Последний реанорец. Том VII

Глава 1. Канет во времени и возродится во иссушённой плоти...

Российская Империя. Москва.

Резиденция столпа империи Лазарева.

Около полудня.

…… спустя.

После слов Бездны непроглядная тьма стала расступаться прямо на глазах, и тёмные тона чертогов великой матери стали светлеть и размываться. На смену внутренней пустоте стала приходить ноющая и мерзопакостная боль в каждой клеточке тела, а также невероятная усталость и непонятный озноб. Полное же истощение организма шло лишь довеском и придатком к вороху отвратных чувств и ощущений, которые в единый миг умножились многократно и ударили со всей мощью в едином порыве. Потому как забитые какой-то вязкой дрянью лёгкие сделали, будто бы свой первый в жизни вдох, отчего пришлось закашляться.

Трепещи Ракуима! Дерите меня мертвецы вечного поля битвы! Вот же дрянь!

‒ Уж… лучше бы… я… сдох… ‒ невольно вырвалось у меня. ‒ Пас…кудство-то… как…ое!

Однако после произнесенных слов, что были похожи на непонятные животные хрипы недобитого зверя, моё состояние стало лишь хуже. Складывалось впечатление, что по горлу и внутренностям с особой жестокостью несколько раз провели наждачной бумагой и присыпали всё это мелкой солью. Взгляд в очередной раз размылся, головная боль усилилась в несколько раз, но сделав усилие над собой я попытался сесть. Однако вместо этого получилось лишь конвульсивно дёрнуться.

И знаете что?.. Мои жалкие потуги оказались не напрасны, потому как в следующий миг пришло осознание того, что реанорские чувства вновь при мне. Секунду спустя нос уловил множественные запахи лекарственных эликсиров, настоек и зелий, а следом за обонянием, стало медленно возвращаться и зрение со всеми остальными чувствами. Присутствовал лишь один минус ‒ в ушах стоял непонятный глухой гул и шум, будто бы я находился долгое время под толщей воды.

Первое за что зацепились глаза это знакомый потолок моих покоев в московской усадьбе, а также несколько тонких трубок и проводов, которые были подсоединены к моему телу.

‒ Это… что еще за… дрянь? Прикончу всех… к чертовой мат…

Правда, слова мгновенно застряли в горле, потому как взгляд невольно коснулся собственного тела и от увиденного пришлось выпадать в глубокий осадок. Потому как кожу, натянутую на скелет, нельзя было назвать полноценным и здоровым мужским телом. Хотя чему удивляться? Скажем так, я еще легко отделался. Углубленный реанорский транс пожрал мои силы, а слова Высшей речи вдобавок прихватили еще и мою физическую структуру. Получилось полное, но закономерное дерьмо.

‒ Твою мать… Лучше бы я действительно подох. Нет сил смотреть на этот позор и жалкие трепыхания…

Сучья кровь! Стоп!.. ВМЕСТИЛИЩЕ! РЕЗЕРВЫ!

Стоило сконцентрировать хоть немного внимания на собственных силах, как из горла вырвался гортанный выдох тотального облегчения. Всё необходимое оказалось на своих местах. Зачахшим, ослабленным, но главное всё было в целости и сохранности.

Правда, в следующий миг краем глаза удалось засечь какое-то движение. Я с трудом повернул голову вправо, и мои глаза моментально встретились с ошеломленными глазами какой-то незнакомой молодой девицы в тёмно-зеленом одеянии целительницы, которая сидела рядом со мной на кресле с телефоном в руках и было видно, что не могла поверить в увиденное. А если судить по шокированному виду жизнючки теперь я просто обязан вернуться в объятия Морфея только для того, чтобы её душевное состояние продолжало оставаться в равновесии.

‒ Не знаю, кто ты такая… но разве на мне растут цветы? ‒ хрипло выдал я.

В ответ та лишь медленно и пару раз отрицательно покачала головой, а рот её раскрылся в немом изумлении.

‒ Раз не растут, то не смотри так внимательно, а то могу и испугаться. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я подох, то дай воды…

Пару мгновений та обмозговывала все вышесказанное, но вместо того, чтобы выполнить моё поручение девица как ужаленная подскочила на ноги и миг спустя громогласно хлопнув дверью, стремглав умчалась восвояси.

‒ Госпожа Хельга! Госпожа Хельгаааа!!! ‒ стали раздаваться приглушенные крики целительницы по усадьбе. ‒ Палач Империи! Ой!.. То есть граф! Его преблагородие! Он… Он… Пришел в себя! Он… Он… жив! Нужно уведомить её высочество Оксану Прокофьевну!

Ох, Бездна, что за глупая баба всё-таки! Конечно же я жив. По крайней мере, теперь. Хотя, что с жизнючек взять? Стоп!.. Это что еще за Палач Империи, рога беса мне в зад?! Что за бредятина?!

От бессилия пришлось вновь прикрыть глаза, потому как шевелиться не хотелось от слова совсем. Но все мои вялотекущие размышления были прерваны настоящим людским галопом, и стоило вновь раскрыть веки, как несколько секунд спустя в уже открытом дверном проёме замаячило несколько женских силуэтов знакомых лисиц, но в глаза почти сразу бросилась неприкрытая радость и наполненные небывалым удивлением глаза.

‒ Лазарев… ‒ горько сглотнула фон Тек, нерешительно ступая вперед и чуть ли не спотыкаясь при каждом шаге. ‒ Живой…

Простояв недолго в проёме, остальные лисицы одна за другой прошествовали внутрь покоев следом за своей начальницей. Правда, я разглядел один неоспоримый и важный факт. Точнее целых два факта. Во-первых, девушки выглядели совсем не так, как прежде, и все кардинально переменились в лучшую для себя сторону. В особенности Хельга. Чего только стоил брючный официальный костюм и длинная светлая коса. Теперь магиня выглядела не извечно уставшим изгоем, а настоящей дворянкой, которой на вид было всего лет двадцать пять, да и улыбающееся лицо женщины, словно сияло.

А во-вторых, взор практически сразу устремился за выпирающий живот обескураженной Ванессы. Магиня жизни оказалась беременна, и срок был уже довольно солидный. Мозги еще не успели сложить все неоспоримые факты воедино, как лицо тотчас скривилось, будто от зубной боли, а глаза закатились от дерьмового осознания ситуации.

Чтоб меня херувимы на свои копья света вознесли! Теперь мне понятно, о чем именно говорила Бездна. Дрянь!

‒ Ну привет, красавицы, ‒ усмехнулся кисло я, вновь разлепляя веки. ‒ По глазам вижу, что не ждали.

‒ Это действительно он… ‒ кивнула с нарастающей лучезарной улыбкой ла Валет, переглянувшись с лисицами.

‒ И всё такой же суровый грубиян и язва, ‒ вырвалось у Ванессы.

‒ А ты всё также не можешь держать свой длинный язычок за зубами, ‒ не остался я в долгу.

‒ Ха-ха-ха! ‒ рассмеялась заливисто целительница, прикрыв ладошкой губы. ‒ Это и вправду Лазарев.

А затем уже вдох спустя я оказался в объятиях Хельги под довольный и радостный смех остальных девушек.

‒ Живой… Пришел в себя… А мы уже… ‒ с покрасневшими глазами шептала фон Тек, лаская мои волосы и покрывая щеки поцелуями. ‒ Живой…

Отчего так гадко и в то же время приятно на душе?

‒ Сколько я провалялся овощем? ‒ потеплевшим тоном спросил я, пальцем убирая выбившийся локон из прически женщины.

‒ Год. Даже чуть больше… ‒ с расцветающей и обворожительной улыбкой на губах прошептала та. ‒ Если точнее, то год и тридцать пять дней.

Чтоб я сдох! Вот же сучья кровь!

‒ Уведомьте остальных! ‒ вдруг обернувшись к девушкам, громко заявила начальница службы безопасности. ‒ С кого начать вы сами знаете…

‒ Но прежде, чем вы начнете обо всём докладывать, ‒ резко отозвался я, прекращая начавшийся гвалт, отчего телодвижения лисиц замедлились и все присутствующие уставились на меня. ‒ Кто-нибудь подайте мне, наконец, воды, принесите зеркало и срочно узнайте, как сейчас себя чувствует Рита. Срочно!

***

Российская Империя. Санкт-Петербург.

Александровский дворец.

Тренировочной полигон Романовых.

Полчаса спустя…

Лёд и разлитая сила духа были повсюду. Появись сейчас на полигоне какой-нибудь незнакомец, то многие могли бы посчитать, что в радиусе нескольких десятков метров в начале жаркого лета вновь вернулась суровая и лютая русская зима, однако весь заснеженный и заледенелый пейзаж лишь своим присутствуем разбавлял силуэт высокого черноволосого мужчины, что был пропитан потом до самой нитки.

Ростислав Романов был в своей стихии. За минувший год будущий император Российской Империи изменился до неузнаваемости. Он заметно повзрослел, в глазах исчезло юношеское ребячество, а на смену ему пришел ледяной и колючий холод. Количество мышц на теле заметно увеличилось, однако один неоспоримый факт оставался неизменным. Парень так и не смог вернуться к возможному пику своих сил, а раны от амерских проклятий так и не покинули его тело до конца и продолжали медленно, но верно подтачивать организм цесаревича с каждым днём.

‒ Брат, дядя Мирослав говорил уже, что тебе лишний раз лучше не перенапрягаться. И я тебе об этом говорю, но уже не как сестра, а как целительница, ‒ подала сердитый голос Виктория, переглядываясь с Голициной, с которой пятью минутами ранее прекратила свои занятия по воинскому искусству, и всё это время те на пару наблюдали за действиями парня.

Каждый из Романовых и их приближенных знал, что нрав будущего императора кардинально переменился, и не сказать, что в лучшую сторону. А всему виной оказались обстоятельства Камчатской бойни по одну и по другую сторону пространственных врат на территории некогда истребленного древнего клана Ясака.

‒ Знаю, ‒ сухо отчеканил юноша, протяжно выдыхая и развеивая свои ледяные клинки, а также между делом подхватывая полотенце на границе рассеивающегося купола. ‒ Поэтому я уже закончил.

‒ Ростислав, не нужно так себя истязать, ‒ вдруг тихо добавила Марина, медленно подступая к мужчине и обхватывая его лицо своими руками. ‒ Ничего ведь уже не изменить. Не нужно себя так корить и истязать. Да и не думаю, что Настя оценит такое твоё поведение.

После слов любимой регаццы и стоило той упомянуть о Морозовой, как взгляд парня неуловимо потеплел и тот прохладными пальцами коснулся рук девушки.

‒ Знаю, Мариша, ‒ тихо обронил парень. ‒ Но будь я тогда чуточку сильнее, а не так жалок, то подобного могло и не произойти.

‒ Ты же ведь понимаешь, что Захар знал на что шёл?! Он ведь твой друг и исполнял свой долг перед империей. Тебе лишь всего-то и нужно, что вспомнить его последние слова, ‒ утешающе прошептала Голицына. ‒ К тому же он невероятный феномен даже среди всей знати. И по своему развитию мог бы потягаться с твоим отцом. Многие именно из-за этого его боятся до сих пор и желают ему смерти. Сам ведь знаешь, что за прошедший год страсти так и не улеглись.

‒ Ты права. Жаль только, что «мог бы», ‒ кивнул парень, повторив слова девушки. ‒ До меня только недавно дошли его слова, и я понял то, о чем он тогда говорил. Захар сказал, что возьмет всё на себя, а я, дурак, что-то бормотал тогда, что помогу ему. В итоге всё вышло так, как он и предсказал. Его заклеймили палачом, а я как цесаревич Романов вышел сухим из воды.

‒ Знаешь, брат, хочу кое-что сказать тебе по секрету, ‒ с тёплой улыбкой проговорила Романова, прислушавшись к разговору Ростислава и Марины. ‒ Граф самый непредсказуемый... человек, которого я знаю. И этим всё сказано. Поверь мне на слово.

Однако беседы мгновенно прекратились, когда до всей троицы донесся цокот приглушенных каблуков, а несколько секунд спустя на территорию полигона прошествовала задумчивая Оксана Романова и остановившись подле детей и регаццы со скрытым интересом посмотрела на сына, а после на обеих девушек.

‒ Так как его величество в курсе, между прочим, как и ваш отец тоже, то у меня для вас две новости. Хороша и плохая, ‒ вкрадчиво заговорила женщина. ‒ С какой начать?

‒ Если даже ты ведешь себя подобным образом, то давай лучше с плохой, ‒ после недолгих раздумий хмуро изрёк цесаревич, продолжая утирать пот с тела.

‒ Мне кажется, что в скором времени столицу, а то и всю империю ожидает волна непонятных телодвижений и скрытых интересов.

‒ Телодвижений и интересов? ‒ задумчиво отозвалась Виктория, глядя на мать. ‒ С чего бы это?

‒ Потому как это напрямую связано с хорошей новостью, но для кого-то она окажется крайне плохой, если не катастрофически плохой. Боюсь, и в самом деле столицу ждёт немалое потрясение, ‒ загадочно ухмыльнулась Романова. ‒ Ваш друг, Лазарев. Мне доложили, что полчаса назад он каким-то чудом пришел в себя.

Данные слова прозвучали как гром среди ясного неба. От услышанного рот Марины невольно приоткрылся, Виктория резко просияла, а вот Ростислав ещё долгое время находился в прострации и не мог поверить в услышанное.

‒ Самолет… ‒ хрипло и неверяще выдал цесаревич, обращаясь к Голициной. ‒ Мариша, готовь самолет. Мы возвращаемся в Москву.

***

Российская Империя. Москва.

Главная резиденция рода Трубецких.

Личные покои княгини Елены Трубецкой.

Обстановка в покоях первой жены Елены Трубецкой была накалена. Точнее накалена до своего возможного предела. Потому как подобные разговоры с участием двух матерей Алины происходили с завидной частотой, а всё из-за одного злополучного случая с целителем, который произошел четыре месяца назад. Но сегодня тандем женщин был как-никогда решителен в отношении своей дочери.

‒ Алиша, ты должна как можно быстрее решить вопрос касательно своего будущего замужества, ‒ порицающим холодным тоном продолжала говорить княгиня, чеканя каждое слово, словно забивала гвозди в крышку гроба.

‒ Мама, я никому и ничего не должна! ‒ твердым тоном изрекла девушка, глядя в голубые глаза женщины. ‒ Это было моё и только моё решение. И я не считаю его ошибочным.

‒ Дочь, ты ведь понимаешь, что если об этом кто-то узнает, то это будет позором. Позор ляжет на весь род! И ты должна сказать нам спасибо, что мы не донесли о произошедшем твоему деду, ‒ подключилась к разговору Жанна Трубецкая. ‒ К тому же благодари бога, что у нас в роду хорошие, а главное молчаливые целители.

‒ Видимо, не слишком молчаливые раз они донесли вам обо всём, ‒ едко заметила княжна.

‒ Алиша, да как ты смеешь?! ‒ вдруг прошипела зло её родная мать. ‒ Это ведь его рук дело? Лазарева, не так ли? Этого несносного мальчишки! Как он только решился на подобное? Мелкий негодяй!

‒ Разумеется его! ‒ нещадно припечатала вторая княгиня. ‒ Она более ни с кем не была так близка. Теперь мне понятно, почему ты отвергла все ухаживания Акинфова и Аксакова. Этот подлец всему виной! Где только была твоя гордость? Чем ты думала, когда отважилась на этот поступок?

‒ Отныне я прекрасно понимаю, почему многие князья желают ему смерти, а всё, что с ним сейчас происходит не более чем расплатой не назовешь! Он это заслужил! ‒ процедила раздраженно Елена. ‒ Поэтому в ближайшие дни ты обязана пойти к целителю за помощью, а после без каких-либо пререканий примешь ухаживания Акинфова, либо Аксакова. Это наше последнее слово. Последнее!

‒ Да и не факт, что он вообще когда-нибудь сможет прийти в себя! ‒ добавила следом Жанна. ‒ Не стоит тешить глупых надежд и мечтаний! Теперь он не более чем спящий труп!..

‒ Хватит! ‒ внезапно рявкнула Алина, начиная заводиться, отчего обе женщины тотчас помрачнели. ‒ Во-первых, меня вы можете поносить сколько угодно, а вот Захара не смейте! Как у вас только язык повернулся сказать подобное? Или вы забыли благодаря кому ваша дочь и Прасковья остались живы и по какой именно причине прекратилась война? И кого до сих пор клеймят мясником и убийцей?! Если забыли, то я вам с удовольствием напомню. Это всё заслуга Захара! Даже Ростислав его уважает несмотря ни на что! И то в каком он сейчас состоянии тоже виновата я и Куня! А что же сделали мы в ответ?! Что сделал наш род? ‒ перешла на крик взволнованная девушка. ‒ В том-то и дело, что ничего! Прислали к нему бесполезных магинь жизни, которые назад вернулись ни с чем! Что же касательно Акинфова и Аксакова, то мне на них плевать! ‒ брезгливо скривилась Трубецкая. ‒ Они вместе взятые даже ногтя его не стоят. Никчёмные трепачи…

От подобного напора дочери обе женщины моментально смутились, ведь сказанное было правдой от начала и до конца.

‒ Алиша, ‒ тяжело вздыхая, обессилено заговорила её родная мать, оседая на кресле. ‒ Пойми одно. Мы заботимся только о тебе. Да, будь Лазарев таким как раньше, таким же сильным и могущественным столпом, как и на магинарии мы были бы рады такому положению вещей, но сейчас всё иначе. Прошлого не изменить. Поэтому сейчас тебе нужно думать о своём будущем. Тебе необходимо найти подходящую парт…

‒ Достаточно, мама! С меня хватит! Сегодня же я признаюсь во всем отцу и деду! И будь, что будет! ‒ резко высказалась девушка, покидая полог тишины и отворяя перед собой двери. ‒ Я устала от ваших постоянных причитаний!

Двери закрылись с громким хлопком, но стоило девушке сделать несколько шагов прочь, как её окликнул мягкий голос подруги.

‒ Как я понимаю, разговор был не из простых? ‒ кисло заметила Потёмкина, медленно поднимаясь по ступеням наверх.

‒ У них лишь одна проблема, ‒ отмахнулась Алина. ‒ Хотят побыстрее выдать меня замуж. Давно ждешь?

‒ Только прибыла, ‒ с тёплой улыбкой отозвалась Прасковья.

‒ Поехали в аген…

Однако договорить свою фразу Трубецкая попросту не успела, потому как в следующий миг обе девушки обратили внимание на шокированного дворецкого, который стремглав мчался по холлу, а заприметив обеих княжон, тотчас прибавил скорости и направился в их сторону.

‒ Ваши сиятельства! Ваши сиятельства! ‒ что было сил голосил пожилой слуга с широкой улыбкой на лице, остановившись прямо перед двумя девицами. ‒ Чудо, не иначе! Настоящее чудо!

‒ Вениамин, что стряслось? ‒ хмуро поинтересовалась Трубецкая.

‒ Его преблагородие… ‒ тяжело дыша начал мужчина. ‒ Его преблагородие Захар Александрович…

‒ Что с ним?! С ним что-то случилось?! ‒ со страхом в голосе вопросили в один голос обе боярышни, а в глазах заплескался океан ужаса.

‒ Случилось! ‒ с широкой улыбкой быстро закивал дворецкий. ‒ От госпожи Хельги пришло уведомление. Она говорит, что его преблагородие Захар Александрович полчаса назад… Пришел в себя!

От произнесенной фразы обе княжны в единый миг оторопели и осели на ватных ногах, словно сама земля ушла у них из-под ног и невольно сглотнув, посмотрели вначале друг на друга, а затем и на пожилого слугу.

‒ Нам… Нам нужно его увидеть… ‒ прошептала тихим и взволнованным голосом Алина.

‒ Если что, то машина уже подана и ожидает, ‒ расплылся тот в улыбке.

За долю мгновения обе девушки уже со всей возможной скоростью мчались по холлу в сторону главного выхода. Правда, одного они так и не смогли заметить, а именно того, что обе княгини Трубецкие прекрасно слышали доклад дворецкого от начала и до конца.

