А идти наобум, не зная дороги, да еще и кому – это самоубийство. Но теперь… теперь я знаю. Здесь я загибаться не собираюсь. Я вырвусь. Ради себя, ради Лиги – плевать. Жить без цели, дрожать от страха – это не жизнь. Это просто ожидание конца.

– Позволь и мне участвовать в вашем нападении на ЮЭЙ. Я буду полезна.

Судя по его лицу, он совсем не это хотел услышать. Чуток поразмыслив, тот ответил:

–Хах, и с чего мне быть уверенным, что ты не смоешься при первой же опасности? - прищурился Шигараки. Его взгляд был холодным и изучающим.

–У тебя есть все данные обо мне. Адреса моей семьи, тех, кто мне дорог. Если почуешь неладное, если я хоть на шаг оступлюсь, они будут расплачиваться.

–Хм, уверенная, смотрю. - усмехнулся Шигараки, приподняв бровь. – А вдруг мне просто захочется развлечься? Что, не боишься, что я их прикончу и без причины?

–Я знаю, что ты этого не сделаешь, пока я полезна.

–Допустим, - протянул Шигараки, словно пробуя слова на вкус. – Предположим, я позволю тебе участвовать в этом фарсе. Но какая от тебя польза? Что ты вообще сможешь?

–Как я понимаю, цель - один из учеников Юэй. Я смогу доставить его вам быстро и без лишнего шума. А так же быстро скрыться.

–И каким же образом, интересно?

–Неужели не ясно? Я войду к ним в доверие, обману их. Но для этого мне нужно сблизиться с ними. Если я буду сливать вам информацию прямо из Юэй, это будет бесценно. Оперативная информация – ключ к успеху.

–Информатор у нас уже есть, - отрезал Шигараки. – А если так горишь желанием поиграть в героя, - махнул он рукой, – валяй. Но только попробуй меня обмануть. Ты знаешь, чем это закончится… для всех. Так что ради своей шкуры и шкур твоих близких - никаких фокусов. И..будь аккуратна, не дай им тебя обмануть.

–Понимаю, - коротко ответила я стараясь скрыть предвкушение.

« Свобода… пока что. Моя задача - внедриться в доверие к этим наивным ученикам на летнем лагере, а затем выкрасть одного из них и доставить Лиге. Нужно быть предельно осторожной. Любая ошибка может стоить жизни… не только моей. »

Глава 9

— Вау, не могу поверить, что здесь есть ещё одна девушка! И она такая милая! Эй, хочешь быть моей лучшей подругой?

Я сжалась, услышав бодрый, слишком радостный голос. Сказать по правде, я тоже была немного удивлена, что одним из членов Лиги оказалась старшеклассница, и, наверное, часть меня даже испытала облегчение, когда я впервые увидела её, но спустя несколько мгновений я поняла, что она была такой же шизанутой, как все остальные, а то и больше.

Девочку звали Тога. Её блондинистые волосы были собраны в два небрежных пучка, из каждого торчало по нескольку прядей. Надо признать, у неё были достаточно симпатичные янтарные глаза, но их блеск был чуточку маниакальным или безумным. Её щеки всё время были красными, и острые клыки мелькали между её губ всякий раз, когда она одаривала тебя улыбкой.

Но больше всего меня беспокоила её манера речи.

— Уву, она такая милая! - восхитилась Тога, хаотично размахивая ножом. — Можно мне её порезать? Ну совсем чуть-чуть? Просто посмотреть, как она истекает кровью?

Шигараки сделал шаг вперёд, вставая передо мной, и сузил глаза.

— Попробуй, и я тебя убью.

— Это не смешно, Томура-кун!

— Тога, блин, заткнись. Ты чертовски раздражаешь.

Кучка злодеев, которых я никогда не встречала раньше, собралась в убежище. Тут был один юноша, возможно, тоже ученик старшей школы или даже средней. Ещё здесь находился какой-то мускулистый парень, у которого был искусственный глаз и который был очень кровожаден, злодей в маске, возможно, лет тридцати, по крайней мере, судя по голосу, и ещё какой-то мужчина, одетый в чёрно-серый облегающий костюм, с очень странной манерой речи. По всей видимости, здесь не хватало ещё двух членов Лиги, но они не могли встретиться до тех пор, пока не наступит день исполнения плана.

Я наклонила голову и отошла ещё дальше, теряя из виду Шигараки. Он привёл меня на так называемое собрание злодеев, которые тоже будут участвовать в нападении ла летний лагерь. Вскоре мне должны были предоставить фейковые лицензию и какие то документы, для поступления в Юэй. Судя по ним теперь меня зовут Накаяма Сао. Для Лиги конечно, я еще остаешься Канеширо Сейшу, но в стенах Юэй у меня новое имя.

Уголком глаза я заметила Даби, который стоял, навалившись на стену, всё ещё глядя на тебя с лёгкой жалостью. Это раздражало. Я не хотела его сопереживания; не то чтобы оно вообще было искренним, я знала, что мое состояние не заботило его. Он не выглядел как тот, кого можно убедить в другой точке зрения. Я была бы рада, если бы он хотя бы перестал пялиться на меня так, словно я была совсем убогой. Не надо лишний раз напоминать мне об этом.

— Так что это за тёлка? - спросил блондинистый злодей. Как оказалось, его в буквальном смысле звали Мускул. Я хотела засмеяться, потому что очевидно, что у него было полторы извилины. Похоже, он не особо уважал своего босса. Возможно, Шигараки попытается встать на мою защиту, если меня атакуют, но Мускул не выглядел как человек, который боялся последствий.

— Она тоже из Лиги, - холодно ответил Шигараки.

— Хм? Она из Лиги? Я никогда не видел её тут раньше, да и выглядит она чертовски слабой.

— А это уже не твое дело, - Шигараки вытянул руку, мускулы и вены предупреждающе напряглись. Мускул выглядел как абсолютный тупица, но он распознал угрозу или хотя бы посчитал, что ты того не стоишь.

« Спасибо, приятно чувствовать себя пустым местом. Рано или поздно, к этому мне придётся привыкнуть. »

Суть была в том, что они собирались атаковать этих школьников в середине их поездки в горы, надеясь убить парочку из «чёрного списка» Шигараки, хотя их главная цель заключалась в поимке того, чьё имя было Бакуго. Того самого, которого я должна было доставить им в руки.

Бакуго Кацуки. Конечно, мне было знакомо это имя. Он был тем вспыльчивым блондинистым мальчуганом, который поднял шумиху после победы на Спортивном Фестивале, и его даже связали на подиуме. Конечно, он был похож на обладателя отвратительного характера, но я думала, что на самом деле он выглядел достаточно решительным, если судить по его очкам. Шигараки надется, что он присоединится к их группе, просто потому, что Бакуго вёл себя как мудак? Если он и вправду этого хочет, то ладно. Твое дело лишь не путаться под ногами.

– Получай. - Шигараки кинул документы на стол. – С этими теперь будешь жить.

– Мгм, - сухо ответила ты, изучая бумаги.

– Жилье себе найди, но не светись. И не думай, что ты свободна. Я в курсе всего.

— Ты будешь участвовать во всем этом?

— Нет, поймать его - их, ну теперь и твоя работа. Я буду ждать здесь.

— Ты выглядишь беспокойной, - заметил он. — Что, неужели правда так волнуешься? Я думал, герои тебя не заботят. Не волнуйся, они не узнают, что мы их атакуем. Ты захватишь Бакуго и, будем надеяться, что убьём парочку этих говнюков в процессе.

Я чуть не закатила глаза, но, к счастью, вовремя остановилась.

— Ты прав. Я уверена, что план будет успешен.

Собрав свои немногочисленные вещи, ты направилась к выходу. Курогири должен ждать снаружи, чтобы переправить меня в город. Окинув напоследок этот мрачное место взглядом, я потянулась к дверной ручке.

–Так рвешься на свободу? - прозвучал голос Шигараки за спиной.

–Возможно,- уклончиво ответила я

Он вышел следом, и вы вместе двинулись по коридору, ведущему к выходу.

« Зачем он идет со мной? »

– Ты меня до самого Юэй собрался провожать? – спросила я, бросив взгляд на Шигараки. В его глазах читалось что-то странное… растерянность?

Он резко повернул голову и посмотрел прямо на меня. Взгляд прожигал насквозь. И внезапно, без предупреждения, он впился в мои губы. Это был нежный, но отчаянный поцелуй, словно прощание. Что-то в нем было болезненным и тревожным. Отстранившись, он выдохнул:

–Не облажайся и будь начеку. - Это было единственное, что он сказал. До самого выхода вы шли в тишине, полной невысказанных слов и предчувствий.

Курогири уже ждал снаружи, готовый отправить тебя в город. Наконец-то свобода. Он открыл портал, и, бросив последний взгляд на Шигараки, я шагнула в темноту, на мгновение растворившись в нигде.

Внутри портала, оставшись наедине с Шигараки, Курогири не стал медлить:

–Шигараки Томура, я искренне не понимаю, зачем ты дал ей такую свободу, тем более позволил участвовать в этой операции. Это было необходимо? Мы же не знаем, что у нее на уме. - поинтересовался тот.

–Хах, - в голосе Шигараки звучала насмешка. – Тебе разве не интересно, что произойдет дальше? Не хочешь увидеть эти перекошенные от ужаса рожи героев, когда они поймут, что среди них был предатель? По-моему, это будет очень забавно.

Глава 10

Шагнув из портала, я оказалась на тихой, неприметной улочке. Курогири исчез, словно дым, которого и не было. Город встретил меня шумом и суетой, запахами еды и выхлопных газов. Совсем другая жизнь, чем та, к которой я привыкла в последнее время.

Вдохнув полной грудью, я ощутила привкус свободы. Затеряться в толпе было легко. Нужно было найти жилье, как велел Шигараки, и постараться не привлекать внимания. Место, где можно залечь на дно и готовиться к следующему этапу.

Сев на ближайшую скамейку, я случайно заметила непримечательное объявление, висевшее на стенде рядом с тобой.

"Негде переночевать? Отель S*** лучший вариант. Недорого, посуточно, быстро."

Удача или не удача - без разницы. Повезло, подумала ч и оборвав листок, отправилась по адресу, прикрепленому снизу. Дорога туда заняла около получаса. Я шла, стараясь не смотреть никому в глаза, сливаясь с серой массой людей. Как и всегда.

За стойкой гостиницы сидела женщина лет сорока. Услышав, что кто то зашел она подняла голову и доброжелательно улыбнулась.

– Здравствуй, тебе номер на одного? - прозвучал приветливый голос женщины. Она улыбалась, но в глазах читалась явная усталость.

Я кивнула головой.

– Мм, хорошо, что-нибудь найдем, - ответила та, роясь в ящиках. – Учишься, да? - спросила она, бросив быстрый взгляд на меня.

« Учусь? Да, конечно. Юэй, лагерь, предательство. Неужели так и живут злодеи? Скрывая все про себя, запираясь в своих секретах, не делясь ни с кем другим. Замкнутые и недоверчивые. Может, что то и знакомое, к чему стоит привыкнуть. »

– Да, учусь. - ответила я, спустя минуту молчания, на которое женщина не обратила внимания.

– Обычно в вашем возрасте родители помогают с жильем, особенно во время учебы, - заметила женщина, словно невзначай.

– Проводить тебя? - тараторила она. Получив в ответ отказ, женщина коротко объяснила как туда пройти.

– Номер 711, - ответила та, протягивая мне ключи – Если что то понадобится, обращайся помогу! - и по доброму улыбнулась, словно освещая помещение своей улыбкой.

« Боюсь, не сможешь. »

Номер оказался довольно уютным. Ничего роскошного, но его составляли явно со вкусом. Нежно-голубые стены и несколько висевших картин, составляли красивые интерьер. Сама комната была небольшой, но сейчас это было неважно. У меня есть крыша над головой, и это главное.

Я села на кровать и достала телефон. Связи с Лигой у тебя пока не было - Курогири настроит ее позже. Сейчас нужно было сосредоточиться на главной цели - Юэй. Лагерь должен начаться через несколько дней, и мне нужно быть готовой. Экзамен, который проводил Юэй для зачисления в академию, меня не волновал. Шигараки, видимо имел некие связи, которые помогут взять меня по "рекомендации". Но для поездки в сам лагерь, необходимо пройти еще один этап. Практика. Сражаясь со своими учителями, они, якобы повышают свою силу и самое главное опыт в сражении, который им явно недостаёт. В летнем лагере это им мало как поможет.

Воспоминания о поцелуе Шигараки резко всплыли в твоей голове, не давая покоя. Было ли это искренне, или просто еще одна манипуляция?

« Манипулятор чертов. »

Впрочем, от меня хоть и ждали немногого, но это ведь не самое главное. Быть нужной… Просто ощущать это. Возможно, я бесчувственная тварь, но такого я никогда не испытывала. Ни родителям, ни друзьям - никому я не была нужна. Даже Рэю, я отказалась не нужна .И плевать, что меня используют в грязных целях, плевать, что ты на стороне злодеев. Я им нужна! И неважно, правда это или нет. Важно лишь это чувство - нужности. Пусть используют. Все лучше, чем чувствовать себя пустой.

« Я сделаю все, что от меня хотят. »

На коленях лежит ноутбук, а на экране - фотографии учеников класса 1-А. Я изучаю их лица, привычки, причуды. А мой номер один - Кацуки Бакуго. Высокомерный, самоуверенный и непредсказуемый.

Бакуго легко выходит из себя, что может лечь мне на руку. Но смотря на все его ранние выходки и решения, я могу сделать вывод, что под маской самоуверенности и агрессии находится совершенно ранимый и неуверенный в себе человек. В других людях он видит лишь соперников и постоянно пытается доказать свое превосходство. Его же желание его и погубит. Не могу представить его перекошенное выражение лица, когда он примет свое позорное поражение.

Кроме него, я откопала ещё одного интересного мальчишку. Мидория Изуку.

Прошел вступительный, лишь чудом спас девчонку и уничтожил робота - и все это ценой сломанных рук. На Спортивном Фестивале дотянул лишь до пятого места, хотя бои показывал неплохие. Мидория… что-то в нем есть. Слишком уж он внимательно наблюдает за другими. И эти горящие глаза… Он не так прост, как кажется. Нужно быть осторожной с ним. Он может оказаться более опасным, чем кажется.

Я тщательно проанализировала каждого ученика, разобрала по косточкам их причуды, выявила самые тонкие грани их слабостей. Все нити сходятся в твоих руках, и теперь я сплела из них сложный, но безупречный план. Нельзя допустить ошибку, каждая деталь выверена до миллиметра. Я не разочарую.

Моя задача - притвориться наивной дурочкой, мечтающей о геройстве. Втереться в доверие к этим молокососам, а потом особенно к Бакуго. Потихоньку сливать информацию и держать злодеев в курсе.

Я окинула себя взглядом в зеркале: сдержанный макияж, аккуратно собранные волосы, одежда, не привлекающая внимания, но и не выдающая бедность. Все должно выглядеть естественно. Идеальный образ для "новой ученицы Юэй".

Выйдя на улицу, я ощутила знакомую волну отвращения. Толпа людей, спешащих по своим делам, эти наигранные улыбки, лицемерные взгляды. Сборище марионеток, - промелькнуло в голове.

До академии я добралась быстро. На удивление, вокруг не было ни души. Возле кабинета директора, я становилась. Сердце колотилось, как пойманная птица. Это был лишь первый шаг, но именно здесь начиналась игра, ставка в которой - её жизнь. Собрав всю волю в кулак, я постучала.

– Войдите, - раздался приглушённый голос.

Глубокий вдох, и на лицо натянулась маска - самая искренняя и открытая из тех, которых я учила.

– Здравствуйте, - произнесла я, входя в кабинет.

За столом сидел директор Незу, одаривая ее нечитаемой, но явно доброжелательной улыбкой.

– Здравствуй, полагаю, ты Накаяма Сао?

– Да, – кивнула я в ответ.

В углу кабинета, словно тень, маячила высокая фигура. Сао не заметила его сразу. Худощавый мужчина с чёрными растрёпанными волосами и сонным, словно у кошки, взглядом. Айзава Шота. Классный руководитель 1-А, профессиональный герой и обладатель опасной причуды "Стирание". Их взгляды встретились на мгновение, и Сао тут же отвела глаза, ощутив на себе его пристальный взгляд. Он нахмурился, словно что-то заподозрил.

– Присаживайся, - директор указал на стул. – Айзава-сенсей, думаю, мы продолжим завтра.

– Хорошо, - сухо ответил тот, и, не сказав больше ни слова, покинул кабинет.

« Какой мрачный тип. »

– Итак, я, как ты наверняка уже поняла, директор Незу. Очень приятно познакомиться, - директор протянул лапу для рукопожатия.

– Взаимно, - неловко улыбнулась я, протягивая руку в ответ.

Я передала директору папку с документами. Незу внимательно изучал их несколько секунд, а затем поднял взгляд.

– Ты ведь поступила сюда, чтобы стать героем, верно?

« Что за идиотские вопросы? »

– Да. Я очень хочу стать героем! - воскликнула я, вкладывая в свой голос максимум энтузиазма и создавая образ девушки, всем сердцем стремящейся к этой цели.

– Это очень хорошо, но я хочу задать тебе один вопрос.

– Слушаю.

– Зачем ты хочешь быть героем? - спросил директор, сложив свои лапы на столе. – Тысячи людей мечтают, но не становятся. Не каждый готов рисковать своей жизнью ради других. Так ответь мне: почему ты хочешь им стать?

« Серьезно? Он это спрашивает? Ненависть к героям клубилась где-то глубоко внутри, но сейчас, перед лицом этого лицемерного цирка, она ощущалась особенно остро. »

– Хм… Мне очень нравится, когда люди улыбаются, - начала я, стараясь придумать что-нибудь правдоподобное. – Когда они счастливы, мне тоже становится радостно. От этого мне становится спокойнее. И поэтому я тоже хочу дарить улыбки людям. Быть героем тяжело, я это понимаю, но это моя мечта!

« Как же сладко звучит эта ложь. Наверное, смогу стать неплохой актрисой. »

Директор Незу, слушая мою заготовленную речь, заметно оживился.

– Твоя речь меня тронула, Сао. Искренне, - сказал тот

– Спасибо, - скромно ответила Сао, испытывая странное и в то же время приятное удовлетворение от того, что её ложь удалась.

– Что ж, поздравляю! Теперь ты одна из учениц геройской академии Юэй! Желаю тебе удачи.

Поблагодарив директора, Сао вышла из кабинета и направилась к выходу.

« Мда уж, не думала, что будут задавать такие банальные вопросы, »

Снаружи меняя ждала совсем другая реальность, и она должна была быть готова к ней. Нельзя терять бдительность ни на секунду. Внезапно я почувствовала, как кто-то врезался в неё.

« Да чтоб его! »

Я подняла глаза. И тут же, словно по щелчку пальцев, на её лице появилась искренняя улыбка. Передо мной стоял юноша с веснушками, большими глазами и взъерошенными тёмно-зелёными волосами. Мидория Изуку.

– Ой, простите, мне так жаль, - извинился он, глядя на меня виноватым взглядом.

– Ничего страшного, это ты меня прости, - ответила я, стараясь казаться как можно более дружелюбной.

Игра началась.

Глава 11

– Вы не ушиблись? - поинтересовался Мидория, с искренним беспокойством в голосе.

« Вот какой ты, Изуку Мидория… предсказуемый до тошноты. »

– Всё в порядке, спасибо, - заверила я -го с очаровательной улыбкой на лице.

Мидория слегка покраснел, но тут же собрался и вежливо улыбнулся в ответ.

– Хм, я вас раньше не видел… Вы здесь учитесь?

– Теперь да. Только что сдала документы, ответила я, игриво поправляя выбившуюся прядь волос за ухом.

– Вау, это очень круто! А на какой факультет?! - тут же оживился Мидория, словно маленький щенок, получивший лакомство.

– На геройский. А ты ведь Изуку Мидория из 1-А?

– Да, а как вы узнали?

– Ты же звезда! Видела тебя по телевизору. Ты такой крутой! - выпалила я, не скупясь на комплименты.

Мидория окончательно смутился и, застенчиво улыбнувшись, почесал затылок.

– Чего вы… - замялся он, очевидно не зная, как обратиться к незнакомой девушке.

– Можно на "ты". Ох, я ведь ещё не представилась, - я изобразила легкое замешательство. – Накаяма Сао.

Я протянула руку, и Мидория, слегка заикаясь, протянул свою в ответ.

– Приятно познакомиться, Накаяма-сан, - сказал он, крепко пожимая ей руку.

– Взаимно, - улыбнулась Сао.

« Поймала. Даже не пришлось особо стараться. »

– Так значит… - Мидория замялся, – То есть… ты тоже поступила на геройский факультет?

– Мм? - не расслышала Сао, увлеченно поедая клубничное мороженое. – Ага.

– Было бы классно, если бы ты попала в наш класс, - мечтательно произнес Изуку, сидя напротив меня за столиком.

« Не переживай, именно к вам я и попаду. »

– Это было бы здорово, но ведь учёба совсем не зависит от того, в каком классе ты учишься. Важнее же сам процесс, - мудро изрекла я.

– В этом я с тобой полностью согласен! Все ученики нашей академии добрые и отзывчивые, ты непременно найдёшь среди них друзей, - с энтузиазмом заявил Мидория.

– Вот как…, - проглотив кусочек мороженого, ты слегка насторожилась. – Ты ведь дружишь с Бакуго? - спросила я, стараясь говорить как можно более небрежно.

– Каччан? - удивился Мидория. – Н-да… Мы друзья… Ещё с детства.

– Как классно! Просто он мне… понравился… очень, - промурлыкала ты, закусив нижнюю губу.

Вернувшись в домой, ты обессиленно рухнула на кровать.

« Только познакомились, а уже так чертовски раздражает. Не выдержу ещё нескольких таких героев. »

Рука потянулась к телефону. На экране высвечивались пропущенные вызовы с незнакомого номера. Раздраженно вздохнув, открыла сообщения.

*Пропущенный вызов

*Пропущенный вызов

*Пропущенный вызов

Игнорируя последнее сообщение, я откинула телефон в сторону и закрыла глаза. В голове царил хаос, но ты знала одно: нельзя терять концентрацию. Слишком многое было поставлено на карту.

Я провалилась в беспокойный сон, где реальность переплеталась с кошмаром, образуя зловещий лабиринт. Я шла по знакомым коридорам своего дома, но каждый шаг отдавал леденящей душу пустотой. Лестничные пролеты, комнаты, двери - все было таким знакомым и одновременно чужим. Я остановилась перед фотографией, висящей на стене.

Мое первое фото. Родителям потребовалось время, чтобы смириться с рождением ребенка.

Я потрясла головой, избавляясь от ненужных мыслей.

– Мама? Папа? - позвала я, и голос эхом разнёсся по комнатам, не находя ответа.

Внезапно, в полумраке гостиной, на диване возникла мать. Сидела, спиной ко мне, неподвижная, словно статуя.

– Где же ты была? Мы переживали, - произнесла она, не поворачиваясь.

Я застыла, не зная, что ответить. Переживали? Они?

– Мы тебя искали, понимаешь? - продолжила мать, и в её голосе прозвучали нотки укора.

В моем пересохло. Хотелось кричать, оправдываться, но слова застряли в горьком комке.

– Тварь, - тихо прошипела мать, и это слово, словно удар хлыста, пронзило тишину.

– Что? - я опешила

– Тварь! - повторила мать громче, с каждой секундой наращивая ярость. – Ты бросила нас! Предала!

Голос матери перешёл в неистовый вопль, и вдруг из тени вышел отец, его лицо исказила гримаса ненависти. Он не сказал ни слова, но его присутствие было невыносимым.

– Заткнитесь! Заткнитесь! - закричала я, захлёбываясь в панике.

Родители повернулись ко мне. Лиц не было. Лишь пустые, тёмные провалы, из которых вырывались потоки обвинений и проклятий.

– Нет! Не надо! Заткнитесь! - продолжала кричать я, пока всё вокруг не исчезло, оставив меня в пустой, безграничной комнате.

Родители… Она нужна им? Может быть, стоит вернуться? Снова попытаться?

– Надо… - прошептала я, ощущая, как в груди зарождается робкая надежда.

– Что ты думаешь, Сейшу? - раздался в пустоте чужой голос, леденящий душу своим спокойствием.

Я находилась дома и одновременно в незнакомом тебе месте. Безграничная пустота, пленила твое сердце. Мое тело было окутано нечто похожим на красный дым, но все ушло на второй план.

– Я им нужна, надо вернуться, - повторила я, как заклинание.

– Ты ошибаешься, - последовал безжалостный ответ. – Ты им не нужна. Ты никому не нужна.

– Не нужна? Ни капельки? - спросила я, и в голосе прозвучала отчаянная мольба.

– Да. Они все тебя бросили. Что ты думаешь, Сейшу?

– Ненавижу…

– Громче! - приказал голос.

– НЕНАВИЖУ! - выкрикнула я и мир вокруг взорвался тьмой. Некто довольно усмехнулся, а затем прозвучал пугающий смех, заполнивший мой разум.

Я резко села в кровати, задыхаясь от ужаса. Тело покрывал холодный пот.

– Это сон… Всё это сон… - шептала я, пытаясь вернуть себе хладнокровие.

« Или нет? Может быть, это отголоски правды, запертые в глубине моего подсознания? »

С трудом поднявшись с кровати, я направилась в ванную, чтобы умыться. В зеркале на меня смотрела незнакомая девушка с покрасневшими от слёз глазами.

« Слабость выглядит жалко. »

Новый день. Новая игра.

Собравшись с мыслями, я надела школьную форму, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Я не хотела видеть ту уязвимую девочку, которая едва не сломалась во сне. Ей нужна была маска - маска хорошенькой и доброй ученицы, стремящейся к вершинам геройства.

Выйдя из дома, я глубоко вздохнула, наполняя лёгкие свежим воздухом. Сегодня мой первый день в Юэй.

«Я не подведу, докажу свою правоту. »

Приблизившись к академии, я заметила толпу учеников, оживлённо обсуждающих что-то. В груди шевельнулось неприятное предчувствие.

Натянув на лицо самую лучезарную улыбку, я уверенно направилась в сторону Юэй, готовая к встрече с новыми "друзьями" и новыми врагами.

Я подошла к двери с табличкой "1-А". Сердце колотилось, но язаставила себя успокоиться.

« Это сцена, и я должна сыграть свою роль идеально. »

Не успела я собраться с мыслями, как почувствовала чье-то присутствие за спиной.

– Ты ведь та новенькая? - произнес знакомый, хриплый голос.

Я развернулась. Передо мной стоял Айзава Шота, её будущий классный руководитель. Его сонный взгляд прожигал насквозь, заставляя внутренне сжаться.

– Да

– Хорошо. Жди здесь, когда позову - тогда зайдёшь, – бросил Айзава и, не дожидаясь ответа, вошёл в класс.

Я осталась стоять в коридоре, прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам. Видимо, Айзава-сенсей решил сначала поприветствовать учеников, а потом уже представить им новую одноклассницу.

Время тянулось мучительно медленно. За дверью слышался приглушенный голос учителя, что-то объясняющего классу. Затем наступила тишина, и я услышала долгожданное:

– Накаяма, можешь войти.

Я распахнула дверь и вошла в класс. На нее тут же устремились два десятка пар глаз. Я встала рядом с доской и одарила класс самой искренней и доброжелательной улыбкой, на которую только была способна.

– Прошу, представься, - произнес Айзава, оставаясь невозмутимым.

– Всем привет. Меня зовут Накаяма Сао. Мне очень приятно с вами познакомиться, и я надеюсь, что мы все подружимся! - произнесла я заученную фразу, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла и дружелюбия.

Окинув взглядом класс, я заметила удивлённое лицо Мидории. Некоторые девочки перешептывались между собой, заинтересованно разглядывая меня. А вот Бакуго… Он, казалось, совершенно не обратил на тебя внимания. Сидел, отвернувшись к окну, и, судя по хмурому взгляду, был погружён в какие-то свои мысли.

« Ничего cтрашного, скоро все будет как по моему плану. Я не дам вам ничего. Буду пустым листом, к которому невозможно придраться. А затем отниму все и бесследно исчезну. »

Глава 12

Я послушно направилась к указанному месту. Свободное место оказалось во втором ряду, прямо перед парнем с взъерошенными красными волосами. Бакуго сидел чуть правее, через один ряд. Я почувствовав на себе его взгляд, улыбнулась. Кацуки нахмурился и тут же отвернулся.

Айзава-сенсей окинул класс своим привычным, суровым взглядом, словно сканируя нарушения.

– Перейду сразу к делу, - начал он, его голос был ровным и лишённым всякой эмоциональности. – Мне жаль, но среди вас есть те, кто провалил итоговый экзамен.

По классу пробежал шёпот.

– По поводу тренировочного лагеря в лесу… Едут все! - Лицо Айзавы вдруг расплылось в натянутой, почти зловещей улыбке.

« И что это было? »

Новость явно обрадовала учеников. В классе воцарился хаос.

– Мы тоже можем поехать?! - заорал красноволосый парень, энергично вскинув руку.

« Киришима Эйджиро, верный пес Бакуго »

– Правда, что ли?! - завизжала розоволосая девушка, подпрыгивая на месте.

« Ашидо Мина, энергичная, но не блещет умом»

– Да, - подтвердил Айзава, прерывая их ликование. - Вы завалили практику, но все справились с теорией. Практику завалили: Киришима, Каминари, Ашидо, Сато и Серо.

Кто-то в задних рядах разочарованно простонал.

– Во время экзамена мы были злодеями, - продолжил Айзава, не обращая внимания на недовольство проваливших. – И мы давали вам шанс на победу. Мы пытались оценить вашу способность реагировать в критической ситуации. Если бы мы этого не сделали, то большинство из вас бы не прошли.

После этих слов девушка, похожая на лягушку, подняла руку.

« Асуи Тсую, умная и рассудительная »

– А Сао уже проходила этот экзамен? - спросила та, приложив палец к губам.

– Да, нам тоже интересно, - поддержали ее другие ученики, с любопытством уставившись на новенькую.

« Какие же они любопытные… Раздражает » подумала я, стиснув зубы. Я ненавидела, когда тебя ставили в центр внимания. Но не поддавшись эмоциям, я осталась с тем же выражением лица.

Айзава перевёл взгляд с Сао на класс.

– Вам не стоит беспокоиться насчёт того, проходила ли она экзамен. Этот вопрос закрыт, - отрезал он.

« Серьёзно? Уже представляю, как меня завалят вопросами. »

Айзава объявил об окончании уроков, и ты быстро собрала учебники в рюкзак. По классу прокатилась волна оживления, ученики сбивались в кучки и что-то оживленно обсуждали. Не успела ты сделать и шагу к выходу, как к тебе подлетела Ашидо Мина, сияющая, как начищенный медный таз.

– Приветик! Меня зовут Мина! - выпалила она с широкой улыбкой.

Вскоре вокруг тебя образовалось плотное кольцо из одноклассников. Каждый спешил представиться, хотя ты знала их всех по именам и фамилиям.

– Мы же уезжаем завтра, а экзамены сданы! Почему бы всему А-классу не пройтись по магазинам? - предложила Хагакуре Тору, невидимая девочка.

« Прекрасно, групповая терапия, то, что мне нужно »

– О, отличная идея! Мы впервые пойдём куда-то все вместе! - подхватил идею Каминари Денки, сияя, как новогодняя ёлка.

– А ты пойдёшь, Сао? - спросила Урарака Очако, заглядывая тебе в глаза. – Давай с нами! Заодно и узнаем друг друга получше!

– Да, мы будем только рады! - поддержал ее Серо Ханта.

– Присоединяйся! - раздались голоса со всех сторон.

« Сейчас лучше согласиться. Кто знает, что они подумают обо мне, если откажусь? »

– Хах, хорошо! Буду рада провести с вами время! - согласилась я, изображая радость.

В ответ раздались дружные возгласы одобрения.

– Бакуго, ты тоже идёшь? - спросил Киришима у своего друга.

– Да, уже бегу и спотыкаюсь, - саркастично ответил тот, направляясь к выходу.

– Тодороки, а ты с нами? - спросил Мидория, робко глядя на двуликого парня.

– По выходным я навещаю мать, - отрезал Шото, не выражая никаких эмоций.

– Какие же вы обломщики! Просто забейте на всё! - возмутился Минета Минору, ростом едва достигавший Сао до плеча.

Вся компания дружно двинулась к торговому центру. Не прошло и пяти минут, как ты оказалась в центре внимания, окружённая одноклассниками, сыпавшими вопросами, словно из рога изобилия.

– А какая у тебя причуда?! - поинтересовалась Мина, не давая тебе и шагу ступить.

– Наверняка очень сильная, если тебя взяли посреди учебного года, - подметила Яойорозу Момо, вдумчиво нахмурив брови.

– Ну же, расскажи!

– Ладно, ладно, уговорили, - выдохнула я, понимая, что отступать некуда. – Моя причуда - рассеивание. Я, дотронувшись до человека, могу на время стереть его причуду.

– Оо, ну ничего себе! - выдохнула Ашидо, впечатлённо.

– А у тебя причуда чем-то похожая на причуду Айзавы-сенсея, - заметила Асуи Тсую, склонив голову набок.

– Ну что вы, мне ещё очень далеко до него, - наигранно засмущалась я.

« Даже Сотриголова? Как я помню, он жутко раздражает Томуру. Если смогу от него избавиться, то наверняка заслужу его доверие...»

Дальше последовала целая лавина вопросов. Зачем ты поступила в Юэй? На какое время она может стирать причуду? С кем она дружит? Какой её любимый цвет? Ты отвечала на всё с неизменной улыбкой, оттачивая свою роль до совершенства.

Наконец, они подошли к огромному торговому центру, возвышавшемуся над городом, словно Вавилонская башня. Торговый центр "Кияши", как с гордостью сообщила Мина.

В торговом центре тут же образовался хаос. Парни с воплями побежали в сторону игровых автоматов, а девочки, переглянувшись, организованной стайкой устремились к магазинам одежды и аксессуаров.

– Мне нужно купить большую сумку, - сообщила Джиро Кёка, разглядывая витрину магазина с музыкальной аппаратурой.

– А мне - новый рюкзак, - сказала Яойорозу Момо, поправляя волосы.

– Мне тоже не помешает, - небрежно бросила я, стараясь держаться в тени.

« Чем меньше внимания ко мне, тем лучше. »

– Тогда и я с вами! - подлетела к ним Мина, сияя энтузиазмом.

Ребята договорились встретиться на том же месте в три часа дня, и вскоре компания разделилась, растворившись в толпе посетителей торгового центра.

Оказавшись наедине с девочками, я почувствовала лёгкое замешательство. Сейчас мне предстояло играть роль подружки, которой я никогда не была. Впрочем, это не должно было составить особого труда. Я умела носить маски.

Следующие несколько часов пролетели в вихре примерок, обсуждений и покупки ненужных вещей. Они бродили по магазинам одежды, обуви и аксессуаров, перебирая горы тряпок, восхищаясь друг другом и давая советы по стилю. Я старалась поддерживать разговор, вставлять уместные шутки и демонстрировать заинтересованность, хотя в глубине души испытывала лишь раздражение и скуку.

Впрочем, вопреки моим ожиданиям, девочки оказались не такими уж и глупыми. Мина, с ее неукротимой энергией и оптимизмом, заряжала всех вокруг позитивом. Момо, с ее интеллектом и эрудицией, поражала своими знаниями в самых разных областях. Даже Джиро, со своей замкнутостью и любовью к музыке, оказалась довольно интересной собеседницей.

Незаметно для себя я начала вовлекаться в происходящее. Девочки щедро делились своими секретами, мечтами и переживаниями. Они говорили о любви, о дружбе, о будущем… И я, сама того не желая, начала испытывать к ним симпатию.

« Они не такие уж и плохие, как я думала. Даже забавные. »

Под конец шоппинга я поймала себя на мысли, что ей действительно понравилось проводить время с этими девчонками. Они были искренними, открытыми и доброжелательными. Совсем не такими, как те лицемерные герои, которых я ненавидела.

Пришло время расплаты за маскарад. Я приобрела рюкзак и пару футболок и решила, что на этом твой день покупок окончен. Я не собиралась вкладывать слишком много в эту игру, твоей целью было не сближение, а внесение хаоса в жизни этих идиотов.

В назначенное время я с подругами нагруженная пакетами с покупками, вернулась к месту встречи. Там уже собралась почти вся компания. Обмениваясь впечатлениями и демонстрируя свои приобретения, ученики Юэй галдели как стая возбужденных воробьев.

Попрощавшись с девочками и пообещав как-нибудь повторить шоппинг, я огляделась в поисках пути к отступлению. Я уже устала от этой фальши и лицемерия, тебе хотелось поскорее вернуться в тихий, хоть и мрачный, дом и сбросить с себя маску доброжелательной ученицы.

Неожиданно передо мной вырос Мидория. Его лицо выражало какое-то странное смущение.

– Э… Накаяма-сан, - замялся он, почесывая затылок. – Тебе в какую сторону?

« Только его мне сейчас не хватало! »

– В сторону станции, - ответила она как можно более равнодушно.

– О, так нам по пути! Я тоже туда, - обрадовался Мидория, его глаза засияли.

Я внутренне скривилась. "Отлично", – подумала ты, "Как раз то, что мне нужно".

Вы вышли из торгового центра и направились по оживлённой улице в сторону станции. Некоторое время вы шли молча, и я надеялась, что Мидория просто отстанет от меня, но, к сожалению, мои надежды не оправдались.

– Слушай… - нарушил тишину Мидория. – Мне очень понравилось сегодня. Ты… ты очень классная!

"Льстец", - подумала я, но вслух сказала:

– Спасибо. Мне тоже было весело.

– Ты… ты сразу влилась в нашу компанию, - продолжил Мидория, запинаясь. – И ты так здорово всех поддерживаешь!

Я хмыкнула.

« Поддерживаю? Я просто играю свою роль. »

– Спасибо, – повторила, стараясь закончить разговор.

Однако Мидория, казалось, не собирался отступать.

– А… а правда, что тебе нравится Каччан? - выпалил он вдруг, покраснев, как рак.

Я остановилась, удивлённо вскинув брови. Откуда ему это известно?

– Что ты имеешь в виду? - спросила я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

– Ну… ты говорила… в кафе… что он тебе понравился, - пробормотал Мидория, глядя в землю.

Я мысленно выругалась. Я и забыла об этом мимолётном упоминании.

– Я просто пошутила, - ответила я, стараясь казаться как можно более небрежной. – Бакуго интересный парень, но не в моём вкусе.

– А… понятно, - облегчённо выдохнул Мидория. – Просто… Каччан иногда бывает… немного сложным.

– Сложным? Это мягко сказано, - усмехнулась Сао.

– Да… Но он хороший друг, - заверил ее Мидория. – Просто он не всегда умеет это показывать.

Я ничего не ответила. Я не верила в доброту Бакуго. Он казался мне лишь эгоистичным и самовлюблённым тираном.

– Ну, мне пора, - сказала я, когда вы подошли к станции. – Была рада составить тебе компанию.

– Мне тоже! - заверил тебя Мидория. - До завтра!

Я кивнула и, не оглядываясь, скрылась в толпе пассажиров, направляясь к поезду, который увезёт ее от всей этой фальши и лжи.

Глава 13

Наконец прийдя домой, я тяжело выдохнула.

Быстро переодевшись, я выполнила привычные вечерние процедуры и приготовилась ко сну.

Наступило утро, предвещавшее скорый отъезд в летний лагерь. Днем пришло сообщение от Мины с приглашением в бассейн, где собирался почти весь класс. Заманчиво, но не сегодня. Я вежливо отказалась, придумав правдоподобную отговорку. На самом деле, в планах было остаться дома. Сблизиться с этими детьми можно и позже.

Чемодан был собран. Никаких сантиментов, только функциональность. Я тщательно проверила список: сменная одежда, предметы гигиены, аптечка первой помощи… И, конечно же, несколько вещей, о которых никто не должен знать. Все было готово.

« Наверняка, прямо с завтрашнего дня устроят нам что-то похожее на тренировку. »

Я помнила слова Айзавы-сенсея о суровых реалиях геройского мира.

« Ученикам Юэй приходится проходить тренировки не на свой возраст, а герои увеличили скорость их обучения, чтобы уже большее количество героев могло встать на защиту. Но какой ценой? »

И он был прав. Юэй не теплица для выращивания нежных ростков, а кузница, где закаляется сталь. Здесь из обычных подростков выковывают правильных героев.

В голове мелькнули обрывки воспоминаний о тренировках. Изнуряющие упражнения, сложные тактические занятия, постоянное давление и конкуренция. Все это закаляло характер, развивало навыки и… отдаляло от обычных людей. Они становились другими. Более сильными, более целеустремленными, но и более жестокими. Я знала, что рано или поздно наступит момент, когда мне придется использовать все эти навыки против тех, кто их ей привил. Против одноклассников, против героев, против семьи.

Я подошла к окну и посмотрела на город. Миллионы людей живут, не подозревая о той опасности, что надвигается на них. Они живут в мире иллюзий, где герои всегда побеждают, а зло всегда терпит поражение. Но я знала, что это не так. Я видела изнанку геройского мира. Видела его недостатки, его лицемерие, его коррупцию. И я верила, что Лига Злодеев сможет изменить этот мир. Пусть и ценой крови и разрушений.

Завтра начнется летний лагерь. Завтра начнется игра. И я буду играть до конца. Предательство – моя роль, и я сыграю ее безупречно. Я не позволю себе слабости, не позволю себе колебаний.

« А у тех, кто живет без понятия времени, боль, должно быть никуда не уходит. »

Заброшенный парк остался позади, и свежий воздух, который так манил, вдруг превратился в гнетущую тяжесть. Я ускорила шаг, желая поскорее вернуться в убежище своей квартиры.

Я уже перешла дорогу, сворачивая на тихую улочку, как вдруг... Рука. На плече. Прикосновение, которого ты избегала всеми силами.

– Сей? - тихий, неуверенный голос заставил меня замереть.

Я обернулась, и время, казалось, замерло. Рэй. Он стоял передо мной, словно призрак из прошлой жизни. В его глазах плескалась надежда, такая искренняя и чистая, что у меня свело живот от боли.

Я молчала, парализованная неожиданностью. Слова застряли в горле, словно ком.

– Сейшу?! Почему?.. Нет, как ты тут оказалась? Ты хоть знаешь, как я переживал? - Рэй встрепенулся, в его голосе зазвучало отчаянное беспокойство.

– Эм, привет, - выдавила я, словно меня заставили.

– Я искал тебя! Да не только я, и твои родители тоже! - он говорил быстро, сбивчиво, переполненный эмоциями. – Впрочем, да ладно! Я тебя нашел, и теперь всё будет в порядке. Ты мне всё расскажешь, и теперь всё будет по-новому! - восторг в его голосе казался нереальным.

« Снова ты превыше всех остальных. Думаешь только о себе. »

Он начал тараторить, перескакивая с темы на тему, рассказывая о своей новой работе героем, о том, как он безуспешно прочесывал каждый район города, надеясь найти хоть какой-то след. Голова закружилась от его напора.

– Представляешь, да?!

– Да, - ответила я, механически кивая, абсолютно не вникая в смысл его слов.

« Я ведь могу это прекратить. Перестать мучаться. »

– Всё же как хорошо, что ты вернулась, - выдохнул Рэй, его глаза сияли.

« Хорошо только для тебя. »

Когда-то я действительно любила его. Дорожила его мнением, ценила его заботу. Теперь он казался тебе чужим, незнакомцем. Не нужнее гнилого помидора на воскресной распродаже в супермаркете. Рэй взял меня под руку, и вы двинулись вперед, словно ничего и не произошло.

– Ну и жуть завтра погода, ты видела? Одни дожди.

« Удивительно, как за год отношений ты не запомнил, что я люблю дождь. »

– Что будем сегодня кушать? Давай спагетти? - сказал он, улыбаясь.

« Я не люблю спагетти. Ем их только потому, что тебе они нравятся. И готовить я не хочу. Ты ведь, как всегда, просто усядешься в телефон, пока я буду возиться на кухне. »

– Ну чего ты молчишь? Словно я сам с собой разговариваю, - упрекнул Рэй, слегка нахмурившись.

– Спагетти так спагетти, - смирилась я, подавляя раздражение.

« Мне уже невесело с тобой разговаривать. Нос у тебя некрасивый. Ямочка на щеке дурацкая. И сам ты... давно меня раздражаешь. Кажется ты и вправду сходишь с ума. Хоть и потихоньку. Скрываешь, делаешь вид, будто все хорошо. Таких людей я терпеть не могу. Как же я раньше этого не замечала.. »

– Так что, Сей? Может сегодня ляжем пораньше, включим музыку и... - говорил Такахаши.

Мне пришлось развернуться к нему. Его голос вызывал неприязнь, обрубив только возникшие крылья.

– Давай расстанемся. Мы слишком разные.

« Это прозвучало обидно. Неважно, он говорил и не такое, а я переживаю из за одной короткой фразы. »

– Ах-ха-ха, что? Несмешная шутка, впрочем ты и не особо умела шутить.

Я молча смотрела на Рэя, ждав когда закончится этот спектакль.

– Это не шутка. Я уже думала об этом какое это время и сейчас решилась.

Вранье. Эти мысли появились у меня только сейчас, но не в этом суть. Однако мне не хотелось что то ему объяснять. Развернувшись, я пошла вперёд.

– Стой! Сейшу! - я слышала как тот кричал. – Давай обсудим все как нормальные люди!

« Нормальные люди. Он всегда так говорил, когда хотел предъявлять претензии. Будь у нас большей "любимая" это бы напоминало на нормальные отношения. Ненавижу эту фразу. Так же раньше говорила и мама. Хорошо, что я их не познакомила, а то сплелись бы. »

Впопыхах надеясь угнаться за мной, Рэй налетел на велосипедиста, и, судя по звукам, оба повалились на асфальт. Не оборачиваться, не отвечать. Ни шага назад, ни мысли, ни слова.

Я быстро вернулась в номер, постараясь как можно быстрее забыть и недавнем.

« Вряд ли он пойдет в полицию и расскажет о том, что видел меня. Быть брошенным - для него тот ещё удар. »

Глава 14

Утро капитана полиции Цукаучи встретило привычным шквалом жалоб и обвинений.

– Месяц прошел! И где результаты?! - истерично кричала женщина, заламывая руки в приемной.

– Миссис Канеширо, - терпеливо начал Цукаучи, – я понимаю вашу боль и уверяю вас, мы используем все доступные ресурсы, чтобы найти вашу дочь.

– Сомневаюсь! - резко оборвала его миссис Канеширо.

В разговор вступил ее муж, до этого молча поддерживавший ее за руку.

– Капитан Цукаучи, исчезновение нашей единственной дочери тяжело отразилось на нас обоих, особенно на моей жене. - Его голос был спокойным, но за этой внешней сдержанностью чувствовалась стальная решимость. – Я прошу вас приложить максимум усилий, чтобы вернуть ее как можно скорее. Надеюсь, вам понятны мои возможности.

– Сэр, угрозы здесь неуместны. Я сделаю все, что в моих силах, - твердо ответил Цукаучи.

– Будем надеяться, - сухо бросил мистер Канеширо, выводя заплаканную жену из кабинета.

Цукаучи обессиленно опустился в кресло и потёр переносицу. На столе высилась стопка документов, но взгляд его вновь упал на один-единственный лист. "Канеширо Сейшу, 19 лет. Исчезла после занятий, не вернувшись домой." Он перечитывал это досье, казалось, уже в сотый раз. "Последний раз её видела одногруппница, но ничего подозрительного не заметила..." Замкнутый круг. Ни единой зацепки.

Цукаучи вздохнул и откинулся на спинку кресла. Дело Канеширо Сейшу превратилось в навязчивый кошмар. Дочь влиятельных родителей, никаких криминальных связей. И вдруг – пропала. Как сквозь землю провалилась.

Он взглянул на фотографии, прикреплённые к делу. Сейшу смотрела с них с легкой, едва уловимой улыбкой. Обычная девушка, ничем не примечательная. И тем не менее, что-то в её взгляде заставляло Цукаучи чувствовать тревогу.

Настал день летнего лагеря. Не подведу. Все сделаю, как надо. В последний раз проверяя содержимое чемодана. Город казался особенно ярким в это утро, но для тебя он был лишь декорацией к предстоящему спектаклю.

Прибыв в Юэй, я увидела привычную суету: ученики А и Б классов собирались возле автобусов, предвкушая начало тренировок.

– Юэй закончил первый семестр обучения, пришло время летних занятий, - объявил Айзава-сенсей своим обычным монотонным голосом. – А это значит, тем, кто хочет стать героями, придётся забыть об отдыхе. Мы отправляемся в летний тренировочный лагерь.

В рядах учеников пробежала волна оживления. Запахло приключениями. Какой-то напыщенный блондин из параллельного класса попытался выпендриться, но тут же получил нагоняй от старосты.

Тревога Цукаучи была оправдана. "Обычная девушка" Канеширо Сейшу скрывала за легкой улыбкой холодный расчет и преданность идеалам Лиги Злодеев. Ее исчезновение было тщательно спланированной инсценировкой, а Юэй служил лишь плацдармом для достижения поставленной цели.

Наблюдая за суетой вокруг автобусов, я тщательно маскировала нервозность. Все должно было выглядеть естественно. Я была прилежной ученицей, старательной и не вызывающей подозрений. Никто не должен был заподозрить моих истинных мотивов.

Мой взгляд скользнул по толпе учеников и задержался на Кацуки Бакуго. Его дерзкий вид, самоуверенность и взрывной характер делали его идеальной целью для Лиги. Сломить его дух, убедить в несостоятельности геройского пути, а затем, в нужный момент, помочь злодеям похитить его.

Я подошла к Бакуго, делая вид, что случайно столкнулась с ним.

– Ой, извини! - притворно воскликнула я, чуть не выронив рюкзак.

Бакуго недовольно фыркнул, окинув ее презрительным взглядом.

– Смотри куда прешь, мелюзга, - огрызнулся он.

– Прости, я просто немного волнуюсь перед лагерем, - ответила я тихим голосом, стараясь вызвать сочувствие. – Я не очень сильна физически, и боюсь, что отстану от остальных.

Бакуго хмыкнул, но в его глазах мелькнула искра интереса.

– Если ты такая слабачка, то зачем вообще поступила в Юэй? - спросил он, скрестив руки на груди.

– Я верю, что могу стать сильнее, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Просто мне нужна помощь.

– Если будешь надеяться только на помощь, герой из тебя выйдет отстойный. - кинул он напоследок перед своим уходом.

« Лед тронулся. »

Я едко ухмыльнулась.

Буквально через несколько минут ко мне подошёл Мидория.

– Привет, вот и наступило время летнего лагеря! А ты рада? - спросил он, широко улыбаясь.

– Приветик, я очень рада, но если честно немного волнуюсь, - ответила я с притворной тревогой. – Но все же не терпится отправиться в лагерь!

Изуку согласно кивнул, явно взволнованный предстоящими тренировками. В этот момент Тенья, с маниакальным блеском в глазах, объявил о том, что пора заходить в автобус и занимать свои места, но, как и ожидалось, его призыв утонул в общем гаме.

Очако предложила сесть вместе, и я, конечно же, согласилась. Чем ближе я к этим героям, тем легче будет воплотить план Лиги в жизнь. И вот автобус тронулся с места, унося нас вглубь гор, в самое сердце тренировочного лагеря.

Во время поездки Айзава-сенсей, похоже, пытался что-то объявить, но, убедившись, что класс совершенно его не слушает, махнул рукой и погрузился в сон.

« Какие же они шумные. Нельзя быть потише? »

Автобус наконец остановился, и класс, словно выпущенный из клетки, вывалился наружу. Мы остановились в живописной местности, которая надвышалась над темной чащей леса. Весь класс задавался вопрос зачем мы здесь остановились. Внезапно появился Айзава опустив руки в карманы.

– Я совру если скажу, что мы здесь просто так.

Кроме нашего автобуса здесь находилась и другая машина. Неожиданно из которой появились две девушки, одетые в геройский костюм кошек.

Айзавай только успел представить их, а Мидория, ранее стоявший где то позади меня , резко выбрался вперед.

– Это ведь одна из геройских команд, организовавшей геройский Профсоюз. Они специализируются на спасение в горной местности! 12 лет опыта.. - не успев договорить его заткнула одна из героинь.

– В душе мне ещё 18.. В душе.. - прояснила та.

Я перевела свой взгляд и в углу заметила маленького мальчика, стоявшего поодаль от героев.

« Он что тут делает? »

Я не стала углубляться в этот вопрос и продолжила слушать героя. Она представила нам территорию и указала где находится летний лагерь.

« Вряд ли бы нас выпустили на улицу, где ничего нет - просто так, тем более еще и указывая пальцем местоположение лагеря. Наверняка, заставят добираться туда самим. Впрочем, это будет в стиле Юэй. »

И тут, словно по щелчку пальца всех учеников внезапно осенило и все моментально направились в сторону автобуса. Девушка, объявив время, за которое необходимо добраться, воспользовалась своей причудой и смахнула нас всех вниз.

Глава 15

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Резкий рывок, и вот вы уже летите вниз по крутому склону, в самое сердце тёмного, непроглядного леса. Крики и визги одноклассников смешались с шумом ветра в ушах.

Я быстро оценила ситуацию. Очако, летевшая рядом, явно была в панике, её глаза лихорадочно бегали по сторонам. Нужно взять себя в руки и думать о плане.

Приземление оказалось жестким. Упав на землю, я почувствовала лёгкую боль в ногах, но в целом обошлось. Оглядевшись, я поняла, что рядом кроме твоих "одноклассников" никого нет.

Сверху раздался крик: "Причуды используйте без ограничений!" Поначалу царило замешательство, но вскоре ученики взяли себя в руки. Правда, некоторые еще пребывали в лёгком шоке, который, впрочем, быстро прошёл. Минета, в поисках уединённого места, неожиданно наткнулся на огромного, совершенно непонятного зверя.

« Значит, лес тут не простой. »

Я среагировала мгновенно, в долю секунды оказавшись рядом с таинственным животным. Кто-то из ребят ахнул, но я не обратила внимания. Прежде чем зверь успел пошевелиться, я коснулась его тела рукой, но моя причуда не сработала. Быстро сообразив, я крикнула ребятам:

– Это не его причуда, значит, он сам - чья-то причуда!

Ребята переглянулись в недоумении, но Мидория мгновенно оказался рядом, схватив Минету за руку и оттаскивая его назад.

– Эта информация нам очень пригодится, но нужно быть осторожнее, это ведь было опасно! - выдохнул Деку, когда вы втроём оказались на безопасном расстоянии.

– Спасибо за переживания, - с улыбкой ответила я, но тут же посерьёзнела. – Если это существо - чья-то причуда, то пытаться проконтролировать его бесполезно. Даже причуда Коды тут будет бессильна, - заключила я, глядя на зверя.

– Да, ты права, - согласился Мидория, анализируя ситуацию.

Монстр, до этого стоявший неподвижно, двинулся на вас. Воодушевлённые вашими с Мидорией действиями, остальные тоже подключились к борьбе, выстраивая тактику. Лишь Бакуго недовольно цокнул и в одиночку яростно накинулся на монстра, обрушивая на него шквал взрывов.

« Стоило лишь подтолкнуть их, и, как ожидалось, все они беспрепятственно делают то, что считают нужным. Сейчас это кажется свободой выбора, их собственной инициативой. Но теперь их мнения не будет значить ровным счетом ничего. Рано или поздно они будут делать то, что нужно только мне. "»

Все работали слаженно, помогая друг другу, каждый вносил свой вклад. Но больше всего меня интересовал Бакуго. Я оказалась рядом с ним.

– Какого черта ты здесь делаешь? Я сам справлюсь! - возмутился он, расправляясь с очередным зверем.

– Опасно оставаться одному, - ответила я, уклоняясь от монстра, который надвигался на вас.

– Мне не нужна твоя помощь, тем более советы! - добавил он, повернувшись к тебе лицом. – Поняла?

В этот самый момент один из монстров, целясь прямо в спину Бакуго, рванулся в вашу сторону. Он стоял спиной и совершенно ничего не видел. Я молниеносно среагировала, прыгнув на зверя, и, совершив несколько точных, отточенных движений, повергла его на землю. Бакуго ничего не понял, лишь обернулся, когда услышал громкий звук падения.

– Точно? - спросила я, на лице появилась улыбка.

Кацуки был явно удивлён, но быстро совладал с собой.

– Не расслабляйся! Их ещё целая куча.

Он снова ринулся в бой, взрывая и испепеляя всё на своём пути. Я последовала за ним, стараясь держаться рядом, прикрывая его спину и попутно уничтожая наседающих монстров. Бой кипел вокруг них, но вы работали как единое целое, слаженно и эффективно.

Пока Бакуго сосредотачивался на атаке, я внимательно следила за окружающей обстановкой, предугадывая действия монстров и направляя его в нужную сторону. Я замечала мелкие детали, которые ускользали от его взгляда: слабину в броне монстра, направление его атаки, оптимальную точку для удара.

– Слева! Слабое место там! - крикнула я, указывая на массивного монстра, приближающегося к Бакуго.

Кацуки мгновенно среагировал, повернувшись и выпустив мощный взрыв точно в указанную точку. Монстр взревел и рухнул на землю, побежденный.

– Не командуй мной! - признал Бакуго, не отрываясь от битвы.

Я улыбнулась краем губ. Его раздражение только подстегивало меня. Я знала, что он ценит мою помощь, даже если никогда не признает этого вслух.

Прошло несколько часов, и, наконец, последняя тварь рухнула, превратившись в пыль. Выбравшись из леса, потные, уставшие, но целые, вы увидели перед собой поляну, залитую мягким послеполуденным солнцем. Встречающие вас про-герои уже ждали, расположившись возле внушительного двухэтажного коттеджа, больше похожего на небольшую гостиницу. Рядом виднелись какие-то уличные постройки, намекая на дальнейшие испытания.

– Ну и долго вы копались! - фыркнула одна из кошек, ее острый взгляд скользнул по потрепанной форме учеников.

Мгновенно вспыхнула словесная перепалка между учителями и уставшими учениками. Обычная для вас атмосфера школы. Я, отстранившись от шума, огляделась вокруг. Место казалось довольно уютным: тихая поляна, окруженная плотной стеной леса, обещала уединение и спокойствие, если бы не предстоящие тренировки.

Мой взгляд снова вернулся к Бакуго, который стоял в стороне, скрестив руки на груди и смеривая учителей своим фирменным презрительным взглядом. Он выглядел измотанным, но в его глазах горел неподдельный азарт. Внезапно его и еще троих парней окружила блондинка, вертевшая между ними как пчела. Внимание Мидории привлек маленький мальчик, стоявший возле Мандали, тот же самый мальчик, что ты видела утром. Тот, как ты поняла нахамил Изуку, а извинилась его тетя.

« Он выглядит не очень то и общительным, так ещё и не любит героев? Интересно. »

– Прекратите паясничать, - перебил мои мысли Айзава-сенсей. – заберите свои чемоданы из автобуса. Разложите свои вещи по комнатам и спускайтесь вниз в столовую. Затем примите душ и отбой. Настоящие тренировки начнутся завтра.

Я поднялась в свою комнату, быстро разобрала вещи и, как и было велено, спустилась вниз. В столовой царил привычный хаос: ученики, уставшие, но возбужденные, шумно обсуждали прошедшие события и предстоящие испытания, прерываясь лишь для того, чтобы наброситься на еду. Выбор был неплохой, но я особо не чувствовала голода.

Прихватив тарелку с небольшим количеством салата, я села за один стол с девочками - Ураракой, Яойорозу, Тсую и Миной. Они уже вовсю обсуждали сегодняшний бой, разбирая ошибки и делясь впечатлениями. Я охотно включилась в их оживленную беседу, подмечая детали, которые ускользнули от твоего внимания во время битвы.

Вечер выдался на удивление спокойным. После ужина девочки отправились гулять по территории, а я решила остаться в комнате и немного отдохнуть. Я села на кровать, прикрыла глаза и позволила телу расслабиться. Мысли, наконец, успокоились.

« Завтра начнется все самое интересное. А сейчас я могу выдохнуть. Прекрасное чувство спокойствия. »

Это чувство было обманчиво редким. Обычно, тревога или постоянное желание самосовершенствоваться, держали тебя в напряжении. Но сегодня я позволила себе отпустить все мысли и просто наслаждаться моментом.

Глава 16

Утреннее солнце нагло пробилось сквозь щель в занавесках, словно напоминая о предстоящем дне. Вздохнув, я села на кровать, прогоняя остатки сна.

« Ведь в последний раз, когда я так рано вставала было во время учёбы в университете. »

Выйдя из комнаты, я направилась в столовую. Аромат еды смешался с шумом разговоров, создавая привычный хаос летнего лагеря. За одним из столиков уже сидели девочки, оживленно болтая. Я прихватила тарелку и подсела к ним.

– Доброе утро! - как можно более непринужденно поздоровалась я.

– Привет! - будто бы хором ответили девочки, и разговор тут же возобновился. Я слушала, вставляла комментарии. Все шло по плану.

Втереться в доверие и заслужить расположение, это ведь так легко. Легко? Да, может быть, на поверхности. Сказать нужные слова, изобразить нужные эмоции, проявить "искренний" интерес. Играть роль. Но чем дольше ты играла, тем больше понимала, что за каждым словом, за каждой улыбкой скрывались люди. Не марионетки, а живые существа со своими мечтами, страхами и надеждами. Но как бы то ни было, обычные люди - это пешки, в руках сильных. Независимо от обстоятельств, они часто оказываются в подчиненом положении, их действия формируются приказами и желаниями доминирующих сил.

Мидория, со своим искренним желанием стать героем, с его наивным доверием и непоколебимой верой в добро, был, пожалуй, самым сложным "противником" в этой игре. Его похвала, его благодарность - они заставляли что-то внутри меня сжиматься. Сомнение? Возможно. Но сомнение - это роскошь, которую ты не могла себе позволить.

С другой стороны, был Бакуго. Взрывной, самоуверенный, не терпящий лжи. Завоевать его доверие - задача на порядок сложнее. Он не поверит в сладкие речи, ему нужно доказать свою ценность делом.

И "легкость" моей задачи становилась все более обманчивой. Чем ближе я подходила к цели, тем больше понимала, что это не просто игра. Это - манипуляции с чужими судьбами. И за эту игру мне придется заплатить. Но, как и прежде, ты отгоняла сомнения.

После завтрака нас ждали тренировки. Я взглянула на Бакуго, который, как всегда, хмуро шел впереди всех.

Айзава-сенсей разбил некоторых вас на пары, и, к моему удивлению (а может, и нет?), твоей парой оказался Мидория.

– Итак, - сказал Мидория, – Я должен уклоняться от твоих касаний, а ты должна стараться меня коснуться. Это поможет нам обоим развить ловкость.

– Согласна, - ответила я с легкой улыбкой. Мидория был настолько доверчив, что это почти вызывало жалость.

Тренировка началась. Мидория, как и ожидалось оказался быстрым. Он ловко уклонялся от твоих атак, двигаясь с грацией, несвойственной неуклюжему мальчику, каким он казался на первый взгляд. Мне приходилось использовать все свои навыки и скорость, чтобы хотя бы приблизиться к нему.

« Пусть они думают, что помогают мне. На самом деле, они лишь усиливают того, кто скоро станет для них угрозой. Я приму с благодарностью всё, что они предлагают, и превращу это в оружие. Эта возможность не должна пропасть даром. »

– Неплохо, Изуку! - похвалила я – Ты действительно стал быстрее.

Мидория смущенно улыбнулся.

– Я много тренировался, - ответил он честно. Но и ты очень хорошо двигаешься. Я не ожидал, что ты такая быстрая.

– Ловкость важна для моей причуды, - объяснила я. – Чем быстрее я двигаюсь, тем сложнее меня поймать.

Продолжая тренировку, я наблюдала за Бакуго. Он тренировался, устраивая настоящую взрывную феерию.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в яркие цвета. Тренировка закончилась. Я устала, но довольна. Ч сделала все, что могла. Теперь нужно было ждать подходящего момента.

Твой взгляд упал на Мидорию, который что то увлеченно записывал тетрадь.

« Это еще что? »

– Ой, а это что за тетрадь? Выглядит интересно! - спросила я, разглядывая записи. Парень отвлекся и перевёл свой взгляд на меня.

– Это моя тетрадь, где я собираю все данные о героях и их причудах! Здесь даже записи о нашем классе есть, - пояснил он с энтузиазмом. – Если ты не против, я бы хотел добавить информацию и о твоей способности.

« Действительно ценный ресурс. Наверняка, там собрана критически важная информация. Если бы я смогла получить к ней доступ, это значительно облегчило бы мою задачу. Ради нее, сначала придётся что то наплести ему. »

– Ого! Я только за, если тебе это так интересно. - ответила я, Мидория уже приготовился записывать. – Как тебе уже известно - моя способность позволяет стирать чужие причуды. Причуда требует концентрации и неоднократной внимательности. Она ограничена по времени и количеству людей, которым я могу стирать причуду. Могу стереть причуды только у двоих людей одновременно. (Что было ложью). Мне часто говорили что с этой причудой я могу быть только злодеем. - я выдохнула, натягивая на себя улыбку. Парень резко отложил ручку и с беспокойством в глазах посмотрел на меня.

– Что ты такое говоришь? Твоя причуда совсем не делает тебя злодеем! - В его голосе слышалось искреннее несогласие. – Главное - как ты сама ее используешь. Не позволяй никому решать, кто ты есть.

« Верно, но для себя я уже все решила. »

– Спасибо, и я так считаю, - поблагодарила я, отгоняя мысли– хорошо потренировались. Думаю, мы оба стали сильнее.

– Я тоже так думаю. - ответил Мидория и, попрощавшись ушел.

Окинув взглядом тренировочную площадку, я заметила Бакуго, с яростью обрушивающего на мишень поток взрывов. Решив немного поддразнить его самолюбие, я направилась к нему.

