Последний реанорец. Том XII – Часть I

Глава 1. Пять лет спустя...

После увиденного я предполагал разное, но правда оказалась более жестокой и болезненной, чем мог себе на данный момент представить. Опустошение от осознания случившегося было выше всего возможного и пережитого.

Нет. Нет. НЕТ! Пять лет! ПЯТЬ! Не может быть! Как же так? Я же обещал…

Эмоции сейчас были в полнейшем хаосе и раздрае, а сердце желало вырваться из груди в любой удобный момент. Будто бы я вновь предстал перед родителями и сестрой. Теперь понятно, почему вторая дорога оказалась именно такой. Слишком много времени прошло.

Стоп! Успокойся, Зеантар. Главное, что ты жив. Умереть проще простого, а значит всё можно исправить.

‒ Девчата… ‒ прошептал я, прикрывая лицо руками и погружаясь в злополучные мысли. ‒ Они знают? Ты был на Земле?

‒ И что бы я им сказал? Что ваш муж находится в подвешенном состоянии, и я не знаю, выживет он или умрёт? ‒ с тяжелым вздохом полюбопытствовал Паллад. ‒ Захар, ты застрял на грани жизни и смерти на долгие годы. Лина, Иви и Бездна сделали всё возможное, чтобы не дать тебе погибнуть. Мне даже пришлось прибегнуть к… этому, ‒ тихо добавил картар, а затем у него в руках блеснул тот самый ромбовидный иссиня-черный драгоценный бриллиант, который и передала ему покровительница. ‒ Когда-то давно я потерял кое-кого… замечательного и дорогого, и не хотел, чтобы такое повторилось вновь. Я давно его искал и в итоге нашел и как ты осознаешь сейчас далеко ради него зашел. Потому как не желал пережить тот самый ужас снова. Думал, что использую его на девчатах, либо же на своих детях, но как видишь он достался тебе, но даже с его помощью всё вышло из рук вон плохо.

Вот как значит. Как бы то ни было, но передать такую бесценную вещь практически чужому разумному ‒ это попросту за гранью…

‒ Камень душ… ‒ декларировал я, взглянув на драгоценность и протяжно выдохнув, осуждающе посмотрел в глаза Паллада. ‒ Ты беспросветный глупец, раз использовал его на мне. Большего дурака не сыщешь во Вселенной.

‒ Я не жалею ни о чем, ‒ фыркнул беззаботно мироходец. ‒ Что сделано, то сделано. Ты не так плох, как о себе думаешь, мой реанорский друг, а если ты жив, то можно всё исправить. Это я смог прочувствовать на своей собственной шкуре. Ситуации у нас даже похожие, ведь более трёх лет я для всех своих близких считался погибшим. Поверь, намного лучше, чтобы тебя считали пропавшим, чем умершим, но теперь так или иначе всё зависит лишь от тебя. Велияр всё-таки был прав. Одно то, что ты пришёл в себя уже можно считать настоящим чудом.

Чтоб меня тавтонский жеребец лягнул! Он мысли, что ли, мои читает?

‒ Почему чудом? ‒ усомнился я в его словах.

‒ За первый год ты трижды умирал, ‒ усмехнулся криво Драгун. ‒ И трижды приходил в себя. Ты словно отказывался умирать. Словно…

‒ Словно стоял на перепутье двух дорог, ‒ закончил я предложение за картаром, вновь прикрывая веки и тяжело вздыхая.

Да будет так. Последую совету матери…

‒ В точку! ‒ кивнул Пал, а после загадочно ухмыльнулся. ‒ Так ты готов вновь взяться за дело? Или тебе еще нужен отдых?

Сучья кровь! Он издевается, что ли?

‒ Отдыха уже достаточно! К тому же… за это время многое… разрешилось, и многое переменилось, ‒ отрывисто пробормотал я. ‒ Я, наконец-то, смог увидеться с теми, с кем неистово желал встретиться и попросить прощения. И у меня получилось это сделать. Но я был глуп, когда жаждал смерти, отдыха и спокойствия и даже посмел оскорбить покровительницу своими словами. И мне более чем доходчиво объяснили всю суть. Умереть проще простого, а жить, решать допущенные ошибки и заботиться о тех, кто тебе дорог… это гораздо тяжелее, но приятнее.

‒ Я рад, что ты смог обрести душевный покой. Тогда получается, ‒ развёл руками мироходец с наиграно задумчивым видом, ‒ что в этой комнате не один глупец, а целых два.

До чего дотошный кухаркин сын!

‒ Ты сможешь перенести меня на Землю? ‒ сходу поинтересовался я, пытаясь выбраться из постели.

‒ Если хочешь быстро и безболезненно отдать концы, то ради Бездны, но хотя бы уважь чужой труд и не прыгай с головой в бездонный омут, ‒ скривился вдруг мироходец, размахивая ладонью у себя перед лицом, словно почуял отвратительный смрад. ‒ Поэтому не гони лошадей, мой реанорский друг, и внимательно присмотрись к себе.

Присмотрись к себе? Что за бред? Стоп!

Одеяло было отброшено в сторону за долю мгновения, а следом пришло и осознание всех предыдущих слов картара. Вот тебе и астральное оружие с их магией. Собственное тело оказалось россыпью множества увечий, причем складывалось впечатление, что нанесены те были совсем недавно и едва смогли покрыться коркой. Размером почти на половину груди красовался мерзкий рубец от пространственного осколка Хаарсы, ниже виднелась отвратная отметина от тесаков Фарафа, живот, чуть правее от него и даже нога, всё было разворочено уродливыми шрамами от двух пламенных штырей Ур'атапа. И всё это было только началом списка. К тому же лишь после слов картара я понял, что невероятно слаб, но больше всего сейчас пугали рука и лицо.

Рука почти по локоть оказалась чужой и неестественной, а осунувшееся лицо походило на скверную физиономию какого-то сорокалетнего истощенного бродяги, но на удивление я был побрит. Да и внутри тела всё было в аналогичном ключе: хаос и раздрай.

‒ Твои ранения и оказались основной проблемой, а продвижение на третий оборот лишь всё усугубило, ‒ выдохнул устало Пал.

Затем тот, выдохнув ещё более тяжко, стал медленно освобождать свою руку от тех самых иссиня-черных бинтов, которые всегда носил и, закончив со всеми манипуляциями, продемонстрировал мне свою конечность, которая целиком состояла из его тёмно-бирюзовой силы, а следом подставил своё изуродованное лицо на свет.

‒ Ты выжал себя досуха, ‒ подался он в объяснения. ‒ Реанорский эфир не обуздан, прямо, как и моя энергия. Носитель подобной силы практически не поддаётся исцелению, а твоя непереносимость к стихии жизни, слияние силы духа, эфира и молнии на порядок всё усложнили. Вот эти вот раны теперь с тобой на всю жизнь. Как понимаешь, такова цена за силу, ведь идеальных воителей не существует. Ну а это, ‒ указал тот глазами на мою руку, ‒ изобретение моё и моей жены. Живой артефакт на основе адаптирующейся плоти древних чудовищ Инферно из Геенны Огненной. Самолично отправлялся на охоту. Твою культю отыскать, увы, не получилось. Она навсегда осталась в Обители.

‒ Рука ‒ это мизерная и неравноценная цена за всё случившееся, ‒ спокойно проговорил я, созерцая так называемое изобретение. ‒ Благодарю тебя, Паллад.

‒ Рано пока благодарить. Используй свою силу на ней, ‒ подсказал тот.

Дважды повторять не пришлось. Хватило одного мысленного посыла, чтобы активировать эфир, а затем соединив магию молнии и силу духа в резерве я попытался её высвободить, но всё шло невероятно медленными темпами, будто пытаешься смахнуть многовековую пыль с какого-то древнего и почти разрушенного сооружения. Однако после третьей попытки, эфир стал послушен как верный пёс, а миг спустя раздался столь родной и тихий треск стихии.

Несколько мгновений ничего не происходило, но пару секунд погодя левая рука до самого локтя начала словно раскаляться и принимать цвета моей тёмно-алой молнии с багровыми прожилками. Практически в точности, как и у картара.

‒ Слабовато, но она сама по себе уже смертельное оружие, ‒ фыркнул весело Пал, наблюдая за моими жалкими потугами. ‒ Именно об этом я и говорил. Прежде чем отправиться на Землю тебе нужно восстановиться, мой реанорский друг, ведь путешествие через Астрал ты не переживешь с таким телом и нынешними силами.

Трепещи Ракуима! Дело дрянь! Но, как бы то ни было, он прав.

Пару мгновений я так и сидел в постели, пытаясь собраться с мыслями и лишь после затянувшейся паузы тело рефлекторно дёрнулось вправо.

Негоже сидеть на одном месте и сетовать на свою тяжелую судьбу. Пора действовать. Дел слишком много.

Как ни странно, но организм подчинялся просто прекрасно, а слабость не более чем подарок после случившегося. За пять лет не было никакого застоя, ни в мышцах, ни в костях, ни в резерве, вообще нигде. И моё скрытое удивление не укрылось от довольного картара.

‒ Ты же ведь не думал, что с присмотром моих дочерей и жен превратишься в ходячий труп? ‒ хмыкнул понятливо Драгун. ‒ Богиня жизни и могущественнейшая целительница Илларана ‒ это тебе не хухры-мухры! Но главное Лине и Нэссе не говори, что я их так назвал, ‒ вдруг исправился Пал, быстро оглядевшись по сторонам. ‒ А то еще обидятся.

После его слов удалось не только без каких-либо препятствий встать с кровати, но даже дойти до окна и выглянуть наружу. Взгляд почти мгновенно устремился к незнакомым пейзажам и чудесным горным видам за окном. И это была отнюдь не Земля и не Инферно. Складывалось впечатление, словно я вновь оказался в Садах херувимов. Потому как обильная облачность и влажность была похожей.

‒ Где мы? ‒ вдруг спросил я, оборачиваясь лицом к Драгуну.

‒ Мы в Илларане. В общем, у меня дома, ‒ усмехнулся он, а затем быстро исправился. ‒ Точнее дома у моей жены. А если тебя интересует сама местность, то это парящий континент, а мы в его сердце в Энэде. Тут мой тесть всем заведует.

‒ Кто… кто за мной присматривал и… ухаживал? ‒ отрывисто поинтересовался я, касаясь гладко выбритого лица, отчего добродушная харя картара стала на порядок хитрее.

‒ А ты догадайся, ‒ лукаво ухмыльнулся тот.

‒ Иззета, да? ‒ предположил я.

‒ И Анастасия её подменяла, ‒ широкой улыбкой добавил мироходец.

‒ Анастасия?

‒ Еще одна моя дочь.

Суккубья кровь! Точно же. У него ведь тринадцать жен и тринадцать детей. Плодовитый мужик, ничего не скажешь…

‒ Спасибо тебе, твоим дочерям и всей твоей семье за помощь, ‒ чуть склонив голову поблагодарил я его. ‒ Если бы не…

‒ Да ладно тебе, всё в порядке, ‒ махнул тот рукой. ‒ Правда, за девушками не слишком ухлёстываешь, как посмотрю, а мои девчонки еще те вертихвостки не хотят в тени своих матерей и отца находиться, а парень ты хоть куда, ‒ заботливо пробормотал картар, а в его голосе прорезались нотки закоренелого свата. ‒ Вот и пользуются шансом. Хотя за ними пол Илларана и часть Инферно бегает. А ещё вроде бы Маззаун говорил, что даже из Просвещения кто-то есть из числа их воздыхателей.

Во имя Угорских Бесчинств! Мне послышалось, что ли?..

‒ Не шути так, Пал, ты в курсе, что я старше их и возможно, даже старше тебя, ‒ сухо изрёк я. ‒ К тому же у меня уже есть жены.

‒ Тоже мне нашел аргумент! Так и у меня есть супруги, ‒ не унимался тот. ‒ И поверь среди них есть те, кто в десятки раз старше меня, а мне уже, между прочим, почти за шестьдесят, но как видишь мужчина я на расхват и в самом расцвете сил.

‒ Никого не хочу обидеть, но боюсь, что не выйдет…

‒ Да ну тебя! ‒ с наигранной обидой пробасил мироходец, мягко меня перебивая. ‒ Твой реанорский менталитет тебя когда-нибудь погубит.

‒ Ладно-ладно, расслабься, ‒ успокоил я его. ‒ Давай хотя бы не сейчас?

‒ Договорились! ‒ тотчас спохватился за протянутую соломинку необычайно довольный картар, мгновенно оказавшись подле меня. ‒ Не забудь об этом! А уж я точно не забуду!

Сучья кровь! Вот ведь хитрожопый кухаркин сын! Не будь я ему обязан, то видит Бездна, хрен бы я пошёл на попятную. Но он много сделал для меня. Слишком много…

‒ Однако, по глазам вижу, что ты не о моих дочерях хотел поговорить, ‒ с расслабленной улыбкой расщедрился мироходец. ‒ Спрашивай.

‒ Чем всё закончилось? ‒ тихо спросил я, глядя ему в глаза.

На несколько долгих мгновений комната погрязла в тишине, а расслабленная улыбка с лица Драгуна медленно сошла на нет и тот поджал виновато губы.

‒ Мне кажется, что ответ на этот вопрос ты получишь быстрее, чем желаешь, но просветить тебя насчет всего случившегося должен не я. Боюсь, одна наша знакомая сама вскоре навестит своего воскресшего Жнеца вместе со своей новой… кхм… подругой, ‒ почесывая задумчиво щетину, признался Паллад. ‒ Так что придётся нам с тобой ждать. Но скучать мы не будем! ‒ и, всучив мне в руки, по-видимому, свою одежду, поманил меня за собой. ‒ Пойдем! Познакомлю тебя со своими, а затем будем браться за твоё восстановление. Боюсь, работы нам предстоит много!

Новая подруга? Вот только пугает меня не подруга, а те самые слова Бездны…

***

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Московский Кремль.

Приёмная его императорского величества Владимира.

Рабочий кабинет.

14 июня, 2031 год.

Некоторое время назад…

Рабочий день государя Российской Империи находился в самом разгаре, а сам мужчина, который за минувшие годы хоть и получил скромную долю седых волос, но мало чем отличался от себя прошлого, всё также был в весьма приподнятом настроении. Тем не менее именно в такие пригожие летние деньки чаще всего и поступают тревожные вести.

Стук в дверь хоть и казался обыденным и спокойным, но глава рода Романовых за много лет уже прекрасно изучил своего секретаря и откинувшись с тяжелым вдохом в кресле, уже приготовился к нелицеприятным новостям.

‒ Алла, входи, ‒ раздался голос государя и тот моментально посмотрел с немым вопросом на заметно нервничающую Елецкую. ‒ Что там у тебя? Можно кратко…

‒ Если кратко, то Мирослав Петрович докладывает, что волны набирают ход. Прорывы растут, а количество стигм и нестабильного пространства всё увеличивается. Разломы «созревают» быстрее, ваше величество…

‒ Кто бы сомневался, ‒ устало потирая глаза, хмыкнул император, неспешно поднимаясь с кресла и подходя к окну. ‒ Кто бы сомневался…

Мужчина так и стоял, пребывая в собственных размышлениях и лишь пару минут спустя, он, наконец-то, обернулся к секретарю, которая всё это время ожидала приказа.

‒ Аллочка, свяжись с моим сыном и позови ко мне на аудиенцию Лазаревых. Пусть прибудут вместе. Нужно кое-что обсудить. Боюсь, их корпус будет как нельзя кстати.

‒ Из Лазаревых кого-то лично? Или же…

‒ Или же, ‒ кивнул Владимир, вновь оборачиваясь к окну. ‒ Или же…

Глава 2. Цена и своевременная плата...

Илларан.

Парящий континент. Энэд.

Поместье семейства Драгун.

Ранний вечер.

Две недели спустя…

Странно и необъяснимо. Точнее очень странно и почти необъяснимо.

Тело на протяжении целых двух недель восстановления ощущало себя настолько скверно и погано, что не передать обычными словами. Оружие и магия странников сделали своё дело. Да и в одном картар оказался прав. В таком виде как сейчас, меня смог бы одолеть и семилетний ребенок, не говоря уже о его сыновьях или же дочерях. Так что про путешествие через Астрал в ближайшее время можно было забыть. Однако физическая боль и ужасающая слабость прямо сейчас были ничем, не более чем пылью под ногами, ведь где-то очень глубоко внутри расцветало давным-давно позабытое спокойствие и пугающее умиротворение.

Впервые в жизни мне не нужно было сражаться. Впервые в жизни мне не нужно было убивать, не нужно было проливать кровь или же просто куда-то мчаться в извечном галопе. Складывалось впечатление, что за долгие тёмные годы в моей собственной душе назревали проблески рассвета. Ныне я оказался предоставлен лишь сам себе, а нескончаемая буря в душе, наконец-то, угасла. Прямо как когда-то…

Тем не менее, образовался один губительный и омерзительный факт, который перечеркивал и сводил на нет то самое незабываемое и непередаваемое чувство безмятежности, расслабления и спокойствия.

Пять… Пять проклятых лет!

Для меня эти пять лет являлись кратким мгновением, жалкой и неуловимой вспышкой на закате дня, но вот для остальных ‒ это колоссальное количество времени. В особенности для тех, кто стал необычайно дорог моему реанорскому естеству и сердцу. Девчата, ребята, род, а самое важное дети. Мои дети… Что стало со всем этим? Как они все жили всё это время? Что стало с девчатами и что там будет дальше? Почему по злополучной причине моя родная кровь росла всё это время без меня? Так и хочется спросить: «Где был я и где меня носило?».

Крамольные мысли и противоречивые эмоции на данный момент до дрожи в поджилках пугали и пожирали всё здравомыслие изнутри. Впервые в жизни я не знал, как подступиться к решению этого вопроса. Мой отец был строгим и замечательным родителем, но он был всегда рядом со своей семьей. Всегда. Что бы ни случилось. В горести и здравии. Так какой же я отец на его фоне? И смею ли я им называться? Не думаю…

И лишь увиденное перед глазами живое осознание за эти две недели не давало мне кануть в полное угнетение, уныние и самобичевание. Это дружная семья. Семья картара. Хотя как мне кажется тут уже сформировалась полноценная династия Драгун. Не сказать, что у них всё было в порядке, потому как это была далеко не обычная семейка. Сомневаюсь, что среди разумных найдется кто-то еще, кто будет женат на божестве, архидемоне или же смертной, а также иметь от них детей. Полное сумасшествие! Но, как ни странно, такое существовало прямо сейчас у меня перед глазами. С одной стороны, глядя на всё это, становилось дерьмовее на душе из-за собственных ошибок, которые я совершил, а с другой стороны, смотря на картара, я понимал, что еще не всё потеряно для такого пропащего реанорца как я.

За одну декаду я не только успел познакомится со всеми женами взбалмошного мироходца, но и почти со всеми его детьми. Толк в представительницах прекрасного пола Паллад знал, потому как любая из его супруг была эталоном своеобразной экзотической красоты, женственности, ума или же сокрушительной силы. Ну а их дети почти поголовно несли в себе черты своих родителей, реже всего раздельные, но попадались и те, кто взял от своего отца или матери по половине.

К примеру, Велияр, Ранз, Иззета или же Авина более походили на своих матерей, в то время как Пал, самый старший сын картара, Кернос, Анастасия, Алакт и Хилиар были копией своего отца. И по характеру такие же неугомонные. Остальные же четверо отпрысков были слиянием очертаний обоюдных характеров своих родителей.

И как бы я ни старался, но на протяжении целой декады жизненно необходимая мне для восстановления сил медитация шла из рук вон плохо. Потому как присутствовало слишком много различных мыслей и препятствий в виде ранений от странников, от которых невозможно было просто абстрагироваться, даже нырнув в медитативную технику с головой.

Однако уже в следующий миг все мои тщетные потуги и мучения по приведению внутреннего мира и мыслей в порядок были напрочь разрушены гулом разрозненного пространства, а слух уловил знакомые тонкие голоса и тихий стрекот крыльев:

‒ Добродетель Зеантааааар! Мы вернулись! Вернулись! Мы очень скучали по вам! Скучали…

Причем улыбка самопроизвольно заиграла на лице, даже невзирая на такое бесцеремонное вторжение.

Не успел я обернутся на всех прибывших и подняться на ноги, как голова и плечи тотчас оказались оккупированы миниатюрными телами фей. Причем за прошедшие пять лет лишь они ничуть не изменились.

Да, я помню тот день. Потому как со слов Нэсса и Ллаэны более двух лет те находились рядом, и лишь после Лислина смогла найти им достойное занятие, чтобы те не сильно горевали. А стоило малышкам прибыть обратно в Энед и увидеть вполне живого своего добродетеля, то практически сразу случился вселенский потоп. Первую неделю те ни на миг не оставляли меня одного и лишь по прошествии этого времени нехотя вернулись к исполнению своих обязанностей.

‒ А вы скучали по нам, добродетель? ‒ поинтересовалась Яни, зависнув перед моим носом и глядя с детским подозрением мне в глаза.

‒ Разумеется, скучал, ‒ признался с тёплой улыбкой я, поглаживая зардевшихся и довольных девчушек по голове и усаживая всех на их любимые места, на голову, на плечо и в карман. ‒ Как проходит ваша работа у богини Жизни?

‒ Всё в порядке! Мы закончили свои дела. Сад в домене у Лислины полностью выхолен и выхожен, ‒ решительно выпалила Ниа с хвастливыми нотками, стоя у меня на голове. ‒ Я и девочки готовы отправляться с вами. Мы теперь вас не покинем. Никогда!

‒ Да, ‒ вторила ей Ифа. ‒ Не покинем! Никогда!

‒ Вы точно хотите отправиться со мной? ‒ усомнился я на миг. ‒ Вам лучше тщательнее всё обдумать.

Земля хороший мир, но более уютного или же идеального для себя места, чем личный сад божества Илларана они вряд ли найдут.

‒ Госпожа Лислина очень заботливая и добрая, ‒ просветила меня Ниа, а затем ни с того ни с сего одной рукой коснулась своего сердечка, а вторую прислонила к моей голове. ‒ Вот! Чувствуете, как оно бьется, добродетель? Что-то нам подсказывает, что с вами нам будет лучше. Поэтому мы и желаем остаться с вами. Правда ведь, девочки?

‒ Правда-правда! ‒ счастливо заголосили обе феи.

‒ Как пожелаете, ‒ усмехнулся я, а затем медленно обернулся к прибывшим гостям.

Троица мужчин во главе с Нэссой, Масти, Иззетой и Настей неторопливо взбирались на террасу. Фларриэна больше остальных была удивлена моим пробуждением и то ли из-за целительской этики, либо по каким-то другим причинам взяла шефство над моим физическим восстановлением.

‒ Госпожа Нэсса, госпожа Масти, Иззета, Анастасия, ‒ чуть поклонился я женщинам и девушкам, а после перевел взор на их сыновей и слегка кивнул. ‒ Парни.

‒ Здравствуй, Зеантар. Не будь так учт… ‒ усмехнулся радушно фларриэна, но не успела та договорить, как мою левую и правую руку тотчас оккупировали её дочери.

‒ Как вы себя чувствуете, уважаемый Зеантар? ‒ вопросительно защебетали обе в один голос, одаривая меня многозначительными взорами. ‒ Как ваши раны?

Весписа и фларриэна. Обе девушки оказались сильно похожи на своих матерей. Иззета была более молодой копией своей родной матери, что стояла передо мной прямо сейчас, а вот Анастасия походила на картара, о чем явственно говорил её менее зеленоватый оттенок кожи и длинных волос. Ведь у её родной матери он был более насыщенного цвета. Да и идеальными фигурами с выдающимися формами те пошли в своих родных матерей.

Правда, при каждом своём взоре на них, то и дело вспоминалась беседа с Палладом и его самодовольная хитрая ухмылка.

‒ Всё в порядке. Медленно иду на поправку, ‒ как можно теплее улыбнулся я девушкам, отчего феи от такого бесцеремонного вторжения дочерей картара на свою территорию недовольно заёрзали и насупились. ‒ Благодарю вас за заботу.

‒ Уймитесь, вертихвостки! Нашли время, чтобы флиртовать и шашни крутить! ‒ вдруг отчитала тех Нэсса, испепеляя дочерей грозным взором, пока трое мужчин весело посмеивались за её спиной. ‒ Вы тоже утихомирьтесь! ‒ резко отругала сыновей женщина и те мигом утихли, однако то и дело продолжали скалить зубы.

‒ Ну мааааам! ‒ как можно жалостливее запричитали в один голос Иззета и Анастасия, между делом отпуская мои руки. ‒ Мы ведь и вправду беспокоимся!

‒ Если бы беспокоились, ‒ ни с того ни с сего подключилась вторая жена картара, сдвинув сердито брови, ‒ то не липли бы так к раненому, а нашли более действенный метод. В каком свете вы представляете себя и свою семью? Мои советы прошли даром?

После последних слов матери обе разом просветлели, клюнули её в щеку и мигом умчались внутрь поместья, а вот парни захохотали лишь пуще прежнего.

Суккубья кровь! Да что же творится такое? И эта туда же вслед за мужем…

‒ Масти, ‒ простонала внезапно Нэсса, закатывая глаза. ‒ Чему ты учишь дочерей?

‒ Здесь нет ничего запрещенного, ‒ отмахнулась расслабленно магиня, медленно проходя мимо и напоследок задорно мне подмигнула. ‒ В их возрасте это даже полезно. Пусть учатся. Боюсь, Зеантар слишком крепкий орешек. Если его не убили странники Астрала, то и наши дочери мало чего добьются. Нужно прилагать больше усилий.

Смех мужчин на ступенях террасы стал попросту громогласным и те уже валились с ног, но сама женщина с невозмутимым видом лишь прошествовала внутрь следом за дочерями.

‒ Ранз, Велияр, Кернос, ‒ вдруг раздался уже затихающий голос жены картара, а их смех тотчас утих и те навострили уши. ‒ Вы тоже учитесь и не вздумайте проиграть нашему гостю самым жалким образом. Для вас это большая удача, что уважаемый Зеантар соизволил с вами позаниматься. Не смейте позорить своих матерей, а самое главное не порочьте своего отца. Именно он попросил за вас!

‒ Будет исполнено, матушка! ‒ заголосили те воинственным хором и скосили на меня вопрошающие взоры, но почти моментально вмешалась целительница.

‒ Я сказала вам успокоиться! Мне нужно его осмотреть! После будете махать железками. Все в отца! ‒ отчеканила фларриэна, и пыл парней тотчас угас, а затем она сделала несколько шагов вглубь террасы и обессилено осела на кресло. ‒ Ох, Создатель! Она смеет заикаться о позоре, но и в это же время говорит девочкам такие вещи. Прости её, Зеантар, и не сердись. Масти совсем не такая. Просто порой у неё язык без костей.

‒ Всё в порядке, не стоит переживать, госпожа Нэсса, ‒ успокоил я женщину. ‒ Да и не за что сердиться.

‒ Тогда присаживайся рядом. Дай я тебя осмотрю, ‒ поманила меня к себе рукой фларриэна. ‒ Чуть позже прибудет Лина и Пал. Они и закончат весь анализ.

Хоть я и не желал подобного, тут вновь сказывалась моя нелюбовь к жизнючкам, но отпираться после всего, что они сделали для меня, было бредовой идеей. Да и честно сказать, в один из моментов я попытался прибегнуть к своему реанорскому исцелению. Однако, увы, ничего не вышло. Либо я сейчас был слишком слаб, либо, что более вероятно, картар оказался прав. В этой жизни я гораздо сильнее, чем в прошлой. И отныне любая магия исцеления будет малоэффективной.

Как бы то ни было, но всюду должен образовываться баланс. И в данный момент пусть всё остаётся именно так.

***

Весь осмотр занял не более получаса, но чем дольше целительница наблюдала за своей магией, тем сильнее хмурилась, а к концу всех манипуляций она медленно опустила руки и посмотрела мне в глаза:

‒ Прогресса в исцелении практически нет, ‒ тихо заметила фларриэна, прикусив раздосадовано губы. ‒ Боюсь, есть вероятность того, что ты… Что ты больше никогда не сможешь вернуть былые силы. Всё слишком серьёзно. Оружие и магия странников Астрала не поддаётся объяснениям. После них попросту погибают. Это чудо, что ты пришёл в себя и выжил. Даже божественное оружие и магия порой не стоит с ними рядом. Но тут нужно дождаться Лину и Пала. Они в этом более сведущи. Прости, Зеантар, но тут… тут я бессильна, ‒ печально прошептала Нэсса, а феи, что всё это время кружили рядом внезапно разом поникли и погрустнели.