‒ Ушам не верю… Пришел в себя? Что за... непонятное чудовище этот несносный мальчишка?.. ‒ изумлённо прошептала Елена, переглядываясь с ошеломленной Жанной, стоя за дверью собственных покоев и прислушиваясь к удаляющемуся бегу обеих княжон. ‒ Что ж, похоже, теперь это мнооогое меняет… ‒ задумчиво протянула княгиня. ‒ Жанночка, а не подскажешь, где сейчас находиться Юра и Михаил Валерьевич?

Глава 2. Мгновенное прошлое и стремительное настоящее...

Дерьмо. Дерьмо! Нет! Полное дерьмо! Чтоб меня мертвецы вечного поля битвы сожрали! Даже в свой первый момент пробуждения в трущобах Царицына я не выглядел так жалко и непотребно. И никакие магические и физические ранги сейчас не могли помочь с моим тщедушным телом и с таким же тщедушным восстановлением. Отнюдь. Потому как даже накопление резервов шло катастрофически медленными темпами. Похоже, более чем за год внутри всё захирело и ослабло, а передвигаться теперь приходилось или при участии фон Тек, ведь магиня не отходила от меня ни на шаг, или при помощи трости, которую откуда-то притащили сестры Иволгины. А всё тело трясло так, словно теперь я был дряхлым четырёхсотлетним дуайеном, у которого из задницы давно высыпался весь песок.

Произойди у меня сейчас смертельная схватка с пятилетним ребенком и боюсь, что в таком состоянии я был бы безбожно прирезан тупым и ржавым обломком ножа. Правда, пока я пытался привести себя в порядок при помощи укрепляющих эликсиров, зелий и экстрактов, моя начальница службы безопасности успела мне многое поведать. И не сказать, что я остался доволен услышанным. По крайней мере, частично. Хотя признаюсь, не кривя душой, что некоторыми новостями я оказался безумно удовлетворен. Даже более чем удовлетворен. В выборе своих подчиненных я не ошибся. К тому же после донесения ла Валетт с души, будто камень свалился. Рита пришла в сознание в Царицыне почти сразу после моего пробуждения в Москве и ей уже оказывали помощь. Поэтому первым делом стоит мне хоть немного восстановиться нужно сразу же отправляться именно в Царицын. Ведь иначе и быть не может…

Это для меня минувший год оказался всего лишь мгновением, а вот для остальных, увы, нет.

‒ Хельга, ты можешь отправляться по своим делам, ‒ тихо отозвался я, сидя перед зеркалом с равнодушным видом и разглядывая себя любимого в отражении. ‒ Суть происходящего я уже уловил, в остальном буду разбираться на ходу.

‒ Ага. Сейчас. Бегу и спотыкаюсь, ‒ холодно отрезала женщина, сидя в паре метров от меня и демонстративно закидывая ногу на ногу. ‒ Ты не забыл, кто я такая? Я начальница твоей службы безопасности. И прямо сейчас исполняю свою работу.

‒ Ладно, пусть будет так, ‒ расслабленно кивнул я. ‒ Так как противопоставить в плане силы я тебе сейчас ничего не могу, то можешь остаться. А твою фривольность я так и быть прощаю…

Стоило мне со старческим кряхтеньем начать медленно подниматься с кресла, как фон Тек моментально бросилась ко мне, но я её остановил взмахом руки, а после без каких-либо раздумий сбросил с себя халат, под которым ничего не было и пристально оглядел себя с ног до головы.

Разрази меня трижды Бездна! Чтоб я действительно сдох! Задохлик, да и только.

Слов не подобрать в какое именно тщедушное и непотребное создание я сейчас превратился. Боюсь, на восстановление былых физических и магических возможностей уйдет пара-тройка месяцев. Сейчас я не боец от слова совсем. Кожа, натянутая на кости. Нынешний вес был в районе килограммов сорока, а с учетом моего высокого роста всё выглядело как нельзя отвратно и совершенно непропорционально. Да и в годах опять набрал. На вид мне сейчас все тридцать, если не больше. А ведь если считать так, как надо, то в прошлом году мне должно было исполниться лишь двадцать. Благо, что больше не было никаких изменений с лицом в сторону моей реанорской натуры, иначе в скором времени могли бы посыпаться ненужные вопросы. Чем-то я сейчас похож на ничтожного вампира, который не жрал пару сотен лет.

‒ Красавец! ‒ ухмыльнулась злорадно Хельга без какого-либо смущения, однако оценивающий взгляд отчего-то опустила ниже в район паха. ‒ По крайней мере, меня радует, что твоё главное мужское достоинство в целости и сохранности. Да, ‒ расплылась та в самодовольной улыбке, склонив голову набок. ‒ Более чем радует.

‒ Моё главное мужское достоинство ‒ это невероятная харизма и быстро растущая сила, ‒ вполне серьезно заметил я. ‒ А не то место, на которое ты сейчас так бесцеремонно пялишься. Давно ранг повысила?

‒ Заметил-таки! ‒ улыбнувшись еще шире, радостно изрекла женщина. ‒ Полгода назад.

Причем не одна Хельга стала сильнее, но и все девушки разом. Даже Алёна и Зарина сейчас находились на границе старшего ратая и сконателя. Ла Валетт запрыгнула на второй ранг магистра, а Ванесса на первый. В то время как фон Тек уже была архимагом третьей степени. И если я верно истолковал слова своей начальницы службы безопасности, остальные мои люди ничуть не отставали и продолжали прогрессировать пока я сам валялся овощем. К тому же порядка восьми месяцев назад корпус наёмников стал полноценно функционировать, и вся охрана в обеих усадьбах в Москве и Царицыне отныне состояла из выходцев самого корпуса. Мои витязи, которые недавно шагнули в стан ратаев, исправно выполняли поставленные задачи и услугами фирмы стали пользоваться кланы и мелкие рода. Поначалу вся моя шайка-лейка опасалась того, что воинской части «Плеяды» это может не понравиться, однако эту несуразицу я отбросил еще в исходной точке. Потому как масштабы у нас были совершенно разные, и ориентировался я на качество силы своих нынешних людей, а не на их количество.

‒ Кстати, что еще за Палач Империи? ‒ вспомнилось мне высказывание жизнючки.

‒ Палач Империи и Душегуб ‒ это ты. Так тебя прозвал народ, когда началась пропаганда против твоей персоны, а слухи разлетелись по всему миру, ‒ с хищной ухмылочкой ответила Хельга. ‒ После камчатской бойни в государстве поднялся знатный вой. Скажем так, твои недоброжелатели хотели разобраться с тобой в самом начале, а их западные коллеги требовали от Романовых, чтобы они выдали тебя после всего, что ты учинил. Им плевать им было в каком ты виде находился. Чувствую, что сгодился бы ты им и по кускам. До сих пор ходит слух, что западники много чего и кого потеряли, когда захотели помогать и потакать древним кланам устроить в стране переворот. Как понимаю, их потери были более чем солидные, раз они так обозлились на тебя. Поэтому в западных империях твоё имя на слуху и ненавистников лишь прибавилось. Страсти ведь так и не утихли за прошедший год. Многие неистово желают твоей смерти, и зуб даю, там молятся на то, чтобы ты никогда не очнулся. Но видимо, теперь этому не суждено сбыться.

Вот как значит? Что ж, это хорошо. Очень хорошо. Похоже, будет весело. Но боюсь, свою поездку на малую родину Захара в нынешних реалиях придется отменить. Вряд ли меня кто-то выпустит из Москвы.

‒ Как в целом дела в Царицине? ‒ поинтересовался я, заканчивая обследование своей тушки и набрасывая халат обратно.

‒ Более чем успешно. Калира и Лена, пока Рита пребывала в коме взяли все дела по усадьбе на себя, и как видишь они отлично справились, ‒ после недолгих раздумий отчиталась фон Тек. ‒ Кертайс, кстати, тоже во многом помог ребятам. Он сейчас пользуется авторитетом в корпусе.

Калира и Кертайс? Хм. Они молодцы. Если честно, то не ожидал такой самоотверженности. Да будет так. Они более чем оправдали мои ожидания.

‒ Распорядись, чтобы Риту, когда ей станет лучше, и Лизу привезли сюда. Я желаю их видеть, когда разберусь с делами здесь, и наведаюсь в Царицын для проверки ребят.

‒ Сделаю, ‒ кивнула удовлетворённо Хельга. ‒ Насчет поездки ты тоже прав. Нельзя терять хватку. В корпусе тебя должны знать в лицо. Но неужели это всё? ‒ вдруг удивилась женщина. ‒ Что насчет твоей матери и сестры? Они много раз пытались тебя навестить. В принципе, как и Романовы с Трубецкими и Потёмкиными. Да и в целом много кто интересовался твоим здоровьем.

‒ Всех запомнила? ‒ с любопытством спросил я.

‒ Хотите обидеть меня, граф? ‒ делано возмутилась та. ‒ Я исправно выполняю свои обязанности вашей начальницы службы безопасности.

‒ Ничуть. Ты редкостная умница. Отчет после предоставишь, а насчет Разумовской и… моей так называемой сестры то об этом позже, ‒ уклончиво ответил я. ‒ Выкрою время, но вряд ли это получится сделать так скоро. Что со снежной стигмой?

‒ Пока без изменений. За ней наблюдают лично Романовы. Ростислав говорит, что до её полноценного формирования осталось недолго.

Слава Бездне! Не опоздал. Иначе если бы я проспал их появление, то это было чревато ненужными негативными последствиями.

‒ Кстати, постройка квартала альвов почти завершена, ‒ вдруг добавила Хельга. ‒ Люди уже начали задаваться вопросами, но мне кажется, что этот момент утрясет правящая династия.

Разумеется, утрясут! Прекрасно представляю какую выгоду Романовы получат после появления Карза и его сородичей. Но мать моя Бездна! Как же много я пропустил и упустил. Вот тебе и расплата, ценою временем и собственным телом.

Однако все мои размышления в следующий момент прервали изменения на лице Хельги. Начальница службы безопасности резко нахмурилась, но уже миг спустя расслабилась и вновь расплылась в довольной улыбке. А обострив чувства, смог понять, что та получает доклад по микронаушнику.

‒ Как понимаю, ко мне уже прибыли гости? ‒ сухо изрёк я, ковыляя в сторону окна, ведь стоило своим тощим пальцем отодвинуть штору чуть в сторону, как взгляд уперся в кавалькаду из нескольких автомобилей с уже знакомыми гербами.

Как бы то ни было, но моё непомерно раздутое реанорское эго вновь ощутило нескончаемый прилив царской важности и деловито зачесалось.

‒ Ты доложила? ‒ усмехнулся я, оборачиваясь к женщине.

‒ Лишь ускорила этот процесс. Так будет лучше. Да и наблюдателей из различных родов за твоей усадьбой и лично за тобой хватает, ‒ вполне серьезно ответила та, скрывая удовлетворенную улыбку. ‒ Если что, то тебя много кто навещал, но вот именно они были самыми частыми посетителями. Где примешь важных гостей? А главное в чем? Не в этом же?

Было стойкое желание встретить прибывающих именно в этом махровом ночном халате, но думаю, это был явный перебор.

‒ В кабинете. И попроси подобрать, что-нибудь простое. Футболка и какие-нибудь брюки, подчеркивающие мою болезненность, ‒ с коварной улыбкой отозвался я. ‒ И подключи к работе Терентия, того и гляди его за дверью еще удар хватит от перенапряжения. Переоденусь тоже в кабинете.

Я не зря его упомянул. Монотонные и нервные шаги дворецкого то и дело периодически доносились до чуткого реанорского слуха.

‒ А также подай еще какой-нибудь укрепляющей бурды и пожрать. Не буду затягивать с восстановлением. Чувствую, совсем скоро мне понадобятся все мои силы.

‒ Распоряжусь, ‒ весело подмигнула мне Хельга.

‒ Тогда можешь не провожать. Лучше встреть важных посетителей.

И стоило отворить дверь, чтобы направится в кабинет, как передо мной тотчас вырос Терентий. Пару мгновений мужик не сводил с меня тревожного взгляда, но уже миг спустя глаза у старика невольно покраснели и тот протяжно шмыгнув носом и одновременно сглотнув, совершил глубокий поклон.

‒ Приветствую, ваше преблагородие, ‒ тихо проговорил дворецкий, чуть осипшим голосом. ‒ Рад, что вы, наконец, пришли в себя и вернулись к нам. Мы… мы переживали.

Надо же, не наигранные эмоции. Хороший он всё-таки мужик, а главное верный.

‒ Вернулся, Терентий, ‒ ухмыльнулся спокойно я. ‒ И уходить теперь никуда не собираюсь. Так что убери поскорее с лица этот сокрушенный вид и помоги Хельге. Так глядишь, еще и я сейчас расплачусь.

***

За минувший год Виктория могла по пальцам на одной руке пересчитать количество раз, когда видела Ростислава настолько взбудораженным и напряженным, но сегодняшний её брат выходил за собственные рамки и походил на того самого Романова, которого они так хорошо знали. И судя по реакции Марины это умозаключение она целиком и полностью разделяла.

Честно признаться обе девушки также были ошеломлены новостями, ведь выйти своими силами из анабиозной комы практически невозможно. Однако стараниями всем известной личности очередной миф был развеян.

Но изумление произошедшего смешалось с еще одним удивлением, когда, не успев покинуть машину, они лицом к лицу столкнулись с кортежем Потёмкиных и Трубецких и, судя по бледным лицам Алины и Прасковьи, чем-то они собой напоминали Ростислава.

Однако лишь своим видом цесаревич показал всем присутствующим, что на долгие расшаркивания он не годится и, перебросившись парой фраз с девушками, со всей скоростью умчался к главному входу в усадьбу. Двустворчатые двери отворились перед пятерыми прибывшими, словно по волшебству.

‒ Хельга, где он?!.

‒ Терентий, где?..

Взволнованные возгласы Прасковьи и Алины в адрес женщины в едином порыве слились с напряженным рыком Романова в сторону Урусова. Но начальнице службы безопасности и дворецкому хватило одного краткого мига, чтобы во всем разобраться.

‒ Приветствую вас, ваши высочества и ваши сиятельства. Он наверху, в своём кабинете, ‒ с расслабленной улыбкой отозвалась фон Тек, головой указывая в нужную сторону. ‒ Его преблагородие хотел встретить вас лично, но, увы, не может. Передвигается с трудом.

Но последние слова женщины эта четверка, которую замыкала Марина, уже не слышала, потому как стремглав умчалась по ступеням на второй этаж.

‒ Прошу прощения за них, Хельга, ‒ тихо прошептала Виктория.

‒ Не стоит извиняться, ваше высочество, ‒ невольно поклонившись, ответила начальница службы безопасности. ‒ Я всё понимаю.

Сама Романова не хотела этого признавать, но даже у неё в данный момент бешено колотилось сердце, однако до самого последнего мига великая княжна продолжала держать себя в руках. Ведь из всех присутствующих данного мужчину, которого прозвали Палачом Империи и Душегубом, она знала и понимала более остальных. И это осознание только усложняло происходящее. Ведь липкий и пожирающий душу страх перед могущественным реанорцем Зеантаром Ар-Ир Ор'Реаноном смешался с непонятной и светлой радостью за имперского графа. Но не это больше всего страшило молодую девушку. Викторию страшил и пугал интерес, который поглощал саму суть и всё её девичье естество. Невероятный интерес по отношению к так называемому Жнецу Бездны, которому не было равных в мире под названием Мерраввин. Ведь всеми фибрами своей души боярышня желала знать больше обо всём. О нём самом. О его мире. О его загадочной магии. О его силе и секретах. О неизвестных странниках Астрала. Она неистово хотела понять и усвоить как можно больше. И этот самый жгучий интерес пожирал и тянул её к этому пугающему мужчине с каждым днём всё сильнее.

От этого жуткого осознания шаг её ускорился, и та невольно сумела догнать вырвавшуюся вперед четверку.

Стоило Ростиславу резко отворить двери, как взглядам прибывших высокопоставленных персон предстал ужасно бледный далеко не двадцатилетний юноша, а тридцати-тридцатипятилетний мужчина. В обычной красной футболке и тёмных брюках с выделяющимися седыми локонами в волосах. А также с пугающей прямо-таки нечеловеческой худобой по всему телу и безумно истощенным организмом. Вот только тёмно-алые глаза то и дело поблёскивали холодом и небывалым спокойствием.

В следующий миг Лазарев невольно оторвал глаза от включенного ноутбука на своём столе и при помощи трости и, подрагивая всем телом, медленно начал подниматься с кресла.

‒ Ваши высочества, ваши сиятельства, рад всех видеть, ‒ с радушной улыбкой и с заметной хрипотцой в голосе проговорил мужчина, чуть склонив голову. ‒ Прошу прощения, что не сдержал своего слова и не смог вас догнать в прошлый раз. Меня слегка… задержали... непредвиденные обстоятельства с уборкой... мусора. К тому же слышал, что год назад мне дали странное прозвище… ‒ и склонившись внезапно еще глубже с болезненной гримасой на лице, тот ни с того ни с сего улыбнулся гораздо шире. ‒ В таком случае отныне… Палач Империи к вашим услугам!

Глава 3. Встречи, треволнения и беды во всей своей красе...

После произнесенных слов ворвавшаяся в кабинет четверка резко остолбенела и не мигая уставалась в одну точку. В меня.

Трепещи Ракуима! Зря. Похоже, я зря упомянул об этом дурацком прозвище.

Правда, стоило хоть немного обострить реанорский слух, как в ту же секунду пришлось невольно прищуриться, ведь множественные учащенные сердцебиения походили на оглушительный набат.

‒ Живой… ‒ обронил тихо Романов, гулко сглатывая и прикрывая глаза, и как итог изо рта у того вырвался протяжный и долгий выдох, словно с горы у парня с плеч свалился тяжелый и неподъёмный груз. А после, сделав несколько шагов в мою сторону, он крепко обхватил меня за плечи. ‒ Выкарабкался! Тебя же уже все похоронили! Во второй раз! Никто не верил! ‒ с радостной улыбкой выпалил Ростислав, однако в следующий миг взор у цесаревича стал медленно меняться на устрашающий, а хватка его усилилась. ‒ Но какой же ты всё-таки подонок и урод! ‒ резко припечатал он. ‒ Знал бы ты, как я хочу тебе сейчас хорошенечко вмазать за все произошедшее.

‒ Что ж, понимаю и в чем-то разделяю такое негодование, ваше высочество, ‒ усмехнулся я с гримасой боли на лице, покосившись на ручища Романова. ‒ И признаю, что виноват. Перестарался. Но боюсь, если всё так и продолжиться, а ваша хватка усилится еще хоть на унцию, то в скором времени я действительно могу умереть.

‒ Брат, хватит!

‒ Ростислав, остановись!

Раздался встревоженный сдвоенный выкрик Виктории и Марины и те резко обратили свои взгляды на цесаревича.

‒ Да знаю я! Но от такого он теперь точно не умрет! ‒ огрызнулся вдруг юноша, ослабляя свою хватку, а после обернувшись ко мне, медленно опустился на кресло рядом. ‒ Ты редкостная скотина! ‒ вдруг продолжил Романов. ‒ Представить себе не можешь, как все переживали и что здесь творилось после случившегося. Настоящая вакханалия! Многие действительно несколько дней думали, что ты… умер… Опять! ‒ а затем не сдержавшись цесаревич облегченно выдохнул, прикрыл глаза и в прямом смысле с довольной улыбкой растёкся на спинке мебели. ‒ Козел!

Ладно, реакция более чем ожидаема.

‒ Согласен! ‒ с кривой ухмылкой кивнул я. ‒ Еще какой…

После своего последнего эпитета парень, не разлепляя век резко затих, а сам я в свою очередь поднял взгляд на взволованную Романову, которая с момента нашей последней встречи лишь еще сильнее похорошела и стала выглядеть довольно-таки зрело для своих лет в этих своих излюбленных светло-зеленых тонах одежды. Ошеломленная Марина же за прошедший год изменилась меньше остальных, а вот смертельно бледные Алиша с Прасковьей, которые стояли на одном месте и не мигая смотрели лишь на меня, переменились более чем кардинально.