– Чего тебе надо? - прорычал он, не отрываясь от занятия.

– Бакуго, твои взрывы сегодня просто сносят крышу! Чувствую, как твоя причуда прогрессирует, - с восхищением протянула я, слегка поддразнивая его.

Он на мгновение замер, словно опешив.

– Это… правда? - пробормотал он почти шепотом, не отрывая взгляда от мишени.

– Более чем. Ты и сам разве не видишь?

Тень самодовольной усмешки едва коснулась его губ, но тут же исчезла под привычной маской раздражения.

– Не вздумай подлизываться, идиотка. Проваливай, пока я тебя тут не разнес, - рявкнул он.

– Ладно, ладно. Только не задерживайся, скоро ужин, - ответила я, отступая на шаг.

Развернувшись, я направилась к лагерю.

"Дикие-дикие кошки" спихнули на нас готовку ужина. Усталость просто валила с ног, но, собрав последние силы, мы кое-как принялись за дело. Необходимые продукты уже дожидались нас на столе. Кто-то шинковал овощи, кто-то нарезал мясо… Шото, словно маг, взмахом руки зажег костер. Вскоре появился и Бакуго, предприняв эпичную, но провальную попытку взорвать костер. Наконец, спустя часы кропотливой работы, ужин был готов. Я, с облегчением вздохнув, уселась с тарелкой карри и с аппетитом принялась за еду. Окинув взглядом собравшихся, я с удивлением отметила отсутствие Мидории.

« Он отлучился. Самое время действовать. Едва ли он таскает с собой эту тетрадь. Скорее всего, она пылится у него в комнате. »

Моя задумчивость и отсутствие аппетита, как ни странно, привлекли внимание Урараки.

– Что-то случилось? Выглядишь немного встревоженной.

– Да нет, все в порядке. Просто задумалась, - небрежно отмахнулась я, стараясь выглядеть непринужденно. Быстро доев свою порцию, я поспешила в сторону корпуса. Задача - проскользнуть незамеченной в комнату Мидории и тихо выкрасть тетрадь, избежав лишних вопросов. Уже через пару минут я стояла перед его дверью, ощущая легкую дрожь в руках. Легким движением открыв дверь, я проникла внутрь. Как и ожидалось, тетрадь лежала на столе. Я протянула руку и, стараясь не издавать ни звука, взяла её.

« Тетрадь у меня. Теперь нужно передать ее Лиге и постараться не вызвать подозрений. »

Аояма, насколько мне было известно, регулярно поддерживал связь с Лигой, и до сих пор оставался в тени.

« Надо найти его и передать ему тетрадь. Стоит дождаться подходящего момента и сделать все незаметно. »

Выглянув из комнаты, я вышла и направилась к выходу из корпуса мальчиков.

Глава 17

Выйдя на улицу, я написала Аояме, назначив встречу в укромном месте. Быстро добравшись туда, я начала прохаживаться в ожидании, продумывая дальнейшие действия. Вскоре показался и он. Его обычная сияющая улыбка отсутствовала, лицо выдавало внутреннюю борьбу и бремя предательства. Он явно был не в восторге от встречи, но выбора у него не было.

– Привет, - тихо произнес Аояма, боязливо оглядываясь.

Я кивнула в ответ и указала на ближайшую скамейку. Усевшись рядом, я незаметно протянула ему тетрадь. Он удивленно вскинул брови, не понимая, что это.

– Это тетрадь Мидории, - пояснила я, понизив голос. В ней ценная информация о героях. Тебе нужно передать её Лиге. Будь осторожен, впрочем, ты и сам знаешь.

– Хорошо, понял, - проглотил Аояма и быстро исчез из виду.

Я облегченно выдохнула.

« Теперь всё зависит от него. Если Лига ему доверяла раньше, то беспокоиться не о чем. »

Подождав достаточно, чтобы Аояма успел вернуться в общежитие, я направилась к корпусу. Уже стемнело, и пора было возвращаться в комнату. Поглощенная мыслями, я не сразу заметила чужое присутствие.

– Накаяма? - раздался знакомый голос сзади.

Я обернулась.

– Айзава-сенсей, - начала я, но он перебил.

– Отбой уже был, ты должна быть в корпусе. Так почему ты здесь? - сурово спросил он.

Моментально собравшись, я ответила:

– Я почувствовала себя плохо и вышла подышать воздухом, простите.

Лицо Айзавы немного смягчилось.

– Ладно, отправляйся в общежитие.

– Хорошо, доброй ночи.

Сенсей ничего не ответил. Я поспешно вернулась в корпус, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Следующий день прошел в привычной рутине: завтрак, оживленные разговоры, изнуряющие тренировки. Благодаря занятиям, я заметила значительное улучшение своей причуды, и временной лимит заметно увеличился. Вдобавок ко всему, Мандали объявила, что сегодня вечером нас ждет "испытание на храбрость".

« Детям все же дадут немного расслабиться. »

Незаметно подкрался вечер, а вместе с ним и неизбежная готовка ужина. Я, выполняя порученное задание по нарезке овощей, оказалась рядом с Бакуго. На удивление, он орудовал ножом с поразительной скоростью и ловкостью.

– Вау, ты делаешь это невероятно быстро, - наигранно восхитилась я.

– Ты что, думала, я совсем криворукий? - с возмущением огрызнулся он.

– Конечно, нет. Просто это приятно удивило.

Кацуки ничего не ответил, лишь что-то неразборчиво пробурчал себе под нос.

Вскоре, совместными усилиями, ужин был готов. Мы уселись за стол, наслаждаясь вкусной едой и оживленными разговорами. Все шло замечательно, пока на мой телефон не пришло уведомление. От Томуры.

Готовься, сегодня вечером мы наконец осуществим наш план.

« Лига начала действовать , и это очень хорошо, ведь зацикливаться на похищение обычного школьника было явно нецелесообразно.»

Ужин, последний для меня и для них, завершился. Спустя некоторое время, когда уже стемнело, оба класса собрались у входа в лес. Нам объяснили, что первым идет класс Б, задача которого - пугать класс А.

« Если Лига собирается действовать сегодня, то сейчас самое время для похищения. Уверена, Аояма уже доложил об этом испытании и передал тетрадь. »

Все разбились по парам. Я встала с Ураракой, а Бакуго - с Тодороки.

И вот, вы с Очако вошли в лес. Неудивительно, что Урарака оказалась трусихой.

– Хей, Накаяма, я слышала чей-то крик! - испуганно проговорила Очако.

– Это Джиро и Тору, не бойся, - ответила я и, желая ее успокоить, протянула руку. Урарака взглянула на ладонь и, немного помедлив, взяла ее. Держась за руки, мы шли все дальше и дальше в глубь леса.

Через несколько мгновений я почувствовала слабый запах дыма и какого-то газа.

Мы продолжили путь. Очако, казалось, ничего не заподозрила. Вдруг в голове раздался голос: "От учителя Сотриголовы: всем ученикам класса А и Б разрешено вести боевые действия!"

– Что это значит? Снова злодеи? - запаниковала Очако, и моя рука в ее ладони сжалась сильнее.

– Надеюсь, с остальными все в порядке, - промолвила я, как вдруг из чащи леса выбежала светловолосая девушка. Я сразу же ее узнала.

« Тога! Раз она здесь, значит, и вся Лига приступила к заданию. Наконец, пришло время осуществить наш план. »

Тога осмотрела Урараку и перевела взгляд на меня, и тут ее осенило.

– Так-с. Я Тога, а вы мои милашки, - протянула блондинка и направила свой прибор на меня. – Сей... Накаяма и Урарака.

С этими словами она набросилась на нас. Встав рядом с Очако, Тога задела ее ножом, хотя Очако в последний момент увернулась. Брызнула кровь. Я отшатнулась в сторону и оказалась напротив Урараки. Блондинка недовольно хмыкнула - крови было мало - и ловко подбежала ко мне. Уворачиваясь от ее выпадов, мы оказались на другой поляне. Тут я выдохнула, а Тога изменилась в лице.

– Сейшу-тян, тебе так идет этот новый имидж! И вправду выглядишь как герой.

Я отряхнула одежду и подняла взгляд.

– Когда подбежит Урарака, сделай вид, что толкнула меня куда-нибудь в кусты, а дальше я сама.

– Оо, хорошо!

Ждать долго не пришлось. Брюнетка быстро пришла в себя и бежала к нам.

– Сао, держись! - послышалось издалека.

Подбегая к нам, Тога сделала, как я и просила.

– Что ты сделала?! - подбежала Урарака, но Тога увернулась. Воспользовавшись моментом, Урарака ловко уложила ее на землю, глядя туда, куда я упала. Между ними произошел непродолжительный диалог.

« Пора приступать к моей цели. Если им уже сообщили, что целью является Бакуго, то одного его точно не оставят. Как минимум двое будут рядом с ним. Но все же моей целью является не сражение с ними. »

Я бежала искать Бакуго. Не пробежав и десяти минут, я встретила компанию: Шоджи, Мидорию, Тодороки, Токоями и... Бакуго.

Я прокралась к ним сзади и оказалась на ветке дерева. Внезапно я ощутила чье-то присутствие рядом. Мистер Компресс. Увидев меня, тот благородно снял шляпу и поприветствовал:

– Так это вы Канеширо, верно?

Я кивнула головой. После этого мы одновременно посмотрели на школьников. Они бежали вперед, не оборачиваясь.

– Сейчас я думаю, что будет лучше: быстро расправиться со всеми ими и забрать Бакуго, или же незаметно для них утащить паренька и сбежать, но это выполнить это будет труднее, - проговорил Мистер Компресс, размышляя вслух.

– У нас нет времени на бой. Но и похитить Бакуго незаметно - задача непростая. Предлагаю схватить вместе с ним и того парня, что бежит рядом, - ответила я, показав пальцем на Токоями.

Несколько секунд тянулось молчание, которое нарушил Компресс.

– Хороший ход. - согласился злодей и перевел свой взгляд на меня – Мне разного говорили про тебя, но теперь и я сложил мнение насчёт тебя.

– Считать это как комплимент?

– Безусловно.

С этими словами мы двинулись вперёд. Через пару минут мы уже догнали отряд школьников. Мистер Компресс, словно тень, взмыл в воздух и, одним стремительным движением заключив Бакуго и Токоями в свои шары, вновь оказался на ветке дерева. Никто из учеников не заметил исчезновения товарищей и продолжил бежать вперёд, пока не столкнулись с Ураракой.

Глава 18

– Урарака?! - удивился Мидория, и Тога, услышав, что подошли ещё герои, отпрыгнула в сторону.

– Не хочу умирать от рук такой толпы, - промолвила Химико и скрылась в лесу.

Очако тут же подбежала к ребятам.

– Накаяма с вами?! - забеспокоилась она.

– Нет, после того как вы вдвоём вошли в лес, мы её не видели. Разве она не с тобой? - ответил Тодороки, оглядываясь по сторонам.

– После нападения, Накаяма сорвалась куда то в овраг, но когда я осмотрела его, ее там не было. - сбивчиво объяснила девушка.

– Если она столкнулась с другими злодеями, то её необходимо спасти! - с отчаянной решимостью воскликнул Деку.

– Мидория, не забывай, что их цель - Бакуго, а наша первостепенная задача - обеспечить его безопасность и сопроводить в лагерь. - одернул его Тодороки, пытаясь вернуть рассудок.

– Чёрт! - с досадой выплюнул он. – Тогда доставьте Каччана в лагерь самостоятельно, а я отправлюсь на поиски Накаямы.

– Как ты в таком состоянии сражаться собираешься? Ты еле стоишь на ногах, - вмешался Шоджи, не желая отпускать друга одного.

– А где сам Бакуго? - ледяным тоном внезапно спросила Урарака, посеяв страх в своём, на вид, обычном вопросе. Герои сначала удивились столь неожиданному и, по сути, простому вопросу, ведь в ответ можно было просто показать Бакуго, бегущего прямо за ними. Но этого не последовало. Все, не зная причины, замялись, и только спустя долгие секунды Мидория ответил, рассеивая тяжёлую тишину.

– О чём ты? Он ведь бежал прямо за нами... - ответил Деку и развернулся, но никого не увидел. В эту секунду даже малейшая оплошность могла привести к большой проблеме.

– Что? Паренька потеряли? - внезапно раздался голос сверху. – Я спрятал его своей магией. Такому таланту нечего делать на стороне героев.

« Мистер Компресс уже начал действовать, а значит, теперь мой черед. »

– Верни его! - закричал Мидория, не в силах сдержать свой гнев и отчаяние.

Я вышла из темноты леса и предстала перед героями. По их лицам было понятно, что они совершенно ничего не понимают. Возможно, в первые секунды они обрадовались моему появлению, но, когда я самовольно встала рядом с злодеем, в их головах пронеслись десятки вопросов. Мне нравилось это запуганное и ничего не понимающее выражение: расширенные зрачки, бегающие глаза, капли пота, катившиеся струйкой по их лицам… Да и вся эта ситуация делала меня невообразимо счастливой. Этот животный страх, сковавший их движения, вызывал дикую и неконтролируемую радость. Их лица исказились в столь нелепых гримасах, что мне отчаянно хотелось рассмеяться.

– Вернуть его? - произнесла я, усмехнувшись. – Какая странная просьба. Кацуки - не предмет, чтобы его возвращать. Он сам себе хозяин, а ты, Мидория... просто жалкий эгоист, пытающийся контролировать чужую жизнь.

Все замерли, не зная, что делать в такой ситуации. Эта девушка, которая еще недавно была их товарищем, изрекала слова, которые с чудовищной силой разрушали все их убеждения. Первым опомнился Мидория.

– Что… это значит? Злодеи... Они же, наверное, взяли тебя в заложники и заставляют говорить эти ужасные вещи, н-да? – с отчаянной надеждой прохрипел он.

– Как же раздражает твой вечный скулёж. Замолчи, сделай милость.

– Накаяма, приди в себя! Это ведь мы - твои друзья! - нашла в себе силы ответить Урарака, хотя и дрожала как осиновый лист.

– Говоришь, что я не в себе? Нет, наоборот. Это вы не в себе! - в моём голосе звучал тихий смех, слетевший с губ.

Тодороки не стал медлить и использовал свою причуду, направив огромные глыбы льда в вашу сторону. Мы с Компрессом отреагировали мгновенно и одновременно прыгнули на другое дерево.

– Мы хотим показать вам полную картину. Вам навязали правила, которым вы должны следовать.

Вскоре герои заметили пропажу не только Бакуго, но и Токоями.

– Не знаю, какое отношение к вам имеет она, но вы нас явно недооцениваете, – донёсся голос младшего Тодороки.

– В юности я выступал на сцене, вот и привычка осталась. Сначала не планировал забирать Токоями, но ваша милая леди подсказала, что так будет эффектнее, - он покрутил шары в руках. – Интересно, каково это, когда твой товарищ оказывается предателем?

– Ублюдок! - выплюнул Мидория.

Тодороки вновь активировал свою причуду, и мы отскочили назад.

– Тодороки, осторожно! Там же Накаяма! - закричал Деку, в его голосе еще звучала нотки надежды.

– Очнись, Мидория! Неужели не ясно? Она с самого начала была с ними! Она больше не наш товарищ!

Изуку замолчал, словно пытаясь найти аргумент в твою защиту, но не находил. Его губы беззвучно шевелились, а взгляд метался между тобой и Тодороки, словно ища подтверждение или опровержение сказанного. Образ меня - товарища, к которому за столь короткое время он смог привязаться, - разбивался вдребезги о жестокую реальность. Внутри него боролись два абсолютно несовместимых представления: старая, нерушимая вера в меня и это ужасное, кричащее доказательство.

Предательство. Это слово, такое чуждое и болезненное, никак не клеилось к твоему имени. Его мозг отчаянно цеплялся за любую зацепку, любую лазейку, которая могла бы опровергнуть очевидное, но ничего не находил. Где-то глубоко в душе он всё ещё надеялся, что это чья-то ошибка, хитрая уловка, что я вот-вот опровергнешь эти слова.

Но моё молчание, моё положение рядом со злодеями было ответом, от которого перехватило дыхание. Изуку замер, поражённый этой страшной, нерушимой правдой, не в силах ни понять, ни принять её. Он не мог найти ни одного аргумента в твою защиту, потому что всё вокруг кричало об обратном.

– Извините, я хорош только в бегстве, в бою я слаб, - ухмыльнулся Компресс и, сделав вид, что засунул шары в карман, спрятал их в другом месте. – Первый ударный отряд, цель захвачена. Жаль, представление было недолгим, но пора опускать занавес. Встречаемся на точке сбора через пять минут.

Мы рванули вперед.

« Бакуго у нас, но не думаю, что герои это так просто спустят. »

Я обернулась. Действительно, герои преследовали вас, хоть и значительно отставали.

« Вам не хватает даже сил угнаться, так что успокойтесь и оставьте это. »

Внезапно они резко ускорились, и уже трое приближались к вам на высокой скорости.

– Компресс, сзади! - предупредила я, но было поздно. В последнее мгновение я отпрыгнула в сторону, а Мистера Компресса впечатали в землю прямо в полете. Я ловко приземлилась на ноги, но вот моему партнеру повезло куда меньше.

– Верни Каччана и Токоями! - крикнул Деку, словно вернувшись из транса.

Вся Лига тут же обратила взгляды на школьников. Недолго думая, Даби выпустил поток пламени, целясь в захваченных учеников. Те в панике отпрыгнули в сторону. Я же плавно приземлилась рядом с ними и быстро отошла в центр поляны, наблюдая, как между героями и Лигой вспыхнули короткие, ожесточенные стычки. Компресс принял свою прежнюю форму и встал рядом. Даби, невольно, перевел взгляд в мою сторону, одарив привычным взглядом.

« Только сейчас удостоился обратить на меня внимание? Как же я "скучала" по твоему ненормальному взгляду. »

– Вот черт, не ожидал, что они бросятся за мной в погоню, - проворчал Компресс, к которому приближался Даби.

– Где Бакуго?

Мистер Компресс опустил руку в карман, и не нащупав там шаров удивился. Именно этого момента и ждали герои.

– Я не знаю, какова твоя причуда, и не понимаю, как ты это сделал, но одно ясно: Токоями и Бакуго внутри этих шаров, - заявил Шоджи, переводя взгляд с Тодороки и Мидории на злодеев.

« Хорошее умозаключение. Но как же не хочется вас потом огорчать. »

– Ого, ты быстр! Ловкие шесть рук! - похвалил его Мистер, но в его голосе слышался сарказм.

Не давая ему договорить, герои ринулись вперед. Даби попытался преследовать их, но умелый фокусник остановил его. В тот же миг пространство исказилось, и появился темный туман Курогири, преградив дорогу для отступления. 5 минут с подачи сигнала прошло. И он открыл несколько порталов, предоставляя Лиге выход. Даби, возмутился относительно их цель , но Компресс быстро объяснил:

– Они так усердно гонялись за мной, что я решил оставить им утешительный приз.

Едва он произнес это, шары, захваченные героями, превратились в глыбы льда. Я уже частично скрылась в портале, но не полностью, наблюдая за разворачивающейся картиной. Компресс с довольной ухмылкой рассказал о своем трюке, а герои, которых так легко обманули, обмякли, пораженные. Собираясь уже полностью уйти, кто-то внезапно воспользовался причудой, и фокусник вздрогнул, выронив настоящие шары, где находились Бакуго и Токоями. Я перевела взгляд туда, откуда вылетел луч: в кустах, закрыв рот дрожащими руками, стоял Аояма - его трясло хуже, чем Урараку.

« Даже сейчас вставляет палки в колёса. »

Я шикнула, встретившись взглядом с Югой. Не желая смотреть на него я презрительно перевела свой взгляд. На последних силах все бросились к порталу, вытягивая руки вперед, пытаясь достать шары. Шоджи, демонстрируя невероятную растяжку, дотянулся и перехватил шар с Фумикаге. Но Шото не успел - его шар подхватил Даби.

Шары были освобождены. Даби схватил Бакуго за шею, медленно, но верно затягивая его в портал. Деку, собрав остатки сил, бежал к выходу, но даже здесь Бакуго его остановил. Я же в свое время тоже почти полностью скрылась в портале, в последний раз бросив взгляд на поляну.

– Не подходи, Деку, - прорычал Бакуго.

Я усмехнулась, наслаждаясь тем, что план удался, несмотря на всё. Мидория упал, и его обессиленный крик эхом пронесся по всему лесу.

« Юэй преподал мне хороший урок: люди полны чувств, и это их губит. »

Портал закрылся, оставляя героев полностью сломленными.

Глава 19

Через мгновение пространство исказилось, я ощутила резкий толчок, когда портал вернул нас обратно в знакомый интерьер бара. Все присутствовали: Даби, Курогири, Тога, Спиннер, Твайс и Магнэ. Хоть все и выглядели потрепанными, уже приходили в себя. И, самое главное, - Бакуго Кацуки. Он лежал свернувшись, но быстро задвигался, пытаясь высвободиться. Цель захвачена. План, несмотря на неожиданное вмешательство, был выполнен.

Шигараки не было. Вероятно, он был чем-то занят, возможно, ждал в условленном месте, чтобы убедиться в успехе. Но он скоро придет, ведь его долгожданная цель доставлена.

Я отошла в сторону, к одному из немногих уцелевших зеркал. С легким вздохом облегчения, я потянула за край парика. Спутанные светлые волосы, что скрывали мой истинный облик и помогали поддерживать образ "милой героини" - раздражающий, но необходимый для выполнения предыдущих задач - теперь были не нужны. Я скинула его, отбрасывая вместе с ним и эту маску, возвращаясь к своему обычному, сосредоточенному выражению лица.

« Притворство наконец-то окончено. »

Бакуго находился в абсолютном недоумении и ярости, его причуда была подавлена, и его быстро приковали к какому-то креслу посередине комнаты. Он метался, проклиная всё на свете, а его глаза осматривали разрушенное помещение, выискивая ответы или пути к побегу. Его взгляд, полный гордости и унижения, скользнул по фигурам злодеев и остановился на мне. Он пристально смотрел на меня, анализируя, пытаясь понять, кто она и почему сделала это...

« Должно быть, он ненавидит меня хуже некуда. Что ж, это предсказуемо. Вражда - полезный инструмент. »

Однако Бакуго не собирался долго задерживать свой взгляд на мне, быстро переводя его в сторону, к дверному проему. И как раз вовремя.

В комнату наконец вошел Шигараки. Он окинул всех присутствующих, затем взгляд его остановился на Бакуго, на его лице появилась характерная кривая улыбка. Шигараки подошел к креслу и опустился на стул, находившийся рядом с пленником.

Следующий день ( ЮЭЙ )

Школу Юэй осаждала толпа корреспондентов и представителей СМИ. Все они жаждали получить ответы на вопросы, касающиеся безопасности, а также других аспектов жизни учеников Юэй и их родителей. Новостные ленты были переполнены сообщениями об уже четвёртой атаке злодеев на учащихся Юэй, что создавало беспрецедентное давление на администрацию и родителей. Тем временем, в одном из конференц-залов, педагогический состав Юэй во главе с директором Незу проводил экстренное совещание, посвященное недавним инцидентам. Приоритетом дня стояла задача обеспечения максимальной безопасности учеников, а также необходимость публично принести извинения всем пострадавшим сторонам. Среди прочего, активно циркулировали тревожные слухи о возможном предательстве: не только со стороны бывшей ученицы Юэй Накаяма Сао, но и еще одного неизвестного инсайдера. В связи с этим, были приняты решительные меры по пересмотру и ужесточению параметров вступительных экзаменов, нацеленные на предотвращение подобных инцидентов в будущем. Всемогущий, выйдя в коридор по звонку, получил информацию полностью переломившую всю ситуацию на стороне героев.

Вечером того же дня ( бар )

Я, прислонившись к стене, тихо потягивала напиток, пока Шигараки и остальные обсуждали Бакуго. Мои глаза, казалось, скользили по пространству, но на самом деле она анализировала гораздо большее.

« Прошло слишком много времени с момента похищения, а в новостях - подозрительная тишина, не считая публичных извинений со стороны учителей Юэй. Не было никакой информации о ходе расследования, никаких заявлений от героев, никаких громких угроз. Это нехарактерно для такой резонансной акции, как похищение ученика Юэй. »

Я оглянула помещение, отвлекаясь от своих мыслей. Томура, не отрываясь от экрана телевизора, злорадно ухмылялся, явно наслаждаясь той огласке, что мы получили. Лига же, казалось вернулась к своим привычным занятиям, лишь изредка их взгляды падали на Бакуго. Я вернулась к своим расчётам:

« Герои не молчат просто так. Это значит, что они либо еще не знают, кто похитил Бакуго, что маловероятно, либо они уже знают и действуют скрытно ».

Я прокрутила в памяти все детали похищения из лагеря.

« Мы были достаточно осторожны, но… Лига Злодеев всегда оставляет следы. Даби слишком самонадеян, Тога слишком импульсивна, а Томура... он просто слишком сосредоточен на ненависти, чтобы обращать внимание на мелочи. »

Внезапно меня осенило. Я вспомнила, как один из Ному, использованных для отвлечения внимания, был подорван слишком близко к лагерю. Возможно, там остался специфический биоматериал, который могли бы отследить герои. Или же, что более вероятно, кто-то из захваченных мелких злодеев, участвовавших в нападении, дал наводку, пусть и косвенную. Они придут. И это будет скоро.

Мой згляд упал на входную дверь, потом на окно, а затем на маленький черный ход для припасов, который использовался редко. Я быстро оценила расстановку сил в баре: Шигараки у стойки, Даби возле окна, Курогири за стойкой, другие по сторонам. Если герои ворвутся, то первым делом попытаются нейтрализовать тех, кто на виду.

Шигараки, наконец, оторвался от новостей. Его взгляд, полный болезненного предвкушения, устремился на Бакуго. После его приказа освободить его, я возразила. Шигараки повернулся к тебе, его красные глаза сузились.

– К нему нужно относиться как к равному. Не стоит недооценивать его дух. Тем более он не дурак, чтобы наброситься на нас.

Я стиснула зубы, но промолчала. Внутренне я прекрасно понимала, что этот шаг не принесет ничего, кроме усугубления ситуации. Но перечить Томуре сейчас было бесполезно.

И вот Твайс, по привычке колебавшийся, но всё же повиновавшийся приказу, подошел к Бакуго и освободил его от оков. Не успел он отступить и на шаг, как Бакуго, не теряя ни мгновения, метнулся в сторону. Оглушительный взрыв от его причуды, хотя и ослабленной после стольких часов бездействия, отбросил Твайса и Шигараки.

«Идиот. Ему же не хватит сил нас одолеть. Лучше бы притворился одним из нас »

– Не трогайте его! Он - важная фигура. - ответил Шигараки после того как Курогири хотел обезвредить Бакуго.

Парень тяжело дыша, но с вызовом на лице, посмотрел на них. Услышав слова по телевизору, он усмехнулся.

– Слышали, что сказали мои учителя? Они ведут поиски совместно с полицией. А значит и вашу Лигу говнюков скоро прикроют!

Эти слова ударили по мне, как током.

« Поиски совместно с полицией? Так вот почему рядом ошивались полицейские патрули. Чёрт, это значит, что они нападут очень скоро, если уже не в пути. »

Не теряя ни секунды, я поспешила к Томуре, игнорируя бушующую вокруг драку между Бакуго и остальными злодеями.

– Томура, у меня плохие новости, герои... - начала она, но не успела закончить фразу.

Раздался наглый стук в дверь, сопровождаемый нарочито весёлым голосом: "Доставка пиццы!" И в то же мгновение, без предупреждения, дверь с оглушительным треском вылетела внутрь, открывая путь для вторжения героев. Всё произошло в считанные секунды. Оглушительный взрыв выбил входную дверь, и в бар ворвались герои. Первым был сам Всемогущий, за ним - другие профессионалы. Атмосфера мгновенно наполнилась хаосом.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, из-за спины Всемогущего вырвались мощные древесные лозы. Это был Древесный Камуи, и его причуда мгновенно оплела всех присутствующих злодеев, включая и тебя. Твёрдые, как сталь, ветви сжали мое тело, пригвоздив к полу. Я попыталась дёрнуться, но было бесполезно. Мои глаза метнулись к Курогири, но тот уже лежал обездвиженный, вероятно, нейтрализованный кем-то еще из героев. План отступления через порталы отменялся. Мы были заперты, и герои, похоже, просчитали каждый ваш шаг.

« Они нас загнали. Курогири вырублен, а без него мы никуда не денемся. А эта лоза Камуи... слишком сильна и не дает нам двинуться. »

Я попробовала активировать свою причуду, но будучи прижатой к полу, не могла дотянуться ни до кого из противников.

« Мне нужен контакт. Любой контакт с Древесным Камуи. Если я смогу дотронуться до его тела... хотя бы краем пальца... »

План был рискованным, но это был единственный шанс. Я начала дёргаться и извиваться, стараясь выглядеть так, будто просто в панике, но на самом деле она рассчитывала угол и расстояние.

Я заметила, как одна из лоз Древесного Камуи слегка ослабила хватку в районе твоего предплечья, когда он сосредоточился на связывании Тоги. Это был твой момент. Я резко дёрнулась, имитируя отчаянную попытку освободиться и дотронулась пальцем до ветви. На мгновение герой замер, его глаза расширились от шока. В тот же миг его причуда перестала действовать. Лозы, державшие злодеев, мгновенно ослабли и начали распадаться.

– Свободны! - крикнула я, быстро поднимаясь.

Злодеи, осознав, что они свободны, ринулись в бой с новой силой. Шигараки и Спиннер обрушились на Всемогущего и Гран Торино. Я понимала, что это временное решение - без Курогири они все равно окажутся в ловушке.

Но тут произошло нечто непредвиденное. В нескольких точках помещения, в воздухе, начали открываться темные, вращающиеся провалы - порталы. Это были не порталы Курогири, чья фигура всё ещё безжизненно лежала на полу. Эти были другие, более нестабильными, а их появление сопровождалось жутковатым гулом.

– Что это?! - воскликнул Гран Торино.

Порталы мгновенно увеличились в размерах, создавая мощную всасывающую силу. Злодеи, я, и даже Бакуго, который был всё ещё у Всемогущего cтали беспомощно затягиваться внутрь. Я почувствовала, как её тело неконтролируемо летит в чёрную бездну.

Герои, оставшиеся в баре оказались в тупике. Они стояли посреди разрушенного бара, совершенно одни, Бакуго исчез, а злодеи пропали без следа.

Но ужас не закончился. Из других, более мелких, но столь же зловещих порталов, которые открылись в соседних кварталах, начали появляться Ному. Их жуткий рев разнесся по ночному городу, и другие герои, находившиеся в оцеплении, вынуждены были вступить в неравный бой с этими чудовищами под командованием Старателя.

Глава 20

Резкий рывок, затем свободное падение... и вот я уже ощущитила жесткую землю под ногами, вылетев из искривленного портала. Дыхание выбито, в горле першит от пыли. Встав с земли я огляделась: вокруг расстилалось пустое, полуразрушенное поле, на котором, кроме вас, никого не было. В самом центре, чуть сгорбившись стоял Бакуго, а возле него - высокий, широкоплечий мужчина. Его лицо было скрыто под маской, но я кожей ощутила его пронизывающий, холодный взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.

« Неужели это... Все За Одного? »

Я не слишком много знала о нем, но обрывки информации рисовали образ невероятно опасного преступника.

— Сенсей... - выдохнул Шигараки, его взгляд был прикован к фигуре в маске.

— Кажется, - начал Все За Одного, переводя взгляд на Томуру, — ты снова проиграл. Но я одушевлен твоим поражением. Попробуй еще раз, я даже вернул всех твоих сторонников. И этого мальчика, раз уж ты считаешь его нужным.

Злодей подошел к Шигараки и протянул ему руку.

— Главное - не переставай стараться. Все это ради тебя.

Мысль о том, союзник он или враг, запуталась в хитросплетениях подозрения. Уже с этой самой первой встречи этот человек поселил во мне глубокое недоверие - ощущение, что он играет по своим правилам, а вы все лишь пешки в его грандиозной партии.

— Наконец-то ты появился, - промолвил Все За Одного, и в ту же секунду на него обрушился Всемогущий.

Громовой удар сотряс воздух, разорвав тишину. Отталкивающая волна раскидала всех в стороны, как легкие тряпичные куклы. После того как пыль осела, ты смогла рассмотреть их поближе.

« Ни царапины. Он смог остановить Всемогущего голыми руками. На душе спокойно, что такая сила находится на нашей стороне. »

Всемогущий предпринял еще одну попытку атаковать, но Все За Одного, воспользовавшись своими причудами отбросил героя далеко, проломив им стену здания.

— Всемогущий! - отчаянно воскликнул Бакуго.

— Вряд ли герой номер один пострадает от легкого ветерка, - спокойно ответил Все За Одного. — Уходи, Томура, и забери этого мальчика.

В тот же миг в Курогири, лежащего без сознания рядом с Даби, вонзились длинные иглы. Рядом с ним появился Магнэ.

— Может, я и тупой, но у вас же есть портал, и вы можете самостоятельно нас перенести!

— Моя способность не настолько сильна, как у Курогири, Магнэ. К тому же, я могу переносить людей и другие предметы только на короткие расстояния и на две заранее поставленные точки. Так что лучше пусть Курогири поработает, - прояснил злодей, и в ту же минуту позади вас раскрылся портал.

« Вот это сила. Но нам нужно уходить. Всемогущий не будет ждать, пока мы скроемся. »

И вот Всемогущий уже приходил в сознание и надвигался на вас. Все За Одного взлетел и обратился к Шигараки.

— Никогда не переставай думать, тебе есть куда расти, Томура.

Между героем и злодеем тут же завязалась жестокая битва.

— Томура, нам нужно уходить, сейчас же, - сказала я, направляясь к нему.

— А как же мальчишка? - спросил Компресс, оглядываясь на Бакуго.

— Подумайте сами, - ответила я, стараясь говорить максимально убедительно. — Он уже раз сопротивлялся, и вы думаете, что после всего этого он пойдет с нами? Даже если мы его заставим, он будет лишь мешаться под ногами. Такой человек, как он, ни за что не захочет стать одним из нас. Это бессмысленная трата драгоценного времени. Он нам не нужен.

— В чем-то ты и права, - согласился Твайс, почесывая подбородок.

— А мне он и не нравился! - воскликнула Тога, счастливо улыбаясь.

Все ждали ответа Шигараки. Тот поразмыслил несколько мгновений, его брови чуть нахмурились. Наконец, он медленно произнес:

— Ладно, оставляем его.

Бакуго все это время находился в ступоре, его взгляд был прикован к вам, он не понимал происходящего. Получив согласие, я еле заметно ухмыльнулась. Вы все направились к порталу, оставляя Бакуго одного. Лишь Томура остался неподвижным, наблюдая за боем Сенсея. Я медленно подошла к нему.

— Нам дали возможность уйти, и этим стоит воспользоваться,.

Томура застыл, словно окаменев, его взгляд был прикован к эпицентру битвы. Всемогущий и Все За Одного - символы двух враждующих миров - сталкивались в смертельной схватке, и каждый их удар сотрясал землю, казалось, до самых глубин его души.

"Уходи, Томура", - слова учителя эхом отдавались в сознании, сталкиваясь с упрямым, почти детским нежеланием подчиняться. Как он мог уйти сейчас? Это была его цель, его ненависть, его желание стереть с лица земли Героя номер 1.

Внутри него бушевала борьба: приказ Сенсея, и неукротимое, жгучее желание остаться, чтобы впитать каждый нюанс этой битвы.

"Никогда не переставай думать, тебе есть куда расти, Томура", - вспоминались ему и другие слова. Но разве уходить - это думать? Или настоящая мысль - это остаться, наблюдать, анализировать и планировать свою собственную месть?

Край портала позади вас, мерцающий и зовущий, казался предательством, побегом, который он не хотел совершать. Он был будто прикован к земле, не в силах сдвинуться с места, пока его идол сражался, а ненавистный символ погибал.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Это не предательство и не побег, лишь стратегическая перегруппировка. К тому же я уверена, что Все За Одного не хочет, чтобы ты лез сейчас в драку, сохрани силы для большего.

« Странное чувство… Наблюдать, как тот, кто считает себя лидером, вынужденно отпускает свою одержимость. Должно быть, тяжело расставаться с тем, кто стал такой важной частью его жизни? »

Его напряжённое тело чуть заметно расслабилось. Он постоял еще пару мгновений, грубо вздохнув. Затем резко кивнув, он развернулся и решительно направился к порталу. Едва мы отвернулись от Бакуго, как к нему, не долго медля, подбежали Мидория, Иида и Киришима.

« Неужто прятались все это время? Какие предсказуемые. Но вы нам все равно не нужны. »

Я окинула их презрительным взглядом и встретилась глазами с Бакуго. Его лицо исказила гримаса ярости. Он хотел наброситься на нас, но его быстро остановили и образумели. В его глазах полыхал огонь чистого унижения. Его самооценка, должно быть, рухнула ниже плинтуса.

"Он нам не нужен", - эти слова, словно раскаленные клейма, выжигались в его сознании. - Ненужный?! Бесполезный?! Ярость вспыхнула в нем с такой силой, что, казалось, разорвет его изнутри. Он, Бакуго Кацуки, всегда сильнейший, всегда тот, кто должен быть в центре внимания, кто нужен всем, вдруг стал лишним? Отбросом, который не стоит даже того, чтобы его забирать?

Никогда в жизни он не чувствовал себя так униженно. Это было хуже любой физической боли, страшнее любого поражения. Это было не просто посягательство на его гордость, была разрешена его непоколебимая вере в собственное превосходство. Всемогущий сражается насмерть прямо здесь, а он, Бакуго, должен стоять в стороне, беспомощный, отброшенный, и впрям как мусор.

Чувство ненужности и бесполезности,, обвивали его сердце, вызывая приступ тошнотворной ярости. Он был готов взорвать весь этот мир, каждого, кто посмел так подумать о нём, кто посмел бросить его, как мусор, пока герои, вроде Мидории, которого он вечно презирал, вынуждены были его спасать. Это был ад. Чистый, неразбавленный, унизительный ад.

Глава 21

Эпоха Всемогущего подошла к концу. Его отставка оставила зияющую пустоту там, где когда-то сиял Символ Мира. В попытке заполнить его место Старатель занял позицию героя номер один. Старателя не то, чтобы ненавидели - он был силён, решителен, эффективен. Но полюбить его так, как любили Всемогущего, люди не смогли. Его воспринимали скорее как суровую необходимость, чем как источник надежды и вдохновения. Даже при всём своём усердии Старатель никогда не заполнит ту пустоту, что оставил после себя Всемогущий.

Казалось бы, падение самого царя зла, Все За Одного, должно было принести миру долгожданное ликование. Но триумф обернулся горьким осознанием: подлинный облик Всемогущего - его исхудавшее, дряхлое тело - потряс и отрезвил многих. Часть людей отвернулась, не выдержав вида померкшего кумира, однако большинство, даже несмотря на разочарование, продолжало поддерживать его и волноваться. Возможно, причина крылась в глубоком, почти инстинктивном страхе, который Все За Одного посеял в их сердцах, ведь Всемогущий был их единственной надеждой, последним бастионом против зла. Все его прошлые слова и действия по-прежнему отдаются эхом, но теперь он - лишь бывший герой, потускневший Символ Мира.

Город продолжал жить, но прежней безмятежности уже не было. Страх, внушенный Лигой Злодеев и ВЗО по-прежнему сковывал сердца людей. Теперь их взоры обращены к Старателю. Он то ведь несомненно спасет всех?

Белизна комнаты была ослепительной, почти агрессивной, лишь серый потолок разрушал монотонность. Единственное что находилось в комнате, так это - один стол и два одиноких стула, один из которых был занят. В стене, напротив было одностороннее стекло, за которым скрывались чьи-то то невидимые глаза, наблюдавшие за всем, что происходило в комнате. Происходило ровно ничего, но эти глаза продолжали наблюдать, будто в скором времени должно было произойти что то.

Он сидел, словно прикованный к стулу, а его взгляд уперся в пол, игнорируя давящую пустоту вокруг. Эти белые стены, яркий белый свет, безжалостно освещавший всю комнату давили на него все сильнее. Лишь скрип открывающейся двери, разорвал мёртвую тишину. Он поднял глаза, и на мгновение в них мелькнуло нечто похожее на раздражение. В комнату зашёл уже сам капитан Цукаучи, а не очередной его подопечный. Он вновь опустил взгляд и только услышал как соседний стул отодвигается. Цукаучи, словно не замечая всего этого сел напротив него и положил руки на стол.

– Прости, что так долго. - извинился капитан, разрывая гнетущую тишину. – Ты ведь наверняка уже понял зачем тебя сюда позвали, Бакуго?

– Да. - еле слышно ответил он, не поднимая взгляда. Только сейчас он почувствовал невыносимую духоту, обволакивающую всю эту комнату. Может так было уже с самого начала, но почувствовал он это почему-то только теперь. Как бы не хотелось проветрить это помещение, окон здесь не было, как и малейшего намека на кондиционер. Воздух был тяжёлым и липким. Оставалось лишь продолжать сидеть в этой невыносимой духоте, дожидаясь конца этого допроса.

– С тобой ужасно обошлись, но я понимаю твое состояние, - начал Цукаучи, а в его голосе читалось сочувствие. То ли правдивое, то ли наигранное.

" Ничего вы не понимаете, лишь делаете вид. Вам на самом деле плевать, всегда было плевать. " - жгуче подумал он.

– Но сейчас, чтобы такого больше не повторилось, ты должен рассказать нам все, что произошло тогда.

Цукаучи ждал. Секунды растягивались в невыносимую пытку, заполненную лишь тяжёлым дыханием Бакуго и гулом собственного разума. Парень по-прежнему не поднимал глаз, его челюсть была сжата, выдавая внутреннюю борьбу.

– Начни с самого начала, - мягко, но настойчиво продолжил капитан, словно прощупывая почву. — С того, что случилось в лагере.

Бакуго издал короткий, резкий смешок, больше похожий на рычание.

– Что случилось? Случилось то, что эти ублюдки напали. Вот что случилось. И мы отбивались. Я отбивался.

Его голос был хриплым, наполнен неприкрытым раздражением. Он говорил сквозь зубы, словно каждое слово обжигало.

– А потом тебя похитили, - тон Цукаучи оставался ровным, но в нем уже слышалась сталь. — Расскажи мне об этом. Расскажи о тех, кто тебе помогал.

Бакуго резко поднял голову, его алые глаза вспыхнули.

– Никто мне не помогал. Я никому не помогал. Они просто... схватили меня!

– Это не совсем так, Бакуго, - капитан наклонился вперед, его взгляд стал пронзительнее. — У нас есть информация о Накаяме Сао.

Имя прозвучало как удар грома в стерильной тишине. Бакуго замер. Все его тело напряглось, словно его только что ударили в живот. Он смотрел на мужчину широко раскрытыми глазами, в которых читались шок, ярость и что-то похожее на глубокую, жгучую боль.

" Сао… эта сука… "- мысль пронеслась в его голове, обжигая.

– Она… - начал Бакуго, но голос его сорвался. Он резко отвернулся, снова уставившись в пол, пытаясь скрыть бурю эмоций. — Что Накаяма Сао? Она была там. Как и все остальные.

– Она была не просто «как все остальные», Бакуго, - голос Цукаучи понизился, стал более доверительным, но от этого не менее требовательным. — Она была одной из них. Или притворялась ей. А потом помогла Лиге Злодеев похитить тебя.

Бакуго молчал. Тяжелая тишина вернулась, но теперь она была наполнена не просто духотой, а гнетущим давлением разоблачения и стыда. Он сжимал кулаки под столом, его ногти впивались в ладони.

– И даже когда герои нашли вас, когда вы уже были окружены… - капитан сделал небольшую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Накаяма сделала свой шаг: заявила, что ты им не нужен.

Эти слова пронзили Бакуго насквозь. Это было хуже любого удара, любого взрыва. "Не нужен". Для Кацуки Бакуго, который всю жизнь рвался быть лучшим, быть единственным, эти слова были самым страшным приговором. Ярость смешалась с унижением.

– Это ложь, - глухо пробормотал он, но в его голосе не было прежней уверенности. Была лишь отчаянная попытка отрицания.

– Это правда, Бакуго, - ответил Цукаучи, не отводя от него взгляда. — И мы знаем, что ты тоже это знаешь. Теперь расскажи мне, как это произошло. Расскажи все, с самого начала. Про Накаяму Сао. И про то, как ты себя чувствовал, когда она это сказала. Мы должны знать. Чтобы такое никогда больше не повторилось.

Что ему оставалось? Выбора не было. Он знал, что от него не отстанут, пока не вытянут каждую деталь, а значит, быстрее рассказать - быстрее отвязаться. И Бакуго заговорил. Он выложил всё, что помнил, но кое-что, нечто личное и обжигающее, навсегда затаил в самых укромных уголках своего серцда. Конечно, он был не единственным свидетелем, но именно он застал большую долю того ужаса. Расспрашивали, конечно, и этого грёбаного Деку, но ясно было, что тот не видел и половины того, что увидел Бакуго. Слова Цукаучи «Чтобы такое больше не повторилось…» были для него пустым звуком. Ему было глубоко плевать на их обещания. Но одно он знал точно: если эта паршивая Лига хоть раз ещё покажется в городе или где-то поблизости, он не будет сидеть сложа руки.

Прошло некоторое время; то ли минут пятнадцать или же все тридцать. Задав последний вопрос, который, видимо, подтвердил какие-то его теории, капитан неспешно что-то записал в блокнот, который не выпускал из своих рук на протяжении всего этого допроса. Вопросы Бакуго почти не слушал и отвечал на них кратко и одинаково: да или нет.

– Что ж, спасибо тебе за содействие, - роизнёс Цукаучи, сдержанно улыбнувшись. — Это несомненно поможет нашему следствию, и злодеи наконец получат по заслугам. Ты свободен. Можешь идти, отдыхай.

Бакуго резко встал, наконец покидая это осточертевшее место. Идя по улице, он ощущал, как его слегка пошатывает, но в голове была лишь одна мысль, которая никак его не оставляла:

«Ненавижу. И никогда не прощу».

Капитан Цукаучи стоял у одностороннего стекла, наблюдая за тем, как фигура Бакуго постепенно удалялась, пока окончательно не скрылась из виду. Лишь тогда он тяжело выдохнул, словно сбросив невидимый груз, и направился прочь из комнаты допросов. Его путь лежал в отдел расследований.

В просторном помещении, наполненном гулом телефонных звонков и стуком клавиатур, он подошёл к одному из столов, за которым сидел молодой, но собранный офицер.

– Свяжись с… - начал Цукаучи, и вместо озвучивания имени, протянул сложенный листок бумаги, на котором, вероятно, были указаны координаты. — Похоже, у нас есть для них новости. И они не терпят отлагательств.

После того как Все За Одного был заключён в Тартар, прошло уже около двух недель. Вся Лига оказалась в крайне тяжёлом положении, столкнувшись с глубоким кризисом лидерства, ресурсов и направления. Этот период можно охарактеризовать как время вашего вынужденного затишья и перегруппировки.

” Уход Все За Одного стал колоссальным ударом. Шигараки потерял не только могущественного защитника, но и своего наставника, который направлял его и снабжал ресурсами. Лига лишилась "мозга" и основной силы, способной противостоять героям на равных. Остается лишь ждать, когда же Лига падет, под давлением героев. „ – цитировался отрывок из известной газеты страны.

« Несомненно, уход Все За Одного, стал ударом для Шигараки, и Лига Злодеев ощутила это в полной мере. Но разве незаменимых не бывает? Великий или нет, он всего лишь человек. Его роль, хоть и ключевая, поддаётся замене. Неужели не найдётся того, кто сможет взять на себя бремя его наставничества?

Сейчас, когда прежная система рухнула и наступило казалось бы время кризиса, но на самом деле это - время возможностей. Именно сейчас нужно быть рядом с Шигараки, не дать ему сломаться, направить его по истинному, новому пути. Раз Все За Одного больше нет, то кто, если не я, займёт это место? Кто обладает видением, силой и волей, чтобы стать его новой опорой, новым проводником? Я готова. »

Лига вынужденно залегла на дно, перемещаясь с места на место, чтобы избежать обнаружения. Это был период выживания и адаптации к жизни без прямого покровительства Все За Одного.

Шигараки был вынужден перестать быть просто марионеткой, движимой гневом, и начать самостоятельно мыслить как лидер. Это требовало от него не только принятия решений, но и формирования собственного видения будущего Лиги.

С потерей Все За Одного Лига лишилась доступа к обширным финансовым сетям, а также к возможности создавать продвинутых Ному. Это значительно сковывало ваши действия, ограничивая их масштабы до менее крупных.

Глава 22

Громкий, надрывный крик пронзил тишину полицейского участка, заставив нескольких офицеров вздрогнуть.

– Вы совсем с ума сошли?! - кричала женщина, казалось, полыхала от гнева, вцепившись пальцами в край стола Цукаучи. – Вы хоть понимаете, что говорите?!

Кэйташи, её муж, стоял рядом, его рука мягко, но настойчиво придерживала её за плечо. Лицо мужчины было бледным, а взгляд беспокойно метался между женой и детективом. Подобные сцены в этом отделе уже давно никого не удивляли; никто бы и не вспомнил, каким по счету был этот визит.

Капитан, невозмутимый, сидел за своим столом, сомкнув руки на столе.

– Мэм, пожалуйста, успокойтесь, - его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций. – Ваши крики сейчас ничем не помогут.

– Дорогая, - тихо промолвил Кэйташи, присаживая ее обратно на стул, – тебе и вправду стоит взять себя в руки.

Рей тяжело дышала, её грудь вздымалась от негодования, но она все же села.

– Я понимаю, как вам тяжело это принять, - продолжил полицейский, глядя прямо в глаза женщины, – но все улики, а их немало, указывают на одно. Ваша дочь, Канеширо Сейшу, находится на стороне злодеев. Насильно ли… или добровольно?

Последнее слово, произнесённое с едва уловимым нажимом, словно искра, подожгло женщину. Она подскочила со стула, глаза расширились от ужаса и отвращения.

– Добровольно?! Вы хотите сказать, что наша Сейшу - подлая злодейка?!

Ее муж, до этого сдерживавший себя, не смог больше молчать. Его голос дрожал от возмущения.

– Это звучит абсолютно нелепо! Мы ни за что не поверим в этот… бред!

Капитан тяжело вздохнул, стараясь сохранить спокойствие.

– Поймите, всё не так просто. Вашу дочь неоднократно видели в компании с членами Лиги Злодеев. Это могут подтвердить как ученики Юэй, так и их учителя, а также обычные горожане. Недавно мы допрашивали ученика, который пострадал от рук Лиги. Его состояние… крайне тяжёлое. Но даже он подтвердил факт присутствия Сейшу среди них. Хоть она и использовала маскировку, но ученик смог составит ее фоторобот, когда видел ее в убежище. И как вы поняли внешность полностью сошлась с вашей дочерью. Как бы трудно это ни было говорить, но это правда. Правда, на которую указывают не один и не два факта.

Пара переглянулись, их лица исказились от смеси неверия и ужаса. Напряжение в комнате было почти осязаемым.

Обветшалое здание, третье за эту неделю, встретило Лигу промозглым холодом. Переступая порог, я окинула взглядом унылые стены, покрытые плесенью и граффити. Ничего нового. Очередная временная нора, в которой мы, как загнанные крысы, пересиживали, ожидая следующего удара. Разве о такой жизни я мечтала? Или… мечтала ли я вообще о чем-то? Этот вопрос повис в воздухе, такой же тяжелый, как и гнетущая тишина.

Последние дни Томура был необычно тих и замкнут. Это не то чтобы напрягало меня, но было непривычно. Сейчас он стоял у окна, его спина была напряжена, а взгляд устремлен в серое небо, где, казалось, отражалось его собственное смятение. Оперевшись о стену, я невольно направила свой взгляд на его фигуру.

– Ты выглядишь грустной, Сейшу-чан, - раздался рядом весёлый голос Тоги. Химико подошла неслышно, и её обычно жизнерадостное лицо нахмурилось, когда она всмотрелась в тебя.

– Я в порядке, - ответила я, стараясь придать голосу безразличие.

– Ты намного симпатичнее, когда улыбаешься, - хмыкнула Тога, её обычная легкая маска вернулась. – Может, тебе станет лучше, если поговоришь с Томурой-куном?

Я слегка удивилась, но мысленно согласилась. Да, Шигараки сейчас отчаянно нуждался в опоре, которая помогла бы ему удержаться на ногах. Он всегда был одинок, но теперь, без Сенсея, эта пустота, должно быть стала невыносимой.

– Может быть, позже. Сейчас, похоже, ему хочется побыть одному.

Химико широко улыбнулась и, потеряв интерес, исчезла где-то в недрах здания. Я снова перевела взгляд на Шигараки.

Прошло достаточно времени. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, но Шигараки всё так же стоял у окна, погруженный в свои мысли, сцепив руки за спиной. Я незаметно подошла к нему и просто встала рядом.

Шигараки почувствовал твое присутствие, но не повернулся. Его голос был хриплым:

– Ты что-то хотела?

– Нет. Просто захотелось постоять тут, - отмахнулась я, делая вид, что её присутствие рядом было чистой случайностью.

Он нахмурился, но ничего не ответил, продолжая смотреть в окно.

– Сенсея закрыли навсегда, - внезапно начал он, его слова были тихими, но наполненными горькой констатацией факта. Я не шелохнулась, гадая, ждал ли он её реакции, но он продолжил, не отрывая взгляда от улицы: – Наверное, я никогда всерьёз и не думал, что его могут посадить в тюрьму. Я… я просто думал, что он будет помогать мне всегда.

« Такие откровения. Открылся передо мной так быстро. Его уязвимость почти осязаема, и можно даже увидеть как на его губах формируются слова, которые нужно было сказать, несмотря на их жестокую правдивость. »

– Ты должен был это принять. Никто не будет вечен. Рано или поздно все покинут, - изрекла я, стараясь, чтобы в её голосе не было осуждения, лишь холодная истина.

Он резко повернул голову, его красные глаза впились в меня.

– А ты? - спросил он, и в его голосе слышалась неприкрытая тревога. – Ты ведь будешь со мной?

– Я? - тихо переспросила я, ощущая, как этот вопрос, простой на первый взгляд, обжигает все изнутри. – Такого обещать не может никто… но я… я постараюсь.

Этот ответ, полный честности и обязательств, каким-то образом угодил ему. На лице Шигараки скользнула неловкая, но искренняя улыбка. Он снова отвернулся к окну, но улыбка на его лице вес так же осталась.

– Скоро мы выберемся отсюда, - сказал он спустя некоторое время, закусив свою нижнюю губу. – Э… извини. Возможно, это достаточно хреново, застрять в таком месте. Подожди ещё немного, я придумаю что-нибудь, и мы выберемся отсюда.

Я почувствовала глубокое удивление. Он не извинялся. Никогда. Или, по крайней мере, я не помнила такого момента, чтобы он проявлял подобную заботу о моем комфорте, такую неуверенность в своих словах.

– Что? - Шигараки непонимающе уставился на тебч, заметив твое выражение лица. – Что я сказал не так?

– Ничего, - ответила я, делая шаг ближе . – Тебе не стоит говорить, что придумаешь все сам. Рядом буду я, и ты можешь положиться на меня.

На его лице отразилось искреннее удивление. Это было не просто признание, это было обещание - быть не просто его тенью, но его опорой.

За окном окончательно стемнело. Было около восьми вечера и за всё это время ты ни разу не переступила порог убежища - просто не было весомого повода. Делать было решительно нечего: даже те немногие книги, что были у меня, оказалсиь прочитаны по третьему кругу.

В общем зале, как обычно, царило тяжелое молчание. Я поднялась с места и, не глядя ни на кого конкретно, бросила:

— Я выйду. Ненадолго.

Шигараки, до этого сосредоточенно чесавший шею, замер и поднял на меня свои глаза.

— Одна? - в его голосе проскользнуло привычное раздражение, смешанное с чем-то похожим на опеку. — На улице опасно. Герои, полиция… не нарывайся.

Тихий, едва уловимый смешок за спиной заставил меня обернуться. Даби, подпиравший стену в тени, медленно оттолкнулся от нее.

— Я тоже проветрюсь. И-и… пригляжу за ней, - протянул он, выделяя каждое слово так, словно делал величайшее одолжение.

« Тебя только не хватало. Куда ты-то собрался? Сидел бы на месте, как и раньше.»

Я смерила темноволосого тяжелым взглядом, но тот лишь привычно ухмыльнулся.

— Всё будет нормально, - отрезала я, снова переводя взгляд на Томуру.

— Ладно.

Не дожидаясь, пока он передумает, я стремительно направилась к выходу. Но как бы быстро я ни шла, за спиной отчетливо слышались его неспешные, уверенные шаги.

Как только тяжелая дверь убежища захлопнулась, меня обдал прохладный ночной воздух. После застоявшегося, пропахшего пылью воздуха внутри, этот ночной бриз показался спасением. Я глубоко вдохнула, закрыв глаза, но идиллия длилась недолго.

Рядом чиркнула зажигалка. Вспыхнул тусклый огонек, и в нос ударил резкий ни с чем не сравнимый запах сигарет фирмы Marlboro, которые часто курил твой отец.

Даби прислонился к стене у входа, зажимая сигарету в губах, и с прищуром наблюдал за мной.

— Куда идешь то, книжный червь? - спросил он, выпустив струю дыма вверх. Его голос на улице казался ещё более низким. — Надеюсь, твой план «прогулки» не включает в себя поход в ближайшую библиотеку?

— Тебя это волновать не должно. Раз уж вызвался «приглядывать», то хотя бы делай это молча.

Даби коротко усмехнулся, отталкиваясь от стены и направляясь вслед за тобой, сохраняя дистанцию в пару шагов. Его руки привычно покоились в карманах, а воротник плаща был поднят.

— Ой, какие мы грозные, - протянул он с ленцой. — В этом районе сейчас полно патрулей. Если тебя заметят, вытаскивать тебя будет хлопотно. А я не люблю лишние хлопоты.

Я резко остановилась и обернулась к нему. Пустая улица была освещена лишь одним мигающим фонарем, из-за чего тени на лице Даби казались еще резче, подчеркивая шрамы и стальные скобы.

— Почему тогда пошел? Мог бы остаться в тепле. Не верю, что тебе внезапно захотелось составить мне компанию.

Даби подошел ближе, так что я почувствовала исходящий от него жар - его причуда всегда давала о себе знать.

— Скажем так… в зале стало слишком душно от нытья Шигараки. А ты - самый тихий вариант из всех возможных.

Я чуть удивилась и посмотрела прямо ему в глаза. Он выпрямился, и на его лице появилась ухмылка.

– Хах, поверила? - с нескрываемой насмешкой сказал он. – У меня сигареты кончились.

Глава 23

Я молча перевела взгляд на пустую пачку в его руках. Мне не было дела до его истинных мотивов, пока он не мешал твоему маршруту. Мои шаги были размеренными, каблуки ботинок четко отстукивали ритм по асфальту.

— Если у тебя закончились сигареты, значит, нам в ту сторону, - я кивнула подбородком на вывеску круглосуточного минимаркета, тускло мерцавшую в конце улицы.

Даби лишь хмыкнул, пуская дым через нос.

В магазине пахло дешевым кофе и чистящим средством. Кассир за прилавком даже не поднял головы от кроссворда, когда колокольчик над дверью звякнул. Даби подошел к кассе.

Мужчина начал было что-то ворчать о законе и времени, но Даби не дал ему закончить. Короткая вспышка ярко-синего пламени лизнула воздух прямо перед носом работника. Не успел тот вскрикнуть, как темноволосый резким движением нанес удар локтем в челюсть. Глухой звук удара - и продавец обмяк, сползая под прилавок.

— Какой хрупкий, - бросил Даби, перепрыгивая через стойку. Он начал методично выгребать сигареты с полок, закидывая их в глубокие карманы плаща. — Эу, не стой столбом. Бери, что нужно. Сегодня всё за счет заведения!

Я стояла посреди ряда с продуктами, скрестив руки на груди.

«Бессмысленное насилие. Он мог просто припугнуть его или вырубить без лишнего шума, но Даби любит театральность. Это неоднократно мешает, но в данный момент... это было эффективно».

Я подошла к стеллажу, взяла банку холодного черного кофе и пару запечатанных упаковок качественных протеиновых батончиков.

— Мы уходим через тридцать секунд, - холодно произнесла я, направляясь к выходу. — Шум привлечет внимание.

Людей на улице не было, но из-за резко увеличевавшеся количества преступлений в этом районе, герои решили удвоить патрули.

— Ты такая зануда, - Даби вышел следом, на ходу вскрывая новую пачку. — Мы же злодеи, а не налоговые инспекторы.

Вы вышли на улицу, и ты уже собиралась свернуть в переулок, как вдруг воздух вокруг стал непривычно горячим. Это не был жар Даби. Это было тяжелое, давящее тепло, от которого веяло мощью и фальшивым правосудием.

Из-за угла, в сопровождении нескольких полицейских, вышел он. Огненное пламя вместо бороды, массивный силуэт и тяжелая поступь. Старатель. Герой номер один.

Я мгновенно напряглась. Мысли в голове закрутились:

« Вероятность нашего обнаружения велика. Бой со Старателем уж точно сейчас не входит в планы. Нужно уходить, пока он занят разговором с патрульными. »

— Уходим. Живо, - прошептала я, хватая Даби за локоть, чтобы утянуть в ближайший дверной проем.

Но он не двинулся с места. Его тело застыло, а глаза, обычно сонные и ленивые, вспыхнули пугающим, безумным светом. Ухмылка на его лице стала шире, превращаясь в жуткий оскал, обнажающий скобы на коже.

— О-о... - протянул он, и в его голосе послышалось торжество. — Посмотри-ка. Какая удачная встреча. Наш «сияющий» символ правосудия.

— Даби, это не по плану. Мы возвращаемся, - отрезала я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.

« Его эмоциональная нестабильность становится критической. Он сорвет всё из-за личной неприязни. »

— Планы подождут, - Даби медленно поднял руку. — Давай добавим этой ночи немного красок.

Прежде чем я успела его остановить, мощный поток синего пламени вырвался из его ладони. Снаряд пролетел через дорогу и с оглушительным взрывом врезался в припаркованный неподалеку роскошный автомобиль. Машина вспыхнула мгновенно, следом за ней загорелся рекламный щит, обрушивая снопы искр на дорогу.

— Взгляни на меня, Герой номер один! - крикнул Даби, его голос сорвался на хриплый смех.

Старатель резко обернулся, его лицо исказилось от ярости. Полицейские начали суетиться.

— Идиот, - выцедила я сквозь зубы. Мне пришлось действовать быстро. Я схватила Даби за воротник плаща и с силой дёрнула назад, в темноту подворотни. — Если хочешь помереть, то делай это без меня.

Синее пламя Даби еще раз лизнуло небо, создавая плотную завесу дыма и жара, отрезая вас от Старателя, который уже бросился к месту взрыва. Используя этот хаос, ты потащила Даби за собой через лабиринты дворов.

Вы бежали в полной тишине. Только когда огни погони остались далеко позади, а впереди показались знакомые очертания убежища, я остановилась и отпустила его.

Твоё дыхание было ровным, несмотря на бег.

— Это было полностью безрассудно, - холодно произнесла я. — Ты выдал наше присутствие в этом районе. Теперь я знаю, что ты еще и профнепригоден.

Даби прислонился к стене убежища, снова доставая сигарету. На его лице не было ни капли раскаяния -только странное, лихорадочное удовлетворение.

— Зато было весело, а, Сейшу? - он подмигнул тебе, щелкнув зажигалкой. — Ты ведь видела его лицо? Оно того стоило.

Я лишь покачала головой, заходя внутрь.

Дверь убежища закрылась, отсекая ночную прохладу и оставляя запах гари и дешевого табака позади.

Когда вы переступили порог убежища, в нос сразу ударил привычный запах сырости и застрявшей пыли. Даби, даже не взглянув на Томуру, который сверлил нас взглядом и молча прошел вглубь коридора, оставляя за собой шлейф дыма.

« Безответственность этого человека когда-нибудь станет нашей общей могилой. »

На следующее утро в "гостиной" было еще тише, чем обычно. Я стояла перед картой района, разложенной на старом деревянном столе. Мои пальцы уверенно очертили красным маркером круг радиусом в пять кварталов.

— Можешь перестать чесаться и послушать меня? - мой голос прозвучал как удар хлыста. — После нашей вчерашней вылазки, Старатель и полиция стянули к этому сектору дополнительные силы. Использование синего пламени - это слишком отличительное свойство. Вероятность того, что наше примерное местоположение вычислят в течение следующих двух дней критически . Нам нужно менять дислокацию. Немедленно.

Шигараки, сидевший в своем кресле, медленно опустил руки. Его лицо, скрытое за бледной кистью-маской, казалось застывшим, но глаза лихорадочно блестели.

— Это теперь неважно, Сейшу, - ответил он, и в его голосе послышалась странная, пугающая уверенность. — Пусть ищут. К тому времени, как они выбьют дверь, мы будем уже далеко. И не одни.

Я слегка прищурилась, анализируя его тон.

« Он спокоен. Значит, у него появился новый ресурс. Но кто? »

— Твайс нашел кое-кого интересного, - продолжил Шигараки. — Они называют себя «Восемь заветов смерти». Старая школа. Якудза, которые слишком долго сидели в тени, а теперь решили высунуть нос.

Я замерла. Название было мне знакомо из архивных сводок, но про их главу я не знала ничего.

— "Восемь заветов" ? - я выпрямилась, скрестив руки на груди.

— Именно, - кивнул Томура. — Мы договорились о встрече на сегодня. Они предлагают сотрудничество. Им нужны наши силы, нам - их влияние и люди.