Что ж, кто бы сомневался, что всё будет именно так. К тому же о подобном я уже размышлял, ничего не даётся просто так. Да и сейчас накопление сил идёт очень медленными темпами, а эфир отзывается весьма туго. Это закономерность и виноват во всём лишь я.

‒ Мама Нэсса, но ты ведь сильнейшая целительница Илларана! ‒ удивлённо воззрился на женщину Кернос, вскакивая на ноги.

‒ Даже в Просвещении тебе практически нет равных! ‒ добавил следом Ранз.

‒ Дядя Маззаун ведь часто к тебе обращается за помощью! ‒ шокировано выдал Велияр.

‒ Увы, мальчики, но здесь я бессильна, ‒ выдохнула горестно фларриэна, взглянув на сыновей. ‒ Будь я и вправду сильнейшей, то ваш папа не ходил бы израненным и изувеченным все эти годы. Даже Лина здесь ничем не может помочь. К тому же перед вами сидит тот, кто мало в чём уступает вашему отцу. Ваш папа, хоть и сильнее любого божеств и может с ними сражаться, но чаще всего его останавливают законы того или иного мироздания. Он не может действовать по своей прихоти или как ему заблагорассудится. Зеантар же по причине того, что он смертный не может сражаться с богами с их истинными обличиями в их истинной среде в Астрале, но над ним абсолютно не властны законы мирозданий. Он не связан никакими оковами и в силах сражаться с человеческими воплощениями богов и с любым смертным. Как видите пути у Захара и Паллада абсолютно противоположные. Надеюсь, теперь вы понимаете всю суть ситуации. Всюду должен быть баланс. Прости меня, Зеантар, ‒ повинилась вдруг женщина, оторвав взор от своих сыновей. ‒ Здесь я и вправду бессильна.

‒ Всё в порядке, госпожа Нэсса, я предполагал подобное, ‒ вмешался я в их спор, благодарно ей усмехнувшись и неторопливо поднялся на ноги. ‒ За всё нужно платить и я готов заплатить свою цену. Давно был готов. Пойдемте, парни, ‒ поманил я за собой сыновей картара, медленно спускаясь по ступеням и направляясь в сторону местной арены. ‒ Хочу посмотреть, на что вы способны.

‒ Стоп-стоп-стоп! ‒ вдруг запротестовал Велияр, рванув следом за мной, а его братья отстали от него всего на шаг. ‒ Уважаемый Зеантар, вы… вы готовы всё это принять? ‒ растеряно вопросил Верховный. ‒ Так просто?

‒ Запомни, Велияр, а лучше запомните все, ‒ ухмыльнулся как можно миролюбивее я. ‒ Я не ваш отец и не вправе вас учить жизни, но знайте одно: за всё в это жизни нужно платить. За всё! Рано или поздно. И поверьте на слово, для всех будет лучше, если ту самую цену ты заплатишь сразу. Забудьте об этом. Я отвоевался. С меня уже предостаточно крови и смерти. Да и не хочу я больше убивать или просто лить кровь. С меня хватит… ‒ а после перевёл беседу в совершенно другое русло, ведь чувствовал, что взор фларриэны до сих пор устремлен в нашу сторону. ‒ Лучше скажите мне, ваши сёстры всегда такие?

‒ Добродетель, эти девки они нам… они нам не нравятся, ‒ вдруг пожаловалась мне на ухо Ниа жалобным тоном, слегка запинаясь. ‒ Они… они… хитрые и странно на вас смотрят. Вот!

‒ Увы, но нет, уважаемый Зеантар, ‒ покачал головой Кернос, первым придя в себя после всех моих слов, а следом довольно мне подмигнул. ‒ Просто после всего, что они узнали от бати и матерей и то, что вы сотворили в Мерраввине, многие считают вас достойной для себя партией.

‒ Вы еще молоды, ‒ усмехнулся я, прекрасно понимая, к чему он клонит. ‒ Но боюсь, совсем скоро всё может перемениться в иную сторону, когда они узнают о том, что теперь я обессиленный старик и калека…

***

Честно признаться, я ожидал худшего от себя, а точнее позорного поражения троице мальчишек, но всё оказалось не так плачевно. По крайней мере, глядя на обессиленные и распластавшиеся в пыли арены три измученных организма, могу с уверенностью сказать, что даже если я и лишился колоссальной части своих сил, но остался на порядок сильнее большинства смертных. Не всех, разумеется, но большинства. Да и рунное тело никуда от меня не делось. Так что не всё так бедственно. С этим вполне еще можно жить.

Правда, стоило молнии на моём теле утихомириться, а сбившемуся дыханию выровняться, как практически сразу откуда-то сверху стремительно спикировал крылатый силуэт картара. Мягко приземлившись посреди своих стонущих сыновей, он расплылся в едкой ухмылке, а затем весело и как можно громче расхохотался.

‒ А я вам говорил, что иного не ждите, ‒ сквозь хохот выпалил мироходец. ‒ А вы мне что? «Да мы попробуем, пап», «Поговори с ним, бать», «Будем обязаны, отец», ‒ надрывался ехидно Паллад, по-видимому, коверкая речь своих сыновей.

‒ Ну бааааать! ‒ заканючил устало Велияр, не в силах разлепить глаза. ‒ Не сыпь соль на рану.

‒ И так тошно… ‒ пробасил Кернос, в то время как Ранз едва-едва шевелил крыльями, а его лицо было обращено в землю.

‒ Ладно, валяйтесь тут, а мне вашего учителя нужно забрать. Пойдем, мой реанорский друг, ‒ обратился ко мне посмеивающийся Драгун, как можно медленнее и в весьма демонстративной манере переступая через тела своих отпрысков. ‒ Кое-кто желает с тобой встретиться и поговорить.

‒ Они не так плохи, ‒ тихо заговорил я, когда мы удалились на приличное расстояние и миновали вход на арену.

‒ Да я знаю, ‒ кивнул согласно Пал, а отеческая улыбка вдруг стала блуждать на его удовлетворённом лице. ‒ К тому же если ты так говоришь, то я втройне счастлив. Это я так… ‒ махнул мироходец рукой. ‒ Чтобы не расслаблялись и не зазнавались. Сам, думаю, понимаешь, о чем я говорю, ‒ но затем усмешка его померкла, а взгляд стал серьёзным. ‒ Нэсса мне всё рассказала, но мы что-нибудь придумаем, не…

‒ Всё в порядке, ‒ мягко перебил я картара. ‒ Вы сделали достаточно. Дальше я сам. Спасибо.

‒ Да. Всё будет в порядке, добродетель, ‒ поглаживая меня по плечу, шепнула Ифа. ‒ Не волнуйтесь. Мы вас не оставим. Никогда.

‒ Малышки правы, Захар. К тому же не считай себя обязанным. Ты никому и ничего не должен, а…

Однако дальнейших слов я уже не слышал, потому как мы в этот самый момент повернули ко входу на террасы, а тело вдруг одеревенело и резко остановилось, будто вкопанное, стоило мне увидеть двух гостий. Одной я был более чем рад, и та широко улыбнулась и привстала, лишь завидев меня. А вот вторая… вторую я бы придушил своими собственными руками прямо на месте. Но ошеломлён я был не только её присутствию, но и тому, что странница каким-то образом смогла обрести полноценное живое тело. Аллейда сидела рядом с Бездной в самой настоящей плоти и крови.

‒ Я же ведь обещал тебе, ‒ ухмыльнулся залихватски Пал, завидев моё замешательство и хлопнул меня по плечу. ‒ Ты сам всё узнаешь из первых рук…

Глава 3. Смерть Линчевателя Мерраввина...

‒ Как… как это понимать? ‒ едва слышно шепнул я одними губами, глядя в глаза Палладу, пока внутри всё переворачивалось кверху дном.

‒ Ну, знаешь… ‒ чуть скривившись проблеял тот, почесывая нелепо затылок. ‒ У нас вроде как перемирие со странниками. Уже пять лет…

Перемирие? То есть мир? Пять лет? Со странниками? С Мерраввином? Со всеми? То есть я… я подыхал ради… ради этого?..

‒ Ты… ты издеваешься надо мной? ‒ неверяще прошептал я, а в горле ощутил уже знакомую горечь. ‒ Какое ещё, мать твою… перемирие?

Теперь понятно, почему он молчал.

Все негативные и накопившееся эмоции за две недели. Вся боль, вся моя слабость и бессилие жутким и неконтролируемым потоком хлынули наружу в виде яростной и неуправляемой молнии. От такой неожиданности троица фей спорхнула в панике прочь, свирепая же сила бушующим поток рванула резко ввысь, озаряя округу нестерпимым ярко-багровым светом, а разряды буйствующей стихии прямо сейчас походили на треск разрываемой стали.

Не знаю, что оказалось спусковым крючком к такому поведению. Появление Аллейды, либо слова картара или же осознание того, что я вряд ли смогу вернуться на Землю в таком состоянии. Однако всё это уже было неважно. В руках самопроизвольно начало медленно материализовываться громовое копьё, а следом за ним все эмоции пришли в глобальный раздрай.

Вот только на моё удивление наперерез мне внезапно выступил мироходец, преградив путь дальше. И ни с того ни с сего миролюбиво поднял руки. Однако, вопреки его миролюбивому виду, сила его тёмно-бирюзовой ауры начала неустанно расти, противопоставляя равную мощь моей стихии.

‒ Остынь, Захар! ‒ громко изрёк Паллад, а мой слух уловил едва слышимый звук цепей. ‒ Всё не так, как ты думаешь… Я неправильно выразился…

Тело моментально приготовилось к рывку, правда, из-за медлительности и дерьмового состояния моё движение оказалось сковано вырвавшимися из пространства цепями. Но мне хватило толики мгновения, чтобы выпустить из руки копьё и за долю вдоха по моему приказу, оно с молниеносной скоростью рассекло все оковы и возвратилось обратно в ладонь.

‒ Поди прочь, картар!!! ‒ процедил я сквозь зубы, прожигая его ледяным взором. ‒ Не мешайся под ногами, ты ведь даже…

‒ И что ты сделаешь? Атакуешь меня в моём же доме? ‒ с вызовом выпалил Драгун, а следом обвёл глазами всю округу. ‒ Оглянись вокруг и одумайся! Ты всех напугал! Начнем сражаться и заденем не только мою семью, но и часть города…

Непрерывный ри…

Техника телепортации успела сформироваться уже где-то наполовину, но последние слова мироходца вдруг забрезжили на остатках здравомыслия и обернувшись по сторонам я смог понять, что на выплеск магии и звук молнии сбежались практически все жены мироходца и его дети. Приковыляли с арены даже Кернос, Ранз и Велияр. А в эмоциях и на лицах у присутствующих читалось одно и то же.

Нарастающий шок и непонимание.

Сучья кровь! Они-то уж точно не виноваты, но что за дешевая манипуляция? Дрянь! Дрянь! ДРЯНЬ!!!

Скопление магии в данной момент в одной точке было слишком огромным и подавить всю мощь в моём нынешнем состоянии я уже не мог. Поэтому быстро перенаправив в громовое копьё всю доступную и хлынувшую во внешний мир неконтролируемую энергию, я под взглядами всех присутствующих резко обернулся вокруг своей оси и метнул орудие со всей силы по диагонали прямиком в небо.

‒ Да будь… оно всё проклято… ‒ выдохнул обессилено я, принимая поражение и прикрывая веки.

В тот же миг часть небосвода оказалась озарена ослепительной ярко-алой вспышкой, а следом за вспышкой пришел рокочущий и яростный вой неконтролируемой стихии.

Вот только стоило мне обернуться, как между мной и наблюдающим за светопреставлением в небе довольным картаром, вырос силуэт Бездны, рука её притронулась к моему лицу, и она с нежностью опустила мою голову ниже, чтобы встретиться со мной глазами.

Лишь сейчас я смог осознать, что женщина на целую голову ниже. Ранее казалось, всё совсем иначе. В прошлом чудилось, что та была выше. Гораздо выше. Понятия не имею, почему всё именно так.

‒ Утихомирь злобу в своей груди, мой дорогой. Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю. Ты счёл такой поступок предательством, но картар прав, ты всё неправильно истолковал. Правда, и он неверно выразился, ‒ убаюкивающим и в то же время успокаивающим тоном зашептала покровительница, пальцами касаясь моей щеки, пока другая её рука коснулась моей груди в районе сердца. ‒ Но отныне она тебе не враг. Выслушай её. Аллейда всё объяснит. За эти пять лет многое переменилось. Однако я надеюсь, что ты остался прежним, ‒ с тёплой улыбкой заключила женщина. ‒ К тому же я рада, что ты смог вернуться ко мне и, наконец-то, безумная буря в твоей душе угасла.

‒ Я и вправду тебе более не враг, реанорец, ‒ вдруг раздался голос странницы, и та неторопливо поднялась со своего места и прошествовала ко мне. ‒ И прибыла я сюда не сражаться, а просто поговорить и… извиниться.

Извиниться? Во имя Угорских Бесчинств! Что за безумие здесь творится? Неужели я всё еще не пришел в себя?

Эмоции были в полнейшем хаосе, но после слов Бездны всё стало на порядок проще и вновь прикрыв на мгновение веки, изо рта у меня вырвался протяжный выдох, а затем, разлепив глаза, я обвёл спокойным взором напряженных из-за увиденного присутствующих.

‒ Прошу прощения… ‒ выдохнул хрипло я, обращаясь к женам картара и его детям, а после скосил взор на спикировавших на свои законные места фей. ‒ Простите, девочки.

‒ Всё в порядке, добродетель, мы на вас не сердимся, ‒ с веселыми улыбками пропищали малышки. ‒ Мы ведь чувствуем, что вы не хотели никому причинить зла.

‒ Точнее хотели причинить зло, ‒ вдруг добавила Ниа, поглаживая меня по волосам и взглянув с подозрением на Аллейду. ‒ Но лишь одной.

‒ Вот и прекрасно! ‒ как можно громче заговорил громко картар, радостно хлопнув в ладони. ‒ Красавицы мои, дети, ‒ обратился тот к семье. ‒ Оставьте нас ненадолго. Нам нужно побеседовать. Нэсса, Масти, Ллаэна, уведомьте меня, когда прибудет Лина и Иви.

‒ Как скажешь, дорогой, ‒ кивнула фларриэна, а после посмотрела на своих отпрысков и сконцентрировала свой взор на израненной троице. ‒ Вы, трое недовоителей, за мной, а все остальные за Масти и Ллаэной. Живо! Малышки феи, вы тоже оставьте их наедине, ‒ мягко попросила та.

Как ни странно, но повторять дважды не пришлось и всё семейство Драгун вместе с упорхнувшими девчушками за несколько мгновений в полном составе скрылось в поместье.

‒ Прошу всех к столу, дамы и господа, ‒ с галантной улыбкой поманил всех за собой мироходец. ‒ Как я понимаю, разговор будет долгим, так что распоряжусь подать чаю.

***

‒ Отныне, как и ты, я тоже последняя из своего рода, ‒ стала заканчивать свой рассказ отныне единственная хранительница Мерраввина, после почти часовой беседы. ‒ По крайней мере об иных странниках Астрала я никогда не слышала, а все мне известные теперь развоплощены или же… поглощены. Также я прошу простить меня и прочих за всё содеянное.

С каждым произнесенным словом Аллейды невидимые тиски, которые сдавливали всё моё реанорское естество медленными темпами выпускали меня из своих крепких объятий, вот только наряду с этим где-то глубоко внутри до сих пор зрело призрачное чувство неверия, недосказанности и ошеломления от услышанного. Словно всё, что случилось ранее, даже все беды в моей грёбаной жизни, были частью какого-то великого замысла. Я не сомневался, что ко всему происходящему за последние пять лет приложила руку Бездна. Слишком долго длилась эта война.

Завершилась она без моего участия, но прямо сейчас я всё еще не могу поверить в такой итог. Всё кажется таким… нереальным, будто я до сих пор лежу при смерти.

Тем не менее живое доказательство сидит прямо сейчас передо мной. Аллейда. Причем состоит она из плоти и крови, что в действительности доказывает всё сказанное. Поглотив своих братьев и сестёр, у неё всё-таки получилось сформировать столь желанное для всех странников Астрала живое тело.

Это… и вправду какое-то безумие. Хаарса, Фараф, Аарр'азз, Гумонд, Ур'атап… Все они сгинули. Вся эта мерзкая шайка астральных мразей, наконец-то, исчезла, а вся их сила теперь в руках у Аллейды. Просто немыслимо. Но истребив пятерых, на свет родилось еще более могущественное создание, которое в силах удержать в узде весь Мерраввин. Что ж, пусть будет так… Ведь тот прогнивший мир мне давным-давно опостылел, а с кем нужно я уже попрощался.

‒ Всё это благодаря тебе, мой милый, ‒ тихо изрекла Бездна, сидя слева от меня и сжимая своими руками мою ладонь, пока я сверлил равнодушным взором теперь уже единственную и сильнейшую хранительницу Мерраввина. ‒ Без твоего вмешательства ничего этого не случилось бы.

‒ Чувствуешь себя опустошенным и не можешь поверить в такой итог, да? У меня тоже такое бывало… ‒ догадался вдруг картар глядя на меня, когда образовавшаяся тишина затянулась на целую минуту. ‒ Само собой без интриг, загадок и скрытых телодвижений от твоей покровительницы не обошлось, ‒ посетовал со слабой улыбкой Пал, ‒ но такова жизнь. Таковы женщины.

‒ Мне уже всё равно, ‒ прошептал я, прикрывая веки и касаясь лбом прохладной поверхности гранитного стола. ‒ Пусть всё идёт своим чередом. Главное, что война окончилась и я совсем не против такого итога. Отныне наша вражда завершается в этом самом месте, Аллейда, ‒ провозгласил тихо я, но затем, резко раскрыв глаза, поднял на странницу свой взор. ‒ Что стало с пожирателями?

‒ По моему приказу Киданиан провёл тотальную зачистку и искоренил всех тех, кто занимался подобным, ‒ мгновенно отчиталась странница. ‒ Отныне все пожиратели плоти мертвы, а прошлые законы касающиеся реанорцев полностью упразднены. Правда, сомневаюсь, что тебе от этого станет легче.

Туда этому проклятому сброду и дорога. И нет, мне легче. Гораздо легче.

‒ Но это… это еще не всё, ‒ голос хранительницы впервые за всё время беседы стал ниже, и та встретилась со мной взором. ‒ Мерраввин теперь знает всю суть случившегося ранее.

‒ О чём ты? ‒ нахмурился мгновенно я. ‒ К чему ты ведешь?

‒ Зеантар, ‒ чуть тише заговорила женщина. ‒ Я желаю восстановить Реанор, а также всё исправить. И если ты станешь главным дуайеном своего возрождающегося народа, то всё может получиться. Ведь отныне тебе всегда будут рады в Мерраввине.

Это и вправду немыслимо и бредово, но боюсь, что с меня уже хватит. Такую ношу я не смогу потянуть.

‒ Не надо… Не нужно… ‒ тихо изрёк я, сам не веря в то, что говорю, однако как никогда в жизни был уверен в сказанном. ‒ Мне… мне это не нужно. Я воитель, а не созидатель. Мёртвое не может возродиться, так пусть оно и останется мёртвым, а жить все это будет в моей памяти и сердце. Ведь никто не может гарантировать, что подобного не случится вновь. А я никому не пожелаю пережить нечто похожее на то, что случилось со мной или моим народом. Раса реанон… ‒ хрипло и отрывисто прошептал я, медленно поднимаясь с кресла. ‒ Раса реанон исчезнет с лица Вселенной после моей смерти. Да и я уже не истинный реанорец, а лишь жалкая реанорская тень и человеческий полукровка. К тому же на твой сраный мирок мне целиком и полностью плевать. У меня уже есть дом. Считай, что Линчеватель Мерраввина умер пять лет назад в Обители Древних в битве со странниками Астрала. Теперь так будет лучше для всех. На этом всё. Как я уже сказал тебе ранее, Аллейда, ‒ добавил я, начиная неторопливо удаляться прочь. ‒ Нашей войне и многолетней вражде сегодня пришел конец. Правь и властвуй, как тебе вздумается. Прощай…

Каждый мой шаг отдавался оглушительным набатом в голове, но вмиг всё прекратилось, а в спину мне ударил мягкий голос Бездны:

‒ Вернись, пожалуйста, мой дорогой. Теперь я желаю с тобой поговорить.

Некоторое время я так и стоял, словно вкопанный, вглядываясь в далёкие звёзды на небе, потому как догадывался, о чем она скажет. Но в силах ли я буду ответить, а главное исполнить её желание? Не знаю. Ведь оно пугало даже меня.

Однако сделав усилие над собой тело медленно повернулось обратно и когда я встретился с женщиной взором, то за столом кроме неё самой уже никого не было. Уход Аллейды я почуял еще в первые мгновения, а тёмно-бирюзовый слабый след от исчезновения Пала всё еще виднелся рядом с его креслом.

‒ Покровительница… ‒ невольно сглатывая начал говорить я, вновь возвращаясь на своё место. ‒ Я… я не знаю, что вам ответить. К тому же я лишился большей части своих возможностей… да и для меня это слишком…

‒ Невероятно, да? ‒ усмехнулась понятливо та, закончив за мной предложение и вновь взяв меня за руку. ‒ Но ты ведь и сам по себе невероятен. А если ты считаешь, что утратив свою силу, ты опостылел мне, то окажешься неправым. Или же мне повторить те слова?

‒ Покровительница, нет, вы…

Однако она меня уже не слушала.

‒ Одолей и выживи, ведь ты тот мужчина, которого я люблю сердцем и душой, мой дорогой… ‒ одними губами прошептала Бездна, а затем вдруг в один миг пересела ко мне на колени и обеими руками обхватила моё лицо. Отчего моё собственное сердце в любой момент могло вырваться из груди. ‒ Ты сдержал своё обещание. К тому же глядя на картара и его жен, я неистово желаю ощутить ту самую близость. Ты прекрасно знаешь, что мне много лет, но лишь находясь рядом с тобой, наблюдая за тобой, нечто в глубине меня, в глубине этого тела заставляет о многом задумываться. Лишь после я осознала, что ты чудесен сам по себе, ‒ руки женщины медленно перетекли с моего лица на мою грудь, а затем она начала пальцами со всей возможной нежностью проводить по всем увечьям и ранениям. ‒ Человеческое тело очень хрупкое, но только не у тебя… Ты особенный. Во всех смыслах. Именно поэтому я желаю ощутить, что значит любить и быть любимой, а после воспитать плод так называемой любви.

Слова Бездны прогремели как гром среди ясного неба, всё внутри дрожало от нахлынувшего страха и ужаса от услышанного, а мозг попросту отказывался принимать столь ошеломляющую просьбу.

‒ Покровите…

‒ Бээаллинарэ, мой милый, зови меня Бээаллинарэ, ‒ прошептала женщина, своим лбом прислоняясь к моему и обнимая меня за шею, при этом продолжая шептать мне на ухо свои откровения. ‒ Я знаю, что это безумие и понимаю, что тебя останавливает, но знай одно, мой милый реанорец, я не прародительница вашей расы, я не великая мать, ведь это всё прозвища данные мне смертными. Я всего-навсего лишь та, кто возвысил вас и дал толику давно утерянной силы твоему народу. Именно из-за такого отношения ты лучше, кого бы то ни было. Потеряв слишком многое, ты до последнего вдоха будешь ценить даже мизерные крупицы тепла, близости и заботы. Ты ни за что не позволишь своим детям повторить свою судьбу. В этом весь ты, ‒ а затем она с любовью улыбнулась, отчего мне стало не по себе, видя её столь сладострастные губы и безупречное лицо, однако руки рефлекторно обхватили её за осиную талию. ‒ Ты считал, я не знаю, что ты потратил часть своих сил перед сражением, чтобы оборвать связь со своей регаццой, и чтобы она не пострадала? Думал, я не замечу? Ведь насколько ты до безумия жесток, настолько же ты и необычайно нежен к своим окружающим. Именно поэтому я и выбрала тебя. Однако я не прошу тебя быть рядом каждую секунду. Достаточно и редких мгновений. Я понимаю, что ты не сможешь жить вечно и эта мысль пугает меня сильнее любых смертей и развоплощений, но именно по этой причине я желаю, чтобы часть тебя в виде нашего дитя всегда было рядом. Мне интересно знать, каким он вырастет от слияния двух столь разных и в то же время могущественных существ. Так примешь ли ты мою любовь? Исполнишь моё эгоистичное желание?

Слишком много пугающих и отвлекающих мыслей. Слишком много ответственности. Но сейчас эти бездонные глаза казались необычайно манящими, а слова до дрожи притягательными.

Ладонь самопроизвольно устремилась к лицу женщины и её волосам и она, словно ожидала нечто подобного, мягко обхватила ту своими руками и, зажмурившись, Бээаллинарэ прислонила её к своей щеке.

‒ Это означает «да»? ‒ тихо поинтересовалась Бездна, заглянув мне в глаза и опалив разгоряченным дыханием мою шею.

Надеюсь, что я не пожалею о сегодняшнем решении. Ведь, как бы то ни было, она действительно чрезвычайно прекрасна.

‒ Да, ‒ шепнул утвердительно я, жадно сглатывая и крепче прижимая её к себе. ‒ Я исполню твоё желание, Бээаллинарэ…

С тревожным трепетом губы Жнеца Бездна соприкоснулись с губами той, кому он поклялся служить до последней капли своей крови и до самого последнего своего вдоха, а секунду спустя оба мгновенно исчезли в тёмной всепоглощающей вспышке.

Глава 4. Бедствие, омовение и обещание...

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Московский Кремль.

Приёмная его императорского величества Владимира.

Некоторое время назад.

Ранний вечер.

Разговор длился уже около получаса, но прямо сейчас в кабинете самодержца Всероссийского образовалась томительная и гнетущая тишина. Причем самым мрачным из всех присутствующих были даже не княгини Лазаревы, которые обдумывали всё сказанное и не сам государь. Нет, более всех негодовал будущий император из-за слов отца.

‒ Ваше величество, это ведь не обязательно, ‒ в очередной раз возмутился Ростислав. ‒ Девчата справляются, а у рода Лазаревых есть наследник. К тому же еще есть Габриэль и корпус.

От некогда жизнерадостного и улыбчивого юноши мало что осталось за пять лет. Сейчас за столом перед главой рода Романовых сидел уверенный в себе и в своих силах мужчина и столп империи.

‒ Сынок, ‒ с тяжелым вдохом вновь проговорил Владимир, обводя печальным взором княгинь и на миг остановившись на лице своей невозмутимой дочери, тот снова возвратил свои глаза к сыну. ‒ Габриэль по большому счету лишь слуга, а корпус ‒ это общая сила рода. Хоть и замечу очень существенная сила в данное время. Я не говорю, что девочки не справляются, я говорю о том, что Лазаревым нужен князь. Сильный князь, а не княжич.

‒ А Имеретинские? ‒ не унимался цесаревич. ‒ Родом почитай правит княгиня Анна! И об этом все знают.

‒ Но это не отменяет того факта, что у них тоже есть свой князь, ‒ стоял на своём император. ‒ И вся власть у него. Хоть и признаюсь честно, ‒ скривился вдруг мужчина, ‒ что она просто номинальная. Девочки, поэтому я и прошу вас присмотреться ко многим тем самым аристократам, вы и сами должны понимать, почему я иду на это. Тот же Багратион или Васильчиков, к примеру… Итак, Лира, Алина, Прасковья, Вика, что скажете? Беседа у нас неофициальная, так что я желаю вас выслушать, ‒ чуть тише спросил государь, взглянув на четырёх княгинь. ‒ Можете даже поступить как Имеретинская.