Сейчас обе девушки напоминали каменные изваяния, но даже так я смог в мельчайших деталях рассмотреть все те коррективы, что внёс прошедший злополучный год.

Трубецкая и раньше могла похвастаться своими завидными формами, но сейчас она в прямом смысле расцвела. Всё то же ангельское личико с голубыми глазами. Правда, взор и нежные черты лица стали чуточку суровее и холоднее. Однако из-за нахлынувших эмоций подрагивающие губы и затравленный взгляд выдавали боярышню с потрохами. Прасковья же наоборот с самого первого мига попадания в кабинет пронзала меня виноватыми и потерянными глазами, но сейчас было важно не это, важно было то, что от воинственного нрава княжны более не осталось и следа. Потому как перед собой я сейчас видел мягкую и одновременно кроткую девицу. Даже её лицо стало выглядеть нежнее, а былая суровость растворилась в беспощадных потоках времени.

Могу сказать, что ныне Трубецкая, Потёмкина и Романова находились на пике своей девичьей красоты. И более чем радовали реанорский взор.

‒ Вы ничуть не изменились, граф. Даже после случившегося…

‒ А вот вы, ваше высочество, стали несравнимо прекраснее и величественнее. Марина, ты, как и всегда великолепна, ‒ чуть склонив голову отозвался я, параллельно с этим целуя руки обеим девицам.

Лица Виктории и Марины вдруг расплылись в лучезарных улыбке, ротик великой княжны медленно раскрылся, чтобы что-то произнести, но не прошло и мгновения, как губы девушки вернулись в исходное положении, и та с неприкрытым интересом уставилась на развернувшуюся перед собой картину.

Алине и Прасковье хватило доли вдоха, чтобы выйти из своего состоянии прострации, а затем секунду спустя я оказался бесцеремонно схвачен обеими девушками с двух разных сторон прямо на глазах у всех присутствующих.

Хм, неожиданно, но… приятно. От Алиши я ожидал нечто подобного, а вот Прасковья удивила. Сейчас это чревато проблемами, но… да уже плевать мне на это! Если и решать возникшие проблемы, то все сразу.

‒ Прости… ‒ вдруг совсем тихо произнесла Потёмкина, шмыгнув носом, не в силах встретиться со мной взглядом. ‒ Прости, пожалуйста…

‒ Да, прости нас, Зеантар, ‒ поникшим тоном вторила Трубецкая, крепко меня обнимая с левого бока. ‒ Если бы не мы, то…

Разрази меня трижды Бездна! Этого мне еще не хватало. Что за бред и что за вздор?..

‒ Достаточно! ‒ холодно отрезал я, перебивая девиц и начиная неосознанно злиться, ведь после пробуждения настроение было полное дерьмо, а после услышанного оно лишь ухудшилось. ‒ Скажу лишь один раз. Никто не виноват в том, что случилось год назад. Я знал на что шел и понимал, чем это может кончиться. Я жив и почти цел. Остальное меня не волнует. То же самое касается и вас, ваше высочество, ‒ холодно заметил я, встречаясь глазами с Романовым.

Потому как не нужно было быть мудрецом, чтобы понять происходящее. Ведь из всех находящихся здесь этот царственный дурак изменился больше остальных. Зная его, он уже чего-то себе там нафантазировал и за что-то себя корит. Вот и сейчас, похоже, мои слова прошли мимо него.

‒ С самого начала я говорил, что так и будет и все возникшие неприятности возьму на себя. Это лишь реалии жизни, только и всего. Был уговор, ты сам знаешь какой, и его нужно было исполнять. По своей натуре я не люблю затягивать с такими вещами, а эта дрянь, анемолиты, подвернулись как нельзя кстати. Вы, ваше высочество, более остальных должны были понимать мои мотивы.

За всё время моих изречений я не разрывал зрительного контакта с цесаревичем и лишь под конец слов юноша по-настоящему расслабился и улыбнулся.

‒ Поэтому я и говорю, что ты тот еще козел, ‒ усмехнулся грустно Романов, переглянувшись с сестрой и Мариной. ‒ Делаешь всё по-своему. Ставишь людей в неловкое положение. Вреда для себя получаешь больше, чем другие. А польза на мой взгляд для тебя самого весьма посредственна и даже… эфемерна. Порой, она того не стоит. С твоими возможностями и силами необязательно было идти на такие крайности.

‒ Ростислав, данные крайности мой выбор и плевать на вред. Это была война… ‒ негромко начал я с лёгкой улыбкой, выпутываясь из хитросплетений рук Алины и Прасковьи, которые после моих слов поникли еще сильнее, пока в это время шокированная Марина и задумчивая Романова присаживались на свободные места. ‒ Никогда не отрицал того, что я убийца. Более того, скажу всем честно: такие люди как я должны существовать всегда. Как бы смешно это ни звучало, но прозвище Палач Империи, мне подходит как нельзя лучше. Всего-то и нужно вспомнить, что делает палач в государстве. Он карает, ‒ не сходя со своего места и опираясь на трость стал объяснять я. ‒ Как принято сейчас говорить: всегда должен быть крайний. И я совсем не прочь побыть таким… индивидом. Древние кланы и западники зарвались. Вспомни, Ростислав, что они говорили о тебе, о правящей династии и обо всей ситуации в целом. Они – главы своих кланов. Они вправе говорить от лица всех своих людей. Они внутри своего мирка закон и порядок. Ты как будущий император вынес им приговор, а я же… Я привел его в исполнение, как и подобает столпу империи. Жестоко? Безжалостно? Беспощадно? Три раза «да». Но за всё в этой жизни нужно платить. Даже за необдуманно брошенное слово, ‒ и пожав плечами, вновь обратил на себя внимание всем своим болезненным видом. ‒ Я прямое тому подтверждение.

‒ А как же те люди, что были убиты вместе с остальными? Как же твердыня клана? Там ведь были и невинные…‒ внезапно вырвалось у Виктории. ‒ Я не сужу вас за случившееся, граф, вы поступили верно, это был самый быстрый путь к решению ситуации и с вами многие согласны. Но неужели кровь всегда порождает кровь?

Твою мать! Уж кто-кто, но ты-то должна понимать меня лучше остальных.

‒ Древний клан Ясака, если не ошибаюсь, был самым враждебным по отношению к империи. И нет, ваше высочество, своим поступком я лишь прервал разбушевавшееся кровопролитие, возможно на долгие годы. Неизвестно сколько народу могло погибнуть к концу этой резни. Сейчас же, как понимаю, война окончилась. А если вы заботитесь о моём ментальном здоровье, то не стоит, ‒ усмехнулся невольно я, глядя в глаза Романовой. ‒ Можете не переживать. Спать после такого я буду спокойно, уж поверьте. Совесть меня ничуть не мучает. А с проблемами буду разбираться по мере их поступления.

‒ Ты в курсе, что ненавистников у тебя сейчас стало только больше? ‒ весело заметил цесаревич. ‒ И теперь неизвестно, чем закончится вся эта катавасия после твоего пробуждения. Сразу три императора требуют тебя выдать.

Крыло беса мне в зад. Нашел чем удивить…

‒ Грозят всеми карами небесными, вплоть до новой войны, правда, дед непоколебим, ‒ тотчас продолжил Романов. ‒ Своё слово он уже сказал, поэтому вскоре тебя будет ждать очередная беседа. Но и это еще не всё. С десяток князей хотят, чтобы тебя казнили и среди них есть боярские. Ведь, самое отвратное это то, что своим поступком ты нарушил несколько конвенций.

Тоже неудивительно. Это общество анонимных злопыхателей, недругов и нытиков образовалось давно.

‒ Правда, и заступников у тебя тоже хватает, граф. Мнения на ваш счет разделились, ‒ обворожительно улыбнувшись, добавила Романова. ‒ Не так ли, Алина? Прасковья?

На замечание Виктории обе девушки лишь смущенно кивнули, но смотреть мне в глаза всё также отказывались.

До чего же вы глупые. А вот в стариках я не сомневался. Они оба мне обязаны.

Рот Ростислава вновь открылся, чтобы что-то произнести, однако в следующий миг секундную тишину прервала мелодия, что доносилась из его внутреннего кармана. От неожиданности парень резко нахмурился, но на звонок ответил, хватило толики концентрации, чтобы понять, кто звонил, ведь с каждым пройденным мигом лицо Романова мрачнело всё сильнее, однако тот до самого конца молча выслушивал все приказания отца и в то же время не сводил с меня своих цепких глаз.

Что ж, похоже, начало моих бед только что было положено.

‒ Хорошо, отец, ‒ сквозь зубы процедил цесаревич, да делал это так нехотя, что можно было услышать тихий скрежет и треск челюсти. ‒ Я подчинюсь. Да. Сию же… секунду! ‒ через силу произнес он, прерывая звонок.

Пару вдохов стояла напряженная тишина, однако всё это время Ростислав размышлял над вышесказанным, а после глубоко выдохнув тот устало потёр глаза и вновь посмотрел на меня, а после на ничего не понимающую Голицыну и мрачную сестру.

‒ Нам пора, ‒ тихо отчеканил он, поднимаясь с кресла. ‒ Приказ отца и деда о срочном возвращении домой. Прости, Захар.

‒ Не извиняйся, всё и так было понятно, ‒ усмехнулся равнодушно я.

‒ Даю тебе слово Романова, ‒ вдруг взбеленился юноша. ‒ Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Обещаю, Захар, тебя не казнят.

‒ Не стоит, ‒ отрицательно махнул я рукой. ‒ Лучше не лезь. Я сам во всём разберусь.

‒ Уходим! ‒ и с трудом развернувшись на месте, тот зашагал прочь из кабинета.

Чуть мне поклонившись за ним почти сразу последовала понурая Марина, и лишь Виктория, прежде чем уйти, успела бросить на меня пристальный изучающий взор, а затем как бы невзначай скосила глаза на оставшихся в кабинете боярышень.

‒ Прасковья, если тебе не сложно, то ты не могла бы позвать Хельгу? ‒ негромко проговорил я стоя у окна, развеивая возникшую тишину и глядя как кортеж Романовых отчаливает прочь от усадьбы. ‒ У меня для неё есть небольшое приказание. Я бы и сам мог, но боюсь ковылять буду до...

‒ Да, конечно, ‒ тотчас спохватилась девушка, резко вскочив на ноги, не дав мне договорить до конца. ‒ Я мигом…

Не прошло и пары секунд, как княжна скрылась за дверями, а миг спустя я вновь оказался в тёплых объятиях, бросившейся ко мне Алины.

‒ Прости, Захар, прости… ‒ чуть не плача зашептала тихо Трубецкая, прижавшись ко мне всем телом и уткнувшись головой в грудь. ‒ Если бы мы туда не полезли, ты бы…

‒ Хватит, Алиша, меня это начинает утомлять, ‒ вкрадчиво и с лёгким холодком изрёк я, нежно коснувшись подбородка девушки и мягко его приподнимая, чтобы встретиться с ней взглядом. ‒ Сильно скучала?

‒ Безумно… ‒ горько сглатывая закивала княжна с расцветающей улыбкой на губах, а после робко протянула свою руку к моей голове, пальцами касаясь осунувшегося и исхудавшего лица. ‒ Безумно сильно…

Стоило склонить голову гораздо ниже, как Алина резко привстала на носочки и со страстью припала к моим губам в долгом и затяжном поцелуе.

‒ Спасибо, ‒ тяжело дыша и шепотом, проговорила девушка, глядя мне в глаза, а затем, прикрыв веки, головой прижалась к груди. ‒ Спасибо, что вернулся.

‒ Хельга говорит, что ты и Прасковья часто меня навещали? ‒ между делом полюбопытствовал я, мягко прижимая тонкий девичий стан к себе.

‒ Да, ‒ со счастливой улыбкой в голосе призналась девушка, которая моментально поблекла. ‒ Куня считает себя виноватой. Ведь это была её идея.

‒ Алиша, достаточно, ‒ со слабым раздражением изрёк я, начиная злиться. ‒ Воды уже сколько утекло…

‒ Для нас много утекло, но никак не для тебя, ‒ грустно усмехнулась Трубецкая, продолжая ласкать моё лицо пальчиками. ‒ Она до сих пор не может простить себя за это.

‒ Полнейший вздор!

Но миг спустя глаза девушки вновь странным образом отчего-то угасли.

‒ Случилось еще что-то, о чем я не знаю? ‒ нахмурив брови, спросил я.

‒ Мои матери… ‒ тревожным тоном начала Алина. ‒ Мои матери узнали, что я… утратила своё целомудрие. Родовой целитель смог это заметить во время обновления печати, и она обо всём им донесла. А когда те подумали на Оттона, эта языкастая стерва смогла назвать примерное время. Теперь они требуют, чтобы я пошла к целителям и приняла ухаживания Акинфова и Аксакова. Меня хотят быстрее выдать замуж.

Акинфов и Аксаков? Два эти прощелыги никак не угомонятся? Кто там чего-то требует? Замуж? Хотя, ладно. Сам виноват. Долго отсутствовал.

‒ Твой дед и отец… Они…

Однако договорить я не успел, потому как пришлось быстро отстраниться от Алины, и пару секунд спустя двери кабинета вновь отворились, а за проёмом замаячило сразу два женских силуэта.

‒ Чего изволит его пребла…

Правда, на полуслове магиня прервалась, ведь в этот самый момент произошло сразу несколько непредвиденных инцидентов.

Во-первых, рядом с воротами резко и со свистящим звуком тормозов остановился очередной и всего один единственный автомобиль с гербами рода Трубецких.

Во-вторых, не прошло и пары вдохов, как со скрежещем громоподобным треском и шумом главные ворота были напрочь выбиты и разрушены.

В-третьих, следом за воротами тряхнуло половину усадьбы, и миг спустя солидная часть стены моего кабинета полностью пришла в негодность. Правда, в один из моментов происходящего Хельга успела выставить щит и смогла защитить всех от летящих в нашу сторону обломков.

В-четвертых, одна из аур оказалась воистину могущественна и просто подавляла своей силой. А вот вторая наоборот пыталась всячески остановить первую, но всё было тщетно. Силы неравны. К тому же подобную нечеловеческую мощь невозможно было не узнать.

Твою мать! Бездна, почему всё так не вовремя?

‒ Отец, хватит! Что ты творишь?! Так нельзя! Нужно во всем разобраться! ‒ донесся до меня знакомый голос из водоворота силы на лужайке перед моей усадьбой.

‒ Прочь от меня! Пошел вон! А то и тебя прикончу! ‒ рявкнул разозлённый старческий голос. ‒ Сейчас только найду этого щенка, а потом разберусь!

Фон Тек как и Потёмкина моментально выпали в осадок от произошедшего, а Алина вновь стала смертельно бледной. Начальник моей службы безопасности даже начала отдавать приказания всем своим подчиненным, ведь вой и крики поднялись знатные, но я её тотчас остановил.

‒ Прикажи всем успокоиться и никого не трогать. Если кого-то ранило, то пусть окажут помощь. Эти двое ко мне…

Стоило договорить, как одна из аур отлетала куда-то назад, протаранив собственным телом автомобиль, на котором и прибыли двое мужчин, а вот вторая аура с лёгкостью запрыгнула в проломленную стену кабинета и быстро найдя искомое, пронзила меня яростным взглядом.

‒ Ну давай, негодный щенок, признавайся! ‒ прорычал утробно Трубецкой, медленно подступая ко мне, не обращая никакого внимания на пораженных и испуганных произошедшим фон Тек и Потёмкину, тот даже не обратил внимания на собственную смертельно бледную внучку. ‒ Что ты посмел сделать с Алишой?

‒ Дедушка, постой… Не надо! ‒ вдруг завопила что было сил княжна.

Но и на этом всё произошедшее не окончилось. Потому как количество аур всего за секунду времени тотчас возросло. И поддерживая под руки почти бессознательного и окровавленного отца Алиши, в разгромленном кабинете очутилась тройка жандармов из третьего тайного отдела во главе с Решетниковым и с парой знакомых людей в лице Кочкина и Федотова.

Надо же, а они весьма быстры. Жаль, что не так быстры, как этот вспыльчивый старикан.

‒ Вижу, что после своего пробуждения, ваше преблагородие, вы решили не изменять своему поведению, и мгновенно нашли себе приключения на одно место, ‒ с явной насмешкой в голосе заговорил капитан, чем знатно охладил пыл старика Трубецкого, между делом разглядывая учиненный беспорядок. ‒ Я прошу прощения за вторжение, граф, а также извиняюсь за то, что отвлекаю от важных дел вас, Михаил Валерьевич, но давеча поступил приказ и нам неукоснительно нужно его исполнить, ‒ а затем сделав несколько шагов вперед, Решетников обратил вновь свой взор на меня. ‒ Именем его императорского величества, третий тайный отдел берёт вас под стражу, а если коротко, Захар Александрович, то вы арестованы…

Глава 4. Тет-а-тет...

‒ По этой самой причине, Захар Александрович, ‒ неспеша добавил капитан третьего отдела, ‒ я попрошу вас проследовать с нами.

Дрянь! Решетников, и почему ты не прибыл хотя бы на пару минут раньше? Могли бы избежать катастрофы природного масштаба, а я бы свалил от ненужной сейчас беседы. Теперь понятно, почему Ростислава выдернули прочь отсюда.

‒ За что?! ‒ вдруг резко взбеленилась Потёмкина, оказавшись мгновенно подле меня, пока напуганная Алина пыталась найти зрительный контакт с Трубецким. ‒ Дедушка же…

‒ Увы, Прасковья Олеговна, ‒ пожал плечами жандарм, перебивая боярышню в зародыше спора и запуская руку во внутренний карман. ‒ Дела государевой канцелярии.

И без какого-либо смущения на виду у всех извлек приказ на арест столпа империи Лазарева с гербами, печатью и подписями самого императора и светлого князя.

‒ Нет-нет-нет, дедушка не мог… ‒ неверяще и в отрицательной манере покачала головой ужаснувшаяся княжна, попутно с этим в панике хватая меня за руку.

‒ Увы, Прасковья Олеговна, ‒ вновь повторился капитан. ‒ Дела государевой канцелярии.

‒ Нет, как же т…

‒ Хватит, ‒ негромко остановил я девушку со слабой улыбкой, продолжая поочередно играть в гляделки с напряженным Трубецким и не менее напряженным Решетниковым. ‒ Сергей Петрович, одна просьба, если вы не против. Время ведь у нас еще есть?

‒ Время есть, но что за просьба, Захар Александрович? ‒ с тяжелым вздохом спросил мужик.

‒ Мне бы побеседовать с его сиятельством с глазу на глаз несколько минут. Позволите?

Пяток мгновений жандарм рассматривал проломленную стену и учиненный беспорядок, а под конец его взгляд коснулся Трубецкого.

‒ Михаил Валерьевич, дайте слово, что не тронете Лазарева.

‒ Хватит, Решетников! Не держи людей за идиотов! ‒ огрызнулся старик, не сводя с меня своего свирепого взора, но аура у того медленно стала сходить на нет. ‒ Не тронул бы я его. Если бы хотел он бы уже давно умер. Знаю я, что он только что пришел в себя. И сам прекрасно понимаешь, что кроме моего сына в усадьбе никто не пострадал. Чуйка у тебя цепкая. Максимум кто-то обделался от страха… Я даже врата выбил аккуратно.

‒ Вот и хорошо, этого достаточно, ‒ кивнул спокойно капитан. ‒ Думаю, чтобы уладить возникшие недоразумения вам хватит и… пяти минут.

‒ Ну что ж, ‒ холодно изрёк Трубецкой, полностью приходя в себя и невольно скосив взгляд на внучку, а после вновь вернулся к моему созерцанию. ‒ Пойдем. Поговорим.