— Ты серьезно хочешь пойти на сделку с якудза? - мой тон стал еще холоднее. — Томура, это люди, чей кодекс строится на иерархии и слепом подчинении главе. Им нельзя доверять. Для них мы - лишь инструмент, банда оборванцев, которую они используют и выбросят, как только мы станем мешать им.

Даби, который всё это время лениво наблюдал за нами, прислонившись к дверному косяку, подал голос:

— Зануда права. Эти чистоплюи в масках чумных докторов выглядят так, будто их вырвет при одном взгляде на нас.

Шигараки резко поднялся, его пальцы впились в подлокотники кресла.

— У нас нет выбора! - его голос сорвался на рычание. — Герои дышат нам в затылок, наши силы разрознены. Нам нужны сильные сторонники. Твои расчеты говорят о побеге, а мои - о расширении. Если Оверхол может дать нам то, что сделает нас сильнее, я заберу это. Доверие здесь ни при чем.

Я замолчала, обдумывая его слова.

« Риск колоссальный. Если мы пойдем на этот контакт, мне придется контролировать каждый миллиметр переговоров. Любая ошибка - и они раздавят нас изнутри. »

— Хорошо, - наконец произнесла я, поправляя воротник. — Но я пойду с тобой. Если мы собираемся обсуждать предложения обеих сторон, мне нужно знать и их планы. Я не допущу, чтобы нас втянули в игру, в которой правила пишут они сами.

— Я и не сомневался, - Томура направился к выходу, поманив вас за собой.

Я подошла к столу и одним движением стерла маркер с карты.

« Сегодняшний день решит: станем ли мы мощнее или мы откажемся поглощены тенью якудзы. Нужно быть готовой ко всему. »

Глава 24

Заброшенный склад на окраине города встретил нас запахом сырости и тяжелым, давящим присутствием людей, которые привыкли диктовать свои условия. Я шла на полшага позади Томуры.

Восемь Заветов Смерти. Чисаки Кай, известный как Оверхол, предложил нам сделку. Твайс должен был привести Чисаки минуту через минуту. И вот, через некоторое время дверь убежища открылась и внутрь зашел Твайс, а позади него шел парень в темно-зеленой куртке с фиолетовым капюшоном. На его лице была большая чумная маска, а руки были скрыты под перчатками. Лига сразу же напряглась и все взгляды устремились на лидера якудзы. Атмосфера вокруг изменилась.

– Глава значит? Я думал, что глава Восьми Заветов Смерти будет постарше. - начал Компресс с каким то замешательством в голосе.

– Так значит это они лучшая банда номер два? Какие хорошенькие! - затрепетал Магнэ позади.

Я стояла, оперевшись об стену, и наблюдала за каждым движением якудзы. Я была согласна с мистером компрессом - он и вправду выглядит слишком молодым. В это время Тога спросила что-то у него, и фокусник прояснил, кто они такие.

– Так что же забыл у нас мальчик якудза? Тоже решила оторваться после отставки Всемогущего?

– Нет, - выдохнул гость. – Всемогущий не был проблемой. Меня больше волнует отставка Все за Одного. Он был императором подпольного мира. Мое поколение считало его городской легендой, а поколение постарше - безумно боялись его.

Я видела как нахмурился Шигараки, но тот молча продолжал его слушать.

– Но тогда.. он явился лично. Всемогущий отправил его отдыхать в Тартар, - продолжал Чисаки. – Но теперь его нет. И встаёт вопрос "Кто же станет следующим?"

Томура оторвался от стены и направился к лидеру Восьми заветов Смерти.

– Раз ты знаешь, кто мой сенсей, то зачем спрашиваешь? Хочешь это оспорить? - спросил он, подойдя ближе. В его голосе слышалось напряжение и нескрываемое недовольство.

Тот же в свою очередь стоял молча, выслушивая все, что ему говорили.

– Следующий босс - это я. - твердо сказал Шигараки, – Нас будет еще больше и с помощью этой силы мы сокрушим геройское сообщество.

– Какой твой план? - спросил Чисаки

– План? Разве ты сюда не присоединится пришёл?

Я заметила как Твайс начал нервничать. Похоже, он сам ничего не понимал.

– Ваш план похож на несбыточную мечту. Ты предлагаешь присоединиться к тебе, не имея никакого плана. Половину своих первоклассных фигур ты бездарно профукал. - продолжал говорить Чисаки, стараясь как можно быстрее переманить нас на его сторону. – Чтобы достигнуть цели, нужно иметь план, а у меня он как раз таки есть.

– Твайс, - прошипел Томура, – Какого черта ты не проверил его намерения?

– Идите за мной. Я покажу вам как надо управлять людьми. Я стану боссом нового преступного мира.- заключил якудза и протянул руку вперед.

« Неужели наличие плана даёт ему право нами командовать? Кто он такой, чтобы нам указывать? Он же едва появился, а уже пытается диктовать свои условия. »

– Проваливай. - ответил Шигараки.

В эту же секунду, Магнэ схватил свое оружие и мгновенно направился в сторону Чисаки.

– Прости, но мы тут собрались не для того, чтобы служить кому то. - сказал он и, воспользовавшись своей причудой притянул своего врага к себе.

« Что чёрт возьми здесь происходит?! »

– Магнэ, назад! - крикнула я, понадеявшись, что он прислушается ко мне.

Он будто бы специально не слышал ничего другого, пока рассказывал о своем старом друге. Я двинулась вперед.

– Я здесь, потому что хочу жить так, как мне вздумается. Мы сами решим, что нам делать! - Кричал он, и я видела, как

Чисаки снял с себя перчатки и дотронулся до тела Магнэ.

По сторонам брызнула кровь, окрашивая пол в тёмно-бордовый цвет. Тело или то, что осталось от него рухнуло на пол. Вся Лига в том числе и меня застыли не в силах ничего ответить.

« Что это за безумная причуда? Одним прикосновением он лишил жизни. По крайней мере, теперь мы осознали его реальную опасность. Но я...я не успела ничего сделать. Совсем ничего. »

– Даже не вздумайте. Он начал первым. - ответил нападавший, поднимаясь. Он лихорадочно пытался оттереть кровь, попавшую на его одежду.

– А этот парень проблемный! Я сожму его, а потом разберёмся с ним! - крикнул уже Мистер Компресс и прыгнул на него.

« Да что вас всех так тянет к нему! Потеря одного из наших, вам неужели ничего не говорит? Но теперь я не могу стоят в сторонке. Сокращая наше количество мы лишь делаем хуже себе. »

— Причуда не работает?! - удивился Компресс, не успевая даже вскинуть руки, чтобы защититься.

Я не думала. Я действовала.

Короткий рывок, скольжение - и я оказалась между ними. Моя ладонь легла на предплечье Чисаки. В ту же секунду энергия, бившая из него ключом, просто испарилась. Его конечность вернулась в нормальное состояние, а энергия, собираевшаяся на руке тотчас исчезла. Но остатки его силы все же успели навредить Компрессу, и тот отлетел в сторону.

— Довольно, - мой голос прорезал тишину. Он был ровным, лишенным эмоций. — Причуда стерта. Еще одно движение - и ты узнаешь, каково это, когла остался без причуды в самый неподходящий момент.

Тишина стала почти физически ощутимой. Томура замер, Оверхол прищурился, глядя на мою руку, которая всё еще была вытянута в сторону.

Я медленно опустила руку и поправила воротник, не сводя взгляда с лидера якудзы.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы мериться силами, - произнесла я, делая шаг вперед, тем самым беря на себя роль ведущего переговоры. — Мы признаем, что наши методы различаются, но кровопролитие сейчас невыгодно никому из присутствующих. Вы предлагаете «сотрудничество», но ведете себя как захватчики.

Чисаки медленно начал надевать сначала одну перчатку, а затем вторую.

— Твоя причуда… она любопытна. - он чуть наклонил голову. — Хорошо. Давайте говорить о деле. Только, вижу вы все слишком.. Перевозбуждённые, да и вся ситуация наколена. Поговорим, когда вы успокойтесь.

Развернувшись к нам спиной, Чисаки направился к выходу из здания.

–И что, мы так и дадим ему просто уйти?! Пусть ответят за это! - возмутился Твайс, вскидывая руками.

– Не стоит. - послышался голос Шигараки.

– Я не тороплю вас, но чем скорее, тем лучше. Подумайте над всем очень хорошо. - промолвил лидер якузда, стоя у двери. А затем не оборачиваясь, кинул нам его визитку с информацией.

И вот якудза скрылся, и в убежище осталась только Лига. Все перевели внимание на раннего Компресса.

– Ацухиро лучше отвести к в врачу. - сказала Тога.

– Ты же знаешь в каком мы положении. Постараемся обойтись без врача. - ответила я, кинув взгляд на Химико.

– Но как! Вдруг ему станет хуже? - возразил Бубайгавара, держа товарища на руках.

Я осмотрелась по сторонам и мой взгляд остановился на комоде, стоявшем в углу.

« Как я помню, там должны быть бинты и хоть какие то антисептические растворы. »

Я остановилась у полки, но рука невольно сжалась. Мотнув головой и избавившись от надоедливых мыслей, я взяла необходимое и поспешила к Компрессу. Я села возле него на колени и вспомнила, как нас учили оказывать помощь в университете. Использовав прямое давление на рану, я остановила кровотечение. Мужчина вдруг заговорил:

– Моя причуда не сработала. - в его голосе слышалось сожаление.

« А ведь точно. Когда Мистер Компресс собирался использовать свою силу, причуда не сработала. Что это могло быть? »

– Придётся потерпеть. Обезболивающего у нас нет.- сказала ты, промывая рану антисептиком.

– Ничего. Переживу.

– Вау, Сейшу-тян! Я не знала, что ты умеешь так делать! - восхитилась Тога, наклонившись ниже.

– Я училась в медицинском. - тихо ответила я, накладывая повязку на рану.

– Ого! - удивилась девушка. – А если я поранюсь, то ты меня тоже так спасешь?

– Сомневаюсь, что ты будешь ранена. Ведь я этого не допущу! - ответил Твайс, вдохновившись своей же речью.

– Я закончила. Но потом стоит еще раз повторить.

Компресс посмотрел сначала на свою руку, а потом и на меня. Он поблагодарил за оказанную помощь, а я встала на ноги.

Убрав аптечку на место, я поспешила вернутся обратно. Внезапно под ногами я ощутила, будто бы на что-то наступила. Нахмурившись, я нагнулась и подняла какую-то капсулу с пола. Я повертела ее в руках и заметила, что она оказалась пуста. До меня дошла кое-какая мысль, и, осмотревшись по сторонам, я полностью убедилась в ней. Я стояла на том месте, где как раз таки ранили Компресса.

« Так значит эта капсула имеет какое то значение к внезапной пропаже причуды Компресса? Кто ее создал, а главное как она работает? »

Задававшись будто нескончаемыми вопросами к самойсебе, я не заметила, как кто-то тихо подошёл ко мне со спины. Я обернулась и увидела Томуру, стоявшего прямо передо мной. Я встала с колен и отряхнула от пыли свою одежду.

– Что ты тут делаешь? - спросил он, а затем я заметила как он нахмурился, увидев что-то в моей руке, – А это что такое?

Я протянула ему свою находку.

– Я увидела ее на полу, когда проходила мимо. И думаю, что она имеет какое-то значение к пропаже причуды Компресса и Чисаки Каю.

– Этот чертов якудза.. - промолвил он, сжав сильнее капсулу у себя в ладони.

Глава 25

Стемнело быстро, и все потянулись спать. Я расстелила спальник на полу и легла. Уснула с трудом, да ненадолго - мысли никак не отпускали. Почти все либо уже спали, либо где‑то шастали.

Я оглядела зал: в углу сидел Томура. Прислонив голову к стене, он смотрел в пустоту и, похоже, не собирался ложиться. Вокруг него было спокойно и свободно. Я свернула свой спальник, подняла его и, аккуратно переступая через другие места для сна, пробралась к Томуре.

— Могу подвинуться, я всё равно спать не буду, - сказал он.

— Почему? Нам стоит отдохнуть, - ответила я.

— Не спится.

Томура подвинулся, и я смогла устроиться в самом углу. Там было тише и спокойнее - шанс заснуть появился снова. Накрывшись с головой и, наконец, сомкнув глаза, я провалилась в сон.

Зелёные деревья и голубое небо сопровождали нас всю дорогу. В этом районе людей было не так много - возможно, все были на работе. Ветер игриво касался моих волос и приятно обдувал лицо. Я вдохнула свежий воздух, открыла глаза и посмотрела на Томуру: его выражение почти не читалось за "рукой".

« Как же я не люблю, когда он в этой маске. Совсем непонятно, какое у него настроение. »

Мы шли вдвоём - остальные не захотели снова встречаться с Восьмью Заветами Смерти; с этим всё было ясно.

«Я сумела спасти жизнь Компресса. Но то, что они сделали с нами, непростительно. И как бы то ни было, пользы от меня почти нет. Нужно быть исключительной, чтобы чего то стоить. Чтобы впечатлить, чтобы заставить их заметить... »

Не заметив этого, я отстала от мужчины. Услышав, что сзади стало тише, он обернулся.

— Что такое? - спросил он.

Я быстро догнала и поравнялась с ним.

— Ничего.

Он тяжело выдохнул.

— Если это про того чертова якудзу, не переживай - он в любом случае за всё поплатится, - сказал Шигараки, переведя на меня свой взгляд.

« Но почему рядом с ним всё становится не таким столь важным? Когда он смотрит на меня, я будто чувствую себя живой. »

— Я и не переживаю, - сказала я спустя некоторое время. — Он убил Магнэ, и из‑за него пострадал Компресс. Кара его настигнет.

Вскоре мы добрались до дома, указанного в адресе. Он был белым и не особенно выделялся на фоне других подобных зданий, разве что размерами. Как только мы вошли, нас встретил человек в черном костюме и маске, подобной той, что была у Чисаки.

– Следуйте за мной, - произнес он и молчал на протяжении всего пути.

Все наши вопросы: «куда?», «зачем?» - он холодно игнорировал, словно нас здесь не было.

« Вот значит каких подопечных выбрал себе Чисаки. Он теперь известно не только своей жестокостью, но и строгой дисциплиной среди своих слуг. »

Мы следовали за ним пять минут по коридорам, как муравьи в муравейнике. Я заметила, что Шигараки это всё больше раздражает. Наконец, нас привели к конференц-залу. Двери открылись, и мы вошли. Как только я оказалась внутри, на себе ощутила взгляд Чисаки.

– Я думал, ты придешь один, - произнес он, переводя взгляд на Шигараки.

– Проблемы? - спросил тот, словно готовясь к конфликту.

– Проблем нет. Так даже интереснее.

Я огляделась вокруг. Комната была светлой и без окон, с двумя диванами, столом и несколькими предметами декора. В зале, кроме нас, находился еще один сторонник Чисаки, сидевший рядом с ним. Мы присели за стол, и Шигараки вытянул ноги на поверхность. Лицо лидера нахмурилось.

– Убери ноги со стола, - сказал он с некой брезгливостью.

– А где же "пожалуйста, дорогой гость?" Тебя что, не учили манерам?

« Разве ради этих детских перепалок мы пришли? Могли бы обойтись и без них. »

– Ты сказал, что при определённых условиях вы присоединитесь к нам, - произнес сторонник Чисаки с вызывающим тоном.

– Вы что-то не так поняли. Это вы собираетесь присоединиться к славе Лиги злодеев. Мы ищем пути к расширению, и наши пути совпадают, - уверенно ответил Шигараки, пренебрегая настороженной атмосферой.

– Во-первых, мы не работаем на тебя. Мы действуем по собственному усмотрению, - продолжил тот, придавая своему еще больше уверенности. – Во-вторых, мы должны быть равны, и только тогда сможем помочь друг другу.

– Это всё твои условия? – с иронией переспросил Чисаки, сверкая глазами.

– И еще, я хочу услышать о том плане, который ты упоминал. Это разумное требование. Я должен знать, ради чего вы нас... – начал он и потянул руку ко мне, но его движение было резко прервано.

Из-за его спины следом зашевелилось оружие.

– Без резких движений. Скажу прямо, ты явно зазнался, - недовольно произнёс тот, кто нацелил на него ствол.

– Ты кем себя возомнил, сопляк?! - закричал младший якудза, яростно сжимая кулаки.

– А кем ты себя возомнил? Думаешь, те куски мяса, что вы использовали, сравнятся с Никиши? Это был не равноценный обмен. Если вы не предоставите нам никаких уступок, вы для нас не будете иметь значения, - заключил Шигараки, его голос прозвучал холодно и решительно.

– Не трогайте его. Давайте сначала выслушаем, - сказал Кай спустя несколько секунд, поднимая руку в знак остановки. – Ты не закончил.

– Кажется, мы начинаем понимать, в чем ваш план, - продолжил Шигараки, обращаясь прямо к Якудзе. – Он как-то связан с этим, не так ли? - он взглянул на меня, и я протянула ему ту самую пулю.

– В этом весь смысл, не так ли? - добавил он, взглядом по лицам присутствующих.

–

– Ты играл когда нибудь в сёги? - спросил Чисаки как через минуту ему поднесли игровую доску.

« Сёги? Игра капитанов? К чему он ведет? »

– Нет, я не знаю правил.

– Тебе бы стоило научиться. Я бы мог научить тебя кое чему. Сёги интересны тем, что можно использовать фигуры противника. Например, Курогири или бунтарку Тогу. Ими можно делать все, что угодно. - сказал Чисаки и перевернул одну из фигура.

– Самые полезные фигуры. Хочешь развалить нас? Я не отдам тебе их так просто.

– Нам радо поработать над доверием. Сейчас мы все еще враждуем. Я рассказал тебе о своем плане и теперь твоя очередь. Я предлагаю обмен: вы предоставляете нам определённые фигуры: Курогири и Тогу. Я же даю в ответ технологические ресурсы и безопасность для ваших операций. Это уменьшит хаос и улучшит контроль. - спустя время сказал Чисаки спокойно и непоколебимо.

Шигараки не спешит в ответах - он приподнимает голову, губы чуть искривляются. Его глаза холодны, но в них читается интерес и опаска.

— Это практично. Курогири не может действовать без приказа, а иногда в критических ситуациях - беспомощен. Тога - нестабильный фактор в публичных акциях. Я могу обеспечить безопасные условия или нейтрализовать риски, оставив при этом контроль за вашей стороной. Мои люди работают, минимизируя утечку информации.

Шигараки напряжённее сжимает пальцы, думая над сказанным.

— Сейшу, как ты смотришь на такой вариант? - спросил Якудза обращаясь ко мне, слегка наклоняясь, словно невзначай. Его голос мягок, почти безэмоционален, а в вопросе чувствуется наблюдательность.

Я заметила как Томура мгновенно напрягается. В его взгляде мелькает строгость и что то еще - территориальность?

— Любые временные передачи людей должны иметь чёткие условия: срок, доступ, совместный мониторинг и условие немедленного возвращения. А также же обязанность уведомить нас о ходе работ. Иначе это не обмен, а скрытая передача активов.

— Приемлемо. Я не хочу скрывать ничего, что ослабит наш общий расчёт. Совместный мониторинг - логичен. Сроки - согласуемы. Я не заинтересован в развале ваших или моих людей - мне нужна стабильность, а не неопределённость. - ответил тот и взгляд вновь упирается в меня.

— Мы не разрешим односторонних решений. Если есть сомнения - ставим временные рамки и пункт возврата. Это снизит риск для обеих сторон и безопасность. И еще Курогири я вам не отдам, могу предложить Твайса. - вмешался Шигараки, завершая беседу.

– Значит договорились на этом. Надеюсь наше сотрудничество будет продуктивным. С вами приятно иметь дело. - заключил Якудза.

Мы покинули помещение с оформленным устным соглашением. В коридоре тишину нарушила только наши шаги.

–

– Работать с «Восьмью Заветами»? - переспросил Твайс, не веря своим ушам.

– Да. Не заставляй меня повторять. Их план выгоден нам. Теперь Тога и Твайс - у якудзы, - спокойно произнёс Шигараки, выходя в центр комнаты.

Твайс на мгновение застыл, затем лицо его исказилось в ту самую безумную улыбку, которой был славен.

– Это звучит… интересно, - тут же передёрнул он, и голос перестал быть серьёзным.

Раздался резкий возглас: мужчина в маске вскочил, схватил Шигараки за плечо и, развернув его, закричал:

– Что это значит?! Ты же знаешь, что из‑за этого погиб Магнэ! Компресс пострадал - это всё из‑за него!

Он сорвал с себя маску, тяжело дыша: лицо было накрашено страхом и виной.

– Я виноват. Я привёл его к нам. Я всего лишь человек, Шигараки, - проговорил он почти умоляюще.

Тога встала с места, где до этого молчала, и без всякой суеты подошла ближе.

– Мы кто для тебя, Томура? - холодно спросила она. — Я в Лиге потому, что здесь мне комфортно.

Её взгляд был остёр; нож в ее руках дрожал совсем чуть‑чуть.

– Так почему мы должны заниматься этой грязной работой? - спросила та как в ту же секунду подставила нож к его горлу. Ее голос был тих, но в нём слышалась угроза.

« Тяжело быть на его месте. Теперь вопрос стоял так: сможет ли он удержать контроль и сохранить отношения с людьми, которые ему доверяли. »

Лидер медленно снял «руку», словно убирая маску с собственной сущности, и посмотрел на двоих.

– Знаете… - начал он, голос опустился, стал более мягким. — Это все для меня... и для вас всех.

На лицах Твайса и Тоги сразу отразилось облегчение; напряжение спало, нож ушёл от шеи Шигараки. Он продолжил уже с более привычной ему бесстрастной тоном, но в словах сквозила решимость:

– Они хотят вытеснить нас, сбросить с вершины , забрать лучших. Я никогда не считал их равными нам. Вам нужно подобраться к ним как можно ближе - к их глоткам. Я верю в вас, ребята.

Я наблюдала, как его слова проникают в головы людей: простой, точный мотив, который они могли понять и принять. По лицам было видно - ответ угодил.

Глава 26

Фургон шел неровно, его бросало из стороны в сторону на каждом крутом повороте. Управление доверили Спиннеру, и это было сомнительным решением. Прошло несколько дней с тех пор, как Твайс и Тога внедрились в структуру «Восьми заветов». Томуре все же удалось открыть им глаза на все происходящее. Они почти каждый день выходили на связь и докладывали, что происходит внутри, какие у них планы и кто где находится. Кажется, Томуру этот главарь якудза цеплял сильнее, чем стоило. Но теперь с ним и его амбициями всё покончено. В эти минуты герои, включая этого невыносимо самоотверженного Мидорию, уничтожают его наследие. Сейчас его базу громят герои, и этот парень, Мидория, тоже там. Я поняла, что он полез в это дело не только из-за своей силы, но и просто потому, что не смог пройти мимо маленькой девочки, которой была нужна помощь.

« Рано или поздно эта его привычка спасать всех подряд обернется против него. »

Чисаки Кай занимался грязными делами: от наркотиков до пуль, которые лишают людей их способностей. Та девчонка, ради которой Мидория так старается, была главной частью его плана.

— Шигараки, - голос Даби заставил меня отвлечься от мыслей. — Напомни, зачем мы вообще сюда тащимся?

Томура злобно на него посмотрел.

— У тебя память отшибло? - огрызнулся он. — Нам нужно те готовые пули которые сделал этот якудза. Тога сказала, что оно будет у него с собой.

— «Нам»? - усмехнулся Даби. – С каких это пор ты начал говорить «мы» вместо «я»?

— Заткнись. Надо было тебя вообще не брать.

« Время идет, а эти двое так и не научились ладить. Оба не доверяют никому вокруг, но хотя бы ради дела могли бы и потерпеть. »

Вдруг зазвонил телефон. Компресс взял трубку, о чем-то коротко поговорил и, усмехнувшись, сбросил вызов.

— Эй, Шигараки, - позвал он, оборачиваясь к нему. — Тога передала, что машина с якудзой и этими лекарствами уже совсем близко.

Услышав это, Шигараки довольно оскалился.

— Готовьтесь, скоро встретимся со старым знакомым, - сказал он и ловко вылез на крышу фургона.

« Что ж, без этого мы не двинемся дальше. Хватит думать, пора действовать. »

Вскоре сзади показались две полицейские машины. Задние двери нашего фургона открылись, Даби и Компресс приготовились.

— Эй, ящер, перестань так шатать машину, меня уже тошнит! - крикнул Даби Спиннеру, который находился за рулем.

— Я не ящерица, меня Спиннер зовут! - возмутился тот и начал что-то бурчать себе под нос.

— Это нужно для дела, не отвлекайся от дороги. - вмешался Томура.

— Ну, начнем, - Даби ухмыльнулся, и в его руках вспыхнул синий огонь. Как только полицейская машина подтянулась поближе, он ударил пламенем прямо по ней. Но машина не загорелась. Из окна высунулся герой, который управлял песком - огонь его не брал.

— Жалкие преступники, что вредят обществу! - крикнул он.

— Опять эти герои, вечно они мешают, - выдохнул Шигараки и прыгнул прямо на их машину. Но герой тут же перехватил его своим песком, не давая напасть.

В это время Компресс кинул один из своих шариков. Щелкнул пальцами - и шар превратился в огромный камень, который перевернул полицейскую машину. Даби и Компресс тут же выпрыгнули на дорогу. Шигараки ловко повалил и вторую машину, где как раз везли Чисаки. Сработав вместе, эти двое быстро обезвредили героя и оставили его рядом с полицейским на дороге.

Томура подошел к Чисаки и пнул его, издеваясь над тем, в каком жалком состоянии тот оказался.

— И ты еще хотел стать королем подполья?

— Ты пришел, чтобы убить меня? - спросил Чисаки. В его глазах больше не было той гордости, только пугающая пустота.

— Нет. Я просто ненавижу тебя, особенно твоя самоуверенность, - ответил Шигараки. В этот момент к нему подошли все остальные, и я в том числе.

Я с самого начала была против от этой вылазки. Но Томура очень хотел забрать те самые пули, над которыми Чисаки работал полжизни. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.

— Тут две коробки. В какой из них готовый препарат? - спросил Шигараки и тут же сам себе ответил: — А хотя это неважно.

Он просто засунул обе коробки к себе в карман.

— Верни... - промолвил Чисаки. Его голос был совсем тихим, почти не слышным.

— Знаешь что, Восстановитель? Ты хотел избавиться от причуд других, хотя сам вовсю использовал свою причуду, — сказал Томура.

В следующий миг он сделал то, чего даже я не ожидала: резко коснулся руки Чисаки всеми пятью пальцами. Распад тут же начал ползти вверх по коже. Якудза начал бешено дышать от боли и страха, но сделать ничего не мог.

— Если не остановить распад, ты умрёшь, - холодно произнес Шигараки.

Он выхватил нож и быстрым движением лишил Чисаки того, что осталось от его рук. Теперь тот никогда не смог бы воспользоваться своим даром.

— Отлично! Ты всю свою жизнь потратил на разработку этого препарата, а теперь он мой! Ты ничего не сможешь с этим поделать, я лишил тебя всего! - Шигараки почти смеялся.

Я видела, как лицо Чисаки исказилось. Он был в полном отчаянии, он просто не понимал, как всё могло так закончиться.

« Результат важнее цены. Это нужно было сделать... »

Внезапно машина Спиннера громко засигналила, давая понять, что нам пора уходить, пока не нагрянуло подкрепление. Перед тем как отвернуться, я в последний раз посмотрела на Чисаки. Он смотрел прямо на меня. В его глазах было жуткое отчаяние и что-то еще... надежда? Неужели он до последнего ждал чего-то от меня?

« Прощай. »

Компресс напоследок вежливо поклонился, развернулся и зашагал к фургону вместе с Даби. Я догнала их и пошла рядом. А за нашими спинами раздался безумный, полный боли и ярости крик человека, который потерял абсолютно всё.

Машину нещадно трясло на каждом повороте. Двери захлопнулись с тяжелым грохотом, отсекая нас от криков Чисаки и запаха жженого металла. Внутри было темно, только редкие вспышки уличных фонарей через щели освещали лица Даби и Компресса, которые сидели напротив.

Шигараки устроился в углу, привалившись спиной к борту фургона. Он достал коробочки с пулями. В полумраке было видно, как подрагивают его пальцы, когда он вертел коробку в руках.

— Мы сделали это, - прохрипел он, почти не разжимая губ. — Всё, над чем он дрожал, всё, ради чего отнимал жизни...

Его рука невольно потянулась к шее. Томура начал чесать кожу, и звук этого сухого скрежета заполнил тесное пространство фургона. Даби равнодушно отвернулся к окну, а Компресс поправлял свою маску. Я сидела рядом Томуры, сохраняя дистанцию.

— Перестань, - мой голос прозвучал ровно, перекрывая шум мотора. — Ты победил. Смысл портить кожу теперь?

Шигараки замер. Он медленно опустил руку и поднял на меня взгляд. В его красных глазах всё еще горел тот безумный блеск, который появился во время расправы над Чисаки.

— Ты видела его лицо, Сейшу? - спросил он, и в его голосе проскользнула злая насмешка. — Он смотрел на тебя так, будто надеялся на чудо. Глупец. Искал спасения у тебя.

— Он совершил ошибку, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Решил, что если я действую разумно, то могу принять его сторону.

Шигараки чуть заметно оскалился в подобии улыбки. В присутствии остальных он не позволял себе лишнего - ни жестов, ни прикосновений. Только этот долгий, тяжелый взгляд, понятный лишь нам двоим.

— Теперь у нас есть козыри, - я кивнула на пули. — Чисаки был просто препятствием на пути. Теперь мы пойдем дальше.

Томура лишь коротко кивнул. Весь остаток пути мы провели в тишине.

Когда фургон наконец остановился в одном из наших убежищ, Даби и остальные сразу разошлись по своим делам, забирая снаряжение. Мы с Томурой остались в пустом пыльном зале одни. Тишина здесь казалась оглушительной после грохота дороги.

Томура сбросил свою куртку на старый диван и подошел ко мне вплотную. Здесь, когда лишние глаза исчезли, его напускное величие сменилось усталостью. Он внезапно подался вперед и уткнулся лбом в мое плечо, замирая. Его руки, которые могли превратить в пыль целые здания, сейчас просто бессильно висели вдоль тела.

— Всё это... только начало, - глухо произнес он.

Я медленно подняла руку и положила её ему на затылок, запуская пальцы в спутанные волосы. Я была той самой стеной, на которую он мог опереться, когда его собственный гнев выжигал его изнутри.

— Знаю, - тихо ответила я. — Но сегодня ты забрал у них всё, что хотел.

Он чуть сильнее прижался ко мне.

— Не отходи от меня ни на шаг, Сейшу, - прошептал он, и в его голосе снова проснулись те самые собственнические нотки. — Герои скоро поймут, что они ничего не спасли. Настоящий кошмар только начинается.

Я не стала отвечать словами. Я просто стояла рядом, поддерживая его в этой тишине. Я знала, что завтра мы снова будем сеять хаос. Другого пути для нас не было.

Глава 27

После того как рейд на «Восьмь заветов смерти» закончился, все вокруг заговорили о победе героев. Если внимательно посмотреть на доску, станет ясно: Оверхола больше нет, его организация раздавлена, а Шигараки забрал всё, что ему было нужно - те самые пули, лишающие сил. Оверхол был слишком высокомерен, за что и поплатился руками.

Для Юэй этот триумф вышел горьким. Тогата Мирио, их главная надежда и один из лучших учеников, теперь обычный человек. Без своей причуды он больше не угроза, и это огромная брешь в их обороне. Что касается девчонки, Эри... Герои думают, что спасли её, но на деле они притащили в школу живую бомбу. Она не контролирует свою силу, и одно неловкое движение может стереть любого из них из реальности. Они нянчатся с ней, надеясь на чудо, но природа её силы - это чистый хаос.

Школьный фестиваль в Юэй выглядел жалко. Они пытались сделать вид, что всё в порядке, устраивали танцы и концерты, чтобы отвлечь Эри и самих себя от страха. Пока они веселились, Мидория возился с каким-то Джентль Криминалом - мелким воришкой, который жаждал славы в интернете. Герои тратят свои лучшие ресурсы на ненужную ловлю, пока настоящая буря зреет прямо у них под носом.

Мир изменился. Всемогущий теперь просто немощный старик, доживающий свой век. Символ мира рухнул, и на его место пришел Старатель. Но люди не любят его так, как любили прежнего кумира. Он просто злой мужик с огненными способностями, а не надежда нации. Доверие общества трещит по швам, и это идеальное время для нас. Мы сидим в тени, наблюдаем за их праздниками и медленно, шаг за шагом, готовимся нанести удар, от которого они уже не оправятся. Пусть радуются своей «победе», пока могут. Время героев почти истекло.

Я сижу в кресле в темном зале. Рука привычно тянется к пульту, и я включаю телевизор.

— Это первый топ героев после отставки всемогущего! - послышался голос телеведущей. — Все понимают насколько же это главное событие, давайте же начнём!

« Топ-10 героев... Здесь учитывают всё: силу, вклад в дела, популярность. Вряд ли там что-то сильно изменилось, но мне нужно знать, кто сейчас на вершине, чтобы понимать расклад сил.»

Я отложила пульт и сосредоточилась на экране.

— Топ 10 - Рюкью! Раньше она была на девятом месте, - начала корреспондентша. — Номер 9 - герой Имуша! Номер 8 - Чистильщик.

« Рюкью, Имуша, Чистильшик - средний уровень. Эти меня не волнуют. Причуды средние и предсказуемые, потенциала для серьезного противостояния Лиге я в них не вижу. А вот начиная с пятого места - это можно уже назвать угрозой. »

Ведущая называла места, и герои один за другим выходили на сцену. Древесный Камуи, Кора... И вот, пятерка лидеров.

— Герой кролик, решимость которого помогает ему подниматься выше, герой кролик - Мируко!

« Мируко. Причуда "Кролик". Очень быстрая, очень сильная физически и, судя по поведению, совершенно безбашенная. Она как зверь - действует напролом. Это хорошо. Зверя модно заманить, зная его повадки. »

— Номер 4 - таинственный ниндзя, появившийся в десятке благодаря раскрытым делам! Герой ниндзя - Меткий стрелок!

« Может менять форму тела, растягиваться, проникать в узкие щели. Очень опасен в плане скрытности и внезапных атак. Нужно держать его на расстоянии. Но его замкнутость и скрытность - это тоже слабость. »

— Герой нитей - Бест Джинс! С нетерпением ждём когда он вернётся, - произнесла ведущая, и на экране появилось его изображение.

« Бест Джинс. Вот он по-настоящему заслуживает внимания. Его причуда не выглядит чем-то невероятным, но он выжал из неё максимум благодаря мастерству. Опыт, стратегия, сила. Жаль, что он сейчас не в строю, он был отличным объектом для анализа. »

— Герой номер два - свирепый и делающий все по своему, он очень быстро достиг второго места. Крылатый герой - Ястреб!

Я нахмурилась и стала внимательно рассматривать его лицо на экране.

« Ястреб... Всего 22 года, а уже номер два. Основал агентство в 18 лет и сразу взлетел в топ. Слишком быстрый рост, слишком большая популярность. Он даже Старателя обходит по рейтингам симпатий, а это уже о многом говорит. Опасен именно своей скоростью - и движений, и мышления. »

Герои начали говорить ответные речи. И здесь Ястреб перетянул всё внимание на себя, ведя себя довольно дерзко.

« Надеюсь, он не станет серьезной помехой. Будет жалко убирать такого молодого и способного. Его высокомерие может сыграть против него, если он потеряет бдительность. Но пока, он тот, кого стоит держать в поле зрения. »

Я выключила телевизор и откинула голову на спинку кресла. Хотелось просто посидеть в тишине, но не вышло. Послышались знакомые шаги. Кто-то прошел мимо, а потом раздался резкий голос.

— Эй, вставай, поможешь.

Я открыла глаза. Передо мной стоял Даби и пристально смотрел на меня. Я медленно поднялась.

— Помочь с чем? - спросила я, сохраняя спокойствие.

— Не задавай тупых вопросов и иди молча, - бросил он и пошел к выходу.

« С ним всегда так. Никаких подробностей, только приказы. Раздражает. »

Мы вышли из зала и спустились вниз по коридору. Вскоре мы оказались перед тяжелой дверью, ведущей в подвал. Там, где всегда пахнет сыростью и чем-то химическим.

« Подвал? Что ему там понадобилось? Неужели... »

— Ты идешь за Ному?

Даби остановился у тяжелой металлической двери. Скрежет засова в тишине подвала прозвучал слишком громко, почти болезненно. Он не обернулся, но я кожей чувствовала его пренебрежение к моим расспросам.

— Ному? - Даби хмыкнул, и в полумраке блеснули его стальные скобы на лице. — Это слово слишком простое для того, что находится там. Для меня это просто еще одна куча мяса, которая должна выполнить свою работу.

Даби с тихим скрипом толкнул тяжелую дверь и первым шагнул в темноту. Я вошла следом, чувствуя, как холодный воздух подвала обволакивает плечи. В комнате было пусто и подозрительно тихо, лишь густой запах пыли и каких-то медикаментов забивался в нос. Внезапно из непроглядного мрака впереди вспыхнули две желтые точки.

«Проснулся...»

На нас уставилась пара темно-янтарных глаз. Существо не двигалось, сохраняя пугающую неподвижность, словно хищник в засаде. Его силуэт едва угадывался в полумраке, но я кожей чувствовала исходящую от него угрозу.

— Предыдущие не все понимали, - подал голос Даби, нарушив тишину. Он говорил о тех старых Ному, которые были послушными, но безмозглыми марионетками. — Но он другой.

Я внимательно осмотрела монстра. Это действительно был Хай-энд. Даже при беглом анализе было ясно: он на голову выше всех, кого мы видели раньше. Увеличение мышц, невероятная физическая сила, сверхрегенерация и способность к трансформации - это лишь верхушка айсберга его способностей. Но главное - у него был интеллект.

« Кто же станет его противником? »

— Против кого его направят?

— Против кого? - Даби медленно развернулся ко мне. В тусклом свете его шрамы казались еще темнее, а на губах заиграла усмешка. — Без разницы, но вдруг он сможет поймать себе большую рыбку?

Парень негромко рассмеялся, и этот звук эхом разнесся по пустому помещению.

« Вряд ли это будет кто-то из Юэй, масштаб не тот. Значит, про-герои. Бест Джинс? Ястреб, который так эффектно красовался в телевизоре? Или, может, он замахнется сразу на Старателя? »

Спустя некоторое время мы подготовили всё необходимое и высвободили Ному наружу. Огромная тень бесшумно скользнула в ночную прохладу, готовая принести хаос в мирный город.

— Хорошенько развлекись, - бросил Даби вслед уходящему монстру.

Я смотрела в темноту, куда ушел Хай-энд, и понимала: завтрашние заголовки газет будут очень громкими, а сегодняшние новости - шокирующими. Рейтинг героев скоро снова придется переписывать.

Глава 28

Недавно я поймала себя на новом чувстве - вкрадчивом, почти бесшумном, словно тень, удлиняющаяся на закате. Оно приближается медленно, но прорастает внутри так глубоко, что я замечаю его лишь тогда, когда становится слишком поздно. От этого чувства нельзя скрыться, его не вытравить из мыслей ни логикой, ни оправданиями.

Раньше мой мир был удивительно простым. Я решала задачи по мере их поступления: краткосрочные цели, мелкие неурядицы, которые можно было исправить за один вечер чашкой крепкого кофе или парой звонков. Но в этой бесконечной погоне за эффективностью я упустила самое важное - саму себя. Теперь каждое утро зеркало наносит мне удар. На меня смотрит чужое, пугающе неизвестное лицо. Те же миндалевидные глаза, та же линия скул, но взгляд… в нём поселилось что-то холодное и надломленное. Словно из старой, привычной картины выжгли центральную фигуру.

Когда-то я не беспокоилась о будущем - за меня это делали родители. Мой путь был вымощен их ожиданиями: красный диплом престижного университета, безупречный серый костюм, кресло в кабинете с видом на центр города. Я жила ради этого призрачного момента, когда отец наконец отложит газету и посмотрит на меня с настоящим одобрением. Но одним-единственным решением я превратила эту дорогу в пепел.

Сейчас моё второе «я» в какой-нибудь другой, счастливой вселенной наверняка просыпается в мягкой постели, чувствуя аромат свежего завтрака и безопасность родных стен. Возможно, там я нашла в себе силы принять судьбу Рэя и была бы рядом с ним, поддерживая его геройский путь. Но что теперь?

Я слоняюсь по сырым заброшенным зданиям, где сквозняк гуляет между разбитых окон, а бетонная пыль скрипит на зубах. Эти стены нельзя назвать домом. Меня до дрожи поражает, как легко и стремительно я всё потеряла. Моя жизнь была эталоном, «золотым стандартом», которому завидовали однокурсницы. А сейчас я - пособница? Нет, пора перестать лгать хотя бы себе. Я - злодейка.

Это слово раньше казалось мне чем-то из дешевых комиксов, чем-то, что никогда не коснётся моей чистой репутации. Но теперь это моё клеймо. Судьба перечёркнута жирным чёрным маркером. И по ночам, когда холод пробирает до костей, я снова и снова прокручиваю в голове те мгновения.

Если бы я тогда не поддалась глупому любопытству и не согласилась пойти гулять с той девчонкой… Если бы я почувствовала опасность раньше, чем зашла в тот удушливо-темный переулок, пахнущий сыростью и бедой… Если бы я нашла в себе смелость сбежать, пока еще было не поздно... Если бы. Это «если бы» - мой личный ад, из которого нет выхода. Я знала, что умна и расчетлива, но в тот вечер мой разум подвел меня, оставив один на один с последствиями, которые мне теперь нести до конца.

Но сожаление - это балласт, который мой расчетливый разум обязан сбросить, если я хочу выжить. Прошлое - это невозвратные инвестиции, и чем дольше я оплакиваю "ту" Сейшу, тем слабее становлюсь здесь, в реальности, где бетон пахнет плесенью, а в тенях прячутся монстры.

Мой мир перевернулся не тогда, когда я вошла в тот переулок. Он изменился, когда я встретила его.

Шигараки Томура. Когда я впервые увидела его, мой мозг выдал немедленный сигнал тревоги: "Опасность. Хаос. Нестабильность". Он был полной противоположностью идеального порядка, в котором меня растили. Его кожа, вечно сухая и израненная, его безумный взгляд и эта пугающая привычка чесать шею - он должен был вызывать у меня только отвращение. Но вместо этого он вызвал любопытство. Он был единственным, кто не смотрел на мои оценки или родословную. Он смотрел на мой разум и видел в нем инструмент для разрушения того самого мира, который меня душил.

Наши отношения… я до сих пор не могу подобрать для них правильный термин в своем лексиконе. "Любовь"? Это слово кажется слишком человеческим, слишком мягким для двоих сломленных людей, стоящих на пепелище. Но когда его пальцы - всегда четыре, никогда не пять, чтобы не стереть меня в пыль - касаются моей щеки, мои расчеты сбиваются. Это системный сбой, который я не могу исправить. Я не уверена, люблю ли я его, или я просто привязана к единственному человеку, который принял мою тьму так же естественно, как другие принимают свет. Иногда мне кажется, что мы - две черные дыры, медленно поглощающие друг друга в пустоте.

Сейчас мир вокруг нас лихорадит. Я видела новости о битве в Кюсю. Старатель, этот новый "Номер один", едва выжил в схватке с Хай-эндом. Я смотрела на экран телевизора в нашем временном убежище и анализировала каждое его движение. Герои слабеют. Символ мира пал, а тот, кто пришел ему на смену, истекает кровью на глазах у всей нации. Это идеальный момент для нашего хода.

Даби становится всё более скрытным, его планы явно выходят за рамки обычного разбоя, и я чувствую, как напряжение внутри Лиги растет. Курогири был схвачен героями, во время того, как он выполнял какое-то поручение. Меня не поставилм известность. А в это время ученики Юэй, эти дети, с которыми я могла бы сидеть за одной партой, проводят свои совместные тренировки, играя в войнушку. Они даже не представляют, что настоящая война уже здесь, и она не похожа на их учебные полигоны. Она пахнет гарью и безнадежностью.

Я учусь спать на жестких матрасах и есть дешевую еду, не жалуясь. Мои руки больше не пахнут дорогим кремом - теперь на них осела копоть. Но странно… в этом хаосе я начинаю находить новый вид порядка. Жизнь злодейки - это постоянное балансирование на грани, где каждая ошибка может стать последней. Это требует такой концентрации интеллекта, какую не требовал ни один университетский экзамен.

Томура верит в меня. И, возможно, эта его вера - единственная константа, которая удерживает меня от того, чтобы окончательно сойти с ума от тихих голосов прошлого. Я больше не та девушка из зеркала. И если мое будущее в другом мире было светлым и чистым, то в этом мире оно будет написано кровью и пеплом. И я сделаю всё, чтобы этот сценарий был просчитан до мельчайших деталей.

День начинался серо, вязко, как и все предыдущие. В нашем временном убежище время замерло: запах пыли, дешевой лапши и невысказанного напряжения стал привычным фоном. Но когда Шигараки собрал всех в центре зала, атмосфера мгновенно изменилась. Воздух словно наэлектризовался от его ауры - хаотичной, но теперь направленной к какой-то цели.

— Собирайтесь, - коротко бросил он, почесывая шею. — Нас ждет дело.

Когда остальные начали лениво переругиваться и собирать свои немногочисленные пожитки, я дождалась момента, чтобы подойти к нему. Мы стояли в тени полуразрушенной колонны. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь стены.

— Томура, - тихо позвала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как сухо, а не обеспокоенно. — Мы еще не готовы к крупным столкновениям. Куда мы направляемся?

Он повернул голову. Его глаза, обычно пустые, сейчас горели холодным огнем.

— Это поможет нам стать сильнее, Сейшу, - прохрипел он. — Нам нужно то, что оставил учитель. Ты ведь сама говорила, что нам нужен рычаг давления. Это он и есть.

Я кивнула. Смирение со сложностями злодейской жизни уже давно стало частью моего алгоритма выживания. Если цена силы - риск, я готова его оплатить.

Спустя несколько часов мы оказались в горах. Холодный разреженный воздух обжигал легкие, а острые камни под ногами напоминали о том, как далеко мы от цивилизации. Мы были измотаны и усталы. Шигараки вел нас вперед, следуя указаниям голоса из портативного передатчика. Это был Доктор - таинственный союзник Все за одного.

Когда мы достигли расщелины между скалами, земля под нашими ногами содрогнулась. Из-за утеса медленно поднялась фигура, чьи масштабы не укладывались в мои расчеты.

Гигантомахия.

Это не был обычный Ному. Это была сама природа, воплощенная в гору плоти и мышц. Огромный, первобытный, он возвышался над нами, закрывая собой небо. Его взгляд, полный ярости и скорби, остановился на Шигараки.

— Я искал и наконец-то нашел... - его голос прогрохотал, вызывая камнепад. — Так это вы тот самый наследник Все За Одного?

– Так это и есть та самая сила, что оставил нам Все За Одного, Курогири? - ухмыльнулся Шигараки, убирая руку с лица.

В следующую секунду он атаковал. Удар его руки превратил огромный валун в пыль там, где мгновение назад стоял Спиннер. Мы бросились врассыпную. Мой разум лихорадочно вычислял траектории его движений, но в этом хаосе было слишком много переменных.

« Чистая мощь. Скорость несоразмерна массе. Мы для него - насекомые. Если мы ничего не сможем сделать, наша история закончится здесь, в этих скрытых горах. »

Гигантомахия рыдал и крушил всё вокруг, выкрикивая слова о своем прежнем хозяине.

– Почему Все За Одного? Я не могу так! За что, наставник?! Он же слишком слабый! - безумно громко возмущался он.

Но вдруг из старого радиоприемника, который был у Махии на шее, раздался голос доктора:

– Вижу у вас проблемы, Шигараки Томура? Это Гигантомахия. Когда то он был личным телохранитель Все За Одного. Он безумно вынослив и силен, и поэтому Все За Одного прятал его, в страхе, что Всемогущий победит его.

– Вижу он не похож на особый подарочек. - сказал Даби, создавая синее пламя с своих ладонях, готовясь нападать.

– А ты внимательный, Даби. - заметил доктор, – Гигантомахия настолько преданный, что мечется между прежним хозяином и Шигараки.

– А нам стоить потрудиться, чтобы привлечь его? - спросил Даби и атаковал Гигантомахию.

Ко всему удивлению, огонь оказался бесполезным против него, и существо продолжало надвигаться на нас.

Неожиданно из радио послышался другой голос. Грубый, властный, спокойный. Существо замерло. Ярость мгновенно сменилась трепетом. Махия прижал радио к лицу, словно святыню, жадно впитывая каждое слово записи. Это была наша единственная передышка.

Но передышка была недолгой. Не успели мы прийти в себя, как из наших тел начала сочиться вязкая темная субстанция. Прежде чем я успела проанализировать тип причуды, нас засосало внутрь.

Секунда дезориентации - и мы оказались в месте, которое было полной противоположностью горному хребту.

Стерильность. Запах озона и формалина. Свет фиолетовых ламп, от которого резало глаза. Мы оказались в огромной лаборатории, скрытой глубоко под землей. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды стеклянных капсул, заполненных мутной жидкостью. В каждой из них спали монстры.

Ному. Десятки, сотни... И среди них - те самые Хай-энды, чьи параметры заставляли кровь стынуть.

– Где мы? - задал вопрос Шигараки сразу после того как на пренесло.

– Ному? Они немного другие. - подметил Даби, за что сразу схлопотал похвалу от доктора.

Доктор сидел в конце лаборатории, усевшись в кресле. Его было почти не видно из за темноты.

– Доктор, я как раз вас искал кое за чем. Мне нужен второй экземпляр кое чего. - сообщил Томура, устремив свой взгляд на него.

– Как ты изменился, Томура. - перевел тему доктор. – Я как и Гигантомахия были односторониками Все За Одного. Меня зовут Дарума Уджико. Имя я только что придумал. Прежде всего я хочу убедиться, что ты достоего моей полной отдачи ради тебя. Что мне содет показать такой изгой общества как ты, a Шигараки Томура?

Затем из тени выкатился невысокий человек с пышными усами и огромными линзами очков, за которыми его глаза казались неестественно большими.

— Я мало что помню до встречи с учителем. - неожиданно начал рассказывать Томура, достав из кармана "отца" – Мои воспоминания начинаются с объятий сенсея, до того я был полностью пуст.

« А ведь правда. Я совсем ничего о нем не знаю... »

– Мне никогда нет покоя. - горько усмехнулся Шигараки. – Даже если бы общество героев пало. Даже если я правил миром из тени.. Это чувство никуда не исчезло. Видимо, я существую ради того, чтобы все ненавидеть. Я ненавижу все, что дышит. Так пусть все рухнет. Помогите же мне, доктор.

На лице Томуре выступила жуткая улыбка. Тишину разрезал безумный смех Уджико.

– Я помогу тебе, Шигараки Томура. Попробую!

– Я и не знала, что ты думаешь о таких опасных вещах. - начала Тога, сузив свои глаза. – А то, что я люблю ты тоже уничтожишь?

– Я учитываю желание товарищей. Живи как хочешь.

– Ура! - обрадовалась Химико, высоко подпрыгнув.

Уджико поднялся со своего кресла и перевел на нас глаза. Его взгляд пробежался по мне, но потом перевелся на Шигараки.

–Я и так собирался с тобой работать. Но сначала достигни минимального возможного уровня. Иди и подчини себе Гигантомахию, который всем своим сердцем отрицает тебя. Если у тебя это получится, тогда я полностью отдам себя тебе!

« Подчинить это существо? Это же почти невозможно. Неужели этот доктор специально не хочет отдавать Томуре эту силу? И что за сила это вообще, за которую такая высокая цена? »

Шигараки это, как по-видимому, не напрягло, и он спокойно выслушивал эту консультацию.

– Я помогать не собираюсь. - заявил Даби.

– Просто твое пламе против него не действует. - ответила Химико.

– Отвали психопатка. Просто сейчас я хочу привести нам ценного союзника. Идёт?

– Да, давай. Рассчитываю на тебя. - ответил Томура, повернув голову к нему.

« Рассчитываю на тебя? Это что, слова поддержки? От Томуры их так непривычно слышать... »

Уджико и Шигараки продолжили о чем то переговариваться, но я уже не обращала внимания. Затем мое тело снова окутало та тёмная жидкость, утягивая в портал.

Прошло уже месяца полтора, но у нас ничего нового. Все это время Шигараки пытался подчинить себе Гигантомахию, но он все так же противиться. Он беспрерывно нападает в течении 48 часов и 44 минут, а потом часа три отсыпается. Во время сражения его тело увеличивается, а еще он всегда находит Томуру, где бы он не находился. За эти месяцы, Томура почти не спал. Его жизнь находится в руках этой твари, но он почему-то улыбается. Я его не понимаю. Или, может, я его и никогда не понимала?

Глава 29

Дни слились в одну бесконечную, серую полосу, наполненную пылью и грохотом. Время в горах словно замерло: Гигантомахия продолжал свой бессмысленный и яростный натиск, а Шигараки с каким-то пугающим упрямством раз за разом выходил ему навстречу. Рядом с Томурой всегда был кто-то из Лиги - Спиннер или Твайс, но меня он к Махии не подпускал. "Тебе там нечего делать", - бросал он короткими, сухими фразами, даже не глядя в мою сторону. Это жалило. Не потому, что я рвалась в бой, а потому, что это отчуждение подчеркивало мою бесполезность в этом новом, грубом мире силы.

Поскольку в сражениях от нас с Тогой толку было мало, Шигараки отправлял нас на разведку. Доктор выделил нам минимальное финансирование, на которое мы пытались выжить в городе. Когда мы спускались с гор, Махия нас не преследовал - его интересовал только "преемник", а мы были для него лишь фоновым шумом.

Во время очередной вылазки Тога болтала без умолку. Мы купили немного еды, чтобы хотя бы немного протянуть , а она умудрилась купить себе пальто - какой-то особенный крой, который она расхваливала последние полчаса. Я шла рядом, погруженная в свои мысли, стараясь игнорировать её щебет, пока разговор неожиданно не сменил русло.

— Ты ведь здесь из-за идеологии Стейна, да? - спросила я, просто чтобы прервать её монолог о пуговицах. — Но его больше нет. Почему ты всё еще в Лиге?

— Я обожаю Стейна! - Химико расплылась в своей привычной, пугающей улыбке. — Обожаю Изуку, обожаю Очако. Обожаю, что я могу обожать столько людей!

В её голосе звучало искреннее, незамутненное безумие. Я невольно засмотрелась на неё.

« Какая же она свободная. Она просто делает то, что говорит ей сердце, и ей плевать на логику или на то, что скажут другие. Она не борется с собой каждую секунду. То, что я думаю о ней - это не совсем зависть, скорее горькое осознание собственной несвободы. »

— А ты почему в Лиге, Сейшу-тян? - Тога внезапно замерла и заглянула мне прямо в лицо. Улыбка на её губах стала другой - более хитрой, знающей. — Это из-за Томуры-куна?

Внутри меня всё на мгновение заледенело.

« Как же я от всего этого устала... Хочется просто закрыть глаза и исчезнуть, чтобы не чувствовать этой удушающей неопределенности. »

— С чего ты это взяла? - ответила я, чтобы мой голос звучал максимально безразлично, и ускорила шаг.

— Ой, да ладно тебе! - Тога вприпрыжку последовала за мной. — Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Когда он не видит, когда остальные заняты... У тебя в глазах столько всего намешано. Мальчикам, может, и всё равно, но я-то такие вещи сразу понимаю!

Сердце пропустило удар, а затем забилось часто и болезненно. Неужели я стала настолько прозрачной? Неужели всё то, что я так тщательно прятала в самых темных уголках своей души, теперь написано у меня на лице? Я вспомнила нашу первую встречу, ту вспышку опасности и любопытства... и поняла, что этот путь к саморазрушению начался именно тогда.

Тога продолжала что-то щебетать, её голос ввинчивался в мой мозг, вызывая тупую, пульсирующую боль в висках. Мне казалось, что если она скажет еще хоть слово, я просто рассыплюсь на куски прямо здесь.

— Замолчи, Тога. Просто замолчи, - произнесла я негромко, почти в пустоту.

К моему удивлению, она замолчала. Наступила тишина, но она не принесла облегчения. В этой тишине вопрос Химико продолжал звучать у меня в голове, требуя ответа, который я всё еще боялась дать самой себе.

Путь назад, к нашему временному пристанищу в горах, прошел в непривычном безмолвии. Химико действительно замолчала, и это затишье было мне необходимо: в моей голове и так было слишком много шума. Слова Тоги осели внутри едким осадком, который я никак не могла убрать. Я пыталась вернуть себе прежнюю ясность ума, но каждый шаг по каменистой почве только сильнее втягивал меня в центр этого хаоса.

Когда мы вышли на открытое плато, перед нами предстала картина полного изнурения. Лагерь - если это нагромождение вещей можно было так назвать - выглядел как место после стихийного бедствия. Компресс и Твайс сидели на земле, их позы выражали крайнюю степень физического истощения. В центре этого пепелища находился Шигараки.

Мой взгляд невольно зацепился за него. Томура выглядел как воплощение распада: потрепанная одежда, кожа, покрытая слоями пыли и крови, плечи тяжело вздымаются. Он был изломан, но в этой изломанности была какая-то пугающая, первобытная сила. Я считала его состояние как критическое, но что-то глубоко внутри - видело в нем не просто раненого лидера, а единственный смысл этого безумного существования. Это притяжение к нему, к этому эпицентру разрушения, было сильнее любого инстинкта самосохранения.

Тога, не выдержав тишины, сорвалась с места и подбежала к ребятам.

— Ты живой, Томура-кун? - спросила она, и в её голосе, несмотря на обычную игривость, проскользнуло искреннее любопытство.

Шигараки не сразу поднял голову.

— Он едва шевелится... - прохрипел он, имея в виду Махию. — Я ближе к цели, чем когда-либо. Скоро он склонится передо мной.

Я стояла чуть поодаль, наблюдая за ним. Он не смотрел на меня, но я чувствовала, как всё моё существование снова замыкается на этой фигуре. Его воля была единственной константой в мире, который я сама помогла разрушить.

Наше изнурительное затишье было прервано резким, настойчивым звонком. Твайс, который и без того находился на грани нервного срыва, выхватил трубку. Его лицо изменилось за секунды - от недоумения до чистого, неразбавленного ужаса.

Голос на той стороне не принадлежал Гирану. Это был голос человека, привыкшего к абсолютной власти. На вопросы Твайса и Компресса он отвечал довольно спокойно.

— Я верховный лидер армии освобождение - Ре-дестро. - донеслось из динамика, и в воздухе лагеря словно похолодало. — Ваш посредник, Гиран, у нас. И, боюсь, он лишился пары лишних пальцев.

Ре-Дестро говорил о "свободе причуд", о том, что Лига - это лишь кучка дилетантов, вставших на пути истинной эволюции. Его условие было простым и жестоким: через полтора часа мы должны явиться в город Дейка. Если мы победим его армию в сто десять тысяч человек, Гиран останется жив. Если нет - Лига станет лишь ступенькой для его восхождения к популярности.

Я видела, как Твайс забился в истерике, как Компресс сжал руки. Сто десять тысяч против шестерых. Любой здравомыслящий человек назвал бы это смертным приговором. Но я посмотрела на Томуру.

Он не выглядел напуганным. Он улыбался — той самой пугающей, сухой улыбкой, от которой по моей коже всегда пробегал электрический ток.

— Сто десять тысяч... — прохрипел он. — Какая удача.

— Ты ведь не собираешься просто пойти туда и умереть? - я подошла к нему, стараясь сохранить голос ровным, хотя внутри всё сжималось от предчувствия катастрофы. — Нам нужен план. Чистая лобовая атака - это суицид.

— План прост, Сейшу, - Томура посмотрел на меня, и в его алом глазу я увидела ледяной расчет, скрытый за безумием. — Махия. Он просыпается каждые три часа, чтобы охотиться на меня. Мы приведем его в Дейку. Пусть эти «освободители» попробуют остановить гору, которая жаждет моей крови.

Я замерла, осознавая масштаб его замысла. Это не было безумием - это была стратегия отчаяния, где враг нашего врага становится нашим невольным оружием.

« Рискованно. Если мы не рассчитаем время, Махия раздавит нас раньше, чем Армию. Но другого пути нет. »

Дейка встретила нас обманчивым спокойствием. Город казался вымершим, пока нас не встретил человек, называющий себя "героем" - Ханабата. Его вежливая улыбка была фальшивой, как и всё в этом месте. Он вел нас по улицам, которые на самом деле были ареной.

— Весь этот город - Армия Освобождения, - бросил он напоследок, прежде чем исчезнуть.

В ту же секунду окна домов взорвались, и на нас хлынула толпа. Мирные жители, лавочники, политики - каждый из них был вооружен причудой и фанатичной верой.

Бой начался мгновенно. Я оказалась отделена от Томуры волной атакующих.

Я видела, как Твайс сражается, как Тога исчезает в переулках.

Я ударила первого бросившегося на меня противника, используя его же инерцию, и рванула вперед, в самое сердце сражения. Дейка превращалась в руины, и в этом хаосе я была единственной, кто пытался удержать в уме общую картину этой бойни. Мы были злодеями, нас было мало, но у нас было то, чего не было у этой армии - нам больше нечего было терять.

Глава 30

Воздух в Дейке пропитался едким дымом и запахом жжёного бетона. Каждый мой вдох сопровождался привкусом пыли, но я не позволяла себе сбиться с ритма.

Я резко ушла в сторону от летящего в меня куска арматуры, который противник запустил с помощью телекинеза. Один рывок, и я сократила дистанцию. Моя ладонь коснулась его предплечья. Я почувствовала, как невидимая пульсация его причуды мгновенно затухла, оставляя его беспомощным. Он замер, глядя на свои руки с ужасом, а я, не теряя ни секунды, точным ударом в челюсть отправила его в глубокий нокаут.

« Ваша "свобода" бесполезна, когда вы не можете ею воспользоваться. »

Пока мои руки работали, подсознание продолжало методично препарировать другую проблему.

Мысль о Томуре резанула сознание острее, чем любой из этих фанатиков с их "освобождением". Между нами что что-то было. Или, может быть, мне просто казалось. В тишине баров, в редких разговорах, которые не касались планов или разрушений, проскальзывало что-то, похожее на тепло. Но сейчас, глядя на то, как он был поглощен своей войной, своей местью, я понимала - это была ошибка. Он этого даже не замечал. Он был слишком занят тем, чтобы стать королем пепла, чтобы видеть меня. Подсознательно я уже начала отстраняться. Не из обиды или слабости - я уж точно не плакса и не истеричка. Просто так было правильнее. Сохранять дистанцию, пока его мир не поглотил меня целиком. Мы были злодеями, и у нас не было времени на "отношения". Это слово звучало так нелепо, но одновременно и правильно.

Я выбросила эти мысли из головы, сосредоточившись на текущей угрозе. Передо мной выросли трое бойцов Армии Освобождения, их конечности уже трансформировались в подобие оружия. Ре-Дестро хорошо их натренировал - они двигались слаженно, пытаясь взять меня в кольцо.

— Сдохни, тварь из Лиги! - прорычал первый, замахиваясь гипертрофированной каменной рукой.

Я даже не стала отвечать. Я сделала шаг влево, пропуская его удар мимо, и легко коснулась его запястья. Причуда сработала мгновенно - каменная глыба осыпалась обычной человеческой плотью, а в глазах противника появился панический ужас. Он стал беспомощен. Я впечатала локоть ему в челюсть, и он рухнул на мостовую, даже не поняв, что произошло. Его напарник попытался достать меня растянувшимися пальцами, но я перехватила его руку, стерев и его причуду на несколько драгоценных секунд. Достаточно, чтобы отправить его в полёт в витрину разрушенного магазина.

Их "свобода" заключалась в силе причуд. Лишить их этой силы на время, значит показать им истинное лицо их же идеологии. Без причуд они никто. Обычные, испуганные людишки. Я не испытывала ни злости, ни удовольствия - я просто убирала препятствия на пути к центру города.

Краем глаза я уловила движение на соседней улице. Там, среди огня и обломков, мелькала фигура, сражающаяся с невероятной скоростью и грацией. Это был не член Армии - их стиль был грубее. Этот парень двигался экономно, каждый его удар достигал цели, он буквально танцевал среди обломков, уклоняясь от атак. На мгновение наши взгляды, кажется, пересеклись, но в следующую секунду нас разделила очередная волна врагов. Кто он? Герой под прикрытием? Охотник за головами? Время на раздумья кончилось, когда очередной солдат Ре-Дестро бросился на меня.

Внезапно гул битвы изменился. К хаосу добавился многоголосый, отчаянный и в то же время восторженный вой. Из переулка, спотыкаясь, выбежал Твайс. Его глаза горели безумным огнём, но в них больше не было привычного страха и раздвоения личности. Он посмотрел на свои руки, а затем с какой-то яростной, прорвавшейся плотину решимостью крикнул:

— Смертельный парад!

И мир вокруг меня заполнился бесконечными клонами. Они появлялись из каждого прохода, карабкались по стенам, падали с неба, оттесняя солдат Армии Освобождения. Их были тысячи, и каждый сражался с той же безбашенной удалью, что и оригинал. Это было похоже на стихийное бедствие.

« Твайс наконец переборол свой страх и принял свою причуду полностью. »

Глядя на эту лавину из его копий, захлестнувшую улицы Дейки, я впервые за долгое время позволила себе тень улыбки.

« Армия Ре-Дестро? Какая ирония. Теперь у нас своя армия. И она гораздо более шумная и бессмертная. »

Поток клонов пронёсся мимо меня, поглощая врагов. Я вновь пробивалась вперёд, туда, где в вышине возвышалась башня, где, по нашим данным, держали Гирана.

« Мне нужно было убедиться, что Томура справится. Нет, не так. Мне нужно убедиться, что миссия будет выполнена. »

Я повторяла это про себя, пока разрушенный город содрогался от грохота нашей общей, единой ярости.