За прошедшие годы присутствующие женщины неуловимым образом кардинально переменилась и дело оказалось не только в их возрасте и необычайной красоте. Вовсе нет. Ведь каждая из них по-прежнему выглядела всё также прекрасно и чарующе. Магия и одарённость делали своё дело. Каждая из них продолжала носить в себе безупречные и те самые индивидуальные черты потрясающей красоты и изящества, которые радикально отличались друг от друга. Но так или иначе после исчезновения и похорон мужа они преобразились. Потому как это уже были не те юные и порой взбалмошные девы. Сейчас перед главой рода Романовых восседали гордые, невозмутимые, самодостаточные и внушающие уважение княгини Лазаревы. Все четыре с невероятно волевым характером и умом. К тому же важным фактом было то, что каждая из них уже стала матерью. Да и их личная сила состояла на солидном уровне, что не единожды обсуждалось в кругу праздных дворян, в особенности среди завистливых представительниц тех или иных слоёв знати. Слухи и пересуды ходили разные, но всё сводилось лишь к одному. К их покойному мужу, о котором так и не перестали ходить различные пугающие и по-своему жуткие истории о его жестокости и силе.

Уже на протяжении нескольких минут девушкам приходилось лишь молчать, слушать и наблюдать, как двое мужчин пытались донести друг до друга свою точку зрения и всё это вновь вылилось в бесконечный спор, который длился уже на протяжении целого месяца.

‒ Чееееегооо?! ‒ крикливым петухом завопил Ростислав, выпучив глаза от негодования и словно ужаленный в задницу вскочил на ноги. ‒ Багратион или Васильчиков? Отец, ты смеешься над девчатами? Это же… это же… олухи и пустозвоны! У одного до сих пор ветер в голове и он не вылезает из борделей, а второй вообще никчемный слабак и извечный повеса! Ни один из них не достоин того, чтобы стать князем Лазаревым и никто из них не достоин руки княгинь. И уж поверь мне на слово, ни один из них и рядом не стоит с Захаром.

От упоминания имени мужа глаза у до сих пор спокойных женщин вдруг оживились, а руки задрожали. Впервые за всё время беседы они показали хоть какие-то крупицы эмоций. Император же в очередной раз устало выдохнул и откинулся на спинку кресла. Ведь лишь в роду Романовых знали, насколько часто они обсуждали персону бывшего независимого тайного советника Российской Империи.

‒ Сейчас так придётся сделать, сынок, сам должен понять. Да и боюсь, что в нашей империи вообще мало кто сравнится с Захаром, ‒ снова подался в объяснения Владимир с тяжёлым и грустным вздохом. ‒ Особенно в эти неспокойные времена, поэтому я и желаю, чтобы род Лазарев процветал. Я дал слово, что уберегу его детище и именно этим сейчас занимаюсь. Девочки самые желанные вдовы. От количества воздыхателей отбоя нет, но они могут сами выбрать себе подходящую кандидатуру, хоть это и может усложнить весь процесс.

‒ Это просьба, совет или приказ, ваше величество? ‒ вдруг тихо спросила Алина, подняв свои голубые глаза на императора, а следом за ней это сделали и остальные женщины. ‒ Если это просьба, то мы задумаемся над вашим предложением, если совет, то мы его тщательно обдумаем, а если приказ… ‒ гораздо тише изрекла она. ‒ То ради рода мы подчинимся.

‒ Но знайте одно, ваше величество, ‒ заговорила следом Виктория, пронзая спокойным взором удрученного отца. ‒ У нас есть муж. Хоть мы и похоронили его, но я останусь верна лишь ему. Каждая из нас останется верна лишь ему. Боюсь, после всего, что мы о нём узнали, мы вряд ли сможем найти того, кто его заменит на посту князя и на посту главы рода. И уж тем более никто не сможет заменить его в роли нашего супруга.

‒ Но, если вы прикажете, ваше величество, ‒ раздался внезапно мягкий голос Калиры. ‒ То мы обязательно подчинимся и кого-нибудь выберем из предложенных вами кандидатов.

‒ Девочки, ну зачем вы так? ‒ скривился с печальным видом государь. ‒ Я до сих пор надеюсь, что Захар жив. Ваш муж сделал слишком многое для империи, но он… он отсутствует уже долго. Слишком долго. Шансов уже практически нет. Ждать нельзя. Вам попросту нельзя губить себя. Каждая из вас еще слишком молода. Вам по большому счету лишь по тридцать лет. Вика и того младше, а Калира альва, но вы уже пиковые архимаги и почти архимагистры, а Лира так уже давно находится на этом ранге. Любой здравомыслящий аристократ бредит о том, чтобы попасть под ваше влияние.

‒ Ваше величество, ‒ отозвалась вдруг Прасковья. ‒ Но Рита в порядке, а это означает, если она жива, то и…

‒ Расскажи им, Ростислав… ‒ осёк быстро княгиню император, прикрывая рукой веки. ‒ Как глава рода Романовых я дозволяю это сделать.

После столь загадочных слов государя не только Алина, Прасковья и Калира посмотрели на растерянного цесаревича, но и сестра… даже его сестра взглянула на него с интересом.

‒ Я разорвал связь с Мариной…. Уже давно… ‒ тихо прошептал он, а все женщины тотчас выпали в осадок от столь шокирующей новости. ‒ Еще тогда, когда мы по моей глупости нарвались на лича и Захар нас спас. Думал, что мы умрём. Я тебе не говорил об этом тогда, Вика, но ты же сама в курсе, что благодаря многовековым секретам и тайнам лишь Романовы на это способны, ‒ еще тише проговорил Ростислав, а каждое слово давалось ему со вселенски трудом. ‒ А зная силу Зеантара, то боюсь, что он и вправду смог разорвать связь со своей регаццой перед… смертью.

От столь ужасающих новостей и откровений княгини Лазаревы бледнели на глазах и чем дольше на них смотрели оба мужчины, тем противнее им становилось на душе. Каждая справлялась с болью по-своему. Калира и Вика горько сглотнули, а руки, что были сцеплены в замок, дрожали, в то время как на краешках глаз Алины и Прасковьи образовались предательские крупицы слёз.

‒ Тогда… каким будет ваше последнее слово… ваше величество? ‒ запинаясь, прошептала сипло Алина, поднимая на государя раскрасневшиеся глаза, когда вся четверка, наконец-то, смогла пересилить столь жуткую правду. ‒ Это просьба, совет или приказ?

На мгновение глаза императора вновь прикрылись, а немного погодя он их открыл и с грустным видом произнес:

‒ Это приказ, девочки, скоро вы обо всём узнаете и… надеюсь, вы меня…

Правда, договорить мужчина не успел, потому как раздался требовательный стук в дверь, следом зазвонил телефон на столе у государя, затем то же самое случилось с телефоном у цесаревича и княгини Прасковьи Лазаревой, и наряду с этим в кабинет проскользнул заметно встревоженный силуэт Елецкой.

Однако ни один из присутствующих не успел притронуться к своим смартфонам, потому как все как один взглянули на ворвавшуюся.

‒ Алла? ‒ нахмурился вдруг недовольно Владимир, однако увидев насколько напряженный вид личного секретаря, Император резко омрачился. ‒ Что случилось?

‒ Срочный доклад от Курташина и его высочества Мирослава Петровича, ваше величество, ‒ как на духу выпалила женщина, а после глазами указала на проекционный монитор у дальней стены. ‒ Похоже… беда.

‒ Показывай! Живо!

Экран вспыхнул за мгновение, а десять секунд спустя уже все, включая самого государя, стояли на ногах и шокировано взирали за происходящим бедствием, а точнее за колоссальных размеров пространственным разломом, который быстро формировался прямо на глазах.

‒ Там ведь за завесой… настоящие врата? ‒ выпалил резко Ростислав, не в силах поверить в увиденное и тщательнее всматриваясь за мутную грань сизой пелены. ‒ Стоп! ‒ вдруг опомнился цесаревич. ‒ Это же…

‒ В Петербурге! ‒ тотчас отчиталась Елецкая. ‒ Третье кольцо. Точнее его западная окраина. Всё происходит в режиме реального времени. Этот разлом сформировался всего десять минут назад.

‒ Поднимай всех, Алла! Быстро! ‒ вдруг приказал император, хватаясь за телефон. ‒ Девочки, отправляйтесь домой. Пусть ваш корпус будет готов. Ростислав, ты знаешь, что делать.

‒ Ваше величество, это еще не всё, ‒ затихающим голосом произнесла взволновано секретарь, расширив глаза и с шоком глядя в свой планшетный компьютер и вновь поднимая панический взгляд на владыку. ‒ Потёмкин докладывает, что такие же разломы появились в Японской, Амерской и Британской империях.

***

Не знаю почему, но кажется, что впервые в жизни я был настолько спокоен, а в душе отсутствовала пустота и тревоги, которые на протяжении почти двух декад преследовали меня постоянно, но уже в следующий миг внутри что-то задрожало, а осознание произошедшего и необычайно яркие кадры столь сладострастной ночи соития ворвались в мозг цинским фейерверком и взорвалось в нём разноцветными и красочно-едкими опаляющими огнями.

Вот только прежнего страха уже не было. Всё чувства оказались обострены и в данный момент сердце билось равномерно, а не как вчера. Да и чувствовал я себя словно… отдохнувшим? Причем билось сердце равномерно не только у меня. Рядом с собой я ощутил еще одно биение. Столь же спокойное.

Тем не менее, несколько часов назад всё было абсолютно не так. Совсем не так. Это кажется безумным, но я в итоге овладел той, кому служил верой и правдой долгие годы. И честно сказать во время бурной ночи это была не та величественная и спокойная Бездна, которую я знал. Наедине со мной присутствовала неутомимая, до дрожи чувственная и очаровательная женщина.

Пересилив своё волнение, глаза я открывал как можно медленнее и первое, что смог заметить, оказалось тьма. Обволакивающий мрак. Я парил в нём словно на постели, а затем я увидел её. Полностью обнаженную и поразительно очаровательную. Бээаллинарэ лежала на моём левом плече с полностью закрытыми глазами и мечтательной улыбкой на губах, а её тонкие пальчики блуждали по моему животу и рёбрам.

Объёмная грудь, манящие изгибы столь сексуального тела, пугающе хрупкая талия и черные волосы с белоснежными прожилками, которые разметались по нашему ложу подобно нескончаемому водопаду, и которые были столь длинны, что слегка прикрывали упругие ягодицы. В ней всё казалось безупречным. В моменты соития её нежный голос, её горячая кожа, её трепетные касания… Всё это являлось исключительным, возбуждающим и будоражащим душу. Вечности не хватит, чтобы насладиться этой женщиной.

Страшно вспомнить, сколько раз я пытался утолить её и свою жажду. Сколько раз я касался её груди и остального столь безупречного тела, и страшно осознать сколь много раз я овладевал той, которую безмерно уважал и сколько раз я исполнял все её потаённые прихоти и похотливые желания.

Безумие. Безупречное безумие и вселенское наслаждение. Это не передать словами. Можно лишь ощутить и захотеть испытать вновь. Потому как эмоции в моменты экстаза накатывали бушующими волнами и поглощали без остатка.

‒ Теперь я понимаю, почему супруги картара не жалеют о своём решении прервать свою бессмертную жизнь и вступить с ним в столь приятную связь, ‒ вдруг одними губами зашептала женщина, изящным ноготком мягко постукивая по моему солнечному сплетению. ‒ И я догадываюсь, что именно получили твои жены. За чуть менее три тысячи лет я не испытывала ничего подобного. Никогда. И ты первый Жнец с кем я вступила в подобную связь. Всё это благодаря тебе, мой милый. Ты особенный, как я и предполагала.

‒ Вы прекрасны… ‒ шепнул я, проводя рукой по её плечику.

‒ Вы? ‒ брови её слегка дёрнулись, и она неспешно приоткрыла оба глаза с абсолютно черными зрачками и с вопросом всмотрелась в моё лицо.

‒ Ты прекрасна, Бээаллинарэ, ‒ исправился я, и набравшись храбрости как можно нежнее поцеловал её в лоб. ‒ И пугающе безупречна.

‒ Мне приятны твои слова, ‒ прошептала с обворожительной улыбкой Бездна, пальчиком проведя по моей щеке и целуя в ответ. ‒ Очень приятны. Приятны твои поцелуи. Твои касания. Они заставляют моё сердце биться чаще. Кто бы мог подумать, что такая как я способна испытывать столь отрадные эмоции. Видимо чудеса случаются даже с астральными существами.

‒ Ты не можешь надолго покидать Астрал, не так ли? ‒ догадался я.

‒ Я часть всеобъемлющего Астрала. Знала, что ты поймешь. Но теперь я буду не одна, ‒ с лучезарной улыбкой шепнула она, а затем обвив своими руками мою ладонь прислонила её к своему пока ещё плоскому животу.

А от осознания произошедшего я вновь невольно сглотнул.

‒ Неужели…

‒ Вероятнее всего, да, ‒ подтвердила она, целуя меня в губы, отчего эфир в моём теле от столь будоражащих новостей невольно взбунтовался и вышел из-под контроля. ‒ Но мы можем и повторить ритуал, если не получилось. Я пойму это совсем скоро.

‒ Я могу… ‒ начал было тихо я, но та быстро меня остановила и тонкими пальчиками прикрыла мне рот.

‒ Успокойся, мой милый, тебе не нужно быть всегда рядом. Я сама буду навещать тебя. Точнее вас. Наше дитя узнает, кто его отец. Обещаю. Это моя тюрьма и только моя. У тебя слишком много дел. Тебе нельзя сидеть на одном месте. Да ты и не сможешь. Не такой у тебя характер.

Много дел? Стой! Ритуал? Это был «ритуал»? Стоп! Мне показалось? Или же… эфир! Но почему?

Реанорская суть мгновенно обратилось к резерву, после к очагу и вместилищу, а затем ко всему остальному. Поток эфира, энергия молнии, сила духа. Всё восстановилось и возвратилось к прежнему состоянию. Внутренние ранения, преграды и повреждения от магии и оружия странников Астрала всё это… исчезло. Однако шрамы, увечья и жуткие ранения на теле никуда не делись. Что за бред?

‒ Что за… ‒ изумился я, принимая сидячее положение и глубже погружаясь в себя.

‒ Не пугайся, мой дорогой, это называется омовение. Астральное омовение. Прости, что не сказала. Зная тебя, ты добровольно не согласился бы на подобное.

‒ Зачем? ‒ напрягся невольно я, глядя на Бездну и на то, как она, притянув меня к себе, вновь с нежностью обняла и положила свою голову мне на грудь. ‒ Вы ведь…

‒ Я не жертвовала собой… почти, ‒ успокаивающе прошептала Бездна. ‒ Лишь навсегда израсходовала кое-какой запас своих сил и слегка рискнула. Подобное не практиковалось с незапамятных времен, ведь обычный смертный не может вступить в связь с такой как я. Здесь нужны были две противоборствующие энергии, устойчивое тело моего избранника и… сильные эмоции. Итогом стало твоё восстановление и… наше дитя.

Суккубья кровь! Так вот что это было…

‒ Именно поэтому я и не хотела тебе говорить. Ты бы отказался, зная какую цену я оплачу. Но я не жалею ни о чем, даже если бы у нас не получилось. Ты слишком многим поступился, и я ответила тебе взаимностью. Сейчас всё вернулось в прежнее русло. Могущественнее ты не стал, не переживай. Лишь полностью исцелил свою духовную суть и эфирные каналы. Я не так влиятельна, как ты считаешь. Будь это так, то я бы не противоборствовала так долго странникам. Многие связывают меня с Хаосом и Порядком, но и это заявление считаешься ошибочным. Я нечто иное…

‒ Мне не нужна была эта сила, ‒ выдохнул спокойно я. ‒ Я мог бы прожить и без неё.

‒ Это ты так думаешь, мой дорогой, ‒ усмехнулась весело Бээаллинарэ, и её безупречное тело тут же оказалось поверх моего и, нависнув надо мной она открыла взору необычайное эстетическое наслаждение на всё своё оголённое естество. ‒ А как же твоя семья? Твои жены? Твои дети? Кто будет оберегать, защищать и сражаться за них? Поверь, ты всё еще будешь сражаться. Очень часто. И я прошу тебя биться так, как ты бился раньше. В этом весь ты. Ведь отныне у тебя уже есть дом. И его придётся уберечь от всех угроз. Поэтому пообещай, что не дашь моим трудам пропасть впустую.

На несколько долгих мгновений возникла тишина, а в следующий миг как можно нежнее прижав к себе женщину, я мягко опрокинул её обратно и полностью подмял под себя, между делом страстно целую её в шею, отчего её глаза начали медленно закатываться, а изо рта вырвался едва слышимый возбуждающий стон.

‒ Обещаю…

***

Илларан.

Парящий континент. Энэд.

Поместье семейства Драгун.

Малая арена.

Трое суток спустя.

Ранее утро…

Шум активируемой магии, звон стали, недовольный и болезненный рёв вперемешку с проклятиями и ругательствами, радостный девичий крик и несколько секунд спустя, как итог поток брани лишь увеличивается, а вишенкой на торте оказываются три обессиленных и заметно побитых тела.

‒ Бой окончен! ‒ раздался довольный голос картара.

‒ Да чтоб меня Мертвечина и Геенна Огненная поглотила… ‒ зашипел недовольно Велияр, пытаясь вытянуть почти бессознательного Ранза и Керноса как можно дальше из образовавшейся воронки. ‒ Какие же вы всё-таки тяжелые…

‒ Уважаемый Зеантар! ‒ вновь раздалась порция довольного крика и смеха от Иззеты и Анастасии. ‒ Мы болели за вас! Можете наподдать им еще! А если нужно будет, то и других братьев сюда позовём. Они тоже хотят, между прочим. Можно?

‒ Можно. Сегодня всё можно, ‒ с улыбкой отозвался я.

‒ Вот ведь вертихвостки драные… ‒ простонал недовольно Ранз, вяло подёргивая крыльями. ‒ Родных братьев не жалеют. Предательницы!

‒ Не скули, братик! ‒ рассмеялась вновь заливисто Иззета. ‒ Тебе это не идёт.

‒ Достаточно! ‒ вдруг раздался довольный хохот картара и тот уже, наверное, в десятый раз мягко спикировал с неба. ‒ Нэсса, милая, исцели наших неумех, ‒ а затем, он с подозрением покосился на меня и слегка прищурился. ‒ Чудеса, не иначе! Как вижу, силы вернулись, и ты почти восстановился. Бездна, да?

‒ Вернулись, ‒ хмыкнул с усмешкой я, разлепляя веки и тщательно отслеживая поток эфира, пока фларриэна вместе с остальными сканировала меня шокированным взором. ‒ Она.

‒ Как я и думал, ‒ удовлетворённо кивнул мироходец, а после окинул взглядом небольшую арену и вновь с лукавой улыбкой уставился на меня. ‒ Как понимаю, нам придётся скоро отправляться к тебе домой, поэтому предлагаю сыграть… скажем так… ‒ подбирая нужное слово, пробормотал задумчиво Пал. ‒ Точно! Прощальный аккорд! Вот!

А затем мне на удивление он улыбнулся еще шире и в мгновение ока материализовал в руках свои улаксы и один из них направил на меня.

‒ Ну так что, мой реанорский друг, уважишь просьбу хранителя двух мирозданий? ‒ весело ухмыльнулся Пал. ‒ Как ты понимаешь я тоже воитель. Мне не чужд азарт и жажда битвы. К тому же здесь сейчас более чем подходящий

В тот же миг вся местность погрязла в гробовой тишине. Услышав такие слова, троица его сыновей резко раскрыла глаза и приняла сидячее положение, причем всю усталость с них как рукой сняло, и они с недоверчивостью уставилась на отца, а Иззета и Настя с шоком переводили свои взоры с меня и на своего батюшку.

Лишь Нэсса фыркнула с раздраженной улыбкой и переглянулась с Масти и Ллаэной:

‒ Что взять с мужиков… Их же хлебом не корми, дай только мордобой устроить.

‒ Нам и самим интересно посмотреть, ‒ с заинтригованным видом усмехнулись остальные женщины.

‒ Почему бы и нет? ‒ кивнул я согласно картару. ‒ Я не против.

‒ ДА ЛАДНО!.. НАРОД! ВСЕ СЮДА! Батя будет сражаться с уважаемым Зеантаром! ‒ вдруг заорал раненым вепрем Велияр, вскакивая на ноги и убегая быстро прочь, причем набегу успевал отдавать приказы своим братьям и сёстрам, а вся прошлая усталость напрочь исчезла. ‒ Иззета, Настюха, зовите всех наших мам! Про маму Лину и маму Иви не забудьте. Я сам в Инферно! Ранз, лети за парнями и девчонками. Кернос, а ты за всеми остальными! Подобное событие раз в жизни бывает! Такое нельзя пропустить…

Глава 5. Жнец Бездны против Убийцы Богов...

Илларан. Парящий континент.

Энэд. Поместье семейства Драгун.

Малая арена.

На моё удивление всё взбалмошное семейство Драгун действовало весьма скоро и оперативно. Тихий гул и колебания пространства звучали и ощущались практически повсеместно на протяжении нескольких минут и спустя добрые полчаса количество самых разнообразных людей увеличилось в геометрической прогрессии. Причем прибыли разумные не только из Инферно и родной Земли мироходца, но и пожаловали даже из мироздания Просвещения, о котором я только слышал мимоходом и только со слов самого Паллада. Впервые на своей памяти я видел всех жен и детей картара в полном сборе и в одном месте разом.

Как ни странно, но сам я, не считая фей, сидел в сторонке в полнейшем одиночестве лишь наблюдая со слабой улыбкой на лице за происходящим, пока сам Пал то и дело бегал от одной женщины к другой, а после от одного своего чада к следующему. Мужчину грозились разорвать на части, но тот только хохотал над этим. Хотя по большому счету они все бегали друг от дружки и друг за дружкой, пока сам Драгун восседал в эпицентре всего этого приятного беспорядка.

Честно сказать в душе после увиденного поселилась некая белая зависть и странная грусть с ностальгической тоской.

‒ Надеюсь, что у них всё хорошо… ‒ прошептал одними губами я, погружаясь в собственные тревожные мысли.

Но без какой-либо лжи могу сказать, что я был рад за Пала и его близких, да и в одном я всё-таки оказался прав: это не просто дружная семья, это необычайно большая дружная семья, хоть и на первый взгляд выглядящая весьма суматошно.

‒ Вы радуетесь и в то же время грустите, добродетель, ‒ вдруг прошептала Ниа, мягко спорхнув с головы на мою ладонь и отводя свой взгляд от семьи картара и заглядывая мне в глаза. ‒ Не переживайте. У вас тоже всё будет хорошо. Я это чувствую…

‒ Да, всё будет в порядке, ‒ тотчас отозвались Ифа и Яни, пытаясь меня утешить.

‒ Спасибо вам, девочки, ‒ усмехнулся тепло я, поглаживая малышек по голове, отчего те мигом просияли. ‒ Мне стало легче.

Правда, в одно из мгновений, когда арена начала пустеть и все присутствующие успели занять свои места, причем сам Паллад уже намеревался двинуть в мою сторону, как пространство рядом с ним вдруг вновь дало трещину и не успели прибывшие силуэты еще даже полностью сформироваться, как мироходца в самой грубой манере подняли за грудки изящные женские руки. И моему взору открылась весьма забавная сцена.

‒ Брат, ты совсем ополоумел?! ‒ заголосила внезапно весьма хрупкая блондинка в восточных одеяниях, стоя в обществе ухмыляющегося мужчины, а рядом с ней, с не менее негодующем видом, уже находилась Ивара, Лислина и ВальдХэрри. ‒ Какая еще схватка? И кто такой этот… Зеантар? Сумасшедший, что ли? В здравом уме никто не будет с тобой сражаться!

‒ Вам двоим заняться нечем, что ли? ‒ пришли в неистовство обе богини и архидемон, прожигая то меня, то своего мужа свирепыми взглядами.

Надо же. А это весьма неожиданно. Велияр и Иззета вроде бы говорили именно о них. Правители мироздания Просвещения. Император и императрица. Далеко их занесло. Как посмотрю она еще и беременна. Что ж, понимаю. Задницей чую сейчас что-то начнется…

‒ Моё почтение, императрица. Здравствуйте, мои красавицы, ‒ подмигнул весело беснующейся женщине и раздраженным женам картар, а после перевел взор на мужчину. ‒ Здоров, Маззаун, давно не виделись.

‒ Привет, шурин, ‒ с широкой улыбкой отозвался император, а затем постарался успокоить жену. ‒ Леся, расслабься.

‒ Да к чёрту ваше расслабление! ‒ вспыхнула еще яростнее она, продолжая трясти брата, словно тряпицу на ветру, а затем её взгляд вдруг устремился ко мне и вмиг стал невероятно мрачным. ‒ Так значит это ты… «уважаемый Зеантар»? ‒ прошипела раздраженно она.

‒ Леся, хватит, ‒ продолжил стоять на своём Маззаун. ‒ Ничего ведь страшного не произошло.

‒ Пока что не произошло! ‒ рявкнула грозно та. ‒ Он сумасшедший, что ли, чтобы сражаться с моим братом?! Или умереть захотел?

‒ Сестра, достаточно! ‒ гораздо холоднее отрезал Паллад. ‒ Следи за языком.

Сучья кровь! До чего безалаберная девка! Неужели я так похож на идиота?

‒ Не будь ты родной сестрой того, кто мне помог, ‒ расслабленно проговорил я, опуская глаза вниз и с улыбкой глядя на мило нахмурившихся фей. ‒ И я бы взялся за твоё воспитание. Да и сумасшедшим меня могут звать те, с кем я знаком лично. Поэтому твой брат прав: следи за языком, а то его можно и лишиться.

От моих слов на малой арене тотчас образовалась гнетущая тишина, а напряжение скакнуло к своему возможному пределу. Даже император Просвещения посмурнел.

‒ Следить за языком? Лишиться? ‒ вдруг прошипела яростно блондинка, выпуская ворот одежды Пала из рук и медленно приближаясь ко мне. ‒ Ты вообще кто такой, чтобы указывать мне, что говорить, а что нет?

‒ СЕСТРА! ‒ выкрикнул громко Паллад, начиная заводиться. ‒ УЙМИ…

Однако договорить он не успел, потому как пространство рядом со мной резко вздрогнуло и пошло густой рябью, а затем слева от меня образовалось иссиня-черное марево, из которого неторопливо вышагнула Бээаллинарэ с блуждающей улыбкой на губах, а взгляд её был обращен на сестру картара.

‒ Он Жнец Бездны, милая. Моего слова для тебя достаточно? ‒ вопрошающе усмехнулась женщина, глядя в глаза нахмуренной женщины, но в следующий момент та вдруг опустила взгляд на её живот. ‒ Я догадываюсь, в чём заключается твоё нестабильное состояние. Однако ты императрица, хоть и юная, поэтому старайся держать себя в руках. Не разрушай своими глупыми эмоциями и руками столь шаткий мир, который установили с большим трудом твой брат и мой дорогой реанорец.

‒ Моё почтение великой Бездне, ‒ вдруг ни с того ни с сего провозгласил Маззаун, выступая вперед и загораживая свой спиной жену. ‒ Госпожа, прошу прощения за этот инцидент. Моей жене из-за её состояния приходится нелегко. Это наш первенец. Надеюсь, вы пой…

‒ Реанорец?! Он?! Стойте, то есть… ‒ прошептала вдруг нелепо с нарастающим ошеломлением императрица, перебивая мужа и в очередной раз смерила меня подозрительным взором, а затем обратила свои шокированные глаза на богинь и брата. ‒ То есть этот… человек… на самом деле тот самый реанорец, о которым вы рассказывали? Это же он со странниками Астрала… Но его ведь зовут иначе? Вы говорили, что его зовут Заха…

‒ Хватит, Леся! Не будь дурой и не позорь меня! ‒ вдруг громко рявкнул Паллад, прожигая хмурым взглядом сестру. ‒ Если бы ты меня и всех остальных внимательно слушала, то этой глупой ситуации не возникло бы, ‒ а затем он резко обратился уже к своим заметно присмиревшим женам. ‒ К тому же это простой спарринг, не нужно раздувать из мухи слона. Кто вас просил её сюда притаскивать?

‒ Пал, мы лишь переживали, что вы… ‒ заговорила внезапно ВальдХэрри, переглядываясь с остальными, но её вновь осекли.

‒ Я знаю, о чем вы думаете! И мне тоже периодически необходимо выпускать пар! Предлагаете мне сражаться с кем-то из вас? ‒ громыхнул мироходец. ‒ Или нам нужно отправляться в мёртвые миры для этого? Неужели мы так похожи на идиотов, которые не могут держать свою силу в узде? Или вы считаете, что я наврежу собственной семье? Никто не собирается разрушать город! Для безопасности я и Зеантар сами установим барьеры, чтобы никто не пострадал.