Несколько же секунд спустя расположившись друг напротив друга на паре диванов в уцелевшей части кабинета, я под взглядами всех присутствующих раскинул полог тишины и тяжело выдохнув, приступил к делу.

‒ Если правильно всё понял, то вы уже в курсе о том, что произошло между мной и Алиной, ‒ сходу начал я, глядя точно в глаза старика, которые до сих пор были наполнены яростью. ‒ Что ж, тогда начну с главного, Михаил Валерьевич. Для начала хотел бы попросить прощения за то, что умолчал о произошедшем и обесчестил вашу внучку…

Стоило мне произнести данные слова, как необъятная аура Трубецкого вновь всколыхнулась с новой силой, но практически сразу та утихомирилась и вернулась обратно в недра стариковского тела.

‒ Я уважал тебя, Захар, а ты поступил как вор! Ты трижды её спас. Трижды! И я безмерно тебе благодарен. Даже сейчас… ‒ холодно процедил тот со сталью в голосе. ‒ Приди ты ко мне с самого начала и попроси её руки, как подобает среди знати со всем официозом я был бы счастлив и горд отдать за тебя Алишу! Ты думаешь, я такой идиот, что ничего не вижу? Не вижу её отношения к тебе? Её страхов? Ведь любое свободное время вместе с Прасковьей она проводила здесь. В этом самом доме! Считаешь, я просто так отказал Акинфову? Из-за своих хотелок наплевал на Аксакова? Я стар и вспыльчив, Захар, но не глуп. Однако вместо признания ты умолчал обо всём и коварно обесчестил мою внучку. Не так делаются дела среди аристократов. Не так! Это ужаснейшее оскорбление, Захар. Ты предательски ударил меня в спину, пока я тебе доверял. Всё то время пока ты был в коме, лишь я, Потёмкин и еще несколько князей тебя защищали. Даже твой кровный отец от тебя отвернулся и лишь молча наблюдал. Сегодня же я тайно узнаю о том, что моя внучка уже далеко не девочка. А тем, кто посмел её тронуть, был ты. Так гадко я себя не ощущал очень давно. Я словно вылез из помойной ямы! Так объясни мне, Захар, ‒ зло отчеканил старик. ‒ Почему ты не сделал всё, как подобает и поступил так подло?

Даже стыдно как-то стало. Правда, всего лишь слегка. Интересная новость всё-таки, но неужели он ничего не знает? Так даже лучше. Теперь можно решить этот вопрос. Вот ведь две никчемные курицы… Ладно, перевоспитанием моих будущих тещ пусть займется сам тесть. Мне туда лезть не следует…

‒ Михаил Валерьевич, скажите, а вы вообще в курсе, где и когда это произошло? ‒ вполне серьезно поинтересовался я. ‒ И что именно вам рассказали?

‒ Что ты несешь? ‒ внезапно взбеленился старик, вновь начиная заводиться. ‒ Совсем…

‒ В дикой стигме, ‒ мгновенно перебил я Трубецкого и стоило прозвучать данным словам, как взгляд у того со взбешенного переменился на хмурый. Похоже, до него стало доходить. ‒ Это случилось именно там. Не здесь. Не под вашим боком. Не за вашей спиной. И поверьте, я более чем уважаю вас и ваши решения и благодарен за вашу протекцию.

Слегка привираю, но плевать. Я никогда не был чист на руку.

‒ Будь мы в империи я бы и пальцем её не тронул до свадьбы и сделал бы всё по устоявшимся обычаям, ‒ не моргнув и глазом соврал я. ‒ В дикой стигме же мы могли умереть в любой момент. Мы даже не думали, что сможем вернуться назад. Как я понимаю, об этом вам никто не рассказал?

‒ Ах вы… Две стервы… ‒ тихо прошипел старик, на миг уходя в себя.

‒ После возвращения я хотел отправиться сразу же к вам, но пришлось отбросить эту идею. Грубо говоря, тогда я был никем, так что пришлось умолчать об этом, чтобы не усугублять ситуацию.

Опять вру, но Бездна мне свидетель ‒ эта ложь во благо.

‒ В своё оправдание честно вам признаюсь, так или иначе я всё равно добился бы руки Алины и взял бы её в жены. И её первый раз был бы обязательно моим.

В принципе и Прасковья теперь относится к этому стану. Ну и как говорят на Земле: «Куй железо пока горячо». Не думал, что когда-нибудь вновь произнесу такие слова. Странное и давно позабытое чувство.

‒ Ведь я… искренне уважаю и… люблю вашу внучку.

Стоило данным словам вырваться из моего рта, как брови старика стремительно взлетели наверх, а лицо просветлело и стало разглаживаться прямо на глазах.

Добить что ли его, чтобы поумерил свою вспыльчивость в будущем?

‒ И раз мы довели это дело до такой крайности, ‒ с наигранно честным и раскаивающимся видом заявил я, а вкупе с моим нынешним состоянием всё это давало ошеломительный эффект. ‒ То, как и подобает аристократу Российской Империи, у главы рода Трубецких я прошу руки вашей внучки. Само собой, в течение полугода, когда смогу утрясти все возникшие проблемы, сделаю всё необходимое в официальной манере со всеми вытекающими дворянскими обычаями и устоями. Нужно будет лишь немного подождать.

Несколько долгих моментов старик со скрытым изумлением тщательно всматривался в мои глаза, словно пытался найти в них ответ на все свои вопросы.

‒ Даёшь слово? ‒ хриплым шепотом спросил он, наклонившись ближе ко мне.

‒ Столпа империи и дворянина, ‒ спокойно кивнул я. ‒ Вы же дайте слово, что не будете препятствовать встречам с вашей внучкой.

Но уже в следующий миг вся серьезность с морщинистого лица Трубецкого резко сошла на нет и тот, обнажив зубы, расплылся в широкой улыбке. А еще миг спустя кости мои невольно хрустнули от медвежьих объятий мужика, и вся округа была оглушена его громовым и раскатистым хохотом.

До чего всё-таки пороховой мужик. Прямо… как я!

Именно таким незатейливым образом и в обнимку на глазах у ошеломленных наблюдателей мы и покинули наше своеобразное место для переговоров. Даже лицо Решетникова было озадачено произошедшим.

‒ Хорошо! Хорошо! Очень хорошо! ‒ довольно надрывался старик, весело подмигивая смертельно бледной и напряженной внучке. ‒ Буду ждать этого момента! Всё, Сергей, можешь забирать парня! ‒ с лучезарной улыбкой проговорил Трубецкой, передавая меня жандармам.

‒ Как понимаю, все недоразумения улажены? ‒ усмехнулся капитан третьего тайного отдела, оглядывая нас со стариком, а после и руины кабинета.

‒ Согласен, перестарался малость, ‒ невольно скривившись, спокойно покаялся пожилой мужчина. ‒ В ближайшее время всё исправлю, ‒ но уже миг спустя он обратил свой омрачившийся взор на побитого сына, которого всё еще поддерживали Кочкин и Федотов. ‒ Этого охламона можете отпустить. Получит еще от меня, раз за своими бабами уследить не может. За усадьбу прости, Захар, погорячился.

‒ Не стоит, Михаил Валерьевич, это пустое, ‒ расслабленно махнул я рукой, продолжая опираться на трость. ‒ Хельга, ты за главную. Алина, Прасковья, ‒ мой взгляд с озадаченной фон Тек перетек на всё таких же растерянных случившемся княжон. ‒ Скоро увидимся и нормально поговорим. Сергей Петрович, Илья, Женя, прошу вас, ‒ указывая на дверь рукой, вежливо попросил я жандармов. ‒ Увы, выйти таким же маршрутом, каким вы сюда пришли не получится. Боюсь, что в нынешнем состоянии я могу в любой момент развалиться.

‒ Господа, дамы, ‒ учтиво поклонился всем присутствующим Решетников вместе со своими подчиненными. ‒ Честь имею…

***

Первое кольцо. Москва.

Укрепленная часть централа.

На территории Московского централа, а точнее в укрепленной её части для содержания опаснейших магических преступников мы были уже час спустя. За всё же время поездки ни один из силовиков не проронил ни единого слова. Даже вечно говорливый и веселый Кочкин. Однако неугомонный вид выдавал того с потрохами. Жандарм постоянно силился что-то спросить, но под спокойным и в то же время безэмоциональном взглядом Решетникова парень тотчас осекался, а затем печально вздыхал и вновь продолжал молчать. На что его напарник Федотов лишь довольно скалился.

Поэтому от всей ситуации в целом я даже успел заскучать.

‒ Не сочтите за грубость, Сергей Петрович, но как служба? Как супруга? Ребенок? ‒ поинтересовался я, следуя за капитаном, стоило нам попасть в самое сердце магической тюрьмы и начать спускаться в казематы еще глубже.

‒ Всё в порядке, Захар Александрович. Сын растет. Дарина преподает. Я вроде бы цел. Спасибо, что спросили, ‒ улыбнувшись одними уголками губ, благодарно кивнул мне жандарм.

‒ Если что, то и от нас тоже спасибо, ‒ не выдержав долгого молчания, шепнул мне на ухо Кочкин, с опаской покосившись на своего начальника. ‒ Если бы не ты, то мы бы первые отправились на штурм твердыни этих уродов. Само собой, многие бы ребята сгинули, мы ведь псы как-никак, а так после твоего вмешательства почти все наши вернулись домой.

‒ Да и закончилось все гораздо быстрее, ‒ одними губами отозвался Федотов. ‒ Тебе даже Курташин обяза...

‒ Достаточно, ‒ тихо обронил капитан, заставив всех замолкнуть. ‒ Не нам об этом говорить.

Правда, стоило отвлечься от разговора и оглядеться по сторонам, как пришлось выпадать в некое подобие осадка. Ведь пейзажи каземат стали медленно меняться и пару минут спустя меня привели в отдельное и просторное крыло, где на всю местность располагалось всего около пяти камер. И остановились мы у третьей по счету.

‒ Рад был снова с вами встретиться, Захар Александрович. И рад, что вы оказались целы, ‒ любезно кивнул мне капитан третьего отдела, отворяя массивные двери. ‒ Прошу. Вас уже ожидают.

За время пребывания на Земле я лишь дважды был в этом месте и то, что смог увидеть слегка поразило.

Разрази меня трижды Бездна! К мертвецам вечного поля битвы этот централ! Это не тюрьма, это… дворянский курорт, чтоб я сдох!

Камера была огромна и со множеством разнообразных удобств. Я уже начинаю догадываться, для кого она предназначена, а главное для чего. Стоило сделать внутрь помещения несколько шагов, как взгляд тотчас уперся в императора и Потёмкина. Двери за спиной захлопнулись, а сам я невольно замедлил шаг, потому как эта парочка в беспардонной, но и в то же время в чинно-аристократичной манере, и если судить по разлившемуся аромату, распивала необычайно дорогое вино.

‒ Ну, здравствуй, Захарушка, ‒ расплылся в насмешливой улыбке советник, лукаво глядя на меня, между делом отсалютовав фужером. ‒ Как говорится, с пробуждением, но если честно, то выглядишь ты до скверного паршиво…

***

‒ Ваше императорское величество, ваша светлость, моё почтение, ‒ уважительно отозвался я и, опершись на трость двумя руками, чуть склонил голову.

‒ Да ты не тушуйся так, Захар, ‒ усмехнулся государь, оглядывая меня с ног до головы и указывая рукой на одно из свободных мест. ‒ Проходи и садись. Понимаем мы в каком ты сейчас состоянии. Правда, медлить нельзя было. Встреча у нас с тобой неформальная, ведь официально ты сейчас находишься под следствием в казематах централа за свои массовые преступления и учиненную резню. И будешь пребывать здесь еще около трёх-четырех месяцев до своего полного восстановления, а мы в данный момент прямо сейчас заняты неотложными делами в Кремле. Так что располагайся. Ведь парень ты больно шустрый и за пару дней можешь перевернуть всё вверх дном в столице. Пришлось подстраховаться. Надеюсь, я понятно излагаю?

‒ Более чем понятно, ваше величество.

Хм. Умно! Если честно, опасные сомнения кое-какие были, но сейчас всё встало на свои места.

Поэтому приземлив свою задницу напротив светлого князя и императора, я с интересом стал осматривать свои новые пенаты.

‒ Об этом знают немногие. Скажем так, данное место предназначено для содержания высших эшелонов власти, ‒ с понимающим видом изрёк Романов и переглянувшись тотчас с Потёмкиным, добавил. ‒ Так как времени у нас мало, не будем ходить вокруг да около, а то мне уже доложили, что Ростислав малость разошелся. Скажи честно, Захар, у тебя еще остались анемолиты?

‒ Никак нет, ваше величество, ‒ отрицательно покачал я головой, ни секунды не раздумывая. ‒ Все были задействованы в форпосте.

‒ А ты случайно не в курсе, человек, который их создал, еще жив?

‒ Никак нет, ваше величество, ‒ вновь с отрицанием отозвался я. ‒ Сгинул. Точнее был убит.

‒ И кем же? ‒ довольно прокряхтел Потёмкин, мерно поцеживая вино и загадочно поблёскивая глазами.

‒ Мною, ваша светлость. Его звали Озэму Ясака. Вместе с ним умерли и все его подчиненные.

Пришлось выбрать для себя отстраненный образ уголовника и отвечать на вопросы, как и полагается при допросе. Не удивлюсь, если у них при себе имеется артефакт правды и лжи.

‒ Как думаешь, Фумайо мог кому-нибудь передать это оружие? ‒ вновь спросил советник.

‒ Увы, ваша светлость, не могу знать, ‒ соврал тотчас я.

Стоило мне закончить, как император и светлый князь неуловимо переглянулись, и как мне показалось, расслабленно выдохнули.

‒ Вот и хорошо, ‒ спокойно произнес государь с улыбкой в голосе. ‒ А теперь перейдем к главному. Так уж вышло, что своим поступком ты разбередил осиное гнездо в лице западников и наших князей. На запад я чихать хотел, ерепениться, что-то требовать и строить козни они будут еще долго, такова их натура. Да только ты знатно их осадил. Репутация у них теперь как у известного предмета в проруби. Ведь потеряли они в войне более чем достаточно и с ними мы разберемся чуть позже после твоего выздоровления, а вот мои подданные слегка зарвались. Надумали коалицию у меня под носом сколотить, видимо, забыли своё место, ‒ с легким укором сухо заметил Всеволод. ‒ Мне их шайку разогнать ничего не стоит, но это будет временная мера. А ты сейчас фигура видная, непредсказуемая и с некоторых пор весьма опасная, именно то, что нам сейчас нужно. Более чем годишься для интересной работы. Как-никак тебя сейчас называют в народе Палачом Империи, ‒ хмыкнул вполне серьезно император.

Палач Империи? Да будет так!

‒ Что от меня требуется, ваше величество? ‒ перешел я к сути вопроса с предвкушающей улыбкой.

‒ Сейчас ничего, ты и так сделал предостаточно для империи и лично для меня. Награжу я тебя, как и полагается, ‒ благодарно кивнул мне мужчина. ‒ А эти меры временные, ведь врагов у тебя сейчас много, ‒ обвел он глазами пенаты. ‒ Я хоть и император, а Саша хоть и советник, но мы не всесильны. Всякое может произойти. А терять такой козырь, который будоражит весь Запад, я не намерен. Думаю, ты и сам понимаешь, в каком ныне состоянии находишься. Поэтому сейчас тебе нужно отдыхать и восстанавливаться. Но в связи с происходящим, у меня к тебе вопрос. Когда ты просил разрешения на основание рода, ты ведь внимательно ознакомился со всеми законами?

Мертвецы вечного поля битвы, подарите мне по стреле в задницу! Да быть такого не может!

‒ Само собой, ваше величество. С того момента, когда подобное произойдет, я буду вне возрастных рамок. И спрос с меня будет такой же, как и с человека старшего поколения.

‒ И ты готов взять на себя такой груз? ‒ подал голос Потёмкин. ‒ Ведь дело не только в ответственности, но и в личной силе. Ты будешь равным, но по началу в глазах многих ты будешь лишь удачливым мальчишкой для потехи императора. Жалеть тебя никто не станет в силу твоего возраста.

‒ Всегда был готов, ваша светлость, ‒ холодно улыбнулся я.

‒ Да будет так, Захар, ‒ громко произнес государь, поднимаясь на ноги. ‒ Скажи, для восстановления тебе что-нибудь нужно?

Дерите в уши и глаза все феи Зеленвальда! Я сплю что ли?

‒ Ваше величество, ваше обещание об использовании благ стигм и пятен еще в силе? ‒ поинтересовался я, пока собственное сердце в это время в мгновенье набрало дикий ритм.

‒ Само собой! Скажем так, ‒ хмыкнул деловито Романов, переглядываясь с советником, ‒ в этом направлении у тебя имеется некий карт-бланш.

Твою мать! Я точно сплю!

‒ Тогда, если вы не против я бы хотел взыскать свою часть цербера и заглянуть на алхимические и артефактные склады империи. Возможно, благодаря им моя магия крови поможет мне восстановиться быстрее, ‒ солгал мгновенно я. ‒ К тому же я малость стал увлекаться подобными вещами.

‒ Это всё? ‒ приподнял удивленно брови император. ‒ Более никаких желаний?

‒ Да, это всё, ‒ ответил уважительно я, скрывая всеми силами подступающую радость.

‒ В таком случае не вижу проблем. Тебя навестят и сопроводят, ‒ снисходительно кивнул Всеволод, поворачиваясь ко мне спиной, но дойдя до самых дверей плечом к плечу с Потёмкиным, государь вдруг медленно обернулся и еще раз смерил меня изучающим взглядом. ‒ Ты славно потрудился, Захар. Я тебе безмерно благодарен. И хоть многие тебя сейчас ненавидят и презирают, но благодаря тебе война прекратилась. Посему в меру своих скромных сил я решил немного форсировать события. Правда, всё необходимое подготовят лишь через некоторое время, и надеюсь, тебя не обидит такая обстановка. Поэтому официальная часть состоится гораздо позже.

В следующий миг государь полностью ко мне обернулся, голос его стал громче и величественнее, а растущая аура невольно стала подавлять своей мощью.

‒ Как император и самодержец Российской Империи! Как законный её властитель и представитель! Как царь всей земли русской! Лазарев Захар Александрович, отныне и до скончания твоих веков, пока ты самолично не передашь свой титул главному наследнику, с этой самой секунды и до своей кончины я нарекаю тебя князем Лазаревым с дозволением основать свой собственный род…

Поцелуйте меня в зад все странники Астрала и чтоб я беспардонно сдох! Бездна, нежели я действительно сплю?..

Глава 5. Всемирная шумиха...

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Давыдовых.

Зона развлечений. Бильярдная.

Двое суток спустя…

Не прошло и часа после пробуждения столпа империи, а горстка самых близких и доверенных людей уже знали то, что человек, прозванный Кровавым Лазарем, пришел в себя. Ну а стоило миновать жалким суткам, как молва о том, что Душегуб и Палач Империи после года пребывания в коме вновь дышит полной грудью облетела всю столицу. Еще же несколько часов спустя, данная новость подобно чуме, разгоняемая ветром, стремительно накрыла всю империю и распространилась за её границы.

Сумасшедший столп империи и Душегуб пришел в себя после годичной комы!!!

Именно такими были кричащие заголовки множества независимых, либо купленных новостных порталов, редакций и рекламных агентств. Паутина гудела и бурлила от различных фактов не только в Российской Империи, но и частично по всему миру. И как итог поутихшая более чем за год информационная война вспыхнула с новой силой. А сотни аналитиков по всей Земле вновь начали разбирать по крупицам произошедшее кровопролитие, названное Камчатской бойней.

‒ Как понимаю, он всё-таки не сдох? ‒ задал очевидный вопрос Давыдов, не сводя холодного взора с одной точки, между делом поигрывая кием в левой руке, а пальцами правой нервно перебирая два бильярдных шара разом. ‒ Поднявшаяся шумиха ваших рук дело?

‒ Это оказалось не сложно, ‒ отмахнулся лениво Воронцов, переглянувшись с Акинфовым, еще одним виновником случившегося. ‒ Мы с Семёном сработали оперативно. Практически сразу как нам доложили.