Я пробивалась к башне.

Каждый шаг давался с боем. Армия Освобождения бросала на меня всё новые силы, но клоны Твайса уже захлестнули улицы, сминая организованное сопротивление в хаотичную мясорубку. Я двигалась через эту бурю. Быстро, точно, без лишних движений.

Очередной противник выскочил из-за обломков. Его причуда превращала кожу в подобие брони - тусклый металлический блеск покрывал всё тело. Он был большим, медленным, уверенным в своей неуязвимости. Я коснулась его груди. Броня осыпалась пылью. В его глазах мелькнул ужас - тот самый, который я видела десятки раз за сегодня. Осознание собственной уязвимости. Крах веры в свою исключительность.

Удар в горло. Он захрипел и осел. Я пошла дальше.

Мысли текли ровно, холодно, как вода в замёрзшей реке. О Томуре я больше не думала. Вернее, думала, но как-то отстранённо, будто о чужом человеке. Лидер. Символ. Не более.

Башня вырастала передо мной - покорёженная, дымящаяся, но всё ещё стоящая. Где-то там, Шигараки сражался с Ре-Дестро. Я слышала грохот, видела вспышки, чувствовала, как дрожит земля от чудовищных ударов. Шигараки поднял руку. Распад побежал по полу, по стенам, по обломкам, устремляясь к Ре-Дестро. Но гигант отпрыгнул с неожиданной для его размеров лёгкостью. Ударная волна от его приземления снова швырнула его в стену.

Гигантская рука, порожденная причудой Ре-Дестро, обрушилась на квартал, где секунду назад стоял Томура. Взрывная волна швырнула в меня обломками, но я удержалась на ногах, прикрыв лицо рукавом. Сквозь пыль и дым я видела их - две фигуры на вершине руин башни, где держали Гирана.

Ре-Дестро больше не выглядел как сдержанный бизнесмен. Его тело раздулось до чудовищных размеров, каждая мышца была наполнена стрессом и яростью, которую он превращал в разрушительную силу. А Томура... его пальцы касались всего, до чего могли дотянуться. Распад полз по конструкциям, по земле, по самому воздуху, и я видела, что он улыбается. Он был в своей стихии. Разрушение было его сутью, и сейчас эта суть наконец нашла достойное применение.

Сражение достигло пика. Армия Освобождения отступала под натиском бесконечных клонов Твайса, но сам Ре-Дестро держался. Его причуда позволяла ему становиться сильнее с каждой минутой боя - стресс, который он испытывал, буквально питал его мышцы. Шигараки наступал, но я видела, что этого недостаточно. Распад не успевал за регенерацией и ростом силы противника. Ре-Дестро вкладывал в удары всю свою идеологию, всю ненависть к обществу, которое душило таких, как он. И на мгновение мне показалось, что эта ненависть перевешивает нашу.

Я пробиралась через завалы, рассеивая причуды встречающихся на пути солдат почти механически. Мыслей о нем больше не было. Вернее, они были, но какие-то стерильные, будто под стеклом. Когда-то его прикосновения вызывали во мне что-то кроме настороженности. Когда-то я ловила себя на том, что жду его редких взглядов. Теперь - нет. Это прошло, как проходит дождь над Дейкой. Просто закончилось, и я даже не заметила точного момента.

Я поднялась на уцелевший балкон полуразрушенного здания. Отсюда открывался вид на площадку, где Ре-Дестро загнал Томуру в угол. Гигантский кулак занёсся для последнего удара. Стресс противника достиг критической массы - я видела, как вибрирует воздух вокруг его тела, как искажаются черты лица в экстатической гримасе. Он вложил в этот удар всё: годы унижений, подавленную ярость, веру в то, что сильные должны править.

Томура поднял руку, готовясь встретить атаку Распадом, но я уже поняла - он не успеет. Слишком большая площадь поражения, слишком быстрый противник.

Я действовала без раздумий. Просто Лига должна была победить. Так требовала логика. Томура был необходим как символ, как оружие, как будущий король того мира, который мы строили. Мой личный комфорт или дискомфорт рядом с ним не имели значения.

Я спрыгнула с балкона, сокращая дистанцию. Ре-Дестро заметил меня краем глаза, но слишком поздно - его внимание было приковано к главной угрозе. Моя ладонь коснулась его плеча ровно в тот момент, когда кулак начал движение вниз.

Причуда сработала мгновенно.

Эффект был ошеломляющим. Тело Ре-Дестро начало сжиматься, теряя чудовищную массу. Стресс никуда не делся - он всё ещё был в его глазах, в его сознании, но теперь у него не было инструмента, чтобы превратить этот стресс в силу. Всего на несколько секунд его причуда исчезла. Всего на одно короткое мгновение он стал обычным человеком.

Этого мгновения хватило.

Все пять пальцев коснулись груди противника. Распад пошёл волной - сначала кожа, потом мышцы, потом кости. Ре-Дестро закричал. Это был не крик боли, а крик крушения идеологии. Его "освобождение" рассыпалось в прах вместе с его телом. Я отступила назад, наблюдая, как финал этой битвы разворачивается уже без моего участия.

Когда всё закончилось, Шигараки стоял над руинами города. Его волосы, ставшие пепельно-белыми за время боя, развевались на ветру. Он обернулся ко мне.

— Вовремя, Сейшу, - его голос звучал почти весело. Он улыбался той самой улыбкой, от которой у обычных людей стыла кровь.

Я кивнула, но ничего не ответила. Моё лицо оставалось спокойным, почти безучастным. Он не заметил холода в моих глазах. Или сделал вид, что не заметил. Сейчас это уже не имело значения.

Позади нас Твайс праздновал победу вместе со своими клонами, Тога где-то в переулках собирала свою кровавую дань с побеждённых. Лига злодеев выстояла. Армия Освобождения теперь принадлежала нам.

Шигараки уже отвернулся, глядя на побеждённого Ре-дестро. Он вовремя успел среагировать и сохранил себе жизнь, лишившись ног в самый последний момент. Он строил планы, просчитывал следующие шаги, видел будущее, которое создаст своими руками. Я стояла в двух шагах от него, но на самом деле была дальше, чем когда-либо. Это было правильно. Так было нужно.

Я посмотрела на свою ладонь - ту самую, что на мгновение лишила самого опасного человека в Японии его силы. Пальцы не дрожали. Холод внутри меня стал привычным, почти уютным. Может быть, так я была нужна Лиге больше всего - не как кто-то, кто любит или ждёт, а как инструмент, который работает безотказно и без лишних эмоций.

Ветер принёс запах гари и пыли. Где-то вдалеке выли сирены - герои наконец решили, что достаточно безопасно приблизиться к эпицентру. Слишком поздно, как всегда.

Глава 31

Город Дейка исчез. Не просто пал, не просто был захвачен - он перестал существовать. То, что ещё утром было улицами, домами, чьими-то жизнями, теперь лежало серой, безмолвной массой крошева и пепла. Я смотрела на это с вершины холма, и в груди не отзывалось ничего. Только усталость - глубокая, свинцовая, растекающаяся по телу с каждым вдохом. Сотни причуд сплелись в один безумный вихрь, и когда он стих, осталась лишь гулкая, звенящая тишина. Обе стороны заплатили сполна: Армия Освобождения потеряла свою гордость и лидера, а Лига Злодеев едва не сгорела в этом же пламени. Но удача или холодный расчет Доктора оказались лучше. Победа осталась за нами.

Пыль ещё не успела осесть, а мир вокруг уже начал меняться с пугающей скоростью. Раненым оказывали помощь - я видела, как медики Армии, ещё вчера бывшие врагами, перевязывают наших бойцов, и в этом не было ни капли милосердия. Это был прагматичный сбор уцелевших ресурсов. Люди превратились в активы. Шигараки Томура официально встал во главе колоссальной организации, и теперь каждое его слово весило больше, чем вся идеология Дестро, которую Ре-Дестро лелеял годами. Иерархия перекроилась мгновенно, как карточный домик, сложенный заново чужой рукой. Те, кто мнил себя элитой, бизнесменами и политиками от злодейского мира, теперь послушно склоняли головы перед парнем в чёрной толстовке. Я видела их лица - растерянные, испуганные, пытающиеся скрыть шок за вежливыми улыбками. Томура не просто победил - он одним своим существованием переписал правила игры.

К вечеру мы покинули руины. Я думала, мы вернёмся в тесные подсобки или на очередную заброшенную базу - туда, где пахнет плесенью и старым деревом, где вечно капает вода из прохудившихся труб. Но нет. Наше новое убежище находилось в горах Гунга - величественное поместье, спрятанное среди густых лесов. Когда мы подъезжали, последние лучи заката окрашивали его стены в золотой, и на мгновение это место показалось мне декорацией к какому-то старинному роману. Роскошь и изоляция. Бесконечные лабиринты коридоров, отделанных тёмным деревом и холодным мрамором, вели в десятки комнат. Слуги - бывшие члены Армии, мгновенно переквалифицировавшиеся в обслугу - сновали туда-сюда, разнося вещи и выполняя приказы. Мне настояли на том, чтобы я выбрала одну из лучших комнат, и я не стала спорить. На сопротивление бесполезной красоте требовалась энергия, которой у меня больше не было.

Моя комната оказалась огромной. Слишком огромной для одного человека. При входе - маленький коридорчик, сразу за ним дверь в личную ванную, отделанную тёмным кафелем. Жилое пространство не имело перегородок, отчего воздух здесь казался пустым и разреженным, как в музее после закрытия. Справа - компактная кухня, сияющая чистотой, с новенькой кофеваркой и рядом идеально выстроенных чашек. Дальше, плавно перетекая, шла спальная зона. В центре стояла двуспальная кровать, застеленная тяжёлым покрывалом цвета ночного неба - глубокого, тёмно-синего, с едва заметным серебристым отливом. Рядом - туалетный столик с какими-то безделушками: фарфоровая шкатулка, подсвечник без свечи, маленькое зеркало в резной раме. Все эти вещи выглядели инородно, словно насмешка над моим миром, состоящим из цифр и стратегий. Кто-то расставил их здесь, думая, что женщине это нужно. Но главным было окно. Панорамное, во всю стену, с видом на вершины гор и выходом на балкон. Прохладный ночной воздух касался стекла, обещая покой.

Я рухнула на кровать прямо в одежде. Мягкость матраса показалась почти оскорбительной после жёстких полов, к которым я привыкла за месяцы в подполье. Мышцы ныли - спина, плечи, шея, всё, что напрягалось в бою и не расслаблялось после. Но тело, наконец, замерло.

А вот разум - нет.

Он включился с беспощадной ясностью, и в ту же секунду все мысли, которые я гнала весь день, хлынули потоком. Все они были о нём. О Томуре.

Последний раз мы говорили днём, сразу после финала битвы. Короткие фразы. Обмен данными. Констатация фактов. Он стоял тогда на горе обломков - я помню, как ветер трепал его белые от пепла волосы, как он щурился от солнца, пробивавшегося сквозь тучи пыли. Что-то в его взгляде заставило меня замереть. Мне показалось - или он посмотрел на меня дольше, чем требовала ситуация? Его красные глаза задержались на моём лице, и на секунду мне почудилось, что он хочет что-то сказать. Но момент прошёл. Я ответила сухим кивком. И всё. С тех пор - тишина. Ни единой попытки связаться за весь вечер. Ни короткого сообщения. Ни шагов в коридоре у моей новой двери. Я прислушивалась - может быть, даже неосознанно, - но слышала только ветер и далёкие голоса прислуги.

Я лежала и смотрела в высокий потолок. Мой разум, обычно такой дисциплинированный и послушный, начал давать сбои. Мысли метались, как испуганные птицы, не находя выхода. Обычно я могла успокоить их работой, планами, расчётами - но сейчас не было ни работы, ни планов. Только тишина. Только ожидание. И это ожидание было хуже любой битвы.

«Почему этот тихий вечер беспокоит меня больше, чем разрушение целого города?»

Томура изменился. Это видели все. Его волосы, ставшие пепельно-белыми, новая, тяжёлая аура власти, которая давила одним его присутствием. Он стал тем королём, чьё восхождение мы так тщательно готовили. Но цена этой эволюции вдруг показалась мне пугающе высокой. Словно вместе с силой пришла и стена. Высокая, гладкая стена, которую не прошибить моими графиками и расчётами.

«Он теперь Глава. Каждое его слово - закон для тысяч. Нужна ли ему та, кто просто ведёт его учёт и просчитывает риски? Я была полезна там, в грязи и хаосе, когда мы выживали. Но здесь, в мраморе и роскоши, моя роль… растворилась.»

Я повернулась на бок, сжимая край подушки. Перед глазами встало воспоминание: его ладонь на моём плече. Это было сразу после того, как Ре-Дестро признал поражение. Лига ликовала, где-то кричали, раздавались победные вопли. Твайс хлопал всех по плечам, Тога смеялась своим безумным смехом, даже Компресс, обычно сдержанный, позволял себе театральные жесты. А он просто подошёл и молча положил руку мне на плечо. Тёплую, тяжёлую. Я чувствовала исходящий от него жар даже сквозь ткань толстовки. Он смотрел вперёд, на руины, и в профиль его лица читалось что-то, что я побоялась назвать благодарностью.

Или надеждой?

Тогда, в эпицентре триумфа, на короткий миг я почувствовала связь. Не как у командира и подчинённой, а как у двух людей, прошедших через ад плечом к плечу. Это было ощущение, от которого у меня перехватило дыхание. Я позволила себе подумать, что это было началом чего-то нового. Чего-то, чему я не могла дать название, но что чувствовала - вот здесь, под рёбрами, осторожно и тепло.

Но сейчас, в этом огромном пустом доме, между нами словно пролегла пропасть длиннее, чем все здешние коридоры вместе взятые.

Логика услужливо подсказывала: он просто занят. Переговоры с остатками Армии, планирование, осознание собственной силы - всё это требовало времени и внимания. У него нет времени на пустые разговоры. Это нормально для лидера. Но интуиция - та часть меня, которую я так старательно пыталась заглушить годами тренировок, - шептала другое. Шептала, что мы стали сильнее, да, но дистанция между нами стала физически ощутимой. Он стоял на вершине горы, под самым небом, а я… я была лишь его тенью. Инструментом, который сработал вовремя и который теперь можно убрать в ящик стола до следующей войны.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Это не было похоже на рану - скорее, на оголённый нерв, на который случайно попала соль. Я прижала ладонь к груди, но это не помогло.

«Может быть, это и есть идеальная форма нашего союза? Никаких лишних слов, никаких непродуктивных эмоций. Только эффективность. Только дело.»

Я села на кровати и обхватила колени руками. В комнате было слишком тихо, только ветер тихонько посвистывал за стеклом балконной двери. Я вдруг поняла, что больше не уверена. Не уверена в том, что было между нами. А было ли вообще хоть что-то? Мы ни разу не говорили прямо. Ни признаний, ни обещаний. Только взгляды, задерживающиеся на пару секунд дольше положенного. Только то странное тепло в его голосе, когда он произносил моё имя. Я убедила себя, что это профессиональное взаимоуважение.

«Но если это было только уважение, почему его молчание сейчас ощущается как пощёчина?»

Я встала и подошла к окну. В стекле отражалось моё лицо - спокойное, отстранённое, как маска. Никто бы не догадался, глядя на это отражение, что внутри меня идёт тихая война. В горах было темно и пусто. Огромный мир, в котором мы победили один раз. Победим и второй.

Глава 32

Я проснулась от холода. Не от сквозняка - стеклопакеты в этом особняке были идеальными, а от внутреннего, въевшегося под кожу озноба, который не лечился одеялами. Солнце только начинало золотить вершины гор за панорамным окном, заливая комнату бледно-розовым светом. Несколько секунд я просто смотрела в потолок, позволяя реальности этого нового мира заново собраться вокруг меня. Мраморные стены. Чужой потолок. Пахнет деревом и чем-то цветочным - наверное, освежителем воздуха, который здесь явно распыляли до моего заселения.

Я села, спустив ноги на холодный пол. Мышцы все еще ныли после вчерашнего. Не только от битвы - от напряжения, в котором я провела весь вечер, ожидая того, что так и не произошло. Ни шагов в коридоре. Ни стука в дверь. Тишина. Идеальная, выверенная тишина, которую он выбрал.

Я подошла к окну и раздвинула шторы до конца. Горы Гунга возвышались величественные и равнодушные к человеческим драмам. Хороший пейзаж для того, чтобы собрать себя в кулак.

В дверь постучали - коротко, сухо, явно кто-то из персонала. Я даже не обернулась.

— Войдите.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась голова одного из людей Ре-Дестро. Он был из тех, кто менял сторону еще до того, как осела пыль, и его угодливая улыбка вызывала у меня только глухое раздражение.

— Канеширо-сан, общее собрание через полчаса. В главном конференц-зале. Будут объявлены официальные назначения. Просили передать лично вам.

— Я поняла. Свободен.

Он исчез быстрее, чем появился. Я наконец обернулась к двери, но в коридоре уже было пусто.

« Назначения. Официально. Значит, сегодня расставят все фигуры на доске.»

Я встала перед зеркалом в ванной и долго смотрела на свое отражение. Из зеркала на меня глядела спокойная, бледная девушка с темными кругами под глазами - результат бессонной ночи. Никаких эмоций. Никакой слабости. Я провела пальцами по волосам, убирая пряди с лица.

« Интересно, он вообще спал этой ночью? Или уже раздавал приказы, пока я тут лежала и разбирала себя по кусочкам? Впрочем, это не мое дело. Больше не мое. »

Я начала одеваться. Неброско, но аккуратно. Темные брюки, строгая блуза, минимум деталей. Ничего, что привлекало бы взгляд. Если сегодня меня представят как заместителя, пусть видят холодную, расчетливую фигуру, а не человека. Я заправила блузу, одернула рукава и в последний раз взглянула в отражение.

В коридоре было тихо и пусто - лишь мягкий свет лился из высоких окон, дробясь на мраморном полу. Мои шаги звучали приглушенно, почти неслышно, и это меня устраивало. Я не хотела, чтобы кто-то слышал мое приближение. Не хотела, чтобы кто-то мог подготовиться ко мне заранее. Привычка, которая въелась в кровь задолго до Лиги.

Общая комната размещалась в восточном крыле. Когда я вошла, разговоры на мгновение стихли - ровно на ту секунду, которая требуется, чтобы собравшиеся оценили вошедшего.

Твайс, уже восстановившийся после вчерашнего, сидел на подлокотнике дивана и что-то энергично жестикулировал, но, заметив меня, замер с открытым ртом. Мистер Компресс, в своем неизменном цилиндре, наклонил голову, и его маска блеснула в утреннем свете. Спиннер стоял у окна, прислонившись к стене - его рука зависла в воздухе на полпути к чашке. Тога, свернувшаяся калачиком в кресле с ногами, подняла глаза и улыбнулась своей обычной, слишком широкой улыбкой. Даби даже не обернулся - он сидел в дальнем углу дивана, вытянув ноги, и лениво вертел в пальцах незажженную сигарету. Но я видела, как дернулся уголок его обожженной губы.

— Утречка, Сейшу-тян! -пропела Тога, болтая ногами. — Ты выглядишь так, будто вообще не спала! Или спала, но с кем-то страшным?

— Доброе утро, — ответила я ровным голосом.

Ни больше, ни меньше. Никакого поощрения ее фантазиям. Тога надула губки, но тут же переключилась на нож, который достала неизвестно откуда. Я прошла через комнату, чувствуя спиной взгляды - изучающие, оценивающие, любопытные. Со мной всегда так было. Я была чужой в этой разношерстной семье безумцев. Единственной, кто не носил своих демонов на рукаве, а прятал их глубоко внутри, за семью замками логики.

Я села на диван, выдерживая дистанцию. Рядом оказался Даби. Он даже не подвинулся - просто перевел взгляд в мою сторону, и его бирюзовые глаза блеснули насмешливо.

— Собрание через пятнадцать минут, - произнес он негромко, так, чтобы слышала только я. — Волнуешься?

— Нет.

— А выглядишь так, будто на казнь собираешься.

Я повернула голову и встретила его взгляд. Холодный. Спокойный. Такой же, как у него.

— Это твоя экспертная оценка, Даби? Или просто желание заполнить тишину?

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Просто пожал плечами и снова уставился на свою сигарету. Я знала, что он все понял. Даби был наблюдательным - гораздо наблюдательнее, чем хотел показать. И сейчас он видел перед собой не ту Сейшу, он видел человека, который поставил между собой и миром бетонную стену. Но, как обычно, ему было плевать. И за это я была ему почти благодарна.

— Все такие серьезные с утра! - внезапно воскликнул Твайс и тут же добавил совсем другим тоном: — А чего веселиться-то, помирать скоро.

Компресс поправил цилиндр и повернулся ко всем сразу:

— Господа, прошу сохранять достоинство. Сегодня исторический день.

— Исторический день - это когда мы взорвали полгорода, - фыркнул Спиннер. — А это просто бюрократия.

« Бюрократия. Хорошее слово. Очень точное. Сегодня нас упакуют в титулы и отдадут народу, как новые игрушки. »

Не успела я развить мысль, как двери в дальнем конце общей комнаты распахнулись. Вошли двое. Первый - Скептик, чье лицо, как всегда, выражало вежливую скуку пополам с брезгливостью. Второй - один из приближенных Ре-Дестро, которого я помнила по вчерашним переговорам. Кажется, его звали Томиясу. Круглое лицо, маленькие глазки, нервные пальцы, которые он постоянно потирал друг о друга.

— Прошу простить за ожидание, - произнес Скептик, обводя собравшихся взглядом. — Всё готово. Прошу следовать за мной.

— Вся Лига в сборе? - уточнил Томиясу, нервно дернув головой в нашу сторону.

— Как видите, — процедил Даби, поднимаясь с дивана. — Шигараки, правда, где-то отдельно. Но это, видимо, входит в вашу программу.

— Господин Шигараки уже в зале, - сухо ответил Скептик. — Он ожидает вас.

« Ожидает. Сидит где-то там, на своем новом троне, пока мы идем к нему строем. Все правильно. Идеальная картина. »

Мы вышли в коридор. Я держалась позади. Мне так было удобнее - видеть всех, контролировать пространство, не быть застигнутой врасплох. Коридор был длинный, с высокими сводами, словно мы шли по храму. Тога впереди что-то тихо напевала, Твайс бормотал себе под нос, Спиннер цокал языком. Компресс молчал. Даби шел, засунув руки в карманы, и только скрип его ботинок нарушал тишину.

Мы подошли к лифту. Огромная, отделанная темным металлом кабина, которая явно была построена совсем недавно. Мы вошли. Теснота лифта заставила нас встать ближе друг к другу, чем хотелось бы. Я уперлась взглядом в цифры над дверью, считая этажи.

— Канеширо, - вдруг подал голос Томиясу. Я не повернулась. — Сегодня для вас важный день. Вы готовы?

— Я всегда готова.

— Похвальный настрой.

« Будто у меня был выбор. Я готовилась к этому всю свою жизнь. Просто раньше я думала, что иду к этому не одна. »

Лифт мягко остановился, двери разошлись, и мы вышли в длинный, полутемный коридор за сценой. Здесь уже стояли люди - охранники, помощники, какие-то тени, которые тут же расступились перед нами. Впереди была тяжелая бархатная занавесь, за которой слышался гул сотен голосов. Людей в зале было много. Очень много.

А еще из-за занавеса доносился голос. Громкий, уверенный, с театральными интонациями. Ре-Дестро. Даже сидя в инвалидной коляске, он не растерял своего пафоса.

— …и потому сегодня мы стоим на пороге новой эры! Эры, в которой сила перестанет быть привилегией избранных! Лига Злодеев и Армия Освобождения теперь едины, и наш Верховный Лидер - тот, кто доказал свое право…

Я перестала слушать. Внутри все похолодело. Я стояла в полумраке кулис, в шаге от выхода на этот огромный, заполненный людьми балкон, и чувствовала, как сердце бьется размеренно и глухо. Не от страха. От близости.

Он там. Сразу за этой занавесью.

— Встречайте! - донесся голос Ре-Дестро. — Заместители Верховного Лидера, элита нашего нового порядка!

Занавес дрогнул. Скептик обернулся к нам и коротко кивнул.

— Пора.

Мы вышли.

Свет ударил в глаза - яркий, прожекторный, безжалостный. Я на мгновение прищурилась, а потом взяла себя в руки и посмотрела вперед.

Зал был огромен. Сотни, сотни людей. Они стояли, они сидели на расставленных стульях, они заполняли балконы и проходы. Среди них возвышалась колоссальная фигура Гигантомахии - он стоял у дальней стены, занимая пространство, которого хватило бы на десяток человек, и смотрел прямо перед собой с каменным выражением лица. Даже он признал его. Даже он склонился.

А в центре, на возвышении, спиной к нам, стояло кресло. Высокая спинка, темное дерево, металлические вставки. И в нем сидел он.

Томура.

Я позволила себе один-единственный взгляд. Ровно один.

Его тело почти полностью скрывали бинты - белые, плотные, охватывающие руки до пальцев, шею, выглядывающие из-под ворота толстовки. Лица не было видно - черная маска с чем-то вроде респиратора закрывала нижнюю половину, а волосы, пепельно-белые, небрежно спадали на лоб. Он сидел неподвижно, но от этой неподвижности исходила такая давящая сила, что воздух в зале словно сгустился. Левая рука лежала на подлокотнике, чуть согнутая в пальцах, будто он в любой момент мог ею пошевелить и стереть этот зал в пыль. И никто - никто в этом зале не сомневался, что он это может.

Я отвела взгляд.

Ре-Дестро на своей коляске выкатился чуть вперед и продолжал вещать, представляя нас по очереди:

— Компресс! Спиннер! Твайс!

Каждое имя - взрыв аплодисментов. Каждое имя - приветственные крики. Они выходили вперед, кланялись, кивали. Компресс даже снял цилиндр в притворно-театральном жесте, и зал взревел.

— Тога Химико!

Она выпорхнула вперед, помахала рукой и послала кому-то в зале воздушный поцелуй.

— Даби!

Тот даже не шевельнулся, просто лениво поднял руку - и зал взорвался овациями. Его уже знали. Его ненавидели и обожали одновременно.

— И наконец, - Ре-Дестро сделал драматическую паузу, и я почувствовала, как внутри все сжалось, — Канеширо Сейшу! Стратег Лиги, чей холодный расчет привел нас к этой победе!

Я сделала шаг вперед. Лица в зале слились в одно море. Я не улыбалась — не умела. Я просто стояла, прямая, как клинок, и смотрела поверх голов.

Томура не обернулся. Ни разу. Может быть, ему было все равно. Может быть, он даже не слышал моего имени — или слышал, но оно ничего для него не значило. Просто еще одна фамилия в списке.

Хорошо. Пусть так. Так проще.

Ре-Дестро еще что-то говорил - о единстве, о новой силе, о великом будущем. Я не слушала. Я просто стояла и ждала, когда это закончится. Аплодисменты гремели долго. Слишком долго. Я кивнула ровно один раз, принимая свою долю оваций, и отступила обратно.

Когда мы, наконец, ушли за занавес, я почувствовала странную пустоту. Словно что-то важное только что произошло - или, наоборот, не произошло. Меня назвали элитой. Меня представили толпе. Но за этими громкими словами не было ничего. Золотая клетка. Титул без содержания.

Мы пошли обратно по коридору. Впереди катили коляску Ре-Дестро, и он, заметив впереди фигуру Томуры, который медленно покидал зал в сопровождении пары охранников, тут же ускорился.

— Шигараки-сан! - его голос звучал почти медово. — Позвольте спросить, не нужно ли вам что-то?..

— Исчезни, - один короткий хриплый звук из-под маски, и Ре-Дестро замер на месте.

Ни интонации. Ни эмоции. Только приказ. Ре-Дестро сжал подлокотники коляски, но улыбка с его лица не исчезла - профессиональная привычка. Он откатился, и его место тут же заняла я. Просто потому, что шла прямо за ним. Мы оказались рядом - я и Томура. Всего на какую-то секунду.

Я вырвалась вперед, увеличивая шаг, чтобы не идти с ним рядом. Ноги сами несли меня к выходу из этого душного коридора. Я почти дошла до конца, когда сзади раздался глухой звук.

Тяжелый удар тела о пол.

Я развернулась.

Он лежал. Томура. Его тело, ослабленное после вчерашнего, подвело его. Колени подогнулись, и он рухнул прямо на холодный мрамор, не успев даже выставить руку. Спиннер вскрикнул и метнулся к нему. Компресс тоже дернулся, опускаясь на одно колено рядом.

— Босс! - голос Спиннера звучал испуганно. — Ты в порядке? Твою ж…

Компресс уже протягивал руку.

— Удивительно то, как он вообще смог сегодня присутствовать. - ответил Компресс.

Я стояла и смотрела. На то, как эти двое осторожно поднимают его. На то, как он тяжело опирается на чужое плечо. На то, как бинты чуть съехали на запястье, обнажая воспаленную, красную кожу под ними.

Мои пальцы дернулись сами собой. Внутри что-то кричало - одно-единственное слово. Но я сжала руки в кулаки и приказала себе замереть. Все мышцы застыли.

Он поднял голову. Медленно. И сквозь пряди белых волос, сквозь прорези маски я на секунду встретилась с его глазами. Красными. Усталыми. Но все еще горящими тем же самым пламенем. Он смотрел на меня, ожидая чего-то. Шага? Слова? Взгляда, полного тревоги?

Я не дала ему ничего. Мое лицо было абсолютно спокойным. Ни тени эмоций. Ни намека на то, что я вообще что-то видела.

А потом я развернулась и направилась к выходу. Мои шаги звучали громко и размеренно. Стук каблуков эхом отдавался от стен.

« Ты сам поставил эту стену, Томура. А я лишь достроила ее с другой стороны. Я больше не буду ждать. Не буду надеяться. Не буду подходить. И я останусь там, чего бы мне это ни стоило. »

Глава 33

Дел было много. Даже слишком. В новой структуре, где каждый винтик должен был знать свое место, именно на мне лежала невидимая, но жизненно важная работа: анализ ресурсов, сверка списков новых членов, оценка угроз. Я сидела в выделенном мне кабинете - небольшой, но светлой комнате с окном во внутренний двор - и перебирала бесконечные файлы. Цифры успокаивали. В цифрах не было двусмысленности, не было взглядов, которые нужно расшифровывать, не было тишины, которая ранит больнее слов.

К полудню я поняла, что еще немного - и строчки начнут расплываться перед глазами. Нужно было выйти. Глотнуть воздуха, который не пахнет бумагой и чужими амбициями.

Я спустилась по боковой лестнице, минуя главные коридоры, где все еще сновали люди после утреннего собрания. Меньше всего мне сейчас хотелось с кем-то говорить. Черный ход вывел меня в восточное крыло поместья, а оттуда - прямо в сад.

Сад был огромным. Не просто клумбы и подстриженные кусты - это был настоящий парк, окруженный высокой каменной стеной, за которой высились горы. Дорожки из светлого гравия петляли между старыми деревьями, кое-где стояли каменные скамьи, увитые плющом, а в центре виднелся небольшой пруд с темной, почти черной водой. Ветер шевелил кроны, и листья шумели - мерный, успокаивающий звук. Я остановилась у края сада, где дорожка разветвлялась, и просто смотрела на воду.

— Канеширо-сан.

Голос донесся сзади - вежливый, сдержанный, с той особой интонацией, которую вырабатывают люди, привыкшие к политическим играм. Я не обернулась сразу. Узнала его мгновенно.

— Ре-Дестро, - произнесла я нейтрально, когда колеса его коляски заскрипели по гравию рядом со мной.

— Прошу прощения, если побеспокоил, - он остановился на почтительном расстоянии, сложив руки на коленях. — Я увидел вас из окна и подумал, что это удачная возможность. Мы так и не имели случая поговорить наедине.

Я наконец повернулась. Он выглядел по-другому при дневном свете - все тот же массивный корпус, широкие плечи, но ноги, укрытые пледом, напоминали о цене вчерашней битвы. Лицо его, однако, оставалось все таким же: спокойное, с легким налетом усталой мудрости и неизменной вежливой улыбкой.

— Вы не помешали. Я просто вышла подышать.

— Тогда, может быть, составите мне небольшую прогулку? - он указал рукой на дорожку, уходящую вглубь сада. — Территория здесь обширная, и мне будет приятно показать вам то, что мы успели обустроить. Заодно расскажу немного о том, как здесь все устроено. Думаю, как стратегу вам это будет небезынтересно.

Я помедлила секунду. В его тоне не было ни навязчивости, ни скрытой угрозы. Только прагматизм. И, пожалуй, желание наладить контакт с теми, кто теперь стоял на вершине. Логично.

— Хорошо. Пойдемте.

Мы двинулись по дорожке. Я шла рядом с его коляской. Ре-Дестро начал говорить, и его голос плавно вплелся в шум листвы.

— Поместье перешло к нам от одного из бывших спонсоров Армии Освобождения, - он кивнул в сторону главного здания. — Оно было построено еще в начале века, но мы его значительно модернизировали. Подземные этажи, тренировочные комплексы, система безопасности. Я не сомневаюсь, что человек с вашим складом ума уже оценил расположение камер наблюдения.

— Девятнадцать по периметру здания, - ответила я ровно. — Плюс шесть на въездных воротах. Есть слепые зоны в северо-восточном углу сада, но я полагаю, вы уже знаете об этом.

Он издал тихий, одобрительный смешок.

— Браво. Я знал, что вы внимательны. На утреннем собрании я заметил ваш взгляд - вы смотрели на зал так, будто уже просчитывали каждую потенциальную угрозу. Это восхитительная черта, Канеширо-сан. Редкая. Большинство людей в такие моменты думают о славе или о том, как выглядят перед толпой. А вы - о безопасности.

— Слава не имеет значения, если ты мертв, - я обогнула камень на дорожке, придерживая шаг, чтобы он не отставал.

— Именно! - его глаза блеснули. — Именно так. Поэтому я и хотел поговорить с вами лично. Вы ведь из тех, кто не тратит слов впустую. Мне это нравится. Скажите, как вы находите новых рекрутов? Я имею в виду тех, кого мы унаследовали от Армии.

— Дисциплина есть, но боевого опыта почти нет, _ ответила я без колебаний. — Большинство из них - идеалисты, которые никогда не были в настоящем бою. Они хороши на бумаге, но в полевых условиях могут рассыпаться. Нужна фильтрация. И тренировки.

Ре-Дестро кивнул.

— Я как раз веду вас туда, где проходят тренировки. За садом у нас обустроен тренировочный полигон. Хочу услышать ваше мнение.

Мы миновали сад и вышли через арочные ворота на открытую территорию. Полигон был действительно большим - утоптанная земля, деревянные макеты зданий, зоны для спаррингов. И люди. Много людей. Новобранцы, одетые в тренировочную форму, занимались строевой подготовкой, отрабатывали приемы, бегали с утяжелителями. Воздух звенел от криков и команд.

— Впечатляет, не правда ли? - Ре-Дестро остановил коляску на небольшом возвышении, откуда открывался хороший обзор. — Мы собрали здесь лучших из тех, кто присоединился к нам за последние месяцы. Конечно, им еще далеко до такого уровня, как у вас, но потенциал есть.

— Потенциал - это еще не результат, - сказала я, но продолжала смотреть.

Мой взгляд скользил по группам тренирующихся, оценивая их движения, скорость, реакцию. Большинство и правда были средними. Старались, но не хватало либо техники, либо инстинктов. Однако в одной из зон, чуть поодаль, происходило что-то, что заставило меня замереть.

Там шел спарринг. Мужчина сражался против троих одновременно - и не просто сражался, а доминировал. Уходил от ударов с ленивой, почти скучающей плавностью, перетекал из одной стойки в другую, блокировал выпады, и его контратаки были стремительными, точными, почти невидимыми. Он не прилагал усилий. Совсем.

Я прищурилась.

Это он.

Тот самый парень, которого я заметила несколько дней назад. Тогда, в суматохе после битвы, я мельком видела, как он сражался с клонами Твайса. Движения были настолько уверенными и отточенными, что я автоматически решила - это кто-то из командиров. Один из элитных бойцов, которых Ре-Дестро держал при себе. Но сейчас, на этом тренировочном поле, среди обычных новобранцев, он выглядел неуместно. Не как командир. Как что-то другое.

Он был среднего роста - не выделялся в толпе. Стройный, но с явно прорисованными под свободной одеждой мышцами. В нем не было грубой массивности или угловатой резкости. Скорее, что-то текучее. Сдержанное. Он был одет в черное: очень широкие штаны, заправленные в мягкие ботинки, и такая же свободная рубашка с длинными рукавами, которые он не стал закатывать даже во время боя. Ткань двигалась вместе с ним, скрывая очертания тела, делая его силуэт размытым.

Черные волосы, чуть длиннее, чем до плеч, пряди выбивались и падали на лицо. Часть челки спускалась ровно между глаз, почти закрывая правую бровь. Кожа бледная - неестественно белая, будто он никогда не видел солнца, хотя тренировался на открытом воздухе. Тонкие черные брови, острые скулы, прямой нос. И глаза.

Когда он на мгновение повернулся в нашу сторону, отражая очередной выпад, я увидела их. Черные, глубокие, бездонные. В них не было ни азарта, ни злости, ни радости от победы. Вообще ничего. Пустота. Такой взгляд бывает у людей, которые либо потеряли все, либо никогда ничего не имели.

Он закончил бой молча. Все трое противников уже лежали на земле, тяжело дыша, а он просто отошел в сторону, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Ни улыбки. Ни слова. Ни взгляда на побежденных. Только меланхоличное спокойствие, с которым он поправил выбившуюся прядь и замер, ожидая следующего указания.

— Вы заметили его, - голос Ре-Дестро прозвучал рядом, и я поняла, что слишком долго смотрела.

Я не стала отрицать.

— Кто он?

— А, этот, - Ре-Дестро проследил за моим взглядом, и на его лице появилось выражение легкой задумчивости. — Его, кажется, зовут Ноэль. Да, точно, Ноэль. Один из лучших бойцов, что у нас есть. Даже не один из лучших - возможно, лучший среди рядовых.

— Рядовых? - я нахмурилась. — Я думала, он как минимум командир отряда.

— И я так думал, - Ре-Дестро усмехнулся, но в усмешке этой не было насмешки. Скорее, легкое недоумение. — Когда я впервые увидел его в деле, я сразу предложил ему повышение. Знаете, что он ответил?

— Что?

— "Нет". Просто "нет". Без объяснений. Он отказывается от любых званий, от любого статуса. Говорит, что ему это не нужно. Странный парень. Никто даже не знает, зачем он вообще здесь. У него нет ни семьи, ни прошлого, которое можно было бы отследить. Просто пришел однажды, показал, на что способен, и остался. Но в бой рвется всегда первым, и я ни разу не видел, чтобы он проиграл.

Я снова перевела взгляд на Ноэля. Тот опустился на одно колено, поправляя что-то в своей обуви. Движения его были медленными, экономными. Никакой суеты. Он выглядел так, будто весь этот полигон, все эти люди вокруг - лишь декорации, на которые ему плевать.

« Отказывается от статуса. Не ищет славы. Сражается так, будто ему все равно - жить или умереть. Или, наоборот, будто он не может умереть. »

Я действительно запомнила. Имя. Лицо. Эти черные пустые глаза. Что-то в нем было не так - или, наоборот, что-то было настолько правильно, что не укладывалось в мои обычные схемы. Человек без амбиций в организации, построенной на амбициях. Человек без желаний среди тех, кто хочет всего и сразу.

Ре-Дестро тронул коляску, и мы двинулись дальше. Он еще что-то рассказывал - о планах расширения полигона, о том, как планируется интегрировать технологии Доктора в тренировочный процесс. Я слушала вполуха, отвечала коротко и по делу, но часть сознания все еще возвращалась к тому странному бойцу.

Мы обогнули полигон по периметру, прошли мимо складов с оружием, мимо казарменных построек. Территория действительно впечатляла масштабами. Ре-Дестро явно гордился своим хозяйством, и его рассказ был подробным и выверенным. Он не пытался давить или манипулировать - по крайней мере, не открыто. Просто сеял семена. Показывал, что он полезен. Что его ресурсы - это теперь наши ресурсы.

Наконец, мы вернулись к главному входу в особняк. Солнце уже начало клониться к западу, и тени стали длиннее.

— Благодарю за компанию, Канеширо-сан, - Ре-Дестро остановил коляску и слегка склонил голову. — Для меня было честью провести для вас эту небольшую экскурсию. Надеюсь, в будущем мы сможем еще не раз поговорить.

— Это было продуктивно, - ответила я. — Спасибо за информацию.

— Не стоит. Все, что знаю я, теперь знаете и вы. Мы на одной стороне, в конце концов.

Я кивнула, и он, еще раз улыбнувшись своей спокойной, политической улыбкой, покатил коляску в сторону западного крыла. Я проводила его взглядом ровно секунду, а потом повернулась и вошла в особняк.

Внутри было прохладно и тихо. Я поднималась по лестнице в свою комнату, и в голове все еще звучали обрывки разговора. Но не слова Ре-Дестро. Имя. Ноэль. И эти глаза, в которых ничего не было.

« Интересно, что тебя привело сюда? И почему ты не хочешь подниматься выше? »

Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Вечернее солнце заливало помещение оранжевым светом, и на секунду мне показалось, что все стало немного легче. Не хорошо - просто легче. Словно эта прогулка и этот разговор отвлекли меня от того гнетущего чувства, что преследовало с самого утра.

Я подошла к столу и открыла файл с личными делами новобранцев. Пролистала до буквы "Н". Ноэль. Имя без фамилии. Возраст неизвестен. Происхождение неизвестно. Причуда не зарегистрирована. И только одна строчка в графе "боевые показатели": "Исключительные"

Я закрыла файл и долго смотрела в окно, на горы.

« Ты странный, Ноэль. И ты либо будешь полезен, либо станешь проблемой. Я узнаю, что именно. »

Вечер опустился на поместье незаметно. Я провела остаток дня за работой - списки, распределение ресурсов и оценка новобранцев. Когда за окном окончательно потемнело, а строчки в документах стали расплываться, я поняла, что больше так не могу. Нужно было снова выйти.

Я накинула лёгкую куртку и спустилась вниз. Особняк был тих. Коридоры опустели, большинство обитателей разбрелись по своим комнатам или ещё не вернулись с вечерних тренировок. Только где-то далеко слышался приглушённый смех Тоги и бормотание Твайса.

Я вышла через ту же боковую дверь, что и днём. Улица встретила меня прохладой - той особенной, горной, когда воздух чистый и колкий, и каждый вдох ощущается почти стеклянным. Мне это нравилось. Слишком долго мы жили в подвалах и заброшенных зданиях, где пахло плесенью и бензином. Здесь было иначе. Почти мирно. Если забыть, кто мы и зачем здесь.

Территория была пустынной. Людей почти не осталось только пара охранников вдалеке. Полигон за садом затих. Даже ветер сегодня был осторожным, лишь слегка касался листвы.

Я нашла скамейку под большим деревом в дальнем углу сада. Старый дуб раскинул ветви так широко, что закрывал половину неба, и в тени его было ещё темнее. Фонари вдоль дорожки горели тусклым оранжевым светом, и их мягкое сияние выхватывало из темноты кусок гравия, край скамьи, мои руки, сложенные на коленях. Я села и откинулась на спинку, позволяя плечам наконец расслабиться.

« Ни о чём. Не думать ни о чём. Просто сидеть и слушать тишину. »

Получалось плохо. Мысли всё равно лезли - обрывки дневных разговоров, лица новобранцев, белые бинты на чужих руках. Но я приказала себе смотреть на фонарь. Просто смотреть, как мотылёк бьётся о стекло, не в силах добраться до света. Глупое насекомое. Я была почти благодарна ему за это отвлечение. Почти.

Шаги я услышала раньше, чем увидела того, кто шёл. Мягкие, ленивые, с характерным скрипом гравия под тяжёлыми ботинками. Я знала эту походку. Знала ещё до того, как повернула голову.

По дорожке шёл Даби.

Он двигался неспешно, засунув руки в карманы своего неизменного длинного пальто. Воротник был поднят, скрывая шрамы на шее, но лицо оставалось открытым - бледное, пересечённое багровыми линиями, которые в свете фонарей казались почти чёрными. Бирюзовые глаза блеснули, когда он заметил меня, но он ничего не сказал. Просто подошёл, не спрашивая разрешения, и сел на другой конец скамьи.

Не слишком близко. Не слишком далеко. Ровно на той дистанции, которую мы оба считали приемлемой.

Несколько секунд он молчал. Потом вытащил из кармана сигарету, сунул её в уголок губ. Щелчок зажигалки, крохотная вспышка, запах табака. Он затянулся, выдохнул дым в холодный воздух и только тогда заговорил.

— Шигараки после вчерашнего едва на ногах держится. Но ты это и так знаешь.

Голос был ленивый, с привычной хрипотцой. Он не смотрел на меня - смотрел куда-то в темноту между деревьями, и огонёк его сигареты отражался в зрачках.

— Я, конечно, не ожидал, что ты бросишься его спасать с криками ужаса, - он стряхнул пепел на гравий. — Но когда он рухнул, а ты даже не шевельнулась... - Даби сделал короткую паузу, и уголок его губ дрогнул. — Это было любопытно.

Я смотрела прямо перед собой. На фонарь. На мотылька. На тени ветвей, дрожащие на гравии. Где-то внутри закипало раздражение - глухое, тягучее. Я только перестала думать о нём. Только-только выкинула из головы этот взгляд, эти бинты, этот глухой звук падения. Всего на пять минут. И вот.

« Конечно. Именно сейчас. Именно ты. »

Я медленно повернула голову и встретила его взгляд. Мой голос прозвучал ровно. Спокойно.

— Рядом были Компресс и Спиннер. Они справились. Моя помощь не требовалась.

Даби выдохнул дым и наконец повернулся ко мне. Его глаза смотрели внимательно, но без давления - так, как смотрят на уравнение, в котором не сходится одна переменная.

— Дело не в том, требовалась или нет. Дело в том, что ты обычно видишь всё. А тут - увидела и выбрала отвернуться.

— Ты разбираешь мои реакции на составляющие?

— Просто замечаю закономерности, - он пожал плечами. — Это моё хобби.

Я выдержала паузу. Пальцы похолодели, но я не позволила себе сжать их в кулаки.

— Ты хочешь что-то спросить, Даби? Или просто проверяешь, как долго я буду поддерживать этот разговор?

Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку.

— Ничего я не хочу спросить. Просто подумал вслух. Странно наблюдать, как люди, которым вроде как есть дело друг до друга, вдруг начинают делать вид, что ничего не было. Забавное совпадение, не находишь?

Я промолчала. Не потому что нечего было ответить, потому что отвечать не хотелось. Он попал слишком близко к тому, что я сама себе запретила формулировать.

Даби, кажется, понял. Он не стал добивать. Просто отвёл взгляд и снова затянулся, и огонёк на кончике сигареты вспыхнул ярче.

— Впрочем, - добавил он тише, — мне какое дело. У каждого свои причины.

Он докурил, бросил окурок на гравий и затушил его носком ботинка - медленно, без спешки. Потом встал, снова засунул руки в карманы и, не прощаясь, пошёл прочь по дорожке.

Я осталась одна. Тишина вернулась, но теперь она была другой - не спокойной, а какой-то слишком гулкой. Я вдруг поняла, что он ничего не сказал прямо, но каким-то образом сказал больше, чем если бы кричал.

Я разжала пальцы, о существовании которых забыла. Ладони болели от напряжения. Я заставила себя вдохнуть и выдохнуть, выравнивая пульс.

« Он ничего не знает. Он просто видит. Этого недостаточно, чтобы я передумала. »

Я встала, поправила куртку и направилась обратно в особняк. Мотылёк всё ещё бился о стекло фонаря. Я прошла мимо, не оглядываясь. Но что-то в груди продолжало зудеть - тихо, настойчиво, как заноза, которую не вытащить.

Глава 34

Два дня пролетели незаметно. Я с головой ушла в работу - и это было лучшее решение из всех, что я могла принять. Списки новобранцев, протоколы тренировок, отчёты о распределении ресурсов, сводки с территорий. Бумаги множились, и я была им благодарна. Каждая подпись, каждая цифра требовали моего внимания ровно настолько, чтобы не оставалось времени на пустые мысли. Два дня. Сорок восемь часов. И за это время я почти поверила, что мне становится легче.

С Томурой мы разговаривали. Конечно, мы не могли не разговаривать - наши роли в новой структуре пересекались постоянно. Совещания, доклады, обсуждение планов. Но каждый раз это было ровно то, что я и решила: сухо, по делу, без лишних слов.

— Отчёт по новобранцам.

— Готов. Я отправила его час назад.

— Просмотрел. Вопрос по третьему отряду.

— У них слабая координация. Я уже расписала рекомендации.

— Хорошо.

И всё. Никаких пауз. Никаких взглядов, задерживающихся дольше необходимого. Я говорила - он слушал, он говорил - я отвечала. Идеальный механизм. Так, как и должно быть.

Только вот незаметно для себя я начала кое-что замечать. И это "кое-что" мне совершенно не нравилось.

Сначала я подумала, что мне кажется. На первом утреннем совещании, когда я докладывала о состоянии тренировочного полигона, я подняла глаза от бумаг и случайно встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня - не на отчёт, не на карту, не на других присутствующих. На меня. И в этом взгляде было что-то, от чего я тут же опустила глаза обратно в бумаги.

Позже - в коридоре. Я шла из кабинета в архив, и он стоял у окна с Компрессом, обсуждая что-то о логистике передвижения. Я прошла мимо, коротко кивнув, даже не замедляя шага. Но боковым зрением заметила, как его голова повернулась. Как он проследил за мной несколько секунд, а потом так же молча отвернулся обратно.

На второй день это повторилось. Мы обсуждали расстановку постов. Я говорила, указывая на карту, и вдруг поняла, что он молчит слишком долго. Я подняла голову. Он смотрел на меня - пристально, не двигаясь. Его красные глаза, всё ещё яркие даже на фоне бледного, уставшего лица, изучали моё лицо так, будто искали что-то. Я прервалась на полуслове.

— Что-то не так?

Он моргнул. Отвёл взгляд.

— Нет. Продолжай.

И я продолжила. Но осадок остался.

Хуже всего было вечером второго дня. Я задержалась в общем зале, просматривая последние сводки перед сном. Томура вошёл - я услышала его шаги, медленные, всё ещё нетвёрдые после битвы. Он подошёл к столу, взял какую-то папку, сделал вид, что читает. Потом вдруг заговорил:

— Ты сегодня рано закончила.

— Ещё нет, - я не подняла глаз от бумаг. — Осталось проверить несколько отчётов.

Пауза. Снова.

— Тут тихо по вечерам. Не то что в старых убежищах.

— Это так.

— Тебе... нормально здесь?

— Вполне. Условия лучше, чем раньше.

Я отвечала ровно, не давая ни единой зацепки для продолжения. И через несколько секунд он просто взял папку и вышел. Шаги стихли в коридоре. Я выдохнула - только тогда поняла, что всё это время дышала через раз.

Он пытался - я видела это отчётливо. Пытался заговорить. О чём-то, кроме дел. О вечерах, о тишине, о том, комфортно ли мне. Это было настолько на него не похоже, что я терялась. Шигараки, который спрашивает о таких вещах. Шигараки, который не отводит взгляд первым.

Раньше - ещё до всего этого - я бы ответила иначе. Может быть, даже позволила бы себе улыбнуться уголком губ. Но сейчас каждая такая попытка с его стороны ощущалась как тест. Проверка. И я не собиралась его проходить.

« Ты принял решение в тот вечер. Мы оба приняли. Теперь у каждого своя роль. »

Но, лежа в постели и глядя в тёмный потолок, я не могла не думать об этом. О том, что его взгляд больше не был равнодушным. О том, что он, кажется, не принял это так же окончательно, как я.

На третий день всё повторилось. Совещание, доклад, короткие реплики. И снова - его глаза на мне. Утром - когда я входила в зал, и он на секунду задержал взгляд на двери, прежде чем отвернуться к Скептику. Днём - когда я проходила мимо него в коридоре, и он обернулся. Я сделала вид, что не заметила.

Но сложнее всего было с Даби.

Он, конечно, ничего не говорил. Ни разу за эти два дня не подошёл, не бросил очередную колкость, не поднял тему. Но я ловила его взгляд - случайный, брошенный вскользь, когда он сидел в углу общей комнаты или стоял у стены на совещаниях. И в этом взгляде было то самое понимание, которое бесило меня больше всего. Он видел. Он замечал. И он, зараза такая, ничего не говорил - просто смотрел, как Томура задерживает на мне взгляд, как я отвечаю сухо и отворачиваюсь.

Однажды, когда я выходила из зала после очередного собрания, Даби оказался рядом со мной в дверях. Мы не шли вместе, просто совпали. Он даже не посмотрел на меня. Только тихо, почти неслышно, бросил:

— Забавно.

И пошёл дальше, засунув руки в карманы.

Я не обернулась. Не спросила, что именно ему показалось забавным. Я знала - он снова заметил. Снова увидел то, что я так старалась скрыть. И это единственное слово заставило меня сжать зубы.

« Нет. Я не дам ему повода. Не дам никому повода. »

Я ускорила шаг и ушла в свой кабинет, где цифры и графики ждали меня. Там было спокойно. Там не было взглядов - ни Томуры, задерживающихся на мне, ни Даби, прожигающих насквозь. Там я снова была просто мозгом. Просто стратегом. Просто тенью, которая знает своё место.

Но вечером, когда я закончила работу и собиралась уйти, дверь открылась. Я подняла голову и увидела его. Он стоял на пороге, держа какую-то папку в руках, но по тому, как он замер, я поняла - папка была лишь предлогом.

— Я хотел кое-что обсудить.

— Я слушаю, Шигараки-сан.

Он вошёл. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление. Положил папку на край моего стола, но открывать не стал. Молчание затянулось на несколько секунд, и я уже собиралась спросить, в чём дело, когда он заговорил снова - тише, чем обычно:

— Ты... в порядке?

Вопрос ударил меня сильнее, чем я ожидала. Я сидела прямо, спина прямая, лицо спокойное.

— Да. Всё в порядке. Есть что-то по работе?

Он помолчал. Его пальцы, всё ещё частично перевязанные, чуть сжались на краю папки.

— Нет. Ничего срочного.

Он развернулся и вышел. Я смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как внутри что-то предательски дрожит.

« Ты сам выбрал это расстояние, Томура. Я лишь соблюдаю его. »

Я встала, поправила бумаги на столе и вышла из кабинета. В коридоре было пусто.

Прошел еще один день. Я всё так же работала, стараясь не думать и не вспоминать. Получалось. Не идеально, но лучше, чем в первые сутки после собрания. Цифры, графики, отчёты - мой привычный щит от реальности, которая настойчиво пыталась пробиться сквозь него взглядами и недосказанными словами.

С Томурой мы разговаривали. Только по делу. Только сухо. Я отвечала ровно, не поднимая глаз от бумаг, и каждый раз, когда он задерживался на мне взглядом чуть дольше, чем требовалось для рабочего разговора, я делала вид, что не замечаю.

Но я замечала.

На третий день после собрания я засекла это особенно чётко. Утреннее совещание закончилось, все начали расходиться, а он остался сидеть за столом, перебирая бумаги. Я собирала свои записи, когда почувствовала взгляд. Подняла голову - он смотрел на меня, но тут же отвёл глаза, стоило мне это заметить.

— Я закончила, Шигараки-сан.

— Хорошо.

Он сказал это тихо и как-то... не так. Будто это "хорошо" относилось не к моим словам, а к чему-то другому. Я не стала уточнять. Просто встала и вышла.

Во второй половине дня он пришёл в мой кабинет. Я как раз заканчивала сверку списков, когда дверь приоткрылась, и на пороге возникла его фигура. Без стука. Впрочем, он никогда не стучал - то ли забывал, то ли не считал нужным.

— Сейшу.

— Да?

Он вошёл. Медленно, слегка прихрамывая - последствия битвы всё ещё давали о себе знать. В руках была та же папка, что и всегда, но он не открывал её. Просто стоял у края стола, и его тень падала на мои бумаги.

— Ты обедала?

Я на секунду замерла. Вопрос был настолько неожиданным и настолько не рабочим, что я даже не сразу нашлась с ответом.

— Ещё нет.

— Стоит поесть. Ты работаешь с утра.

— Я поем позже. Когда закончу.

Он помолчал. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, но не поднимала глаз. Пальцы перебирали бумаги - просто чтобы чем-то занять руки.

— Тут буфет в общем зале, - сказал он наконец. — До восьми.

— Я знаю.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Он не уходил, и я уже собиралась спросить, есть ли что-то по работе, когда он вдруг произнёс:

— Раньше ты не была такой.

Мои пальцы замерли. Я медленно подняла голову и встретила его взгляд. Красные глаза смотрели на меня - не как лидер на подчинённого, а иначе. С чем-то, что я не хотела расшифровывать.

— Времена меняются. Обстоятельства - тоже.

Он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел. А потом развернулся и вышел так же молча, как вошёл. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я выдохнула и потёрла виски. Это начинало становиться невыносимым. Не из-за него - из-за меня. Из-за того, что каждая такая встреча оставляла после себя противный осадок. Словно я делала что-то неправильное. Хотя я делала ровно то, что решила.

На следующий день ситуация повторилась. Совещание закончилось, и он снова задержался. Я собирала бумаги, он сидел за столом и, кажется, даже не смотрел в свою папку. Когда я направилась к двери, он вдруг заговорил:

— Ты... больше не называешь меня по имени.

Я похолодела. Вот он - момент, когда недосказанное вдруг становится сказанным. Я смотрела на него и не знала, что ответить. Вернее, знала - у меня был готовый ответ, сухой и рациональный. Но он застрял где-то в горле.

— Так правильнее, - произнесла я наконец. — Мы теперь не в подполье. Здесь иерархия.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Его лицо было скрыто маской на нижней половине, но глаза - красные, уставшие, но всё ещё живые - говорили больше, чем слова.

— Понял, - сказал он глухо. И вышел.

Я осталась стоять посреди комнаты. Сердце стучало где-то в горле, и я ненавидела себя за это. За то, что не смогла смолчать, что позволила себе задержать дыхание, что вообще чувствовала хоть что-то.

«Так правильнее. Так лучше для дела. Я всё делаю правильно. Но почему же мне легче не становится? »

Я сильнее всего боялась, что это заметит Даби. Он и так слишком много видел. Слишком много понимал. Но Даби, кажется, было плевать - или он делал вид, что плевать. За оба эти дня он ни разу не подошёл, не сказал ни слова о том, что видел. Только иногда, проходя мимо в коридоре или сидя в углу общей комнаты, он бросал на меня взгляд. Быстрый, острый, понимающий. И ничего не говорил.

Это молчание было хуже любых слов.

На пятый день я стояла у окна в коридоре, просматривая сводки на планшете, когда услышала шаги. Тяжёлые, неторопливые. Я знала их.

Томура остановился в нескольких шагах от меня. Я не обернулась.

— Сейшу.

— Да?

— Сегодня вечером совещание. В семь.

— Я знаю. Оно есть в расписании.

— Да, - он помолчал. — Точно.

Тишина. Я продолжала смотреть в планшет, хотя уже не читала ни строчки. Он не уходил.

— Ты... как спала?

Я всё-таки подняла глаза. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня. Его руки были скрещены на груди, но поза была не закрытой - скорее, усталой. Он выглядел так, будто сам не спал несколько ночей.

— Нормально, - ответила я ровно.

— Хорошо.

И снова молчание. Я чувствовала, как между нами повисает что-то густое, невысказанное. То, что мы оба знали, но никто не произносил.

— Если это всё, Шигараки-сан, мне нужно закончить отчёт.

— Да. Конечно.

Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл по коридору. Я вернулась к планшету, но буквы расплывались перед глазами.

« Что ты делаешь, Томура? Зачем ты спрашиваешь, как я спала? Зачем вообще подходишь? »

Я не знала ответа. И не хотела знать. Потому что если бы узнала - пришлось бы признать, что всё это время я пряталась не только от него. Но и от себя.

Глава 35

Утро началось так же серо, как и всегда в этих горах. Солнце пряталось за облаками, и свет, просачивавшийся в окна, был блёклым и невыразительным. Я проснулась в шесть, выполнила обычную рутину - умывание, одежда, короткий взгляд в зеркало, - и спустилась в общий зал. Завтрак, или то, что я привыкла им называть, состоял из чашки чёрного кофе и нескольких кусков тоста. Я ела не потому что хотела, а потому что тело требовало топлива. Без него мозг работал медленнее, а я не могла себе этого позволить.

К десяти утра я уже сидела в своём кабинете. За последние дни эта комната стала почти родной: письменный стол, заваленный бумагами, планшет с графиками, карта на стене, испещрённая пометками. Тишина. Только шорох страниц и редкие шаги в коридоре. Я работала над сводками разведки - группы, что отслеживали передвижения героев, требовали чётких инструкций. Предыдущий человек, занимавший этот пост, то ли сбежал, то ли оказался мёртв, и его бумаги пришлось разбирать по кускам.

В дверь постучали. Негромко, но чётко. Три удара.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился молодой человек. Он был не из тех, кого я привыкла видеть в этом особняке среди отребья, фанатиков и уставших убийц. Слишком светлый. Слишком чистый. Слишком... изящный.

Его волосы, золотисто-пепельные, тяжёлыми мягкими волнами падали на лоб и обрамляли лицо - тонкое, с чертами, которые скорее принадлежали бы греческой статуе, чем живому человеку. Высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные, но не резкие линии челюсти. Кожа была фарфорово-бледной, почти прозрачной, и на этом бледном фоне особенно выделялись губы - тронутые какой-то меланхоличной печалью, словно он знал что-то, чего не говорил. Глаза - светлые, серо-голубые, с тем же оттенком тихой, почти незаметной грусти. Он был одет просто: тёмные брюки, светлая рубашка, никаких знаков отличия. Но держался прямо, с достоинством, которое не бросалось в глаза, но чувствовалось в каждом движении.

« В этом логове монстров и фанатиков он выглядит слишком чистым и изящным. Как же он сюда попал? »

— Должно быть, это вы Канеширо Сейшу? - спросил он. Голос соответствовал его внешности - мягкий, с ровной, спокойной интонацией. Ни заискивания, ни страха.

— Да. А ты?

— Моё имя Элиас. - Он вежливо поклонился, ровно настолько, насколько требовал этикет, не больше. — Меня послал к вам Ре-Дестро. Он сказал, что я буду вам полезен. Приятно познакомиться.

— Полезен в чём? - я откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Жест был закрытым намеренно. Я не доверяла незнакомцам с красивыми лицами.

Элиас выпрямился и встретил мой взгляд. В его глазах не было ни вызова, ни подобострастия - только спокойное внимание.

— Во Фронте много групп, отрядов и фракций, - начал он. — Все они формально подчиняются Верховному Лидеру, но на деле не доверяют друг другу. Старые обиды, конкуренция, личные амбиции - это не исчезло после объединения. Люди могут не показывать этого открыто, но напряжение есть. Моя работа - устранять эти трения до того, как они превратятся в открытую войну.

— Как ты это делаешь? С помощью кого или чего?

— Моя причуда, - он сделал короткую паузу, словно давая мне возможность приготовиться. — Она называется «Резонанс». Когда я разговариваю с человеком, который считает меня другом, я могу узнать его тайны. Не все сразу. Не по приказу. Но если он открыт мне, если он доверяет, я чувствую то, что он скрывает.

Я прищурилась.

— Ты читаешь мысли?

— Нет. - Он мягко покачал головой. — Это не чтение. Скорее... откровение. Человек сам того не замечая проговаривается. Его слова, интонации, паузы - они складываются в картину, которую я способен понять глубже, чем обычный слушатель. Я не могу вырвать правду силой. Если человек не считает меня другом, моя причуда бесполезна.

— То есть тебе нужно, чтобы люди тебе доверяли.

— Да. Поэтому моя работа занимает время. Я знакомлюсь, выслушиваю, становлюсь... кем-то, кому можно рассказать то, что не расскажешь другим. Это не быстро. Но это работает.

Я помолчала, обдумывая его слова. Причуда, зависящая от доверия. В организации, где каждый грыз друг другу глотку ещё месяц назад. Это было либо очень умно, либо очень наивно.

« Ре-дестро оказался прав, этот парень и вправду полезен. А его причуда особенно. »

— И давно ты этим занимаешься?

— С тех пор как Фронт начал расти. Ре-Дестро нашёл меня около года назад. Я работал... в другом месте. Он предложил мне должность связного. С тех пор я здесь.

— Связной? - я приподняла бровь.

— Так это называется официально. Я поддерживаю контакты между отрядами, сглаживаю конфликты, передаю важную информацию туда, где она нужна. Никто не подозревает, что в процессе я узнаю больше, чем мне говорят.

— Кроме Ре-Дестро.

— Кроме него, - Элиас кивнул. — И теперь, полагаю, кроме вас.

Я опустила руки на стол. Сцепила пальцы. Он стоял передо мной - спокойный, прямой, с этим странным выражением меланхолии на лице. Словно всё, что он делал, не приносило ему ни радости, ни гордости. Просто работа. Как у меня.

— Почему ты пришёл именно сейчас? - спросила я.

— Ре-Дестро сказал, что вы теперь отвечаете за координацию. Мои данные могут быть вам полезны. Я знаю настроения внутри отрядов. Кто чем недоволен. Кто с кем враждует. Кто готов переметнуться при первой возможности.

— И ты готов делиться этим со мной?

— Я делаю свою работу, Канеширо-сан. - Он чуть склонил голову. — Если вы хотите, я буду докладывать вам лично. В дополнение к тому, что уже делаю для Ре-Дестро.

— Он не будет против?

— Он сам меня к вам послал. Думаю, это ответ.

Я кивнула. Медленно. Внимательно изучая его лицо. Он не отводил глаз, не ёрзал, не пытался казаться более важным, чем был. Это мне нравилось. Это вызывало меньше подозрений, чем если бы он рассыпался в комплиментах.