‒ Я вам помогу, ‒ усмехнулся слабо Бездна, утвердительно кивая.

‒ Маззаун? ‒ угрожающе зашипела Леся после речи брата и сурово взглянув на мужа.

‒ Я тоже помогу! ‒ тотчас опомнился император, поняв посыл супруги.

‒ В таком случае мы тоже, ‒ смирились с неизбежным жены картара.

‒ ДАМЫ И ГОСПОДА!!! ‒ вдруг радостно заревели Велияр и Хилиар в один голос, обращаясь ко всем присутствующим, пока малая часть присутствующих и я сам взялись за возведение барьеров. ‒ ДЕЛАЕМ СТАВКИ! КТО НА БАТЮ, А КТО НА УВАЖАЕМОГО ЗЕАНТАРА?!

‒ А ну живо успокоились! ‒ прорычали в один голос их родные матери, в лице ВальдХэрри и Ивары, заканчивая с установкой барьеров, отчего оба парня с виноватым видом моментально вернулись на свои места к посмеивающимся братьям и сёстрам. ‒ Устроили тут бардак! Букмекеры недоделанные!

‒ У тебя замечательная семья, картар, ‒ тихо рассмеялась Бездна, наблюдая за происходящим.

‒ Я знаю. Спасибо, ‒ улыбнулся Пал, наблюдая за собравшимися родными, а затем хлопнул меня по плечу и неспешно ступил за грань разделительного барьера. ‒ Ладно, пошли, мой реанорский друг. Пора выпустить пар. И вне вздумай поддаваться мне на глазах у моей семьи, ‒ пригрозил он. ‒ А то еще взбредет, не приведи сущее, тебе нечто подобное в голову…

***

Не было ни доспехов, ни оружия, лишь руки, своя магия и то, что сможем призвать с помощью своей силы, только и всего. Да и одет я был почти в идентичные повседневные одеяния, что и картар. Ведь это была его одежда.

Последним, кто накидывал свой барьер на ристалище оказался Маззаун и закончив со всеми манипуляциями, тот с вопросом уставился вначале на нас, после обернулся назад на выжидающую и напряженную публику, а затем нелепо почесал себе затылок.

‒ Ладно. А ведь не хотел быть судьей, ‒ тяжело выдохнув, простонал император, вновь поворачиваясь ко мне и Палладу. ‒ По моей команде тогда… Ииииииии… НАЧАЛИ!

Как ни странно, но картар даже не сдвинулся с места, а лишь широко улыбнулся. Однако в этой улыбке было заложено многое. Очень многое. Аура Паллада скакнула в мгновение ока к своему пику, а сила его энергии хлынула из тела бушующим потоком. Она походила на всеобъемлющую лавину, которая пожирает всё на своём пути, заставляя подчиниться, оступиться или же преклониться.

Давно я не ощущал этого. Очень давно. Боюсь, выйди он один на один с любым из странников Астрала, то думаю этот «не совсем обычный человек» смог бы сожрать их со всеми потрохами. Потому как даже на расстоянии от себя я чувствовал, насколько ошеломляющей эта энергия может быть.

Вот только, когда дистанция между его аурой и мной сократилось до жалких метров, заложенные рефлексы сработали инстинктивно.

Ну, раз он не шутит, то значит и мне юморить не следует. Никаких игр в поддавки.

Пиршество алой молнии Реанора…

Реанорский транс… Максимальный выплеск…

Трёхступенчатая комбинация потоков Высшей речи…

Эфир ветра, смерти и пространства… Нерушимая защита…

До чего приятно! Как в старые времена.

А теперь…

Цепная молния Реанора… Адсорбция…

Разрушительный треск молнии вкупе с накинутым защитным покровом казались сейчас отрезвляющими и бодрящими. Всё навеваемое давление Драгуна тотчас сошло на нет, а техника адсорбции, создала вокруг меня ромбовидную безопасную область, которая тотчас поглотила ту самую лавину силы Убийцы Богов. Конфронтация эфира и энергии достигла своего апогея с первых секунд спарринга, потому как пространство начало расходиться рябью прямо на глазах, барьеры стали медленно дрожать, а все наблюдающие мгновенно повскакивали со своих мест. Даже Бээаллинарэ выказала слабое удивление вперемешку с удовлетворением.

От увиденного широкая улыбка картара уже походила на оскал, а изо рта вдруг вырвался веселый хохот:

‒ А ты хорош, мой реанорский друг! Очень хорош! Я не сомневался в тебе… ‒ выдохнул облегченно тот, попутно с этим материализуя в руках улаксы. ‒ В таком случае начнем! Посмотрим чья сила будет крепче…

Всё пространство оказалась мгновенно затянуто бирюзовой дымкой. В последний момент я успел увидеть, как его оружие ярко вспыхнуло и затрещало, а затем силуэт мироходца попросту исчез, чтобы появиться прямо над моей головой. Правда, в правой руке тот держал самый настоящий столб молнии, а защитой ему служили уже ранее виденные призванные крылья.

Непрерывный ритм угасания…

Эфир молнии и тьмы… Пагуба дома Нор-Ата… Тройной сметающий вал...

Эфир молнии и ветра… Грозовая гильотина дома Ар-Ир… Тотальное искоренение…

Тело сместилось за долю мгновения с вектора атаки, попутно с этим разрезая туман Паллада подобному ледоколу, а пальцы в это время вырвали из пространства громовое копьё, и я напал сам. Сметающая волна атаковала моего противника в лоб, а пикирующие разряды алой молнии ниспадали по всей площади арены, пытаясь добраться до податливой плоти моего противника.

Вот только Драгун и не думал меня отпускать или же просто стоять на месте. Техника вала оказалась напрочь заблокирована огромных размеров самым настоящим щитом, а в руках у него со стремительной скоростью формировалось и менялось огромное количество разнообразного арсенала и вооружения. И всё это было направлено сейчас только на меня. Даже крылья его сейчас превратились в оружие. Они не только успевали его оберегать от пикирующих молний, но и атаковали мой перемещающийся силуэт веером смертоносных перьев.

Техника адсорбции успевала поглощать и разрушать лишь половину из этой несущейся армады, а вторая половина бомбардировала нерушимый покров. И могу поклясться чем угодно, что впервые на моей памяти вражеская сила так легко умудрялась просачиваться сквозь выставленный мной нерушимый заслон. Ощущались противные пощипывания и мерзкие покалывания по всему телу при каждом выпаде. И уже это твердило, что укрыться от его силы полностью невозможно. К тому же я молчу о том, что эфир расходовался попросту катастрофическими темпами и объёмами.

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Вихревая гильотина…

В ход шли самые разнообразные техники. Громовое копьё, то и дело вгрызалось во вражеское оружие. Эфир противостоял энергии. Прямо сейчас ристалище разделилось на две равные части, где бушевали две абсолютно различные и в то же время похожие силы, а также на две цветовые гаммы. Тёмно-алая и тёмно-бирюзовая. Схватка шла не на определенной области, она бушевала по всей арене разом.

Картар был искусен. Очень искусен. Впервые в своей жизни я видел столь изящную и в то же время выверенную манеру боя и стиль фехтования. Владел мироходец не только улаксами, он мог сражаться всеми видами оружия, которые со стремительной скоростью сменялись в его руках. Оказалось, что кастеты всего-навсего были его излюбленными видами вооружения. И лишь сейчас я понял в чем заключается его истинная мощь. Он созидатель. Агрессивное нападение, глухая оборона или же колоссальная поддержка. Пал был хорош во всём. Он мог создавать многое, если не всё. Но как жаль для него, что именно я был мастером в разрушении.

В одно из мгновений ожесточённого сражения внутренние часы зафиксировали старт четвертой минуты. И это было много. Очень много. Ведь бои такого уровня длились жалкие мгновения, ибо в такие секунды всё решает мастерство и сила. Либо они длятся не более минуты. Ведь за несколько вдохов оба высокоранговых сражающихся могут понять, на что способны их противники. Но сейчас происходило что-то за гранью…

И когда я чересчур глубоко устремился в реанорский транс и увеличил поток эфира организм внезапно начало деревенеть, движения неизвестным мне образом стали замедляться, а мой собственный нерушимый покров под натиском силы Пала начал истончаться невиданными ранее темпами. Даже эфир будто начал затухать в очаге. Складывалось впечатление, что тело угодило в густой кисель. Тем не менее движения самого картара были всё такими же чёткими и выверенными.

Сучья кровь! Это же… остановка времени! Дерите меня в уши и глаза все мертвецы вечного поля битвы! Дело дрянь…

До позорного проигрыша оставалось несколько кратких вдохов, но необходимо было подобрать нужный момент, ведь Драгун не мог остановить время надолго. И тот самый момент выпал как нельзя вовремя, потому как слух уловил уже знакомый звук цепей.

Руки и ноги тотчас оказались скованы, за спиной у Паллада образовался тёмно-бирюзовый серп, в который тот закачал просто огромное количество силы, а в следующий миг время полностью остановилось, но всё еще функционирующий эфир вовремя спас своего хозяина.

Пространственные потоки Реанора… Эфир Эспаса… Замыкающая реальность...

Пространство вокруг меня замкнулось мгновенно и лишь в его пределах я мог хоть как-то двигаться, в тот же момент серп за спиной мироходца начал своё движение. В данную секунду тот походил на дамоклов меч.

За ниспадающей атакой Пала я наблюдал с широко открытыми и напряженными глазами, и когда пришёл назначенный мной миг, отсроченная магия пришла в движение.

Разрушить…

Замкнувший пространство барьер вокруг меня тотчас рухнул, а вместе с ним исчезла и остановка времени, что была на него наложена, а мельчайшую долю вдоха спустя пришли в движение и заготовленные заранее техники.

Вспышка…

Эфир молнии и тьмы… Пагуба дома Нор-Ата… Тройной восходящий вал...

Поток двух различных сил слились воедино и в тот же миг разделились на три части. Первый устремился вверх, атакуя серп Паллада. Второй атаковал вездесущий щит моего оппонента, а третий обрушился на крылья. Момент погодя раздался оглушительный и пронизывающий треск, первый и сильнейший вал и созданная магия картара встретились еще в воздухе и мгновенно разрушились, создавая ошеломляющую и уничтожающую ударную волну.

Это был шанс для нас обоих, ведь наши щиты уже трещали по швам.

Пальцы вновь с молниеносной скоростью вырвали из пространства громовое копьё, а в руках Пала тотчас появились улаксы, вот только объяты они были ярко-бирюзовым пламенем, от которых веяло смертельной опасностью, и в тот же миг весь огонь преобразился в самый настоящий массивный резак.

Непрерывный ритм угасания…

Пиршество алой молнии Реанора… Эфир молнии, ветра и смерти… Трёхстихийная гаста…

Телепортация длилась мгновение, а три потока различных сил слились воедино и встретились с атакой хранителя. Стоило эфиру и энергии столкнуться, как они вновь принялись ожесточенно противостоять друг другу, но наша война продлилась недолго. Секунду спустя обе силы разрушились под обоюдным натиском, порождая ужасающую ударную волну, которая была в несколько раз опаснее предыдущей. Вся область арены окрасилась лишь в два цвета – тёмно-алый и тёмно-бирюзовый. И могу поклясться чем угодно, что в последний миг, прежде чем мои стихийные иглы, которые получилось призвать за секунду до расщепления копья, коснулись паха и груди картара, я услышал чей-то слаженный громогласный вопль за иллюзорными стенами ристалища и треск многослойных разрушающихся барьеров.

Однако пяток мгновений спустя всё резко прекратилось. Красно-бирюзовый туман начал развеиваться, а обломки защитных куполов огромными пластами концентрированной магии падали с треском вниз, подобно битому стеклу. Да и все наблюдающие уже стояли на ногах не в силах поверить в увиденное, а меня и моего противника разделяло расстояние всего в несколько сантиметров.

Один улакс Паллады оказался у моего горла, а второй у рёбер, в то время как мои стихийные иглы мягко постукивали его по паху и по высоко вздымающейся груди.

‒ По самому ценному метишь, мой реанорский друг, ‒ весело рассмеялся Пал с лёгкой одышкой, медленно опуская глаза вниз.

‒ Так уж вышло, ‒ усмехнулся я, протяжно выдыхая, однако боюсь, что звук моего сердцебиения могли слышать даже за ареной.

‒ Да ладно…

‒ Офигеть…

‒ Что б меня…

‒ Батя и уважаемый Зеантар дали жару…

Ошеломлённое и растерянное семейство Драгун то и дело перешептывались между собой, наблюдая за нашими неподвижными силуэтами, но секунду спустя все разом угомонились из-за свирепого женского крика:

‒ ВЫ ИДИОТЫ! ОБА! ‒ вдруг выкрикнула взбешенная Лислина, наблюдая за тем, как оружие, что моё, что картара касалось кожи в самых опасных местах.

Причем я впервые видел её такой.

‒ НУ И КАК? ВЫПУСТИЛИ ПАР? ‒ не унималась разъярённая богиня. ‒ ЧУТЬ ДРУГ ДРУГА НЕ ПОУБИВАЛИ!!! РУБАКИ БЕЗМОЗГЛЫЕ!

‒ Успокойся, моя дорогая. Никто не пострадал, многие присутствующие увидели силу, к которой необходимо стремиться и едва ли можно прикоснуться, а мужчины добились своего. Все в выигрыше, ‒ со спокойной улыбкой, проговорила Бездна. ‒ Но, как понимаю итог вашей схватки… ничья.

Ничья, значит? С хранителем? Да будет так! Однако думаю, здесь мои дела уже почти завершены. Пора домой…

***

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция рода Лазаревых.

Некоторое время назад.

Большой зал.

Около полудня…

В огромном зале повисла тишина, а взгляды всех гостей были устремлены к пьедесталу, на котором стояли женщины и двое мужчин, причем одним из них был патриарх господнего света.

Ишеев предполагал многое, а повидал в своей жизни еще больше, вот только он никогда не помышлял, что ему вновь придётся проводить подобную церемонию с этими женщинами и в этом самом зале еще раз. Однако ныне всё было не так. На лицах прекрасных княгинь не было улыбок, как в прошлый раз. Да и на необычайно довольного человека, что стоял перед ними и которого они принимали в род в качестве князя, те смотрели с пугающим равнодушием. А часть прибывших гостей и приближенных к роду Лазаревых взирали на Васильчикова, словно он был их кровным врагом. Даже четверо маленьких детей, которые стояли в первых рядах не были исключением.

И сейчас все присутствующие ждали от патриарха лишь одного. Тех самых слов.

‒ Княгини Лазаревы, ‒ вновь церемониальным басом провозгласил Ишеев, обращаясь к прекрасным женщинам. ‒ Готовы ли вы вверить свои жизни, души и тела в руки этого мужчины?..

Глава 6. Возвращение блудного реанорца...

Инферно. Манор архидемона Одержимости.

Малый тронный зал.

Три дня спустя…

Если честно, я предполагал, что некоторые из семейства Драгун изъявят желания побывать на так называемом прощании. К тому же со мной отбывал и сам Паллад. Но когда вместо своего отца многие дети и даже жены картара обступили со всех сторон непосредственно меня, Бездну и малышек фей, которые тоже приготовились к путешествию, то честно признаться в душе я ощутил непроизвольный наплыв тепла и искренней благодарности.

Кернос, Авина, Анастасия, Иззета, Велияр, Ранз, Паллад, Хилиар и уже за их спинами мелькали три жены мироходца: Масти, Нэсса и ВальдХэрри.

‒ Уважаемый Зеантар, а вам и вправду так срочно нужно домой? ‒ жалобно произнесла Настя. ‒ Может погостите еще?

‒ Так уж получается, ‒ пожал я плечами, ‒ что мне действительно пора. Боюсь, что дома меня считают погибшим… Да и кто знает, что случилось за это время.

‒ Не глупи, сеструха, ‒ ухмыльнулся Ранз, загадочно переглядываясь с братьями. ‒ Не всё потеряно.

‒ А вы еще вернетесь, уважаемый Зеантар? ‒ с печальным личиком поинтересовалась Иззета. ‒ Можете даже приходить в гости со своими женами и детишками. Мы бы хотели с ними познакомиться, ‒ показав слабую улыбку, добавила фларриэна, а после с надеждой взглянула на своих матерей. ‒ Думаю, мамы и папа не будут против такого?

‒ Мы не против, ‒ усмехнулась разом троица женщин, утвердительно кивая.

‒ Не переживай, моя красавица! ‒ обратился веселым гласом картар к своей дочери, и тот дружелюбно хлопнул меня трижды по плечу. Видимо со своей порцией прощаний тот разобрался. ‒ Он обещал в случае чего заглядывать. А слово своё он держит всегда. Не так ли, мой реанорский друг? ‒ с лукавой улыбкой вопросил мироходец.

Трепещи Ракуима! До чего ж въедливый кухаркин сын!

‒ Правда? ‒ в один голос с надеждой заверещали Настя с Иззетой, а в последний миг к ним даже присоединился голосок Авины.

‒ Это правда, ‒ с тёплой улыбкой кивнул я. ‒ Но я не знаю, когда это случится в следующий раз.

‒ Ха-ха! ДА! ‒ весело завизжали девицы. ‒ Мы подождем!

‒ Тогда в следующий раз с вами будем тренироваться мы!!! Можно? ‒ тотчас выпалили Хилиар и Паллад в один голос, задвинув своих сестер за спину, отчего они тотчас пришли в грозное неистовство.

‒ Можно. Я не против.

‒ Что ж, в таком случае нам пора, ‒ вновь заговорил Пал, а затем из его тела вырвался призрак, который принял человеческий образ. ‒ Некто, ты за старшего, но это если тебя не разорвут на кусочки.

‒ Как скажешь, ‒ отозвался тот с широкой улыбкой.

Так вот как выглядит его внутренний дух. Забавно…

‒ Одну минуту, ‒ попросил его я, а затем вновь обернулся к присутствующей семье Драгун. ‒ Благодарю вас за вашу помощь и за ваше гостеприимство. У Паллада очаровательные жены и чудесные дети, ‒ поблагодарил я, кланяясь слегка смущенным, но довольным от услышанного женщинам и ребятам. ‒ Также хочу сказать, что Илларан прекрасное место. Думаю, это заслуга их божеств, ‒ теперь кивок был адресован усмехнувшихся божествам. ‒ Как и восхитителен и ваш манор, госпожа ВальдХэрри, думаю, это благодаря его хозяйке, ‒ со слабой улыбкой признался я, зардевшемуся архидемону.

‒ Всё засмущал, реанорец, ‒ вдруг заговорила Лислина с наигранной суровостью, но мягкой улыбкой. ‒ Можете проваливать! Оба! Рубаки сумасбродные.

‒ Тебя опять через год ждать? ‒ с холодком спросила демонесса, грозно глядя на мужа.

‒ Кто знает, моя милая, ‒ расплылся в коварной улыбке Драгун. ‒ Но обещаю, что вернусь с подарками.

‒ Ага, как в прошлый раз, ‒ отмахнулась с деланым раздражением женщина. ‒ Сыта я уже такими подарками. Катись подальше уже!

И круговерть приятных склок вновь началась по второму кругу, но стоило отойти в сторонку и скрыться за одной из колонн дабы не мешать финальному прощанию семьи, как в следующий миг передо мной возник силуэт Бездны.

‒ Береги себя, мой милый, и будь осторожен, ‒ тихо заговорила она, касаясь пальцами моей шеи. ‒ Сейчас ты возвратил себе свои силы, но никто не может знать, что будет дальше. Могу лишь сказать, что тебе нужно быть готовым ко всему. Тебе новь придётся защитить то, что тебе дорого. К тому же пути на Землю у меня сейчас нет. Но мне кажется, ‒ вдруг еще тише заговорила та, прикрывая веки и головой прислоняясь к моей груди. ‒ Что совсем скоро это изменится. Время пришло. Ты будешь тем, кто это изменит. Точнее ты сейчас единственный, кто может что-то там поменять.

Пути нет? Изменения? Неужели это из-за…

‒ Это из-за Катаклизма? ‒ спросил тихо я, невольно нахмурившись. ‒ Или из-за того, что Земля всё еще слишком молода?

‒ Миры не грибы, но в какой-то мере ты прав в обеих своих догадках, ‒ улыбнулась женщина, а её алые уста хотели коснуться моей щеки, но мне пришлось слегка повернуть голову, чтобы встретиться с ней губами.

Поцелуй не продлился долго, всего краткое мгновение, но из-за массивной колонны никто не заметил этой интимной проказы.

‒ Всё также приятны, ‒ с очаровательной улыбкой кивнула Бездна, проводя пальцами по своим губам, а после головой указала на картара. ‒ Тебе пора. Иди.

‒ Сделаю всё, что в моих силах, ‒ согласно кивнул я, целуя ей на прощание руку. ‒ Обещаю тебе, Бээаллинарэ.

‒ А разве когда-то было иначе? ‒ тихо рассмеялась Бездна, провожая меня взглядом.

Не успел я подойти к картару, как на голову тотчас спикировали малышки, которые только-только закончили своё прощание с Лислиной.

‒ Мы готовы, добродетель, ‒ радостно запищали девчушки, ныряя во внутреннюю часть моего плаща к своему заранее заготовленному месту для их путешествия.

‒ Можем отправляться, ‒ тихо изрёк я, кланяясь напоследок всей семье Драгун.

‒ Тогда держитесь крепче, крошки, за своего добродетеля! ‒ усмехнулся весело картар, обращаясь к феям.

‒ Хорошо! ‒ приглушенно пробормотала троица.

В руках у мироходца тотчас материализовался улакс и тот рассекающим ударом сверху-вниз филигранно разрезал пространство, а его энергия создала подобие защитной сферы вокруг нас. Из образовавшейся расщелины тотчас дыхнуло необычайно сыростью, холодом и что-либо разглядеть в непроглядном мраке было невозможно.

‒ Погнали, мой реанорский друг, ‒ выдохнул резко Пал, крепко хватаясь за моё плечо и моментально ступая в необъятный мир Астрала, но стоило только тьме нас полностью поглотить, как до ушей в самый распоследний миг донесся жалобный шепот Драгуна. ‒ Проклятье! Опять будет поясница болеть… И как Иви с Линой терпят это место?..

***

Я не знаю сколько времени прошло. Складывалось впечатление, что дорога назад была чуть проще, но в одно из мгновений в кромешном мраке я ощутил проблеск света, а затем кто-то в самой наглой манере пнул меня под зад.

‒ Аргх! Мать моя Алина Федоровна! Брррр! ‒ запричитал Паллад с тяжелой одышкой, чуть не плача и сетуя на собственную судьбу. ‒ До чего противно и мерзко! Ненавижу слоняться по этой дряни! Мне бы туда, где солнце, пляж и загорелые красотки. Лепота!

После крикливых возгласов Драгуна глаза мои распахнулись мгновенно, а сам я распластался на холодной земле, однако несколько долгих мгновений мутные пейзажи отказывались принимать хоть какие-то вразумительные очертания, но в следующую секунду мне на помощь пришли реанорские чувства. Слух тотчас уловил знакомый и яростный рёв каких-то порождений Катаклизма, нос втянул в себя затхлый воздух смежной стигмы и под самый конец взгляд, наконец-то, упёрся в сумеречно-багровое небо осколка, а боковое зрение обнаружило густые и колючие заросли мутировавшего терновника или же какого-то другого кустарника.

‒ Наконец-то! ‒ выдохнул я, широко улыбаясь и приняв сидячее положение быстро оглянулся по сторонам. ‒ Прибыли!

‒ Обижаешь! Ясен хрен прибыли! ‒ всё также валясь на земле и закатывая глаза, истощенно пробормотал картар, однако с десяток вдохов спустя тот со старческим кряхтением принял сидячее положение. ‒ Я же не пальцем деланный…

‒ Вернешься домой? ‒ поинтересовался сразу я.

‒ Не-а, ‒ отмахнулся он. ‒ Побуду у вас покамест, пусть девчата и дети немного соскучатся по мне, а то обратно пошлют…

Но голос Пала вдруг резко осекся, картар хоть и был смертельно бледен, но взгляд его стал острее и он начал быстро оглядываться по сторонам, причем даже посмотрел на небо и нахмурился.

‒ Странно. Очень странно…

‒ Что такое? ‒ омрачился я вслед за ним.

‒ Пока не знаю, но чуйка подсказывает о том, что творится какая-то непонятная хрень, либо я такой мнительный. Ладно, не бери в голову, ‒ махнул рукой картар начиная медленно расслабляться и вновь пошатываясь на дрожащих ногах. ‒ По крайней мере, думаю, я задержусь у вас. А теперь не мог бы ты…

Договорить друг вновь не успел, потому как тело его резко задрожало и грозилось вновь встретиться с землей, но в последний миг я его подхватил и уложил к себе на плечо.

‒ Благодарю тебя, мой реанорский друг, ‒ прогудел устало тот, прикрывая веки. ‒ Домой?

‒ Домой, ‒ согласно я. ‒ Девочки, вы как?

‒ Мы в порядке, добродетель, ‒ тотчас отозвались приглушенно феи. ‒ Уже можно выходить?

‒ Пока что нет, ‒ отозвался я, готовясь к рывку и неспешно обращаясь к эфирному полю, попутно с этим определяясь с направлением. ‒ Я скажу, когда можно будет. Так что не вздумайте показываться, а то можете потеряться…

Непрерывный ритм угасания…

***

По скверным обстоятельствам из Астрала нас выбросило на самых дальних и практически неизведанных рубежах смежной стигмы Романовых, поэтому путь до форпоста занял почти что трое суток. Причем только через день картар смог придти в себя, а полноценно двигаться смог и того позже.

Однако в одном он оказался прав. То, что происходило в осколке было странным. Нестабильное и местами мерцающее пространство. Необычайная агрессивность местной флоры и фауны. Пять лет назад такого не было. Нет, сожрать изгоев желали везде и всегда, но сейчас всё выбивалось из обычной колеи. Складывалось впечатление, что отныне осколок жил по правилам надвигающейся волны чудовищ. Лишь в такие редкие моменты было нечто похожее, что я видел сейчас. Тем не менее, снова нет. Волна не пришла ни через сутки, ни через двое и даже ни через трое.

Но когда на горизонте показались стены знакомого форпоста, в душе вдруг образовался некий трепет и пугающая дрожь, отчего все беды стигмы отошли на второй план, и пришлось резко остановиться и обдумать всё случившееся.

Пять с половиной лет… Почти пять с половиной грёбаных лет. Ведь если брать в учёт путь до Мерраввина и затем обратно, то именно столько и выходит. Даже немного больше. Я боялся. Жутко боялся. Впервые я испугался той самой неизвестности.

‒ Переживаешь и нервничаешь? ‒ осведомился вдруг Пал с понимающей улыбкой.

‒ Жутко переживаю и ужасно нервничаю.

‒ Не бзди, мой реанорский друг, ‒ усмехнулся ободрительно мироходец. ‒ Главное, чтобы они были живы и здоровы, а любые проблемы ты можешь с лёгкостью решить. Нет ничего непоправимого. К тому же с тобой такой приятный и мастеровитый красавец как я. Разберемся!

Сучья кровь! Как бы то ни было, но он прав.

Однако возникает иной вопрос. Ни жетона изгоя, ни удостоверения личности у меня сейчас нет. Да и сейчас я заметно набрал в годах и мало похож на себя прежнего. Хотя плевать! Не об этом нужно беспокоиться. Просто не буду лишний раз показываться на глаза. Лучше всё разузнать для начала.

‒ Девочки, вылезайте, ‒ выдохнул я, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы.

А мгновение спустя друг за другом на свет появилась троица заспанных фей, которые с любопытством и интересом стали оглядываться по сторонам.

‒ Добродетель, мы уже прибыли? Это ваш… дом? ‒ с сомнением вопросила Яни. ‒ Вы живете в этом… плохом месте?

‒ Еще нет, малышка, ‒ улыбнулся я. ‒ Осталось совсем немного. Теперь уже спешить некуда. Но, надеюсь, мы вскоре будем дома. А пока…

Пространственные потоки Реанора… Эфир Эспаса… Замыкающая реальность…

Тёмные потоки Реанора… Эфир тьмы… Отражающий мираж…

За долю мгновения сила эфира хлынула из недр вместилища, преобразуясь в уже известные заклинания Высшей речи, а еще мгновение спустя наше присутствие, как и наши тела, исчезли за гранью призванных массивов.