‒ Но ведь целители говорили, что пацан не жилец?! ‒ раздраженно осведомился Аксаков. ‒ В лучшем случае он остался бы овощем до конца своих дней. Даже романовские маги жизни заявляли нечто подобное. А они лучшие во всей империи.

‒ Похоже, ошибаются даже Романовы, ‒ холодно отчеканил Давыдов, постукивая кием по столу.

‒ Надеюсь, все присутствующие понимают, что от него нужно избавиться? Лазарев огромная проблема, ‒ тихо высказался Воронцов. ‒ Пацан опасен. Слишком опасен и непредсказуем. Теперь он заноза в заднице не для наших детей, а для нас самих. Его авторитет и репутация выросли. А ведь я говорил, что так и будет. И решить данную проблему нужно оперативно и быстро. Жаль, что у нас не получилось это сделать ранее, потому как его оберегали день и ночь. К тому же если кто-то узнает, что это именно мы сливали информацию о нём древним кланам и западникам, то всем нам крышка. И это я еще молчу про то, что лишь благодаря нам те группы продажных изгоев ударили в спину Шувалова, похитили княжон и передали их в руки Габсбурга. А этот никчемный идиот умудрился сдохнуть от рук Лазарева, так ничего и не добившись, ‒ рявкнул со злостью мужчина. ‒ До сих пор в голове не укладывается, как этот щенок смог уничтожить форпост и твердыню. Проклятье!

‒ Увы, Николай, для устранения теперь поздно, ‒ невзрачно изрёк Акинфов, внимательно оглядывая друзей. ‒ Мои люди доложили, что его уже взяли под стражу жандармы третьего тайного отдела, а перед этим Трубецкой чуть ли не разрушил всю его усадьбу. Они что-то не поделили. Правда, ничего доподлинно неизвестно. По слухам же он сейчас в казематах централа и с ним уже работают дознаватели.

‒ Пацана видели? ‒ резко набычился Давыдов.

‒ Видели, ‒ со слабой улыбкой заключил князь. ‒ И это одна из хороших новостей. Этот поганец еле передвигается. Он даже стоять не может без помощи трости. Да и выглядит тот сейчас как ходячий труп. Год для него, видимо, сильно аукнулся.

‒ И почему он не сдох?! ‒ прорычал свирепо Аксаков, выходя из себя.

‒ Ладно, расслабьтесь. Он не только у нас как кость в горле. Много у кого, ‒ после недолгих размышлений расслабленно проговорил Воронцов, погрязнув в собственных мыслях. ‒ Как там со святошами?

‒ Они против Лазарева, требуют его казнить, ‒ ухмыльнулся злорадно Акинфов. ‒ Это ведь они первые прозвали его Душегубом.

‒ А что западники? ‒ вклинился в разговор Давыдов.

‒ Тоже обо всем в курсе, ‒ кивнул глава рода Акинфовых. ‒ Обещают что-то предпринять, но не раньше следующего княжеского собрания.

‒ Белены что ли объелись?! Оно через четыре месяца! ‒ разозлился Аксаков, и кий с громким треском в руках мужчины превратился в жалкие обломки.

‒ Твою мать! Андрей! С ума сошел?! Это коллекционные творения! Брюллов с меня целое состояние за них содрал! ‒ проскрежетал раздраженно Давыдов, с жалостью глядя на деревянные огрызки.

‒ Хватит тебе, Николай! ‒ осек того Воронцов. ‒ Тебе ли жаловаться на деньги?

‒ Копейка рубль бережет, ‒ философски заметил Давыдов, тяжело вздыхая и бережно подбирая с пола и стола всё, что осталось от драгоценного кия.

‒ Что насчет хунхузов?.. ‒ с некой нерешительностью осведомился Аксаков.

‒ Глухо! ‒ с кислой миной ответил Акинфов. ‒ Не выходят на связь. Около года вот уже как. Да и Потёмкин знатно их взял за глотку. Лавочка, видать, прикрыта.

‒ А что с остальными древними кланами? Неужели они не хотят отомстить? ‒ закончив с уборкой кия, полюбопытствовал Давыдов.

‒ Древние кланы, скажешь тоже, ‒ фыркнул презрительно Воронцов. ‒ Все древние кланы пали, а те, что остались так их древними и назвать-то сложно. Лишь с жалкой натяжкой. Окура, Е и Асо носа не кажут со своих территорий. Да и они одними из первых заявили о своей непричастности к восстанию. А остальные кланы не решаться дергаться против Романовых.

‒ Ждём западников? Или используем церковников? ‒ вдруг деловито спросил Акинфов, обращаясь ко всем присутствующим. ‒ Мы ведь просто так не сдадимся этому чертовому отродью?

‒ Сдадимся?! Вот уж нет! ‒ холодно процедил Воронцов, с предвкушающей улыбкой. ‒ Используем всё, что есть. Задействуем и западников и святош, но для начала нужно кое в чем убедиться и проверить. Имеется одна идея…

***

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция рода Трубецких.

Кабинет главы рода.

Поздний вечер…

Обстановка в кабинете Михаила Трубецкого была напряженной. Ведь сегодня здесь собралась вся основная ветвь рода, само собой, за исключением двух отсутствующих уникумов, которые по своему образу жизни безвылазно трудились на благо семьи в стигмах и пятнах.

Сильно взволнованными в помещении были лишь два человека. Болезный на вид Юрий Трубецкой, который то и дело бросал злобные взгляды на двух поникших жен, и его дочь Алина. Ведь за прошедшие два дня дед так и не удосужился что-либо рассказать о случившемся в усадьбе Лазарева и лишь отмалчивался и полностью её игнорировал.

А самыми спокойными оказались супруги самого Михаила. Раиса и Ольга. Обе женщины хоть и были давно в годах, но выглядели гораздо младше своего избранника. От всех дел рода они давно отошли, возложив всю работу на детей и порой лишь малыми советами и редкими интригами помогали собственному мужу и единственной на данный момент горячо любимой внучке. Ведь даже сейчас те периодически нечто успокаивающее шептали понурой Алине на ухо.

Правда, в следующий миг весь шепот прекратился, потому как дверь с громким хлопком отворилась, словно кто-то выстрелил из пушки, и сидящие на своих местах представители боярского рода тотчас повскакивали со своих мест на ноги.

Однако произошедшее напряжение даже не коснулось жизнерадостного и довольного Трубецкого. Тот со слабой улыбкой на губах и со спокойным видом прошествовал мимо семьи, между делом окинув присутствующих взглядом, но уже секунду спустя со всего маха приземлился в собственное кресло.

‒ Оклемался? ‒ холодно вопросил старик, обращаясь к сыну.

‒ Да, отец, ‒ согласно кивнул Юрий, невольно касаясь груди, которая то и дело побаливала.

‒ Науку запомнил?

‒ Да, отец, ‒ вновь кивнул мужчина, невольно бросив раздраженный взор на собственных жен.

‒ Вот и хорошо! Я, конечно, тоже хорош. Признаю! Рубанул со всего плеча… ‒ с неким порицанием к самому себе, заметил старик. ‒ Но ты же сам понимаешь, кто заварил эту кашу. Не уследил. А теперь, что касательно вас и нашего сегодняшнего собрания, ‒ ужесточившимся тоном продолжил старик, глазами указывая на жен сына. ‒ Ближе подойдите!

Обе женщины испуганно вздрогнули, но почти сразу подчинились, лишь перед этим бросив панический взор на Юрия.

‒ Вы что, идиотки, этакие мне наговорили? ‒ вдруг громыхнул голос главы. ‒ Смуту решили в роду устроить? Ложью меня кормить вздумали? За дурака держите? На моём крутом нраве играть вздумали?! Совсем страх потеряли?! Я здесь еще глава рода! Не он! ‒ рявкнул зло Михаил, глазами мимолетно указав на сына.

‒ Мы виноваты, Михаил Валерьевич, ‒ в один голос со скорбью в голосе отозвались обе женщины. ‒ Мы никоим образом не хотели вас оскорбить.

‒ Тогда какого лешего мне солгали?! ‒ рявкнул резко старик. ‒ Какого хрена стали наговаривать на собственную дочь и Захара? Почему солгали, что он силой запугал Алишу и снасильничал её?! А я дурак старый и поверил! Совсем сбрендили, клуши безмозглые? Поссорить меня с Лазаревым решили? Замуж за Акинфова или Аксакова захотели её выдать? Благодарите бога, что ты, Жанка сейчас беременна, а тебя, Ленка, я не стал наказывать лишь из-за просьбы этого дурака.

Каждое слово старика походило на удар молота по наковальне, а к концу всей тирады обе жены Михаила стояли ни мертвы, ни живы. Сама же Алина не могла поверить в услышанное и с плещущимся ужасом в глазах не сводила затравленного взгляда с до смерти напуганных матерей.

‒ Вы… Вы… Да как вы… могли? ‒ мёртвым голосом и чуть не плача выдала княжна, но почти сразу обратила свой взор на старика. ‒ Деда… это не так… Это вра…

‒ Алиша, это правда? ‒ панически отозвались её бабушки, перебив девичьи стенания и оказавшись подле внучки. ‒ Этот негодник тебя попортил?! Да мы же его…

‒ А ну цыц всем! ‒ приложившись кулаком по столу, сухо рыкнул Михаил. ‒ Я еще не закончил. Позже утешать будете.

‒ Он забрал её первый раз! И неважно как это было! ‒ вдруг взбеленилась Елена. ‒ Этого мальчишку надобно убить! Он Алине не пара. От него лишь одни проблемы! Михаил Валерьевич, вы сам знаете, что сейчас творится в столице и в империи! Все против него…

‒ А ну молчать! ‒ вдруг пуще прежнего разозлился старик. ‒ Вы, не разобравшись во всей ситуации, посмели мне солгать, идиотки чертовы! Не вашего ума дело, происходящее в империи! И не вам решать, кто кому пара. Я здесь всё решаю и будет лишь по-моему! Будь моя воля, обеих бы выпорол розгами до самых костей, да у вас есть муж! Убить хотите Захара? Так пойдите и убейте. Вот только он вас обеих прихлопнет! Все против парня и от него лишь проблемы, говорите? Вы хоть знаете, что о нём судачат? Думаете, Потёмкины и остальные мало-мальски знакомые с ним князья просто так его защищают? Породниться и сдружиться они хотят с ним! Кровь у них уже давно застоялась! Вы даже не поняли на кого полезли, дуры! ‒ разошелся, что было мочи Трубецкой. ‒ Думаете, вся эта вспыхнувшая катавасия в империи просто так началась? Его просто бояться до дрожи в поджилках! Даже запад трясется от страха, потому как он непредсказуем и опасен для них. Требуют его выдачи! Вы хоть знаете, почему его так ненавидят, а наши хотят казнить? Потому как он уйму народу положил из правящих династий, а не только одного недоноска Габсбурга.

С каждым же произнесенным словом главы рода все находящиеся в кабинете женщины с изумлением и страхом в глазах ловили каждое слово Михаила и продолжали бледнеть.

‒ Говоришь, Ленка, что все против него, да? ‒ холодно осведомился старик, а от нахлынувшей ярости грудь старика начала вздыматься подобно кузнечным мехам. ‒ Ты вообще в курсе, что посули сейчас Романовым за него несколько состояний и вдобавок пару столпов, то они всё равно хрен кому отдадут Захара! Уже сейчас он сравним по силе со средним поколением. А теперь хоть на секунду представь своим куриным мозгом, что будет с Лазаревым через год или даже пять лет? Да заметь парня на поле боя лишь издали, как того за милю все его враги стороной обходить будут. Считаешь, у Потёмкина жуткая репутация? Да вот шиш там! ‒ холодно выпалил мужчина, показав кукиш собственной невестке. ‒ Он уже стар и его не так теперь боятся, как раньше. Ему вскоре понадобится замена, а Захар молод и полон сил. Парню всего двадцать лет и от него уже как от прокаженного шарахаются. Всеволоду или Владимиру нужно будет лишь отдать приказ и через пару часов тот всё зальет кровью. Кишка у парня не тонка и убивает тот без жалости и сострадания. Такие люди как он нужны будут в любой империи мира всегда. Потому как страх, репутация и авторитет в наше время бесценны! Именно этого боятся западники и князья. Боятся настоящего и будущего Захара, потому и хотят от него избавиться! Не желают они ему дать времени, чтобы войти в полную силу. Теперь до тебя дошло почему, к примеру, Шереметевы, Долгорукие, Пожарские стоят за него горой?

‒ Они… они в смежной стигме… видели на что тот способен… ‒ хрипло выдала Елена, после краткосрочных размышлений.

‒ Сила. Власть. Влияние, ‒ чеканя каждое слово, сухо отрезал Трубецкой, сопровождая каждое высказывание ударом кулака по столу, будто старик забивал гвозди. ‒ А также… дети.

‒ Де… ти? ‒ удивленно приподняла брови побледневшая Жанна.

‒ Да. Будущие дети от Захара, ‒ опередив отца, заявил Юрий. ‒ Ходят слухи, что даже императрица присматривается к нему.

‒ Она хочет выдать за него… Викторию Романову? ‒ с безумным изумлением спросила Ольга. ‒ Романову… за Лазарева?!

‒ Об этом и речь. Кровь! А уж у парня она до невозможности буйная и сильная… ‒ кивнул Михаил с лукавой улыбкой. ‒ А что касательно моей внучки и Лазарева, то да, Захар её попортил, но было это еще в дикой стигме. И в таком разе я готов его простить. К тому же парень шустрый и совсем не дурак. Да и он уже попросил руки Алиши у меня…

После слов старика в кабинете мгновенно воцарилось гробовое молчание, а сразу четыре шокированные женщины уставились на изумлённую внучку и дочь не в силах поверить в услышанное.

‒ Ну что, Алиша, пойдешь с Лазаревым под венец? Любишь парня? Не боишься его? ‒ с насмешливой ухмылкой вопросил Трубецкой.

‒ Люблю и пойду… ‒ с растерянным и ошеломленным видом, неверяще прошептала боярышня, а затем шмыгнув носом, моментально разрыдалась и бросилась в объятия деда. ‒ Очень люблю… Не боюсь…

‒ Ну, значит, так тому и быть, ‒ прокряхтел довольно старик, мягко прижимая к себе внучку. ‒ Будешь за ним как за каменной стеной. Только с детьми сильно не затягивайте. Как дела твоему отцу передам, так буду детишек ваших воспитывать.

***

Первое кольцо. Москва.

Московский Кремль.

Поздний вечер…

‒ Вот ведь старые пройдохи… Уж эти не упустят своего… ‒ с лукавой улыбкой выдохнул Всеволод, глядя в одну точку.

‒ Что-то случилось? Кто звонил? ‒ с неким озабоченным видом поинтересовалась Романова, коснувшись плеча супруга.

‒ Случилось. Еще как случилось…

‒ Опять Рудя, Фридрих и Франциск достают? Всё чего-то требуют и грозятся? ‒ вопросила с насмешливой улыбкой Варвара.

‒ Не они. Всё чуть хуже, ‒ расплылся в злорадной улыбке государь. ‒ Гуань-ди и Амрит звонили…

‒ Чего хотели? ‒ с недоумением полюбопытствовала женщина. ‒ Неужели…

‒ Не чего, а кого, ‒ и сделав театральную паузу, мужчина поднял свой взгляд на жену. ‒ Захара им подавай. Приглянулся им парень. Узнали, что он арестован и в опале. Обмен хотят устроить…

Глава 6. То, что утрачено и то, что возвратится...

Москва. Второе кольцо.

Тюрьма для опаснейших магических преступников.

Казематы централа.

Полтора месяца спустя с момента заключения Палача Империи…

Должен был признать, что в данном месте каземат централа действительно было всё. Даже небольшая арена. А склады и закрома Романовых воистину оказались райскими кущами и попросту ломились от редчайших алхимических ингредиентов, артефактных материалов и предметов. До сих пор помню тот самый момент, когда эфир, словно обезумевший пёс попытался выйти из-под контроля и добраться до столь многих усиливающих вещей. Импульс был настолько мощен, что пришлось брать собственные эмоции под контроль.

Пять раз. Именно столько походов мне пришлось совершить в драгоценные амбары правящей династии, под надзором алхимиков и артефакторов, чтобы обследовать всё, вплоть до последней пылинки. Однако к концу всех моих поисков накал эйфории стал медленно сходить на нет, а затем пришло мерзкое осознание того, что для полного завершения рунного тела не хватало совсем немного. Судя по отклику эфира, не доставало всего около трёх или возможно пяти материалов и ингредиентов. А если их не оказалось здесь, то даже сложно представить, куда именно мне нужно отправиться и какую тварь прикончить, чтобы добыть необходимое. Спасало меня ныне только то, что на складах были не все ингредиенты, ведь большинство ресурсов почти сразу уходили в различные магическо-исследовательские и научные отделы. Ведь как оказалось на некоторое наиценнейшее сырье стигм и пятен, а также частей тел самых редких чудовищ Катаклизма выстраивались целые очереди из государственных алхимиков и артефакторов. Поэтому подобные предметы достать для меня таким образом было попросту невозможно. Оставалось добыть их самому, своими собственными руками.

Но даже так я был более чем доволен тем, что имел. Потому как неизвестно сколько бы мне понадобилось сил, а главное времени, чтобы заполучить всё необходимое. В общем, с учетом того, что в скором времени я уже официально стану князем с возможностью основать свой род, то мои старания окупились с лихвой. Поэтому рисковал я своей шкурой и собственным существованием вовсе не зря.

К тому же месяц спустя, когда я уже мог спокойно оперировать магией и духом, а тело стало весьма стабильно приходить в норму, само собой, не без помощи дорогостоящих эликсиров, то меня ждал очередной сюрприз. По итогу нашелся ответ тому, почему оба резерва были так ослаблены. Повинен в случившемся оказался мой собственный реанорский эфир. Всё то время пока я провалялся в спячке овощем, он неустанно на протяжении года крохами энергии стимулировал оба резерва и заставлял их постоянно функционировать, что привело к весьма занятному и неожиданному результату. Прежде чем я успел взяться за продолжение реконструкции своего тела, мой магический ранг уже барахтался на грани второй степени архимага, а сила духа достигла потолка старшего ратая и была в шаге от прорыва на младшего сконателя.

Только вот далее предстояло самое сложное. И проблема была не в том, чтобы усвоить все добытые материалы, ведь сейчас для меня это было самое простое, так как сложный период миновал после закалки. Проблемно было объяснить извечно сонливое и весьма продолжительное ослабленное состояние периодически пребывающим магиням жизни. Ведь усвоение каждого предмета отнимало много сил и в самые скверные моменты меня могло погрузить в суточный и беспробудный сон. А после приёма нервных жил цербера мне не помогали даже принятые обезболивающие зелья. Знобило так сильно, словно кожа сама по себе стала отслаиваться от костей. Именно в таком состоянии меня и нашла приглядывающая за мной жизнючка. Благо, что император не решился приставить еще каких-либо наблюдателей к моей персоне. Однако данная проблема была решена весьма живо и без моего участия пару недель спустя. Потому как в один из дней, вернувшись с подземного полигона, в своей камере я застал не уже знакомую целительницу Эльзу, а саму Викторию Романову.

‒ Вы неплохо устроились, граф, точнее… юный князь, ‒ с любезной улыбкой поприветствовала меня великая княжна, медленно обходя тюремные пенаты и периодически бросая заинтересованный взор в дальний край комнаты, где располагалось алхимическое и артефактное оборудование, а также несколько холодильных камер со всеми необходимыми предметами для моего восстановления. ‒ Как я понимаю, вы идете на поправку. Правда, Эльза начала в этом сомневаться. Она пожаловалась матери на ваше состояние, и так вышло, что мне пришлось вмешаться. Надеюсь, вы не против?

Неожиданно. Весьма неожиданно.

‒ Зачем вам это?

‒ Хочу… помочь, ‒ рассеяно произнесла Вика, пряча от меня глаза. ‒ Ведь именно я из-за своего любопытства навела странников Астрала на вас и на этот мир.