— Хорошо, Элиас. Я принимаю твою помощь. Но мне нужны факты. Не слухи. Не предположения. Если ты узнаешь что-то важное, я жду доклада.

— Разумеется. - Он снова поклонился, на этот раз чуть глубже. — Я вас не разочарую.

— Посмотрим.

Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился и обернулся через плечо.

— Канеширо-сан?

— Да?

– Вы интересный человек, Канеширо-сан, - сказал он. — Надеюсь, когда-нибудь вы будете считать меня другом. Не для причуды. Просто так.

Он чуть улыбнулся. Уголок губ дрогнул едва заметно, но в этой полуулыбке было что-то странное. Не радость. Скорее, тихое понимание.

И вышел. Дверь закрылась.

Я осталась сидеть, глядя на закрытую дверь.

« В организации, полной параноиков и убийц, находиться такому человеку, как он, это гениально либо смертельно. Посмотрим, насколько ты полезен, Элиас. И насколько честен. »

Я сделала пометку в планшете и вернулась к работе.

Я закончила работу раньше обычного. Отчёты были сданы, сводки проверены, расписание на завтра составлено. Около девяти вечера я вернулась в свою комнату, заперла дверь и позволила тишине обнять меня.

Переоделась. Приготовила кофе - горячий, чёрный, без сахара. Поставила чашку на низкий столик у кресла и опустилась в него, поставив ногу на ногу. В комнате горела только лампа - её тусклый жёлтый свет выхватывал страницы книги и край моей руки. За окном шумел ветер. Я открыла книгу.

Впервые за долгое время я могла просто сидеть и читать. Не думать о графиках. Не анализировать риски. Просто быть. Страницы шуршали. Кофе был горьким и горячим, я изредка подносила чашку к губам. Тишина казалась заслуженной наградой за последние несколько дней.

Стук в дверь.

Три удара. Негромких. Я не вздрогнула, лишь подняла голову от страницы.

— Войдите.

Дверь открылась, и я поняла, кто это, ещё до того, как подняла глаза. Не по шагам - он почти не издавал их в своих мягких ботинках. Не по голосу - он молчал. Просто воздух в комнате стал тяжелее, словно само пространство отреагировало на его присутствие.

Шигараки Томура.

Он закрыл за собой дверь и замер на мгновение. Я не смотрела на него - всё так же держала книгу в руках, хотя буквы уже потеряли смысл. Он прошёл внутрь. Медленно. Его шаги были неровными - тело всё ещё восстанавливалось после битвы. Я чувствовала, как его взгляд обводит комнату: лампа, столик, чашка, книга. Я.

— Не знал, что ты пьёшь кофе, - произнёс он наконец.

Голос глухой, но без привычной хрипоты. Скорее задумчивый.

Я перелистнула страницу. Не потому что дочитала - потому что это давало мне короткую передышку от необходимости отвечать сразу.

— Ты много чего не знаешь, - сказала я ровно. Мои глаза всё ещё были на книге.

— Ты даже не посмотришь на меня?

Я медленно подняла голову. Он стоял в нескольких шагах - чёрная толстовка, капюшон снят, волосы пепельно-белые и спутанные. Бинты всё ещё охватывали его руки, шею, выглядывали из-под воротника. Маска закрывала нижнюю часть лица. Красные глаза смотрели на меня в упор - уставшие, но цепкие. Он выглядел так, будто не спал последние дни. Как и я.

— Что-то случилось, Шигараки-сан? - спросила я, не меняя тона. — Что-то срочное?

Он чуть прищурился. Это обращение - формальное, сухое каждый раз било по нему, и я знала это. Но я ждала ответа. Если у него есть дело - пусть говорит. Если нет - пусть объяснит, зачем пришёл.

— Я же просил. Не называй меня так.

– Это твое имя.

– Это не то, как ты меня называла раньше.

«Раньше? Такое странное слово. Особенно в этой ситуации. »

– Раньше, - сказала я, и мой голос был спокойным, как поверхность замёрзшего озера, – мы были в других обстоятельствах. Сейчас ты Верховный Лидер. У тебя есть статус. У меня есть моя роль. Я выполняю её. Что тебя не устраивает?

Он отступил на шаг. Не от удара - от холода. Я видела, как напряглись его плечи.

— Ты, - сказал он. — Меня не устраиваешь ты. То, как ты говоришь со мной. То, как ты не смотришь. То, как ты уходишь сразу после совещаний.

— Я делаю свою работу.

— Ты делаешь вид, что меня нет.

Я отложила книгу. Положила её на столик рядом с чашкой. Поднялась с кресла. Теперь мы стояли лицом к лицу.

— Я делаю то, что должна. Между нами ничего не было сказано и ничего не было обещано. Мы были полезны друг другу. Мы работали вместе. Это всё.

— Это всё? - повторил он. Его голос стал ниже, глуше. — Ты правда в это веришь?

— Да.

— Тогда какого чёрта ты все ещё здесь? Из-за чего? Почему осталась?

Я замолчала. Он попал.

— Ты сама говорила, что всегда будешь рядом. - продолжил он, и теперь слова давались ему тяжелее, будто он продирался сквозь собственное неумение говорить. — Ты была. Ты сидела здесь, в этой комнате, и ждала. Если между нами ничего нет, тогда почему ты ждала?

— Это.. Это была ошибка.

— Чушь.

— Я устала. Я была вымотана после битвы. Эмоциональное состояние было нестабильным. Вот и всё.

— Ты никогда не бываешь нестабильной, - отрезал он. — Это ты. Ты самая стабильная из всех, кого я знаю. Не ври мне.

Я поджала губы.

— Чего ты хочешь, Томура?

Имя. Оно вырвалось само - не по плану, не по расчёту. И он услышал это. Его голова чуть дёрнулась, словно он только что поймал что-то важное.

— Хочу, чтобы ты перестала, - сказал он. — Хватит. Хватит этой холодной херни. Хватит делать вид, что тебе всё равно. Я знаю, что тебе не всё равно. Я знаю.

Я молчала.

— Ты помнишь тот момент? - продолжил он. — После битвы. Когда всё закончилось. Я стоял там, над остатками города, и ты подошла. Я положил руку тебе на плечо. Ты не убрала её.

Я помнила. Я помнила слишком хорошо.

— Я думал, этого достаточно, - сказал он. — Я думал, ты поняла.

— Что я должна была понять?

— Что ты важна. Ты. Не твои отчёты. Не твой мозг. Ты.

Глава 36

Я смотрела на него и молчала. Лампа горела над плечом, кофе остыл, книга лежала на полу - я даже не заметила, когда она упала. Он стоял напротив: растрёпанный, бледный, с бинтами на руках, с красными глазами, которые смотрели на меня так, будто я была единственной точкой опоры во всём этом огромном, рушащемся мире.

Я услышала эти слова. Но они не осели внутри - они скользнули по поверхности и упали куда-то мимо, как капли дождя по стеклу.

— Ты сказал, что я важна, - произнесла я медленно. — Но что подразумевается под этим словом? Много кто важен. Много что важно. Ре-Дестро важен - он привёл армию. Доктор важен - он дал тебе силу. Лига важна. Стратегия важна. В каком списке я?

Он нахмурился. Я видела, как мои слова доходят до него — не как удар, а как холод, медленно пробирающийся под кожу.

— Ты не в списке, - сказал он.

— Все в каком-то списке.

— Ты - нет.

— Тогда объясни.

Он провёл рукой по волосам, убирая пряди с лица. Его пальцы дрожали - я видела это даже в тусклом свете лампы. Он только что разрушил город. Он стоял на горе из пепла и улыбался. А сейчас его пальцы дрожали перед женщиной, которая просто задавала вопросы.

— Я не знаю как, - сказал он.

— Попробуй.

— Ты... - он запнулся. Отвёл взгляд, потом снова вернул его ко мне. — Когда я с тобой, я не думаю о том, что будет завтра. Я не думаю о том, кого нужно убить, что разрушить, как выжить. Я просто... есть. Просто существую. И этого хватает. Ты единственный человек, с которым я могу просто существовать.

Я выслушала его. Слова были правильными - я понимала их смысл, я могла разобрать каждое на составляющие. Но что-то внутри отказывалось принимать их. Что-то внутри говорило: этого мало. Скажи больше. Скажи так, чтобы я не могла это проанализировать и отбросить.

— Ты существуешь и без меня, - сказала я. — Ты существовал до того, как мы встретились. Ты будешь существовать после.

— Это не то же самое.

— Почему?

— Потому что... - он запнулся. Его кулаки сжались. — Чёрт, Сейшу, я не знаю, как это объяснить! Я не умею. Ты просишь у меня то, чего у меня никогда не было. Слов. Объяснений. Я не такой. Я просто знаю. Знаю, что когда ты рядом - всё иначе. Когда тебя нет - всё серое. Когда ты смотришь сквозь меня - я не могу дышать. Это не про списки. Это не про пользу. Это про...

Он осёкся. Я видела, как он борется с собой - с собственным языком, который отказывался произносить то, что было внутри. И где-то глубоко, под слоями моей собственной брони, я понимала его. Я тоже не умела. Я тоже не знала слов для этого. Но я хотя бы не пыталась их найти - а он пытался. Ради меня.

— Ты говоришь, что я важна, - сказала я тише. — Но я не понимаю, насколько. Ты говоришь - «важна». Это может значить что угодно. Важна как полезный инструмент. Важна как проверенный союзник. Важна как человек, который делает свою работу лучше других.

— Нет.

— Тогда как?

Он шагнул ближе. Ещё ближе, чем раньше. Теперь между нами было не больше полуметра. Я чувствовала жар его тела - он всегда был горячим, как печь. И его глаза - красные, уставшие, отчаянные - смотрели прямо в мои.

— Как глубоко, по-твоему, я должен закопаться в себя, чтобы ты поверила? - спросил он. — Что мне нужно сказать? Что мне нужно сделать? Я разрушил город. Я стал тем, кого боится вся страна. Но я стою здесь, перед тобой, и не знаю, как ответить на один простой вопрос, потому что боюсь, что ты отбросишь мой ответ, как ты отбрасываешь всё, что не укладывается в твою логику.

— Я не отбрасываю.

— Отбрасываешь. Ты уже это делаешь. Я говорю тебе, что ты важна, а ты спрашиваешь - "в каком списке?" Нет никакого списка, Сейшу. Нет. Ты не в списке. Ты - единственное, ради чего я вообще...

Он снова осёкся. Замер. Его грудная клетка поднималась и опускалась тяжело, неровно. Он почти сказал что-то ещё - и остановил себя в последний момент. Я видела это по тому, как дёрнулся его кадык, как сжались челюсти под маской. Он стоял на грани признания, которое было больше него самого, и не мог сделать последний шаг.

— Ради чего ты? - спросила я. — Закончи.

Он открыл рот. Закрыл. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Он дышал тяжело, неровно, как загнанный зверь. По лицу под маской прошло что-то — не страх, а глухая, бессильная ярость на самого себя. Он не умел этого. Слова застревали в глотке, как кости. Прошла секунда. Другая. Третья.

Я смотрела на него и вдруг поняла: он не скажет. Не сейчас. Не сегодня. Может, и никогда. Не потому что не хотел - а потому что не мог. Что-то держало его - старая привычка прятать всё внутри, неумение, которое вросло в него глубже, чем любой шрам. Он стоял передо мной, боролся с собой и проигрывал.

Я выдохнула. Медленно. Спокойно. И отвела взгляд.

— Ладно, - сказала я. — Я тебя не заставляю. Ты и так уже сказал многое из того, что стоило услышать. Этого хватит.

Я сказала это ровно. Без претензии. Без разочарования. Просто констатировала факт. Он пытался. Он правда пытался. И я не собиралась вырывать из него то, что он не мог отдать.

— Я пойду, — добавила я и, поднявшись с кресла, направилась к выходу, оставляя его позади.

И тогда почти шёпотом, глядя в пол, он сказал это.

— Я люблю тебя.

Мир остановился.

Я замерла на полпути - ни обернуться, ни пошевелиться. Ноги приросли к полу. Воздух в комнате сгустился, стал вязким, и каждый вдох теперь требовал усилий.

Он сказал это.

Он. Сказал. Это.

Мысль не двигалась. Она просто висела в голове, как колокол, в который ударили один раз, и теперь звук расходился кругами, заполняя всю меня от макушки до кончиков пальцев. Я не могла пошевелиться. Не могла обернуться. Всё моё тело перестало быть моим - оно существовало отдельно, а я где-то глубоко внутри наблюдала за происходящим, не в силах вмешаться.

Факт. Данные поступили. Я не знала, что с ними делать. Его голос всё ещё стоял в ушах. «Я люблю тебя». Три слова. Три простых слова, которые я слышала сотни раз в фильмах, в книгах, в чужих разговорах. Но сейчас, произнесённые его голосом - глухим, надтреснутым, вырванным из самой глубины и брошенным в пол, - они значили что-то совершенно другое. Они не были словами. Они были актом. Поступком. Он только что дал мне то, чего, возможно, не давал никому за всю свою жизнь. И теперь стоит и ждёт.

Я медленно повернулась. Он стоял всё так же - в метре от меня, бледный, растрёпанный, с бинтами на руках и шее. Его красные глаза смотрели в сторону. Не на меня. На стену. На пол. Куда угодно, только не на меня. Он ждал. Он только что вывернул себя наизнанку и теперь ждал, что я сделаю с этим.

« Что мне делать? Что мне сказать? Что ответить? Я не знаю, что говорят в таких ситуациях. Я не знаю, что делают. В моём мире нет инструкции для этого. В моём мире вообще нет такого - чтобы кто-то говорил мне такие слова, и они были правдой.

Он любит меня. Он. Меня. Любит.

Я должна что-то ответить. Я должна что-то сделать. Почему я не могу пошевелиться? Почему я не могу отвести взгляд? Почему мои руки не слушаются, а голос пропал, а воздух стал как бетон? »

Время текло иначе - или мне это только казалось. Секунды растянулись в минуты. Комната исчезла - не было ни стен, ни лампы, ни гор за окном. Были только его глаза и эти три слова, которые всё ещё висели между нами, как что-то живое

Он не торопил. Просто стоял. Его пальцы дрожали. Грудь поднималась и опускалась коротко, рвано. Он выложил передо мной всё, что у него было, и теперь просто ждал.

— Ты... - начала я, но голос сорвался. Звук получился хриплым, чужим, как будто не моим.

Я замолчала. Сглотнула. Попыталась снова.

— Ты... сказал это.

— Да, - его голос был тихим, почти не слышным. — Сказал.

Он всё ещё не смотрел на меня.

— Ты не должен был... Я не заставляла.

— Ты не заставляла. Я сам.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то рушится + то, что я строила годами. Стена, за которой я пряталась от всего, что не укладывалось в логику. Он только что пробил её насквозь тремя словами. Брошенными в пол. Даже не в меня.

И я не могу оставить это без ответа.

— Я не знаю, что сказать, - произнесла я. Мой голос звучал глухо, но ровно. — Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, люблю ли я тебя. Я не знаю, что такое настоящая любовь - в моей жизни её не было. Никто меня этому не учил. Но...

Он слушал. Не перебивал. Всё ещё не смотрел.

— Но я знаю, что ты - единственный человек, ради которого я ждала, - продолжила я. — Единственный, ради которого я не спала ночами, пытаясь понять, что пошло не так. Единственный, кто заставил меня почувствовать хоть что-то - пусть даже это «что-то» я не могу назвать. Ты дал мне название. Ты сказал: «любовь». Я не знаю, моё ли это слово. Но оно твоё. И я его принимаю.

Он выдохнул. Закрыл глаза. Плечи, которые всё это время были напряжены до предела, чуть опустились.

— Ты не обязана отвечать тем же, - сказал он.

— Я просто хотел, чтобы ты знала.

— Теперь знаю.

Он открыл глаза и наконец посмотрел на меня. В его взгляде больше не было ни страха, ни ярости на самого себя. Только усталость. И что-то ещё — тихое, тёплое, как угли в остывающем костре.

— Я приду завтра, - сказал он.

— Да. Придёшь.

— Это... ничего не испортит? То, что я сказал?

— Нет, - я слегка покачала головой. — Это не испортит. Это... прояснило ситуацию. Теперь я знаю, с чем работаю.

Он чуть усмехнулся.

— Ты всё равно думаешь о работе.

— Всегда. Это единственное, что у меня хорошо получается.

— Не единственное.

Я не ответила. Он развернулся и пошёл к двери. Его шаги были медленными, тяжёлыми — он выложился полностью и теперь, кажется, держался на одном упрямстве.

У порога он остановился. Не обернулся. Просто сказал - тише, чем всё остальное, почти шёпотом:

— Спасибо, что не отвернулась.

— Я же обещала.

Он вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я осталась одна. Медленно, очень медленно опустилась обратно в кресло. Ноги всё ещё были ватными. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, потом разжала — пальцы не слушались.

В комнате было тихо. Лампа горела ровно. Книга всё ещё лежала на полу. За окном темнели горы. Всё было так же, как час назад. Но всё изменилось.

Он любит меня.

Я всё ещё не знала, что с этим делать. Я всё ещё не знала, что я чувствую. Но я знала, что он сказал правду — ту правду, которую я требовала, даже когда не верила, что получу её. Он дал мне название. Он дал мне определённость. Он дал мне себя.

Я взяла чашку с остывшим кофе. Сделала глоток. Горький. Холодный. Но сегодня он почему-то казался теплее.

Глава 37

Ночь.

Я лежала в постели и смотрела в потолок. Трещина в углу - старая, ещё до того как мы заняли это здание. Тонкая, как волос, бежала от стены к центру и исчезала в тени. Интересно, сколько ей лет. Интересно, рухнет ли потолок когда-нибудь. Интересно, буду ли я здесь, когда это случится.

Сон не шёл.

Такое бывало - не часто, но регулярно. Мысли, которые днём можно было заглушить работой, ночью выползали из щелей, как насекомые. Я не боролась с ними. Это было бы неэффективно.

Зачем ты здесь?

Вопрос всплыл сам собой - не впервые. Я задавала его себе в ту первую ночь, когда меня привели в штаб Лиги. Тогда он звучал иначе: "Как отсюда выбраться?" Потом - "Как выжить?" Потом - "Как стать полезной настолько, чтобы меня не убрали?" Ответы находились. Я была хороша в нахождении ответов.

Но теперь вопрос изменился. Не "как выжить", а "зачем ты здесь". Это разные вещи.

Я могла бы уйти. Даже не технически - практически. Охрана знала меня в лицо. Периметр был мне знаком до каждого камешка. Маршруты патрулей я составляла сама. Если бы я захотела исчезнуть, я бы знала, в какой час, через какой проход, под каким предлогом. Дальше - горы, пара дней пути, первая деревня, полицейский участок. "Меня удерживали насильно. Я была заложницей Лиги Злодеев, потом Паранормального Фронта Освобождения. Я делала то, что мне говорили, чтобы выжить." Мне бы поверили. У меня чистые руки. Почти. Если не считать нападения на лагерь -ни одного убийства, ни одной пытки, ни одного акта террора. Я не представляю угрозы.

Они бы меня отпустили. Может, даже дали бы программу защиты свидетелей. Новое имя, новый город, новая жизнь. Работа в какой-нибудь охранной фирме. Кофе по утрам, офис, коллеги, безопасность. Нормальная жизнь. Та самая "нормальная жизнь", которой у меня никогда не было и которую общество считает единственно правильной.

Я могла бы её получить. Прямо сейчас. Встать, одеться, выйти.

Но я лежала и смотрела в потолок. Трещина никуда не делась.

Почему?

Я честно пыталась ответить. Перебирала причины, как карточки в папке. Страх? Нет. Страх был раньше, в первые месяцы. Теперь его не осталось - я знала, что могу уйти, и это знание убивало страх. Привычка? Возможно. Я провела здесь достаточно времени, чтобы привыкнуть к стенам, к распорядку, к голосам в коридоре. Но одной привычки мало. Люди бросают привычки, когда те перестают быть полезными.

Обязательства? Я никому ничего не обещала. Кроме одного человека. Но одно обещание не удерживает на всю жизнь. Или удерживает?

Долг? Перед кем? Перед организацией, которая убивает людей? Перед Верховным Лидером, который стирает города? Я не герой. У меня нет морального компаса, который указывал бы на "добро". Но у меня есть голова. И голова говорила: ты в организации террористов. Это не изменится. Ты сидишь в штабе ПФО и составляешь графики для людей, которые завтра пойдут убивать. Ты соучастница. Если не по закону, то по факту.

И всё же я лежала и смотрела в потолок. И не вставала.

Может, дело было в нём. Я не хотела думать об этом. Это была та переменная - иррациональная, нелогичная, не вписывающаяся ни в один расчёт. Человек, который сказал мне три слова. Человек, чьё отсутствие я теперь замечала. Человек, чьё присутствие делало тишину менее гулкой. Я не знала, люблю ли я его. Но он был единственным, кто когда-либо спрашивал у меня разрешения просто сидеть рядом. Единственным, кто сказал "ты не обязана отвечать тем же" - и имел это в виду.

Может, поэтому.

Родители.

Мысль перескочила сама собой - как переключают каналы, не задерживаясь на одном. Канеширо. Моя фамилия. Я не отказывалась от неё, но и не пользовалась. Здесь, в ПФО, она звучала редко - только в официальных документах, которые никто не читал. Для всех я была просто Сейшу. Или "аналитик". Или "та самая, которая составляет графики".

Но где-то там, за горами, в приличном районе приличного города, жили два человека, которые носили ту же фамилию - мой отец и моя мать. Интересно, что они делают сейчас. Спят, наверное. У них всегда был строгий режим: подъём в семь, завтрак, работа, ужин в шесть, новости по телевизору, сон в десять. Приличные люди. Уважаемые члены общества. Их дочь - соучастница Паранормального Фронта Освобождения.

Я представила их лица, если бы они узнали. Не просто удивление - шок. Тот самый шок, когда рушится картина мира, выстроенная десятилетиями. Канеширо Сейшу - гордость семьи, лучшая ученица, девушка с блестящим будущим - работает на террористов. Сидит в одной комнате с человеком, который стёр с лица земли целый город. Отец бы молчал - он всегда молчал, когда не мог подобрать слов. Мать бы сначала разгневалась, а потом заплакала - она плакала редко, но метко. А потом начала бы звонить. В полицию, в Комиссию по геройской безопасности, куда угодно.

Я почти услышала её голос. Такой, каким он был в последнюю нашу встречу - напряжённый, с нотками вежливого разочарования. "Сейшу, ты же понимаешь, мы хотим для тебя лучшего. Почему ты всегда делаешь всё по-своему?"

Я всегда делала всё по-своему. Это была моя единственная форма бунта - не громкая, не скандальная, просто тихое следование собственным курсом. Родители хотели, чтобы я стала врачом. Или юристом. Или вышла замуж за перспективного молодого человека из хорошей семьи. Они планировали мою жизнь с той же тщательностью, с какой я теперь планировала логистику ПФО. И так же, как мои планы иногда давали сбой, их план дал сбой на мне.

Я не ненавидела их. Это было бы слишком сильное чувство для отношений, которые строились на вежливых звонках раз в месяц и подарках на Новый год. Я не любила их - не той любовью, о которой пишут в книгах, с теплотой и благодарностью. Они были людьми, которые произвели меня на свет и дали образование, но так и не поняли, что со мной делать дальше. И я не поняла, что делать с ними.

Искали ли они меня? Когда я исчезла - не в первый раз, но в самый окончательный, - подавали ли они заявление? Рассылали ли фотографии по геройским агентствам? Или просто закрыли дверь в мою комнату и продолжили жить по расписанию: подъём в семь, завтрак, работа, ужин в шесть?

Я не знала. И, наверное, не хотела знать. Потому что любой ответ был бы неправильным. Если искали - значит, я причинила им боль, а я не любила причинять боль без необходимости. Если не искали значит, я была права в своём тихом, холодном убеждении, что наша связь была формальностью, а не чувством. И то, и другое оставляло привкус пепла на языке.

Я перевернулась на бок. Трещина на потолке исчезла в тени. За окном выл ветер. Горы молчали. Где-то в ста метрах от меня, за несколькими стенами, сидел человек, который тоже не спал - я знала это без доказательств. Может, он тоже думал о родителях. О доме, которого у него никогда не было. О людях, которые должны были защищать его, но не защитили.

А может, просто смотрел в потолок и ждал утра. Как я.

Утро.

Звонок будильника - тихий, вибрирующий. Шесть ноль-ноль. Я села на постели, спустила ноги на холодный бетон. В комнате было темно - только узкая полоса серого света пробивалась сквозь штору. Тело двигалось на автомате, пока сознание медленно всплывало из обрывков сна. Я не запомнила, что мне снилось.

Душ. Вода нагревалась долго - старая система, мы так и не наладили её до конца. Первые секунды ледяные струи били по плечам, и я стояла, не двигаясь, пока холод не сменялся теплом. Капли стучали по кафелю - белый шум, вымывающий остатки ночных мыслей. Думать о родителях при свете дня было проще. Точнее - проще не думать вообще.

Кофе. Кухня в конце коридора - общая, но в этот час пустая. Я насыпала зёрна в ручную кофемолку, покрутила ручку. Металлический скрежет разбивал тишину на осколки. Вода вскипела. Пар поднялся к потолку, закрутился спиралью. Я залила кофе, подождала, сделала первый глоток - горький, обжигающий, правильный. Мир стал чуть более чётким.

Штабная комната. Я пришла первой, как всегда. Включила лампу - она замерцала, прежде чем разгореться ровным жёлтым светом. Разложила планшеты, открыла сводки. Ночь прошла без происшествий: патрули отрапортовали, периметр чист, активность героев в соседних секторах минимальная. Я сделала пометку: усилить наблюдение за восточным перевалом. Там сходили оползни в прошлом месяце, и если дорогу перекроет, логистика встанет. Никто больше об этом не думал. Никто, кроме меня. Возможно, я делаю работу, которая и во все никому не нужна.

Время текло медленно. Я работала, пила кофе, снова работала. В коридоре изредка звучали шаги - кто-то из Фронта проходил мимо, не заглядывая. Тога заглянула на секунду, спросила что-то про расписание патрулей и исчезла, оставив после себя запах железа и сладких духов. Жизнь штаба текла своим чередом, и я была частью этого течения - как всегда.

Дверь открылась.

Я не подняла головы. Узнала по звуку шагов - медленных, чуть неровных, с той осторожностью, которая появляется у людей, привыкших к боли.

— Сводки, - сказала я, не отрываясь от планшета. — На столе слева.

Он ничего не ответил. Прошёл, взял планшет, но не сел. Просто стоял посреди комнаты, вертя его в руках. Я подняла голову.

— Что-то не так?

— Нет, - сказал он. — Просто... - он замолчал, подбирая слова. — Ты сегодня занята?

— Зависит от того, что тебе нужно.

— Ничего конкретного. Просто подумал... - он сунул планшет под мышку, потёр шею свободной рукой - жест, который я видела у него всего пару раз. Редкий признак неуверенности. — Мы никогда не говорили. Ну, просто так. Не о работе. Не о планах. О другом.

Я откинулась в кресле.

— О другом?

— Ну да. О том, что было. О том, как мы встретились. О том, почему ты не сбежала тогда.

Я моргнула. Это был неожиданный поворот. Обычно мы не говорили о прошлом - ни о его, ни о моём. Это была негласная договорённость: не лезть туда, где темно. Но сейчас он стоял посреди комнаты и спрашивал именно об этом.

— Почему ты спрашиваешь? - сказала я.

Он пожал плечами.

— Просто хочу знать. Ты никогда не рассказывала.

— Ты тоже.

— Я спросил первым.

Я вздохнула. Отложила планшет. Он сел - не у дальней стены, а ближе. Через одно кресло от меня. Это становилось привычкой.

— Что ты хочешь знать? - спросила я.

— Всё, - сказал он. — Ты шла домой. Было поздно. Ты услышала крики и пошла на звук. Зачем?

Я чуть прищурилась.

— Ты помнишь детали.

— Я помню всё, что касается тебя.

Он сказал это без пафоса, без попытки произвести впечатление - просто констатировал факт. Я отвела взгляд. Посмотрела в окно. Горы были серыми.

— Я не знаю зачем, - сказала я. — Глупость. Обычная человеческая глупость. Кто-то кричит - ты идёшь проверить. Инстинкт.

— Инстинкт, - повторил он. — Ты шла на крики, хотя могла пройти мимо.

— Могла. Но не прошла.

— И ты увидела меня.

Я помнила. Слишком хорошо помнила. Тёмный переулок, мусорные баки, кирпичная стена с облупившейся краской. И он - бледный, растрёпанный, с чужой кровью на руках. Труп лежал у его ног, и он смотрел на свою работу не с ужасом, не с радостью - с каким-то странным, почти детским любопытством. Как будто проверял, работает ли его причуда. Как будто это был эксперимент.

— Ты не закричала, - сказал он.

— Не было смысла.

— Другие кричали. До тебя. Все, кто меня видел, либо кричали, либо убегали. Ты просто стояла и смотрела.

— Я анализировала ситуацию. Кричать было неэффективно. Бежать - тоже. Ты был быстрее.

— Ты оценивала меня, - он чуть склонил голову.

— Это был первый доступный мне вариант действий. Оценить степень угрозы и вероятность выживания.

— И что ты насчитала?

— Что вероятность низкая. Но не нулевая.

Он хмыкнул. Красные глаза были спокойными, но где-то глубоко в них что-то мерцало - не угроза, скорее, воспоминание.

— Ты просто отвечала на мои вопросы. Спокойно. Ровно. Как будто мы сидели в кафе, а не в переулке с трупом.

— А что мне оставалось?

— Не знаю. Никто так не делал.

— Поэтому ты меня не убил?

Он замолчал. Долго смотрел в окно. Потом снова повернулся ко мне.

— Я не знаю почему, - сказал он. — Может, потому что ты была... другой. Может, потому что ты не боялась. Или боялась, но не показывала. Я до сих пор не знаю.

— Я боялась, - сказала я. — Но страх и паника - разные вещи. Страх можно контролировать. Панику - нет.

— А потом ты схватила меня за руку. И моя причуда исчезла.

— На пару секунд. Этого хватило, чтобы вырваться.

— Ты почти победила.

— Почти. Ты угрожал убить меня, если я задумаю убежать.

— Ты была расчётливее, чем я думал.

Он снова замолчал. Пальцы рассеянно постукивали по подлокотнику - старая привычка. За окном ветер гнал облака, тени ползли по каменистым склонам гор.

— Знаешь, что я подумал тогда? -сказал он наконец.

— Что?

— Что ты не такая, как все. Что с тобой можно говорить. Что ты не смотришь на меня как на чудовище.

— Я пыталась понять, как выжить.

— Ты выжила.

— Как видишь.

Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, но не давящим.

— Почему ты не сбежала потом? - спросил он. — Когда у тебя была возможность. Не в тот вечер - позже. Когда ты уже знала расположение, знала слабые места. Ты могла уйти. Но ты осталась.

— Ты хочешь честный ответ?

— Да.

— Я не знаю, - сказала я. — Я думала об этом. Много раз. Взвешивала за и против. И каждый раз решение оставалось одним и тем же - остаться. Не потому что я не могла уйти. Потому что не хотела.

— Почему?

— Потому что здесь... - я запнулась. — Здесь я нужна. Не как инструмент. Как я. Ты дал мне это. Вы приняли меня. Несмотря на то, кто я.

Он слушал. Не перебивал.

— Я никогда не была нужна, - продолжила я. — Родителям я была нужна как проект. Школе - как показатель успеваемости. Обществу - как винтик. А здесь... здесь я просто существую. И этого достаточно.

— Этого достаточно, - повторил он тихо.

Мы замолчали. В комнате было тихо. Горы за окном серели в утреннем свете, но теперь свет стал ярче — облака расходились, и кое-где пробивались бледные лучи. Он сидел через одно кресло от меня и смотрел в окно. Я смотрела на него.

— Зачем ты спросил? - сказала я. — Именно сейчас.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Просто... - он замолчал. — Иногда полезно знать, почему люди рядом с тобой. На случай, если что-то изменится.

— Что может измениться?

— Всё, - сказал он. — В любой момент.

Я прищурилась. В его словах было что-то странное - не угроза, не предупреждение, а какая-то глухая, затаённая тревога. Как будто он знал что-то, чего не говорил.

— Ты что-то планируешь? - спросила я прямо.

— Нет. Просто... всякое бывает.

— Томура.

Он посмотрел на меня.

— Ты никогда не спрашиваешь о прошлом, - сказала я. — И о будущем. А сегодня спрашиваешь. Что изменилось?

Он помолчал. Пальцы перестали стучать по подлокотнику.

— Ничего, - сказал он. — Просто захотелось узнать. Пока есть время.

— Пока есть время, - повторила я.

Он не ответил. Встал.

— Пойду, - сказал он. — Доктор ждёт.

Он направился к двери. У порога остановился на мгновение, словно хотел сказать что-то, но затем, не решившись, вышел.

Я осталась сидеть в пустой комнате. Кофе остыл. Сводки были просмотрены. Горы за окном начинали серебриться под пробивающимся солнцем. Всё было как обычно. Но его последние слова застряли в голове, как заноза.

«Пока есть время».

Он что-то знал. Или что-то чувствовал. Или просто думал о будущем - что для него было редкостью. Что-то надвигалось. Что-то, о чём он не говорил.

Глава 38

День шёл как обычно, но где-то на периферии сознания застряли его слова: "Пока есть время". Я прокручивала их несколько раз, пытаясь понять, что он имел в виду. Он часто говорил странные вещи - обрывки мыслей, которые не предназначались для чужих ушей. Может, просто настроение такое. Может, Доктор снова нагрузил его. Мне не нужно было знать всё. У меня были свои задачи.

Я проверила полигон. Ветер к вечеру усилился, и над плацем кружилась пыль, застревая в волосах и хрустя на зубах. Новобранцы отрабатывали построение - их тени на утоптанной земле вытягивались и ломались под косыми лучами заходящего солнца. Тренировка шла своим чередом. Я сделала несколько пометок в планшете и направилась обратно в особняк.

Ближе к вечеру я вернулась в кабинет и села за сводки разведки. За окном темнело - медленно, как всегда в горах. Сначала серый свет становился сизым, потом лиловым, потом густо-синим. Тени в углах комнаты удлинялись, и я включила лампу - она замерцала, прежде чем разгореться ровным жёлтым светом.

Данные были скудными: герои что-то готовили, но что именно - непонятно. Отрывочные донесения, слухи, обрывки перехваченных сообщений. Я пыталась сложить кусочки в единую картину, но пазл не складывался. Это раздражало. Я откинулась на спинку кресла и потёрла переносицу.

Дверь открылась. Он вошёл без стука, впрочем как и всегда. Я подняла голову и заметила, что он переоделся: вместо привычной толстовки - тёмная рубашка с длинными рукавами. Волосы были всё так же растрёпаны, но в остальном он выглядел... иначе. Собраннее. Спокойнее.

— Сейшу.

— Что-то срочное?

— Нет. Я просто... - он замолчал и потёр шею тыльной стороной ладони. Жест был медленным, почти неуверенным. — Пойдём прогуляемся?

Я отложила планшет.

— Прогуляемся?

— Ну да. По саду. Там уже темнеет, но фонари горят.

— Ты никогда не звал меня гулять.

— Ну вот. Зову. Пойдём?

Я смотрела на него несколько секунд. Что-то было не так. Не в плохом смысле, а скорее, в странном. Он выглядел спокойным, но это было то спокойствие, за которым прячут что-то ещё. Слишком ровное. Слишком выверенное. Я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить.

« Что ты задумал? Почему сегодня? Почему именно сейчас? »

— Ладно, - сказала я и встала.

Мы вышли в сад. Вечерний воздух был прохладным и влажным - недавно прошёл дождь, и гравий на дорожках ещё блестел в свете фонарей. Камешки хрустели под ногами, и этот звук разбивал тишину на мелкие осколки. Ветер стих. Деревья стояли неподвижно - старые дубы и сосны, чьи кроны чернели на фоне тёмно-синего неба. Где-то вдалеке, за стеной сада, слышался приглушённый гул генераторов - особняк жил своей ночной жизнью. Но здесь, среди деревьев, было тихо.

Фонари горели тусклым оранжевым светом, и их отражения дрожали в лужах. Мы шли молча. Сначала это молчание было приятным, как всегда, когда мы были вдвоём. Но потом он неожиданно начал задавать вопросы. Много.

— Ты любила читать в детстве?

Я чуть не споткнулась. Камешек вылетел из-под ботинка и ударился о ствол дерева.

— Что?

— Ну, книги. Ты много читаешь сейчас. Я подумал, может, ты с детства такая.

«С чего вдруг такие вопросы? Он никогда не спрашивал о моём детстве. Никогда не интересовался, что было до того, как мы встретились. Почему сейчас?»

— Я... да. Читала. В основном научную фантастику и учебники.

— Учебники? - он хмыкнул, и в этом звуке мне послышалось что-то похожее на улыбку. — А что-то для души?

— Учебники и были для души.

Он покачал головой - не осуждающе, скорее задумчиво. Мы прошли ещё несколько метров. Его ботинки оставляли на влажном гравии глубокие следы.

— А какое у тебя любимое время года?

Я остановилась. Он тоже. Фонарь над нами чуть мерцал, и его свет падал на его лицо, делая шрамы глубже, а глаза - темнее.

— Томура, что происходит?

— Ничего.

— Ты никогда не спрашивал меня о любимом времени года. Ты вообще не задаёшь такие вопросы. Что случилось?

«Ты что-то скрываешь. Я вижу это по твоим глазам. По тому, как ты держишь плечи. По тому, как твои пальцы сжимаются и разжимаются, хотя ты пытаешься это скрыть. Ты никогда не был хорошим лжецом. По крайней мере, не со мной.»

Он отвёл взгляд. Посмотрел куда-то в сторону, на тёмные кроны деревьев, на мокрые листья, блестящие в свете фонарей.

— Ничего не случилось. Просто захотелось узнать тебя получше.

— Ты знаешь меня уже несколько месяцев. Ты знаешь, как я работаю, как я думаю, как я пью кофе. Зачем тебе знать про время года?

— Потому что это ты, - сказал он просто. — А я хочу знать о тебе всё.

Я прищурилась. Подозрение внутри меня крепло, но я не могла понять, на что именно. Он не был расстроен. Не был напряжён. Но что-то в его поведении было... неправильным. Как будто он пытался запомнить каждую деталь. Как будто боялся забыть.

— Осень, - сказала я наконец. — Любимое время года - осень.

— Почему?

— Потому что летом слишком жарко. Зимой слишком холодно. Весной всё цветёт, и у меня аллергия. Осень - идеально.

Он кивнул. Мы пошли дальше. Его рука иногда почти касалась моей - случайно или нет, я не знала. Но я не отстранялась.

Он спрашивал о моих привычках. О том, что я ем на завтрак. О том, слушаю ли я музыку. О том, что мне снится. Я отвечала коротко, но честно. Я не привыкла говорить о себе - это было странное, незнакомое чувство, как будто я снимала слой за слоем то, что обычно держала закрытым. Но он слушал так внимательно, склонив голову чуть набок, что я не могла отказать.

— А что ты чувствуешь, когда смотришь на горы? - спросил он.

— Покой, наверное. Они просто есть. Им всё равно, кто на них смотрит. Они не ждут ничего и не требуют ничего. Просто существуют.

Он кивнул. Мы дошли до старого дуба. Под ним стояла каменная скамья, покрытая мхом. Фонарь горел ярче остальных, и его свет падал на мокрую траву, на корни, выступающие из земли, на наши лица. Я видела его - бледного, с резкими тенями под глазами, но спокойного. Почти умиротворённого.

— Зайдёшь ко мне? - спросил он.

— Зачем?

— Просто. Посидим.

«Ты никогда не звал меня к себе. Ни разу. Мы всегда встречались либо у меня, либо на нейтральной территории. Что изменилось сегодня? Что ты хочешь мне показать? Или что ты хочешь скрыть от чужих глаз?»

Я смотрела на него и пыталась понять, что за игру он ведёт. Но игры не было. Был только он - уставший, странный, но настоящий.

— Ладно.

Его комната была в другом крыле особняка - в той части, где коридоры были уже и темнее, а стены не украшали картины. Я никогда не была там раньше. Когда он открыл дверь и пропустил меня внутрь, я замерла на пороге, пытаясь осмыслить увиденное.

Комната была почти пустой. Кровать - узкая, застеленная серым покрывалом. Стол - голый, только лампа и одна-единственная книга с потрёпанным корешком. Стул. Шкаф, из которого ничего не выглядывало. Никаких украшений. Никаких личных вещей. Шторы задёрнуты, хотя за окном всё равно темно. Серые стены. Серый пол. Единственный источник света - лампа на столе, и её жёлтый круг не доставал до углов, где клубились тени.

«Это даже не комната. Это келья. Монашеская келья без икон. Как можно жить в такой пустоте? Неужели ему настолько всё равно, что его окружает? Или он просто не привык иметь что-то своё?»

— Здесь так... пусто, - сказала я, и мой голос прозвучал громче, чем нужно, отскочив от голых стен.

— Мне много не надо.

— Это не «много не надо». Это как будто ты здесь не живёшь.

— А я и не живу, - сказал он. — Я просто существую.

Я прошла в комнату. Он закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал как-то особенно громко в этой пустоте. Я остановилась у стола. На книге лежал слой пыли, но уголки страниц были загнуты - её читали, просто давно.

— Шторы всегда задёрнуты? - спросила я.

— Да. Мне так нравится.

Я повернулась к нему. Он стоял в нескольких шагах, и его красные глаза смотрели на меня так, будто я была единственной яркой точкой в этой серой коробке. Свет лампы падал на его лицо неровно, оставляя половину в тени.

— Ты сегодня странный, - сказала я.

— Я знаю.

— Ты скажешь мне, в чём дело?

— Позже, - он шагнул ближе.

Он подошёл почти вплотную. Его рука поднялась и замерла в миллиметре от моей щеки - я чувствовала тепло его пальцев, но прикосновения не было. Он смотрел на меня и молчал, и в этом молчании было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— У тебя красивые глаза, - сказал он. Его голос был тихим, почти шёпотом.

— Что?

— Глаза. Они... не знаю. Холодные. Но в хорошем смысле. Как зимнее небо. Когда смотришь на него и понимаешь, что ничего больше не нужно. Просто смотреть.

Я моргнула. Его пальцы наконец коснулись моей скулы - легко, как падающий лист.

«Он никогда... никогда не говорил мне ничего подобного. Зачем сейчас? Почему именно сейчас? Что ты пытаешься мне сказать на самом деле?»

— Ты никогда не говорил мне комплиментов.

— Я думал. Много раз. Просто не говорил вслух.

— Почему сейчас?

— Потому что сейчас - можно и нужно.

Я не знала, что ответить. Его ладонь легла на мою щёку, тёплая и сухая. Я чувствовала каждую линию его шрамов, каждый изгиб бинтов на запястье. А потом он наклонился и поцеловал меня. Аккуратно. Медленно. Так, будто спрашивал разрешения.

Я ответила. Мои руки легли ему на плечи, сжали ткань рубашки. Он обнял меня - крепко, но осторожно. Время перестало иметь значение. Всё, что было за пределами этой комнаты, исчезло - не было ни организации, ни героев, ни войны. Только мы.

Позже мы лежали рядом. Простыни сбились. Лампа всё ещё горела, отбрасывая длинные тени на серые стены. Я смотрела в потолок - такой же, как у меня, но здесь он казался чужим. В комнате было тихо - только наше дыхание, выравнивающееся после всего, что было. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, но не давящий. Мы молчали. Это было хорошее молчание. Правильное.

— Мне надо тебе кое-что сказать, - произнёс он.

Я повернула голову и встретила его взгляд. Что-то в его голосе заставило меня напрячься. Не страх - предчувствие. Он смотрел на меня иначе, чем минуту назад. Серьёзнее. Как будто готовился к прыжку.

— Слушаю, - ответила я.

Он сел. Я села рядом, натянув одеяло. Его лицо изменилось - исчезло спокойствие, появилось что-то другое. Напряжение. Он не смотрел на меня. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок, и молчал. Я ждала.

— Доктор... - начал он и запнулся. — Он сказал, что я должен пройти курс. Долгий. Три месяца. Может, больше.

— Курс? - я нахмурилась. — Какой курс?

— Реабилитация, - он наконец поднял глаза. — Мне нужно стать сильнее, Сейшу. Герои не будут ждать. Они уже готовятся. И если я останусь таким, как сейчас, мы не победим. Я должен достичь полного контроля. Без этого - конец.

«Три месяца. Три месяца его не будет. Три месяца я не увижу его. Не услышу его голос. Не почувствую его руку на своём плече. Три месяца неизвестности. А что, если...»

— Три месяца, - повторила я вслух. — Это слишком долго. Что, если за это время герои нападут? Что, если они узнают, что тебя нет? Ты думал об этом?

— Думал, - сказал он. — Поэтому я и должен уйти сейчас. Пока у нас есть время. Пока они не ударили первыми.

— А что, если не успеешь? Что, если что-то пойдёт не так? Ты знаешь, что делает Доктор. Это не просто тренировки. Это... - я запнулась, подбирая слова, — это риск. Ты сам говорил.

— Я знаю.

— И ты всё равно идёшь?

— У меня нет выбора.

Я сжала зубы. Внутри поднималась волна - горячая, колючая, непрошеная. Я не хотела этого чувствовать. Я хотела анализировать, как всегда. Но анализ не работал.

«Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты ждал до последнего? Ты дал мне этот вечер, эти вопросы, этот поцелуй - а теперь говоришь, что уходишь? Ты подготовил меня. Ты хотел, чтобы я запомнила тебя таким. А теперь...»

— Когда? - спросила я.

— Завтра.

— Завтра?! - я почувствовала, как мой голос срывается, и тут же взяла себя в руки. — Ты шутишь? Ты сообщаешь мне об этом за несколько часов до ухода?

— Я не мог раньше, - он отвёл взгляд. — Я пытался. Каждый день. Но не мог. А сегодня - понял, что если не скажу сейчас, то не скажу никогда.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Злость. Растерянность. Страх. Всё смешалось в один тугой ком, который я не могла проглотить.

«Ты уходишь. Ты оставляешь меня здесь одну. А я... я только начала понимать. Только начала чувствовать. А теперь ты исчезнешь на три месяца, и я даже не знаю, вернёшься ли ты прежним.»

— Это безответственно, - сказала я, но мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Ты Верховный Лидер. Ты не можешь просто взять и исчезнуть. Кто будет руководить организацией? Кто будет принимать решения?

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то странное - смесь вины и твёрдой, непоколебимой уверенности.

— Ты.

— Что?

— Ты займёшь пост главнокомандующего. Пока меня не будет. Я уже подписал приказ.

Я замерла. Слова застряли в горле. Комната вокруг меня поплыла - серые стены, лампа, его лицо.

«Я? Главнокомандующей? Он серьёзно? Я аналитик, а не лидер. Я не умею вести за собой людей. Он сошёл с ума. Он точно сошёл с ума.»

— Ты с ума сошёл, - сказала я вслух.

— Возможно.

— Я аналитик. Я не лидер. Я не могу стоять перед толпой и раздавать приказы. Я не могу вдохновлять людей. Это не моё.

— А я и не прошу тебя вдохновлять, - он чуть наклонил голову. — Я прошу тебя думать. Планировать. Делать то, что ты делаешь лучше всех. Ты видишь то, чего не видят другие. Ты принимаешь решения быстрее, чем кто-либо. Ты единственная, кто не боится сказать мне правду. Ты единственная, кому я доверяю.

«Он доверяет мне. Он доверяет мне настолько, что оставляет всё. Всю организацию. Всех людей. Всё, что он построил. Мне. Почему? Почему я?»

— Почему я? - спросила я.

— Потому что ты - это ты, - сказал он просто. — Ты справишься. Я знаю.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Я знаю тебя.

Я закрыла глаза. В голове был хаос - цифры, лица, графики, три месяца, завтрашнее утро, его пустая комната, его слова, его глаза. Я пыталась ухватиться за что-то рациональное, но рациональное ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Ты хоть понимаешь, что оставляешь меня здесь одну? - сказала я. — Без предупреждения. Без подготовки.

— Я оставляю тебя, потому что верю, что ты справишься. Никому другому я бы не доверил.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел на краю кровати, в этой серой, пустой комнате, и смотрел на меня с такой надеждой, с такой верой, что у меня перехватило дыхание.

— Ты идиот, - сказала я.

— Знаю.

Я замолчала. Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Тёплой. Дрожащей. Я не отдёрнула её.

— Три месяца, - сказал он. — Я вернусь. И тогда мы закончим это. Вместе.

Я не ответила. Просто сидела и смотрела на наши руки. Его пальцы, обмотанные бинтами. Мои - холодные, несмотря на его тепло. Завтра он уйдёт. Завтра всё изменится. Но сейчас, в этой комнате, мы были вдвоём. И это было всё, что имело значение.

Глава 39

Утро выдалось серым и холодным. Горы за окном тонули в тумане - густом, плотном, неестественно белом для этого времени года. Казалось, само небо прижималось к земле, стирая линию горизонта. Я стояла у окна в своей комнате и смотрела, как туман плывёт между деревьями, цепляясь за ветви, словно пытаясь удержаться. Где-то вдалеке, за пеленой, кричала птица - одинокий, протяжный звук, который оборвался так же внезапно, как начался.

Я почти не спала. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка: его слова, его взгляд, его рука на моей ладони. "Ты займёшь пост главнокомандующего". Это не укладывалось в голове. Не потому что я не справлюсь , потому что он уходил. Потому что он оставлял меня. Потому что я не знала, что будет через три месяца.

Я оделась медленно, тщательно, как будто каждая застёгнутая пуговица могла отсрочить неизбежное. Блуза - я разглаживала её дольше обычного, проводя ладонями по ткани снова и снова. Юбка — я застегнула ее, потом расстегнула, потом застегнула опять. Волосы собрала в пучок, но я трижды переделывала его, потому что пряди выбивались. Или мне казалось, что выбиваются. На самом деле я просто не хотела выходить из комнаты. Потому что пока я была здесь, он ещё не ушёл. Пока я поправляла воротник и перебирала пальцами края рукавов, время ещё длилось. Ещё можно было притвориться, что этот момент не наступит.

Коридоры особняка были пусты. В этот ранний час даже охрана казалась сонной. Мои шаги звучали гулко, отражаясь от мраморных стен и высоких потолков. Каждый шаг отдавался эхом, и это эхо казалось мне оглушительным. Я спускалась в подземный уровень - туда, где располагался медицинский отсек Доктора Гараки. Именно оттуда он должен был уйти. Я никогда раньше не спускалась сюда - не было повода. Здесь пахло антисептиком, металлом и чем-то ещё, чему я не могла дать названия. Чем-то холодным. Стерильным. Безжизненным.

Он ждал меня у входа. Стоял, прислонившись плечом к стене.

— Ты пришла, - сказал он.

— Я всегда прихожу.

Он чуть усмехнулся - тень улыбки, которую я видела всего несколько раз. Улыбка, предназначенная только мне.

Дверь медицинского отсека открылась, и на пороге появился Доктор Гараки. Маленький, лысый, в неизменном белом халате, который сидел на нём мешковато. Его глаза - тёмные, цепкие - скользнули по мне, потом по Томуре. Он задержал взгляд на нас обоих чуть дольше, чем требовала ситуация, и что-то в его лице изменилось. Не сочувствие - Гараки не был способен на сочувствие. Скорее, холодное, клиническое понимание. Он видел двух людей, которые прощаются. И он принял это как факт.

— Пора, Шигараки-сан. Аппаратура готова.

— Пять минут, - ответил Томура, не оборачиваясь.

Гараки перевёл взгляд с него на меня. Пауза. Короткая, но ощутимая. Я думала, он будет настаивать - он всегда настаивал на пунктуальности, на расписании, на порядке. Но он просто кивнул и скрылся за дверью. Она закрылась за ним с тихим шипением, оставив нас вдвоём.

«Он дал нам время. Гараки. Человек, который режет людей на части и собирает заново. Человек, для которого чувства - всего лишь химические реакции в мозге. Он посмотрел на нас и решил, что пять минут ничего не изменят. Я не думала, что он вообще способен на такое. Наверное, даже у него есть что-то, что нельзя измерить приборами. Где-то глубоко. Очень глубоко. Или, может быть, он просто знает, что Томура всё равно не сдвинется с места, пока не договорит. И спорить бессмысленно.»

Тишина в коридоре сгустилась. Лампы под потолком гудели тихо, почти неслышно. Где-то в стенах шумели трубы - старая система отопления работала с перебоями, и звук был похож на чьё-то далёкое дыхание. Я смотрела на него и не знала, что сказать. Все слова, которые приходили в голову, казались неправильными. "Будь осторожен" - глупость, его ждала не прогулка. "Возвращайся скорее" - банальность, он и так обещал вернуться. "Я буду скучать" - это было правдой, но я не могла произнести это вслух. Язык не поворачивался. Слова застревали где-то на полпути между сердцем и горлом.

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Я чувствовала тепло, исходящее от него - привычное, почти родное. Его красные глаза смотрели на меня с той же интенсивностью, что и всегда, но теперь в них было что-то ещё. Решимость. Обещание. Что-то, что он ещё не сказал.

— Дождись меня, - произнёс он.

Его голос был низким и твёрдым. Не просьба - скорее, заклинание. Как будто сами эти слова могли что-то изменить.

«Дождись. Как будто я могу сделать что-то ещё. Как будто у меня есть выбор. Ты даже не понимаешь, да? Что я уже жду. Что я ждала тебя с того самого вечера, когда ты не пришёл. И продолжаю ждать.»

— Если будет нужно, - продолжил он, и его голос стал ниже, твёрже, — я разрушу каждый сантиметр этой земли, чтобы вернуться в реальность. Чтобы вернуться к тебе. Что бы ни случилось там, в этой капсуле, я не останусь. Я выберусь. Я всегда выбираюсь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от страха. Не от тревоги. От того, как он это сказал. Он говорил о возвращении так, будто это был не план, а закон физики. Неизбежность. То, что случится, чего бы это ни стоило.

«Ты говоришь так, будто сама реальность не посмеет тебя удержать. И я почти верю тебе. Почти. Но я знаю, что такое Доктор. Я знаю, что такое его процедуры. Ты можешь вернуться другим. Ты можешь не вернуться вовсе. И это знание висит между нами, как невысказанный вопрос, который я не решаюсь задать.»

— Не заставляй меня ждать слишком долго, - сказала я.

Слова вырвались раньше, чем я успела их отфильтровать. Я не планировала говорить это. Я вообще не планировала ничего говорить. Но они вышли сами - тихие, почти бесцветные. В них не было ни требовательности, ни слабости. Только правда. Та правда, которую я обычно прятала за семью замками.

Он услышал. Его глаза чуть расширились, а потом сузились снова. Он понял, что стояло за этими словами. Не «я буду скучать». Не «я боюсь». Но что-то очень близкое к этому.

— Три месяца, - сказал он. — Не больше. Я не задержусь ни на минуту дольше, чем нужно.

— Ты не знаешь, как пойдёт процедура. Ты не знаешь, сколько времени займёт восстановление.

— Всё равно. Три месяца. Я поставлю себе срок, и я его выполню.

— Ты говоришь так, будто можешь приказать собственному телу.

— Могу, - он чуть наклонил голову. — Я уже делал это.

Я не нашлась с ответом. Он протянул руку и коснулся моего лица. Его ладонь была тёплой, шершавой от бинтов. Я закрыла глаза - всего на секунду. Всего на одну. Я позволяла себе запомнить это прикосновение. Температуру его пальцев. То, как они скользнули по скуле и замерли у виска. То, как он смотрел на меня в это мгновение - я чувствовала его взгляд даже с закрытыми глазами.

«Запомни это. Запомни каждую деталь. Ты не знаешь, когда почувствуешь это снова. Ты не знаешь, каким он вернётся. Может быть, его руки больше не будут такими осторожными. Может быть, он вообще не сможет прикасаться к тебе без риска убить. Запомни сейчас, пока он ещё здесь, пока он ещё твой.»

— Ты единственная, кто смотрит на меня и видит человека, - сказал он тихо. — Даже когда я сам себя им не чувствую. Ты не отводишь взгляд. Не вздрагиваешь. Не отступаешь. Ты просто стоишь и смотришь. И это... - он запнулся, подбирая слова. — Это то, что держит меня на плаву. То, что не даёт забыть, зачем я вообще это делаю.

«Я не отвожу взгляд, потому что мне нечего отводить. Ты не пугаешь меня. Ты никогда не пугал. Ты пугал других - тех, кто видел только твою силу. Но я видела тебя без неё. Я видела тебя уставшим. Я видела тебя упавшим. Я видела тебя таким, каким ты был вчера ночью. И ни разу я не захотела отвернуться.»

— Ты всегда знаешь, что сказать, - произнесла я вслух.

— Нет, - он покачал головой. — Я никогда не знаю. Я просто говорю тебе правду. С тобой это единственное, что работает.

Дверь приоткрылась. Гараки выглянул наружу - его лицо было всё таким же бесстрастным, но голос прозвучал чуть мягче, чем обычно.

— Мы не можем больше ждать, время поджимает.

— Сейчас, - ответил Томура, не оборачиваясь.

Его пальцы скользнули по моей щеке и опустились на плечо. Он задержал их там на секунду дольше, чем нужно. А потом убрал руку. Я почувствовала, как тепло уходит, и на его место приходит холод подземного коридора.

— Мне пора.

— Пора.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на него и понимала: он спрашивает не о физическом присутствии. Он спрашивает о другом. Буду ли я всё ещё его. Буду ли я всё ещё ждать. Буду ли я всё ещё той, кто не отводит взгляд.

— Буду, - сказала я.

Он кивнул и шагнул к двери. У самого порога он остановился и обернулся. Его красные глаза в последний раз встретились с моими.

Я ничего не сказала. Просто смотрела, как он входит в медицинский отсек. Дверь закрылась за ним с тихим шипением - герметичная, тяжёлая, непроницаемая. Я осталась стоять в коридоре. Тишина навалилась на меня - плотная, удушающая. Лампы гудели. Трубы шумели в стенах. Где-то наверху, в особняке, начинался новый день.

«Почему на душе так неспокойно? Раньше я ничего не чувствовала. Раньше я могла просто работать и не думать. Раньше его отсутствие не значило ничего. Он уходил на задания, на переговоры, на тренировки - и я не испытывала ничего. Пустоту. Покой. Тишину, которая меня устраивала. А теперь всё иначе. Теперь тишина давит. Теперь его отсутствие - это не просто пустое место рядом. Это дыра, которая засасывает всё остальное. Что ты со мной сделал? Когда ты успел стать тем, без кого я не могу дышать?»

Я развернулась и пошла прочь. Мои шаги звучали гулко в пустом коридоре. Я думала о том, что нужно сделать сегодня: совещание в десять, отчёты от разведки, проверка полигона, приказы, графики, планы. У меня была работа. У меня была организация. У меня была ответственность, которую он оставил мне.

Но всё это казалось далёким, неважным, призрачным. Потому что он ушёл. И я не знала, что будет дальше. Я не знала, каким он вернётся. Я не знала, вернётся ли он вообще.

«Раньше я ничего не чувствовала. А теперь... теперь я чувствую всё. И я не знаю, что с этим делать.»

Я вернулась в свой кабинет и закрыла дверь. В кабинете было тихо. Слишком тихо. Раньше эта тишина меня успокаивала - теперь она казалась оглушительной. Я села за стол и открыла планшет. Но сегодня буквы расплывались перед глазами.

Я поймала себя на том, что смотрю в одну точку уже несколько минут. Думала не о работе. Думала о двери медицинского отсека. О том, как она закрылась за ним. О том, как он обернулся в последний раз.

В дверь постучали. Не три удара - один. Короткий, резкий. Я узнала этот стук.

— Открыто.

Даби вошёл и остановился у порога. Руки в карманах пальто, сигарета в зубах - хотя он знал, что я не разрешаю курить в кабинете. Он всегда игнорировал это правило.

— Ты выглядишь так, будто кто-то умер, - сказал он вместо приветствия.

— Никто не умер.

— Ага. Просто наш драгоценный Верховный Лидер исчез на три месяца и оставил тебя за главную. Обычный вторник.

Я не ответила. Он прошёл в комнату и сел на стул напротив моего стола - не спрашивая разрешения. И выпустил струйку дыма в потолок.

— Я слышал, он ушёл сегодня утром, - сказал он.

— Правильно услышал.

— И ты теперь главнокомандующая.

— Исполняющая обязанности.

— Ага. На три месяца. С кучей людей, которые не факт что будут тебя слушать. С Ре-Дестро, который наверняка попытается влезть. Со Скептиком, который будет проверять каждое твоё решение.

Я откинулась на спинку кресла.

— Ты пришёл, чтобы рассказать мне то, что я и так знаю?

Он пожал плечами. Затянулся. Выдохнул.

— Если ты до этого много работала, - сказал он медленно, — то сейчас ты будешь работать втрое больше. Одна. Без него. Три месяца - это долго.

— Я в курсе.

— Ты выдержишь? - он посмотрел на меня в упор. Бирюзовые глаза были серьёзными - никакой привычной насмешки. — Одна. Всё это время.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, что-то вроде "справлюсь" или "не твоё дело". Но слова застряли.

— Не знаю, - сказала я честно. — Раньше я работала на него. Теперь - за него. Это разные вещи.

— Разные, - согласился он.

Он затушил сигарету о край пепельницы, которую я держала на столе исключительно для него. Встал. Поправил воротник пальто.

— Три месяца, - повторил он. — Долго. Но не бесконечно.

Он направился к двери. У порога остановился, но оборачиваться не стал. Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась сидеть в тишине, глядя на пустой стул, где он только что сидел.

«Три месяца. Одна. Даже для меня это будет тяжело. Я справлюсь с работой . Но люди... Ре-Дестро со своими амбициями. Скептик со своим недоверием. Отряды, фракции, старые обиды. Я не могу разорваться на всех. Я не могу быть везде одновременно. Мне нужны те, кто поможет. Те, кому я могу делегировать. Те, на кого можно положиться.»

Я взяла планшет и открыла список личного состава. Пролистала до знакомого имени. Элиас - связной, его причуда позволяет узнавать секреты. Полезно для контроля настроений внутри организации. Осталось решить, кого ещё можно привлечь, и составить чёткий план.

Три месяца. Я должна продержаться три месяца. И я продержусь. Но не одна. И кажется, я уже решила, кто будет следующим.

Глава 40

Я сидела за столом и просматривала списки личного состава. Планшет с данными лежал передо мной, но мысли то и дело соскальзывали в сторону. Три месяца. Одна. С целой организацией на плечах. Я тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться. Сейчас важно не это. Сейчас важно понять, на кого я могу опереться.

В дверь постучали - негромко, но чётко. Три удара, с равными промежутками. Я сразу поняла, кто это.

— Войдите.

Элиас вошёл и остановился у порога, как делал всегда - ровно на том расстоянии, которое отделяло вежливость от фамильярности. Золотисто-пепельные волосы были убраны за уши, светлая рубашка без единой складки. В этом сером особняке, полном мрачных лиц и тёмных одежд, он по-прежнему выглядел чужаком. Фарфоровая кожа, тонкие черты, губы, тронутые вечной меланхолией. В его глазах читалось спокойное, почтительное внимание.

— Добрый вечер, Канеширо-сан. Я слышал о вашем назначении. Поздравляю. Хотя, полагаю, это не та должность, о которой вы мечтали.

— Ты правильно полагаешь.

— Она не менее трудная, чем всё, что вы делали до этого. Возможно, самая трудная.

Он говорил без лести - просто констатировал факт. Я ценила это.

— Присаживайся, - я указала на стул напротив.

Он сел, положив руки на колени. Жест был аккуратным, выверенным - как всё, что он делал. Я отложила планшет и посмотрела на него в упор.

— У меня к тебе дело.

— Я так и понял. Вы не часто приглашаете на разговоры.

— Мне нужно, чтобы ты узнал об одном человеке. Его зовут Ноэль. Он в тренировочном корпусе, один из лучших бойцов. Я видела его на полигоне - он сражается так, будто это его единственное предназначение. Но в его личном деле почти ничего нет. Ни фамилии, ни происхождения, ни истории. Мне это не нравится.

Элиас чуть склонил голову набок. Его взгляд стал задумчивым.

— Ноэль, - повторил он. — Я знаю, о ком вы говорите. Чёрные волосы, бледный, всегда один. Он действительно... заметен.

— Тем лучше. Ты знаком с ним.

— Знаком - это громко сказано. Мы пересекались пару раз в общих зонах. Он не из тех, с кем можно завязать разговор. Скорее из тех, кто делает всё, чтобы разговора не случилось.

— И всё же ты можешь попробовать. Твоя причуда позволяет это сделать. Ты говорил, что тебе нужно стать другом для человека. Сможешь?

Элиас покачал головой. Медленно, без страха, но с явным сожалением.

— Боюсь, тут возникнет затруднение.

— Какое?

— Он крайне скрытный и закрытый человек, Канеширо-сан. Даже по меркам этого места. Вы видели его в бою - он двигается так, будто вокруг никого нет. Но и в обычной жизни он делает то же самое. Он не подпускает никого. Я пробовал заговорить с ним однажды - он ответил одним словом и ушёл. Мне даже не удалось поймать его взгляд. Чтобы стать другом, нужен хотя бы минимальный контакт. С ним - его нет. Совсем.

Я откинулась в кресле и задумалась.

— Вот как, - произнесла я медленно. — Значит, стандартный подход не сработает. Что же тогда делать?

— Если позволите, я могу понаблюдать за ним. Не вступая в контакт. Иногда наблюдение со стороны даёт больше, чем попытка сблизиться. Особенно с такими, как он.