Так будет безопаснее не только нам, но и девочкам. Никто не отменял законов изгоев. Фей могут принять за каких-нибудь порождений Катаклизма, а это уже контрабанда.

‒ Согласен, ‒ кивнул одобрительно картар глядя на массив, ведь тот уже собирался исчезнуть в своём тумане. ‒ Так гораздо лучше и проще.

***

Как ни странно, но с последнего моего визита ворота, как и сами стены не слишком изменились, они всего-навсего просто жутко пострадали, как понимаю, от наплыва тварей. Да и количество стражей и стеновиков увеличилось на порядок. Тем не менее, заградительные барьеры форпоста благодаря моим массивам мы преодолели без каких-либо препятствий, а с вратами было еще легче, потому как мы прибыли в самый разгар рабочего дня патрулей и изгоев. Поэтому уже спустя полчаса вся наша компания оказалась в центре жужжащего и гомонящего полиса, который, как и прежде кишел жизнью.

С себя и картара массив пришлось сбрасывать, однако на малышках я его пока что оставил. Прямо сейчас они походили на маленьких любопытных детей. Крылья их то и дело радостно подрагивали, головы крутились на триста шестьдесят градусов, а ворох вопросов из них лился прямо как из рога изобилия.

Шум, гам, редкие выкрики, множественные пересуды, обсуждения. Весьма разномастное амбре запахов и какофония таких же разномастных звуков, всё это слилось воедино и создавало ту самую обыденность для города изгоев.

‒ Пал, что ты знаешь о Катаклизме? ‒ спросил я, пока мы шли в сторону пространственных врат, между делом минуя ратушу.

Не сомневаюсь, что Мирослав с Салтыковым сейчас на своих рабочих местах.

‒ Катаклизме? ‒ нахмурился вдруг мироходец, обмозговывая мой вопрос. ‒ Ты имеешь в виду относится ли он к каким-нибудь астральным сущностям? И сравним ли с Бездной, Аллейдой и всем таким прочим?

‒ Ты прав.

‒ А хрен его знает, ‒ пожал тот плечами. ‒ Всё может быть. Но если Катаклизм пришел на эту Землю три или четыре сотни лет назад, то мне кажется он всё еще на стадии формирования. Потому как будь он разумен, то уже бы явился и подгрёб всё здесь под себя. Ты представить себе не можешь, во что только верят разумные, а ведь вера ‒ это сила. Так что да, есть вероятность того, что когда-нибудь Катаклизм образуется и на свет родится какой-нибудь властный непонятный хрен наподобие твоих астральных друзей из Мерраввина.

Что ж, теперь становится понятно, о чем говорила Бээаллинарэ.

‒ Твоя Земля отличается от этой? ‒ продолжил я свой допрос.

‒ Ооооо! Еще как! Кардинально, ‒ тихо рассмеялся Драгун. ‒ Да, наши миры чем-то похожи, но и во многом отличаются. К тому же в моём мире практически нет магии, как таковой, а в ваш магию принёс тот самый Катаклизм. Боюсь, что твоя Земля и моя Земля, это слепки. И где-то могут существовать еще. Мы параллельные части единого целого. Мерраввин. Орсилай. Просвещение... Боюсь, среди этих мирозданий есть и свои Земли. И они тоже являются слепками. И кто знает, как дела идут у них. А если сравнивать наши миры в голой силе, то ваш будет неоспоримо сильнее и могущественнее. Да и слишком сложно попасть в такой молодой мир, как этот. Не будь меня, то это было невыполнимо. Теперь понимаешь, насколько я неотразим?

‒ Ты побывал во многих мира…

Вот только закончить свой очередной вопрос до конца я не смог, потому как не получилось. Ведь именно в этот момент чуткий реанорский слух, который отслеживал всё происходящее вокруг зацепился за беседу двух мимо проходящих изгоев.

От услышанных краем уха слов тело задрожало, следом одеревенело, по коже пошли мурашки, а сам я невольно споткнулся и побледнел, ощущая как сердце унеслось в дикий галоп и резко обернулся назад.

Вот только слух так и продолжил тщательно прислушиваться к их разговору:

‒ Ты слыхал, чего творит новоявленный князь Лазарев? ‒ хохотнул довольно один из изгоев простуженным басом.

‒ Это Васильчиков, за которого те знойные вдовушки вышли? ‒ с ленцой поинтересовался другой. ‒ Повезло ему! И чего там?

‒ По слухам тот после свадьбы из борделей и кабаков не вылезает. Трахает всё, что видит. Деньгами сорит похлеще других родов. Хотя он и до этого целомудрием и экономией не отличался.

‒ Ну и дурааааак! Раз от таких породистых баб бегает! ‒ фыркнул разочаровано изгой с заметной похотью. ‒ К тому же многие говорят княгини еще те кобылки. Молва ходит, что прошлый князь их драл в хвост и в гриву, так может и этот их уже оприходовал и переключился на следующих? Но лично я с таких вовек не слезал бы…

От осознания услышанного, сердце резко ухнуло куда-то вниз, а мысли оказались тотчас в хаосе и раздрае.

Что? Что случилось?! ЧТО, ТВОЮ МАТЬ, Я ТОЛЬКО ЧТО УСЛЫШАЛ?! Новоявленный князь Лазарев? Что еще, сука, за Васильчиков? Что это за хрен с горы? Как, а главное, кто посмел? У кого там отросли яйца в моё отсутствие, что посмели касаться моих жен и моего рода? И КАКОГО БЕСА ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ТВОРИТСЯ? ПЕРЕРЕЖУ ВСЮ ПАДАЛЬ!!!

Однако пока мозг фильтровал услышанную информация, тело уже действовала на одних инстинктах.

Ритм угасания…

Левая артефактная рука от нахлынувших эмоций раскалилась докрасна еще в момент движения, в следующий же миг один из изгоев уже валялся без чувств в ближайшем переулке, а второй в это время был схвачен за горло и прижат к стене.

‒ Даю тебе пять секунд! ‒ прошипел злобно я, еле сдерживая силу, чтобы случайно не прибить дурака. ‒ Говори! Живо! Что еще за новоявленный князь Лазарев?

‒ Брат… брат… ты чего? ‒ захрипел изгой, с ужасом глядя на меня и со вселенским страхом косясь на мою левую руку, что преобразилась в полноценную тёмно-алую молнию. ‒ Ты… ты только из рейда… что ли?

‒ Говори, мразь!

‒ Так… так Васильчиков… ‒ засипел отрывисто тот. ‒ Васильчиков новый князь Лазарев. Почитай полгода уже. Вдовы прошлого князя Лазарева… приняли его в свой… в свой род до совершеннолетия наследника. Муж… муж он их теперь. Вроде как… вроде как заправляет теперь там всем.

Муж? Васильчиков? Вдовы? ПАСКУДСТВО!!! ЧТО ЗА БРЕД?!

Лишь на остатках здравомыслия удалось сдержать себя и не прикончить изгоя, однако хватило слабого удара о стену, чтобы выбить из него весь дух.

‒ Я предложил бы пойти и кончить этого ублюдка без суда и следствия, ‒ философски заметил Пал, что стоял на старте переулка. ‒ Но боюсь такой план здесь не проканает. Сдаётся мне, там не всё так чисто, как кажется на первый взгляд, ‒ с сомнением продолжил бухтеть тот, почёсывая подбородок. ‒ Проверим для начала?

Стоп-стоп… СТОП! Держи себя в руках, Зеантар! Ты знаешь девчат, а они знают тебя. Да, скорее всего, ты давным-давно для всех мертв. Картар прав, здесь что-то не так. Что-то нечисто. Но видит Бездна, если их кто-то принудил или же заставил, вырежу всю падаль под корень! ВСЮ!

‒ Когда бы я не желал прямо сейчас вернуться домой, но все за мной, ‒ сухо выпалил я, быстро покидая переулок и как можно быстрее направляясь к вратам, попутно с этим набрасывая на себя и остальных массивы. ‒ Нужно кое-кого навестить и разобраться, а главное всё тщательно обдумать. Боюсь, если рубану с плеча, то быть беде, но, похоже, мне понадобится твоя помощь, Пал. Только давайте поторопимся иначе я кого-нибудь прикончу или выпотрошу со злости…

***

Российская Империя.

Благовещенск. Первое кольцо.

Твердыня клана Е.

Меньше суток спустя.

21 сентября, 2031 год.

Поздний вечер…

‒ Инна, это всё? ‒ серьезно вопросила женщина с изумительными восточными чертами лица, поднимая глаза на секретаря и бросая несколько скомканных бумаг в камин.

‒ На этом всё госпожа, ‒ учтиво поклонилась её помощница.

‒ В таком случае ты свободна, Инна.

‒ Благодарю вас, ‒ тихо изрекла девушка, прикрывая за собой раздвижную дверь и неспешно покидая рабочий кабинет, а затем еще раз напоследок поклонилась и добавила: ‒ Доброй ночи, госпожа. Не засиживайтесь допоздна.

После слов личного секретаря, женщина так и сидела, не сводя спокойного взора с полыхающего огня в камине и тлеющих углей. Но уже в следующий миг та кивнула сама себе, словно соглашаясь с чем-то, а затем, поднявшись на ноги, неторопливо зашагала на выход в сторону собственных покоев.

Путь её не был долог, но глава тёмного клана находилась в таких глубоких раздумьях, что даже и не заметила, как прибыла к двери своей спальни. Также бездумно зашла туда. Всё тот же полумрак и тишина. И мягко присев перед зеркалом, она еще некоторое время так и взирала на собственное идеальное отражение.

‒ Ты изменилась, Руслана, ‒ усмехнулся тепло женщина. ‒ Сильно изменилась. И куда делась та самая Руолан?

Вначале шпильки и заколки, затем дорогостоящие украшения и серьги, а под конец шелест одежды ознаменовал о том, что глава тёмного клана осталась лишь в нижнем белье. Вот только стоило ей взяться за последние и самые соблазнительные крупицы ткани, что сковывали весьма выдающуюся грудь и все прелести, чтобы остаться в напрочь оголённой, как откуда-то сбоку вдруг раздался тихий и спокойный голос:

‒ Ты и вправду изменилась, Руслана. Причем, замечу, что в лучшую сторону…

Голос заставил её застыть и побледнеть от страха, ведь она узнала его. Этот голос она узнает даже на смертном одре. Из миллиона подобных. Это был голос того, кто дал ей всё. Вот только слышала она его в последний раз очень и очень давно. Его обладателя все считали погибшим.

От неожиданности она панически сглотнула и пересилив весь свой страх, голова рваными и механическими движениями медленно повернулась в нужную сторону и от увиденного глаза её расширились еще больше. Шокированная девушка уставилась на знакомый силуэт, который беззаботно лежал на её постели с запрокинутыми за затылок руками, параллельно с этим глядя в потолок с необычайно равнодушным видом. Вот только его аура то и дело вспыхивала подавляющей силой.

‒ Г-господин? ‒ всё ещё неверяще прошептала Руслана, гулко сглатывая и не в силах поверить в увиденное, а тело начало самопроизвольно дрожать, словно её бил болезненный озноб. ‒ В-вы…

‒ Ты видишь здесь кого-о еще? ‒ и алые глаза тотчас оказались устремлены на неё, отчего женщина испугалась еще сильнее.

Тембр голоса, поведение и необычайно изменившееся лицо трубили о том, что это действительно был покойный князь Лазарев.

‒ В-вы… в-вы…живы?

Глава 7. Правда, догадки и сомнения...

‒ В-вы… в-вы живы? Глазам своим не верю…

‒ А ты надеялась, что я подох, что ли? ‒ вопросом на вопрос ответил я, удобнее устраиваясь на подушке и искоса поглядывая на хунхузу.

От услышанного Руслана панически сглотнула и отрицательно замотала головой.

‒ Нет! ‒ чуть ли не выкрикнула испугано она, вскакивая с кресла. ‒ Н-нет, господин… Не шутите так… Мне незачем желать вам смерти, ‒ прошептала отрывисто женщина с непрерывно нарастающим ошеломлением. ‒ Просто… просто прошло столько лет…. И вас все считают без вести пропавшим или погибшим… Не могу поверить, что вы всё-таки живы… Где… где вы пропадали?..

Хм. Не лжет. Уже лучше.

‒ Я уже наслышан о том, что меня похоронили три года назад. Надеюсь, погребение было помпезным, ‒ криво хмыкнул я, продолжая спокойно пялиться в потолок, но внутри всё было диаметрально противоположно, даже сила аура просачивалась само по себе, я уже не в силах был её сейчас сдержать. ‒ Поэтому радоваться будешь потом, пришел я сюда не за этим. Знаешь, Руслана… ‒ отрывисто прошептал я, но сердце стучало как умалишенное. ‒ Моё взбалмошное естество может принять всё то, что случилось здесь за это время, потому как это целиком и полностью моя и только моя вина. Это я заставил всех ждать. Это я ошибся. Я всех подвёл. Ведь без князя род по закону может существовать не более года, а они продержались почти пять лет и похоже без вмешательства государя здесь не обошлось. Я также готов принять то, что в империи сейчас творится непонятный мне абсурд и хаос. Я готов принять то, что сейчас Лазарев Захар мертвец. Я даже готов принять тот факт, что мои жены вышли за другого, ведь прекрасно осознаю, что они не могли поступить так со мной без надлежащей и веской на то причины, они и так продержались сверх меры, а значит им что-то угрожало. Но, видишь ли, в чем загвоздка, моя хорошая, ‒ выдохнул протяжно я, медленно принимая сидячее положение и глядя главе тёмного клана в глаза, которая резко от меня отшатнулась и в это же время пальцы на моей правой руке начали подрагивать. ‒ Сейчас я попросту в неконтролируемой ярости, а жгучая злоба испепеляет меня изнутри. Сейчас я желаю выпотрошить некоего хрена Васильчикова и вырезать под корень весь его никчемный род. Хочу пойти к Романовым и задать много каверзных вопросов, а также потребовать своё. И сейчас эти эмоции выше меня. Они сильнее меня! И пока я могу себя еще держать в узде и не совершил какой-нибудь непоправимой глупости… Говори, Руслана! Говори всё, о чём только знаешь! Живо! Я хочу знать, что случилось с моим родом, с моими близкими и с моими детьми! А также скажи мне, чем всё это время… занималась ты?

С каждым словом, с каждой пройденной секундой женщина продолжала бледнеть и дрожать всем телом, параллельно с этим отрицательно качая головой. И уже под конец моей речи, не удержавшись на ногах от моей выплёскивающейся силы и ауры, с расширившимися от ужаса глазами медленно осела и вжалась в кресло от удушающего страха.

‒ Нет, господин… Всё… все не так… ‒ шептала сбивчиво Руслана, а всё её тело уже било сильнейшим ознобом. ‒ Мы… никто из нас не предавал вас… Я не предавала вас!!! Всё это время я старалась заботиться о вашей семьей из тени. И заботилась, как… как вы меня и просили, а также передавала много информации Хельге. Но… но я… я же не всесильна, господин. Простите меня… ‒ чуть не плача проскулила та, а затем, выбравшись из кресла, упала передо мной на колени, содрогаясь всем телом. ‒ Я виновата… И готова принять наказание…

Сучья кровь! Снова нет никакой лжи.

‒ Хватит! Хватит, я сказал! Поднимайся! Если бы я хотел тебя убить, то ты даже не поняла бы, как умерла. Поднимайся, я сказал! Мне не нужны извинения. Мне нужна правда!

Подчинилась Руолан мгновенно, хоть и с большим трудом поднялась на ноги. Сцепив дрожащие руки в замок та, присела на краешек кресла, и подняла на меня раскрасневшиеся глаза, хотя её так и продолжало трясти.

‒ Первые проблемы стали намечаться через два года после вашего отбытия. Зачатком стали всякие сплетни, слухи и пересуды о гибели Палача Империи, ‒ тихим и осипшим голосом начала своё повествование хунхуза. ‒ Многая знать начала задаваться вопросом по поводу исчезновения князя Лазарева. В свет вы не являлись с женами и перестали показываться на публике. Всюду их сопровождал Габриэль, но княгини любые робкие поползновения в вашу сторону и в сторону рода пресекали жестоко. Император же их в этом только поддерживал. На тот момент это отбивало желание у многих. Тем не менее чем дольше времени проходило, тем отважнее становились нападки.

Ох, сукины дети! Значит, всё-таки вы…

‒ Через три года после вашего исчезновения всем стало понятно, что вы либо пропали, либо погибли. Именно тогда княгини и император приняли решение похоронить вас. Иного выхода уже не оставалось. А затем вся обозлённая на вас знать, все обиженные аристократы и опасающиеся вашей силы дворяне начали действовать. Они поняли, что вы более не вернетесь. Те обратились к различным законам империи и их словно прорвало. Они стали действовать в едином ключе, будто бы по чьей-то указке, буквально сорвавшись с цепи. Не только враждебные вам боярские представители пришли в движение, но даже обычные и младшие рода. Болезненные уколы по делам и бизнесу Лазаревых. Махинации и интриги. Различные угрозы. Тогда впервые какие-то олухи вздумали прибыть к княгиням с предложением о браке, за что в итоге и поплатились, ‒ фыркнула злорадно Руслана, а затем, тяжело выдохнув, продолжила рассказ. ‒ Я со своими хунхузами собирала всю доступную информацию по крупицам и передавали её Хельге, но чаще всего нам самим приходилось устранять одного, либо другого аристократа. На род же Лазаревых где-то еще через три месяца объявили полноценную охоту. Кто-то захотел либо уничтожить, либо подмять вашу силу под себя. Точнее этого желали все. К тому же на тот момент помощь Романовых стала слишком явной, и поползли слухи, что император перестал придерживаться нейтралитета и поступает не как правитель, а затем появились первые недовольства высокородных дворян. Да и нападавших отчего-то не страшило даже заступничество Потёмкиных, Трубецких, Долгоруких, Шереметевых и Пожарских.

‒ Кто? ‒ выдохнул злобно я, еле сдерживая в себя в руках. ‒ Какой… какой род? Чьих рук дело?

‒ В этом всё и дело, господин, ‒ нервно зашептала Руслана, чувствуя мой негативный настрой. ‒ Не род и не рода. Позже мы узнали, что против вас выступил целый альянс. Альянс родов.

‒ Кто? ‒ прошипел полубезумно я. ‒ Имена и название родов?

‒ Их очень много, господин. Со всей империи.

‒ ГОВОРИ!!! ‒ рявкнул холодно я, резко поднимаясь на ноги. ‒ ЕСТЬ ВЕДЬ ОСНОВНЫЕ?! КТО ОНИ?

‒ Из боярских ‒ это Акинфовы, Аксаковы, Давыдовы, Неклюдовы, Травины, Васильчиковы, Дашковы, Дивеевы, Хилковы и… Осокины. А из обычных и младших родов еще больше.

‒ Что? ‒ не поверил я в её слова, а глаза мои тотчас сузились. ‒ Они… они там все бессмертные, что ли? Страх потеряли?! Им было мало крови? Я же их выпотрошу… сегодня же!

‒ Дослушайте, пожалуйста, господин, ‒ испугано выпалила Руслана, схватив меня за руку. ‒ Позвольте закончить.

В душе хоть и клекотал неконтролируемый гнев, а по телу уже начали блуждать разряды молнии, однако успокоиться получилось. Хоть и с трудом, но я утвердительно кивнул.

‒ Всем стало ясно, что Лазаревы с учетом поддержки императорской семьи стали слишком могущественны, а мощь вашего корпуса начала считаться одной из сильнейших в империи, но, увы, господин, вы были столпом своего рода. Вас многие боялись и не желали связываться с подавляющей силой Палача Империи. Но когда во главе рода стоите вы и ваши супруги ‒ это две абсолютно разные вещи. Лишь после вашего ухода многие осознали, что союзников у Лазаревых слишком мало. И когда всем стало понятно, что на княгинь с их возросшей силой не надавить просто так, они начали бить по слабым звеньям, а затем смогли ударить и по вашим… по вашим…

‒ Договаривай… ‒ просипел я, жадно сглатывая.

Сердце ухнуло куда-то вниз, а внутри на смену гневу пришел поглощающий душу страх.

‒ Они ударили по вашим… по вашим детям, господин… Точнее по вашему сыну Матвею, ‒ едва слышно заключила хунхуза. ‒ Но с юным господином всё в порядке! Теперь рядом с вашими детьми всегда присутствует сильная целительница и повелитель. Валери и Габриэль всегда находятся рядом с ними. Так что ваши дети и жены живы! ‒ мгновенно исправилась глава тёмного клана, но уже было поздно.

МОЛИТЕСЬ! Молитесь всем известным богам и астральным сущностям! Да хоть самому Катаклизму! ГНИЛАЯ ПАДАЛЬ!.. ВЫРЕЖУ!!! ВЫРЕЖУ ПОД КОРЕНЬ ВСЮ ГРЯЗЬ!!! НИКОГО В ЖИВЫХ НЕ ОСТАВЛЮ!!!

Хотелось рвануть в столицу и убивать, убивать и еще раз убивать! Ярость, злоба, гнев, горечь. Всё это было настолько поглощающим, что не давало здраво мыслить, и чтобы привести себя в порядок пришлось действовать иначе. В руках моментально сформировалась стихийная игла, а затем нисходящим ударом сверху-вниз, под шокированный возглас Русланы, я насквозь пронзил ею свою ногу.

Терпи, Зеантар! ТЕРПИ!!! Уничтожать слишком рано! Руслана сказала, что они живы! Главное, что с ними всё в порядке.

Все негативные эмоции пришлось с трудом подавить и лишь после кратких размышлений я смог понять, что прозвучало знакомое имя.

Валери?

‒ Г-господин… ‒ зашептала с паникой в глазах Руслана, глядя на ужасную рану. ‒ Вы… вы как?

‒ В… порядке… ‒ с тяжелой одышкой прошептал я, медленно оседая на кровать и поднимая хмурый взор на хунхузу. ‒ Ты сказала Валери? Валери Мартелл? Что она забыла рядом с моим сыном?

‒ Так и есть, господин, ‒ кивнула женщина. ‒ Она была принята в род княгинями два с половиной года назад. Как понимаю на место… на место вашей наложницы. Франциск Валуа и её отец до сих на седьмом небе от счастья.

Наложница? Ладно, бес с ней. Девчатам виднее. Сейчас не это важно.

‒ Мой сын и другие мои дети точно целы?

‒ Я не смею вам лгать, ‒ клятвенно заверила меня Руслана.

Слава Бездне она и вправду не лжет.

‒ Что было дальше? Говори!

‒ Далее… далее началась бойня, господин, ‒ тихо произнесла хунхуза, присаживаясь рядом со мной и глядя на то, как из моего бедра всё также продолжала обильно выступать кровь. ‒ Со слов Хельги император рвал и метал, а затем впал в настоящее неистовство. Через двое суток третий тайный отдел смог найти тех, кто оказался причастен к случившемуся, и цепные псы империи сделали всё, как и полагается. По слухам операцией руководил сам цесаревич и новоявленный князь Решетников. Но лично мне кажется, что альянс боярских родов просто нашел самые слабые звенья на тот момент и отправил тех на закланье. Давыдовых и Акинфовых. Думаю, об этом догадывался и сам государь, но жалеть он никого не стал. Ведь к моменту прихода отдела, жандармы застали лишь всю верхушку родов в овощном состоянии. Но, так или иначе, оба боярских рода были казнены и отныне под забвением.

Туда им и дорога! Позорные твари!

‒ Почему девчата выбрали Васильчикова? ‒ сухо поинтересовался я. ‒ Он ведь из числа этих паскуд.

‒ Вы ошибаетесь, господин. Не все ваши жены вышли замуж за Васильчикова, а лишь две. Княгиня Виктория и княгиня Калира. К тому же нечто подобное стало затеваться через полгода после истребления двух родов. Альянс присмирел, однако ненадолго, вскоре всё началось по новой. Ваши жены сражались несмотря ни на что, однако вы сами должны понимать, что дети для них сейчас самое важное. Они не только княгини, но и матери. Боюсь, всё именно из-за ваших наследников. Невозможно уследить за всем и нападение на юного господина лишь укоренило эти мысли. Но если я не совсем глупа, то вся эта авантюра со свадьбой замысел самого императора. Как мне кажется и, исходя из того, что я знаю, пока альянс ведет охоту на Лазаревых, желая прибрать всё к своим рукам, государь решил покончить с ним раз и навсегда. А по поводу кандидатуры Васильчикова Хельга сказала, что друзей надо держать близко, а врагов еще ближе. К тому же это лишь второй сын главы рода Васильчиковых. Сейчас его присутствие в роду Лазаревых играет на обе стороны. За этим прохиндеем практически всегда следят жандармы, ведь он на связи со своим отцом и обо всём ему докладывает. Государь лишь ждёт, когда альянс начнет действовать радикально. Боюсь, вскоре грядет большая чистка среди дворян. Император, связав Лазаревых с альянсом, лишь собирает доказательства. Да и вы сами понимаете, что в смерти новоявленного князя Лазарева можно обвинить кого угодно. Тот же самый альянс. Нужны лишь…

Вот значит, как ты решил поступить, Романов.

‒ Да. Веские доказательства и факты. Но резня грядет, так или иначе. Сам её устрою, ‒ отозвался я, и от моего тона Руслана вновь вздрогнула. ‒ Начнется она совсем скоро. И доказательства будут. Много доказательств. Очень и очень много. Этим доказательством будет смердеть вся столица, ‒ но уже в следующий миг, голос мой стал тише, и я вновь обратил потеплевший взгляд на хунхузу. ‒ Как… как они?

‒ Они стойкие и они держаться, господин, даже после того, что все вас считают погибшим. Если бы они не опасались за жизни детей и за жизни Лизы с Анжеликой, они вряд ли пошли бы на подобное и продолжали бы сражаться, ‒ тепло улыбнулась женщина. ‒ К тому же не стоит переживать за Васильчикова, княгини лишь спонсирует его деньгами. Да и дороги в их постели у него нет, и никогда не было.

‒ Ты считаешь, что я переживаю за такую ерунду? ‒ усмехнулся грустно я. ‒ Поверь, кому-кому, но своим женам я доверяю больше, чем кому-либо. Сейчас я думаю совсем об ином.

‒ О чем же?

‒ Вернуть своё мне не составит труда, ‒ изрёк хмуро я. ‒ Но для начала мне необходимо избавиться от всего дерьма, что нависло над моей семьей и людьми. Нужно, чтобы этот сброд собрался в одном месте, либо хотя бы большая его часть. У меня нет желания гоняться за этой грязью по всей империи. Они уже мертвецы и за всё понесут ответ, просто нужно выбрать место их могилы. Не пощажу никого! Справишься с поставленной задачей?

‒ Думаю да, господин, ‒ кивнула задумчиво хунхуза, после пары секунд размышлений. ‒ Есть кое-какие мысли. Дайте мне один или же два дня. Я постараюсь обо всём разузнать.

‒ У тебя будет это время, ‒ кивнул я, неторопливо поднимаясь с кровати и подходя к окну. ‒ Ты знаешь, где мои дети и жены сейчас?.. Стоп! Ты сказала Лиза и Анжелика? ‒ опомнился вдруг я. ‒ Что с ними?

‒ Виктория, Прасковья и Хельга сейчас в Москве и занимаются всеми делами, а ваши дети вместе с Калирой, Алиной и Ритой сейчас находятся в самом безопасном месте Царицына. В корпусе и в квартале альвов. Что касательно девочек, ‒ растерянно добавила Руслана. ‒ Как я вам и сказала, род Лазаревых атакуют со всех сторон и пытаются по-разному разорвать на части. Бьют не только по вашей боевой силе, но и по всем близким. Многие аристократы уже сейчас желают заключить договор о браке, им уже по пятнадцать лет. На Анжелику претендуют Осокины, да и на Лизу уже имеются виды у многих дворян. Те же Травины.

Осокин и Травин? Эти черви посмели посягнуть на мою дочь и мою сестру? А папаша, как я понимаю, всё еще желает провернуть свой старый фокус и создать подобие меня. Старается для своего сыночка, похоже. Видимо, для всех я и вправду мёртв. Хорошо. Очень хорошо. Они сдохнут. Сдохнут оба! Клянусь Бездной!