‒ Рано или поздно, они бы всё равно стали искать, ‒ пожал я вполне спокойно плечами. ‒ Так что ваше высочество ни в чем не виновато. Отныне это моя и только моя проблема.

‒ Я правильно понимаю, что вы желаете вернуть свои прошлые силы? Ведь для этого вы так тщательно осматривали имперские склады?

Хех! Кто бы сомневался, что она сможет что-то заподозрить. Умна, этого у неё не отнимешь.

‒ И как много у нас времени? ‒ растеряно вопросила девушка.

У нас? Интересно…

‒ Пара-тройка лет возможно. Но сами странники вряд ли прибудут, максимум отголоски. Однако со стопроцентной вероятностью явятся их самые могущественные посланники, ‒ предположил я, вспоминая слова Бездны. ‒ Правда, не стоит так уж сильно переживать по этому поводу, если я верну хотя бы часть своих сил, то истребить их не составит большого труда. Буду действовать на опережение. К тому же у меня есть весьма занятная догадка. Если коротко, то так просто на Землю они не проникнут. По крайней мере, пока я дышу и стою на ногах.

Несколько долгих мгновений великая княжна не сводила своих изумрудных загадочных глаз с моего лица, но в одно из мгновений девушка вдруг слабо улыбнулась и робко кивнула.

‒ Я верю вам, Зеантар. Всем сердцем верю. Сколько необходимо времени?

‒ Всё нужное смогу ассимилировать за месяц, как и месяц уйдет на шлифовку моего прошлого состояния, ‒ прикинул я в голове, оглядывая свой нынешний вид. ‒ Так что на всё будет затрачено еще пара месяцев. Может чуть меньше.

‒ От целительниц я вас уберегу, но от своей семьи и от светлого князя, увы, не смогу, ‒ с виноватым видом тихо проговорила Романова, неспешно покидая камеру. ‒ Поэтому будьте на чеку. В остальном можете положиться на меня.

***

Москва. Второе кольцо.

Тюрьма для опаснейших магических преступников.

Казематы централа.

Три месяца спустя с момента заключения Палача Империи.

6 сентября 2024 года.

Около полудня…

Сила. Сила. И еще раз Бездна меня задери, сила! Сила, текущая по жилам, венам и всему телу. Ощущения непоколебимого могущества в груди. Именно это и есть тот самый живительный и страшнейший наркотик во всех мирах. Пьянящий наркотик, что заставляет миллионы разумных сходить по нему с ума и неистово жаждать еще большей порции силы. И прямо сейчас вся эта мощь вкупе с вялотекущим эфиром в ленивой манере обволакивала каждую клеточку организма.

Непередаваемое и одновременно с этим неописуемое чувство. Давно я так себя не ощущал. Очень давно.

Архимаг первой степени и младший сконатель. До чего всё-таки приятно ощущать нечто позабытое и в то же время столь родное чувство. Если честно, то я ожидал большего, но и этого в данный момент более чем достаточно. Теперь последний скачок сил будет лишь после полноценного освоения рунного тела. Не помогут продвинуться дальше даже те самые остатки наиценнейшего сырья.

Шестнадцать ингредиентов и материалов. В общем счете чуть более трёх месяцев затраченного времени. Однако наряду с растущей силой всё тело уже третьи сутки одолевала зубодробительная усталость. Хотя ничего странного в этом не было, такие марафоны я не проводил со своим организмом даже в корпусе Высшей Речи. Было рискованно, но риск себя оправдал. Вот только вместилище и очаг развиваются в довольно странной манере, но сейчас уже ничего не изменить и придется уповать на волю Бездны. Все адские труды стоили того. Ведь я смог вернуть почти все составляющие части истинного сына Реанора невзирая на каждодневные мучения и извечную потерю сознания. Виктория не соврала и во многом помогла.

Дыхательная, пищеварительная, мочевыделительная, опорно-двигательная, мышечная и система органов чувств были улучшены до своего возможного реанорского предела. Более они не нуждались ни в каком усилении. Это был их пик. Данные аспекты я вернул в своё былое состояние и даже имеется догадка, что они стали более лучше. Однако на этом все плюсы и заканчивались. И начиналось самое скверное.

Нервная система, кровеносная и покровная были тем самым злополучным минусом. Теперь только они нуждались в окончательной доработке и по закону подлости как раз таки они и были одними из важнейших для преодоления барьера. Потому как именно с ними было связано нанесение рун. Покровные и кровеносные системы были крепко-накрепко связаны с моей кожей, а с самой кожей и все нервные окончания. Без их помощи я попросту сдохну в процессе ритуала. Ведь руны должны наноситься на мою кожу в весьма кровавой манере. И честно признаться процесс это самый сложный, а главное необычайно болезненный и мучительный. Не побоюсь такого слова, как самый мучительный и жуткий в построении рунного тела.

Но был еще один невзрачный момент, который ввел меня в изрядный ступор. Это моя… Половая система!

Вот же сучья кровь! Какого беса она не улучшилась до конца?! Хотя может это из-за того, что наполовину я человек? В целом плевать на неё, слава Бездне она не повлияет на мои репродуктивные функции и даже скажу больше, эти функции лишь стали выносливее после усвоения некоторых материалов. Однако именно это меня и пугает. У реанорцев всегда была слабая рождаемость. И так уж вышло, что у нас никогда не появлялись на свет полукровки. Их просто не существовало. С кем бы не вступали в интимную близость мои сородичи зачать можно было либо представителя расы реанон, либо за долгие годы нельзя было зачать ребенка вовсе. Поэтому мы и считались столь малочисленной расой из-за данной проблемы. Само собой, были и те, кто заботливо пеклись о чистоте своей крови и вели целые родословные деревья со времен основания. Правда, данные селекционеры недоделанные сами себя и погубили. Ведь если я не ошибаюсь процентов восемьдесят из этих идиотов попросту выродились. Насмешка Бездны и самой судьбы, не иначе.

Поэтому теперь мне в целом не терпится опробовать все свои новые силы, потому как Ростислав на эту роль совсем не годился.

‒ Захар! Не спи! Хватит витать в облаках! ‒ раздался резкий и боевитый голос Романова, который и оторвал меня от приятной неги и таких же приятных размышлений.

Но на одни лишь слова парень не распылялся, и вместе с этим в мою сторону устремилось несколько массивных ледяных копий и пик. Правда, от них мне удалось спокойно уйти, применив поступь хаосита.

Зарубка на будущее. Думаю, в скором времени можно уже избавляться от этой среднеуровневой техники движения. Я давно перерос её. Нужно будет подобрать нечто подходящее для перемещения.

‒ Не хочу расстраивать его высочество, но даже если мне придется сражаться на одной ноге и с закрытыми глазами, вам всё равно ничего не светит, ‒ в ленивой манере отчеканил я, отслеживая любой рывок и шаг противника. ‒ Неужели что-то новое? ‒ оценил я его новый арсенал. ‒ Морозова научила? Как там у тебя с ней дела?

‒ Так я тебе и сказал! ‒ с воинственной улыбкой выпалил парень, вновь зарядив по мне порцией ледяных копий.

Такие вот подобные схватки стали происходить пару недель назад, после того как император разрешил своему непоседливому внуку, который перевернул вверх дном весь Кремль, навещать меня, но лишь вместе с Викторией. А вот для остальных вход сюда был воспрещен.

Пропустив атаку, как и самого стремительного Романова мимо себя в ленивой манере, что был с ног до головы окутан силой духа и ледяной броней, и чтобы не затягивать всех мучений цесаревича пришлось добивать своего спарринг партнера отработанным движением, опираясь лишь на одни рефлексы.

Вихрь…

‒ Твоюююю… маааать! Опяяяять! ‒ протяжно и с обреченной грустью в голосе промямлил тот, глядя на формирующиеся множественные багровые разрезы.

Техника дома Ар-Ир рассекла почти моментально на несколько кусков все ледяные копья юноши, и те мгновенно вышли из-под его контроля, а затем вдребезги разнесла защиту уникума. Секунду же спустя Ростислав с разочарованным видом приложившись о защитный купол арены, без какого-либо дворянского лоска медленно сполз в самый низ с утробным кряхтением столетнего старика.

‒ Чую технику Морозовой, ‒ с тихим смехом обронил я, рывком оказавшись рядом с ним и протягивая Романову руку. ‒ Сделай их тоньше и прочнее. Мой тебе совет.

‒ Скотина ты бесчувственная! Тоньше и прочнее? Структура не ослабнет? ‒ с болью на лице пропыхтел цесаревич, потирая собственный зад и медленно поднимаясь с пола.

‒ Так ты постарайся, чтобы не ослабла, ‒ хмыкнул философски я.

‒ Знаешь, что, умник хренов?! Это ты у нас чертов гений, который за полгода окончил академию, а другим нужно прикладывать усилия. Опять сильнее стал, да? ‒ с интересом и хитрой миной спросил спарринг-партнер, оглядывая с ног до головы мои вернувшиеся назад габариты.

Как мне показалось, я даже стал чуточку выше и шире в плечах, однако всё также был на полголовы ниже высоченного и мускулистого Романова.

‒ Понятия не имею, ‒ пожал я плечами, наблюдая за развеивающимся барьером. ‒ Оценка совсем скоро покажет.

‒ Проклятье! ‒ вдруг ругнулся себе под нос Ростислав. ‒ Я тебя даже поцарапать за всё время не смог.

‒ Не вижу смысла расстраиваться. Ты просто не на пике формы. Лучше представь, что будет после того, как я исполню своё обещание, ‒ ободряюще подмигнул я Романову.

‒ Знаю, на это только и надеюсь, ‒ заметно расслабившись и улыбнувшись, ответил он. ‒ Кстати, ты слышал, что сейчас творится в столице? Интересуешься последними новостями? Потёмкин ничего не говорил?

‒ Ты о церковниках? Князьях? Или о том, что каждый встречный меня теперь считает безжалостным мясником и убийцей и хочет то и дело прикончить? Слышал.

‒ Я не об этом, ‒ кисло отмахнулся парень, продолжая потирать ушибленную задницу. ‒ Отец говорит, что к нам скоро делегация западников пожалует. Первая после окончания войны. По твою душу, скорее всего. А знаешь, кто будет во главе делегации? Папаша Оттона.

Вот как? Это интересно. Очень интересно! Что ж, буду рад такому визиту. Око за око? Зуб за зуб? Кровь за кровь?

Однако стоило барьеру полностью развеяться, как до меня и Ростислава тотчас донеслись аплодисменты, а в нашу сторону в вальяжной манере неспешно шел светлый князь в обществе Виктории.

‒ С тем учетом, что вас преследует серьезный недуг, ваше высочество, вы более чем достойно сражались, ‒ вдруг проанализировал нашу схватку советник, протягивая мне красную тонкую папку, а на все его замечания цесаревич лишь удовлетворенно кивнул. ‒ Это тебе, Захар. Как и просил. Здесь всё. Уверен, что не хочешь провести официальную церемонию? Данное мероприятие совсем несложное.

‒ Это ни к чему. Так или иначе, у меня получится сделать так, чтобы совсем скоро об этом узнали все, ‒ расплылся я в злорадной ухмылке, бережно перебирая драгоценные бумаги пальцами, а после невольно поднял глаза на Потёмкина. ‒ Странно, что вы их доставили.

‒ Я прибыл не только с этим, но еще и с важным уведомлением, а для тебя так вообще судьбоносным, ‒ хитро ухмыльнулся старик, оглядывая мой внешний вид, а после, кивнув самому себе, довольно продолжил. ‒ Именем государя, с этой самой секунды следствие по твоему делу закрыто. Третий тайный отдел жандармерии не нашел в твоих действиях злого умысла. Ты действовал на благо империи и защищая свою жизнь. А потому отныне… Ты свободен! Поздравляю.

Бездна, наконец-то! Больше трёх месяцев прошло…

‒ Уже чувствуешь запах свободы, новоявленный и самый молодой князек лет этак за двести? ‒ расхохотавшись и скрутившись в три погибели спросил Романов, переглянувшись с довольной сестрой. ‒ Какие дальнейшие планы?

‒ Есть кое-что на уме, ‒ после краткого размышления ответил я и вновь обратил взор на светлого князя. ‒ Ваша светл…

‒ Как князь к князю уже можно и по имени, ‒ с лукавой улыбкой перебил меня Потёмкин, ногтем щелкнув по папке. ‒ Но если честно, то не откажусь, если будешь называть по имени отчеству. Слух режет, знаешь ли. Старомоден я…

Суккубья кровь! Нежели первые привилегии?

‒ Александр Александрович, а вы не напомните, когда состоится собрание московских князей?

‒ Через пару-тройку недель, ‒ понятливо улыбнувшись, просветил меня старик. ‒ Однако мой тебе совет, прежде чем что-то предпринимать, тебе нужно пройти оценку. Таковы законы. Так будет лучше. Для всех. В первую очередь для тебя. А после можешь делать то, что задумал. Государь очень надеется, что ты разберешься с возникшей проблемой в своей излюбленной манере и не подведешь его. Скажем так у тебя ситуация схожа с моей. Своими поступками и деяниями ты уже сформировал себе образ в империи. И изменить его уже не получится. К тому же это будет то, что сейчас так необходимо для планов его величества, ‒ серьезно изрёк светлый князь. ‒ Главное не перегибай палку и действуй по правилам…

Глава 7. Явление молодого князя свету...

Первое кольцо. Москва.

По пути в усадьбу столпа империи Лазарева.

Парой часов спустя…

Как всё-таки приятно вернуться домой… Ладно, почти вернуться. Да еще и в сопровождении жандармов третьего отдела и на их же машине. А с учетом того, что в империи у них весьма специфическая репутация, то лучшего кортежа и не придумаешь.

По большому счету это оказалось прихотью Потёмкина, но в целом я был совсем не против. Ко всему прочему сам Решетников и его двойка подчиненных были мне более чем по душе. Да и его жена вполне достойный человек. Не каждый захочет противостоять боярскому князю.

‒ Благодарю вас, Сергей Петрович, за помощь и прошу прощения за то, что выдернули именно вас, ‒ нарочито покаялся я перед капитаном.

‒ Не стоит благодарностей и не надо просить прощения, ‒ расслабленно отозвался мужик. ‒ Я вас взял под стражу, мне и нужно довести это дело до конца. К тому же примите поздравления, ‒ вдруг уважительно склонившись, негромко заявил он. ‒ За последние двести-двести пятьдесят лет вы первый, кто стал полноценным князем в столь юном возрасте. А если сложить все ваши обстоятельства воедино, то такое практически невозможно повторить.

‒ Ты теперь важная шишка, Захар. Уже представляю себе в голове кое-какие кривые хари своих знакомых, а также вижу ошарашенные рожи многих дворян, ‒ расплылся в ехидной улыбке Евгений, невольно ткнув своего напарника локтем в бок.

‒ Кочкин, твой язык тебя погубит, ‒ одними губами произнес Решетников, расслабленно глядя на подчиненного, который моментально сделал вид, будто его здесь нет.

‒ Поздравляю вас… князь, ‒ кивнул мне внезапно Федотов, сидя за рулем и глядя в зеркало заднего вида.

‒ Всё в порядке, Илья, можно как обычно, ‒ отмахнулся я от его уважительного тона и этикета.

‒ Вот! ‒ вдруг подскочил, словно ужаленный Кочкин и с довольным видом стал трясти пальцем. ‒ Наш человек. Из простонародья. Не забывает своих корней!

‒ Женя, не веди себя как идиот, ‒ закатив раздраженно глаза, вдруг простонал его напарник. ‒ Ты аристократ. Причем потомственный. Так еще и цепной пёс империи.

‒ И что с того? ‒ деланно возмутился парень. ‒ Я в душе…

‒ Кочкин, лучше не зли меня, ‒ тихим и всё таким же спокойным тоном обронил Решетников, прервав разглагольствования жандарма. ‒ В другом месте будешь рассказывать, каков ты в душе.

‒ Не извольте волноваться, ваше сиятельство, ‒ с белозубой улыбкой твердо кивнул парень. ‒ Так и сделаю.

Весёлые они всё же ребята. Даром, что псы империи. В чем-то даже кое-кого напоминают из моего прошлого.

***

Ранняя осень уже вовсю начала властвовать на территории усадьбы и всей столицы, а новенькие кованные стальные врата, которые после случившегося с Трубецким стали еще массивнее, неумолимо радовали глаз. Впрочем, как и всё остальное, включая разрушенную стену. Теперь всё было на своих законных местах в целости и сохранности.

Но доволен я оказался не только этим. Удовлетворен я был воителями-привратниками, что занимались охраной, отныне прям с данной секунды, уже главной резиденции рода Лазаревых. Да, силы и опыта им еще пока не доставало, но всё остальное было на должном уровне, включая дисциплину, слаженность, а главное ‒ эмоциональный настрой.

Если честно, то я ожидал разного по приезду домой, но даже тут они смогли меня удивить. Стоило одному из привратников заметить гербы третьего тайного отдела и лишь частично моё лицо, как он и еще тройка воителей согнулась в три погибели в приветственных поклонах, а врата распростёрлись буквально по волшебству.

Молодец всё-таки Хельга с ребятами! Интересно, как фон Тек отнесется к тому, что теперь она не любовница и начальник службы безопасности графа, а любовница князя и начальник службы безопасности будущего новообразованного рода?

‒ Не буду вас задерживать, ‒ с бессменной слабой улыбкой вдруг изрёк Решетников, пока я покидал машину. ‒ Дам лишь один совет. Знаю, что вы ему вряд ли последуете, но будьте, пожалуйста, хоть немного осторожны. Скажу, что мне всегда проще было находиться в пылу сражения и среди убийц, чем в окружении князей и представителей высших эшелонов власти, ведь недругов у вас сейчас достаточно. По крайней мере, на поле боя понятно, кто враг, а кто друг. Честь имею, Захар Александрович, ‒ и тихо хлопнув дверью, автомобиль жандармов минуту спустя скрылся на горизонте.

Хороший он мужик как ты не крути. Несгибаемый.

Однако стоило мне неторопливо переступить порог и приветственно кивнуть сияющему, словно начищенный самовар Терентию, как в следующий миг меня оглушил радостный и протяжный детский визг, который тотчас перешел в восторженный вопль.

‒ Дяяяядяяя Зеантаааааар!!! Дяяяядяяя Зеантаааааар!!!

Матерь Бездна! Неужели они еще здесь?..

‒ Дяяяядяяя Зеантаааааар!!! Вы вернулись!!!

А вдох спустя мне уже пришлось быстро ловить малышку на руки. Ведь та бесстрашно и на всём ходу решила спрыгнуть со ступеней, не миновав их до конца.

‒ Вы вернулись, дядя Зеантар! ‒ с сияющими глазами пролепетала Лиза, елозя личиком по моей груди, но уже через секунду та вдруг подняла на меня увлажнившиеся и раскрасневшиеся серые глазки. ‒ Я… я боялась… и… и скучала по вам. Вы долго спали… И мама тоже… ‒ хлюпнув носом пожаловалась та.

Да. Я слишком долго спал. И Рита тоже. Всё это моя вина. Откуда только взялся этот предательский червяк горечи внутри? Неужели, настолько привык к спокойствию или просто… старею?

За прошедшие полтора года Лиза внешне почти не изменилась, лишь подросла на пару-тройку сантиметров.

‒ Здравствуй, моя хорошая, ‒ расплылся я в довольной ухмылке, быстро вытирая выступившие слёзы и целуя девочку в лоб, а после невольно прижал её к себе, однако следующие слова дались мне с превеликим трудом. Ведь я редко когда искренне раскаивался, а все мои извинения всегда были напрочь лживыми. ‒ Прости меня… подруга. Дядя Зеантар просчитался и ошибся. Он виноват… перед тобой и… перед твоей мамой.

Вот только уже в следующий момент голова невольно дёрнулись чуть вверх и вначале я посмотрел в глаза жизнерадостной Хельги, а затем впервые почти за полтора года встретился взглядом со своей драгоценной регаццой.