— Наблюдай, - кивнула я. — Но мне нужно больше, чем просто наблюдение. Мне нужно знать, кто он. Откуда. Почему он здесь. Я видела его в деле, Элиас. Он владеет своим телом так, будто оно - продолжение мысли. Таких людей не найти на улице. Он либо профессионал, либо кто-то, кого готовили с детства. В любом случае - он не случайный человек. И я не хочу упустить такого бойца.

Элиас слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.

— Я понимаю. Я сделаю всё возможное.

— Мне нужны факты.

— Факты - это то, с чем я работаю.

Он встал и слегка поклонился - ровно настолько, насколько требовал этикет. Я задержала на нём взгляд. В его личном деле тоже было пусто. Ни прошлого, ни семьи, ни происхождения. Только имя и причуда. Ничего больше.

«Как и про тебя, Элиас. Данные отсутствуют. Вы с Ноэлем похожи больше, чем ты думаешь. Может быть, именно поэтому он тебя избегает. Может быть, вы оба знаете друг о друге что-то, чего не знаю я.»

Элиас встретил мой взгляд и чуть улыбнулся - той самой меланхоличной полуулыбкой, которая никогда не касалась его глаз.

— Вы думаете о моём досье, - сказал он. Это был не вопрос.

— С чего ты взял?

— У вас был тот же взгляд, когда вы смотрели на пустые графы в деле Ноэля. Вы сравниваете.

Я прищурилась.

— Ты наблюдателен.

— Это моя работа.

Он развернулся и направился к двери. Я смотрела ему вслед - на его прямую спину, на светлые волосы, на безупречную осанку, которая казалась почти неестественной в этих коридорах. Он вышел. Дверь закрылась. Я снова осталась одна. В кабинете было тихо, только лампа на столе всё так же гудела, и где-то в стенах шумели трубы.

«Значит, Ноэль не подпускает никого. Даже Элиаса - человека, чья причуда работает только через доверие. Что же ты скрываешь? И от кого бежишь? Такие, как ты, не приходят в ПФО просто так. Такие, как ты, приходят, потому что им некуда больше идти. Или потому что они ищут смерть.»

День тянулся бесконечно. После ухода Элиаса я вернулась к работе - сводки, графики, отчёты. Бумаги мелькали перед глазами, но мысли то и дело соскальзывали в сторону. Я ловила себя на том, что смотрю в стену, а не в планшет. Это раздражало. Я не привыкла отвлекаться. Я не привыкла, чтобы чьё-то отсутствие влияло на мою продуктивность.

К вечеру я решила выйти. Не в сад - туда я теперь не ходила, слишком много воспоминаний. Я направилась в восточное крыло особняка - туда, где располагались технические мастерские. Мне нужен был предлог, чтобы отвлечься, и проверка оборудования подходила для этого как нельзя лучше. К тому же, как новый главнокомандующий, я должна была знать состояние инфраструктуры из первых рук, а не из отчётов, которые могли быть... отфильтрованы.

Мастерские были пусты - большинство техников уже разошлись. В воздухе пахло машинным маслом, озоном и нагретым металлом. Вдоль стен тянулись верстаки, заваленные деталями: катушки проводов, разобранные дроны, схемы, приклеенные скотчем прямо к стенам. Где-то в углу гудел генератор, и этот монотонный звук странным образом успокаивал. Я медленно шла между столами, разглядывая незаконченные устройства, когда в дальнем конце мастерской заметила свет.

Там, за грудой оборудования, работал человек. Он сидел ко мне спиной, склонившись над вскрытым передатчиком. Внутренности устройства были разложены на столе с хирургической точностью - каждая плата, каждый проводок. Я сделала шаг вперёд, и половица скрипнула под ногой. Человек поднял голову. Это был мужчина около сорока, худощавый, с впалыми щеками и коротко стриженными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. Очки в тонкой металлической оправе сидели на носу чуть криво - он явно поправлял их сотни раз за день, и сейчас, заметив меня, он машинально подтолкнул их указательным пальцем к переносице. На шее болталась цепочка с пропуском, к которому был прикреплён небольшой инструмент, похожий на миниатюрную отвёртку. Руки у него были длинные, с тонкими пальцами - руки инженера, а не бойца.

Он заметил меня и выпрямился. В его глазах мелькнуло узнавание - но без страха, скорее с любопытством. Судя по всему, новости о моём назначении уже разлетелись по особняку.

— Канеширо-сан, - сказал он. Голос у него был глуховатый, с лёгкой хрипотцой заядлого курильщика, но тон - спокойный и деловой. — Не ожидал увидеть вас здесь в такое время. Обычно командование не заходит в мастерские. По крайней мере, предыдущее - не заходило.

— Я не предыдущее командование, - ответила я. — И я не просто зашла. Мне нужна информация.

— Вот как? - он отложил паяльник и вытер руки о тряпку, свисавшую с края стола. — В таком случае позвольте представиться: Мацуда Такуми, старший инженер. Я отвечаю за связь и коммуникации. Хотя, "отвечаю" - это громко сказано. Скорее, пытаюсь удержать всё это от полного развала.

— Развала? - я прищурилась. — Поясните.

Мацуда вздохнул и жестом пригласил меня пройти в его угол. Он указал на карту горного массива, висевшую на стене. Она была испещрена пометками: красные точки, синие зоны, жёлтые треугольники. Я сразу обратила внимание на то, что восточный сектор был практически не прикрыт.

— Вот, смотрите, - он ткнул пальцем в карту. — После оползня на восточном перевале мы потеряли ретранслятор. Заявку на новый я подавал трижды. Ответа не было. В итоге у нас там дыра размером с футбольное поле. Любой отряд, отправленный в тот сектор, остаётся без связи. Совсем. Я докладывал об этом. Много раз.

— Кому?

— Скептику. Ре-Дестро. Даже пытался пробиться к Шигараки-сану, но у него были... другие приоритеты.

— Теперь это приоритет, - сказала я. — Но это не всё, верно? Вы упомянули "полный развал". Что ещё?

Мацуда поколебался. Его пальцы пробежались по краю стола, словно он искал что-то, чего там не было. Потом он решился.

— Есть кое-что ещё, - сказал он тише. — Буквально вчера-позавчера мы засекли странную активность на наших частотах. Кто-то сканировал эфир. Не просто случайные помехи - целенаправленный поиск. Я сначала подумал, что это наши же техники балуются с оборудованием. Но частота была военной. Геройская частота.

Я замерла.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я проверил трижды. Кто-то снаружи искал наши каналы. И, судя по тому, как долго они это делали, они кое-что нашли.

— Что именно?

— Патрульные частоты. Те, что используются для координации отрядов при вылазках. Они не зашифрованы - никогда не были. Я говорил об этом. Шифрование требует оборудования, а оборудование требует денег. Мне сказали, что это не приоритет.

Я сжала зубы. Неделю назад. Герои уже неделю слушают наши патрульные переговоры. Они знают маршруты, численность, время выхода. И никто ничего не сделал.

— Что вы предприняли? - спросила я.

— Я сменил часть частот вручную. Но это временная мера. Без нормального шифрования, без закрытых каналов, без нового ретранслятора на востоке... - он развёл руками. — Мы как открытая книга. Герои могут читать нас в любой момент. Особенно сейчас, когда они явно активизировались. Сканирование эфира, разведка по периметру... Я не стратег, Канеширо-сан, но я инженер. И как инженер я вам говорю: ещё немного, и они будут знать о нас больше, чем мы сами.

Я смотрела на карту, и в голове у меня щёлкали цифры. Маршруты патрулей. Время вылазок. Состав отрядов. Если герои действительно перехватывают наши переговоры, они могут устроить засаду в любой момент. Они могут ударить туда, где нас нет. Или наоборот - туда, где мы их не ждём.

Я повернулась к нему. Он стоял, опираясь рукой о край верстака, и смотрел на меня без вызова, но с достоинством человека, который слишком долго бился головой о стену и наконец увидел перед собой дверь.

— Что вам нужно для исправления ситуации? - спросила я. — Конкретно. Список.

— Новый ретранслятор на восточный перевал. Это раз. Шифровальное оборудование для всех патрульных частот. Это два. Дополнительные люди - у меня сейчас всего три техника, и двое из них стажёры. Это три. И доступ к бюджету. Напрямую, без согласований со Скептиком.

— Бюджет?

— Да. Я знаю, что у организации есть средства. Но до сих пор их распределял Скептик. И связь никогда не была в приоритете. Оружие - да. Тренировочный полигон - да. Связь - нет. Я месяцами не мог выбить деньги на новые антенны.

Я помолчала, обдумывая его слова.

« Скептик контролировал бюджет с тех пор, как Ре-Дестро передал ему финансовые рычаги. Если связь систематически недофинансировалась, это было не просто упущение. Это была либо глупость, либо намеренное ослабление. В любом случае, терпеть это я не собираюсь. »

— Хорошо, - сказала я. — Вы получите доступ к бюджету. Я распоряжусь.

Мацуда моргнул. Явно не ожидал, что это будет так быстро.

— Серьёзно?

— Я похожа на человека, который шутит?

— Нет, - он чуть усмехнулся. — Не похожи. Просто я привык, что мои запросы кладут под сукно месяцами.

— Теперь не будут. Вы составите полный отчёт о состоянии коммуникационной сети. Все уязвимости. Все дыры. И план по их устранению. Срок - три дня.

— Три дня? - он приподнял брови. — Это очень мало.

— Я знаю. Но у нас нет времени. Герои уже сканируют наш эфир. Завтра они могут начать действовать.

Мацуда кивнул. Медленно, но без колебаний.

— Будет сделано.

— И ещё кое-что, - добавила я. — Все доклады о состоянии связи отныне идут напрямую ко мне. Не через Скептика, не через Ре-Дестро. Лично.

Он посмотрел на меня. В его уставших глазах за очками что-то мелькнуло - не благодарность, нет. Скорее, мрачное удовлетворение. Как у человека, который наконец получил разрешение делать свою работу.

— Вы отличаетесь от предыдущего руководства, - заметил он.

— Я в курсе.

— Это комплимент, если что.

— Я поняла.

Я вышла из мастерской. Коридор был пуст и тих. Лампы под потолком гудели ровно, без перебоев. Я шла обратно в свой кабинет, но мысли мои были далеко - там, на восточном перевале, где зияла дыра в нашей защите, и в эфире, где герои уже неделю слушали наши переговоры.

«Скептик. Он контролировал бюджет. Он не давал денег на связь. Это может быть простой глупостью — он никогда не был полевым командиром и мог искренне не понимать важности коммуникаций. А может быть чем-то другим. В любом случае, я узнаю. Но сейчас важнее другое: герои активизировались. Сканирование эфира - это разведка. Разведка предшествует удару. Значит, у нас меньше времени, чем я думала.»

Глава 41

Заседание проходило в закрытом конференц-зале Комиссии общественной безопасности героев. Это было мрачное помещение без окон, освещённое холодным люминесцентным светом, который делал лица собравшихся бледными и безжизненными. Длинный стол из тёмного дерева занимал почти всю комнату. Вдоль стен стояли флаги - государственный и флаг Комиссии. На стене за спиной президента висел герб - стилизованная буква "H" в окружении лавровых ветвей. Символ того, что они поклялись защищать.

Президент Комиссии сидела во главе стола. Женщина лет пятидесяти с лишним, с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. Её глаза - холодные, серые, как зимнее море - медленно обвели собравшихся. Она не начинала говорить, пока не убедилась, что все заняли свои места и стихли последние разговоры. Справа от неё сидел заместитель - мужчина с военной выправкой и бесстрастным лицом, в тёмно-синем костюме без единой складки. Он держал перед собой тонкий планшет и изредка делал пометки стилусом.

За столом собрались те, кто определял стратегию. Грант Торино - маленький, сгорбленный старик в жёлтом костюме, который, казалось, дремал, но на самом деле не упускал ни единого слова. Рядом с ним - Бест Джинс, герой номер три. Его обычно добродушное лицо сейчас было напряжено, а руки сцеплены в замок на столе. Чуть поодаль сидел Всемогущий - Тошинори Яги, - высохший до собственной тени, но всё ещё сохранявший ауру человека, который когда-то был Символом Мира. Он нервно постукивал пальцами по столу - привычка, которую он так и не смог изжить.

В углу, чуть поодаль от остальных, расположился Айзава Шота - Сотриголова. Он сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Его чёрные волосы, как всегда, спадали на лицо, скрывая выражение глаз, но поза была напряжённой. Он не смотрел ни на кого конкретно, но казалось, что он замечает всё. Его присутствие здесь было не случайным - президент Комиссии лично запросила его.

Напротив него сидел Цукаучи Наомаса - детектив, верный связной между полицией и героями. Рядом с ним - его специалист, молодая женщина в строгом деловом костюме, с коротко стриженными тёмными волосами и острым, внимательным взглядом. Перед ней лежал ноутбук, и она уже вывела на экран какие-то данные, готовая в любой момент дополнить доклад шефа.

Тишина в зале сгустилась. Президент выждала ещё несколько секунд, а затем заговорила. Её голос был сухим и ровным, как чтение приговора.

— Итак, мы собрали вас всех здесь, чтобы обсудить текущую ситуацию с Паранормальным Фронтом Освобождения. У нас есть информация, которая требует немедленного обсуждения.

Она сделала паузу. Никто не перебивал.

— Наш источник внутри Фронта доложил, что Шигараки Томура покинул расположение организации. Он отправился на реабилитацию, связанную с улучшением о причудой. По имеющимся данным, процедура продлится три месяца.

По залу прокатился шёпот. Бест Джинс выпрямился. Грант Торино открыл глаза - и в них блеснул острый, совсем не старческий интерес. Всемогущий перестал стучать пальцами. Айзава не шевельнулся, но его челюсть сжалась чуть сильнее.

— Шигараки нет? - переспросил Бест Джинист. — Разве это не идеальное время для нападения? Без него Фронт - просто сборище фанатиков.

— Не торопитесь, - президент подняла руку, и шёпот стих. — Прежде чем обсуждать наступательные действия, вы должны узнать кое-что ещё. Шигараки не оставил организацию без руководства. Перед уходом он назначил нового главнокомандующего.

— Кого? - голос Торино прозвучал резко, как выстрел.

Президент перевела взгляд на Цукаучи. Все головы повернулись к детективу. Тот сидел с мрачным выражением на лице, сжимая в руках тонкую папку. Он явно ждал этого момента - и явно не хотел, чтобы он наступил.

— Канеширо Сейшу, - произнёс он.

Имя упало в тишину, как камень в воду. Круги расходились медленно - кто-то нахмурился, пытаясь вспомнить, кто-то беззвучно повторил имя губами. Бест Джинс подался вперёд. Айзава на мгновение замер, а потом едва заметно покачал головой - не отрицая, скорее подтверждая то, что он уже знал.

— Канеширо? - переспросил Бест Джинс. — Я не слышал этого имени. Кто она такая?

Цукаучи открыл папку. Его голос звучал глухо и устало - так говорят люди, которые слишком долго носили в себе информацию и наконец получили разрешение её озвучить.

— Канеширо Сейшу. Возраст - двадцать лет. Полтора года назад была объявлена в розыск как пропавшая без вести. Заявление подали родители - Канеширо-сан, уважаемая семья из приличного района. Мы вели это дело лично. Я вел. Искали долго. Никаких следов. Никаких зацепок. Как будто она испарилась.

Он перевернул страницу. Его специалист молча развернула ноутбук, показывая собравшимся фотографию Сейшу - старую, из школьного архива. Девушка с холодными глазами и плотно сжатыми губами. Без улыбки. Без эмоций.

— Четыре месяца назад она всплыла в донесениях разведки. Но не как жертва. Она была в составе Лиги Злодеев. Добровольно. После слияния Лиги с Армией Освобождения она сохранила свою позицию и вошла в ближний круг Шигараки.

Он поднял глаза от папки.

— А теперь она - главнокомандующая Паранормального Фронта Освобождения.

Тишина в зале стала звенящей. Всемогущий, который до этого сидел, сгорбившись, теперь выглядел так, будто получил удар под дых. Его впалые глаза расширились.

— Двадцать лет, - произнёс он. — Она ещё ребёнок.

— Она не ребёнок, - резко ответил Торино. – Она стратег террористической организации. Возраст здесь не имеет значения. Имеет значение то, что она делает и на что способна. Если Шигараки оставил её за главную, значит, она заслужила это доверие. А доверие Шигараки просто так не даётся.

— Что ещё о ней известно? - спросил Всемогущий.

Цукаучи пролистал папку.

— Характеристика: замкнутая, неэмоциональная, склонная к анализу. Никаких зафиксированных актов насилия с её стороны. Никаких убийств. Никаких прямых столкновений с героями. Она не боец. Она - мозг. Именно она разрабатывала планы, которые привели к успеху Лиги в нескольких операциях. И, судя по тому, что Шигараки оставил её за главную, он доверяет ей больше, чем кому-либо.

Он сделал паузу и добавил:

— У нас также есть основания полагать, что её отношения с Шигараки выходят за рамки сугубо рабочих. Насколько именно - неизвестно. Но это может объяснять уровень доверия.

Президент повернула голову в сторону Айзавы.

— Айзава-сан. Вы контактировали с Канеширо во время её внедрения в Юэй. Что вы можете добавить?

Все взгляды обратились к Сотриголове. Он не шевелился. Его лицо оставалось скрытым за прядями волос, но челюсть была сжата. Когда он заговорил, его голос звучал ровно, но в нём чувствовался холод - тот особый холод, который появлялся у него, когда он говорил о вещах, которые его задевали.

— Она появилась в Юэй за несколько дней до лагеря. Новенькая. Я тогда ещё удивился - перевод в середине семестра, это редкость. Но документы были в порядке, рекомендации тоже. Она с первого дня строила из себя весёлую, добрую, активную девушку. Всегда улыбалась. Всегда первой вызывалась помочь. Студенты её приняли быстро - она умела расположить к себе.

Он помолчал, его пальцы сжались на предплечьях.

— Она была хорошей актрисой. Даже слишком хорошей. Я не заметил ничего подозрительного - почти ничего. Иногда, когда она думала, что никто не видит, её лицо менялось. Она смотрела куда-то вдаль, и улыбка исчезала. На пару секунд. Я замечал это пару раз, но не придал значения. Думал - устала, адаптируется, новый класс, новая обстановка. Я списал это на стресс.

Его голос стал жёстче.

— А вскоре она помогла Лиге похитить Бакуго. Она передавала им информацию о расположении лагеря, о маршрутах патрулей, о слабых местах охраны. Она была связной. Когда правда вскрылась, Бакуго... он был в ярости. Не просто в ярости - он чувствовал себя преданным. Она улыбалась ему в лицо, помогала с тренировками, смеялась вместе со всеми. А сама в это время докладывала Лиге, где он будет через час.

Айзава поднял голову, и его глаза встретились с глазами президента.

— Она мыслила не как ученик. Она мыслила как стратег. Она пришла не учиться. Она пришла выполнить задание. Я должен был заметить. Это моя работа - замечать. А я увидел только то, что она хотела мне показать.

— Вы не могли знать, - тихо сказал Всемогущий.

— Мог, - отрезал Айзава. — Я учитель. Я должен видеть, когда с учеником что-то не так. А я не увидел. Или увидел, но не придал значения. Она играла роль, а я купился. Как и все мы. В этом есть и моя вина.

Тишина после его слов стала ещё глубже.

— Значит, она опаснее, чем мы думали, - произнёс заместитель президента. Это были его первые слова за всё заседание. Голос у него был сухой, как шелест бумаги. — Если она смогла обмануть целую школу героев, если она знает Юэй изнутри, если она понимает, как мы готовим студентов, как мы строим оборону, как мыслят наши тактики... это даёт Фронту преимущество. Значительное.

— Именно поэтому мы собрали вас, - президент обвела взглядом стол. — Я хочу услышать мнение каждого. Не о нападении. О ней.

Бест Джинс заговорил первым. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

— Я хочу знать, почему она там. Если она не проявляла склонности к насилию, если она из благополучной семьи, если она умна и могла бы построить карьеру где угодно - что заставило её выбрать Лигу Злодеев? Это не похоже на идеологию. Это не похоже на безумие. Это что-то другое.

— Мы не знаем, - ответил Цукаучи. — Мы пытались допросить родителей. Они не понимают. Говорят, она всегда была отстранённой, холодной. Никогда не делилась переживаниями. У них нет объяснений.

— Значит, мы имеем дело с человеком, который действует по мотивам, которые мы не понимаем, - подвёл итог Бест Джинс. — Это хуже, чем фанатик. Фанатик предсказуем.

— Согласен, - кивнул Торино. — Если бы она была просто террористкой, мы бы знали, что делать. Но стратег, который не совершал убийств, не участвовал в боях, но при этом руководит армией? Это нетипично. Это требует осторожности.

Всемогущий, который до этого молчал, подался вперёд. Его голос был тихим, но в нём звучала та особая тяжесть, которая появлялась у него, когда он говорил о вещах, которые считал важными.

— Вы говорите о ней как о враге. Но вы слышали, что сказал Цукаучи? Никаких убийств. Никаких актов насилия. Она - аналитик, а не убийца. Возможно, она не безнадёжна. Возможно, её ещё можно переубедить.

— Или она просто достаточно умна, чтобы не пачкать руки, - возразил Торино. — Это не делает её менее опасной.

— Я не говорю, что она не опасна. Я говорю, что мы не знаем всей картины.

Айзава, не поднимая головы, добавил:

— Если бы она захотела, она могла бы стать героем. Что-то заставило её выбрать другой путь. Пока мы не поймём, что именно, мы будем действовать вслепую.

Президент выслушала всех и медленно кивнула.

— Значит, нападение откладывается. Мы не можем атаковать врага, которого не понимаем. Цукаучи-сан, ваш отдел продолжит сбор информации о Канеширо. Айзава-сан, я прошу вас подготовить подробный отчёт о её поведении в Юэй - всё, что вы помните. Любая деталь может быть важна.

Она обвела взглядом собравшихся.

— Через неделю мы соберёмся снова. К тому времени у нас должно быть больше данных. А до тех пор - никаких активных действий против Фронта. Мы не дадим им повода ударить первыми.

Заместитель президента сделал пометку в планшете. Цукаучи кивнул. Специалист закрыла ноутбук. Герои начали подниматься, но тишина в зале всё ещё висела - тяжёлая, густая.

После того как герои покинули зал, президент Комиссии ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Затем перевела взгляд на Цукаучи.

— Вы были сдержаннее обычного, детектив. У вас есть что-то ещё?

Цукаучи помедлил. Его глаза смотрели устало, но в них теплился огонёк - тот самый, который появлялся, когда дело было личным.

— Только то, что я уже сказал. Она пропала полтора года назад, и я искал её. А теперь она - главнокомандующая Фронта. Это не просто провал. Это...

Он осёкся, подбирая слово.

— Это личное, - закончила за него президент.

— Да.

Она кивнула. Не осуждающе, не сочувственно - просто принимая факт.

— Тогда используйте это. Личные дела часто раскрываются быстрее, чем официальные.

Цукаучи вышел из конференц-зала и направился по коридору в свой временный кабинет - комнату, которую ему выделили в здании Комиссии на время расследования. Его специалист, молодая женщина с короткими тёмными волосами, уже ждала его там. Она сидела за столом, открыв ноутбук, и что-то быстро печатала. Когда он вошёл, она подняла голову.

— Как прошло?

— Так, как я и ожидал. Они не знают, что делать с ней. Никто не знает.

Он опустился в кресло, потёр переносицу. В висках стучало. Он слишком мало спал последние дни. Слишком много думал о девушке, которую когда-то искал как жертву, а теперь должен был искать как врага.

— Накамура, - позвал он.

— Да, шеф?

— У нас есть кто-то внутри Фронта? Не на уровне командования - среди рядовых или обслуживающего персонала. Кто-то, кто может наблюдать, не привлекая внимания.

Женщина задумалась, пробежав пальцами по клавиатуре. На экране замелькали строки - списки агентов, позывные, статусы.

— Есть один. Код "Странник". Он внедрился в ПФО около месяца назад, работает в хозяйственном корпусе - снабжение, доставка, тому подобное. Ничего секретного, но доступ в большинство помещений у него есть. Он может передвигаться по особняку, не вызывая подозрений.

— Связь с ним?

— Односторонняя. Он выходит на нас раз в три дня через закрытый канал.

Цукаучи кивнул.

— Хорошо. Передайте ему: пусть наблюдает за Канеширо Сейшу. Мне нужно знать всё - её распорядок, её контакты, её привычки. С кем она говорит, как долго, о чём. Если она покидает особняк - куда и зачем. Любая мелочь может оказаться важной.

Накамура быстро печатала, фиксируя указания. Потом подняла глаза.

— Вы хотите найти её слабое место?

— Я хочу понять её, - поправил Цукаучи. — Потому что пока мы не понимаем, мы не можем предсказать её следующий шаг. А она - не тот человек, который будет ждать, пока мы разберёмся.

Он помолчал, глядя в стену.

— И ещё. Пусть будет осторожен. Очень осторожен. Если Канеширо хотя бы наполовину так умна, как говорят, она может догадаться о наблюдении. А если догадается - он должен немедленно уходить.

— Поняла. Я передам.

Накамура закончила печатать и отправила зашифрованное сообщение. Цукаучи откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыла та старая фотография - холодные глаза, плотно сжатые губы. Девушка, которая пропала без вести, а потом нашлась там, где её меньше всего ожидали увидеть.

Он не знал, что именно надеялся найти. Возможно, ответ на вопрос, который мучил его все эти месяцы: почему? Почему она выбрала Лигу? Почему осталась? Почему Шигараки доверил ей всё?

Но он знал одно: теперь у него есть глаза внутри Фронта. И рано или поздно эти глаза увидят то, что поможет им понять.

Глава 42

Я достала телефон и набрала короткий номер.

— Охрана. Восточное крыло, цокольный этаж, подсобка номер четыре. Задержанный. Жду.

Голос на том конце подтвердил получение, и я убрала телефон в карман. Сато сидел на коробке, обхватив голову руками. Он больше не пытался оправдываться - просто ждал. Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела на мигающий индикатор передатчика. В голове уже складывались варианты дезинформации, которую я передам Цукаучи через этого незадачливого шпиона. Герои считали, что внедрили агента. На самом деле они подарили мне канал связи, который я собиралась использовать против них самих.

Охрана прибыла через три минуты - двое крепких бойцов в форме ПФО. Они молча подняли Сато под руки и повели к выходу. Я вышла вперед. Коридор был узким и тусклым, лампы гудели под потолком. Сато шёл, спотыкаясь, но не сопротивлялся. Его лицо было серым, глаза опущены. Он уже понял, что его жизнь больше ему не принадлежит.

Когда мы поднялись на первый этаж и вышли в главный коридор, я заметила фигуру, идущую навстречу. Золотисто-пепельные волосы, лёгкая походка, неизменная меланхоличная складка у губ. Элиас. Он остановился, увидев нашу процессию: я впереди, за мной - двое охранников с задержанным.

— Канеширо-сан, - он слегка поклонился. — Я как раз шёл к вам. Но вижу, у вас тут свои... дела.

Его взгляд скользнул за моё плечо, оценивая бледного человека между двумя конвоирами.

— Шпион, - сказала я. — Работал на героев. Теперь на меня.

Элиас чуть приподнял бровь, но не задал ни одного вопроса.

— Вы делаете это так, словно подобное случается каждый день.

— Так и есть.

Он кивнул - коротко, почти незаметно. Ни страха, ни осуждения, ни лишнего любопытства. Только холодное, профессиональное понимание.

Охрана повела Сато дальше - в камеры, где он будет ждать дальнейших указаний. Я повернулась к Элиасу.

— Ты говорил, что шёл ко мне. Пройдём в кабинет.

Мы двинулись по коридору. Элиас держался чуть позади - как всегда, соблюдая ровно ту дистанцию, которая отделяла коллегу от командования. В кабинете я заняла своё место за столом, он сел напротив. Солнце уже поднялось над горами, и сквозь окно пробивался серый дневной свет, падая на бумаги и планшет.

— Слушаю.

Элиас сцепил пальцы на колене и заговорил. Голос у него был ровным, но я заметила лёгкое напряжение в том, как он держал плечи.

— Я поговорил с Ноэлем. Вернее - он поговорил со мной. Всё пошло не так, как я планировал.

Я приподняла бровь, но промолчала.

— Я наблюдал за ним несколько дней, как вы просили. Изучал расписание, привычки, манеру общения - точнее, её полное отсутствие. Он ни с кем не разговаривает без необходимости. На полигоне безупречен, но вне тренировок это просто тень. Я пытался подойти через общих знакомых, расспрашивал других бойцов. Всё бесполезно. Тогда я решил действовать напрямую.

Он сделал короткую паузу.

— Вчера вечером я подошёл к нему после тренировки. Он был один - как всегда. Я начал разговор, но он почти сразу меня перебил. Сказал: "Ты следишь за мной уже несколько дней. Зачем?" Просто так. В лоб.

— Он догадался?

— Удивительно быстро. Я даже не успел придумать оправдание. Он смотрел так, будто знал с самого начала. Будто ждал, когда я подойду. Тогда я понял, что с ним бесполезно играть. Ложь он чувствует сразу. Я ответил прямо: "Кое-кто заинтересован в тебе, и этот человек приказал мне узнать о тебе больше".

— Он спросил кто?

— Да. Сразу же. Я назвал ваше имя. Сказал - Канеширо Сейшу, главнокомандующая.

— Его реакция?

— Никакой, - Элиас покачал головой. — Вообще никакой. Как будто я произнёс то, что он уже знал. Как будто он ждал.

Элиас чуть поменял позу, расправил плечи.

— Он ответил: "Если ей что-то нужно, то пусть главнокомандующая скажет сама" Но я не отступил. Я сказал, что вы не тот человек, который станет тратить время на пустые разговоры. Что если вы заинтересовались им - значит, вы видите в нём то, чего не видят другие. Что встреча с вами - это не допрос и не приказ. Это возможность. Для него.

— И он согласился.

— Да. Не сразу. Он долго молчал, глядя на меня этими своими... бездонными глазами. А потом сказал: "Хорошо. Я приду."

Я задумалась. Ноэль был странным - это я уже поняла. Но то, что он так быстро раскусил наблюдение, то, что он ждал моего интереса, то, что он выставил условия... всё это говорило о нём больше, чем любое досье. Он был не просто бойцом. Он был кем-то, кто понимал правила игры. И он хотел играть на своих условиях.

— Когда?

— Сегодня. В любое время после обеда. Он сказал, что будет на полигоне и что я знаю, где его найти. Просил передать вам.

Я кивнула. Солнце за окном поднялось выше, и серый свет стал ярче, заливая кабинет ровным, холодным сиянием.

— Хорошо. Встретимся втроём. Я хочу увидеть его лично. Ты будешь там, Элиас. Он воспринимает тебя как связного, и это уже немало.

— Скорее, как предсказуемую переменную, - поправил он с лёгкой полуулыбкой. — Но да, я буду.

— Тогда договорились.

Он встал, поклонился и направился к двери.

Он вышел. Я осталась сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. Утро было долгим, а день обещал быть ещё дольше. Впереди была встреча с Ноэлем. Впереди была работа со шпионом, которого я перевербовала.

После обеда мы с Элиасом вышли на полигон.

Солнце стояло высоко, но его свет едва пробивался сквозь плотный слой облаков. День был серым и холодным - обычный день в горах Гунга. Ветер гнал по утоптанной земле мелкую пыль, и она оседала на ботинках, на одежде, на губах. Полигон гудел: новобранцы отрабатывали связки, командиры выкрикивали приказы, где-то на дальнем конце тренировочной площадки гремели железные манекены. Но среди всего этого шума и движения был один человек, который словно существовал в другом слое реальности.

Ноэль.

Он сражался против троих одновременно. Его чёрная свободная одежда - широкие штаны и такая же просторная рубашка - двигалась вместе с ним, делая силуэт размытым и почти неуловимым. Движения были не просто быстрыми - они были грациозными. Каждый удар достигал цели с хирургической точностью, каждый уход от атаки был выверен до миллиметра. Противники падали один за другим, а он даже не запыхался. Его лицо оставалось абсолютно спокойным - меланхоличным, отстранённым. Чёрные волосы, развевались при резких разворотах. Челка падала между глаз, но он, казалось, не замечал этого. Чёрные бездонные глаза смотрели сквозь противников, будто он видел что-то за их спинами.

Я стояла на краю площадки и наблюдала. Элиас замер рядом, тоже не произнося ни слова. Мы оба понимали: такое мастерство не рождается за месяц тренировок. Такое мастерство куют годами. Или выбивают. Или и то, и другое.

Он закончил бой и выпрямился. Его противники поднимались с земли, отряхиваясь и избегая смотреть ему в глаза. А он уже заметил нас. Его взгляд скользнул по Элиасу, потом остановился на мне. Ни удивления, ни интереса. Просто констатация факта.

Он подошёл. Его походка была мягкой, почти неслышной, но в ней чувствовалась сила, сдерживаемая с огромным усилием. Остановившись в нескольких шагах, он слегка склонил голову - ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Канеширо-сан. Элиас передал, что вы хотите меня видеть.

— Да. Но не здесь. Слишком много ушей. Пройдём внутрь.

Я указала на ближайшее строение - небольшой тренировочный ангар, который в это время дня пустовал. Ноэль кивнул. Элиас, однако, не двинулся с места.

— Это ваш личный разговор, Канеширо-сан. Я подожду здесь.

Я не стала спорить. Мы с Ноэлем прошли в ангар. Внутри пахло металлом и резиной - тренировочные маты, снаряды, пара разобранных манекенов у стены. Свет проникал сквозь высокие окна под потолком, расчерчивая пол длинными прямоугольниками. Я остановилась у одного из них и повернулась к нему.

— Ты знаешь, зачем я здесь. Элиас, должно быть, объяснил.

— В общих чертах.

— Тогда я уточню.

Я скрестила руки на груди. Ноэль стоял напротив, не двигаясь, не переминаясь с ноги на ногу. Просто ждал. Его поза была расслабленной, но я знала: в случае опасности он среагирует за долю секунды.

— Сейчас не то время, когда можно выжить в одиночку. Эта война - не дуэль. Это система против системы. У героев есть ресурсы, разведка, подготовка, Комиссия за спиной. Они действуют как единый механизм. Мы же - всё ещё набор разрозненных групп. Шигараки объединил их силой. Но силу нужно подкреплять структурой. Я строю эту структуру. И я ищу людей, на которых можно опереться. Не просто солдат. Не просто исполнителей. Тех, кто станет ядром. Тех, кто будет рядом, когда всё пойдёт не по плану. Тех, кому я смогу доверить не только приказ, но и свою спину.

Он слушал молча. Никакой реакции. Я продолжила:

— Ты попал в поле моего зрения с первой же тренировки, которую я увидела. Ты не просто хороший боец. Ты - один из лучших, кого я видела за всё время в Лиге и во Фронте. Такие, как ты, на улице не валяются. Талант такого уровня - это либо годы подготовки, либо нечто большее. В любом случае - это ресурс. И я не хочу его упускать.

Я выдержала паузу.

— Я предлагаю тебе стать частью моего ближнего круга. Это не просто должность. Это обязательство. Ты будешь знать то, чего не знают другие. Ты будешь иметь доступ к ресурсам, закрытым для рядовых: любая информация, снаряжение, право голоса при планировании операций. Взамен я жду абсолютной лояльности. Не слепого подчинения - лояльности. Если ты сочтёшь мой приказ ошибочным, ты скажешь мне об этом в лицо. Но когда решение будет принято, ты его выполнишь. Без колебаний.

Он чуть склонил голову набок. Единственный признак того, что он слушает.

— Ты спросишь, зачем мне это. Отвечу. Я не идеалист. Я не фанатик. Я опираюсь сугубо на факты. Факт первый: герои не отстанут от нас, пока не уничтожат. Они называют это "правосудием", но на деле это зачистка. Мы для них - угроза, и с угрозами они не договариваются. Факт второй: по одиночке мы уязвимы. Даже сильнейший боец падёт, если его окружат. Система побеждает одиночек - так было всегда. Факт третий: чтобы избавиться от этой системы, её необходимо уничтожить. Не реформировать. Не договориться. Уничтожить до основания и построить нечто новое.

Я замолчала. В ангаре стало тихо. Где-то снаружи доносились приглушённые крики с полигона, но здесь, внутри, время текло иначе.

— Герои - это не спасители, - добавила я тише. — Они нужны, чтобы создавать видимость безопасности. Общество хочет верить, что кто-то их защитит. Герои дают им эту веру. А тех, кто не вписывается в их картину мира, - нас, - они уничтожают. Мы - плоды их системы. Отходы. То, что остаётся после того, как "справедливость" прошлась по чьей-то судьбе. Я не призываю тебя верить в светлое будущее. Я предлагаю тебе факты и выбор.

Ноэль долго молчал. Его чёрные глаза смотрели на меня - или сквозь меня, я не могла понять. Затем он заговорил. Медленно, тщательно подбирая слова.

— Я выслушал вас, Канеширо-сан. Ваши доводы разумны. Я не доверяю людям - ни героям, ни злодеям. Но я доверяю логике. В том, что вы сказали, есть логика. И ещё кое-что - вы говорили не как командир. Вы говорили как человек, который знает цену решениям. Я согласен. Я стану частью вашего круга. Потому что я услышал то, что редко слышу от людей: правду без прикрас.

Он склонил голову - глубже, чем требовал этикет. Я смотрела на него и понимала: этот человек только что принял решение.

— Хорошо, - сказала я. — Тогда добро пожаловать. Детали обсудим позже. Пока что возвращайся к тренировкам. Элиас свяжется с тобой.

Он выпрямился. На его лице по-прежнему не было эмоций, но что-то изменилось в том, как он держал плечи. Он вышел из ангара, и его фигура растворилась в сером свете дня. Я осталась стоять у окна, провожая его взглядом.

«Он согласился. Не из страха. Не из выгоды. Он услышал то, что было сказано между строк. И он выбрал меня. Это первый шаг. Ноэль станет первым из тех, кто составит мой ближний круг. Первым из тех, кто будет рядом, когда всё решится. А за ним придут и другие.»

Элиас появился в дверях ангара.

— Как все прошло?

— Он согласился.

Элиас чуть улыбнулся своей обычной меланхоличной полуулыбкой.

— Я рад. Он производит впечатление человека, который не бросает слов на ветер.

— Именно такие мне и нужны.

Я вышла из ангара. День продолжался. Впереди были ещё десятки дел, но этот разговор стал поворотной точкой - первой из многих.

Глава 43

Утренний свет пробивался сквозь шторы, когда я уже сидела за столом. Не то чтобы я любила ранние подъёмы - просто в это время в особняке было тихо. Никто не стучал в дверь, не требовал решений, не приносил сводки. Можно было думать. А думать мне сейчас было о чём.

Три месяца без Томуры. Три месяца, за которые герои попытаются нас уничтожить. Они уже знают, что он ушёл - утечка через шпиона подтвердила это. Они будут действовать. Вопрос не в том, нападут ли они. Вопрос - когда и как. И к тому моменту, когда это случится, я должна быть готова.

Я откинулась в кресле и позволила мыслям течь свободно. Первое: связь. Мацуда получил ресурсы, но нужно проверить, как идёт работа. Второе: шпион. Сато - мой канал к героям, и я должна использовать его с умом. Третье: люди. Мне нужен ближний круг. Не просто подчинённые - те, кто станет основой. Те, кому я смогу делегировать, зная, что они не подведут. Ноэль уже согласился. Элиас - полезен, но его роль иная. Нужны ещё. И первый шаг - понять, кто в этой организации чего стоит на самом деле, а не на бумаге.

Я взяла телефон и набрала короткое сообщение Элиасу: "Зайди ко мне. Есть задача". Ответ пришёл почти мгновенно:

"Через десять минут". Я отложила телефон и снова уставилась в стену. Элиас. Он был загадкой не меньшей, чем Ноэль, но в другом смысле. Ноэль был закрыт, как стальная дверь без ручки. Элиас - открыт ровно настолько, чтобы казаться понятным, но я никогда не могла до конца определить, что у него на уме. Он был вежлив, компетентен, точен. И при этом - абсолютно непроницаем. Его досье было таким же пустым, как у Ноэля. Может быть, именно поэтому он так хорошо понимал других людей без прошлого.

Через десять минут в дверь постучали - ровно три удара, как всегда. Элиас вошёл, прикрыл за собой дверь и остановился у порога, ожидая приглашения. Золотисто-пепельные волосы были безупречно уложены, несмотря на ранний час. На нём была светлая рубашка - никакой брони, никакого оружия на виду. Он вообще не был похож на бойца. Но я знала, что внешность обманчива.

— Садись, - я указала на стул напротив. — У меня к тебе новое задание.

Он сел, положив руки на колени, и посмотрел на меня своими светлыми, чуть грустными глазами. В них читалось внимание - не подобострастное, а профессиональное. Он ждал.

— Мне нужен список лучших бойцов Фронта, - начала я. – Не по званиям, не по должностям. По реальным навыкам. Начиная от силовиков, заканчивая стратегами и медиками. Все, кого ты считаешь достойными. Мне нужен не просто перечень имён. Мне нужен анализ: кто на что способен, кто в чём силён, кто с кем работает, кому можно доверять, а кто при первой возможности воткнёт нож в спину. Ты понимаешь, зачем мне это.

Это был не вопрос. Элиас чуть склонил голову, и тень улыбки скользнула по его губам.

— Понимаю, Канеширо-сан. Вы формируете ближний круг. Я займусь этим немедленно.

— У тебя два дня.

Он чуть приподнял бровь - едва заметно, но я уловила. Не от удивления. Скорее, от того, что мой срок показался ему слишком щедрым.

— К завтрашнему утру всё будет готово.

Теперь приподняла бровь я.

— Ты уверен? Это большой объём работы. Мне нужен качественный анализ, а не просто список имён. Если ты поторопишься и упустишь что-то важное, это будет стоить мне времени. А времени у меня нет.

Элиас выдержал мой взгляд. Его голос оставался спокойным и ровным - как всегда.

— Канеширо-сан, я специализируюсь на анализе людей. Это моя основная функция, и моя причуда - "Резонанс" - заточена именно под это. Я наблюдаю за бойцами с первого дня моего пребывания во Фронте. Их сильные стороны, их слабости, их привычки, их связи, их психологические профили. Я знаю, кто из них способен на что. У меня уже есть обширные наработки - записи, заметки, наблюдения. Осталось только систематизировать их и изложить в письменном виде. Одной ночи будет более чем достаточно.

Я помолчала, глядя на него. Он говорил без бахвальства, без гордости - просто констатировал факт. Так профессионал говорит о своей работе. И я поняла, что он действительно справится.

— Ты наблюдаешь за людьми всё это время? Даже когда тебя не просят?

— Это моя натура, Канеширо-сан. Я не могу её отключить. Даже когда я просто пью чай в общей столовой, я замечаю, кто с кем сидит, кто как двигается, кто на кого бросает взгляды. Это не шпионаж - это... особенность восприятия. Моя причуда работает только тогда, когда человек считает меня другом, но мои собственные глаза и уши работают всегда. Я анализирую людей постоянно. Это мой дар. И моё проклятие.

— Проклятие?

Он чуть улыбнулся - на этот раз в улыбке было что-то грустное.

— Когда ты видишь людей насквозь, трудно находить среди них друзей.

Я не ответила. В его словах было что-то, что резонировало со мной. Я тоже видела людей насквозь - не через причуду, а через анализ. И у меня тоже не было друзей. Только союзники. И один человек, который говорил, что любит меня и я ему верю.

— Хорошо, - сказала я. — Тогда жду отчёт завтра утром. И Элиас - мне нужны не просто бойцы. Мне нужны те, кому можно доверять. Насколько это вообще возможно в организации, где каждый второй - бывший член культа, а каждый третий - беглый преступник.

— Я понимаю. Я учту это. И я добавлю к каждому имени свои рекомендации относительно лояльности. Насколько я могу судить по наблюдениям. Но окончательное решение, конечно, за вами.

Он встал, поклонился и направился к двери. Я задержала его вопросом:

— Элиас. Ты сам - куда бы ты себя записал? В список или за его пределы?

Он остановился у двери, но не обернулся. Молчал несколько секунд.

— Я бы записал себя в те, кто хочет увидеть, чем всё это закончится. Но если вам нужен мой ответ - я уже здесь, Канеширо-сан. Я работаю на вас. Это и есть мой выбор.

Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась сидеть, глядя на то место, где он только что стоял. Его последние слова всё ещё звучали в голове. "Я уже здесь. Это и есть мой выбор". Элиас не был бойцом. Он не был лидером. И он только что подтвердил свою лояльность. Не клятвой. Не присягой. Просто фактом.

Я тряхнула головой и вернулась к реальности. Следующим пунктом был Мацуда. Я набрала ему короткое сообщение и стала ждать. Пока он шёл, я просматривала сводки с полигона, но мысли то и дело возвращались к предстоящему разговору. Мацуда был одним из тех, кто пострадал от старой системы больше всего. Компетентный специалист, которого месяцами игнорировали, потому что связь не считалась приоритетом. Теперь у него были ресурсы, и я хотела знать, как он ими распорядился.

Он вошёл через несколько минут - с планшетом в руках и кипой бумаг, которую тут же разложил на краю моего стола. Выглядел он лучше, чем в прошлый раз: круги под глазами никуда не делись, но плечи были расправлены, а движения - уверенными. Он больше не напоминал человека, который привык, что его работу не ценят. Он напоминал человека, которому дали шанс.

— Канеширо-сан, - он коротко поклонился и сразу перешёл к делу. — Я подготовил отчёт о текущем состоянии сети. Разрешите?

Я кивнула. Он развернул на столе карту горного массива, на которой теперь было гораздо больше пометок, чем в прошлый раз. Красные точки горели ровно - ретрансляторы работали. Синие зоны почти исчезли - мёртвых участков осталось всего два, и оба в процессе устранения. Возле каждой пометки стояла дата и имя ответственного. Я оценила его педантичность.

— Ретранслятор на восточном перевале установлен и протестирован, - начал он. — Сигнал стабильный. Мёртвая зона, которая беспокоила вас больше всего, закрыта. Новые люди, которых вы выделили, приступили к работе. Двое уже проявили себя - способные техники, я доволен. Шифрование патрульных частот почти завершено. Ещё пара дней - и герои больше не смогут слушать наши переговоры. По крайней мере, без серьёзного оборудования и времени на взлом.

Он говорил чётко и по делу, не тратя лишних слов. Я слушала и делала мысленные пометки.

— В целом, - подытожил он, поправляя очки, — ситуация значительно улучшилась. Я бы сказал, впервые за долгое время я вижу прогресс, а не деградацию. И это... - он запнулся, подбирая слова, — если позволите заметить... началось ровно с того момента, как вы вмешались. Когда вы дали мне ресурсы и полномочия. До этого я месяцами не мог добиться даже замены сломанной антенны.

— Я не вмешиваюсь, Мацуда-сан. Я делаю свою работу. И вы делаете свою. Вам нужно что-то ещё? Ресурсы, люди, оборудование? Говорите прямо.

Он покачал головой.

— На данный момент - нет. Всё в порядке. Вы дали мне даже больше, чем я просил. Новые люди работают отлично, бюджет разблокирован, оборудование заказано. Я впервые за долгое время чувствую, что могу сосредоточиться на работе, а не на борьбе с бюрократией.

— Хорошо. Тогда слушайте внимательно.

Я подалась вперёд, и он инстинктивно выпрямился.

— Если что-то понадобится - любая мелочь, любая деталь - не ждите, пока проблема станет критической. Приходите сразу. Вы отвечаете за одно из самых важных и сложных направлений в этой организации. Связь - это нервная система Фронта. Без неё мы глухи, слепы и немы. Без неё я не могу координировать отряды, не могу получать разведданные, не могу реагировать на угрозы. Всё, что я делаю, зависит от того, насколько быстро и точно передаётся информация. Я не допущу, чтобы ваша работа снова ушла на второй план только потому, что кто-то наверху не понимает её важности. Я понимаю. И я хочу, чтобы вы знали: вы всегда можете обратиться напрямую ко мне. Без посредников. Без согласований.

Мацуда молчал. Его пальцы, державшие планшет, чуть дрогнули. Свет от лампы отражался в его очках, и я не видела его глаз, но что-то в его позе изменилось. Плечи стали ещё ровнее. Подбородок чуть приподнялся.

— Я... - он осёкся. — Простите. Я не привык к такому. За все годы работы - сначала в частном секторе, потом здесь - никто никогда не говорил мне, что моя работа важна. Что связь - это не просто "технические мелочи". Меня всегда воспринимали как... как обслуживающий персонал. Как человека, который чинит провода. А вы говорите, что это нервная система. И вы даёте мне возможность делать мою работу так, как я считаю нужным.

Он снял очки и протёр их краем рукава. Когда он снова надел их, его глаза смотрели на меня с выражением, которое я редко видела у людей, - не страх, не подобострастие, а что-то близкое к спокойной, осознанной преданности.

— Я не подведу вас, Канеширо-сан. Обещаю.

— Я знаю. Именно поэтому вы здесь.

Он поклонился - глубже, чем обычно, - и вышел. Я проводила его взглядом. Ещё один человек, который теперь был на моей стороне не потому что боялся, а потому что чувствовал себя нужным. Такие люди не предают. Они вкладывают в работу душу, потому что впервые за долгое время кто-то оценил их по достоинству.

Остаток утра я провела за бумагами - сводки разведки, отчёты с полигона, запросы от командиров. Но ближе к полудню я отложила их и спустилась в подземный уровень. Коридоры здесь были уже и холоднее. Воздух пах бетонной пылью и чем-то затхлым - старая вентиляция не справлялась. Лампы гудели глуше, будто само электричество здесь текло медленнее. Сато Кенджи держали в небольшой камере без окон - не в общей тюремной зоне, а отдельно, чтобы никто не задавал вопросов. Охрана у двери узнала меня и отступила без лишних слов.

Сато сидел на койке, обхватив колени руками. Когда я вошла, он поднял голову. Его лицо было серым, под глазами залегли тени он явно не спал, - но взгляд был осмысленным. За эти дни он успел пройти через все стадии: шок, когда его раскрыли; страх, когда я говорила с ним в подсобке; смирение, когда понял, что его жизнь теперь зависит от меня. Сейчас он напоминал человека, который принял свою участь и просто ждал, что с ним сделают дальше. Я предпочла бы иметь дело с профессионалом, но и сломленный любитель тоже годился.

— Время выходить на связь, - сказала я без предисловий. — Твой первый сеанс после раскрытия. Герои ждут. Садись.

Он послушно поднялся и пересел за небольшой стол, где лежал его передатчик - всё тот же, что я нашла в коробке в подсобке. Индикатор мигал зелёным - канал был открыт.

— Что мне говорить?

— Слушай внимательно. Я продиктую ровно один раз. Ошибок быть не должно. Ты передашь следующее.

Я продиктовала сообщение чётко, по пунктам. Маршруты патрулей на ближайшие три дня: восточный сектор - две группы по четыре человека в утренние часы; западный - одна группа из трёх в вечерние; северный периметр - усиленная охрана после полуночи. Общее настроение в организации: спокойное, паники после ухода Шигараки нет. Канеширо Сейшу работает в кабинете, почти не покидает особняк, с бойцами лично не общается. Совещания командного состава проходят ежедневно в десять утра. Ре-Дестро занимается вопросами снабжения. Скептик курирует разведку.

Сато внимательно слушал, шевеля губами, запоминая. Когда я закончила, он поднял на меня глаза, и я увидела в них вопрос, который он боялся задать.

— Это всё правда, - сказал он. Не спросил - констатировал.

— Да. Это правда.

Он нахмурился. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки: "Почему она даёт мне настоящую информацию? Почему не заставляет лгать? Что она задумала? Она же понимает, что я передам это героям и они используют это против Фронта?"

— Ты удивлён, - сказала я, опираясь плечом о стену. — Это хорошо. Удивление означает, что ты думаешь. Объясню тебе логику, чтобы ты понимал свою роль и не нервничал лишний раз - нервный агент допускает ошибки, а ошибки мне не нужны.

Я скрестила руки на груди.

— Герои проверят эту информацию. Они не дураки - по крайней мере, не все. Они сопоставят её с другими источниками, с данными разведки, с тем, что видят их патрули на границах. И когда всё подтвердится - а оно подтвердится, - они начнут доверять тебе. По-настоящему. Ты перестанешь быть для них просто агентом. Ты станешь ценным источником - тем, кто ни разу не ошибся. Тем, на кого можно положиться. В этом твоя роль, Сато. Быть идеальным шпионом. Таким, которого герои будут беречь и ценить.

Я сделала паузу, давая ему переварить.

— А потом, когда их доверие окрепнет, когда каждое твоё сообщение будет восприниматься как истина в последней инстанции, я начну подмешивать ложь. Медленно. Аккуратно. Незаметно. Так, чтобы они не заметили перехода. В этом весь смысл. Ты - не просто канал связи. Ты - приманка. Ты - моя игра против их разведки. И если ты сыграешь свою роль хорошо, ты останешься жив и, возможно, даже выйдешь на свободу. Когда всё закончится.

Сато смотрел на меня молча. В его взгляде страх смешивался с чем-то новым - уважением? Или, может быть, осознанием того, что он имеет дело с человеком, который мыслит на несколько ходов вперёд. Он был пешкой, и он это знал. Но даже пешка может поставить мат, если её правильно двигать.

— Я понимаю, - сказал он наконец. — Я сделаю, как вы говорите. Я не подведу.

— Я знаю. Потому что у тебя нет другого выхода. Передавай.

Он включил передатчик. Зашифрованный сигнал ушёл в эфир - короткая вспышка, невидимая и неслышимая. Где-то там, в городе, его принял Цукаучи. Они запишут сообщение, расшифруют, проанализируют. И начнут действовать - проверять маршруты, наблюдать за периметром. А когда всё подтвердится, они поверят. И тогда игра по-настоящему начнётся.

Я вышла из камеры и направилась обратно в кабинет. Коридоры были пусты, только лампы гудели под потолком. Я шла и думала о том, что этот день был длинным, но продуктивным. Элиас готовит список кандидатов - к завтрашнему утру он будет у меня на столе. Мацуда держит связь под контролем - впервые за месяцы коммуникационная сеть работает так, как должна. Сато начал передавать информацию героям - пока правдивую, но это лишь вопрос времени.

Я села за стол и открыла планшет. Впереди было ещё много работы. Но я чувствовала себя спокойно. Впервые за долгое время - по-настоящему спокойно. Потому что теперь я не просто реагировала на угрозы. Я создавала их. Я плела сеть, в которую рано или поздно попадутся герои. И когда они поймут, что их водят за нос, будет уже поздно.

Глава 44

Утро только начиналось, когда в дверь моего кабинета постучали - один раз, коротко и сухо. Я знала этот стук.

— Войдите.

Ноэль вошёл и остановился у порога, ожидая приглашения. Чёрная свободная одежда, влажные после тренировки волосы, собранные в низкий хвост. Челка, как всегда, падала между глаз. Его чёрные бездонные глаза смотрели на меня спокойно и выжидающе.

— Канеширо-сан. Вы просили зайти.

— Да. Садись.

Он сел напротив, положив руки на колени. Я отложила планшет.

— Элиас должен принести список кандидатов. Ты знаешь бойцов лучше, чем кто-либо из командования. Я хочу просмотреть список вместе с тобой. Мне нужно твоё мнение.

— Принято.

Через несколько минут в дверь постучали - три удара, чётких и размеренных. Элиас вошёл с тонкой папкой в руках.

— Доброе утро, Канеширо-сан. Ноэль. Список готов.

Он положил папку на стол.

— Здесь пятнадцать имён. Если понадобятся уточнения - я готов их предоставить.

— Ты не останешься?

— Нет. Это ваш отбор. Решения - за вами.

Он поклонился и вышел. Я повернулась к Ноэлю.

— Начнём. Читай по порядку: имя, фамилия, возраст, причуда, сильные стороны, слабые стороны. Если кандидат меня заинтересует, я скажу. Если нет - переходи к следующему.

Ноэль открыл папку.

— Хатано Рё. Двадцать три года. Причуда "Звуковой удар" - излучение. Создаёт направленные звуковые волны, способные оглушить или дезориентировать противника. Сильные стороны: дальность атаки, эффективен против групп. Слабые: в ближнем бою почти бесполезен, требуется время на концентрацию перед ударом.

— Дальше.

— Исида Кен. Двадцать один год. Причуда "Стальные нити" - мутация. Из кончиков пальцев выходят тонкие, но невероятно прочные нити, которыми можно резать, связывать, создавать ловушки. Сильные стороны: скрытность, универсальность применения. Слабые: хрупкость самих пальцев, при повреждении рук причуда бесполезна.

— Дальше.

— Фудзивара Макото. Двадцать шесть лет. Причуда "Теневой скачок" - трансформация. Способен на короткое время сливаться с тенями, становясь невидимым и неосязаемым. Может перемещаться в пределах одной тени и выпрыгивать из другой. Сильные стороны: идеален для разведки, скрытных атак. Слабые: при ярком свете причуда почти не работает, в момент выхода из тени уязвим.

— Дальше.

Ноэль перевернул страницу.

— Гейтс. Фамилия неизвестна, только позывной. Тридцать пять лет. Причуда "Пространственный прокол"- излучение. Создаёт стабильные сферические разрывы в пространстве, сшивая две точки. Портал невозможно разрушить физической силой. Используется как щит и для перемещения групп. Слабые: сильная нагрузка на вестибулярный аппарат, при превышении лимита - носовое кровотечение и потеря ориентации.

— Подробнее.

Ноэль зачитал развёрнутую характеристику из досье Элиаса. Причуда Гейтса не просто создавала портал - она буквально сшивала две точки реальности, превращая их в одну. Любая атака, направленная в разрыв, проходила сквозь него и вылетала с другой стороны, не причиняя вреда ни самому порталу, ни тому, кто за ним стоял. Это делало Гейтса идеальным защитником. Кроме того, он мог удерживать портал открытым достаточно долго, чтобы через него прошёл целый отряд. Единственным ограничением была его собственная выносливость: чем дольше работала причуда, тем сильнее кружилась голова, а при достижении предела начиналось носовое кровотечение. В остальном же это была одна из самых мощных пространственных причуд, которые я когда-либо видела.

— Он в списке. Отметь.

Ноэль сделал пометку. Мы продолжили. Следующие несколько имён - Курода Такуя с причудой, ускоряющей регенерацию союзников, Накамура Джиро с возможностью создавать копии, Сасаки Хана с контролем над мелкими насекомыми - не вызвали у меня интереса. Я говорила "дальше", и Ноэль переходил к следующему. Наконец он дошёл до очередного имени, и его бровь чуть приподнялась.

— Ямадзаки Шинген. Девятнадцать лет. Причуда "Точка слома" - усиление. Мгновенно перемещает плотность тканей в определённую точку тела. Ударный кулак становится твёрдым как алмаз и невероятно тяжёлым, остальное тело на долю секунды становится лёгким и мягким. Высокая скорость и смертоносность в ближнем бою. Слабые: если не успевает сфокусировать плотность в точке удара врага, получает двойной урон из-за размягчённого состояния.

— Подробнее.

Ноэль зачитал полную характеристику. И когда он закончил, я кивнула.

— Он в моём списке. Отметь.

Ноэль не двинулся.

— С этим кандидатом есть заминка, Канеширо-сан.

— Какая?

— Ямадзаки Шинген фактически не находится в Паранормальном Фронте Освобождения. Он - лидер...группировки, около семидесяти человек под его командованием. Они контролируют нижний город и еще пару районов в округе. Формально мы союзники, но он не подчиняется ни Ре-Дестро, ни Шигараки. Он сам по себе. Грубый, прямолинейный, с ним будет сложно наладить контакт. Приказы он не принимает. На переговоры с командованием выходил всего пару раз, и оба раза общение заканчивалось... напряжённо.

— Ты видел его в деле?

— Однажды. Полгода назад. Он в одиночку разобрался с отрядом из восьми человек. И это заняло у него меньше двух минут. Его показатели были на высоте. Он не колеблется, не боится, двигается так, будто каждое его действие - единственно верное. Если он станет вашим союзником, вы получите силу, способную переломить ход битвы. Если врагом - серьёзную проблему.

Я встала и подошла к окну. Горы за стеклом темнели под серым небом. Семьдесят человек. Целая армия в миниатюре. И лидер, который не склоняет головы ни перед кем.

— Вот как. Даже если ты такое говоришь, то я просто не могу не обратить на него внимание. Ради стоящего бойца я готова пойти и не на такое, - сказала я. — Где его найти?

— Склад в Роппонги. Это его штаб. Если вы придёте туда без приглашения, он воспримет это либо как вызов, либо как жест уважения.

— Тогда пойдём вдвоём. Без охраны. Без оружия. Я не хочу, чтобы он подумал, что я ему угрожаю или боюсь. Такие люди ценят смелость.

— Когда?

— Завтра. Подготовь транспорт. И никому ни слова.

— Принято. - сухо ответил Ноэль. – Что делать с Гейтсом?

– Если Шинген согласится на мое предложение, что произойдёт наверняка, мы уйдём оттуда с помощью Гейтса. Назначь с ним встречу ближе к вечеру.

– Понял.

Он встал и вышел. Я осталась у окна. Шинген. Лидер группировщиков. Грубый, прямолинейный, не признающий авторитетов. Он был риском. Но риск - это то, с чем я работала каждый день. И если этот человек действительно стоил того, что о нём говорили, я была готова идти на этот риск. Гейтс - его причуда слишком мощная, чтобы игнорировать. Пространственные манипуляции - это факторы, меняющие ход игры. Но такие причуды требуют дисциплины.

Мы нашли Гейтса в старом крыле особняка. Мне сказали, что он часто сидит там - в маленькой комнате с высоким окном, выходящим на горы. Ноэль пожелал остаться за дверью, присмотреть, чтобы никто не помешал нашей аудиенции, я же не настаивала. Когда я вошла, Гейтс сидел за столом, просматривая газету.

Он был высок и худощав, с расслабленной, чуть небрежной осанкой человека, который никуда не спешит. Светлые волосы, слегка волнистые, спадали на плечи небрежными прядями - одна из них упала на лицо, и он убрал её медленным, ленивым движением, даже не поднимая головы. Черты лица - тонкие: высокие скулы, прямой нос, чётко очерченная линия челюсти. Ему было уже за тридцать, но возраст угадывался не в морщинах - их почти не было, а в чём-то неуловимом: в том, как он двигался, как молчал, как держал книгу - спокойно, без напряжения, будто у него впереди была вечность.

Одевался он просто - тёмные брюки, свободная рубашка с расстёгнутым воротником, поверх неё тёмный жилет. Никаких знаков отличия, никаких украшений, кроме тонкого кожаного шнурка на запястье - старого, потёртого. Перед ним стояла чашка чая, и пар ещё поднимался над ней, смешиваясь с пыльным светом из окна.

Он поднял голову, и его глаза - спокойные, тёмные, ничего не выражающие - встретились с моими. Он не удивился. Казалось, он вообще редко удивлялся.

— Канеширо-сан, - произнёс он, слегка склоняя голову. Голос был ровным, без подобострастия, но и без вызова. — Чем обязан?

— Можно? - я указала на стул напротив.

— Конечно. - ответил он. – Желаете чаю?

– Спасибо, но я откажусь. Я по делу.

Он сложил газету, но не убрал её - просто отложил в сторону. Его движения были медленными и точными, как у человека, который никуда не спешит. В нём не было агрессии, не было напряжения. Только спокойствие. То самое спокойствие, которое появляется у людей, принявших мир таким, какой он есть, и не пытающихся его изменить.

— Я просматривала списки бойцов, - начала я. — Ваше имя было одним из первых. Причуда "Пространственный прокол" - редкая способность. Очень полезная.

— Благодарю, - ответил он. — Но вы пришли не за тем, чтобы обсуждать мою причуду.

— Верно. Я пришла, потому что формирую ближний круг. Людей, на которых смогу опереться. Тех, кто станет основой.

— И вы хотите, чтобы я присоединился.

— Да.

Он помолчал. Взял чашку, сделал глоток. Поставил её обратно - так же аккуратно, как и всё, что он делал.

— Зачем?

— Потому что вы сильны. Потому что ваша причуда уникальна. Потому что вы не похожи на тех, кто окружает меня сейчас - вы не ищете славы, не рвётесь в бой, не пытаетесь доказать что-то миру. Вы просто здесь. И такие люди, как вы, нужны мне.

— Нужны, - повторил он задумчиво. — Это интересное слово. Большинство людей используют других. Вы говорите "нужны" так, будто это что-то другое.

— Потому что это другое. Я не использую людей. Я даю им цель.

— Цель, - он чуть прикрыл глаза. — У меня нет цели, Канеширо-сан. Я не ищу мести. Не жажду власти. Не стремлюсь изменить мир. Я просто существую. В этом достаточно смысла.

— Я знаю. И именно поэтому вы мне нужны. Люди, которые чего-то жаждут, предсказуемы. Ими движут страсти: гнев, жадность, страх. Их легко сломать или перекупить. Но человек, которому ничего не нужно... им нельзя манипулировать. Он действует не из слабости. А из понимания.

Он смотрел на меня. Его взгляд был спокойным, но я чувствовала - он слушает. Не из вежливости. Из интереса.

— Мир, в котором мы живём, построен на лжи, - продолжила я, переведя взгляд на его газету, на которой как раз-таки красовались герои – Система героев - это клетка, которая притворяется защитой. Она не защищает. Она контролирует. Она решает, кому жить, кому умирать, кому быть героем, а кому - злодеем. И большинство людей принимают это как данность. Они думают, что так было всегда и так будет вечно. Но вечного ничего нет.

— И вы хотите разрушить эту систему, - произнёс он.

— Да. Не ради власти. Не ради мести. Ради того, чтобы построить нечто новое. Нечто, где люди не будут разделены на "правильных" и "неправильных", "героев" и "злодеев" только потому, что их причуда оказалась неудобной или их путь не совпал с тем, что одобряет Комиссия.

Я замолчала. Гейтс тоже молчал. За окном ветер шевелил ветви деревьев, и тени скользили по стенам.