‒ Господин, позвольте один вопрос? ‒ вдруг ударил мне в спину голос Руолан.

‒ Спрашивай.

‒ Для всех вы сейчас мертвы. И я понимаю, почему вы пришли сразу ко мне, но ведь ваша семья…

Кто бы сомневался, что ей станет любопытно.

‒ Пять с половиной лет, Руслана, ‒ перебил я главу тёмного клана, медленно поворачиваясь к ней своим побледневшим лицом, даже губы мои неосознанно задрожали. ‒ Пять с половиной лет! Ты понимаешь это? Я дал слово, что ввернусь максимум через год. Я не сдержал своего слова. Я обделался по полной программе. Я должен был быть рядом! Рядом со своими женами и детьми! Я! ЭТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ ИХ ЗАЩИЩАТЬ И ОБЕРЕГАТЬ! НО МЕНЯ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! Я ПРОПАДАЛ ХРЕН ЗНАЕТ ГДЕ! ТАК КТО Я ПОСЛЕ ЭТОГО? ОТЕЦ? МУЖ? ГЛАВА РОДА? НЕТ! И ЕЩЕ РАЗ НЕТ!!! КУСОК ДЕРЬМА, ВОТ КТО Я! ‒ перешел я на отчаянный крик. ‒ Это… это мерзкое осознание пожирает и убивает меня изнутри подобно яду, потому как в случившемся виноват я и только я! Так имею ли я право вернуться после всего этого? Заслуживаю ли я прощения? Как думаешь, а?!

‒ Это сложно. Очень сложно. Но сейчас вы вернулись, господин, ‒ тихо проговорила Руслана, после затянувшейся паузы. ‒ А значит, можно всё исправить.

‒ Надеюсь на это. Я надеюсь на это больше всего на свете, ‒ сглотнул я образовавшийся горький ком в горле. ‒ Как раз этим и займусь сейчас.

‒ Вы изменились, господин, за эти пять с половиной лет, ‒ вдруг мягко отозвалась хунхуза. ‒ Очень сильно.

‒ В курсе уже, ‒ скривился я, касаясь ладонью своей физиономии.

‒ Нет, я не о вашем облике, хоть и он переменился, ‒ улыбнулась грустно она. ‒ Сейчас я говорю о нечто ином. Внутри вас нечто поменялось.

‒ Всё может быть, ‒ кивнул согласно я, потому как она попала в самую точку. А затем, развеяв пространственный барьер, что наложил заранее, медленно стал взбираться на подоконник, а после глазами указал на фотографию у комода. ‒ Герман, значит. Хороший выбор. Прислушалась к моему совету?

‒ Всё так, но он лишь номинальный глава клана и верный человек. Всем управляю я. Вот возьмите, господин, ‒ торопливо заговорила Руслана, всучив мне свой смартфон. ‒ Ждите моего звонка. Обещаю вам, я что-нибудь придумаю. Куда вы направляетесь сейчас?

‒ К человеку, который подтвердит все твои и мои догадки, а также вернуть то, что мне принадлежит по праву, ‒ спокойно отозвался я, но следом голос мой дрогнул, а сам я невольно сгорбился и в очередной раз сглотнул образовавшийся горький ком. ‒ Но для начала… Для начала я хотел бы взглянуть на своих детей и хотя бы мельком посмотреть на девчат…

***

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Лазаревых.

Рабочий кабинет Прасковьи Лазаревой.

Несколько часов назад…

‒ Слушай меня сюда, Васильчиков! ‒ шипела разозлено княгиня, прижав тело мужчины к стене своего кабинета. ‒ Еще раз увижу, что ты ошиваешься рядом с нашими покоями или покоями Лизы с Анжеликой, то я самолично кастрирую тебя тупыми ножницами. Помни наш уговор, урод. Мы тебе платим, а ты делаешь то, что умеешь лучше всего. Трахай своих бордельных шлюх и пей в три горла.

‒ Не стоит так сердиться, женушка, ‒ самодовольно отозвался Назар с мерзкой ухмылкой, глядя женщине в глаза. ‒ Я лишь прогуливался по усадьбе. К тому же я князь Лазарев. Неужели я не могу ходить по собственному дому?

‒ Ты не хозяин этого дома! Ты не мой муж! И ты не Лазарев! ‒ холодно отчеканила Прасковья. ‒ Лишь один человек достоин носить этот титул. Ты всего-навсего жалкое подобие князя, ведь даже волосинки с головы Захара не стоишь.

‒ Но, как видишь, вашего Захара здесь нет, ‒ с надменным злорадством рассмеялся Васильчиков в лицо женщине. ‒ И он уже не вернется сюда. Никогда! Ведь он сдох…

Глава 8. Между прошлым и настоящим...

Российская Империя.

Благовещенск. Первое кольцо.

За пределами твердыни клана Е.

Пару минут спустя…

Сердце стучало как умалишенное, а ярость, злоба и гнев всё также продолжали медленно тлеть где-то в самой глубине души. Однако сейчас… Сейчас мне стало легче. По крайней мере, есть частичное понимание ситуации.

Мои жены, мои дети, мои близкие, мой род, главное, что они живы и целы. Остальное абсолютно неважно.

Но если честно, то в одном Руслана права. Я и вправду изменился. Раньше я не славился терпением и просто начал бы лить кровь, а затем взял бы своё по праву сильного. Но после всего случившегося в Мерраввине и беседы с родными, внутри исчез тот самый противный груз. Не было мерзкой спешки и оголтелого галопа, а сам я стал неторопливым. Вместо одного груза ответственности образовался второй. Вот только второй был необычайно приятным. Жены, дети, род. Похоже, реанорец действительно начал стареть, и обычным кровопролитием здесь ничего не решить. Ведь мне и моим детям еще жить в этом мире.

Поэтому потерпите, мои дорогие, еще немного. Еще совсем чуть-чуть. Скоро я разберусь во всём, как и подобает князю Лазареву. Не буду портить игру, но весь этот никчемный сброд так или иначе будет уничтожен. Никто не вправе угрожать, требовать или же помыкать тем, что принадлежит мне.

Стоило преодолеть все сигнальные заклинания и сети твердыни клана Е, а также выбраться за их границы, как вместо Пала и фей в месте ожидания я обнаружил только заскучавших малышек, которые завидев меня тотчас устремились навстречу, попутно с этим пытаясь утянуть за собой странный артефакт в виде медальона, на котором красовался знакомый герб семейства Драгун.

‒ Добродетель Зеантар! Помогите… ‒ заголосили жалобно малышки наперебой, а следом под тяжестью украшения вся троица начала падать вниз, поэтому пришлось подхватывать как самих изнурённых фей, так и драгоценность.

‒ Вот… ‒ устало прошептал Ниа, усаживаясь мне на голову, пока остальные девчушки занимали свои облюбованные места. ‒ Эту вещь просил передать Паллад. Он сказал, что ему нужно срочно кое-куда отправиться и кое в чем убедиться.

Трепещи Ракуима! Куда его бес понёс? Отправиться? Убедиться? Неужели это связано с тем, что он почувствовал в стигме Романовых? Впрочем, ладно. Это его дело. А мне необходимо заняться своими.

‒ Ниа, Ифа, Яни, спасибо вам, ‒ усмехнулся тепло я, поглаживая с нежностью малышек, отчего те вмиг просияли. ‒ Готовы отправляться дальше?

‒ Готовы! ‒ радостно загомонили те друг за дружкой.

‒ Тогда ныряйте обратно, ‒ хмыкнул я, указывая во внутренний карман и начиная медленно обращаться к эфиру. Вот только в душе стала медленно возрастать тревога и трепет. ‒ Нам предстоит одно важное дело.

Пару мгновений я так и стоял, любуясь осенними пейзажами Благовещенска, а вдалеке, прямо за рекой Амур, расцветали красочные огни одного из городов Цинской Империи.

‒ Придётся отправляться своим ходом без помощи Паллада, ‒ декларировал спокойно я, глазами выбирая нужное направление и маршрут. ‒ Давно я не использовал эту технику. Очень давно…

Непрерывный ритм угасания… Предельный сдвиг…

***

Второе кольцо. Царицын.

Корпус «Кровавый Лазарь».

22 сентября, 2031 год.

Пятнадцать часов спустя…

В корпусе, как и прежде, кипела жизнь. Я слышал отчетливые приказы командиров и множественных воителей, ощущал выплески магии и силы духа. Похоже, тренировки шли в эту самую секунду. Моё детище хоть и знатно разрослось, но дисциплина осталась прежней. Причем Вадим и Лёня не стали нарушать моих слов и придерживались того самого нужного числа духовных воителей и одарённых. Триста-триста пятьдесят человек. Само собой, половина отсутствовала, но хватило одного сканирующего импульса эфирного поля, чтобы в этом убедиться.

Перед главными воротами я стоял долго. Как мне показалось очень долго. Три барьера Высшей речи функционировали и были наброшены на меня и девочек. Воители, маги, множественная охрана, для всех я сейчас был невидим, а отводящие реанорские массивы при любом приближении ко мне заставляли многих разумных просто менять маршрут и расступаться.

Однако прямо сейчас тот самый нужный шаг давался с трудом. С превеликим трудом.

Тревога, некая пустота и поглощающий душу страх. Я даже боялся слишком часто использовать импульс эфира и эфирное поля, ведь хотел увидеть всё своими глазами.

‒ Не переживайте, добродетель, ‒ шепнула успокаивающе Яни, выглядывая из нагрудного кармана. ‒ Всё будет в порядке. Пойдемте…

На моё удивление слова феи являлись отрезвляющими, а затем каким-то неизвестным чудом удалось сделать шаг, после второй и за ним третий.

По брусчатке я шел неспешно. Не знаю почему, но я догадывался, где могут быть мои дети. И всё благодаря Алине. Перед моим отбытием она отдала разнообразные приказания Кострову и Соловьеву, чтобы те всё подготовили. К тому же та самая местность замечательно просматривалась из головного здания. Однако дойти до нужного места я не успел, потому как слух моментально уловил веселый детский смех, и мой шаг застопорился перед небольшой деревянной дверцей, что была мне по пояс и вела прямиком к детской площадке.

Сердце забилось учащенно против моей воли, потому как взгляд зацепился за то самое чудо. Точнее сразу четыре маленьких чуда, с которыми в данный момент играла донельзя довольная Валери Мартелл. Три мальца лет четырех-пяти с миниатюрными деревянными мечами и одна безоружная девчушка пытались догнать тёмно-изумрудного мотылька. Сама целительница сидела поодаль на лужайке и лишь контролировала своё творение, а метрах в трёх от той самой деревянной дверцы стоял Габриэль. Беккер хоть и пытался казаться серьёзным, но его тёплый взор то и дело постоянно возвращался к веселящимся детям.

Хватило одного неуловимого движения, чтобы перемахнуть через преграду и, сделав несколько шагов вперед, моя рука мягко легла на плечо повелителя, чтобы тот оказался в поле действия массивов:

‒ Здравствуй, Габриэль, ‒ тихо произнес я, не отрывая лучистого взора от детей. ‒ Давно не виделись.

Глаза у Беккера тотчас расширились от шока и изумления, аура силы начала подниматься из глубин его тела, а рука одарённого со стремительной скоростью устремилась к клинку. Но всё это продлилось неуловимое мгновение, потому как под напором моего эфира все процессы и телодвижения повелителя мгновенно остановились и хмуро покосившись, наконец-то, на меня, брит тотчас расширил от осознания и удивления глаза.

‒ Успокойся, Габриэль. Неужели ты считаешь, что я наврежу своим детям? И веди себя непринужденно, пожалуйста.

‒ Г-господин… ‒ неверяще прошептал британец, жадно сглатывая слюну. ‒ Это… это и вправду вы? Н-но… но как?.. Вы… вы же…

‒ Мертв? ‒ спросил мягко я, взглянув на мага, а затем пожал плечами. ‒ Как видишь, нет. Жив и почти что цел.

‒ А что… что с вами случилось? Почему… почему отсутствовали так долго? И вы… изменились, ‒ прошептал одними губами мужик, внимательно разглядывая моё лицо, одежду и отросшие седовласые патлы, которые на затылке были собраны в небрежный хвост.

‒ Обстоятельства, Габриэль. Мерзкие обстоятельства.

‒ Я сейчас же уведомлю княгинь, ‒ снова прошептал взволновано тот. ‒ Господин, вы бы знали, как они горевали. Не было и дня, чтобы они о вас не вспоминали. Им было сложно. Очень сложно.

‒ Не разрывай мне сердце еще больше и не вздумай им говорить, ‒ сухо просипел я, а в горле вновь образовался горький ком. ‒ Я прибыл лишь для того, чтобы просто их увидеть. Для моего появления пока еще рано. В моё отсутствие здесь завелись зажравшиеся крысы и пусть эти крысы думают, что всё идет согласно их плану. Пока я всё также мёртв. Но отныне всё будет в порядке. Больше вам не о чем переживать.

‒ Как прикажете, господин, я понимаю, ‒ расплылся в довольной улыбке брит, а после глазами указал на радостных детей. ‒ Хотите с ними поговорить? Вы бы знали, с каким упоением они слушают истории о вас. Княгини каждый вечер рассказывают о ваших приключениях.

Поговорить с ними? С упоением слушают?

‒ Надеюсь… без кровавых подробностей? ‒ хрипло отозвался я, не узнавая собственного голоса от обуреваемых чувств и эмоций.

Складывалось впечатление, словно всё нутро сдавили невидимые тиски, но… Но мне хочется! Мне очень хочется с ними поговорить.

‒ Без подробностей и крови, ‒ тепло улыбнулся повелитель. ‒ Как видите у вас три сына и одна дочь. Валери! Подойди сюда! ‒ повысил голос Беккера.

Целительница с удивлением воззрилась вначале на мужчину, а потом весело подмигнула детям.

‒ Кто догонит мотылька, будет заниматься с дядей Лёней, дядей Вадимом и Гордеем.

‒ Хорошо! ‒ в один голос закричала малышня, устремившись за своей целью, воинственно размахивая деревянными мечами, лишь девочка слегка отставала.

С последнего нашего раза Валери совсем не изменилась, но на это она и магиня жизни. Ведь её возраст сравним с возрастом девчат.

Шаги целительницы были пружинистыми и стремительными. Вот только стоило ей попасть под действие массивов и увидеть перед собой моё постаревшее лицо, как глаза у девицы расширились от ошеломления и, споткнувшись, та со всего маху влетела мне в грудь, с недоверием поднимая на меня своё удивлённое лицо.

‒ Не может… быть… Ты… ты же… ‒ растеряно обронила она, не в силах поверить в то, что сейчас видела перед собой. ‒ За-захар… ‒ прошептала Мартелл, прижимая ладони ко рту, а глаза её вдруг покраснели, затем прослезились, и она остервенело бросилась мне на шею. ‒ Живой… действительно живой…

Не припомню, чтобы мы были в таких отношениях, но, тем не менее, её эмоции неподдельные. Неужели она до сих пор подвержена своим прошлым мимолётным чувствам ко мне? Вот ведь глупая.

‒ Живой и почти здоровый, ‒ усмехнулся я, мягко отстраняя от себя жизнючку. ‒ Но для чувственных встреч пока рано.

‒ Но как? ‒ шептала сбивчиво она, шмыгая носом и руками проводя по моему лицу, словно видела перед собой призрака. ‒ Где ты пропадал?..

‒ Валери, я тебе всё объясню. Господин до разрешения проблем всё еще будет считаться погибшим, ‒ миролюбиво заметил Беккер. ‒ А теперь позволь ему побеседовать с детьми.

‒ Да! ‒ кивнула утвердительно она. ‒ Их зовут…

‒ Не надо, ‒ вдруг прошептал я одними губами. ‒ Это я сам хочу узнать.

По наитию, уже глядя на детей, я мог спокойно понять, кто есть кто из них, и кто их родная мать. Но особенно отличался мой сын и Лиры. Это был полукровка. Наполовину маленький альв, а наполовину маленький человечек. Лицо чуть светлее, чем у матери, а вот волосы, наоборот, чуть темнее. Тёмно-пепельного цвета.

Стоило сделать шаг, как прямо у меня на глазах девчушка, которая бежала за мотыльком самой последней вдруг замешкалась и, споткнувшись подобно Валери, начала падать. Увидев это, что-то внутри у меня резко вздрогнуло, все три массива оказались тотчас расширены на больший диапазон, и молниеносно переместившись к дочери, я подхватил её у самой земли.

‒ Ой! Чуть не упала… ‒ вдруг мило прощебетала малышка, а затем быстро подняла на меня свои изумрудные глазки и абсолютно невинное лицо. ‒ Спасибо вам, дядя…

Во имя Угорских Бесчинств! Это ведь… Настоящее чудо! Она… она ангел. Как же она напоминает Викторию.

От столь неожиданных слов внутри что-то щелкнуло, и я расплылся в своей самой тёплой улыбке.

‒ С тобой всё в порядке? ‒ сглотнул невольно я, продолжая улыбаться, а затем ни с того ни с сего присел перед ней на колени. ‒ Не поранилась?

‒ Да, спасибо! Нет, не поранилась… ‒ закивала девочка. ‒ А как вас зовут? Вы знакомый тёти Валери, и дяди Габриэля? ‒ вдруг спросила она, глядя на упомянутых. ‒ А я вас здесь раньше не видела.

‒ Меня зовут З… ‒ но моментально осёкся и вновь улыбнулся. ‒ Я… я просто друг… Друг дяди Габриэля, тети Валери и ваших мам.

‒ Друг? ‒ задумчиво произнесла малышка, вглядываясь в моё лицо, но затем она вновь расплылась в самой безобидной детской улыбке. ‒ А меня зовут Лика.

Лика?

‒ У тебя замечательное имя, ‒ потрепал я как можно нежнее дочь по голове.

‒ Вы знакомы с нашими мамами? ‒ вдруг раздался мальчишеский голос сбоку.

Лишь секунду спустя я смог понять, что все три мальца потеряли всякий интерес к мотыльку и уже некоторое время наблюдают за нашей беседой.

Ярко-карие глаза, каштановые волосы, чуть выделяющиеся скулы и несколько веснушек на носу. На вид лет пяти. Это же… Марриуз! Матвей.

Разрази меня трижды Бездна! Как же он вырос.

‒ Да, знаком.

‒ А почему я вас раньше не видел? ‒ нахмурился другой мальчишка, чуть ниже ростом.

Черные непослушные волосы, что торчали ежиком, тёмные глаза, невинное лицо, которое пытается казаться серьезным. Смесь меня и Прасковьи.

‒ Я… я был в дальнем путешествии и вернулся только сегодня, ‒ соврал я, но отчего-то эта ложь болезненно кольнула сердце.

‒ Путешествовали? ‒ в один голос выкрикнули заинтересованно дети, а лица их просветлили. ‒ А где вы путешествовали? Расскажете?

‒ Вы, наверное, изгой? ‒ заговорщицки прошептал маленький альв, расширив вдруг глаза с тёмно-пурпурным зрачком, прямо как у своей матери. ‒ А как вас зовут?

‒ Да, изгой, ‒ кивнул согласно я. ‒ Можете звать меня просто – Друг.

‒ Круто! ‒ выпалил черноволосый, расплывшись в широкой улыбке. ‒ Дядя Ростислав, дядя Вадим и дядь Лёня тоже изгои. И наш папа был изгой.

‒ Он был сильным! ‒ выпалил хвастливо маленький альв.

‒ И хорошим! ‒ добавил тотчас Матвей.

‒ И добрым! ‒ смущенно проговорила Лика.

Сильный? Хороший? Добрый? То есть… это они про меня?

От столь невинных слов горло вновь сдавила предательская горечь, а глаза всего на миг прослезились, но пришлось смахнуть выступившую влагу и взглянуть на сыновей.

‒ А вас как зовут?

‒ Мама назвала меня Захаром, ‒ расплылся до невозможности довольный сын Прасковьи. ‒ В честь папы. Но дядя Ростислав, дядя Вадим и дядя Лёня зовут меня Зеантар или малыш Тар.

‒ А меня зовут Фларас, ‒ ухмыльнулся весело маленький альв.

Фларас? Неужели… Это ведь… Спасибо тебя, Лира.

‒ Я ‒ Матвей, ‒ пожал плечами сын Алины, с подозрением вглядываясь в моё лицо. ‒ Но мама зовёт меня Марриуз. Марриуз мне больше нравится, если честно.

Девчата, как же я вам благодарен.

‒ Ой! ‒ вдруг счастливо вскрикнула Лика, потянувшись к моей голове руками. ‒ А что это у вас в волосах? Ой! ‒ писк стал еще радостнее. ‒ И в кармане! И там! Там! За воротником! Что это?!

А? О чем она?

Лишь через пару мгновений до меня дошло осознание, что она умудрилась заметить спрятавшихся фей.

‒ Ниа, Ифа, Яни, покажитесь, ‒ попросил я. ‒ Можете не скрываться.

А затем протянув руку вперед, вся троица малышек под слаженный стрекот крыльев спорхнула на мою ладонь и, расплывшись в добрых улыбках, быстро помахали миниатюрными ручками.

‒ Здравствуйте, ‒ тихо отозвались девчушки, а затем, засмеявшись, стали летать над головами детей.

‒ Ничего себе! Они живые! Живые!!! ‒ заголосили в один момент завороженные дети. ‒ Это круче, чем у тети Валери!

‒ Дядя Друг, а можно мне их подержать? ‒ зашептала с мольбой в голосе мне на ухо дочь.

‒ Ниа, ты позволишь? ‒ обратился я к подруге.

‒ Разумеется, добродетель, ‒ кивнула, лучезарно улыбаясь та.

В следующий же миг фея мягко спикировала на миниатюрную ладонь радостно завизжавшей Лики и в тот же момент троица мальчишек облепила сестру со всех сторон и параллельно с этим каждый норовил коснуться Ниа пальчиком. Нужно сказать, что делали это дети очень осторожно, чтобы не навредить малютке и её крыльям.

‒ Надо рассказать маме, ‒ зачаровано прошептала дочь.

‒ Да, надо, ‒ закивала троица мальчиков.

Однако стоило мне только отдаться пучине этой незамутнённой радости и детского тепла, как мгновение спустя я ощутил вибрацию и, выудив смартфон из кармана, улыбка моя тотчас померкла.

Звонила Руслана. А по пустякам она набирать не станет. Значит, нечто прояснилось. И сбросив быстро звонок, я вновь присел рядом с ребятами на колени. Однако в тот же момент пришло и короткое сообщение.

……

Господин, есть важная информация. Срочно! Время поджимает!

……

Не успею, значит, на девчат взглянуть…

‒ Матвей, Лика, Захар, Фларас, ‒ подозвал я к себе детей. ‒ Вы не могли бы оставить наше знакомство в тайне от ваших мам? А взамен при следующей нашей встрече вы сможете поближе познакомиться с феями.

‒ Дядя Друг, а вы… Почему вы уже уходите? ‒ печально осведомилась Лика, с тяжелым детским выдохом, глядя то на меня то на малышек.

Бездна, если бы вы знали, как я не хочу уходить! Но сейчас это нужно. И как же трудно…

‒ Прости, крошка, ‒ повинился я перед дочерью. ‒ Возникло одно важное дело, которое необходимо решить. Но я обещаю, что совсем скоро я вернусь, и мы еще сможем поиграть.

‒ А вы расскажете о своём путешествии? ‒ тотчас поинтересовался малыш Тар.

‒ И об изгоях! ‒ подал голос Фларас.

‒ И о папе… ‒ проговорил вдруг Матвей, всё также с подозрением глядя в моё лицо. ‒ Если вы знакомы с мамами, то и с нашим папой должны быть знакомы. Так ведь?

От подобного упоминания в горле тотчас образовался очередной горький ком, но на все утверждения детей лишь согласно кивнул.

‒ Обещаю. Я вернусь и о многом вам расскажу.

Некоторое время четверка ребятишек переглядывалась между собой, а затем в одно из мгновений друг за другом закивали.

‒ Мы не скажем мамам о вас, ‒ таинственно зашептал Фларас.

‒ Это будет наш секрет, ‒ добавила тихо Лика.

‒ Да. Тайна, ‒ в один голос прошипели Захар и Матвей.

Уходить не хотелось. Совсем не хотелось. И кто бы знал, с каким трудом мне давались эти шаги. Валери и Габриэлю я лишь кивнул на прощание. Массивы разом схлопнулись и сконцентрировались лишь на моём теле и феях. Вот только стоило мне перемахнуть через деревянную дверцу, как чуткий реанорский слух уловил до боли приятный и нежный голос Алиши. По-видимому, та кричала ребятишкам из окна.

‒ Дети, на сегодня достаточно игр! Сейчас поедем к маме Лире и дедушке Карзу…

Непрерывный ритм угасания…

***

Остановился я лишь тогда, когда уже был в паре километров от Царицына и почти мгновенно приложил телефон к уху:

‒ Докладывай.

‒ Есть новости, господин. Я кое-что нашла.

‒ Подробности?

‒ У главы рода Дивеевых юбилей. Шестьдесят лет. Он затевает празднество и бал. Уже приглашена многая знать. Мои люди доложили, что приглашения приняли практически все ваши недруги из альянса за исключением Дашкова, но думаю, он его вскоре примет, на то есть несколько доводов. Отправлено приглашение даже роду Лазаревых. Мне кажется, господин, что собираются они не только для того, чтобы потанцевать и выпить за здоровье Дивеева.

Вот как, значит. Да будет так. Такое мне лишь на руку.

‒ А что касательно тебя?

‒ Я глава древнего клана Е, господин. Приглашение на имя Германа и моё уже поступило.

‒ Когда?

‒ Через два дня.

‒ Ты молодец, Руслана, ‒ выдохнул облегченно я. ‒ Будь готова. Увидимся в столице. А пока у меня назначена еще одна важная встреча.

***

Царицын. Второе кольцо.

Квартал альвов.

Рабочий кабинет княгини Алины Лазаревой.

Тот же день.

Ранний вечер…

Бизнес, важные дела, работа, финансы рода… Да даже подпольные интриги! Княгиня Алина Лазарева знала обо всём и была в курсе всего происходящего. Но кто бы понимал, с каким титаническим трудом ей даются подобные дела.

Да, она родилась представительницей боярского рода и всему была обучена. Да, она являлась чистокровной аристократкой. Но лишь через годы женщина начала понимать, сколь много усилий приложил её покойный муж для создания собственного рода. Сколько много пота и крови он вложил в него. И княгиня не собиралась сдаваться. Но она устала… Жутко устала. Однако лишь план императора давал ей надежду на то, что вскоре всё изменится, а все эти беды и постоянные нападки высокородных глав прекратятся.

Однако из всех тяжких дум ей вдруг вывел стук в дверь, и быстро приведя себя в порядок, женщина тихо произнесла:

‒ Войдите.

Алина предполагала, что прибыла Калира, но вместо неё в кабинет вдруг проскользнул силуэт мальчишки, и быстро промчавшись до кресла, тот с деловитым видом забрался на руки родной матери.

‒ Матвей, ты опять сбежал от Габриэля? И почему ты еще не спишь?

‒ Вовсе нет, ‒ отрицательно покачал тот. ‒ Я не сбегал. Он за дверью. А я к тебе по делу.

‒ По делу? ‒ с любовью спросила женщина, широко улыбаясь и целуя сына в лоб, ведь прямо сейчас тот выглядел весьма комично со своей серьезной мордашкой. ‒ Что ты хотел, мой милый?

‒ Фотографию, ‒ тихо прошептал малец. ‒ Ты можешь еще раз показать фотографию папы. Но не того, плохого папы, который живет с мамой Викой и мамой Лирой в Москве, а хорошего папы, который… который умер, ‒ взволновано попросил он.

От услышанного женщина лишь печально улыбнулась и кивнула. Раскрыв перед собой рабочий ноутбук, та целую минуту разглядывала ворох семейных фотографий, а затем показала мальчику желаемое.

‒ Вот. Вот это твой настоящий папа, мой милый.

Несколько секунд Марриуз тщательно вглядывался в изображение мужчины в церемониальной княжеской ливрее и в его строгое и равнодушное лицо, но мгновение спустя взгляд его погрустнел и тот горько выдохнул.

‒ Не он… ‒ прошептал огорченно Матвей. ‒ Цвет волос только похож, а всё остальное не очень. И шрамов много. Наш папа моложе.

‒ Что такое, мой хороший? Почему не он? Это твой настоящий отец.