Я ожидал увидеть и ощутить разные эмоции. Печаль, горечь, тревогу, даже злобу. Но вместо этого от Риты я смог почувствовать лишь… радость. Светлую и ничем незамутнённую радость. Пару мгновений женщина стояла на одном месте, но уже в следующую секунду она резко дёрнулась, и я сразу же оказался в её нежных и заботливых объятиях.

Видит Бездна, мне впервые так стыдно за свой поступок.

‒ Прости, ‒ хрипло вырвался у меня из груди виноватый вздох. ‒ Я…

‒ Нет, ‒ горько сглатывая и подрагивая всем телом, тихо прошептала Рита на ухо, уткнувшись мне в шею и прикрыв пальчиками мой рот. ‒ Не вздумай просить прощения. Ты такой, какой есть. Ты сделал то, что должен был. Я люблю тебя именно таким. Не из-за меня тебе следует меняться. Я твоя регацца. Ты не виноват. И точка!

‒ Да! Вы не виноваты, дядя Зеантар! ‒ вдруг с довольной улыбкой, мазнув своими губами по моей щеке, серьезно изрекла Лиза. ‒ Тетя Хельга и тетя София сказали, что вы герой. Вы очень долго сражались с плохими дядями и очень сильно устали после всех этих своих дел. А потом ваша усталость передалась маме, потому как вы с ней связаны. И чтобы хорошенько отдохнуть, вам обоим пришлось слишком долго поспать.

Бездна, до чего это дитя всё-таки невинно. Стоп! Не понял юмора…

‒ Тетя София? ‒ сухо полюбопытствовал я у девочки, а после мой взгляд быстро перетек на фон Тек.

‒ Я ведь тебе говорила, ‒ пожала та безобидно плечами. ‒ К тому же ты как нельзя вовремя. У нас гости.

‒ Да, ‒ со счастливой улыбкой кивнула утвердительно малышка, а после взглянула в дверной проём на втором этаже, откуда и пожаловали обе женщины и сама Лиза. ‒ Анжелика! Тетя София! Вы где? Можете не прятаться! Дядя Зеантар вас не обидит. Он хороший.

Пару мгновений спустя начали раздаваться нерешительные шаги, и немного погодя из проёма показалась Разумовская, державшая за руку расстроенную дочь, которая то и дело бросала на меня печальные взгляды.

Вот как значит. Что ж, ладно. Так и быть. Это не смертельно.

‒ Здравствуй, сы… Захар. Прошу прощения… ваше преблагородие, ‒ с чуть тревожной и нервной улыбкой поприветствовала меня женщина. ‒ Извини, что без приглашения.

‒ Здравствуйте, дядя Захар, ‒ тихо проговорила Разумовская-младшая, теребя собственное платьице и продолжая с вселенской обидой смотреть то на меня, то на Лизу.

Трепещи Ракуима! Вот же засада. Похоже, я действительно немного размяк и остепенился. Да и девочка по большому счету ни в чем не повинна в отличие от своей матери.

‒ Софья Сергеевна, моё почтение, ‒ уважительно кивнул я женщине, которая резко напряглась, но всё же расслабилась, стоило мне закончить. ‒ Мне сказали, что вы часто навещали меня, поэтому я хотел бы поблагодарить вас за заботу. И тебе привет, Анжелика, ‒ тепло улыбнулся я девчушке, а после безмолвно поманил её к себе, глазами указывая на свободную руку, потому как секунду назад Рита от меня мягко отстранилась.

В следующий миг печальный взор малышки мгновенно засиял и пяток мгновений спустя мою шею уже крепко обхватили теперь уже с двух сторон.

‒ Я очень сильно скучала по тебе, ‒ вдруг прошептала одними губами Анжелика мне на ухо, чтобы её мог слышать только я, продолжая сжимать меня в объятиях, ‒ брат.

Узнала всё-таки…

***

Как ни странно, но Хельга с Терентием умудрились устроить небольшое и почти семейное застолье после моего прибытия. Лишь только постоянно нервничающая Разумовская невольно бросала на меня извиняющиеся взгляды, но видя, что я вполне спокойно отношусь к её обществу, вскоре и они сошли на нет, и горе-мать по итогу смогла кое-как расслабиться и принять происходящее. Лиза же и Анжелика в течение часа не отлипали и не отходили от меня ни на один шаг и безумолку говорили практически обо всём, что с ними произошло за последний год. Однако продержались они в таком темпе порядка получаса и как итог обеих девчушек одолела усталость и те уснули на одном из диванов не покидая стола.

‒ На свободу с чистой совестью? ‒ весело усмехнулась Хельга, приземляя своё соблазнительное тельце рядом с Ритой в одно из кресел.

Потому как стоило краткому празднеству подойти к концу, как вся наша небольшая компания, включая лисиц фон Тек за исключением Ванессы, которая после родов пребывала в Царицыне, перекочевала в мой кабинет под полог тишины.

‒ Хорошая шутка. Оценил. Но здесь вы не для этого, ‒ спокойно изрёк я, забрасывая ноги на стол, и рукой двинул в сторону девушек папку с бумагами, между делом зажмуриваясь от нахлынувшего удовольствия. ‒ Взгляните на это, а после продолжим.

Уговаривать свою поверенную и начальника службы безопасности не пришлось, минуту спустя обе женщины, закончив чтение, с шокированным видом переглянулись вначале между собой, а после с неверием уставились на меня. Однако визг растерянной ла Валетт тотчас разрядил всю напряженную атмосферу.

‒ Князь?! Ты?! С ума сойти можно! ‒ закричала от неожиданности француженка, выпучив вместе с остальными лисицами на меня глаза. ‒ Разрешение от самого императора на основание своего рода?! Как такое вообще возможно? Глазам не верю!

‒ Князь Лазарев! ‒ проговорила с довольством Хельга, пожирая меня медленно глазами и обмениваясь взглядом с растерянной регаццой. ‒ Более чем звучит. Когда будет организован приём?

‒ Он будет, но по истечению моей повторной оценки и совета князей, скажем так, у меня имеются кое-какие планы, ‒ после недолгих раздумий признался я. ‒ Празднеством займешься ты вместе с Терентием и девочками. Рита, душа моя, будь добра уведомь обо всём Лену и ребят в Царицыне. Пусть начинают подготовку. Передай ей, чтобы искала себе там замену. Вскоре она понадобится здесь в Москве. Как-никак она мой юрист. Парни пусть всем заведуют дальше. Как будет время, я наведаюсь туда с проверкой. Ты, между прочим, тоже переезжаешь сюда, ‒ усмехнулся я, вгоняя женщину в краску. ‒ Моя поверенная должна находиться всегда подле меня.

‒ А как же Калира? ‒ вдруг грустно поинтересовалась регацца. ‒ Она во многом мне помогала.

‒ С ней и Кертайсом всё иначе. Покамест пусть управляется там. Но не огорчайся так. Всё изменится, когда об альвах станет известно общественности. Они одними из первых переберутся в Москву. На них у меня есть планы. Хочу в будущем запихнуть их в академию для обучения. Так или иначе, придется интегрировать альвов в общество. К тому же они будут всегда подле меня. Поэтому самых ретивых смутьянов я утихомирю сам.

То, что смутьяны будут я не сомневался.

‒ А что насчет Алины и Прасковьи? ‒ с лукавой улыбкой в лоб спросила Хельга и после одного неуловимого движения оказалась позади, мгновенно обняв со спины и возбужденно подмигнув Рите, поцеловала меня в шею, параллельно с этим касаясь пальцами моих волос.

‒ А что с ними не так? ‒ вполне серьезно осведомился я.

‒ Ты за дур-то нас не держи. Девочек здесь нет… ‒ проведя ноготком по моей щеке, шепнула мне на ухо фон Тек. ‒ Хочешь сказать, что ты просто так ухаживал сразу за двумя боярышнями? Скажу тебе по секрету, пока ты спал, мы часто обсуждали с ними твою персону и на почве общей темы, а точнее благодаря тебе любимому смогли найти общий язык. Да и старик Трубецкой ведь не просто так сюда заявился в прошлый раз? Только не говори нам, что каким-то образом ты смог обесчестить целую княжну и он об этом узнал? Или обеих сразу? Ай-ай-ай, как некрасиво. Да вы храбрец, князь…

Рита бы не рассказала о подобном без моего разрешения, а значит, магиня догадалась сама.

‒ Хельга, перейди к сути, ‒ попросил я. ‒ Таким меня не проймешь.

‒ Ну как же! ‒ делано удивилась женщина. ‒ Молодой князь. Завидный жених в империи. И совсем одинёшенек. Бред, не так ли?

‒ Точно! ‒ в один голос отозвались лисицы с коварными лицами.

‒ Ближе к делу! ‒ поторопил я их.

‒ Девчата намекают на то, что это ведь они? ‒ вдруг выпалила смущенно регацца. ‒ Твои будущие же…

Однако договорить Евсеева не успела, потому как в следующий миг в дверь кабинета постучались, а затем раздался встревоженный голос Урусова.

‒ Господин, я прошу прощения, что отвлекаю от важных дел, но охрана нам доложила о посетителях, ‒ сбивчиво проговорил дворецкий. ‒ И они весьма настырны.

От неожиданности Хельга тотчас выпустила меня из своих объятий и быстро вернула обратно свой миниатюрный и бессменный аксессуар обратно в ухо, начиная что-то нашептывать своим подчиненным, в то время как все лисицы массово напряглись и рванули к окнам.

‒ Позже, Терентий, ‒ сухо изрёк я. ‒ У меня дела.

‒ Я сказал им то же самое, ваше преблагородие, но они отказываются уходить. Находятся у главных ворот. Требуют встречи немедля.

Немедля? Забавно, очень забавно. Я дома всего пару часов, а кто-то уже что-то от меня требует… Неужели началось? А я так рассчитывал, что хоть сегодня спокойно отдохну, а ведь еще хотел встретиться с Прасковьей и Алишей, с ними у меня давно намечен судьбоносный разговор. Пора исполнять задуманное. Ростислав обещал их уведомить.

‒ Захар, боюсь, что позже не выйдет, ‒ невзрачно отчиталась фон Тек, обрывая связь и переводя на меня задумчивый взор. ‒ К тебе прибыли церковники. И один из них… боевой архиерей.

Архиерей? Целый архимагистр? Ха-ха-ха! Бездна, как же они быстро. Да будет так, похоже, и вправду началось…

***

‒ Какими судьбами пожаловали, ваше преосвященство? ‒ поинтересовался с ухмылкой я, вальяжной походкой входя в гостиную и лениво оглядывая трёх святош. ‒ Простите, с кем имею честь говорить? Так как у меня мало времени, то советую переходить сразу к сути.

‒ Моё имя архиерей Степан, сын мой, ‒ глухо и чуточку протяжно отозвался старик в церковной манере, недобро зыркнув в мою сторону цепкими глазами, сидя между двумя людьми помоложе, и который был разодет в официальные одеяниях светлых архимагистров. ‒ По глазам вижу, что ты недоволен нашим визитом, аль тебе неудобно находиться в обществе слуги Господа нашего? Разве тебе неведомо уважение к старшим?

‒ Отчего же неведомо, ваше преосвященство, но подобные визиты обговариваются заранее, а не сваливаются как снег на голову, ‒ криво ухмыльнулся я.

‒ Прикуси язык, Душегуб! ‒ вдруг взбрыкнул один из помощников Степана, но архиерею хватило взгляда, чтобы поставить того на место.

‒ Ближе к делу, ваше преосвященство. С чем пришли?

‒ Что ж, теперь я увидел достаточно, сын мой, ‒ холодно произнес старик, а его аура стала медленно расти, наливаясь едким белом светом, в то время как в руках у него начал образовываться церковный скипетр из концентрированной стихии света. ‒ Молва о тебе воистину не врала. Ты действительно порождение зла и тьмы, а также исчадие и пособник самого Дьявола. Ты отнял столько невинных жизней, что тебя немедля надобно судить и покарать! А теперь пади ниц перед силой очищающего света.

Порождение зла и тьмы? Исчадие и пособник Дьявола? Судить и покарать? Пасть ниц? Бездна, сколько комплиментов. Сейчас сдохну и провалюсь на месте от раскаяния. Но это забавно. Весьма забавно…

……

Глава 8. Алая кровь против едкого света...

……

Покажись алая дрянь!

Постулат реанорского берсерка…

Впервые за долгое время кроваво-красная яростная и трескучая сила вперемешку с духом и безумствующим эфиром хлынула из тела не вялотекущим ручейком, а бушующим речным потоком. Тонкий барьер, который я не желал трогать долгое время по соображениям безопасности, был тотчас разорван и за всё время моего существования на Земле я, наконец, смог ощутить текущую по собственным жилам силу архимагистра третьей степени и мощь младшего воеводы. Честно признаться, ощущения непоколебимого могущества оказались до невероятности приятными.

Едкий свет боевого архиерея попытался меня обездвижить и ослепить, а неистовое давление, которое секунду назад свалилось на мои плечи, начало отступать прочь ударными темпами. От увиденного глаза Степана расширились, церковный скипетр раскалился добела, а парочка его прихлебал встала в боевую стойку. Однако соитие сил столпа империи стало приводить всю атмосферу в порядок и свет под напором алой молнии и силы духа медленно начал гаснуть.

Давненько я не мерялся силой подавления ауры с кем-то. Последний раз такое было с Устиновым. Если честно, то не думал, что моё противостояние с церковью начнется с чего-то подобного. А еще говорят, что у меня кишка не тонка.

‒ Зря стараешься, трухлявый, ‒ равнодушно отчеканил я, глядя в налитые светом глаза святоши. ‒ Порождение зла и тьмы? Исчадие и пособник Дьявола? Судить и покарать? Пасть ниц? Это забавно. Это весьма забавно. Давно я не слышал подобного, но такие заявления для моих ушей не более чем ублажающий ноктюрн распутниц фей. Вот только со своими проповедями ты пришел не в то место. Твой псевдосвет мне не страшен, ‒ а мой взгляд самопроизвольно коснулся орудия церковника. ‒ Боюсь, твоей побрякушкой лишь мошкару привлекать можно. Ей очень далеко до светозарных копий херувимов. Что же касательно упасть ниц, то признаюсь тебе честно, склонить голову и преклонить колено я могу только перед одним единственным существом во всей Вселенной. Вот только её здесь сейчас нет, ‒ тихо прошипел я. ‒ Поэтому знай своё место, ничтожный клирик. Твоя сила смехотворна и не тебе быть судьей. Сегодня у меня хорошее настроение, кухаркин сын, так что забирай своих шелудивых псов и проваливай из моего дома, пока я не разозлился и не выпустил ваши потроха наружу прямо здесь. Разговор окончен. Можете катиться обратно…

‒ Не может этого быть! ‒ вдруг рявкнул архиерей, глаза которого стали медленно вылезать из орбит от произошедшего противостояния силы. ‒ Не может…

Однако к моим словам старый хрен не прислушался и противоборство двух аур продолжилось. Правда, пяток мгновений спустя где-то позади раздались шаги и в гостиную тотчас вломились лисицы во главе с рассерженной Хельгой, а также встревоженной Ритой, на руках которой оказалась сонная Лиза.

Вашу мать! Вы куда все лезете? Совсем страх потеряли пока меня не было! Слава Бездне, что хоть Анжелика вместе с Разумовской уже вернулись домой.

‒ Дядя Зеантар, а кто этот крикливый дедушка? ‒ мило зевая, спросила заспанным голосом малышка, не обращая внимания на всю накалившуюся обстановку.

‒ Никто, моя хорошая, совсем никто, ‒ холодно усмехнулся я, подмигнув девочке. ‒ Крикливый дедушка забыл своё истинное место, и сейчас он свалит отсюда, а если не свалит ему же будет хуже. Хельга, уведи всех прочь. Я тут сам разберусь. Не вмешивайтесь…

Вот только старикан и его прихвостни меня удивили. Троице и вовсе было плевать на присутствующих. Сила главного святоши в следующий миг вдруг единовременно выдала свой максимум и едкий свет вспыхнул с новой свирепой силой. Еще бы пара мгновений, и та могла бы зацепить девушек и Лизу.

Плащ алой молнии Реанора…

Хватило одного единственного мысленного приказа, чтобы расход энергии в обоих резервах тотчас увеличился на порядок. Вспыхнувшая вражеская стихия в очередной раз стала ослабевать под натиском молнии и духа, а защитный покров моментально укрыл быстро отступающих женщин, чем свёл на нет любые нападки света.

‒ Теперь можешь начинать молиться своему богу, старик! ‒ тлеющая в районе сердца искра реанорского безумия преобразилась в неистовое пламя за мельчайшую долю вдоха. Пальцы резко обхватили нечто невидимое, и в следующий миг вырвали из окружающего пространства рокочущее громовое копье. ‒ Ты перешел дозволенную грань! Теперь никто не уйдет отсюда живым…

‒ Нет! Не может этого быть! ‒ проложил надрываться что было сил святоша, хрипя от нахлынувшего напряжения. ‒ Такой щенок как ты не может быть силен в столь юном возрасте! Это невозможно!!! ‒ прокричал он, но вдох спустя вид его кардинально переменился, а на лице засквозили нотки фанатизма с фонтанирующей радостью. ‒ Да! Мне всё ясно! Разумеется, такого не может быть. Как я и думал ты исчадие тьмы и пособник Дьявола! Мрак Катаклизма настолько в нём укоренился, что очищающий свет ему не помеха. Взять его! Будем пытать этого мерзавца! ‒ рявкнул зло архиерей, отдавая приказ прихлебалам-архимагам взмахом скипетра, попутно с этим окружая меня удушающим коконом света.

Трепещи Ракуима! Угораздило же сюда припереться никчемного фанатика! А ведь Борислав говорил, что в церкви имеются адекватные люди. Хотя если вспомнить она тоже поделена на два лагеря…

В следующую секунду едкий кокон света начал стремительно сокращаться, а поверх плаща по всему телу стали накладываться множественные путы, которые начали быстро прожигать мою защиту и сковывать на манер кандалов. Пока один из архимагов был занят уничтожением щита, второй без какого-либо зазрения совести решил атаковать меня сформированным мечом света.

‒ Как жаль… ‒ тихо обронил я, с равнодушием глядя на свои оковы, а также на приближающееся в мою сторону ярко-белое острие стихийного клинка.

‒ Что там бормочешь, нечисть? ‒ довольно осведомился архиерей, празднуя победу.

‒ Я говорю как жаль… Как жаль, что придется опять просить Хельгу заняться ремонтом.

Цепная молния Реанора…

Пиршество алой молнии Реанора…

Сетчатая паутина яростных молний за долю мгновения полностью разорвала ярко-белые оковы на обрывки света, а с десяток спикировавших сверху разрядов молнии, которые параллельно с этим проделали в потолке усадьбы несколько зияющих дыр освободили меня из заточения едкого кокона света и напрочь уничтожили ограничительную магию архиерея Степана и тотчас атаковали защитные купола света церковников.

Вихревая Гильотина…

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Дальнейшие секунды битвы походили на замедленную съёмку.

Продвинутая техника дома Ар-Ир принесла с собой два неизменных фактора. Первое ‒ это едва уловимый всерассекающий тихий звон и несколько кроваво-красных вспышек. Вторым фактором оказалась мгновенная смерть одного их архимагов и хлынувшая во все стороны кровь, которая за секунду залила округу. Разрез получился тонким и ровным. Прямо на глазах у всех присутствующих светляк покачнулся, а затем часть головы и треть его тела медленно сползли вниз неровными кусками плоти.

Смерть второго церковника оказалась менее быстрой, его купол света хоть и дал трещину, но полностью пробить его удалось лишь пятой по счету игле. Правда, вздрогнул он в аналогичной манере, как и первый архимаг. Только удивленный взор выдавал всю гамму его чувств и опустив шокированные глаза вниз, тот успел увидеть несколько сквозных отверстий в своём теле и стекающие по белоснежной одежде обильные ручьи крови, а затем медленно покачнувшись, святоша опрокинулся навзничь прямо под ноги архиерея.