— Вы говорите о разрушении так, будто это созидание, - сказал он наконец. — Это редкий взгляд. Большинство людей видят только разрушение.

— Разрушение - это первый шаг. Нельзя построить новый дом на старом фундаменте. Но я не хочу просто разрушить. Вы - один из таких людей. Вы не ищете славы. Вы не жаждете крови. Но вы здесь. Во Фронте. Значит, что-то привело вас сюда. Что-то, что заставило вас выбрать эту сторону, а не другую.

— Я выбрал эту сторону, - сказал он тихо, — потому что она показалась мне... честнее. Герои носят маски. Не только на лицах - в душах. Здесь маски не нужны. Здесь люди такие, какие есть. Это не значит, что я разделяю все их цели.

— Я не прошу разделять все цели. Я прошу быть частью чего-то большего. Чего-то, что изменит правила игры. Если мы победим, а мы победим, - мир станет другим. Не идеальным. Идеального мира не существует. Но в нём больше не будет Комиссии, которая решает, кто имеет право жить. В нём больше не будет героев, которые прикрываются справедливостью, чтобы оправдать насилие. В нём будет место для таких, как вы - для тех, кто просто хочет существовать, не спрашивая ни у кого разрешения.

Он долго молчал. Его пальцы лежали на газете, но он не открывал её. Он думал. Я не торопила.

— Вы предлагаете мне присоединиться к вам, - сказал он наконец.

— Если вы решите, что вам по пути со мной. Я не заставляю. Я предлагаю.

— Вы предлагаете мне цель.

— Я предлагаю вам возможность.

Он поднял голову. Его тёмные глаза встретились с моими, и в них было что-то новое. Не огонь. Не страсть. Но что-то похожее на интерес. Как будто он увидел что-то, чего не видел раньше.

— Вы верите в то, что говорите, - сказал он. — Я это чувствую. Это... необычно.

— Я всегда говорю то, во что верю.

Он чуть склонил голову.

— Хорошо. Я присоединюсь к вам.

Я кивнула. Без лишних слов. Без поздравлений. Он не нуждался в них. Он принял решение - спокойно, обдуманно, без колебаний. Именно так, как я и ожидала.

— Рада это слышать. Вы понадобитесь мне уже завтра. Детали вам расскажут позже.

— Завтра... - повторил он. — Вы были так уверены, что я к вам присоединюсь?

– Нет. Но я была уверена, что если вы согласитесь, то будете готовы действовать сразу. А если нет - детали всё равно не имели бы значения.

Я вышла из комнаты. Ноэль не задал лишних вопросов и молча последовал за мною. В коридоре было тихо.

«Он согласился. Не из страха. Не из выгоды. Он просто увидел смысл в том, что я делаю. Такие люди не предают. Они остаются рядом, пока верят. А я сделаю так, чтобы он верил. И когда наступит момент - он будет рядом.»

Глава 45

Вечер опускался на город, и с ним приходила темнота - не та, что в горах, чистая и звёздная, а другая: мутная, разбавленная светом редких фонарей и неоновых вывесок. Мы с Ноэлем шли через район, который на картах значился как нейтральная территория, но на деле это было не так.

Я шла впереди. Ноэль - на полшага сзади, молчаливый, собранный. Его присутствие было не просто охраной - это был сигнал тем, кто наблюдал за нами из теней.

А они наблюдали. Я чувствовала их взгляды ещё до того, как увидела их самих. Они стояли вдоль стен, сидели на перевёрнутых ящиках, опирались на ограждения - молодые парни в простой чёрной одежде и белых олимпийках, наброшенных поверх. Униформа Канто Рэнго. Они смотрели открыто, обсуждали нас, не понижая голоса.

— Это чё за тёлка? Заблудилась, что ли?

— А с ней кто? Телохранитель?

— Симпатичная. Может, пригласим остаться?

— Глянь, как вырядилась. Точно не из наших.

Я не замедляла шаг. В голове прокручивались данные, которые я собрала о Канто Рэнго за последние сутки. "Союз Канто" - одна из самых известных группировок, когда-то действовавших в Роппонги. Сейчас от былого могущества осталось около семидесяти человек, но это были не просто выжившие - это были те, кто прошёл через всё и остался на ногах. Два года назад их лидером стал Ямадзаки Шинген. Он не получил этот титул по наследству - он пришёл и взял его силой, избив предыдущего лидера так, что тот уже не смог подняться. С тех пор никто не оспаривал его власть.

Прозвище "Жнец" он получил не за красивые глаза. В банде царила жёсткая иерархия, и подчинялись они только ему.

Один из парней в белой олимпийке двинулся наперерез - широкоплечий, с коротким ёжиком волос и сломанным носом. Встал прямо передо мной, загородив дорогу.

Ноэль сделал шаг вперёд, заслоняя меня. Его рука легла на запястье парня.

— Мы здесь по делу. Уйди с дороги.

Парень посмотрел с вызовом. Из тени вышли ещё двое.

— Вы, кажется, что-то попутали. Не в тот район попали. Здесь не место для таких, как вы.

— Дамочка явно заблудилась. Может, проводим?

Я подняла руку - короткий, точный жест. Ноэль замер. Я шагнула вперёд и встала перед тем, что со сломанным носом.

— Где ваш лидер? Ямадзаки Шинген. Мне нужно с ним поговорить.

Он прищурился и уже открыл рот, но не успел.

— Остынь, Кенджи.

Голос раздался из глубины склада - низкий, с лёгкой хрипотцой, полный той особой уверенности, которая не нуждается в крике. Парни расступились.

Ямадзаки Шинген вышел из тени.

Он был огромен. Не просто высокий - массивный, как скала. Широкие плечи, мощная грудная клетка, руки, способные сломать человека пополам. Мышцы перекатывались под бледной кожей при каждом движении, но двигался он плавно - как хищник, уверенный в своей силе. Узкая талия, длинные ноги. Пропорции человека, который проводит в драках столько же времени, сколько обычные люди проводят во сне.

Лицо - грубое, резкое, словно высеченное из камня. Тяжёлая квадратная челюсть, высокие скулы, тонкие губы, изогнутые в презрительной усмешке. Чёрные волосы взъерошены, челка разделена на две стороны и несколько тонких, рваных прядей спадают на лоб. Виски и затылок аккуратно подстрижены, уши полностью открыты.

Глаза - тёмные, глубоко посаженные, с

тяжёлым, давящим взглядом. Так смотрит человек, который привык, что перед ним либо падают на колени, либо убегают.

Одет так же, как и его люди - чёрные широкие штаны, свободная рубашка, расстёгнутая на груди, а поверх - белая олимпийка с эмблемой Канто Рэнго: стилизованный дракон, кусающий собственный хвост. Но на его массивной фигуре эта одежда смотрелась иначе.

Он остановился в нескольких шагах и первым делом окинул нас взглядом. Усмехнулся широко, нагло, обнажая зубы.

— Не часто к нам жалуют гости. Тем более в поисках меня. Обычно от меня бегают, а тут сами пришли. - сказал Шинген, а затем перевел взгляд на Ноэля. – Ватанабэ и ты тут? Под каблуком ходишь? Вот уж не ожидал.

Ноэль ничего не ответил. Его лицо осталось не подвижным, не выражая никаких эмоций.

Шинген наконец перевёл взгляд на меня. Скользнул по лицу, по фигуре - лениво, как смотрят на вещь, которая не представляет интереса.

— А ты кто вообще такая? Чего припёрлась в мой район?

— Канеширо Сейшу. Главнокомандующая Паранормального Фронта Освобождения.

Он замер на секунду. Потом хмыкнул.

— А, так это ты, значит, та самая Канеширо Сейшу. Слышал. Девка, которая заправляет всей этой шайкой, пока Шигараки нет. - Он склонил голову набок. — И чего тебе от меня надо? Думаешь, если ты главнокомандующая, то я сейчас на задних лапках запляшу?

— Я пришла поговорить.

— О чём? О том, как нам вместе дружно взяться за руки и пойти против героев? - Он усмехнулся. — Я не служу никому. Тем более какой-то тёлке, которая возомнила себя командиром. У меня свои люди, свои правила. И мне плевать, что там у вас во Фронте происходит. Хотите воевать - воюйте. Я здесь при чём?

— Ты здесь при том, что герои рано или поздно придут за тобой. Не завтра. Не через неделю. Но они придут. Они методично зачищают такие районы. У них больше ресурсов, больше людей, больше влияния. Ты можешь драться. Твои люди могут драться. Но против целой системы вы не выстоите.

— И поэтому я должен примкнуть к вам? Чтобы мы подохли за ваши цели?

— Ты должен примкнуть ко мне, чтобы твои люди не подохли вообще.

Он прищурился. Я продолжила.

— Ты лидер. Ты держишь эту группу на своей силе и на своём авторитете. Но что будет, если ты погибнешь? Кто встанет на твоё место? Кто защитит их? Они останутся без лидера, без защиты, без крыши над головой. Их либо перебьют герои, либо поглотят другие группировки. Ты этого хочешь?

— Мои люди - моя забота, не твоя.

— Станут моей, если ты согласишься. Я предлагаю тебе страховку. Если ты погибнешь, твои люди не останутся на улице. Они станут частью Фронта. Им дадут кров, еду, снаряжение. Их не бросят. Их не используют как пушечное мясо.

Он молчал. Я сделала шаг ближе. Он не отступил, но его взгляд стал более тёмным.

— Но это не всё. Ты же хочешь власти? Я могу дать тебе больше. - продолжила я. – Ты хочешь, чтобы твоё имя знали? Чтобы каждый ублюдок в подпольном мире вздрагивал, услышав "Жнец"? Оставаясь здесь, ты - просто лидер районной банды. Со мной ты станешь одним из столпов новой силы. Не пешкой. Не прислугой. Союзником. Твоё имя будет звучать не только в этом районе. Оно будет греметь по всей стране.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Усмешка исчезла с его лица.

— Ты либо очень смелая, либо очень тупая, - сказал он наконец. — Прийти сюда и говорить мне такое в лицо.

— Я знаю, что тебе нужно. Ты хочешь править. Не выживать - править. Я могу дать тебе эту возможность.

Он смотрел на меня, и в его тёмных глазах что-то менялось - медленно, как лава под коркой. Затем он шумно выдохнул и бросил огрызок яблока в темноту.

— Ладно. Я выслушаю тебя. Но не здесь. Пройдём внутрь. Только ты. И пусть твой пёс подождёт снаружи.

Я едва заметно кивнула Ноэлю. Тот остался на месте. Шинген развернулся и пошёл вглубь склада, не оглядываясь, не проверяя, иду ли я следом. Я пошла. Его люди провожали меня взглядами - кто-то с усмешкой, кто-то с откровенным подозрением. Но никто не двинулся с места. Его приказ здесь был законом.

Когда мы дошли, Шинген швырнул нож в стол. Лезвие вошло в дерево с глухим стуком и задрожало.

— Допустим, я соглашусь, - сказал он. — Что конкретно ты предлагаешь? Только без этих твоих красивых речей. По делу.

Я обвела взглядом помещение - обшарпанные стены, тусклую лампу, ящики, служившие мебелью.

— Вот это, - я указала на окружающую обстановку, — твой тронный зал? Склад, который в любой момент могут накрыть герои? Ты - Жнец. Твоё имя должно греметь. А вместо этого ты сидишь в дыре и командуешь семьюдесятью оборванцами, которые жрут объедки и спят на ящиках. И ты называешь это властью?

Он шагнул ко мне. Его тень накрыла меня целиком.

— Следи за языком, - процедил он. — не забывайся, с кем говоришь.

— Я не забываю, - ответила я, не отступая ни на шаг. — И я вижу твою территорию. Жалкое зрелище. Ты заслуживаешь большего. Но сам ты этого не получишь, сколько бы черепов ни проломил. Потому что сила без ресурсов - это просто сила. А сила с ресурсами - это власть. Настоящая. Та, о которой ты мечтаешь.

— Я не мечтаю. Я беру.

— Тогда возьми то, что я предлагаю.

Он навис надо мной. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. От него пахло табаком и металлом.

— Ты предлагаешь моим людям еду и кров, - прорычал он. — Думаешь, я куплюсь на это, как голодный пёс на кость?

— Твои люди и есть голодные псы, - ответила я. — Посмотри на них. Они преданы тебе, это видно. Но долго ли они протянут на такой преданности? Им нужен не только лидер. Им нужна еда, крыша над головой, безопасность. Ты даёшь им только первое. Я предлагаю дать всё остальное. Не вместо тебя - вместе с тобой. Ты останешься их лидером. Но они перестанут быть стаей бродячих собак. Они станут частью армии.

— Армии? - Он горько усмехнулся. — Под твоим командованием?

— Под моим обеспечением. Командовать ими будешь ты. Но они будут сыты. Одеты. Вооружены. И когда герои придут - а они придут, - твои люди не будут драться ржавыми ножами против профессионалов. У них будет всё, что нужно.

— И чего ты хочешь взамен?

— Того же, чего и ты. Власти. Я хочу разрушить систему, которая уничтожила таких, как мы. Ты можешь стать частью этого. Или можешь остаться здесь.

Он смотрел на меня, и его ноздри раздувались. Я видела, как желваки ходят под кожей. Он был в ярости. Но он не ударил меня. Это означало, что он слушает.

— Ты пытаешься меня задеть, - сказал он. — Думаешь, я не вижу?

— Конечно, видишь. Ты не идиот. Ты умнее, чем кажешься или...чем хочешь казаться. Именно поэтому я здесь. Мне не нужен тупой громила, который будет махать кулаками по приказу. Мне нужен тот, кто способен думать. Кто способен править. Ты хочешь, чтобы каждый ублюдок в этой стране боялся твоего имени? Я могу это устроить.

— Каким образом?

— Информация. Связи. Медиа. Ты думаешь, герои стали известными потому что они сильные? Нет. Потому что их показывают по телевизору. Потому что о них пишут в газетах. Потому что Комиссия создаёт им репутацию. Я могу создать репутацию тебе. Не как герою - как силе, с которой считаются. Каждая операция, в которой ты участвуешь, будет отмечена. Каждая победа - записана. Твоё имя будет звучать не только в подворотнях. Оно будет звучать в новостях. Ты же этого хочешь, я права?

Он молчал. Его глаза сверлили меня. Затем он медленно выдохнул.

— Ты опасная девчонка, - сказал он. — Ты залезаешь в голову.

— Я просто говорю правду.

— И ты думаешь, что я на это куплюсь?

— Я думаю, что ты уже купился. Просто ещё не готов себе в этом признаться.

Он расхохотался - громко, хрипло, запрокинув голову. Смех разнёсся по складу, отражаясь от стен. Когда он отсмеялся, его глаза снова стали жёсткими.

— Хорошо, - сказал он. — Допустим, я поведусь. Допустим, я соглашусь на твой союз. Но если ты хоть раз попробуешь мной командовать - если ты хоть раз попробуешь обращаться со мной как с шавкой на поводке, - я сломаю тебя пополам. Плевать, кто ты. Плевать, что ты главнокомандующая.

— Раз ты хочешь, чтобы я уважала тебя, то я требую того же и от тебя. Это ведь не сложно, правда?

– Ладно. Уважение. Я могу это понять.Но уважение нужно заслужить. Ты покане заслужила моего. Слова - это просто слова.

— Тогда по рукам. - Он протянул ладонь - огромную, мозолистую, всю в шрамах. Я вложила свою руку в его, чувствуя, как мои пальцы исчезают в этой хватке. Он сжал - сильно, до боли в костяшках, проверяя, дрогну ли я. Я не дрогнула.

— У тебя крепкая хватка, - сказал он. — Для...женщины.

— У тебя тоже. Для человека, который только что согласился на союз с женщиной.

Он снова расхохотался - на этот раз с чем-то похожим на уважение.

Шинген вышел из склада через несколько минут после меня. Я стояла рядом с Ноэлем, ожидая, пока он соберёт своих людей. Он не торопился. Вышел, оглядел своих парней, которые всё ещё смотрели на нас с подозрением, и громко, без церемоний, хлопнул в ладоши. Звук разнёсся по всему двору, и разговоры мгновенно стихли.

— Собрались! - рявкнул он. — Быстро!

Люди Канто Рэнго начали собираться. Они выходили из теней, спрыгивали с ящиков, подтягивались из соседних переулков. Через пару минут перед складом стояла вся группировка. Они переглядывались, явно не понимая, что происходит. Шинген редко собирал всех одновременно.

Он встал перед ними, широко расставив ноги, и обвёл их взглядом. Когда он заговорил, его голос звучал иначе, чем когда он говорил со мной. В нём не было той наглой, провокационной усмешки. Он был серьёзен. Даже спокоен. Так говорят с теми, кого считают своими.

— Значит так, - начал он. — Я позвал вас, потому что у нас появилась возможность. Не просто возможность - шанс. Шанс вылезти из этой дыры и стать чем-то большим, чем просто бандой. Вы знаете, кто я. Вы знаете, что я никогда не просил вас верить кому-то, кроме меня. Я и сейчас не прошу. Я просто говорю: я договорился с Паранормальным Фронтом Освобождения. С их главнокомандующей. - Он указал на меня. — Это Канеширо Сейшу.

Все взгляды обратились ко мне. Кто-то присвистнул. Кто-то нахмурился. Я стояла молча, не двигаясь.

— Она предлагает нам союз, - продолжил Шинген. — Не подчинение. Союз. Мы остаёмся Канто Рэнго. Я остаюсь вашим лидером. Но теперь у нас будут ресурсы. Еда. Кров. Оружие. Связь. Вы больше не будете жрать объедки и спать на ящиках. Вы будете жить как люди. Как бойцы. Как армия.

По толпе пробежал шёпот. Кто-то из задних рядов выкрикнул:

— А с чего нам ей верить?

Шинген повернулся на голос.

— А с того, что я ей верю, - отрезал он. — Не сразу. Не слепо. Но я проверил её. Так что если у кого-то есть сомнения - говорите сейчас.

Тишина. Никто не произнёс ни слова. Шинген кивнул.

— Хорошо. Тогда собирайте вещи. Всё, что вам дорого. Через полчаса мы уходим.

Люди начали расходиться - кто-то пошёл внутрь склада, кто-то в соседние здания. Шинген повернулся ко мне.

— У вас есть транспорт? Или мы пешком через весь город?

— У меня есть кое-что получше.

Я достала телефон и набрала короткое сообщение. Через минуту воздух рядом с нами задрожал. Вспышка - и в пространстве открылся портал. Из него вышел Гейтс - высокий, худощавый, с неизменным спокойным выражением лица. Его светлые волосы были собраны в небрежный хвост, а свободная рубашка едва колыхалась от остаточной энергии портала. Он оглядел собравшихся, скользнул взглядом по Шингену и повернулся ко мне.

— Канеширо-сан. Я получил ваш сигнал.

— Гейтс. Это Ямадзаки Шинген и его люди. Они с нами. Нужно переправить всех в особняк.

Гейтс кивнул. Он не задавал вопросов - просто оценил количество людей и начал открывать порталы. Один за другим в воздухе появлялись сферические разрывы, мерцающие светлой энергией. Он работал спокойно, методично, без суеты. Каждый портал вёл в тренировочный зал особняка.

Шинген наблюдал за ним с интересом.

— А этот тип - он тоже из ваших?

— Гейтс - один из моих ближайших людей.

Люди Канто Рэнго начали возвращаться - с сумками, рюкзаками, кое-кто нёс оружие. Шинген встал у порталов, пропуская их группами.

Когда последние бойцы скрылись в портале, Шинген повернулся ко мне. Он шагнул в портал первым - широко, уверенно, не оглядываясь. Я - за ним. За моей спиной портал закрылся с тихим хлопком, оставляя пустой склад и район, который больше не принадлежал Канто Рэнго.

Глава 46

Ре-дестро запросил личную встречу - без свидетелей, без помощников, без Скептика, который обычно сопровождал его повсюду. Это означало, что разговор будет деликатным. Я назначила время сразу после утреннего совещания.

Когда он въехал в мой кабинет на своей коляске, его лицо выражало ту особую смесь вежливости и предвкушения, которая появлялась у него, когда он считал, что принёс нечто действительно ценное. Он не стал тратить время на долгие приветствия - просто занял место напротив моего стола и сложил руки на коленях.

— Канеширо-сан, - начал он, и в его голосе звучала сдержанная гордость, словно он приготовил подарок и теперь предвкушал реакцию. — У меня есть кандидатура, которая, я уверен, вас заинтересует. Я бы хотел представить вам человека, который, на мой взгляд, может стать ценнейшим приобретением для вашего ближнего круга.

Я отложила планшет и полностью сосредоточила внимание на нём. Ре-Дестро редко хвалил кого-то без оснований.

— Я слушаю.

— Её зовут Хаттори Райна. - Он произнёс имя с расстановкой, давая мне время его запомнить. — Ей семнадцать лет. Она из древнего клана Хаттори - семьи, где на протяжении многих поколений культивировались боевые искусства, дисциплина и культ силы. Сейчас от клана почти ничего не осталось - время и герои сделали своё дело, - но традиции живы в этой девушке. Она не просто умеет драться. Она воспитана в бою с детства. Это у неё в крови.

— Боец, - констатировала я. — Но у нас уже есть бойцы, Ре-Дестро. Вы пришли ко мне не ради ещё одного бойца.

— Совершенно верно. - Он позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. – Райна - не просто боец. У неё исключительный аналитический ум. Она мыслит тактически, просчитывает ходы, видит закономерности там, где другие видят лишь хаос. Я бы сказал, что её склад ума напоминает ваш, Канеширо-сан. Конечно, у неё нет опыта - она ещё молода, - но потенциал колоссален. Она схватывает на лету, учится с невероятной скоростью и, что самое важное, не допускает ошибок дважды. Если дать ей правильное направление, из неё выйдет первоклассный стратег. Возможно, второй после вас.

Я чуть приподняла бровь. Ре-Дестро был осторожен в оценках. Он не разбрасывался словами "второй после вас", если не имел на то серьёзных оснований.

— Вы редко раздаёте такие похвалы. Она действительно настолько хороша?

— Я бы не тратил ваше время, если бы это было не так. - Он чуть склонил голову. — Позвольте мне рассказать подробнее.

Он достал из папки, которую держал на коленях, несколько листов и аккуратно разложил их передо мной. Это были тактические заметки, написанные от руки - острый, сжатый почерк, почти как мой собственный. Я сразу обратила на это внимание: так пишут люди, которые ценят время и не тратят его на лишние движения пера.

— Что это?

— Это её анализ, - ответил Ре-Дестро. — Я дал ей задание: разобрать несколько недавних операций Фронта. В том числе - ваши ходы, Канеширо-сан.

Я подняла голову.

— Обсуждали мои ходы?

— Да. И она справилась блестяще. Взгляните сами.

Я пробежалась глазами по строчкам. Она разбирала операцию на северном перевале, где мы потеряли два отряда из-за несогласованности. Исходные данные были изложены чётко и без лишних деталей. Дальше шёл анализ: почему атака захлебнулась, где была допущена ошибка, какие факторы не были учтены. Она не искала виноватых - она искала причины. А затем она предложила три альтернативных сценария.

Три. Не один. Она понимала, что в тактике нет единственно верного решения - есть спектр возможностей. Каждый сценарий был разобран по пунктам: сильные стороны, слабые стороны, риски, требуемые ресурсы, временные рамки. Она даже учла погодные условия - то, о чём многие забывали.

Я отложила листы. Внутри меня шевельнулось что-то, что я редко испытывала при чтении чужих работ. Уважение.

— Она видит, - сказала я. — Не просто смотрит - видит. Это редкость.

— Именно, - подтвердил Ре-Дестро. — Большинство людей смотрят на битву и видят только удары. Она видит структуру. Она понимает, почему один манёвр сработал, а другой - нет. Если бы я не знал, что это писала семнадцатилетняя девушка, я бы предположил, что автор - военный стратег с многолетним опытом.

Я ещё раз пролистала заметки. В них чувствовался холод. Методичность. Умение отделять главное от второстепенного. И - что было особенно важно - в них чувствовалась способность признавать ограниченность собственных данных. Она не пыталась выглядеть умнее, чем есть. Она честно указывала, где ей не хватило информации, и предлагала способы её получить.

— Расскажите мне о её характере, - попросила я, откладывая заметки. — Что она за человек?

Ре-Дестро чуть поменял позу, и я заметила, как он тщательно подбирает слова.

— Она... прямолинейна, - начал он. — Может даже резка. Она не тратит время на пустые любезности, не пытается понравиться, не играет в дипломатию. Если она считает, что кто-то ошибается, она скажет это прямо в лицо - независимо от званий и статуса. Это многих задевает. Но она не агрессвиная - она просто не видит смысла в притворстве.

— Это не проблема, - заметила я. — Я тоже не люблю игры.

— Я так и думал. - Ре-Дестро кивнул. — Но есть кое-что ещё. Она дисциплинированна до фанатизма - это наследие её клана. Для неё приказ - это не просто слова. Это обязательство. Если она соглашается что-то сделать, она сделает это любой ценой. И она ожидает того же от других. Бездельников и разгильдяев она презирает. С ней нужно говорить прямо, чётко и по делу. Никаких игр, никаких недомолвок, никаких попыток манипулировать - она чувствует фальшь за версту.

Я молча обдумывала его слова. Прямолинейная, резкая, не терпящая лжи, дисциплинированная до фанатизма - и при этом обладающая аналитическим умом, способным соперничать с моим. Это было... интригующе.

— А её боевые навыки? - спросила я. — Вы сказали, что она не просто аналитик. Что она умеет в бою?

— Она - наследница боевых традиций Хаттори. — В голосе Ре-Дестро появился оттенок уважения. — Её стиль - это не спорт и не уличная драка. Это дисциплина, отточенная поколениями. Она двигается с такой скоростью и точностью, что противники часто не успевают понять, что произошло. Каждый удар - в слабое место. Каждый манёвр - точный и выверенный. Ни одного лишнего движения. Она не тратит энергию зря. Она воюет так же, как думает: эффективно и безжалостно. Но как по мне, будет лучше, если она сама расскажет про свои навыки и способности. К тому же о ее причуде я не осведомлён.

— Боец и стратег в одном лице, - подытожила я. — Это редкое сочетание. Очень редкое.

— Именно поэтому я здесь. - Ре-Дестро чуть склонил голову. — Я подумал, что Райна может стать ценным дополнением. Она может стать, тем, кто выполнит приказ не просто руками, но и головой. Кто поймёт замысел, а не просто выполнит инструкцию.

Я смотрела на тактические заметки, разложенные передо мной, и думала.

« Семнадцать лет. Младше меня. Но уже сейчас она мыслит так, как многие не научатся за всю жизнь. У неё есть потенциал. У неё есть дисциплина. У неё есть характер - жёсткий, прямой, бескомпромиссный. Всё это делало её либо идеальным союзником, либо опасным противником. »

Я хотела понять, кто она. И я хотела, чтобы она была на моей стороне.

— Я хочу с ней встретиться, - сказала я. — Как можно скорее.

— Я ожидал этого, - ответил Ре-Дестро с явным удовлетворением. — Она здесь, в особняке. Я могу привести её сегодня же. Скажем, после обеда?

— Да. Приводите. Я хочу поговорить с ней лично.

Ре-Дестро кивнул и, чуть поклонившись, направил коляску к выходу.

Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине кабинета. За окном серое небо давило на вершины гор, и ветер гнал облака над ущельем. Я взяла тактические заметки Райны и перечитала их ещё раз. Медленно. Внимательно. Каждая строчка была на своём месте. Каждый вывод - обоснован. Каждое предложение - продумано.

После обеда я сидела в своём кабинете, просматривая последние сводки с полигона, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Ре-Дестро въехал первым. За ним - она.

Хаттори Райна. Семнадцать лет. Бывшая наследница клана Хаттори. Она остановилась в нескольких шагах от моего стола. Поза прямая, почти военная - плечи развёрнуты, подбородок приподнят. Никакой скованности. Никакой нервозности. Она смотрела прямо на меня, не отводя глаз, и в её взгляде читалось спокойное, сдержанное любопытство.

Она была невысокой и худой - почти хрупкой на первый взгляд. Но я знала, что эта хрупкость обманчива. Под облегающей тёмной тканью угадывались жилистые мышцы - функциональные, созданные для скорости и точности. Одежда простая и практичная: тёмная облегающая кофта с высоким воротником, свободные штаны, заправленные в мягкие ботинки без каблука. Никаких украшений, никаких лишних деталей.

Волосы - чёрные как смоль - были собраны в две аккуратные короткие косы, туго заплетённые и уложенные вокруг головы. Чёлка коротко подстрижена и ровно падала на лоб, открывая тонкие, точно очерченные брови. Черты лица острые - высокие скулы, узкий подбородок, тонкий прямой нос. Кожа бледная, без единого изъяна. Глаза тёмные, почти чёрные, смотрели с выражением спокойной, сосредоточенной серьёзности.

— Канеширо-сан, - произнёс Ре-Дестро, слегка поклонившись. — Позвольте представить: Хаттори Райна.

Я указала на стул напротив.

— Присаживайся.

Райна опустилась на стул. Движения плавные, точные, без единого лишнего жеста. Села прямо, положила руки на колени и устремила взгляд на меня. Ре-Дестро остался чуть поодаль, явно предпочитая не вмешиваться.

— Ре-Дестро рассказал мне о тебе - начала я. — Он очень высоко оценил твои способности. И как бойца, и как аналитика.

— Благодарю. - Голос у неё был неожиданно мягким для человека с такой подготовкой. — Но я предпочла бы, чтобы мои действия говорили сами за себя.

— Они уже говорят. - Я взяла со стола её тактические заметки. — Я читала твой анализ северного перевала. Ты редложила три альтернативных сценария, учли погодные условия, временные рамки. Один из вариантов почти полностью совпадает с моими собственными расчётами. Это впечатляет.

На её лице ничего не изменилось, но мне показалось, что в глазах что-то мелькнуло.

— Ты учла влажность воздуха и её влияние на причуду Гейтса, - продолжила я. — Это деталь, которую пропускают даже опытные тактики.

— Я привыкла учитывать детали. В бою детали решают, кто выживет, а кто нет. Мой клан учил этому с детства.

Я помолчала. Мне нравилось, как она говорит - коротко, по делу, без попыток приукрасить реальность.

— Ре-Дестро упоминал также о вашей причуде, - сказала я. — Но я хотела бы услышать о ней от тебя. Что ты можешь?

Она чуть выпрямилась. Было видно, что эта тема для неё привычна - не как предмет для хвастовства, а как рабочий инструмент, который она хорошо знает.

— Моя причуда называется "Проницание" - начала она. — Я вижу не обычный свет, а энергетические потоки вокруг. Тепловое излучение, электрические токи, ауру причуд, напряжение в мышцах, метаболизм живых существ. В разведке это позволяет мне видеть сквозь стены, если они не блокируют все виды энергии. Я замечаю скрытые ловушки, отслеживаю тепловые следы, определяю, где и какая причуда была использована недавно.

— А в бою?

— В бою я вижу слабые места противника - там, где поток энергии ослаблен или, наоборот, перенапряжён. Тем самым ударив туда я могу нанести максимальный урон. Я могу предсказывать движения: мышцы накапливают энергию перед ударом, и я это вижу. Против невидимых противников моя причуда особенно эффективна. Я бью туда, где уязвимо. И каждый удар - в слабое место.

— И ты сочетаешь это с боевыми искусствами твоего клана.

— Да. Причуда даёт информацию, но не наносит урона. Без боевых навыков она была бы бесполезна. С ними - работает.

— Слабости?

— Их несколько. В местах с очень высоким уровнем энергии - например, электростанции или эпицентр взрыва причуды - моё зрение перегружается. Это вызывает головокружение и размытость. Если я концентрируюсь на одном типе энергии, то хуже вижу другие. Если вокруг слишком холодно или противник умеет подавлять свои энергетические сигналы, эффективность падает. И, как я уже сказала, причуда не наносит прямого урона. Только информация.

Она говорила спокойно, без пафоса и без ложной скромности. Просто перечисляла характеристики, как солдат перечисляет снаряжение перед боем. Я оценила это.

— Очень полезная способность, - сказала я. — Особенно в сочетании с твоим аналитическим складом ума.

— Благодарю.

Я откинулась в кресле.

— Ре-Дестро считает, что вы станете ценным членом моего ближнего круга. Я хочу услышать твое мнение. Вы хотите присоединиться к Ордену?

Она помолчала. Я видела, как она обдумывает ответ - не подбирает слова, а именно взвешивает.

— Нет, - сказала она наконец. — Я не хочу присоединяться.

Ре-Дестро чуть нахмурился, но промолчал. Я не изменилась в лице.

— Почему?

— Я не ищу славы. Я не ищу власти. Я не хочу быть частью чего-то большего только ради того, чтобы быть частью. - Она смотрела мне прямо в глаза. — Всё, что вы предлагаете своим людям - статус, ресурсы, защиту, - мне не нужно. Я могу защитить себя сама. Я могу обеспечить себя сама. И мне не нужна организация, которая будет указывать мне, что делать.

Я слушала её и чувствовала странное, почти забытое ощущение. Она говорила правду - ту самую правду, которую я сама сказала бы на её месте.

— Тогда зачем ты здесь? Зачем согласилась на эту встречу?

— Потому что Ре-Дестро сказал, что вы - единственный человек в этой организации, чьё мнение имеет значение. - Она бросила короткий взгляд на него. — И потому что ваши операции действительно впечатляют. Я хотела увидеть ту, кто за ними стоит.

— Ты увидела. И что ты думаешь?

— Я думаю, что вы умнее, чем о вас говорят. А о вас говорят много.

Я чуть приподняла уголок губ - не улыбка, так, намёк на неё.

— Тогда позволь сделать другое предложение. Присоединившись ко мне, у тебя будет доступ ко всем каналам связи, которыми располагает Фронт. Ко всей информации, которую мы собираем. Ко всем аналитическим данным. Ты сможешь изучать их, использовать для своих целей - каких бы то ни было. Взамен я прошу только: послушания и беспрекословного выполнения приказов.

Впервые за всё время разговора она моргнула - не от удивления, а от того, что что-то в моих словах заставило её замереть. Её глаза чуть расширились.

— Доступ ко всем каналам связи, - повторила она. — Ко всей информации, которую перехватывает Фронт. Вы говорите это серьёзно?

— Я никогда не шучу о таких вещах. Вся информация, которую мы перехватываем, все сводки, все донесения - ты получишт к ним доступ. Без ограничений. Без цензуры. Ты сможешь... искать то, что тебе внужно. Я не буду спрашивать, что или кого ты ищешь.

Она долго смотрела на меня. Я видела, как её пальцы чуть крепче сжались на коленях, как изменился ритм её дыхания. Я попала в цель. Я не знала, в какую именно - но попала.

— Хорошо, - сказала она наконец. — Я согласна.

— Вот и отлично. Добро пожаловать в мой ближний круг, Хаттори Райна.

Она встала - одним плавным движением - и поклонилась. Ре-Дестро, явно довольный, поклонился глубже и направил коляску к выходу. Райна пошла за ним и вышла.

« Она ищет кого-то. Или что-то. Ей нужна информация - не власть, не слава, не деньги. Информация. Доступ к каналам связи был единственным, что заставило её изменить решение. Она не спрашивала о статусе, о зарплате, об условиях жизни. Она спросила только об этом. Значит, её цель - найти. И я почти уверена: эта цель личная. Возможно, кто-то из её прошлого. Возможно, кто-то, связанный с её кланом. Возможно, кто-то, кто исчез.»

Глава 47

В закрытом конференц-зале Комиссии общественной безопасности снова собрались те, кто определял стратегию. Президент Комиссии сидела во главе стола, её лицо было мрачнее обычного. Грант Торино, Всемогущий, Айзава, Бест Джинс, Капитан Цукаучи - все были на местах. Но атмосфера отличалась от прошлого заседания. Тогда они обсуждали новую угрозу. Теперь они обсуждали последствия.

— Наш источник внутри Фронта докладывает, что Канеширо Сейшу формирует ближний круг, - начала президент. — Она называет его "Орденом". Уже завербованы: Ямадзаки Шинген - лидер Канто Рэнго, одной из самых опасных банд. Пространственный манипулятор с позывным Гейтс. Связной Элиас - он знает о структуре Фронта больше, чем кто-либо. Боец по имени Ноэль - о нём почти нет данных, но его уровень подтверждён. Наследница боевых традиций клана Хаттори - Райна. Это не просто союзники. Это ядро, которое она превращает в оружие.

— Она строит армию внутри армии, - резюмировал Грант Торино. — Если этот "Орден" станет ядром Фронта, их эффективность возрастёт в разы. Мы должны действовать на опережение.

— Согласен, - кивнул Бест Джинс — Но у нас есть более важный вопрос. - Он повернулся к Цукаучи. — Детектив, ваш агент внутри Фронта - тот самый, что передавал нам информацию раньше, - почему он не доложил об этом? Формирование ближнего круга не происходит за один день. Это требует времени, встреч, обсуждений. Почему мы узнаём об этом только сейчас?

Цукаучи выглядел так, будто этот вопрос мучил его самого. Его глаза были уставшими, а голос звучал глухо.

— Мой агент - Сато Кенджи - перестал докладывать о внутренних делах Фронта около двух недель назад. Его последние сообщения касались только патрульных маршрутов и численности отрядов. Никакой информации о ближнем круге, о формировании Ордена, о вербовке новых членов.

— Перестал докладывать? - переспросил Айзава. — Или не мог?

— Именно это я и пытаюсь понять, - ответил Цукаучи. — Его сообщения приходят регулярно, но их содержание... изменилось. Раньше он докладывал обо всём: настроения в организации, планы командования, внутренние конфликты. Теперь - только патрули. Это не похоже на него.

— Он мог быть раскрыт, - произнёс Всемогущий. — Если Канеширо узнала о нём, она могла либо устранить его, либо...

— Либо использовать, - закончил за него Торино. — Если она знает о шпионе, но оставляет его в живых, значит, она использует его для дезинформации.

В зале повисла тишина.

— Это значит, что информация, которую мы получали последние две недели, может быть ложной, - сказал Бест Джинист. — Маршруты патрулей, которые мы считали надёжными. Данные о численности отрядов. Мы могли планировать операции на основе лжи.

— Мы уже планировали, - мрачно подтвердила президент. — Мы перебросили три отряда на восточный перевал, потому что получили данные о слабом месте в обороне Фронта. А на деле...

— А на деле они ждали нас на западе, - закончил Айзава. — Мы потеряли связь с двумя группами. Теперь мы знаем, что потери могли быть результатом дезинформации.

Цукаучи опустил голову.

— Если Сато раскрыт и используется против нас, то каждое его сообщение - это ловушка.

— Тогда почему он до сих пор выходит на связь? - спросил Торино. — Если Канеширо знает, зачем она позволяет ему продолжать?

— Потому что это выгодно ей, - ответил Айзава. — Пока мы верим, что у нас есть шпион, мы действуем на основе его данных. Она контролирует то, что мы знаем. Она контролирует наши движения. Она заставляет нас плясать под её дудку, а мы даже не подозревали об этом.

— И что мы можем сделать? - спросил Всемогущий. — Если мы перестанем доверять его данным, мы потеряем единственный источник информации внутри Фронта.

— А если мы продолжим им доверять, мы будем играть по её правилам, - возразил Торино. — Она поставила нас перед выбором, и оба варианта ведут к нашему поражению. Либо мы доверяем - и попадаем в ловушки. Либо не доверяем - и остаёмся слепы.

Айзава подался вперёд.

— Есть ли у нас способ проверить, контролирует ли она Сато? Какой-то тест? Что-то, что мы можем запросить у него, чтобы понять, свободен ли он в своих действиях?

Цукаучи покачал головой.

— Мы можем попробовать запросить информацию, которую он не передавал раньше. Что-то конкретное. Что-то, что Канеширо не стала бы придумывать, если бы контролировала его.

— Например?

— Детали о ближнем круге. Имена. Количество людей. Структура Ордена. Если он ответит - значит, она позволяет ему это. Если нет - значит, он всё ещё наш.

— Это риск, - сказала президент. — Если она контролирует его, она поймёт, что мы проверяем. И тогда мы потеряем даже ту иллюзию, что у нас есть.

— Мы уже потеряли, - резко ответил Торино. — Иллюзия - это всё, что у нас было. Пока мы тут гадаем, она уже на три шага впереди. Она знает о нашем агенте, она использует его против нас, она собирает элитный отряд, о котором мы ничего не знаем, и мы даже не понимаем масштаба того, что она задумала.

Айзава поднял голову.

— Она изучает нас. Она знает, как мы думаем, как мы планируем, как реагируем на угрозы. Она использует это против нас. И теперь она делает то, чего мы не ожидаем - строит не просто армию, а организацию, которая сможет функционировать без неё. Если мы не остановим её сейчас, потом будет поздно.

— Но как нам остановить того, кто знает каждый наш шаг? - спросил Всемогущий. — Она читает нас, как открытую книгу. Она предугадывает наши решения. Она обратила нашего же агента против нас. Что мы можем противопоставить этому?

— Непредсказуемость, - ответил Торино. — Единственный способ переиграть стратега, который просчитывает все варианты, - это сделать то, чего она не может просчитать. Иррациональный ход. То, что не укладывается в логику.

— Например?

— Я пока не знаю. Но я думаю над этим.

Президент обвела взглядом собравшихся.

— Итак, подведём итог. Канеширо Сейшу знает о нашем агенте. Она использует его для дезинформации. Она собрала элитный отряд, о котором мы почти ничего не знаем. И она на три шага впереди нас. Что мы имеем? Мы имеем врага, который умнее, быстрее и хладнокровнее, чем мы предполагали. Врага, который не делает ошибок. Врага, который обратил наши же методы против нас.

— Это не просто враг, - тихо сказал Айзава. — Это кто-то, кто знает нас лучше, чем мы сами.

Тишина в зале стала оглушительной. Каждый из присутствующих понимал: они столкнулись с противником, равного которому у них не было никогда. И этот противник уже выиграл несколько раундов, пока они даже не знали, что игра началась.

В горах Гунга, в особняке, который стал штабом Паранормального Фронта Освобождения, я сидела в своём кабинете и просматривала последнее сообщение от Сато. Герои запросили информацию о ближнем круге. Я усмехнулась - едва заметно, уголком губ.

«Они проверяют. Поняли, что что-то не так. Умно. Но недостаточно умно. Теперь у меня есть два варианта: дать им правду - и они начнут действовать на основе правды, а значит, станут предсказуемыми. Или дать им ложь - и они запутаются ещё больше. В любом случае, их следующий ход будет именно тем, что я ожидаю. Они думают, что проверяют меня. На самом деле они проверяют самих себя - и я уже знаю результат.

Где-то внизу, в городе, герои ломают головы над тем, как меня остановить. Они ещё не знают, что каждый их шаг ведёт их туда, куда я хочу. Они ещё не знают, что игра, в которую они играют, была придумана мною. И что для меня любой их ход - выигрышный. »

—

Я сидела в кабинете, когда Элиас зашел внутрь.

— Канеширо-сан. Последнее сообщение от Сато. Герои запросили информацию о ближнем круге. Они хотят знать структуру Ордена, имена, способности.

— Я знаю, - я отложила планшет. — Они наконец поняли, что их шпион работает на меня, а не на них. И теперь проверяют.

— Что будем передавать?

Я встала и подошла к окну. За стеклом горы тонули в сером тумане - таком же плотном, как тот, что окутывал сознание героев.

— Мы дадим им правду, - сказала я. — Но не всю.

Элиас чуть приподнял бровь, ожидая пояснений.

— Сато передаст им следующее. - Я начала диктовать, и Элиас достал блокнот. — Канеширо Сейшу формирует ближний круг под названием "Орден". В него входят: Ноэль - боец ближнего боя, причуда неизвестна. Элиас - связной, причуда связана с психологическим анализом, небоевая. Хаттори Райна - боец, причуда связана со зрением. Гейтс - пространственный манипулятор, может открывать порталы. Ямадзаки Шинген - лидер группировки Канто Рэнго.

Я сделала паузу, просчитывая каждое слово.

— О Райне - ничего о её стратегических навыках. Ни слова о том, что она,способна сравниться со мной. Пусть думают, что она просто аналитик с полезной причудой. О Гейтсе - никаких деталей о масштабе его способностей. Пусть считают, что он может открывать порталы, но не поймут, что его причуда способна переломить ход целого сражения. О Шингене - упомянуть только его имя и принадлежность к Канто Рэнго. Никаких цифр. Никаких семидесяти человек. Пусть думают, что он пришёл один или с горсткой людей.

Элиас записывал, не задавая вопросов. Когда я закончила, он поднял голову.

— Они поймут, что информация неполная.

— Конечно, поймут. В этом и смысл. Они будут знать достаточно, чтобы считать, что у них есть картина. Но недостаточно, чтобы увидеть реальный масштаб. Они будут опасаться Ноэля, потому что о нём нет данных. Они будут недооценивать Райну. Они будут считать Гейтса просто транспортником. И они не узнают, что Шинген привёл с собой семьдесят бойцов, преданных ему лично. Эта недосказанность - моё оружие. Они заполнят пробелы своими предположениями. А предположения всегда слабее фактов.

— А что насчёт второй части? - спросил Элиас. — Они наверняка захотят узнать о готовящихся операциях.

Я вернулась к столу и развернула карту.

— Сато передаст им информацию о крупной операции Фронта. Мы готовим атаку на распределительный центр в восточном секторе. Якобы.

Элиас проследил за моим пальцем на карте.

— Распределительный центр "Детронат Индатрис"?

— Именно. Герои знают этот объект. Он важен для них - через него идёт снабжение нескольких геройских агентств. Если они поверят, что мы ударим туда, они стянут силы на восток. Все свои резервы. Всех свободных героев.

— А мы ударим на западе.

— Да. - Я указала на коммуникационный узел в западном секторе. — Это нервный центр их связи в регионе. Если мы захватим его, герои на несколько дней потеряют координацию. Они не смогут связаться друг с другом, не смогут вызвать подкрепление, не смогут передать сигнал тревоги. Они станут глухи и слепы. А мы за это время проведём ещё несколько операций.

Элиас чуть склонил голову, обдумывая услышанное.

— Значит, мы используем дезинформацию, чтобы заставить их защищать ложную цель, и наносим удар по настоящей.

— Именно. К тому времени, как они поймут, что их обманули, мы уже захватим узел и уйдём. А они потеряют и объект, и время, и доверие к собственной разведке.

— Идеально, - произнёс Элиас без тени лести, просто констатируя факт. — Я подготовлю сообщение для Сато. Через час он выйдет на связь.

— И ещё, - добавила я. — Пусть передаст это с задержкой. Не сразу. Пусть герои думают, что он добывает информацию с риском для жизни.

Элиас кивнул и вышел. Я осталась одна. За окном туман медленно сползал с гор, открывая серые вершины. Я думала о героях, которые сейчас сидят в своём конференц-зале и обсуждают, как меня остановить. Они получили сообщение от Сато. Они прочитали его. Они начали планировать оборону восточного сектора. Они уверены, что наконец-то опередили меня. Они не знают, что их ждёт на западе. Они узнают об этом только тогда, когда связь прервётся, и в эфире повиснет тишина. А пока - пусть готовятся. Пусть верят. Пусть играют в игру, правила которой написала я.

Глава 48

Западный коммуникационный узел пал за семнадцать минут.

Герои узнали об этом только через три часа, когда связь с западным сектором оборвалась полностью. Не просто прервалась - исчезла. Как будто целый регион выпал из реальности. Командиры на местах пытались вызвать подкрепление и не могли. Агентства пытались скоординироваться и не могли. Всё, что работало, - это коротковолновые передатчики, которые покрывали лишь несколько кварталов.

К тому моменту, когда первый отряд героев добрался до узла, там уже никого не было. Только пустые серверные, перерезанные кабели и тишина. Гейтс вывел всех через порталы ещё до того, как поднялась тревога. Операция прошла именно так, как я её спланировала. Ни одной ошибки. Ни одной потери.

В конференц-зале Комиссии царила тяжёлая, удушающая атмосфера. На этот раз за столом было больше людей - вызвали всех, кто мог присутствовать. Старатель стоял у стены, скрестив руки, его огненная борода потрескивала от сдерживаемого гнева. Всемогущий сидел в своём тощем обличье, сгорбившись больше обычного. Грант Торино был мрачен. Айзава выглядел так, будто не спал несколько суток. Бест Джинс, Мируко, Цукаучи, президент Комиссии - все были здесь.

— Это катастрофа, - произнесла президент. Её голос был сух, но в нём звенела сталь. — Западный коммуникационный узел полностью выведен из строя. Связь с регионом парализована. Мы потеряли координацию между агентствами. На восстановление уйдут недели. И всё это - результат одной операции.

— Операции, о которой мы не знали, - добавил Бест Джинист. — Потому что наш источник сообщил нам, что атака будет на востоке. Мы стянули все силы туда. Мы оставили запад без защиты. И она ударила именно туда.

— Она знала, - произнёс Айзава. — Она знала о запросе. Она знала, что мы проверяем Сато. И она дала нам ровно ту информацию, которая заставила нас оголить запад.

— Значит, Сато действительно под её контролем, - сказал Цукаучи. — Мы предполагали это, но теперь у нас есть доказательство. Всё, что мы получали от него в последние недели, было дезинформацией.

— Или частичной правдой, - добавил Торино. — Данные об Ордене, которые мы получили, могут быть верными. Но они неполные. И именно неполнота нас и погубила. Мы знали имена, но не знали возможностей. Она дала нам кусочки пазла, а мы сами собрали из них неправильную картину.

Старатель впервые заговорил. Его голос был низким и напряжённым.

— Хватит анализировать. Мы проиграли эту битву. Вопрос в том, что мы будем делать дальше. Как нам остановить её?

— Никак, - ответил голос.

Все головы повернулись к источнику звука. Он доносился не из-за стола. Он доносился из динамиков.

На центральном экране конференц-зала, который обычно использовался для презентаций и тактических карт, появилось изображение. Женщина. Молодая. С холодными серыми глазами и плотно сжатыми губами. Тёмные распущенные волосы. Никакой брони, никаких знаков отличия - только простая блуза и прямой, непоколебимый взгляд. Она сидела за столом, и за её спиной виднелась карта - та самая карта, которую они только что изучали.

— Добрый вечер, - произнесла я. — Я - Канеширо Сейшу. Главнокомандующая Паранормального Фронта Освобождения.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Всемогущий выпрямился. Старатель шагнул вперёд, сжав кулаки. Айзава замер, узнавая лицо своей бывшей ученицы.

— Я взяла на себя смелость подключиться к вашей закрытой сети, - продолжила я. — Ваш коммуникационный узел на западе был очень... гостеприимным. Технически, я могла бы слушать вас всё это время. Но я предпочла дать вам возможность обсудить ситуацию без моего присутствия.

— Как ты... - начал Цукаучи, но я перебила его.

— Как я это сделала? Детектив Цукаучи, - я чуть склонила голову, узнавая его. — Вы вели моё дело о пропаже полтора года назад. Должна признать, вы были очень настойчивы. Но недостаточно.

Я перевела взгляд на остальных, узнавая каждого.

— Грант Торино. Герой, воспитавший Всемогущего. Айзава Шота. Мой бывший классный руководитель. Всемогущий. Символ Мира. Старатель. Герой номер один. Бест Джинс. Мируко. Президент Комиссии. - Я обвела их взглядом. — Весь цвет геройского общества в одной комнате. И все вы задаётесь одним вопросом: как же меня остановить.

Я выдержала паузу, наблюдая за их лицами. Кто-то был в ярости. Кто-то - в растерянности. Кто-то - в холодном, просчитанном ожидании.

— Позвольте мне ответить на этот вопрос, — продолжила я. - Никак. Не потому что я неуязвима - к сожалению, а к вашему счастью я не боец, я не обладаю разрушительной причудой, и физически я слабее любого из вас. Но вы не можете меня остановить, потому что вы даже не знаете, с чем боретесь. Вы думаете, что воюете против организации. Против Фронта. Против Шигараки. Это ошибка. Вы воюете против системы, которую сами создали.

— Ты говоришь о системе? - резко произнесла Мируко. - Ты уничтожаешь города, ты убиваешь людей, ты...

— Я не убила ни одного человека, - прервала я ее — Проверьте свои отчёты. За всё время, что я нахожусь в Лиге и во Фронте, на моих руках нет крови. Я не нажимала на курок. Я никого не убивала. Всё, что я делала - это думала. Анализировала. Планировала. И этого оказалось достаточно, чтобы поставить на колени всю вашу геройскую систему.

Я перевела дыхание и продолжила, понизив голос:

— Вы называете нас злодеями. Но кто создал нас? Кто создал мир, в котором дети с "неудобными" причудами становятся изгоями? Кто создал систему, в которой человек считается героем только потому, что Комиссия выдала ему лицензию? Кто покрывал преступления Старателя - о, вы думаете, я не знаю? - и называл это "сохранением репутации"? Вы, - я обвела их взглядом. — Все вы, сидящие в этой комнате. Вы создали этот мир. А мы - лишь его закономерный результат. Мы не болезнь. Мы - симптом. И пока вы боретесь с симптомом, болезнь продолжает разъедать вас изнутри.

Я замолчала. В зале было тихо. Очень тихо. Затем Сотриголова заговорил. Его голос был уставшим, но в нём звучало что-то, что я не ожидала услышать.

— Зачем ты здесь? - спросил он. — Зачем ты связалась с нами? Чтобы позлорадствовать?

— Нет, - сказала я. — Я здесь, чтобы сделать вам предложение.

По залу прокатился шёпот. Президент Комиссии прищурилась.

— Какое предложение?

— Прекратите нападения на наши объекты. Отведите свои отряды от границ наших территорий. Взамен я гарантирую, что Фронт не будет атаковать гражданские цели в течение одного месяца.

— Ты предлагаешь перемирие? - просил Грант Торино.

— Я предлагаю вам время. Время, чтобы подумать. Время, чтобы осознать, с кем вы воюете и почему. Время, чтобы понять: эту войну нельзя выиграть силой. Только изменив саму систему.

— А если мы откажемся? - спросила Мируко.

— Тогда я продолжу. Я продолжу захватывать ваши коммуникационные узлы. Я продолжу переигрывать вас тактически. Я продолжу собирать вокруг себя людей, которые видят мир так же, как я. И с каждым днём вы будете терять позиции - не потому что вы слабы, а потому что вы предсказуемы. Вы действуете по шаблонам, которым вас учили. А я эти шаблоны знаю. Я изучала их изнутри. В Юэй. На ваших тренировках. В ваших операциях. Вы думаете, что знаете меня. Но вы знаете лишь то, что я позволила вам увидеть.

Я сделала паузу, глядя прямо в камеру.

— Я даю вам неделю для обдумывания. Решайте. А пока - я буду наблюдать.

Экран погас.

В зале повисла тишина - густая, почти осязаемая. Старатель первым нарушил её, ударив кулаком по столу так, что дерево треснуло.

— Она издевается над нами. Она врывается в нашу сеть, читает нам лекции и предлагает перемирие, как будто мы равны!

— Она сказала, что не убила ни одного человека, - произнёс Цукаучи. — Я проверил. Это правда. Ни одного зафиксированного убийства. Только планирование. Только стратегия.

— Это делает её ещё опаснее, - сказал Торино. — Она не психопат. Не фанатик. Она - аналитик, который верит в то, что делает. А такие люди не останавливаются. И она только что дала нам понять: она играет с нами. Она могла бы слушать нас всё это время - и мы бы не знали. Она могла бы ударить - и мы бы не были готовы. Но она предпочла выйти на связь. Это не слабость. Это предупреждение. Она показывает нам пропасть между тем, что мы знаем, и тем, что она может. И эта пропасть - огромна.

Экран погас, и я откинулась в кресле. В кабинете было тихо - только тихий гул серверов в соседней комнате да отдалённый шум ветра за окном. Я смотрела на чёрный экран и прокручивала в голове прошедший разговор. Они услышали меня. Все, кто принимает решения в этом мире. Я говорила с ними на их территории, через их же защищённый канал, и они ничего не могли сделать.

Они будут обсуждать моё предложение. Будут спорить. Будут взвешивать. Но я уже знала результат. Они откажутся. Не потому что моё предложение было плохим. Потому что они не могут принять его, не потеряв лицо. Потому что перемирие со злодеями - это признание слабости. А система, построенная на культе силы, не может позволить себе слабость.

Дверь открылась без стука. Я узнала шаги - тяжёлые, ленивые, с характерным скрипом ботинок. Даби.

— Я слышал, ты тут устроила спич перед геройской верхушкой, - сказал он, входя. — Говорят, Старатель чуть стол не разнёс.

— Стол действительно пострадал, - ответила я, не оборачиваясь. — Но это не самое интересное.

— А что самое интересное?

Я повернулась и посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и выглядел как обычно - ленивая поза, руки в карманах, неизменная сигарета в зубах. Но что-то в нём было не так. Я заметила это давно - ещё когда он впервые появился в баре Лиги. Какая-то тяжесть, скрытая за сарказмом. Какая-то тень, которую он носил с собой. Я не знала её источника, но я знала, что она связана с героями. С конкретным героем.

— Самое интересное - это то, как отреагировал Старатель, - сказала я, внимательно наблюдая за его лицом. — Он был в ярости. Но не просто в ярости. Было что-то ещё. Что-то личное.

Даби выпустил струйку дыма. Его лицо осталось неподвижным, но пальцы, державшие сигарету, чуть дрогнули. Микродвижение. Я заметила.

— Старатель всегда в ярости, - ответил он. — Это его обычное состояние. Он же герой номер один. У него куча проблем.

— Возможно, - согласилась я. — Но я заметила кое-что ещё. Когда я упомянула грехи, которые покрывает Комиссия, он напрягся. Не просто как герой, которого обвиняют. Как человек, у которого есть что скрывать.

Даби ничего не ответил. Он прошёл в комнату и сел в кресло напротив моего стола - без приглашения, как всегда. Закинул ногу на ногу и уставился в окно.

— Ты много знаешь о Старателе? - спросил он после долгой паузы.

— Достаточно. Его публичный образ. Его статистика. Его операции. Но у меня есть ощущение, что публичный образ - это только верхушка айсберга.

— У всех есть секреты, - сказал Даби. — Даже у героев.

— Особенно у героев.

Он снова замолчал. Я видела, что он хочет что-то сказать - или, наоборот, изо всех сил сдерживается, чтобы не сказать. Между нами повисло напряжение - не враждебное, а скорее выжидательное. Как будто мы оба стояли на краю разговора, который мог завести слишком далеко.

— Зачем ты вообще предложила им перемирие? - спросил он наконец, меняя тему. — Ты же понимаешь, что они откажутся.

— Понимаю. Но теперь, когда они откажутся, это будет их выбор. Не мой. Я дала им шанс. Они его отвергли. Это создаёт трещину. Сомнение. А сомнение - это оружие.

Даби хмыкнул.

— Значит, это был не жест доброй воли, а очередной ход в твоей игре.

— В моей игре каждый жест - это ход. Ты должен это понимать. Ты тоже играешь.

— Я не играю, - ответил он. — Я жду.

— Чего?

— Своего момента.

Я посмотрела на него. Он не отвёл взгляда. В его бирюзовых глазах горел холодный, синий огонь - не тот, что сжигал его кожу, а другой. Более глубокий. Более старый.

— У каждого из нас есть цель, - сказала я. — То, ради чего мы здесь. А ты? Что ищешь ты, Даби?

Он долго молчал. Потом встал и подошёл к окну. Встал рядом со мной, глядя на горы.

— Я ищу справедливость, - сказал он наконец. — Только не такую, как у героев. Настоящую. Такую, где каждый получает по заслугам.

— Это похоже на месть.

— Возможно. - Он повернулся ко мне. — А ты? Ты строишь Орден, ты переигрываешь героев, ты только что вломилась в их защищённую сеть. Зачем? Ради чего или кого?

— Я...я хочу изменить систему. Не просто разрушить - изменить. Создать мир, в котором люди не будут делиться на героев и злодеев только потому, что их причуда оказалась неудобной.

— Это утопия.

— Возможно. Но даже утопия лучше, чем то, что есть сейчас.

Он усмехнулся и развернувшись, пошёл к двери. У порога остановился.

— Если они откажутся от перемирия - что тогда?

— Тогда Орден покажет им, на что мы способны.

— Я хочу быть в этом участвовать. Когда придёт время - позови меня.

— Позову.

Он кивнул и вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине кабинета. Я думала о Даби. О его ненависти к Старателю, которая была слишком личной, чтобы быть просто идеологией. О его словах про справедливость. О его молчании, которое говорило больше, чем любые слова. Он что-то скрывал. Что-то важное. Что-то, связанное с героем номер один. Я пока не знала, что именно, но я знала - когда придёт время, он расскажет. Или я узнаю сама. А пока у меня были другие заботы.

Глава 49

Мы шли с Элиасом через двор. День был серым и ветреным - обычный день в горах Гунга. Низкие тучи цеплялись за вершины, воздух пах сыростью и прелой хвоей. Я хотела лично проверить, как продвигается ремонт старого крыла - того самого, которое мы переоборудовали под казармы для людей Шингена. Семьдесят человек требовали пространства, и я не собиралась селить их в том крысятнике, который они называли домом раньше.

Элиас, как всегда, держался на полшага позади. Его шаги были почти неслышными - привычка, выработанная годами. Он докладывал о настроениях среди новобранцев, и я слушала вполуха, отмечая главное: люди Шингена адаптировались быстрее, чем ожидалось. Дисциплина, вбитая их лидером, давала плоды.

— Есть ли недовольные? - спросила я.

— Недовольные есть всегда, - ответил Элиас. — Но пока они предпочитают ворчать в кулак. Шинген держит их в узде. Буквально.

— Хорошо. Если появятся признаки открытого конфликта - доложи мне до того, как он начнётся.

— Разумеется.

Мы миновали старый фонтан. Вода в нём была мутной, но журчала ровно. Я на секунду задержалась, глядя на потрескавшийся камень, и подумала о том, сколько ещё таких вещей нужно восстановить в этом особняке, прежде чем он станет настоящей базой. Не просто убежищем - домом для Ордена.

— Канеширо-сан, - Элиас чуть понизил голос. — Есть ещё кое-что. Райна запросила доступ к архивам разведки за последние полгода. Я дал ей предварительный допуск, но хотел уточнить у вас - насколько глубоко ей можно копать?

Я чуть приподняла бровь. Райна не теряла времени даром. Она искала - и, судя по тому, что запросила доступ так скоро, её поиски были важнее, чем она показывала.

— Дай ей всё, что она просит, - сказала я. — Но проследи, чтобы каждое её действие в архиве логировалось. Я хочу знать, что именно она ищет.

— Принято.

Мы прошли ещё несколько метров, когда я услышала быстрые шаги за спиной. Элиас тоже услышал - его плечи чуть напряглись, но он не обернулся.

— Канеширо-сан! Канеширо-сан!

Голос был звонким, почти детским. Я остановилась и обернулась. К нам через двор бежала девушка, которую я никогда раньше не видела. Она двигалась с удивительной лёгкостью - акробатической, пружинистой, словно её тело было сделано из чего-то более гибкого, чем обычная человеческая плоть. У нее были светло-розовые волосы. Два длинных тонких хвостика спускались спереди на плечи и грудь. И два других завязаны на затылке сзади. Большие, широко распахнутые глаза сияли таким энтузиазмом, что это выглядело почти пугающе.

— Похоже, у нас гостья, - заметил Элиас.

— Похоже на то, - ответила я, глядя на приближающуюся девушку. — Посмотрим, что ей нужно.

Она остановилась прямо передо мной, тяжело дыша, и я инстинктивно отметила, что Ноэль, будь он здесь, уже стоял бы между нами. Но Ноэля не было - он тренировал новобранцев на полигоне. Рядом был только Элиас, который чуть приподнял бровь, но не двинулся с места. Он знал, что я не нуждаюсь в защите от запыхавшейся девушки с розовыми хвостиками.

— Канеширо-сан! - выдохнула девушка, и её лицо озарилось такой искренней, сияющей улыбкой, что на мгновение я даже забыла, что нахожусь в штабе террористической организации. — Я так рада вас видеть! Я столько о вас слышала! Вы правда та самая Канеширо Сейшу? Главнокомандующая? Это правда вы?

— Да, - ответила я ровно. — А ты?

— Аиши Амо! - она чуть поклонилась, но это был не формальный поклон, а скорее радостный полупрыжок. — Можно просто Амо. Или Аиши-чан. Как вам больше нравится!

Я окинула её взглядом. Она была миниатюрной - ниже меня почти на голову, - но в её теле чувствовалась та особая жилистость, которая бывает у гимнасток или акробатов. Одежда - простая, но аккуратная: Но больше всего привлекали внимание её глаза - огромные, розовые, блестящие, с тем лихорадочным огоньком, который я уже видела раньше. У Тоги.

— Вы такая классная! - продолжала она, не давая мне вставить ни слова. — Я слышала, как вы говорили с героями по видео! Это было так круто! Вы просто взяли и сказали им всё в лицо! Я чуть не заплакала от счастья!

— Ты слышала запись?

— Да! Её тут все обсуждают! - Она всплеснула руками. — Все говорят, что вы - гений! И я тоже так думаю! Поэтому я здесь! Я хочу быть с вами!

Я переглянулась с Элиасом. Он чуть приподнял бровь - единственный признак того, что ситуация его позабавила.

— Что значит "быть со мной"? - спросила я.

— Я хочу вступить в Орден! - выпалила Амо. — Я слышала, что вы собираете самых лучших. Самых сильных. Самых верных. Я хочу быть одной из них! Я могу быть полезной! Правда-правда!

— И чем именно ты можешь быть полезной?

— О, у меня есть причуда! - Она наклонилась ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я умею менять чувства. Ну, не в смысле "любить-не-любить", а по-настоящему. Если я смотрю человеку в глаза, я могу запутать его. Он начинает видеть то, чего нет. Галлюцинации. Хаос в голове. Однажды я заставила одного парня увидеть его мёртвую мать, которая кричала на него. Он потом неделю не мог говорить.