‒ Нет, мама, ты не поняла, ‒ начал объяснять её сын. ‒ Сегодня… сегодня издалека, за воротами я видел дядю. Он наблюдал за нами. Только… только тот дядя был старше… гораздо старше…

‒ Что? ‒ прошептала неверяще женщина, расширив растеряно глаза. ‒ Ты видел сегодня кого-то похожего на своего папу?

От произнесенных слов княгиню тотчас охватила уйма эмоций и чувств, а затем, мягко обхватив сына за личико и дрожа всем телом, та со скрытым ошеломлением задала главный вопрос:

‒ Сынок, а… глаза? ‒ сбивчиво спросила Алина. ‒ Какого цвета были глаза у этого дяди? Он использовал магию? Или они у него были одного цвета постоянно.

‒ Красные. Тёмно-алые. Нет. Они постоянно были одного цвета.

‒ Ты… ты уверен, мой милый? ‒ шокировано переспросила женщина, а после почти вплотную подвинула ноутбук к себе. ‒ Присмотрись хорошенько. Такого же окраса? Как на фотографии?

‒ Да. Я уверен, ‒ кивнул задумчиво он, отчего княгиня задрожала еще сильнее, не в силах поверить в услышанное, а после заключительных слов мальца тихо заплакала, крепко прижимая к себе сына. Однако постаралась, чтобы мальчик не увидел этого. ‒ Прямо как у папы на фотографии. Мама, ‒ чуть тише зашептал вдруг Матвей, ‒ а почему ты плачешь?..

Глава 9. Ночь, когда воскресают и рождаются мертвецы...

Москва. Первое кольцо.

Московский Кремль.

Личные покои его императорского высочества Ростислава Романова.

01:25, 23 сентября 2031 года.

В последние месяцы будущий государь Российской Империи спал очень плохо, а порой и того больше не мог сомкнуть глаз целыми днями напролёт. Только когда усталость умудрялась взять вверх над организмом, лишь тогда у мужчины получалось забыться целебным сном. Ведь было шумно. Очень шумно.

По крайней мере, цесаревичу Ростиславу так казалось. Оголтелый шум сейчас исходил от его мыслей и размышлений. Именно они не давали ему на протяжении долгого периода времени чувствовать себя спокойно. Мужчина подозревал, что грядет нечто. Нечто, что изменит не только его судьбу, но и судьбу всей империи и целого мира. Что более не будет как прежде и на это пугающее суждение указывало сразу несколько неоспоримых фактов.

Правда, все эти мысли являлись лишь половиной беды. Потому как самый противный и в тот же момент простой факт заключался в обыденном бессилии, а единственный известный ему человек, который в силах был хоть что-то противопоставить дальнейшим событиям, тот, кого он мог назвать настоящим другом, тот, кто сделал слишком многое для империи, был сейчас для всех мёртв и постепенно забывался общественностью.

Веки Ростислав разлепил в тот самый момент, когда ощутил мерное и спокойное дыхание женщин. Обе, наконец-то, уснули. Некоторое время мужчина так и лежал, пялясь в потолок и разглядывая затейливую старорусскую лепнину, но уже в следующий миг, приняв сидячее положение, тот с нежностью мазнул глазами по жене и регацце, а затем практически бесшумно выбрался из постели.

Необходимо было охладиться и привести в порядок расшалившиеся мысли. Если получится…

Путь цесаревича оказался кратким. Не прошло и минуты, как Ростислав миновал небольшой холл. Дверь в полумрак комплекса отворилась беззвучно и автоматически, а следом просто ускорив шаг по мраморной плитке, отчего шаги стали напоминать шлепки, мужчина со всего бега занырнул в бассейн с прохладной водой.

Жидкость показалась ему отрезвляющей и животворящей. Удалось даже забыться в этой приятной прохладе. Мужчина так и сидел некоторое время на дне бассейна, пытаясь успокоиться, параллельно с этим вглядываясь в кристально чистую воду над собой и в непроглядную темноту за ней.

Лишь через десяток мгновений будущий император Российской Империи смог осознать, что в этот самый момент за ним наблюдал какой-то силуэт из образовавшейся в комплексе полутьмы. Наблюдает в самой бесцеремонной манере из угла помещения, сидя на одном из шезлонгов.

Ростислав не почуял какой-либо опасности от незнакомца, вот только практически для всех, не считая династии Романовых, а также его жены и регаццы, вход в это место был запрещен, а эта тень не относилась сейчас ни к одним, ни к другим.

На миг ему почудилось, что он уже видел подобный взгляд, однако отработанные за годы рефлексы столпа оказались выше всего этого. Сила духа и мощь магии слились воедино моментально. Восходящий процесс вокруг своей оси выдался стремительным, вода в бассейне начала замерзать мгновенно, а в следующую же секунду ноги литого мага коснулись не поверхности кристально чистой воды, а голубоватого и чуть дымящегося льда. Под конец же кругового движения в руке у цесаревича образовалась массивная ледяная пика, которая с рассекающим свистом и с умопомрачительной скоростью устремилась в сторону незваного пришлого.

Мельчайшая доля секунды. Именно столько Ростислав потратил на исполнение всей техники. Однако каково было его удивление, когда вместо того, чтобы защищаться, прямо на его глазах незнакомцу хватило одного неуловимого и хлёсткого движения тыльной стороны ладони, чтобы полностью разрушить всю его атаку. Шелохнулась лишь его рука, а сам он так и остался сидеть неподвижно на шезлонге.

‒ Кто ты?! ‒ рявкнул пронзительно цесаревич, начиная с молниеносной скоростью готовить следующую атаку. ‒ Ты хоть понял куда проник?!

‒ Похвально. Весьма похвально. Третья степень грандмагистра льда к тридцати годам, ‒ расслабленно пробормотал силуэт, начиная медленно приближаться. ‒ Романовы умеют удивлять. Да и в тебе я не сомневался.

‒ Кто тебя послал?! ‒ злобно прошипел цесаревич, не обращая внимания на слова противника. ‒ И как ты сюда попа… ‒ вот только в следующий миг тот резко осёкся и шокировано сглотнул. ‒ Этот голос… Ты же…

‒ Ты уж прости, что я без стука и без записи на аудиенцию, да и еще прямиком сюда, ‒ усмехнулся тепло мужчина, поднимаясь на ноги и начиная неспешно шагать в сторону Ростислава. ‒ Могу клятвенно заверить, что на девчат я даже не смотрел. И да, поздравляю. Анастасия будет хорошей императрицей… Я рад за вас.

Шаги у незнакомца были бесшумными, а когда тот оказался совсем близко, чуть светящийся лёд осветил лишь нижнюю часть слегка изувеченного лица, да и голос этого существа цесаревич узнал бы из миллиарда подобных. Вот только перед ним находился не тот молодой юноша, каким он помнил своего его при уходе, сейчас перед ним стоял, словно другой человек. Его друг кардинально переменился, и дело было отнюдь не в шрамах, что испещряли часть заметно постаревшего лица. Вовсе нет. Дело было в ауре, ведь ныне цесаревич её абсолютно не ощущал. Перед ним как будто возник призрак.

‒ Ты же… Захар?.. Что… с тобой стало? ‒ выпучив ошарашено глаза, прошептал неверяще Романов, но уже в следующий миг резко нахмурился и моментально переместившись к покойному князю схватил его за грудки и слегка приподнял над поверхностью льда. ‒ Знал бы ты, гад этакий, как сильно я счастлив тебя видеть, но и в то же время как я хочу тебя придушить! Ты где столько времени пропадал?! Ты хоть знаешь, что…

‒ Знаю. Всё знаю… ‒ грустно хмыкнул седовласый. ‒ Обстоятельства, ваше высочество. Уж простите…

Однако в следующий миг покойный князь вдруг прервался, потому как оказался схвачен за плечи в крепкую охапку, как самая настоящая перевязь с хворостом.

‒ Хватит. Меня могут обнимать только прелестные девы и феи, ‒ скривился резко Лазарев. ‒ Мужики в нижнем белье не по мне. Даже венценосной крови…

Секунду спустя дружеские объятия ослабли, а сам Ростислав со слабой улыбкой на губах обессиленно присел на борт замёрзшего бассейна.

‒ Если ты выжил и вернулся, то… это значит, странники повержены? ‒ с тяжелым вздохом поинтересовался цесаревич, однако проскальзывающая на губах улыбка говорила сама за себя и выдавала его истинные эмоции. ‒ Победа?

‒ Полноценной победой это не назвать, ‒ усмехнулся реанорец, присаживаясь рядом и с удобством протягивая ноги. ‒ Но все свои проблемы в Мерраввине я разрешил.

‒ Когда вернулся? ‒ осведомился тотчас Романов. ‒ Незаметно выбрался из стигмы?

‒ Два дня назад, ‒ кивнул Лазарев. ‒ Так и есть. Незаметно.

‒ Как понимаю, если меня не завалили звонками и новостями, то домой ты не возвращался? ‒ печально спросил Ростислав, а после поднял растерянный взор на друга. ‒ Об этом тоже уже всё знаешь, да?

‒ Знаю, ‒ вновь кивнул утвердительно мужчина.

‒ Девчата не виноваты, да и батя здесь не причем, ‒ вдруг сознался цесаревич, а голос его дрогнул. ‒ По существу… это я повинен в случившемся.

‒ Отцу рассказал о возможном грядущем, да? ‒ догадался покойный князь, глядя в одну точку, а затем грустно хмыкнул. ‒ Досадно…

‒ Лишь обмолвился по своей глупости и намекнул, когда началась вся эта неразбериха со стигмами, пятнами, волнами и с нестабильными разломами. Я боялся…. Я боялся, что мы будем не готовы… Боялся, что пострадает много невинных… Боялся, что мы будем слабы и разобщены перед будущим и ничего не сможем сделать, а тебя всё не было… И я перепугался как мальчишка… ‒ начал свою исповедь будущий император, только голос его стал дрожать сильнее. ‒ Тот разговор с твоим знакомым хранителем не выходил из моей головы. Я не знаю, как это обратилось против твоих родных. Наверное, всё из-за того, что вся эта дворянская шваль кружила вокруг твоего рода. Лазаревы, будто стали эпицентром всех бед и несчастий. Скрытых врагов у тебя было очень много, и отец решил это использовать. Защитить твой род и тем самым очистить столицу от грязи для более-менее безопасного будущего. Собрать всех воедино и избавить империю от всех распрей… раз и навсегда. Хотя он мне признался, что сам начал подозревать о том, что грядет… нечто. Слишком много фактов на это указывали. Появление альвов, изменение внутри стигм и пятен. Нестабильность пространственных разломов. Затем всё это закружилось и остановить всё это колесо я уже не мог, а после еще эти… сраные врата, ‒ прошептал обессиленно Романов, запуская дрожащие руки в волосы. ‒ Прости меня, Захар! Это я виноват в случившемся… Я и только я… Я… я не знаю, как всё обернулось таким образом… Как-то всё вдруг произошло…

‒ Ты рассказал ему это после того, как они напали на моего сына? ‒ спросил ровным голосом Лазарев, однако его кадык резко дёрнулся.

‒ После, ‒ сипло прошептал парень. ‒ Я и Решетников лично исполнили приказ по поводу уничтожения. Отец тогда пришел в ярость и отдал приказ. Батя не рассчитывал, что они зайдут настолько далеко. Ну а после эта грёбаная свадьба с Васильчиковым для форсирования всей этой дерьмовой катавасии. Знай, одно: девчата тебя не предавали. Они держались до последнего и долго терпели. Это всё я. Прости… Зеантар, ‒ продолжал шептать растеряно цесаревич. ‒ Если бы не я… Если бы не моё малодушие, то ничего этого не случилось бы… Поэтому, если захочешь кого-то убить, то лучше убей меня…

***

Вот как значит, всё повернулось. Насмешка судьбы, не иначе.

Убить? Ростислава? Убивать легко. Но разве я смог бы? Смог бы, наверное, и достаточно легко. Доля мгновения и останется лишь память. Но его ли стоит убивать?

Отец, мама, вы об этом мне говорили, не так ли? Терпеть, жить, оберегать и сражаться. Однако всё это сложно… Очень и очень сложно. Даже для такого глупца как я.

‒ Хватит. Ты действовал, как будущий государь и как будущий правитель, ‒ отмахнулся вяло я, медленно поднимаясь на ноги, однако в душе до сих пор царствовала безумная эмоциональная буря, а затем голос мой самопроизвольно дрогнул. ‒ Но… но благодари Бездну, что они живы и здоровы! Если бы что-то с ними случилось, то я бы стёр это место в порошок.

Бездна, неужели я и вправду изменился после случившегося в Мерраввине?

‒ Поэтому поднимайся, твоё высочество, ‒ фыркнул чуть веселее я. ‒ Ни к чему теперь сокрушаться. Я тебя не виню, потому как не знаю, как поступил бы сам на твоём месте.

‒ Прости меня, Захар, ‒ вновь завёл старую шарманку Ростислав, быстро поднимаясь на ноги. ‒ Прости…

‒ Да хорош тебе! Это меня ты сейчас должен успокаивать, а не наоборот! ‒ осёк я чуть громче цесаревича, хлопнув того ободрительно по плечу. ‒ Возьми уже яйца в кулак!

‒ Спасибо, ‒ прошептал парень, горько сглатывая. ‒ И еще раз прости…

‒ Но ты ведь понимаешь, что теперь я не отступлю и сейчас всё сделаю по-своему? Отдашь приказ, как будущий император? ‒ спросил спокойно я, глядя Романову в глаза. ‒ Как нынешний мертвец обещаю, что постараюсь всё сделать по закону. Мне и моим родным еще жить здесь всё-таки.

‒ Отец именно этого и хотел! ‒ выдохнул решительно Ростислав. ‒ Они зажрались! У тебя есть мой приказ! Делай, как считаешь нужным. В случае чего я понесу всю ответственность.

‒ Как прикажете, ваше высочество, ‒ усмехнулся расслабленно я, чуть склонив голову, а затем неторопливо обернулся и зашагал на выход. ‒ В таком случае ожидайте…

Эфир моментально заструилась по жилам. Массивы уже готовы были схлестнуться лишь на мне и спрятавшихся малышках, однако секунду спустя шаг мой замедлился, и пришлось резко поворачивать обратно. Потому как, только сейчас до меня дошло всё сказанное Романовым.

‒ Что еще за врата? ‒ сходу осведомился я, чувствуя неладное.

‒ Ты разве не в курсе? ‒ удивлённо приподнял брови будущий император.

Цесаревич практически сразу заозирался по сторонам, но затем вновь вернулся к моему созерцанию.

‒ Телефон с собой? ‒ быстро спросил он.

И получив желаемое, он минуту спустя вернул мне его с несколькими изображениями исковерканного и нестабильного пространства, за которым и в самом деле виднелись врата. Однако, чем больше я вглядывался в мутное изображение, тем дерьмовее становилось на душе от осознания грядущего.

Сучья кровь! Это же… Неужели?.. Ладно, теперь я понимаю, что вся эта суматоха взялась не на ровном месте и чем именно руководствовался Ростислав. Вот же дрянь! Паскудство! Как же всё невовремя…

***

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Дивеевых.

Два дня спустя…

Весёлый шум, довольный гам и нарастающая праздничная музыка. Чуткий реанорский слух улавливал множество голосов и звуков. Там и вправду всё оказалось устроено по высшему разряду. Хотя иначе в кругах высокородных аристократов быть не может.

‒ Господин, мы прибыли, ‒ раздался тихий голос Германа, когда автомобиль прекратил ход.

‒ Ниа, Ифа, Яни, ‒ заговорил мягко я, разлепляя веки и глядя на фей. ‒ Боюсь, совсем скоро произойдет то, что вам не понравится, если хотите, то можете остаться здесь. Не стоит вам это видеть.

‒ Нет! ‒ в один голос запричитала троица, вцепившись маленькими ручками в меня, что было сил. ‒ Мы вас не оставим.

‒ Добродетель Зеантар, ‒ прошептала вдруг Ниа. ‒ Мы… мы закроем глаза и уши. Не будем смотреть и слушать. Обещаем вам.

‒ Как пожелаете, ‒ кивнул расслабленно я. ‒ Главное не пожалейте об этом потом.

‒ Всё порядке, добродетель, ‒ пискнула радостно Яни, выглянув из кармана. ‒ Мы понимаем, что здесь скоро случится.

‒ Чудесные существа, ‒ вдруг вырвалось у Русланы.

‒ Даже не верится, что это не порождения Катаклизма, ‒ добавил следом Древесный.

Не знаю почему, но было забавно наблюдать, как Герман и Руолан с потайным любопытством косятся как на меня, так и на фей. Мне вообще кажется, что вчера появлению этих малюток новоявленный патриарх древнего клана Е оказался удивлен больше, чем моему воскрешению.

‒ Знаю, что чудесные, а поют еще чудеснее, ‒ усмехнулся слабо я, начиная неспешно набрасывать на себя и фей один массив за другим.

Пространственные потоки Реанора… Эфир Эспаса… Замыкающая реальность...

Пространственные потоки Реанора… Эфир Эспаса… Отводящая реальность...

Тёмные потоки Реанора… Эфир тьмы… Отражающий мираж…

Остановился я лишь тогда, когда полностью исчез из поля зрения хунхузов, да и в целом ото всех. Лишь только скрытое ошеломление продолжалось читаться в глазах у Руолан и Древесного.

‒ План вам известен, ‒ озвучил я свои мысли вслух. ‒ Надо чтобы вы собрали всю эту главенствующую шваль воедино. Вступление в их сраный альянс древнего клана прекрасная для этого возможность. К тому же прибытие патриарха Е и его жены они расценят как и подобает. И мне нужны доказательства. Так что не разочаруйте меня.

‒ Мы уже вышли на контакт с боярскими родами, ‒ кивнул быстро хунхуз. ‒ Именно сегодня они должны принять решение.

‒ Мы вас не разочаруем, господин, ‒ учтиво отозвалась Руслана. ‒ Клянусь вам!

‒ Тогда на выход, ‒ указал я глазами на дверь машины. ‒ Принимайтесь за работу.

Преображение Русланы и Германа произошло в мгновение ока. Автомобиль покидали не два верных мне хунхуза, его покинул гордый и уверенный глава древнего клана Е и его верная и кроткая супруга, следующая неотрывно за ним всегда чуть поодаль.

Странно это. Быть в гуще событий и одновременно наблюдать за всем со стороны. В прошлом я редко использовал свои массивы именно таким образом. Да и раскрыть всю их суть можно лишь на третьем обороте рунного тела. Я всегда был лишь убийцей и действовал жестко и быстро, в своей излюбленной кровавой манере. Никогда не примерял на себя роль серого кардинала. Это было не по мне. Но вынужден признать, что здесь эта роль пригодится как нельзя кстати.

‒ Приветствую патриарха древнего клана Е и его обворожительную супругу! ‒ раздался учтивый и даже ласковый голос дворецкого, который тотчас прогнулся в низком поклоне, попутно с этим указывая прибывшим на дверь рукой. ‒ Прошу вас!

Что ж, начнем… Пора забрать то, что принадлежит мне и наказать всё неугодное отребье.

***

Если честно, то за время своего отсутствия на Земле я даже успел позабыть и отвыкнуть от того, какими именно умеют быть дворяне. Роскошество, помпезность, красота, богатство. Скрытое лицемерие, наигранные улыбки, вал комплиментов, хитрость, лукавство, а также извечные интриги. Далее идут бок о бок слухи, сплетни, пересуды, галдёж, обсуждения и следом повсеместная активация пологов тишины, а затем вновь беседы продолжаются уже под покровом тайны и напыщенности.

Кто-то прибывает на такие мероприятия, чтобы решить множество деловых вопросов, кто-то ищет союзников на большой арене, кто-то ищет силы, кто-то пытается договориться о хорошем браке для своего сына или дочери. Кто-то печется о чистоте своей крови. В общем и целом, каждый преследует лишь свои цели. А пока среднее и старшее поколение решает свои тяжбы и споры, молодое поколение, что было сил отрывается и отдыхает, словно живёт последний день. Типичная знать и их трудовые будни.

Дивеев же, как глава боярского рода следовал именно таким принципам. По моим данным он был достаточно дальновидным и умным мужиком. Ранее я с ним не сталкивался, как в принципе и с львиной долей российского дворянства, но раз уж они сами решили так поступить с моим родом, то это только их выбор и их проблемы.

‒ За всё в этой жизни нужно платить, ‒ пробормотал криво я, наблюдая за происходящим и попутно с этим прогуливаясь между тем или иным аристократом или же аристократкой. ‒ За всё…

Но вынужден признать, что присутствовали здесь не только враги, такие как мой папаша и тот же Травин с Неклюдовым, но и давние союзники. Долгоруковы, Шереметевы, Пожарские. Артема и Алексея с их женами я видел дважды и, судя по тому, что я понял и слышал, в их родах в скором времени нужно было ожидать смены глав. Сюда прибыли даже оба моих тестя, но по большому счету они держались особняком от прочих. Как бы то ни было, но разграничение есть и среди дворян. Да и самого светлого князя с Трубецким я так и не увидел, а это означало, что те полностью отошли от дел и ушли на покой. В принципе, как бы грустно это ни звучало, но старикам уже осталось жить не так долго. Хорошо если они протянут еще с десяток лет.

Однако уже в следующий миг все мои вялотекущие мысли отправились куда-то прямиком в пропасть, сердце невольно забилось учащенно и пришлось резко остановиться, потому как в этот самый момент мой взгляд был устремлён только в одну точку. Точнее на одну женщину и мужчину. В праздничный зал пожаловали еще двое. Отчего большинство внимания всех присутствующих дворян тотчас оказалось сконцентрировано на вошедшей паре, потому как это была моя супруга и новоявленный князь Лазарев.

Честно признаться, пять с половиной лет не прошли для неё бесследно, потому как с нашей последней встречи Вика стала еще прекраснее и обворожительнее. Удушающая красота. Да и волосы теперь у неё были чуть длиннее. Все мои жены по-своему чудесны и прекрасны, но ныне в ней отчетливо угадывались венценосные и величественные нотки Романовых. Прямо сейчас Виктория улыбалась, однако глаза её были полны холода, а эмоции, которые я уловил, говорили сами за себя. И иной правды для меня более и не требуется.

А вот Васильчиков… При каждом его касании к моей жене внутри зарождалась колоссальная лавина различных негативных чувств. Хотелось убить, уничтожить, истребить и разорвать эту падаль на миллион частей, а остатки его никчемных потрохов скормить бродячим псам.

Никчемный и глупый червь, который возомнил себя самым умным.

В одно из мгновений артефактная рука под наплывом скопившейся злобы и негатива самопроизвольно потянулась в их сторону, а из глубин вместилища и очага вдруг буйным потоком хлынул эфир.

Трепещи Ракуима! Терпи, Зеантар, терпи! Осталось не так долго…

На миг даже показалось, что я не властен над самим собой, а остатки здравомыслия и вся моя выдержка напрочь покинули голову, но уже в следующий миг в чувство меня привела знакомая вибрация смартфона. Пелена гнева резко спала с глаз, а затем с силой оторвав взгляд от Вики и Васильчикова, пришлось устремить его к экрану телефона.

……

Пора, господин. Всё готово. Но Германа на встречу не позвали.

……

Не позвали, значит. Возможно, так даже лучше. Что ж, да будет так. Могила готова, как и все доказательства…

***

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Дивеевых.

Тайная комната.

Поздняя ночь…

В скрытом ото всех глаз помещении вот уже на протяжении получаса шли ожесточенные споры и обсуждения и с каждой секундой они становились только напряженнее, а обстановка лишь накалялась.

Аксаков, Неклюдов, Травин, Васильчиков, Дашков, Дивеев, Хилков, Осокин.

К тому же мало кто мог поверить, что всегда сдержанные и величественные главы боярских родов будут решать свои тяжбы на повышенных тонах.

‒ Нужно действовать! ‒ продолжал стоять на своём новоявленный князь Аксаков, в очередной раз вскакивая на ноги и обводя холодным взором присутствующих мужчин. ‒ Прямо сейчас!

‒ Внимание императора и третьего тайного отдела сейчас слишком пристальное к роду Лазаревых, ‒ заметил рьяно Дашков. ‒ Рисковать нельзя. Не забывайте, что Виктория его дочь.

‒ Оно хоть и пристальное, но он перестал сейчас оказывать слишком явную поддержку, ‒ подал голос Дивеев. ‒ И в то же время есть вероятность того, что он лишь выжидает. Нужно ловить момент.

‒ Виктория его дочь, но он отдал её моему сыну, ‒ ухмыльнулся злорадно Васильчиков. ‒ Есть вероятность того, что он и вправду что-то замыслил, либо догадывается о наших планах. Да и я не ожидал, что мой глупый сын сгодится для такого важного дела. Если он умрёт, то мне его будет абсолютно не жалко. К тому же обескровив род Лазаревых, мы сможем добиться того, о чем так долго мечтали. Император не имеет права вмешиваться во внутреннюю кухню. И это я молчу о том, что всеми делами сейчас заправляют княгини и в целом всё спокойно. Пусть считают, что мой сын обычный кретин. Момент и вправду удачный для того, чтобы вновь начать действовать. Одна слаженная операция и всё будет под контролем. Главное добраться до детей этих упёртых потаскух, ведь прошлые наши действия не увенчались успехом.

‒ Имейте в виду, ‒ повысил голос Хилков. ‒ Знания и умения воителей корпуса «Кровавый Лазарь» должны достаться мне, Дивееву и Дашкову. Сила Лазаревых не поддаётся осмыслению. За какие-то несколько лет тот жуткий ублюдок умудрился создать из ничего и никого сильнейший духовно-магический отряд в империи. Даже «Тени» Потёмкиных и «Талые» Трубецких отстают от них на полголовы. Необходимо разорвать род на части как можно быстрее.

‒ На Анжелику Разумовскую даже не думайте разевать рот, ‒ спокойно проговорил Осокин. ‒ Она наша.

‒ Вторая девчонка моя, ‒ тотчас отозвался Травин.

‒ Мне будет достаточно того, что их род будет слаб и попадет под наше общее влияние, ‒ выпалил злорадно Аксаков.

‒ Тогда всё остальное достанется мне и Грише, ‒ усмехнулся довольно Васильчиков, глядя на удовлетворённого Неклюдова. ‒ Богатство Лазаревых и их бизнес.

‒ А что касательно древнего клана Е? ‒ спросил вдруг Дашков. ‒ Мы ведь для этого собрались?

‒ Думаю, они сгодятся, ‒ кивнул утвердительно Травин. ‒ Их месть Лазаревым будет нам на руку. В крайнем случае, сделаем этих олухов виновными.

‒ Так каков вердикт? ‒ поднимаясь на ноги, спросил в лоб Васильчиков, обращаясь ко всем главам. ‒ Осуществляем план и берем род Лазаревых под контроль?

На несколько секунд в помещении возникла томительная тишина, однако вдох спустя все мужчины, как один застыли и ошеломлённо нахмурились, а затем мгновенно уставились в дальний угол комнаты, что был практически не освещён, потому как каждый из них услышал тихий смех и такие же тихие аплодисменты.

‒ Чудесно, просто чудесно! ‒ внезапно раздался необычайно спокойный голос, и следом у всех на виду начал медленно формироваться тёмный силуэт, а вдох спустя в полумраке удалось рассмотреть тёмно-алые глаза. ‒ Что еще вы хотите сделать с родом Лазаревых? Расскажите, будьте добры… Я хочу послушать еще…

В помещении вновь образовалась пугающая тишина, а взоры всех присутствующих начали выказывать шок и удивление.

‒ ТЫ ЕЩЕ КТО ТАКОЙ?! ‒ рявкнул озлобленно Дивеев, вскакивая на ноги, а его аура тотчас вспыхнула растущей мощью и тот попытался атаковать вторженца. ‒ КАК ТЫ СЮДА ПОПА…

Однако договорить одарённый не успел, потому как в следующий миг побледнел, а неведомая сила, что образовалась из пространства, заставила его пошатнуться и осесть испуганно на место.

‒ Этот… этот голос… ‒ панически зашептал Осокин, с ужасом расширив глаза и задрожав всем телом, начал медленно подниматься на ноги. ‒ Не может… Этого не может быть! Ты же мёртв! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МЁРТВ! ‒ перешел тот на крик. ‒ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХ?!

В следующий миг внезапно раздались тихие шаги, по силуэту неизвестного пробежали несколько разрядов тёмно-алой молнии, а затем напуганным главам родов предстал седовласый человек в обычной повседневной одежде. И стоило тому явить своё лицо, как все мужчины разом побледнели, не в силах поверить в увиденное.

‒ Князь… ‒ прошептал трусливо Травин, гулко сглатывая, а от нахлынувшего ужаса его глаза моментально расширились. ‒ Князь Лазарев?

‒ Ты хотел сказать, покойный князь Лазарев? Похоже, вы меня не ждали… ‒ изрёк со слабой улыбкой красноглазый, глядя на ошеломлённую толпу стариков, а затем перевел насмешливый взор на Осокина. ‒ И тебе привет, папаша… Вижу, вас всех жизнь ничему не учит, да? Так скажите мне, господа, вы бессмертные, что ли?..

Глава 10. Судная ночь и кровавый рассвет…

‒ Хотя чего это мы? Не по-дворянски как-то выходит… ‒ опомнился вдруг я, криво усмехаясь, а затем неторопливо подхватив стул у стены, подсел к круглому столу, наряду с этим запрокидывая ногу на ногу и тщательно разглядывая растерянных глав. ‒ Ведь всё это забавно. Это очень забавно. Поэтому вы продолжайте-продолжайте, господа, мне интересно знать, чего еще вы хотите сделать с моим родом и каким именно образом вы хотите его разорвать на части. Кому достанутся мои жены, а? Тебе, Васильчиков? Или же тебе, Неклюдов? ‒ спросил безэмоционально я, глядя на омрачившихся упомянутых. ‒ Поделили уже?

Вот только ответом мне была гнетущая тишина, а старичье так и продолжало сверлить меня беспомощными взглядами.

‒ А тебе значит, Травин, отойдет Лиза, для будущего шантажа моего рода, а тебе, папаша, Анжелика? Решил провернуть старый фокус для своего никчемного сынка? ‒ не унимался я, продолжая всё сильнее распалять собственную ярость.

Лишь при упоминании своего отпрыска Осокин скривился и невольно напрягся, но так и не проронил ни слова.

‒ Молчите, значит… ‒ тихо рассмеялся я с нотками нарастающей агрессии и подступающего безумия. ‒ Если будете также молчать, то я убью всех. Одного за другим. Как вшивых собак! Даю три секунды на ответы. Но и вы, кучка старых шакалов, можете попытаться меня убить. Вы же могущественные главы боярских родов. Попробуйте! Вдруг вам повезет.

И угроза подействовала. Не знаю, что их задело больше. Страх, который повис в помещении или же то, что их покоробили мои слова. Однако все восемь человек стали мрачнее тучи, а потом разом переглянулись между собой. Но уже в следующий миг на ноги стал подниматься Аксаков, пронзая меня презрительным взглядом.

‒ Ты кем себя возомнил, ничтожный выродок? Считаешь, я тебя боюсь? ‒ прошипел резко он, начиная стремительно наращивать силу и вместе с ним это начали делать и другие. ‒ Мне всё равно, где ты был всё это время. И мне начхать какой силой ты обладаешь сейчас. Мы боярские князья! Даже император не может убить нас без веской причины! И уж не грязному щенку судить нас! Поэтому только пробуй нас хоть чуть тронуть!

‒ Браво. Храбро, но глупо… ‒ прошептал одними губами я, тихо ему аплодируя и медленно поднимаясь на ноги, отчего напряженная атмосфера скакнула к своему пределу. ‒ Вижу, что суицидальная решительность в крови у всего вашего рода. Неужели ты не в курсе, что с мертвеца и взять нечего? А я сейчас как раз мертвец. Тебя я не знаю, да и смысла сейчас нет знать, но похоже ты дальний родственник Аксакова по мужской линии. Видимо, я добил не всю шваль из вашей шайки, ‒ от произнесенных слов все главы родов вновь нахмурились. ‒ Правда, что ты, что прошлый Аксаков, как погляжу, вы оба любите сыпать пустыми угрозами. Тогда он пришел ко мне домой. Как вор. А знаешь как он сдох на самом деле и где сейчас его тело?..

‒ Т-ты… Я знал, что это был ты и твой род! ‒ заорал раненым зверем он, не дав мне закончить. ‒ ЭТО ТВОИХ РУК ДЕ…

Ритм угасания…

Вот только договорить и он не успел тоже, потому как его крики тотчас преобразились в сдавленные хрипы, и я неторопливо приподнял его корчащееся тело над землей, начиная также неторопливо сдавливать ему горло.

Ничтожная доля мгновения. Именно столько понадобилось времени на весь процесс.

‒ Шею! ‒ глядя в глаза задыхающейся крысе, прошептал одними губами я, но прямо сейчас мой голос походил на шелест. А от увиденного толпа стариков не в силах была даже пошевелиться. ‒ Я свернул ему шею своими собственными руками, а потом сжег его тело дотла. Он превратился в пыль для моего сада. То же самое будет и с тобой, ‒ заключил я, а после посмотрел на толпу глав. ‒ Так будет со всеми… Со всеми вами. Ведь вы даже не люди в моих глазах, а копошащиеся в дерьме черви.

Огненные потоки Реанора… Эфир Пламени... Испепеление…

Хруст шейных позвонков князя Аксакова показался оглушающим в гробовой тишине небольшого зала. Обмяк тот в мгновение ока, однако на деревянный пол тайной комнаты вместо трупа осел лишь прах от полностью испепеленного тела.

В нос моментально ударил смрад горелой плоти, вот только после увиденного у глав родов в прямом смысле ушла земля из-под ног и те, оторвав перепуганные глаза от пепла, все как один стремительно осели обратно на свои места.

‒ Пламя… ‒ прошептал неверяще Осокин, поднимая на меня затравленный взгляд. ‒ Откуда… откуда оно… у тебя? Ты маг молнии! КАК?! ‒ заорал с ненавистью он, а на его теле начала формироваться свирепая алая стихия. ‒ КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХ?! ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТА СИЛА?! ПОЧЕМУ ТЫ ВЕЧНО…

Тёмные потоки Реанора… Эфир первозданной тьмы… Путы мрака…

Все вопли Осокина моментально прекратились, превратившись в сдавленное пыхтение, потому как за толику секунды его в самой грубой манере спеленали лоскуты сгустившейся тьмы с головы до ног.

‒ Захлопни свою пасть, папаша, и до тебя дойдет очередь, ‒ шепнул я, глядя ему в глаза, а после посмотрел на оставшихся побледневших глав родов, ведь их сила после показательной демонстрации утекала куда-то прочь. ‒ Это я сейчас должен орать.

‒ Тьма… это же тьма… Молния, огонь и… тьма… ‒ выпалил перепугано Дивеев, гулко сглатывая и поднимая на меня свой наполненный ужасом взор. ‒ Князь… князь Лазарев… ‒ трусливо зашептал старик с мольбой в голосе. ‒ Давайте всё же не будем опускаться до низменного убийства. Я… я готов признать свою вину… готов… Готов извиниться… Только… только не убивайте… Я даже готов выплатить контрибуцию…

‒ Я… я тоже, ‒ следом отозвался Хилков, утвердительно качая головой, а увесистые щеки старикана походили на трясущийся холодец.

‒ Как и я! ‒ поторопился тотчас Дашков, переглядываясь с остальными.

‒ Признать вину? Извиниться? Контрибуция? ‒ приподнял я брови, скривившись в брезгливой гримасе, а затем неспешно зашагал по кругу в их сторону. ‒ Вы считаете, что мне нужно это? Ваши пустые извинения? Ваши деньги? Вы действительно считаете, что это поможет? Считаете, что это уймет… мою ярость? ВЫ СУМАСШЕДШИЕ?! ДА МНЕ НАСРАТЬ НА ВСЁ ЭТО!!! НАСРАТЬ С БАШЕН МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ!!! ‒ рявкнул я, а каждое моё слово походило на удар молотка по крышке гроба. ‒ Вы пытались разорвать мой род! Вы напали и истязали моих жен! ВЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ МОЕГО СЫНА И УГРОЖАЛИ МОИМ ДЕТЯМ! Нет, такого богатства, которое способно оплатить такое! НЕТ! Уже этого достаточно для двух-трёх… сотен смертей! ‒ прошипел я, однако уже в следующий миг шаг мой замедлился, а сам я прикрыл веки, в попытках успокоиться. ‒ Знали бы вы, шелудивые шакалы, в каком я сейчас бешенстве. Моё состояние и мою злобу не передать словами. ОНА СЖИГАЕТ МЕНЯ ИЗНУТРИ! ВЫ ПОНИМАЕТЕ ЭТО?! Я… ХОЧУ УБИТЬ И ИСТРЕБИТЬ ВАС ВСЕХ!!! УНИЧТОЖИТЬ ВАС И ВАШИ ВШИВИЕ РОДА!!! ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ НЕ МОЖЕТЕ, КАК ЭТО ЛЕГКО СДЕЛАТЬ!!! Но… но нет… с вашими родами я поступлю иначе… ‒ вдруг прошептал я с тяжелой одышкой, разлепляя веки и резко оборачиваясь к Хилкову, Дашкову и Дивееву. ‒ Тем не менее, вы… Ваша троица заслуживает награды. Вы хотели неистово получить знания и умения моих воителей. Так ВОЗЬМИТЕ и ОЩУТИТЕ силу моего корпуса на своей шкуре! ‒ выплюнул с сочащейся ненавистью я.

В последний момент трио стариков попыталось атаковать меня сплоченной командой, догадавшись о моих истинных намерениях, но вся их смертоносная атака захлебнулась еще в зародыше. Те успели только наполовину привстать из своих кресел. И это было их единственное достижение.

Эфир молнии и ветра… Грозовая гильотина дома Ар-Ир… Тотальное искоренение…

Молния за долю вдоха объяла и осветила тёмно-багровым сиянием полностью всё помещение, а её яростный треск слился воедино с неистовыми криками трёх князей. Нечленораздельные вопли походили на рёв раненых тварей Катаклизма, которые секунду спустя преобразился в душераздирающий визг. Подыхали эти крысы долго, очень долго.

Концентрация тёмно-алой стихии оказалась запредельной. У нормальных людей от палёного смрада плоти вперемешку с кровью тотчас возникли бы рвотные позывы, но за их смертью я наблюдал с широко раскрытыми глазами и равнодушием.

Обугливающаяся плоть, треск сгорающих костей и зловоние человеческого нутра. Крики их прекратились секунд через тридцать, превратившись в едва уловимые стоны, а еще с десяток мгновений спустя за столом находились лишь дымящиеся и смердящие облезлые скелеты. Все трое так и застыли в положении сидя, лишь их обуглившиеся черепа были повёрнуты в разные стороны, а рты раскрыты в немом крике.

Три мертвеца и четверо живых за круглым столом.

Небрежно опрокинув мумию Дивеева на пол, я вновь присел за стол к перепуганным от жуткой картины князьям.

‒ Значит ты, Неклюдов, захотел богатств моего рода? ‒ поинтересовался я, дрожащими от ярости пальцами касаясь собственного лба. ‒ А ты, Травин, возжелал отобрать мою дочь Лизу?

‒ Ваше… Ваше преблагородие… ‒ зашептал панически Неклюдов, быстро сползая со своего кресла и становясь передо мной на колени. ‒ Бес… бес попутал… Если бы… если бы я знал, что всё это время вы были живы, то я бы ни в жизнь… Позвольте… позвольте я прямо сейчас пойду к императору?..

‒ Хватит, Гриша. Лучше оглянись по сторонам, ‒ прошептал смертельно бледный Травин, отводя взор от обугленных трупов и переводя его на меня, а затем на подкашивающихся ногах начал медленно подниматься. ‒ Вспомни, чем прославился этот безумный выродок. Он нас не пощадит. Могу лишь сказать, что я не жалею о своих поступках. Всё было на благо моего рода. Здесь каждый старался добиться своей цели… Ты сам во всём виноват, Кровавый Лаза…

‒ Сплошной трёп и оправдания, ‒ выдохнул опустошенно я, прикрывая веки. ‒ Устал я от этого…

Вихревая гильотина…

Тихий свистящий звук техники заглушил все слова Травина и прервался тот в самом конце своей речи. В следующий миг тело его покачнулось и начало заваливаться навзничь, однако еще в падении голова его откатилась прочь, а обезглавленный труп превратился в кровавые ошмётки, которые разлетелись во все стороны и забрызгав своими остатками всю округу, несмотря на все щиты, воздвигнутые убитым.

‒ Нет… Нет!.. НЕТ!!! ‒ завопил перепугано Неклюдов, вскакивая на ноги, и со стремительной скоростью рванул в сторону выхода. ‒ Я ТАК НЕ ПОГИ…

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Туша убегающего князя, невольно застопорилась от нескольких смертельных ранений и под натиском техники её отшвырнуло в противоположную стену, прямиком через стол.

Вначале одна игла, после вторая… затем пятая… десятая… двадцатая. За пяток мгновений тело превратилось в кровавое решето, что было пришпилено во множестве мест. Голова Неклюдова некоторое время всё еще удерживала некое равновесие, в глазах у того читалось неверие вкупе с ужасом, а затем дёрнувшись последний раз, тот так и повис на стихийных иглах, пока кровь обильными струями стекала по стенке вниз, создавая очередную пугающую картину.

Шестеро князей отправились на тот свет и осталось лишь двое.

‒ Не знаю из какой дыры ты выполз и где набрался такой храбрости, но твой поганый сын, как и ты сам вместе с Осокиным и Травиным совершили самый страшный грех, ‒ продолжил шептать я, глядя в глаза бледному Васильчикову, губы которого то и дело подрагивали после каждого моего слова, а затем я перевел взор на своего папашу и указал кивком головы на кровавые ошмётки. ‒ Вы вздумали наложить руки на самое ценное. Мне плевать на власть и влияние. Мне плевать на богатство. Мне даже плевать на мою жизнь. Для меня главное, чтобы они были живы и находились безопасности. Но вы вздумали прикоснуться к моим девочкам и детям своими грязными конечностями. К самому драгоценному. Страшнее преступление и не придумать. Знайте одно, ‒ еще тише стал шептать я, подобно змею, поднимаясь на ноги и приближаясь к Васильчикову. ‒ После того, как вы сдохнете, я не только прикончу всю ту шваль, что помогала разрушить вам мою семью, я превращу в ад, а затем обращу в пыль ваши рода. Я поступлю с ними так, как вы хотели поступить с моим родом.

‒ Князь… князь Лазарев… ‒ вдруг зашептал Васильчиков, гулко сглатывая и судя по его глазам, тот отбросил какие-либо силы для борьбы. ‒ Я каюсь… я виноват… но род… Нет…

Ритм угасания…

Вот только закончить свою речь он не успел, потому как в следующую секунду моя рука коснулась макушки его головы и хватило одного мысленного посыла, чтобы призвать громовое копьё, которое образовалось прямо в теле у жертвы. Тот даже не успел вскрикнуть и лишь тихо простонал, а затем мгновенно оказался пришпилен к потолку тайной комнаты, создавая своим трупом очередную ужасающую картину. Кровь князя быстро скапливалась на древке стихийного орудия, часть её шипела, пенилась и закипала, вторая же половина медленно стекала вниз прямиком на совещательный стол.

‒ Что касательно тебя, папаша, ‒ отозвался тихо я, глядя в глаза Осокину, который всё еще находился под действием пут. ‒ Я тебя уже предупреждал, чтобы ты ко мне не совался. Я даже спустил на тормоза все твои тёмные делишки и наказал лишь твою сучью жену. Но ты не принял во внимание моих доводов, не принял во внимание моей доброты. Поэтому в том, что случится дальше теперь вини самого себя.

Напоследок тот успел смерить меня ненавистным и холодным взглядом, между делом что-то попытавшись сказать, но все его слова превратились в сдавленное пыхтение, а затем я как ни в чем не бывало попросту прошел мимо него, неторопливо направляясь в сторону выхода.

Воздушные потоки Реанора… Эфир ветра… Дыхание духа шторма…

Буйный шквалистый ветер начал со стремительной скоростью смыкаться на подёргивающейся и беснующейся туше князя.

‒ Прощай, Осокин, ‒ бросил я ему, не оборачиваясь и касаясь пальцами дверной ручки. ‒ Собаке собачья смерть.

Слух лишь успел уловить очередное сдавление пыхтение, которое моментально преобразилось в сдавленные крики. А затем в мерзкие чавкающие рассекающие звуки, но мне уже не нужно было оборачиваться назад, чтобы лицезреть ужасающую и тошнотворную картину казни, потому как с пяток секунд спустя всё прекратилось, ведь от бывшего главы рода Осокиных теперь не останется даже тела. Лишь куски раздробленной плоти и крови.

‒ Надеюсь, в следующей жизни вы будете умнее… ‒ шепнул я одними губами на реанорском, подбирая с пола записывающий артефакт и прикрывая за собой двери. ‒ Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…

***

Руслана и Герман уже взялись за поставленный перед ними фронт работ, а к моему уходу вся усадьба уже завершила торжественные празднества и полностью затихла, забывшись целебным сном. За пределами же резиденции Дивеевых я был уже минут десять спустя и остановившись в каком-то неизвестном месте первого кольца я не нашел ничего умнее, как попросту присесть на обочине дороги и опершись спиной на фонарный столб, прикрыл глаза и полностью развеял все барьеры.

Мерзко. До чего же мерзко и паскудно на душе. Кто бы знал, насколько невыносимо и противно.

‒ Девочки, в каком месте я хороший? ‒ прошептал я вслух. ‒ Ведь даже избавившись от этой падали мне не стало легче. Впервые в жизни мне не стало легче. Впервые в жизни я чувствую себя так, словно окунулся в помои с головой.

‒ Вы наш добродетель, ‒ тихо прошептала Ниа, успокаивающе поглаживая мня по голове, а секунду спустя к ней присоединилась Ифа с Яни. ‒ Вы не можете быть злым. Для нас вы всегда будете хорошим. Вы спасли нас. Вы помогли нам. Вы защищаете и оберегаете свою семью и других разумных. Но самое важное вы не гордитесь тем, что совершили. Вы неистово желали им смерти, но и в то же время грустите из-за того, что совершили. Для кого-то вы и являетесь злом, но без вас всё стало бы только хуже. Не каждый разумный сумеет взять ответственность за истребление другого зла и по итогу нести своё бремя до самого конца. В этом весь вы. Поверьте нам. Вы делали так всю свою жизнь. Мы это чувствуем лучше других.

‒ Добродетельное зло, получается ‒ тихо рассмеялся я себе под нос с истеричными нотками в тоне, придя к неутешительному выводу. ‒ Что за абсурд?

‒ Всё относительно, ‒ с широкой улыбкой отозвался Яни. ‒ Но для нас вы добрый и навсегда останетесь хорошим.

‒ Но сейчас… ‒ вдруг раздался тоненький голос Ифы. ‒ Сейчас нам кажется, что вам пора отправляться домой. Боюсь, вас уже заждались.

‒ Да. Вы правы. Теперь уже можно. Я задержался. Пора домой, ‒ согласился с ними я, медленно поднимаясь на ноги. ‒ Домой. Но для начала на всякий случай хочу увидеть еще раз детей. Я ведь обещал им…

***

На окраинах города Царицына.

Два часа спустя…

Город уже практически попадал в поле моего зрения, в душе всё также продолжала тлеть искра тревоги и беспокойства. Тревоги и беспокойства от того, как меня примут мои родные дети и девчата. Однако я давил эти эмоции до последнего, ведь в душе теплилась надежда на нечто хорошее.

Кто бы знал, заслужил ли я хоть каплю из этой эфемерной надежды за две жизни.

Да и совсем скоро, а точнее к самому утру начнется лавина шума по поводу убийства сразу восьми боярских князей. Ох, Бездна…

Вот только именно в такие решающие моменты судьба вносит свою лепту в нить существования любого разумного существа. Сегодня же, этим существом вновь оказался я.

Вдалеке только-только начали виднеться ночные огни Царицына, как в тот же миг я ощутил некую вибрацию. От невольного осознания пришлось резко остановиться, рука рефлекторно коснулась смартфона, однако это был не он и лишь секунду погодя до меня дошло, что это оказался медальон оставленный картаром, о котором я напрочь позабыл.

А стоило влить в артефакт немного своего эфира, как из него тотчас полился поток брани мироходца:

‒ Захар! Вот же проклятие! Захар! Какого хрена так быстро? Мать моя Алина Федоровна!!! Захар! ЗАХАР!!! Да ответь ты уже!

‒ Что стряслось? Слушаю тебя… ‒ отозвался я, чувствуя неладное.

‒ НАКОНЕЦ-ТО!!! ‒ вдруг облегченно выкрикнул Паллад. ‒ Ты где таскаешься? Ааааа! Неважно!!! Будь ты в столице, сам бы всё увидел! Как можно быстрее возвращайся в Москву!

‒ Что случилось? ‒ выпалил яростно я, понимая, что картар не будет поднимать шум понапрасну, да и судя по доносящимся звукам, складывалось впечатление, что тот сейчас стоит посреди катастрофы. ‒ ГОВОРИ!

‒ ВРАТА ИНФЕРНО!!! ‒ выдохнул свирепо мироходец. ‒ Врата Инферно открылись не только в Петербурге, но и в Москве! Только что! ‒ продолжил надрывно Драгун. ‒ Причем врата в Москве уже активированные. Из них валит передовой легион демонов. Обычное проверочное мясо, но дело уже худо. Живо возвращайся назад. Как хранитель иного мироздания я не могу вмешиваться в подобное или же как-то их остановить. Меня тотчас выпнет прочь в Астрал. Ты единственный, кто сможет справиться, если сюда пожалует Архидемон.

‒ Стой! Легионы демонов? Архидемон? ‒ нахмурился резко я. ‒ Это же получается…

‒ Да! Интеграция! ‒ выдохнул обреченно картар. ‒ Земля вступила в фазу интеграции с другими мирами…

‒ Буду совсем скоро! ‒ рявкнул раздраженно я, прерывая связь. ‒ Не дай пострадать моей семье!

Дрянь! Дрянь! ДРЯНЬ!!! ПОЧЕМУ СЕЙЧАС?! Впрочем плевать! Не позволю!

Воздушные потоки Реанора… Эфир ветра… Призыв элементаля ветра…

Тёмные потоки Реанора… Эфир первозданной тьмы… Призыв элементаля тьмы…

Прямо из пространства начали формироваться две двухметровые гуманоидные фигуры светло синего и иссиня-черного цвета с тёмно-фиолетовыми прожилками, что несли в себе частицу своей первородной силы. А затем прокусив собственную руку, я моментально окропил призванных существ выступившей кровью, которые тотчас склонились передо мной на колени.

‒ Вы знаете, что делать… ‒ громко провозгласил я. ‒ Защищать и оберегать!

Дуэт существ разом кивнул и начал исчезать прямо на глазах, используя для этого свою собственную стихию и направляя в сторону города.

Напоследок растерянный взгляд вновь устремился в сторону царицынских огней, но затем пересилив себя, я обернулся в сторону Москву.

‒ Подождите еще немного…

Непрерывный ритм угасания… Предельный сдвиг…

***

Второе кольцо. Москва.

Несколько минут спустя…

Тотальная разруха, огонь, крики и вопли умирающих жителей столицы, а посреди всего этого колоссальных размеров древние врата, что возвышались над всем образовавшимся хаосом. Сотни различных кровожадных существ, которые мало чем походили на порождения Катаклизма рвали людей и воителей на куски.

Земля дрожала, будто во время землетрясения и с каждым толчком приближающейся катастрофы лавина пламени разносилась по округе создавая очередную волну разрушения и смертей.

Третий тайный отдел был первым, кто вступил в битву против появившегося из ниоткуда бедствия. И пока цепные псы принимали на себя мощь неизвестных чудовищ, имперские войска уже пытались полностью оцепить зону вторжения и зону поля битвы, не давая бедствию разрастись до грандиозных масштабов.

Среди третьего тайного отдела можно было разглядеть сразу с десяток капитанов, которые и командовали обороной, но во главе всех находился уже окровавленный и израненный князь Решетников в окружении двух штабс-капитанов. Однако, как бы быстро не прибывала помощь и как бы быстро не возводились защитные барьеры, волна монстров так и не иссякала.

Более трёх сотен жандармов оказались в окружении чудовищ, но именно этим поступком им удалось вывести из зоны поражения часть выжившего населения. Одна из лавин тварей была уничтожена несколько мгновений назад, но в тот же момент из врат пожаловала следующая. Гораздо больше предыдущей. И до столкновения оставались жалкие крупицы в виде нескольких секунд.

‒ СТОЯТЬ НА СМЕРТЬ!!! ‒ закричал из последних сил Решетников, обводя взором шеренгу оставшихся в живых жандармов и отказавшись от поддержки Кочкина с Федотовым, с неимоверной долей усилия тотчас выпрямился во весь рост. ‒ МЫ ЦЕПНЫЕ ПСЫ! НАША ЗАДАЧА ОБЕРЕГАТЬ ИМПЕРИЮ ОТ СКВЕРНЫ! НЕОБХОДИМО ПРОДЕРЖАТЬСЯ ДО СУЖЕНИЯ КОЛЬЦА ИМПЕРСКИХ ВОЙСК! ЧТО ВЫ МНЕ НА ЭТО СКАЖЕТЕ?!

‒ НИ ШАГУ НАЗАД!!! ‒ единым фронтом прогремел третий тайный отдел. ‒ ЗА ИМПЕРИЮ!!!

В небе уже разносились звуки подступающей авиации и воя сирен, а за спиной гремели магические взрывы от приближающихся имперских войск, которые вступили в схватку с чудовищами, что пытались ударить в спину жандармам.

Впервые в жизни Решетников видел столь много кровожадных тварей. Складывалось впечатление, что прямо сейчас кто-то переместил второе кольцо столицы в эпицентр какой-нибудь стигмы перед волной. Но нет. Это были далеко не порождения Катаклизма.

Вся лавина образовавшихся образин неслась во весь опор прямо на них, угрожая смести останки третьего тайного отдела. Мчащиеся навстречу людям чудовища были уже настолько близко, что можно собственными глазами рассмотреть скалящиеся и ужасающие пасти, но вдруг слух новоявленного князя услышал стрекочущий звук. Архимагу чудилось, что он уже слышал нечто подобное. И когда до столкновения оставалось не более сотни метров, как вдруг перед ним, словно из воздуха сформировался одинокий силуэт, который с ног до головы был покрыт силой алой молнии.

В одно из мгновений капитан готов был покляться, что прибывший быстро к нему повернулся и сказал самые несуразные слова, которые возможно представить:

‒ Не лезь, Решетников, ‒ пробормотал спокойно тот. ‒ Лучше уводи людей. Я сам здесь разберусь…

А в следующий миг всё пространство рядом с ними оказалось заблокировано непроходимой защитной стеной из чистой молнии. Еще же секунду спустя до ушей шокированных жандармов донеслись визги сотен умирающих чудовищ. Те гибли повсеместно от вездесущий молнии. И единственное, что можно было рассмотреть – это тёмно-багровые вспышки громового копья, что порхало в левой руке у воителя и рассекающий хлесткий звук необычайно длинного молниеносного кнута, который за один взмах уничтожил прибывших тварей.

‒ Сергей Петрович… ‒ вдруг раздался тихий и обескураживающий голос Федотова, который был не в силах поверить в увиденное. ‒ Это же…

‒ Да. Сам не верю… ‒ кивнул со скрытым ошеломлением капитан третьего тайного отдела. ‒ Это покойный князь Лазарев.

А следом за этими словами, подобное шокирующее явление пронеслось бушующим всплеском по всем рядам жандармов и по отрядам имперских войск, что секунд десять назад слились воедино с шеренгой цепных псов, и которые в этот самый миг с удивлением наблюдали за безумствующей молнией, что бесновалась, как на земле, истребляя сотни чудовищ, так и в небе, уничтожая летающих тварей уже там.

‒ Его преблагородие жив…

‒ Князь Лазарев жив…

‒ Советник его величества…

‒ Это же Кровавый Лазарь…

‒ Палач Империи…

‒ Красный Демон…

А в это самое время, на границе уходящей ночи и начале будущего дня, под рёв умирающих демонов и под звуки рокочущей молнии, пробуждался тот самый кровавый рассвет, что ознаменовал становление интеграции миров…