Она произнесла это с той же сияющей улыбкой, с какой до этого говорила комплименты. Я заметила, как Элиас чуть сместил вес - профессиональная привычка оценивать угрозу. Но я не чувствовала опасности. Только любопытство.

— Слабости? - спросила я.

— Если глаза закрыты или человек слепой - ничего не работает. И если долго использовать, у меня голова болит. Иногда до крови из носа. - Она беззаботно пожала плечами. — Но это ерунда! Я всё равно справляюсь! А ещё я хорошо лазаю. По стенам, по деревьям, по чему угодно. Я гибкая!

Я смотрела на неё. Девушка с причудой, способной сломать психику противника. Акробатка. Энтузиастка. И, судя по блеску в глазах, человек с очень нестабильной психикой. Такие люди опасны. Но они же и полезны.

— Почему ты хочешь присоединиться именно ко мне? - спросила я. — Ты могла бы остаться в общем составе Фронта. Зачем тебе Орден?

Её улыбка на мгновение дрогнула. В глазах мелькнуло что-то другое - не радость, а что-то более глубокое. Более старое.

— Потому что вы... вы другая, - сказала она. — Вы не просто разрушаете. Вы строите. Вы заботитесь о своих людях. Вы не угрожаете. Вы просто... говорите. И они слушают. Я тоже хочу, чтобы меня слушали.

Она сделала паузу, и её голос стал тише.

— И ещё... - она на секунду запнулась, и её улыбка стала чуть менее солнечной. В глубине её глаз мелькнуло что-то тёмное. — Я ненавижу героев. Они все фальшивые. Они притворяются, что спасают людей, а на самом деле...

Она замолчала. Я видела, как сжались её кулаки, как побелели костяшки. За этой милой, жизнерадостной внешностью скрывалось что-то острое. Что-то сломанное. Что-то, что я хорошо понимала.

— Они бросают своих близких, - закончила я за неё.

Амо подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза расширились.

— Вы... понимаете?

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Она замерла на секунду, а потом её лицо озарилось такой счастливой улыбкой, что это выглядело почти пугающе. Она схватила мою руку - быстро, неожиданно и прижала к своей щеке.

— Я так и знала! Знала, что вы поймёте! Можно я буду рядом с вами? Я буду очень полезной!

Я смотрела на неё несколько секунд. Затем перевела взгляд на Элиаса. Он ничего не сказал, но я видела по его глазам: он уже составил мнение.

— Хорошо, - сказала я, подумав. — Ты принята.

Амо ахнула. Её глаза наполнились слезами счастья, и она бросилась ко мне с объятиями. Я остановила её коротким жестом.

— Я сказала "принята", а не "обнимай меня". Правило первое: никаких внезапных прикосновений без разрешения. Правило второе: ты подчиняешься мне и тем, кого я назначу. Правило третье: ты используешь свою причуду только тогда, когда я скажу.

— Я согласна! - выпалила она. — На всё согласна! Ой, а это ваш помощник? - она вдруг перевела взгляд на Элиаса. — Вы тоже очень классный! Такие красивые волосы! И глаза! Вы, наверное, очень умный, да? Я Амо! Давайте дружить!

Элиас чуть склонил голову. Его губы тронула та самая меланхоличная полуулыбка, которую я видела у него каждый раз, когда он сталкивался с чем-то неожиданным.

— Польщён, - ответил он. — Элиас. Связной.

— Связной! - повторила она, пробуя слово на вкус. — Это так круто! Вы соединяете людей! Как мосты! Только живой!

— Амо, - прервала я её. — Иди в казармы, найди там Ноэля. Скажешь ему, что ты новый член Ордена и что я просила его показать тебе расположение. Он молчаливый, не пугайся. И не пытайся на нём свою причуду.

— Хорошо! - Она развернулась и побежала, но через несколько шагов обернулась. — Спасибо, Канеширо-сан! Я вас не подведу! Вы самая лучшая!

И исчезла за углом. Я проводила её взглядом и повернулась к Элиасу.

— Что ты о ней знаешь? - спросила я.

Элиас чуть прищурился, глядя туда, где только что скрылась Амо.

— Аиши Амо, - начал он. — Прибыла во Фронт около трёх недель назад. Причуда - психологическая атака через зрительный контакт. Вызывает галлюцинации, дезориентацию, хаос в сознании противника. Слабость: бесполезна против тех, кто закрывает глаза или слеп. При длительном использовании страдает сам владелец - головные боли, носовые кровотечения. Физически слаба, но компенсирует это акробатикой и хитростью. Склонность к перепадам настроения. Обожание и агрессия идут рука об руку. С тем, кого она считает другом, она тепла и заботлива. С врагами - беспощадна.

— Причина вступления во Фронт?

— Неизвестна, - ответил Элиас. — Но, судя по тому, что она сказала вам, - личная. Она ищет принадлежность, Канеширо-сан.

— Как и многие из нас.

Элиас помолчал, затем спросил:

— Почему вы приняли её? Она полезна, но нестабильна. Такие люди могут быть опасны не только для врагов, но и для союзников.

Я посмотрела в сторону, куда убежала Амо. Ветер гнал по двору сухие листья.

– Потому что в этом мире полно людей, которые ненавидят героев, - сказала я. —

Тысячи. Десятки тысяч. Но большинство из них молчат. Они боятся. Они прячут свою ненависть за вежливыми улыбками и опущенными головами. А Амо - нет. Она не боится. Она не прячется. Она говорит о своей ненависти в открытуюи готова действовать. И они нужны мне.

— Вы думаете, она искренняя?

— Я думаю, что она ищет поддержку. Признание. Если я дам ей это - она будет моей до конца.

— Или она решит, что вы её новая "одержимость", - заметил Элиас. — Вы видели её глаза. Такие люди не просто преданы. Они фиксируются. На ком-то одном.

— Знаю, - сказала я. — Но пока её фиксация направлена на героев, это работает на нас. А если она направится не туда - я скорректирую.

Элиас чуть склонил голову, признавая мою правоту. Мы пошли дальше через двор, и я думала о том, что Орден пополнился ещё одним членом. Шестым. Аиши Амо жизнерадостная, психически неустойчивая, опасная. Но именно такие люди, сломанные системой и брошенные теми, кто должен был их защищать, становились самыми верными. Самыми яростными. Самыми безжалостными. И когда придёт время - она покажет, на что способна. А пока - пусть осваивается. Пусть знакомится с остальными. Пусть чувствует, что она наконец-то нашла то, что искала. Потому что именно это чувство - чувство принадлежности - и есть самый сильный клей для любой организации. И я знала это лучше, чем кто-либо.

Глава 50

«Комиссия общественной безопасности героев, совместно с геройскими агентствами Японии, рассмотрела предложение о временном прекращении боевых действий, выдвинутое так называемой главнокомандующей Паранормального Фронта Освобождения. Мы не ведём переговоров с террористами. Мы не заключаем перемирий с теми, чьи руки обагрены кровью невинных. Любое предложение, исходящее от лиц, причастных к деятельности организации, признанной террористической, является недействительным. Война будет продолжена до полного уничтожения Паранормального Фронта Освобождения.»

Я отложила планшет. Элиас стоял у окна - он принёс сводки несколькими минутами раньше и остался, ожидая моего решения.

— Они отказались, - произнесла я.

Элиас повернулся ко мне. Его лицо, как всегда, было спокойным, но я заметила, как чуть дрогнули его пальцы, сжимавшие край папки.

— Этого следовало ожидать, Канеширо-сан. Комиссия не может позволить себе переговоры с нами. Это подорвало бы их авторитет.

— Знаю. - Я встала и подошла к окну. Горы за стеклом серели в утреннем свете. — Но я дала им шанс. Я предложила им остановиться, пока не стало поздно. Они не воспользовались. Что ж. Теперь пусть пеняют на себя.

— Каковы будут ваши указания?

Я повернулась к нему.

— Собери Орден. Полный состав. Через полчаса в зале совещаний. Пора переходить к действиям.

Элиас кивнул и вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна.

«Зря. Вы зря отказались. Я предлагала вам мир - не потому что мы слабы, а потому что я хотела дать вам шанс сохранить то, что у вас есть. Вы не захотели. Вы назвали нас террористами. Вы сказали, что не ведёте переговоров. Теперь вы увидите, с кем отказались говорить. Теперь вы увидите, на что мы способны.»

Через полчаса я направилась в зал совещаний. Ещё из коридора я услышала голоса. Громкие. Напряжённые. Я замедлила шаг, подходя ближе к двери, и остановилась, не открывая её.

— Твои люди крайне недисциплинированны, - донёсся резкий голос Райны. — Они не соблюдают построение, игнорируют команды и ведут себя как стая бродячих псов. Как ты собираешься координировать их в бою, если они не слушают даже тебя?

— Мои люди слушают меня! - рыкнул Шинген. — Они не слушают тебя, потому что ты им никто. Ты приходишь, начинаешь раздавать приказы и ждёшь, что все падут на колени? Здесь тебе не твой клан, девочка.

— Я не прошу падать на колени. Я прошу элементарной дисциплины. Если ты не способен её обеспечить, может, ты не на своём месте?

— Ах ты...

— Прошу, прекратите, - раздался спокойный голос Элиаса. — Мы все здесь союзники. Давайте попробуем обсудить это конструктивно. Вы оба - ценные члены Ордена. Каждый из вас силён в своей области. Возможно, вместо того чтобы спорить о недостатках друг друга, мы могли бы найти способ использовать ваши сильные стороны?

Одновременно с этим где-то сбоку раздавался другой разговор вернее, монолог. Амо сидела на стуле рядом с Ноэлем, болтая ногами, и задавала вопросы с той же скоростью, с какой пулемёт выпускает пули.

— Ноэль-кун, а ты всегда такой молчаливый или только когда много людей? А какой твой любимый цвет? Мой вот - розовый! А что ты ешь на завтрак? А тебе нравится тренироваться? А ты когда-нибудь...

— ...

— А почему ты ничего не отвечаешь? Это же не сложно! Ну хотя бы кивни. Ты же можешь! А ещё...

Ноэль сидел с абсолютно каменным лицом, но, его пальцы чуть крепче сжались на подлокотниках. Он терпел. Видимо, это была его форма взаимодействия с Амо - молчаливое терпение.

Гейтс сидел в дальнем конце стола. Его поза была расслабленной, руки сложены на коленях, взгляд устремлён в окно. Он выглядел так, будто весь этот шум происходил где-то в другом измерении и не имел к нему никакого отношения. Перед ним стояла чашка чая, и он изредка подносил её к губам, совершенно не вовлекаясь в происходящее.

Я толкнула дверь.

В зале мгновенно наступила тишина. Райна и Шинген замерли на полуслове, оба всё ещё сжимали кулаки, но уже не смотрели друг на друга - их взгляды обратились ко мне. Амо замолчала на середине вопроса и просияла. Ноэль чуть выпрямился. Гейтс отставил чашку и наконец повернул голову.

Элиас выдохнул и произнёс:

— Прекратите. Канеширо-сан здесь. Прошу всех занять свои места.

Они расселись. Шинген - с мрачным видом, закинув ногу на ногу. Райна - прямая, как струна, с идеальной осанкой. Ноэль - бесшумно, как всегда. Амо - буквально подпрыгнула на стуле, придвигаясь ближе к нему. Гейтс - медленно, с достоинством. Элиас занял место слева от моего стула.

Я обвела их взглядом и прошла к своему месту во главе стола. Села. Положила руки на подлокотники.

«Над отношениями нужно ещё поработать. Шинген и Райна - словно порох и искра. Амо слишком фиксирована на Ноэле, а он не из тех, кто поощряет привязанности. Гейтс держится особняком. Только Элиас пытается быть связующим звеном. Но они здесь. Они собрались. Это уже что-то.»

Я не стала тратить время на вступления.

— Герои отказались от перемирия. Я получила официальный ответ сегодня утром. Они назвали нас террористами и заявили, что не ведут переговоров с такими, как мы.

– Они не воспринимают нас всерьёз. - сказала Райна.

— И именно поэтому мы им покажем, что они ошибаются. Они думают, что мы - просто группа фанатиков, которая прячется в горах. Что мы не представляем угрозы. Что без Шигараки мы - ничто. Они нас недооценивают. И мы используем это против них.

Я развернула карту. Три точки были отмечены красным - я подготовила их заранее.

— Мы не будем сидеть сложа руки и ждать, пока они нанесут удар. Мы нанесём удар первыми. Завтра утром мы атакуем три цели одновременно. С интервалом - чтобы герои не знали, куда бросаться. Чтобы каждое новое сообщение о взрыве усиливало панику.

— Первая цель - геройское агентство в южном секторе. Это координационный центр. Мы взорвём его. Вторая цель - коммуникационная вышка в восточном районе. Без неё герои потеряют связь. Третья - склад снаряжения на окраине. Мы вывезем оборудование, а склад уничтожим.

Элиас подался вперёд, изучая карту.

— Там будут люди. Если мы атакуем днём, жертвы неизбежны.

— Не будут, - ответила я. — За час до атаки по всем трём точкам пройдут анонимные звонки о заложенных бомбах. Герои эвакуируют персонал. Полиция оцепит здания. Сапёры начнут проверку. Они будут искать бомбу — и не найдут, потому что её там ещё нет. Они решат, что это ложная тревога. А потом, когда люди уже будут выведены, а герои расслабятся, мы нанесём удар.

Шинген медленно улыбнулся.

— Умно. Очень умно.

— Это даст нам ещё одно преимущество, — добавила я. - После взрывов герои наверняка отправят туда своих людей. Тех, кто окажется ближе всего. Мы встретим их. Но мы не будем их убивать. Мы покажем им нашу силу - и уйдём.

— Сражение? - уточнил Ноэль.

— Да, но это не бой насмерть. Это демонстрация. Вы покажете им, что Орден не уступает героям. А потом Гейтс откроет порталы, и вы уйдёте, оставив их стоять в руинах.

Амо подпрыгнула на стуле.

— Чур я пойду с Ноэлем!

Ноэль чуть повернул голову. На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление - быстрое, почти незаметное, но он ничего не сказал. Просто посмотрел на неё и снова перевёл взгляд на меня.

— Хорошо, - сказала я. — Ноэль и Амо - первая точка. Гейтс и Элиас - втшорая. Шинген и Райна - третья.

— Что?! - воскликнули Райна и Шинген одновременно. Она возмущённо, он - с откровенным раздражением.

— Мы не сработаемся, - отрезала Райна.

— Она будет меня бесить, - добавил Шинген.

— Вы оба будете делать свою работу, - сказала я. Мой голос был спокойным, но в нём звенела сталь. – Я знаю, что вы не ладите. Именно поэтому вы идёте вместе. Орден - это единое целое. Вы должны научиться работать в команде. Я не прошу вас становиться друзьями. Я требую, чтобы вы были профессионалами. На поле боя ваши личные разногласия не имеют значения. Имеет значение только результат.

Райна сжала губы, но кивнула. Шинген бросил на неё тяжёлый взгляд и тоже кивнул - с явной неохотой, но без возражений.

— Вот и хорошо. Теперь о деталях. Каждая группа получит точные координаты, временные рамки и план отхода. Я предаставлю досье на каждого из героев, с которыми вы можете столкнуться. Мацуда обеспечит связь. Гейтс - порталы для наступления и отступления. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда готовьтесь. Завтра мы покажем им, что такое Орден. Не убийствами - силой. Не хаосом - точностью. Они увидят, что мы способны нанести удар в самое сердце их системы и исчезнуть прежде, чем они успеют ответить. Они поймут, что отказались от мира с силой, которую им не остановить. Все свободны.

После собрания я вышла в коридор. Внутри всё ещё звенело напряжение от перепалки Шингена и Райны, от вспышки Амо, от молчаливого упрямства Ноэля. Они были сильны - каждый по-своему. Но они пока не были единым целым. Я знала, что рано или поздно они смогут работать совместно, и именно этим я воспользуюсь.

Элиас догнал меня у лестницы.

— Канеширо-сан.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Слушаю.

— Шинген и Райна. Они едва не сцепились. Вы уверены, что отправлять их вместе - хорошая идея? Если они не сработаются в поле, это может стоить нам операции.

— Именно поэтому они идут вместе. Они должны понять, что их разногласия - роскошь, которую мы не можем себе позволить. Лучше пусть они научатся работать в паре на второстепенной цели, чем провалят основную операцию из-за личной неприязни.

Элиас кивнул, но я видела - его что-то беспокоило.

— Что ещё? - спросила я.

— Амо, она… слишком сильно привязывается к людям. На собрании она проявляла интерес к Ноэлю, а сейчас я видел её в компании Тоги Химико. Этот союз сам по себе кажется нестабильным. Полагаю, за ней стоит наблюдать не только во время операции.

— Почему?

— Потому что такие привязанности делают людей уязвимыми. Если с ними что-то случится, её реакция будет... непредсказуемой.

Я наконец повернулась к нему.

— Ты боишься, что она сломается?

— Я боюсь, что она станет опасной. Для нас.

Я задумалась. Элиас был прав. Амо была нестабильна - это я знала с самого начала. Но в её нестабильности была и сила. Она была предана, пусть и по-своему. А преданность - это то, что нельзя купить.

— Я учту это, - сказала я. — Но пока её привязанность работает на нас. Пусть остаётся рядом с Ноэлем. Он её сдерживает. А запретить ей общаться с Тогой мы не можем.

— А если Ноэль не сдержит?

— Тогда разберусь.

Элиас не стал спорить. Он знал, что я не меняю решений, если они уже приняты. Мы спустились на первый этаж и разошлись: он - в свой кабинет, я - в восточное крыло, куда меня вызвал Мацуда.

Мацуда ждал меня в техническом отсеке. Он стоял у огромного экрана, на котором светились схемы коммуникационных сетей. Его лицо было сосредоточенным, очки сбились набок, а пальцы быстро бегали по клавиатуре.

— Канеширо-сан, - произнёс он, даже не оборачиваясь. — Вы вовремя.

— Что случилось?

— Геройская связь. Я перехватил фрагмент переговоров. Они обсуждали усиление патрулей в восточном секторе. Упоминались стажёры Старателя.

Я подошла ближе.

— Что именно обсуждали.

Мацуда нажал несколько клавиш, и на экране появилась запись переговоров.

— Вот. Они говорят о завтрашнем патруле. Маршрут, время, количество участников. Трое стажёров - это ученики Юэй... Мидория Изуку, Тодороки Шото, Бакуго Кацуки. Их сопровождает один профессионал - Гран Торино.

Герои готовились к усиленному патрулю в тех самых секторах, где мы планировали нанести удары.

– Получается именно с ними мы встретимся.. - в слух подумала я. — Это намёк на то, что у нас есть доступ к их связи. Они используют стандартные каналы. И это даёт нам огромное преимущество.

— Я перехватил только часть переговоров, - сказал Мацуда. — Возможно, они меняли детали. Но одно ясно: они будут там. Они не ожидают атаки - они готовятся к простому патрулю.

— Тем лучше.

Я вышла из технического отсека с холодным, спокойным удовлетворением. Пазл складывался. Герои откажутся от перемирия - уже отказались. Герои отправят патруль - уже отправили. Герои окажутся именно там, где нам нужно. Они думали, что контролируют ситуацию. Они не знали, что каждый их шаг был предсказан.

В коридоре я столкнулась с Гейтсом. Он стоял у окна, глядя на горы, и его фигура в сером свете дня казалась почти прозрачной.

— Гейтс.

Он обернулся. Его тёмные глаза были спокойны, как всегда.

— Канеширо-сан.

— Ты готов к завтрашней операции?

— Да. Но я хотел бы уточнить одну деталь.

— Слушаю.

— Моя роль - открыть порталы. Но что, если что-то пойдёт не так? Если герои окажутся быстрее, чем мы предполагаем?

— Тогда ты откроешь порталы раньше. Твоя задача - не бой, а эвакуация. Если увидишь, что группа не справляется, выводи их. Потери для нас сейчас важнее, чем завершение миссии.

— Потери, - повторил он. — Вы говорите о своих людях так, будто они - ресурс.

— Они - люди. Но на войне люди - это тоже ресурс. И я не собираюсь разбрасываться ими ради красивых жестов.

Гейтс посмотрел на меня - долго, внимательно.

— Я не люблю насилие, Канеширо-сан, - произнёс он. — Я присоединился к вам не ради войны. Но я понимаю, что война - это то, что сейчас нужно. Герои не отступят, пока их система стоит. А система не падёт сама.

— Системы не падают сами, согласилась я. - Их разрушают. И завтра мы начнём.

Он кивнул.

— Тогда я сделаю свою работу.

Он снова повернулся к окну. Я постояла рядом несколько секунд, глядя на горы вместе с ним. Тишина между нами была не неловкой - скорее, задумчивой. Гейтс был странным человеком. Он не искал власти, не жаждал славы, не ненавидел героев с той же яростью, что другие. Он был здесь, потому что я предложила ему цель. И пока эта цель оставалась для него значимой, он был на моей стороне.

Глава 51

Утро началось с череды анонимных звонков.

В полицейские участки трёх районов поступили сообщения о заложенных бомбах. Голос звонившего был изменён - искажён до неузнаваемости, - но говорил он коротко и чётко: адрес, время, угроза. Первый звонок - южный сектор, агентство героев. Второй - восточный район, коммуникационная вышка. Третий - окраина, склад снаряжения. Все три звонка поступили с интервалом в несколько минут, и во всех трёх случаях голос был один и тот же.

Полиция отреагировала мгновенно. Здания эвакуировали, людей вывели, кварталы оцепили. Сапёры вошли внутрь с приборами, начали проверку. Герои, прибыли на места - они стояли за оцеплением, хмурые, напряжённые, готовые действовать. Но внутри было пусто. Ни бомб. Ни взрывных устройств. Ничего.

Цукаучи сидел в своей машине, припаркованной неподалёку от южного агентства, и слушал доклады по рации. Его не покидало странное чувство - то самое, которое он научился распознавать за годы службы. Чувство, что что-то идёт не так.

— Ложная тревога, - доложил один из сапёров. — Здание чисто.

— Принято, - ответил Цукаучи, но в его голосе не было облегчения.

Он слишком хорошо знал: ложные тревоги не бывают случайными. Особенно три одновременно. Особенно в один день. Особенно тогда, когда Паранормальный Фронт Освобождения только что получил отказ на своё предложение о перемирии.

— Китагава, - обратился он к своей помощнице, сидевшей за ноутбуком. — Проверь, были ли подобные звонки в последние дни. По всем базам.

— Уже проверяю.

Она быстро застучала по клавишам. Цукаучи смотрел в окно - на людей, которые начали расходиться, на героев, которые переговаривались между собой. Всё выглядело так, будто опасность миновала. Но он знал: это только начало.

Первая бомба взорвалась в 11:07

Южное агентство героев исчезло в огненном шаре. Это было не просто разрушение - это была вспышка, осветившая полнеба, ударная волна, прокатившаяся по кварталу, как гигантский кулак. Стёкла в соседних зданиях лопнули разом, осыпав улицу дождём осколков. Рекламные щиты сорвало с креплений и швырнуло на асфальт. Люди, ещё не успевшие отойти от оцепления, попадали на землю, прикрывая головы руками.

Герои застыли. На секунду - всего на одну секунду - они просто стояли и смотрели, не веря своим глазам. Потом всё пришло в движение разом: крики, сирены, топот ног. Герои бросились к месту взрыва, выкрикивая приказы, вызывая подмогу. Но здание уже было уничтожено. Оно горело, рушилось, рассыпалось на куски, поднимая в небо чёрный столб дыма.

И - главное - внутри никого не было. Эвакуация сработала. Люди были спасены. Но сам символ их власти, их координационный центр, перестал существовать.

— Что это было?! - крикнул кто-то из героев.

— Взрыв! Но как?! Сапёры же всё проверили!

— Не знаю! Не понимаю!

Цукаучи сжимал руль так, что костяшки побелели. Он знал. Он понял это ещё до взрыва, когда получил сообщение о том, что бомб не обнаружено. Он должен был настоять на повторной проверке. Должен был оцепить район. Должен был...

Вторая бомба взорвалась в 11:17.

Коммуникационная вышка в восточном районе сломалась пополам, как сухая ветка. Взрыв был направленным - он не разнёс всё вокруг, а обрушил вышку, согнув металл в причудливую спираль. Антенны рухнули на землю, провода лопнули с пронзительным треском, и в эфире наступила тишина.

Связь начала падать. Одно агентство перестало слышать другое. Координация - то, на чём держалась вся система героев, - начала рассыпаться.

— Связь нестабильна! - кричал кто-то в рацию. — Восточный сектор не отвечает!

— Что происходит?! Отвечайте!

— Не могу! Сигнал пропадает!

Паника нарастала. Теперь уже никто не сомневался: это была не случайность. Это была спланированная атака. Атака, которая началась с ложной тревоги. Они сами вывели людей из зданий. Они сами оцепили районы. Они сами создали идеальные условия для того, кто хотел ударить по пустым зданиям. И они даже не поняли этого.

Третья бомба взорвалась в 11:27.

Склад снаряжения на окраине города. Здесь всё было иначе. Сначала группа людей в чёрном проникла внутрь - быстро, тихо, без единого выстрела - и вывезла несколько ящиков с оборудованием. Затем взрыв уничтожил то, что осталось. Огонь взметнулся вверх, пожирая стены, крышу, всё, что не успели вывезти. Чёрный дым поднялся над окраиной, и его было видно за несколько километров.

Три удара. За двадцать минут. И ни одной жертвы.

Город погрузился в хаос. Новости передавали экстренные выпуски. Герои метались между тремя точками, не зная, куда бросаться. Связь падала. Координация рушилась. Люди, эвакуированные из зданий, стояли на улицах, растерянные, напуганные, и спрашивали друг у друга, что происходит. И никто не мог им ответить.

А я сидела в своём кабинете в горах Гунга и слушала. Наушник, вставленный в ухо, доносил до меня голоса Ордена. Мацуда держал связь с каждой группой, и я слышала всё: их дыхание, их шаги, их короткие реплики. Я не участвовала в операции - моё место было здесь, в особняке. Но я чувствовала каждый её момент. Как дирижёр, который слышит весь оркестр разом.

— Первая точка чиста, - доложил Элиас. — Взрыв прошёл по плану.

— Вторая чиста, - добавил Гейтс. — Вышка пала.

— Третья чиста, - прозвучал голос Райны. — Склад горит. Оборудование вывезено.

Я закрыла глаза. Первая фаза завершена. Герои в панике, их связь нарушена, их символы уничтожены. Теперь начиналась вторая фаза - та, ради которой мы всё это затеяли.

Райна первая заметила приближение героев - её причуда улавливала энергетические всплески раньше, чем кто-либо другой.

— У нас гости, - произнесла она в эфир. — Три источника энергии. Двигаются быстро. Это стажёры.

— Кто именно? - спросила я.

— Мидория, Бакуго, Тодороки.

Я не удивилась. Мой план учитывал их появление. Я подготовила досье на каждого - на основе тетради Мидории, которую украла ещё в лагере. Орден знал их слабости. Знал их сильные стороны. Знал, как они думают, как двигаются, как реагируют на угрозы. Теперь пришло время использовать эти знания.

И началось.

Шинген встретил Бакуго первым. Тот нёсся вперёд, используя взрывы для ускорения, и его лицо было искажено яростью. Он ещё не отошёл от унижения, которое пережил по моей вине. Он искал меня. Хотел поквитаться. Но вместо меня его встретил громила в белой олимпийке с ухмылкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Ну и куда прёшь, щенок? - пророкотал Шинген, лениво разминая плечи.

— Свали с дороги! - заорал Бакуго, вскидывая ладони. Взрыв ударил в грудь Шингену - но тот уже сфокусировал плотность, и удар не причинил ему вреда. Только опалил олимпийку.

— И это всё? - Шинген стряхнул пепел с плеча, даже не поморщившись. — Только испоганил мне одежду. Я думал, стажёры Юэй хоть на что-то способны.

— Завались, - Бакуго бросился в атаку снова, и на этот раз Шинген ответил. Его кулак - тяжёлый, как наковальня, - врезался в землю там, где только что стоял парень. Асфальт треснул, брызнув крошкой. Бакуго отпрыгнул, но недостаточно быстро - ударная волна задела его плечо, и он покатился по земле.

— Где ваша главнокомандующая?! - рявкнул он, поднимаясь. — Я хочу её видеть! Она ещё ответит за всё!

— Тебе до неё далеко, - оскалился Шинген. — Сначала победи меня. А это, поверь, вряд ли.

Они снова сошлись. Взрывы сменялись ударами, удары - взрывами. Шинген был медленнее, но его защита была почти непробиваемой, а каждый его удар, если достигал цели, отбрасывал Бакуго на несколько метров. Стажёр злился всё сильнее. Его атаки становились хаотичнее. Шинген это замечал и использовал - он будто специально подначивал парня, заставляя его совершать ошибки.

— Да че ты такой злой, а? - скалился он, уклоняясь от очередного взрыва. — Тебя что, в детстве недолюбили? Или это наша главнокомандующая тебя так довела? Знаешь, слухов много, я слышал, она тебя киданула. Сказала, что ты - мусор, и оставила подыхать. Это правда?

— Заткнись! - Бакуго взорвался в прямом смысле - мощный взрыв окутал его фигуру, и он рванул вперёд с удвоенной скоростью.

Шинген поймал его удар. Поймал. Своей ладонью, сфокусировав плотность в точке соприкосновения. Бакуго завис в воздухе, не в силах вырваться. Его глаза расширились от шока.

— Вот видишь, - произнёс Шинген почти ласково. — Ты до чертиков предсказуем. Злость делает тебя слабым.

Он отшвырнул Бакуго в сторону, и парень врезался в стену ближайшего здания.

Одновременно с этим Ноэль сражался с Тодороки. Их бой был полной противоположностью: почти без слов, почти без криков. Только лёд, вспыхивающий в воздухе, и чёрная тень, уклоняющаяся от каждого удара. Ноэль двигался так, будто предвидел каждое движение противника. Каждый его удар был точен, как скальпель.

Тодороки возводил ледяные стены, пытался заморозить противника, но Ноэль легко их обходил. Он был быстрее. Он был собраннее. И он, как и другие, был готов к этому бою.

— Ты силён, - произнёс Ноэль, уклоняясь от очередной ледяной волны. — Но твоя правая сторона остаётся свободной. Ты не используешь огонь.

Тодороки дёрнулся, как от удара.

— Это не твоё дело.

— Как знаешь.

Лёд вырвался из-под ног Ноэля, но тот уже был в воздухе. Он перевернулся, приземлился на ноги и в следующее мгновение оказался прямо перед Тодороки. Тот едва успел выставить блок. Ноэль не нанёс удара - просто положил ладонь на его ледяную руку и посмотрел в глаза.

— Ты сражаешься вполсилы, - сказал он. — Это оскорбление.

Тодороки отшатнулся. В его глазах мелькнуло что-то - растерянность? Злость? Страх?

Амо тем временем весело порхала вокруг Мидории, уклоняясь от его атак с акробатической лёгкостью. Она не пыталась его ранить - она говорила. Без остановки.

— А тебе больно, когда ты ломаешь пальцы? - спрашивала она, уворачиваясь от очередного выпада. — Это же, наверное, ужасно неприятно! А откуда у тебя появилась причуда? У тебя ведь её не было! Я слышала, ты в детстве был без причуды! Это правда? А тебе кто-то её дал?

Мидория пытался сосредоточиться на бое, но вопросы сыпались один за другим, сбивая его с толку. Он никогда не сталкивался с таким противником. Она не угрожала. Она не оскорбляла. Она просто... разговаривала. И это было страшнее любых угроз.

— Почему ты спрашиваешь это во время боя?! - выкрикнул он, уклоняясь от её подсечки.

— Потому что мне интересно! - просияла Амо. — Ты такой странный! Весь дрожишь, но не от страха! Ты злишься или боишься? Точно! Ты же нравишься моей подруге - Тоге-тян! Помнишь ее? Почему ты мне не отвечаешь? Ты такой зануда!

Она поймала его взгляд. Всего на секунду. Но этого хватило.

Мир для Мидории изменился. Внезапно перед ним оказался не Амо, а Бакуго. Кацуки смотрел на него с такой ненавистью, что у Изуку перехватило дыхание.

— Ты всегда был бесполезным, Деку, - процедил "Бакуго", — Думал, что сможешь быть героем? Посмотри на себя. Ты даже меня не можешь победить.

— Каччан? - прошептал Мидория, отшатываясь.

"Бакуго" шагнул вперёд, и его ладони начали светиться. Изуку не видел, что это иллюзия. Он видел только друга, который собирается атаковать. И он сделал то, что делал всегда, когда ему было страшно: он ударил первым.

— Какого хрена ты творишь, Деку?! - заорал настоящий Бакуго, когда кулак Мидории врезался ему в плечо.

На мгновение все замерли. Изуку моргнул - и иллюзия рассеялась. Перед ним стоял настоящий Бакуго, разъярённый, с горящими ладонями. А за спиной Деку раздался довольный смех Амо.

— Ой, прости! - пропела она. — Я просто не сдержалась, ты такой скучный!

— Ты! - Бакуго развернулся к ней, но Шинген снова преградил ему путь.

— Стой, молокосос. Я ещё с тобой не закончил.

Бой продолжился с новой силой. Но теперь перевес был очевиден. Орден теснил стажёров по всем направлениям. Шинген давил Бакуго, Ноэль не давал Тодороки использовать лёд в полную силу, а Амо, смеясь, порхала вокруг Мидории, то и дело подбрасывая ему новые иллюзии.

Райна, стоявшая на крыше соседнего здания, следила за боем через свою причуду.

— К нам приближаются ещё двое, - доложила она в эфир. — Мируко и Гран Торино. Будут приблизительно через две минуты.

— Принято, - ответила я. — Не вступайте в бой с ними. Гейтс, готовь порталы.

— Уже готовлю.

Мируко и Гран Торино появились почти одновременно. Мируко влетела в зону боя, как ураган, её ноги уже были готовы к атаке. Гран Торино двигался медленнее, но его взгляд - острый, оценивающий - сразу охватил всю картину. Он видел, как учеников теснят. И он понял то, чего не понимали стажёры: это организация. Опасная. Подготовленная. И сейчас она побеждала.

— Прекратить бой! - рявкнул Гран Торино. Его голос, несмотря на возраст, прозвучал как раскат грома. — Все трое немедленно отступить!

— Но мы можем их дожать! - возразил Бакуго.

— Нет! - отрезал Гран Торино. — Они подготовлены. Они знают ваши слабости. Вы не победите сейчас. Отступайте!

Мидория колебался. Тодороки опустил правую руку. Бакуго скрипнул зубами, но подчинился.

Гейтс открыл порталы. Тёмные сферы возникли позади членов Ордена, закручиваясь воронками. Орден начал отходить - спокойно, организованно, без спешки.

И в этот момент появился он.

Старатель.

Огромный, пылающий, с лицом, искажённым гневом. Он приземлился между отступающими и героями, и воздух вокруг него задрожал от жара. Его огненная борода полыхала, как костёр.

— Вы никуда не уйдёте, - прорычал он, вытягивая руку.

Пламя уже начало срываться с его ладони, когда Гейтс сделал короткое, едва заметное движение пальцами. Перед рукой Старателя открылся маленький портал. Рука героя ушла в него - и вышла из другого портала, открывшегося в нескольких метрах позади. Пламя выплеснулось в пустоту, не задев никого.

Гейтс стоял с абсолютно невозмутимым лицом.

— Какого... - начал Старатель, но не закончил.

— Сбежать решили?! - выкрикнула Мируко, и в её голосе чувствовалась ярость.

Ответил ей не Гейтс. Ответил Ноэль.

Он стоял у самого портала, но не входил. Его чёрные глаза смотрели на Мируко - прямо, без страха, без вызова. Просто смотрели.

— Зря вы пытаетесь нас усовестить, - произнёс он. Его голос был тихим, но в нём звучала такая ледяная уверенность, что на мгновение все замерли. — Вы ведь прекрасно понимаете, кому достанется победа в этом сражении. Нам - с развязанными руками. Или вам - вынужденным защищать себя и всякий мусор, лежащий при смерти.

Мируко дёрнулась вперёд, но Гран Торино остановил её жестом.

Ноэль развернулся и шагнул в портал.

– Пока-пока, Изуку! Я передам привет Тоге-тян от тебя! - крикнула Амо, а затем скрылась в портале.

За ней - остальные. Последним ушёл Гейтс. Порталы закрылись, оставив героев стоять посреди разрушенной улицы.

Старатель стоял, сжимая кулаки. Его пламя всё ещё горело. Мируко тяжело дышала, глядя на пустое место, где только что были враги. Гран Торино молча смотрел на дымящиеся руины.

Глава 52

Орден вернулся через порталы Гейтса спустя несколько минут после завершения боя. Я услышала их раньше, чем увидела: шаги в коридоре, приглушённые голоса, редкие смешки. Они были возбуждены - это чувствовалось даже через стены. Адреналин после боя ещё не выветрился.

Я осталась в кабинете. Мне не нужно было встречать их лично - они знали, что я следила за операцией. Знали, что я слышала каждый их шаг. Поэтому, когда в дверь постучали, я уже ждала.

— Войдите.

Элиас вошёл первым. Его лицо, как всегда, было спокойным, но я заметила лёгкий румянец на щеках - следствие напряжения. Он прикрыл дверь и остановился у стола.

— Канеширо-сан. Операция завершена. Все вернулись. Потерь нет.

— Я знаю. Садись.

Он сел напротив, положив руки на колени. Я откинулась в кресле.

— Докладывай.

— Первая фаза прошла идеально, - начал он. — Три взрыва, как и планировалось. Агентство на юге уничтожено полностью. Вышка на востоке выведена из строя - связь в секторе парализована. На складе группа Шингена вывезла всё оборудование, которое мы наметили. Потерь среди гражданских нет. Герои не пострадали.

— Дальше

— Стажёры прибыли, как вы и предполагали. Мидория, Бакуго, Тодороки. Шинген сдерживал Бакуго, Ноэль - Тодороки, Амо дезориентировала Мидорию. Они теснили стажёров по всем направлениям. Затем прибыли Мируко и Гран Торино. Старик сразу понял, что мы подготовлены, и приказал отступить. Мы не стали ввязываться в бой с ними. Гейтс открыл порталы.

Он сделал паузу.

— А потом появился Старатель.

— Я слышала.

— Он был в ярости, - произнёс Элиас, и в его голосе проскользнуло что-то, чего я раньше не слышала. Не страх - скорее, сдержанное удовлетворение. — Я видел его лицо, когда Гейтс поймал его руку в портал. Он не привык к такому. Он герой номер один, и он ожидал, что мы испугаемся. А мы не испугались. И он не знал, что с этим делать.

Я кивнула. Элиас редко позволял себе эмоциональные оценки, но сейчас он был прав. Старатель привык, что его сила решает всё. Сегодня его сила не решила ничего. Сегодня его поставили в тупик.

— Хорошо. Что с остальными?

— Шинген... в приподнятом настроении. Он наслаждался боем. Райна уже начала анализировать поведение героев. Она сказала, что хочет составить отчёт по каждому из стажёров: как они двигались, как реагировали, что говорили. Она считает, что это поможет в будущих столкновениях.

— Разумно. Передай ей, что я одобряю. Пусть сделает полный разбор.

— Она уже начала, - ответил Элиас. — Ещё до того, как мы вернулись. Я думаю, к вечеру у неё будет предварительный отчёт.

— Хорошо. Амо?

— Амо... - Элиас чуть замялся. — Амо в восторге. Она считает, что это было "самое весёлое сражение в её жизни". Она уже просится на следующую операцию.

– Ожидаемо.

Он кивнул и поднялся. У двери остановился.

— Ещё кое-что, Канеширо-сан. Ноэль сказал ту фразу - про "мусор, лежащий при смерти". Вы слышали?

— Слышала.

— Это было... сильно. Мируко едва не бросилась на него. Если бы Гран Торино не остановил её, всё могло закончиться иначе.

— Но не закончилось. И это главное.

Элиас кивнул и вышел. Я осталась одна. Несколько минут я сидела, глядя в стену, и прокручивала в голове всё, что произошло. Операция прошла идеально. Орден показал себя. Герои увидели, с кем имеют дело. Теперь начнётся самое интересное - их ответная реакция. И я должна быть готова.

Дверь открылась без стука. Я узнала шаги ещё до того, как он вошёл.

— Только с тобой так весело бывает, - произнёс Даби, появляясь в дверях. Его бирюзовые глаза горели, а на губах играла широкая, почти безумная улыбка. — Ты же там такое устроила! А этот цирк с рукой Старателя! - Он расхохотался. — Жаль, меня там не было. Я бы отдал многое, чтобы увидеть его лицо.

— Ты слышал о том, что произошло?

— Слышал? Да об этом уже весь особняк говорит! - Он прошёл в кабинет и без приглашения плюхнулся в кресло напротив.

— Нет, серьёзно, Сейшу. Ты устроила то, чего не удавалось никому из нас. Ты заставила героев бегать по кругу, как тараканов. И всё это - без единой жертвы. Это же гениально.

— Это не гениальность. Это стратегия.

— Называй как хочешь. Но я видел Старателя - правда, со стороны, — когда он вернулся. Он был в бешенстве. Настоящем. Его огонь полыхал так, что плавился асфальт под ногами. А знаешь, что самое смешное?

— И что?

— Он не мог ничего сделать. - Даби усмехнулся, но в его глазах было что-то мрачное, глубокое. — Он привык, что его сила решает всё. Что все перед ним склоняются. А сегодня его просто... обошли. Как будто он - пустое место. И ему это не понравилось. Очень не понравилось.

Я смотрела на Даби. Он говорил о Старателе с каким-то особым, почти личным удовольствием. Не просто как злодей, радующийся поражению героя. Как человек, который слишком долго ждал, чтобы увидеть это. Я замечала это и раньше - его реакцию на имя Старателя, его напряжённость, когда о нём заходила речь. Но теперь, когда он сидел передо мной и говорил о его унижении, это бросалось в глаза сильнее, чем обычно.

« Почему ты так его ненавидишь, Даби? Не как героя - как личность. Что он тебе сделал? Что такого он совершил, что ты готов смаковать каждую его неудачу? Это не просто идеология. Это личное. Очень личное. И однажды я это узнаю. »

— Ты слишком много внимания уделяешь Старателю, - заметила я. — Почему?

Даби на мгновение замер. Потом его улыбка стала шире, но глаза остались холодными.

— Просто он - воплощение всего, что я ненавижу, - ответил он. — Сильный, но слепой. Властный, но трусливый. Он построил свою карьеру на лжи и насилии, а теперь играет роль героя номер один. И то, что сегодня его поставили на место... - Он сделал паузу. — Это было приятно.

— Значит, это личное.

— Всё в этом мире личное.

Он поднялся с кресла.

— Ладно, не буду мешать. Ты наверняка уже планируешь следующий ход.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась. Я осталась сидеть, глядя на то место, где он только что был.

« Старатель. Даби. Между вами есть что-то, о чём ты не говоришь. Что-то тёмное. Что-то, что однажды вырвется наружу. И когда это случится, я хочу быть рядом - не для того, чтобы остановить тебя, а для того, чтобы использовать это. Потому что твоя ненависть к нему - это оружие. И однажды оно нам понадобится. »

После ухода Даби я ещё некоторое время сидела в кабинете, прокручивая в голове наш разговор. Его реакция на упоминание Старателя была слишком острой для простого злодея, у которого есть зуб на героя номер один. Там было что-то глубже. Что-то личное. Но я не могла позволить себе отвлекаться на загадки, которые не имеют прямого отношения к операции.

Я встала и вышла в коридор. Особняк жил своей обычной жизнью - где-то на полигоне слышались глухие удары, из кухни тянуло чем-то съестным, а из общего зала доносились голоса. Я направилась туда.

Когда я вошла, картина была почти идиллической. Шинген сидел в кресле, развалившись, как медведь в берлоге, и что-то рассказывал своим людям - те слушали, скаля зубы в ухмылках. Райна сидела за столом, склонившись над блокнотом, и что-то быстро записывала, изредка бросая короткие взгляды в сторону Шингена - явно фиксировала его манеру общения для отчёта. Гейтс сидел у окна с чашкой чая и смотрел на горы, совершенно не вовлекаясь в происходящее. Амо пристроилась рядом с Ноэлем, который стоял у стены со скрещёнными руками, и, судя по её жестикуляции, рассказывала ему что-то очень эмоциональное. Ноэль молчал.

Я прошла вглубь зала. Амо заметила меня первой и тут же подскочила.

— Канеширо-сан! Вы видели?! Мы их разнесли! Ну, не разнесли, но почти! Деку так растерялся, когда я показала ему Бакуго! Он прямо впал в ступор! Это было так смешно!

— Я слышала, - ответила я. — Ты хорошо справилась.

Амо просияла так, будто ей вручили медаль.

— А Ноэль-сан был такой крутой! Он с Тодороки почти без слов разобрался! Просто стоял и смотрел, а тот уже весь заледенел! Ну, в смысле, не заледенел, а...

— Амо, - перебил её Ноэль. — Ты повторяешься.

— Ой, прости! - она хихикнула и отскочила назад, но было видно, что замечание её ничуть не задело. Наоборот - она светилась от того, что он вообще с ней заговорил.

Я подошла к Райне. Она подняла голову, и в её глазах я увидела то же, что и у себя по утрам - сосредоточенность и холодный расчёт.

— Работаешь?

— Да. Записываю наблюдения. Все это можно использовать для нашей пользы.

— Хорошо. Продолжай. К завтрашнему утру мне нужен полный отчёт.

— Будет готов.

Я развернулась, чтобы уйти, когда Шинген вдруг окликнул меня.

— Эй, Канеширо.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Тот пацан, Бакуго, - он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Он тебя ненавидит. По-настоящему. Сказал, что хочет тебя видеть. Лично.

— Знаю. Он давно меня ненавидит.

— Он не просто ненавидит. Он одержим. Такое чувство, что ты что-то ему сделала. Что-то, что он не может забыть.

Я помолчала. Бакуго. Похищение. То, как я бросила его в том ангаре, сказав, что он нам не нужен. Для него это было не просто поражение. Это было унижение. И он нёс его с собой все эти месяцы.

— Это не имеет значения, - сказала я. — Одержимость - это слабость. Он будет делать ошибки.

— Может быть. Но такие, как он, не останавливаются. Он будет искать тебя. Рано или поздно - найдёт.

— Пусть ещет пока может.

Шинген хмыкнул и отвернулся. Я вышла из зала. В коридоре было тихо. Я вернулась в кабинет и села за стол. Впереди была длинная ночь - отчёты, планы, анализ.

Тем временем в городе, в одной из уцелевших комнат Комиссии общественной безопасности, шёл другой разговор. Тихо, скрытно, без свидетелей.

— ПФО обретает силу, - произнёс голос в телефоне. — Ты должен этому помешать. Начинай действовать.

— Понял, - ответил другой голос. — Можете положиться на меня. Я всё сделаю.

Глава 53

Коридоры особняка были длинными, тёмными и почти безлюдными. Я шёл по ним медленно, не спеша, размеренным шагом человека, у которого нет ни причин торопиться, ни причин прятаться. Я давно научился двигаться так, чтобы не привлекать внимания. Это стало частью моей работы. И почти частью меня.

Я присоединился к Паранормальному Фронту Освобождения две недели назад. Конечно, моё появление в здешних рядах произвело фурор и не осталось без внимания. Но со временем никто не задавал вопросов. Никто не смотрел слишком пристально. В этом муравейнике, где каждый день появлялись новые люди, я стал просто ещё одним лицом. Незаметным. Обычным.

Именно таким я и хотел быть.

Задача была простой: внедриться, наблюдать, докладывать. Герои хотели знать, что происходит внутри Фронта и в особенности в Ордене - этой новой структуры, которую создала Канеширо Сейшу. Они боялись её. Не так, как боялись Шигараки Томуру. Он был разрушением, а она была чем-то другим. Чем-то более опасным.

Я не знал её лично. Только видел несколько раз - издалека, в коридорах. Молодая. Холодная. Всегда одна или с кем-то из своих приближённых. Она не производила впечатления человека, которого стоит бояться. Но я знал: впечатления обманчивы. Особенно здесь.

Сейчас у меня была конкретная цель. Сато Кенджи.

Герои сообщили мне о нём неделю назад. Сато был их агентом - точнее, агентом Цукаучи, - которого поспешно раскрыла Канеширо. Они предполагали, что он либо мёртв, либо перевербован. Моей задачей было выяснить, что именно. И если он жив - попытаться вернуть его.

Я начал с малого. Не с расспросов - расспросы бы сразу же привлекли внимание. Я начал с наблюдения. Каждое утро я проходил через общую столовую, задерживался у окна, смотрел на людей. Сато среди них не было. Я проверил хозяйственный корпус - там его тоже не видели. Я спустился в подвалы, где раньше располагались камеры для задержанных, - пусто. Но в одной из комнат я заметил свежие царапины на полу. Как будто что-то - или кого-то - тащили. Запах дезинфекции был слишком сильным.

На третий день я наткнулся на одного из техников, которые работали в хозяйственном корпусе. Молодой парень с усталыми глазами и вечной кружкой кофе в руках. Я заговорил с ним ни о чём - о поставках, о погоде, о том, как здесь кормят. Он отвечал вяло, но не враждебно. Когда я упомянул, что ищу Сато, он нахмурился.

— Сато? Он больше не в снабжении. Перевели куда-то. Не знаю куда. - Пауза. — А тебе зачем?

— Да так. Должок у него. Хотел вернуть.

Техник хмыкнул и вернулся к своей кружке. Я не стал давить. Ушёл.

К пятому дню я знал больше. Сато жив. Он не в камере. Он где-то в дальнем крыле, в комнате для персонала. Его не охраняют круглосуточно, но за ним наблюдают. Кто-то из людей Канеширо - возможно, Элиас - знает о каждом его шаге. Сато не пленник, а инструмент, ожидающий, пока его используют.

Я нашёл его на шестой день. Пришлось поднапрячься - Канеширо хорошо запрятала его в глубинах своего поместья. Благо хоть охрана - двое мужчин средних лет каждые два часа выходили курить и пропадали не меньше десяти минут. Сато же сидел в маленькой комнате, напоминавшую темницу в конце западного коридора - один, перед ним стояла чашка остывшего чая. Он выглядел уставшим и напуганным. Как человек, который не знает, что будет с ним завтра.

Я вошёл без стука. Он вздрогнул:

— Я.. Ястреб?

Я приложил указательный палец к губам.

–

Я узнала об этом вечером того же дня.

Элиас пришёл ко мне в кабинет. Он вошёл молча, закрыл за собой дверь и остановился у стола, глядя на меня с тем выражением, которое появлялось у него редко - сосредоточенным и чуть напряжённым.

— Канеширо-сан. У нас проблема.

— Говори.

— К Сато Кенджи приходили. Сегодня днём. Кто-то вошёл в его комнату, провёл там около десяти минут и вышел. Сато после этого разговора изменился. Стал собраннее, Напряжённее, как будто ждёт чего-то.

Я откинулась в кресле. Сато. Шпион, которого я раскрыла и перевербовала. Он жил в западном крыле, под наблюдением - не круглосуточным, но достаточным, чтобы я знала о каждом его шаге. Или думала, что знала.

– Видимо, герои наконец вспомнили про своего шпиона и зашевелились. - начала я. — Известно, кто именно приходил?

— Нет. - Элиас чуть склонил голову. — Камеры в том коридоре не работают уже неделю. Я докладывал об этом Мацуде, но он ещё не успел починить. Охрана, которая должна была стоять у его двери, отлучилась на перекур. Оба охранника утверждают, что никого не видели.

— Неужели оба отлучились одновременно?

— Да. Они никогда не уходили вместе. Либо же мы ошиблись. Кто-то знал, когда они уйдут. Кто-то знал, что камеры не работают. Кто-то знал, где находится Сато.

Я молчала. В голове уже выстраивалась картина. Кто-то внутри особняка - кто-то, кто имеет доступ к расписанию охраны, к информации о камерах, к расположению комнаты Сато. Кто-то, кто знает систему достаточно хорошо, чтобы обойти её. И этот кто-то хочет вытащить Сато.

— Сато что-нибудь сказал? - спросила я.

— Нет. Но он изменился. Он выглядит как человек, который ждёт. Как будто ему дали надежду.

— Надежду, - повторила я.

— Кто-то работает на героев, - сказала Элиас. — Внутри особняка. Кто-то, кто знает систему, кто-то, кто не вызывает подозрений, кто-то, кто может подойти к Сато и остаться незамеченным.

– Новый шпион. Удивительно, как герои не устают совершать одни и те же ошибки. Они пытаются перехитрить нас, используя те же методы.

— На этот раз они действуют аккуратнее, - заметил Элиас. — Сато не просто кто-то навестил. Кто-то подготовился.

— Усиль наблюдение, - сказала я, не оборачиваясь. — Не явное, а скрытое.

Пусть за Сато следят, но так, чтобы он не знал. И за коридором тоже. Если кто-то придёт снова - я хочу знать, кто и когда.

— Принято. - Элиас вышел.

« Кто бы ты ни был, ты опасен. Не потому что силён, хотя это наверняка тоже, а потому что умён. Ты не бросаешься в бой. Ты ждёшь. Но я всегда на два шага впереди. Посмотрим, кто кого. »

–

Ночь пришла тихо. Я сидел в своей комнате и ждал, когда часы покажут нужное время. В полночь я вышел. Коридоры особняка были тёмными и безлюдными. Я знал маршрут наизусть. Западное крыло, мимо спящих казарм, через подсобные помещения, где не было камер. Я знал расписание патрулей. Знал, когда сменяются посты. Знал, какие двери не заперты. Я знал, что делаю.

Сато ждал меня у окна в своей комнате. Он был одет, собран, с небольшой сумкой в руках. Его лицо было бледным, но решительным. Он выглядел как человек, который готов на всё.

— Идём, - прошептал я. — Тихо.

Мы двинулись через западное крыло. Я вёл его по тёмным коридорам, через подсобные помещения, мимо спящих казарм. Мы вышли на задний двор. До ворот оставалось двадцать метров. Я видел их - двух фигур в темноте. Герои. Они ждали. Я кивнул им. Один кивнул в ответ.

— Иди, - сказал я Сато. — Тебя ждут. Ты наконец свободен, чего такой кислый?

Сато посмотрел на меня. В его глазах была благодарность. Он хотел что-то сказать, но я остановил его жестом. Не время. Не здесь.

Он побежал. Спотыкаясь, бросился к воротам, к героям, к тем, кто ждал его.

Я развернулся и сделал шаг обратно. И тогда послышался голос:

– Уходишь, не попрощавшись?

Прожектор. Один, второй, третий. Двор осветился, как днём. Я повернул голову.

В центре двора, у стены, стояла она. Канеширо Сейшу.

Она не бежала. Не кричала. Не отдавала приказов. Она просто стояла и смотрела. За её спиной, в тени, угадывалась темная фигура - один из ее приближённых - Ватанабэ Ноэль.

— Сато, - произнесла она. Её голос был спокойным. Почти усталым. — Ты действительно думал, что я не замечу?

Сато замер. Его лицо было белым. Он не мог пошевелиться. Я отступил в тень. Один шаг. Другой. Я знал, что нужно уходить. Немедленно. Пока она смотрит на него. Пока она не видит меня.

— Ты был полезен, - продолжила она, не двигаясь с места. — Ты хорошо поработал. Но всему приходит конец. Я знала, что ты попытаешься уйти. Я знала, что за тобой придут.

Она перевела взгляд на героев у ворот. Те стояли, не двигаясь. Они не могли. Что-то держало их на месте - может быть, страх, может быть, её голос, может быть, присутствие Ноэля за её спиной.

— Иди, - сказала она Сато. — Иди к ним. Ты мне больше не нужен.

Сато не двинулся. Он смотрел на неё, не веря.

— Иди, - повторила она. — Пока я не передумала.

Он побежал. Спотыкаясь, бросился к воротам, к героям, к тем, кто ждал его. Они подхватили его и исчезли в темноте. Я тоже исчез. Растворился в тени, скользнул за угол, за стену, подальше. Она не видела меня. Она смотрела на Сато. Она смотрела на героев. Она не смотрела на меня.

Я был в безопасности. Я был уверен.

А она стояла во дворе, одна, и смотрела вслед убегающим. В её глазах не было ни злости, ни разочарования.

— Бегите, - прошептала она. — Бегите, пока можете. Потому что скоро бежать будет некуда.

Глава 54

Сато сидел в комнате для допросов - маленькой, серой, с одинокой лампой над столом. Напротив него расположились Цукаучи, Старатель, Всемогущий и президент Комиссии. За стеклом, в соседнем помещении, сидели ещё несколько героев, наблюдая через одностороннее зеркало. Сато выглядел уставшим, но не сломленным. Он говорил тихо, но чётко - как человек, который знает, что его слова важны.

— Ястреб вытащил меня, - сказал он. — Он пришёл ко мне в комнату днём, сказал готовиться. Ночью он вывел меня через западное крыло, мимо постов охраны, через подсобные помещения. Он знал маршрут наизусть. Он знал, когда сменяются патрули, где не работают камеры. Он всё рассчитал.

— И никто вас не остановил? - спросил Цукаучи.

— Никто. Мы вышли на задний двор. Там ждали двое героев - я не знаю, кто именно, я их не разглядел. Ястреб сказал идти к ним. Я побежал. А потом... - Сато замолчал, подбирая слова. — Потом появилась она.

— Канеширо - произнёс Старатель. Его голос был низким, напряжённым.

— Да. Она стояла посреди двора. С ней был один из ближних, тот молчаливый. Она могла меня остановить или даже убить. Но она просто стояла и смотрела. А потом отпустила, сказав, что я ей больше не нужен.

Президент Комиссии нахмурилась.

— Она знала о побеге?

— Знала. Она сказала, что ждала его. Что знала, что за мной придут. Она позволила мне уйти.

Старатель ударил кулаком по столу. Стол задрожал. Лампа качнулась, отбрасывая тени по стенам.

— Чёртова девчонка - прорычал он. — Не поймёшь, что она задумала! Она играет с нами, как с куклами! Она знала, что за ним придут. Она знала, что его вытащит. И она позволила этому случиться. Зачем?!

— Возможно, ей было невыгодно держать его, - сказал Всемогущий. Его голос был тихим, уставшим. — Сато не знал ничего важного. Она держала его в изоляции. Он не видел ни планов, ни операций. Она использовала его как канал дезинформации, а когда это перестало работать - отпустила. Ей не было смысла его убивать. Это привлекло бы внимание.

— А Ястреб? - спросил Цукаучи. — Она знает, что он до сих пор работает на нас?

— Этого мы наверняка знать не можем, - выдохнула президент.

–Она смеётся над нами! Она использует наших же агентов против нас!

— Но Сато вернулся, - сказал Всемогущий — Живым и здоровым. Это уже что-то. Мы потеряли канал информации, но мы вернули человека. Это не поражение.

— Это не победа, - огрызнулся Старатель. — Это подачка. Она бросила нам кость, как собаке. И мы её проглотили.

Всемогущий покачал головой.

— Мы не должны думать о ней как о враге, которого можно победить силой. Она не Шигараки. Она не разрушает, а строит. И она строит так, что мы даже не понимаем, что происходит, пока не становится слишком поздно.

— Тогда что ты предлагаешь? - спросил Цукаучи. — Сдаться?

— Нет. Я предлагаю быть умнее. Она всегда на два шага впереди. Значит, нам нужно перестать играть в её игру. Нужно заставить её играть в нашу.

— И как ты это сделаешь? - Старатель прищурился.

— Я пока не знаю. Но я знаю одно: она не неуязвима. У неё есть слабости. И у неё есть то, что она хочет защитить. Мы просто пока не поняли, что именно.

Сато сидел молча. Он не знал ответов на эти вопросы. Он был просто пешкой, которую переставляли с одной клетки на другую. Сначала Канеширо, потом герои. Он устал быть пешкой. Но он не знал, как стать чем-то другим.

— Ястреб всё ещё там, - сказал он тихо. — Он остался. Он не ушёл со мной. Он сказал, что ему нужно вернуться.

Старатель посмотрел на него.

— Он вернулся в особняк?

— Да. Он хотел остаться. Он думает, что его не раскрыли. Он думает, что может продолжать играть свою роль.

Президент Комиссии сложила руки на столе.

— Тогда у нас есть агент внутри Фронта. Это уже что-то. Он может передавать нам информацию. Настоящую информацию. Не то, что она хочет, чтобы мы получили.

— Если она не знает о нём, - сказал Всемогущий.

— Она знает, - покачал головой Старатель. — Она всегда знает. Она знала о Сато. Знала о Ястребе. Она знает о каждом нашем шаге. И она будет использовать это против нас.

Тишина повисла в комнате. Тяжёлая, давящая. Сато смотрел на свои руки. Он не хотел больше быть частью этого. Но он знал, что выбора у него нет.

— Что мне делать? - спросил он.

Президент Комиссии посмотрела на него.

— Отдыхать. Восстанавливаться. Вы сделали всё, что могли, Сато. Теперь наша очередь.

Сато кивнул. Он встал и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

А в комнате остались герои. И каждый из них думал об одном и том же: как остановить женщину, которая всегда на два шага впереди.

–

« Чем выше ты забираешься, тем больнее падать. »

Я думал об этом, глядя на неё. Не вблизи - я никогда не подходил к ней вплотную, если не было повода. Только издалека, из тени, из-за угла. Так безопаснее и правильнее.

Она стояла на полигоне и отдавала какие то приказы. Как всегда -холодная, собранная, идеальная. Канеширо Сейшу. Женщина, которая построила Орден из ничего. Женщина, которая переиграла героев, Комиссию, саму систему. Женщина, которая думает, что она неуязвима.

Я знал, что она опасна. Это было очевидно. Она не дралась - она думала. Она не угрожала - она планировала. Она не ждала - она делала. И это делало её страшнее любого бойца. Потому что бойца можно победить. А того, кто не выходит на бой, - нельзя. Его можно только перехитрить. Или убить.

Я пытался соответствовать званию героя. Быть героем может каждый, но быть настоящим.. дано не всем. Я старался быть таким, как те, кто носят форму и улыбаются на камеры. Не таким, как Комиссия, которая торгует лицензиями и закрывает глаза на грехи тех, кто им полезен. Я был героем в том смысле, в каком это слово должно было бы значить. Я защищал людей. Я останавливал тех, кто хотел разрушить мир. Я делал грязную работу, чтобы другие могли спать спокойно. И я не просил за это награды. Я просто делал то, что должен.

Канеширо Сейшу не была злодеем в привычном смысле. Она не убивала, не разрушала, не угрожала. Она просто строила альтернативу, систему, которая могла бы заменить ту, что существует. И именно это делало её опасной. Потому что систему нельзя победить силой. Систему можно только заменить другой системой. И она это знала.

Я знал, что она умнее меня. Это было неприятно признавать, но я не был идиотом. Она просчитывала на десять ходов вперёд. Она видела то, чего не видели другие. Она использовала людей, не ломая их. Она давала им то, чего они хотели, и они шли за ней. Так добровольно и словно без принуждения и страха. Она была... вдохновляющей. И это было самое опасное.

Я спрашивал себя: почему я здесь? Почему я трачу время на то, чтобы играть в её игры? Ответ был прост: потому что если я не остановлю её, никто не остановит. Герои слишком заняты борьбой с Шигараки, Ному, с которыми даже номер один справлялся с усилием. Они не видят настоящую угрозу. Она тот человек, который может изменить мир. И не факт, что в лучшую сторону.

Я не ненавидел её. Ненависть - это эмоция. Эмоции мешают. Я просто знал, что её нужно остановить. Так же, как останавливают эпидемию, так же, как тушат пожар. Из необходимости.

Я помог Сато сбежать. Это было правильно. Он не должен был гнить в её подвале. Он не был злодеем - просто слабым человеком, который оказался не в том месте не в то время. Я дал ему шанс. Он им воспользовался.

Но я знал, что она позволила ему уйти. Она знала, что за ним придут. Она знала, что его вытащут. И она позволила этому случиться. Это часть её плана. Всё, что она делает, - часть плана. Даже то, что кажется ошибкой. Даже то, что кажется слабостью.

Я наблюдал за ней. Каждый день. Каждую ночь. Я изучал её распорядок, ее привычки, ее возможные слабости. Она пила кофе по утрам. Она работала до поздней ночи. Она почти не спала. Она редко ела. Иногда я замечал, как она прижимает руку к груди, как будто что-то болит. Как будто что-то не так. Но она никогда не показывала этого на людях. Никогда не жаловалась. Никогда не просила помощи.

Я думал: может быть, она больна? Может быть, она умирает? Эта мысль приходила мне в голову всё чаще. И если это было так - это меняло всё. Потому что если она умирает, то всё, что она строит, может рухнуть после её смерти. Или, наоборот, - стать ещё опаснее, потому что она будет действовать без ограничений. Человек, которому нечего терять, - самый опасный человек на свете. А человек, который знает, что его время ограничено, - ещё опаснее. Он не тратит время на сомнения. Он не отступает. Он идёт до конца.

Я не знал, что делать с этой мыслью. Возможно это все - лишь мой вымысел. Но я знал одно: если она действительно умирает, то я должен действовать быстрее. Потому что если она умрёт до того, как я её остановлю, всё, что она построила, останется. Люди, которые пойдут за ней даже после её смерти. И тогда остановить их будет уже невозможно.

Я должен был найти способ. Я должен был найти её слабость. Не физическую - у неё не было физических слабостей. Она была слаба, как любой человек, но она умела это скрывать. Нет, я искал слабость другого рода. Что-то, что она любит. Что-то, что она хочет защитить. Что-то, что можно использовать против неё.

И я знал, что это существует. У каждого есть что-то такое. Даже у неё. Даже у Канеширо Сейшу. Потому что она не была машиной, она была человеком. Она испытывала эмоции, но просто прятала это глубоко в себе. Так глубоко, что даже она сама, возможно, забыла об этом.