‒ Мерзкая тёмная тварь! Ты действительно порождение зла и отродье самого Дьяв…

‒ Да-да! ‒ спокойно перебил я церковника, глядя тому в глаза и одной рукой медленно поднимая глефу над головой. ‒ Дьявол. Порождение зла. Убийца. Палач. Кровавый Лазарь. Уже слышал. Не глухой. Со слухом здесь беда только у тебя. Ты пришел в мой дом. Начал нести околесицу и угрожать. Посмел тронуть меня и задеть моих подчиненных. Но всё это меркнет и бледнеет перед осознанием того, что ты по собственной глупости и незнанию умудрился напасть на имперского князя в его же резиденции. Думаю, тебе прекрасно известно, что за такое бывает. Отныне даже твой церковный сан тебя не спасет…

‒ Не несу чуши, Душегуб! ‒ завопил раненым зверем архимагистр, выставляя перед собой скипетр и вновь окружая себя куполом едкого света. ‒ Не может такого быть! Никто в здравом уме не дарует такому щенку и убийце как ты титул князя! Если только… ‒ но в тот же миг старик осекся, глаза его расширились, а рот приоткрылся в испуганном осознании, ‒ …если только Романов что-то не задумал…

Улыбка моя после слов Степана преобразилась в кровожадный оскал, а копьё мягко спикировало вниз.

Пагуба дома Нор-Ата… Разрубающий вал…

Правда, стоило глефе опуститься к самому полу, как уже ко мне пришло странное осознание. Вместо того, чтобы попытаться уклониться, церковник в величественной манере решил принять удар на свою защиту.

‒ Твоя сила ничто против света Господнего! ‒ с фанатичным блеском в глазах высказался святоша. ‒ Сегодня я уничтожу тебя и очищу империю от средоточия зла!

‒ Ты не только глухой, ‒ с насмешкой изрёк я, наблюдая за его манипуляциями. ‒ Но вдобавок еще и непроходимый идиот!

Серп разрубающего вала пришелся точно на левую часть купола церковника. Защиты Степана хватило на пару-тройку вдохов, далее лицо его исказилось в гримасе ужаса, тот успел бросить на меня ненавистный взгляд, но момент спустя полуразрушенная гостиная была оглушена мучительным криком, а еще секунду погодя архиерей собственным телом проломил стену и вылетел прочь на улицу. Туша старика прочертила борозду земли по идеально ровной лужайке и остановиться она смогло лишь у самых ворот. Но более меня порадовал его вид. На окровавленном лице не было более ничего, кроме боли, страданий и сочащейся злобы и зачатков страха, а левая рука и частично плечо были начисто отрублены. Ярко-белая же боевая церковная хламида Степана оказалась полностью пропитана кровью, а его самого с молниеносной скоростью обступили воители корпуса.

‒ Всем назад! ‒ скомандовал я бойцам, выбираясь наружу через проделанную дыру, а после взгляд зацепился за лисиц и регаццу, которые столпились на ступенях у главного входа в усадьбу. ‒ Рита, душа моя, лучше уведи Лизу, не нужно ей такого видеть. Хельга, боюсь, нам снова понадобится делать ремонт.

А после под множественными взглядами собравшихся подчиненных и прислуги, стал медленно пересекать лужайку.

Во имя Угорских Бесчинств! Говоря начистоту, я слегка устал от таких идиотов.

‒ Если честно, то меня не только забавляет, но уже изрядно напрягает такое пренебрежение, ‒ тихо обронил я, наступая на свежую рану, из которой тотчас хлынула порция крови, сам же старик истошно завопил, а кончик копья надавил на его глотку. ‒ Но не иначе как порой. Теперь, если не хочешь сдохнуть, то ответь, твоё преосвященство, кто за тобой стоит? И кто тебя сюда прислал? Точнее к какой части церкви ты принадлежишь? Слышал у вас имеется группа радикалов, которые мною недовольны. Не из их ли ты числа?

‒ Думаешь, я тебе что-то скажу?! Давай, мелкий выродок, попробуй меня убить, ‒ хрюкнул довольно Степан, сквозь позывы боли и страданий. ‒ Ты хоть знаешь, что с тобой будет за мою смерть? Я архиерей!

Сучья кровь! И вправду идиот.

Но на такое заявление старика я лишь довольно расхохотался. Ведь ситуация действительно была забавная.

‒ И что со мной будет… архиерей? Тебе отшибло память? ‒ усмехнулся злорадно я, смещая копьё в сторону и медленно пронзая правую руку архимагистра, отчего тот вновь вскрикнул. ‒ Или твоя жизнь важнее полумиллиона душ, которые я отнял у того никчемного сброда во время войны? Пора бы уже понять. Мне плевать. Глубоко плевать. Я убью столько, сколько понадобится. Зачем вы начали рыпаться? Хотя, ладно… Разговор у нас не задался с самого начала, то придется спрашивать у других. Прощайте, ваше преосвященство…

Однако в следующий миг всю располагающую атмосферу прервал спокойный и в то же время чуточку разочарованный голос Решетникова. Правда, судя по торопливости речи, капитан третьего отдела страшно спешил.

‒ Захар Александрович, на вашем месте я бы его не убивал. Само собой, вы вправе поступать как сочтете нужным, но позвольте нам разобраться в случившемся.

Странный он всё-таки мужик и мать его, бесшумный. Хотя вынужден согласиться, что в магии земли он любому даст фору.

Стоило на мгновение прикрыть веки и сразу их открыть, как за спиной жандарма, словно по волшебству, объявилась и машина третьего отдела. Из которой тотчас выскочили безумно радостный Кочкин и хмурый Федотов.

‒ Сергей Петрович, вы дадите слово, что действительно разберетесь в этом? ‒ спокойно спросил я, переводя на него взгляд.

‒ Даю, Захар Александрович. Будьте уверены, ‒ твердо кивнул мужчина.

‒ Хорошо. Я верю вам, но… За всё нужно платить! ‒ колко изрёк я, медленно надавливая на копьё.

В очередной раз раздался утробный крик боли, и правая рука церковника с чавкающим и мерзким звуком резко отделилась от тела.

‒ Дрянной…. Щенок, ‒ хрипло простонал архимагистр, начиная терять связь с реальностью.

‒ Хельга! ‒ громко окрикнул я девушку, глядя на Решетникова и не обращая никакого внимания на стенания Степана, а с пяток секунд спустя девушка оказалась подле меня.

‒ Как вы и просили, я прислушался к вашему совету, Сергей Петрович. Хельга, дорогая, ‒ обратился я к женщине. ‒ Передай уважаемым жандарм все записи с камер в гостиной. Упростим им работу, ‒ между делом наблюдая за тем, как на спокойном лице капитана засквозило удивление и даже облегчение. ‒ Если что, ваше сиятельство, то внутри еще два архимага. Мёртвых архимага. Точнее то, что от них осталось. На меня напали. Я лишь защищался. Более объяснять ничего не буду. Думаю, вы сами всё увидите. Само собой, звука там нет. Причина вам известна.

Теперь хрен кто докажет, что я кого-либо спровоцировал. В этом и плюс пологов тишины.

‒ Ах ты, щенок, да как ты только посмел! ‒ прокашлял архиерей.

‒ Что касательно тебя, старикан, ‒ расслабленно изрёк я, развеивая громовое копьё и опуская взор себе под ноги, где и извивался святоша. ‒ Если кто-либо раньше времени узнает, что я князь, то я тебя найду и казню лично. Я ведь Палач, ты не забыл?

‒ Не бзди, Захар! ‒ весело отозвался Кочкин, с животным оскалом глядя на церковника. ‒ Этот теперь не расскажет.

Стоило штабс-капитану закончить, как вдали я смог разглядеть несколько дорогих машин с уже известными гербами. Потёмкины и Трубецкие направлялись в гости, а если точнее, то вероятнее всего, Алиша и Прасковья.

Поэтому в сторону усадьбы пришлось оборачиваться с непреодолимой болью и мучениями на сердце.

‒ Твою мать. Вот же… изуверы, ‒ чуть не плача всхлипнул наигранно я. ‒ Всё ведь недавно починили.

***

Второе кольцо. Москва.

Рекламное агентство «Нетривиаль».

Час назад…

От тяжелых и в то же время приятных дум, которые посещали Алину на протяжении трёх последних месяцев, девушку отвлёк негромкий стук в дверь, а следом раздался тихий голос помощницы.

‒ Алина Юрьевна, прошу прощения за беспокойство. Но к вам с визитом Прасковья Олеговна. Пропустить?

‒ Леся, о таком могла бы и не спрашивать, ‒ мягко усмехнулась княжна. ‒ Её могли сопроводить сразу.

‒ Простите, ваше сиятельство, ‒ виновато улыбнулась молодая подчиненная. ‒ Я всё мигом исправлю.

Высокие каблуки, тёмные обтягивающие брюки, в тон им столь же обтягивающая черная майка и белоснежный пиджак, что был накинут поверх хрупких плеч боярышни. Сдержанный и в то же время чуточку уличный стиль говорил лишь об одном: Потёмкина возвращалась с недельных сборов, что были устроены «Тенями», ведь проводились те практически каждые полтора месяца по правилам рода.

‒ Как всё прошло? ‒ радостно поинтересовалась Трубецкая, быстро выпорхнув из кресла, целуя подругу в щеку и мгновенно перебираясь на уютный диван поблизости.

‒ Плохо, ‒ мрачно простонала Прасковья, грустно приземляясь рядом. ‒ Дядя Рома говорит, что мне еще далеко до Ростислав и Лазарева. Даже будучи под воздействием проклятья Астора цесаревич от меня камня на камне не оставит. А что касательно Захара, ‒ печально улыбнулась боярышня. ‒ То тут и говорить не о чем. Вообще без шансов…

‒ Хватит, Куня, ‒ утешительно заговорила Алина, коснувшись плеча подруги и прижав ту к себе. ‒ Я понимаю, что это может быть неприятно слышать, но эти двое недосягаемы. Ты и так магистр второй степени в свои двадцать пять лет. Кто-то таких успехов не может достигнуть и к сорока пяти годам.

‒ Ты тоже магистр второй степени и отстаешь от меня на чуть-чуть, ‒ пробубнила тихо княжна. ‒ Но эти двое ведь всё равно люди. Они же…

‒ Ты прекрасно знаешь, сколько тайн у Романовых. А что касательно Захара, то здесь и говорить нечего. Он просто чудовище не от мира сего, ‒ расплылась в довольной усмешке девушка.

‒ Каков сейчас ранг у Лазарева, как думаешь? ‒ тихо спросила Потёмкина, устало глядя в потолок. ‒ Я хотела навестить его, но дедушка твердит, что к нему нельзя, лишь отнекивается и бухтит, что с ним всё в порядке.

Однако ответить на вопрос Трубецкая не успела, потому как в следующий миг телефон на рабочем столе тихо завибрировал и вскочив с дивана та моментально приложила его к уху.

С каждой секундой времени лицо Алины светлело, а стоило звонку прекратиться, как губы боярышни изобразили облегченную улыбка и подхватив сумочку с кресла та быстро устремилась к выходу.

‒ Захара отпустили! ‒ выпалила та, как на духу. ‒ Поехали, там сама и узнаешь какой у него сейчас ранг.

Однако стоило Трубецкой обернуться к дверям, как из шаткого равновесия блаженства её вывел тихий и даже немного грустный голос подруги.

‒ Алиша, скажи честно, зачем приходил твой дед к Захару и чего он хотел? Какие у вас с Лазаревым отношения? Ты ведешь себя так… словно спала с ним. Это ведь невозможно, да? Ты же боярская княжна…

Глава 9. Проблемы душевные и в преддверии бури...

Первое кольцо. Москва.

Усадьба столпа империи Лазарева.

Ранний вечер…

Как говорят на Земле: «На ловца и зверь бежит». Хотя как только здесь не говорят. А Лёня так вообще много чего и постоянно болтает. Правда, девочки действительно как нельзя вовремя. Давно нужно было побеседовать с обеими и морально подготовить. Но дела… Все мои дела не требуют отлагательств. Да и если честно наряду с формирующимися планами витала кое-какая неуверенность…

Мне даже не пришлось сходить с места. Потому как не было смысла. Ведь стоило с кислым лицом отвернуться от усадьбы, а точнее от разрушенной гостиной и обернуться к воротам, как мои глаза почти сразу встретились с недоумевающими глазами Алины и Прасковьи.

Обе княжны выглядели прелестно, как и подобает аристократкам, а уж их красота более чем радовала взгляд, но смущал меня лишь один неоспоримый факт, который я заметил практически сразу. Эмоциональный фон Потёмкиной был в частичном раздрае, а вот у Трубецкой он оказался заметно… смущенным? Причем с уверенностью могу сказать, что виной было не раскинувшийся в усадьбе и на лужайке бедлам.

‒ Дамы, моё почтение! Рад вас обеих видеть, ‒ с довольной миной и распростёртыми объятиями быстро поприветствовал я боярышень, между делом целуя тем руки.

‒ Что у тебя опять случилось? ‒ встревоженно спросила Алиша, оглядываясь по сторонам.

‒ Ты ведь только недавно вернулся домой и уже опять весь в крови, ‒ хмуро выдала Потёмкина, осматривая нарастающую суету. Но уже в следующий миг её взор наткнулся на машину третьего тайного отдела, после на автомобиль святош, а затем и на бессознательного и залитого кровью Степана, которому оказывал помощь подоспевший Федотов. ‒ Это что, церковники? Ты убил церковников?! ‒ расширив глаза, выдала княжна. ‒ Зачем?..

‒ Ну во-первых, у меня ничего не случилось, а вот у воинства света ко мне имелись некие… вопросы. Во-вторых, кровь не моя. В-третьих, если честно, то от архиерея я ожидал большего, ‒ криво хмыкнул я в своё оправдание, глядя на старика. ‒ В-четвертых же, моя персона ни в чем не виновата, ‒ клятвенно заверил я девушек. ‒ В-пятых, на меня напали, и я лишь защищался. А как любой князь я должен был дать отпор в своей собственной резиденции.

‒ Архи…ерей? ‒ испуганно сглатывая прошептала сбитая с толку Потёмкина, медленно подходя ко мне вплотную, и резко поднимая свои тёмные глаза на меня. ‒ Ты сражался с архимагистром? ‒ но уже миг спустя, брови её взлетели быстро вверх, а рот невольно приоткрылся. ‒ СТОП! Что ты сказал?! Князь???

Вот же суккубья кровь! Да. Не подумал. Резковато получилось…

В одно из прошедших мгновений я в очередной раз встретился глазами с озадаченной, но всё такой же смущенной Алиной, и на секунду прикрыв веки и глубоко вдохнув воздуха, обратился к фон Тек.

‒ Хельга, дорогая, я прогуляюсь с их сиятельствами до озера. Распорядись, чтобы на тамошней террасе всё подготовили. Пойдемте, девушки, мне есть, что вам рассказать, ‒ поманил я их рукой, но глаза сразу зацепились за одну важную деталь на обеих княжнах. За мурашки на их коже. ‒ Хельга, пусть Терентий принесет несколько пледов, а прислуга разведёт камин внутри. Прохладно что-то. Осень как-никак на дворе…

***

‒ Церковники хотели тебя убить?! ‒ изумлённо воскликнула укутанная пледом Алина, сидя рядом со мной возле камина и медленно потягивая травяной чай.

‒ Вряд ли они заглянули, чтобы спросить, как у меня обстоят дела и выпить за моё здоровье, ‒ пожал я плечами, не отводя взора от мерно горящих и приятно потрескивающих дров. ‒ Правда, как мне кажется там не всё так просто. Эти трое были расходным материалом. Их прислали сюда не просто так. Архиерей Степан был фанатиком, как и прибывшие с ним архимаги. Слышал уже кое-что о них. Либо они решили прощупать почву подо мной, либо, ‒ весело хмыкнул я, ‒ понадеялись на то, что этот сброд меня оперативно прикончит. Но всё это жалкие трепыхания. Так… детей пугать.

‒ Он архиерей, Захар! Архиерей! ‒ повысила голос взволнованная Прасковья, меряя нервными шагами террасу. К слову сказать, за прошедший час та ни разу не присела и, если судить по эмоциональному фону Алиши, похоже, между этими двоими что-то произошло. ‒ Он церковный архимагистр третьей степени, а те двое были архимагами первой. Как ты вообще умудрился их одолеть?

Даже не глядя на княжну, я прекрасно понял, что та бросила изучающий взгляд в мою сторону и обратила внимание на восстановившееся тело.

‒ Они глупцы, ваше сиятельства, только и всего, ‒ отмахнулся равнодушно я.

‒ Ты ведь год пробыл в коме. Каков твой ранг теперь? ‒ сердито спросила она, а на террасе мгновенно повеяло тьмой. ‒ Почему с каждым разом ты становишься всё сильнее? Как ты это делаешь?

‒ Куня, это неприлично… ‒ тихо прошептала Алина, скосив на меня невольно глаза.

‒ Неприлично?! ‒ вдруг разъярилась Потёмкина, резко остановившись на месте, будто её кто-то ужалил. ‒ Уж кому бы говорить про неприлично, но только не тебе, подруга! ‒ удрученно прошипела боярышня.

‒ Прости… ‒ унылым шепотом изрекла Трубецкая. ‒ И ты прости, Зеантар. Я рассказала кое-что Куне…

Матерь Бездна! Так вот в чём дело… Так даже лучше! Не придется объяснять. От кого-кого, но от Потёмкиной такого фонтана эмоций я не ожидал. Столько времени скрывала, а я даже не заметил. Такие её чувства для меня в новинку. Даже приятно как-то. Интересно с каких пор? Неужели с магинария? Лестно, весьма лестно. Я парень видный, спору нет, но всё равно неожиданно. Хотя как по мне сейчас она слишком много на себя берет. Прасковья хоть и стала мягче за прошедший год, но ей всё еще требуется некое воспитание, прямо как и Устиновой.

‒ Не извиняйся, ‒ усмехнулся расслабленно я, поднимаясь на ноги и подойдя к Алине демонстративно поцеловал ту в макушку прямо на глазах у её подруги. ‒ Тебе не за что извиняться.

‒ Не за что? ‒ возмутилась тотчас Прасковья, ошалело глядя на устроенное шоу. ‒ Вы… вы… вы оба дурачили меня столько времени! ‒ опустошенно проговорила девушка. ‒ Княжна Трубецкая и граф Лазарев трахались за моей спиной, как какие-то… похотливые животные. Пока я… пока я…

До чего ж… пылкая натура. Боюсь представить какова она в постели. Но возникшую проблему лучше решать немедля. Не хватало мне еще семейных проблем под боком.

‒ Достаточно! Ни к чему этот фарс! Прасковья, ты ведешь себя так, словно секс для дворян до свадьбы нечто новое и невообразимое, ‒ холодно отрезал я, медленно возвращаясь к камину и вновь глядя на успокаивающее пламя. ‒ Мне кажется или у вашего сиятельства те самые дни?

‒ Да как ты смеешь?! ‒ прошипела со злобой и раздражением Потёмкина, а в следующий миг магия тьмы заполонила всю террасу.

Однако мне хватило скользящего и даже ленивого шага в сторону, чтобы уклониться от её молниеносного выпада, а после отойти чуть назад, чтобы та на всей скорости промчалась мимо.

‒ Куня, хватит! ‒ панически выкрикнула Алина.

Но вопль подруги никак не повлиял на разъярившуюся княжну, которая с начала схватки скрыла своё лицо и глаза за собственными волосами.

Удары и атаки Потёмкиной были хлесткими и молниеносными. За прошедшее время та стала гораздо сильнее. Это заметно. Она и ранее была гениальной, но боюсь Прасковья решила гнаться не за теми людьми. Ростислав вместе со всем опытом и многовековыми знаниями Романовых слишком далёко ускакал прочь. Даже будучи проклятым, цесаревича ей всё равно не одолеть. Про меня же и говорить нечего. А тут еще и подруга спит с тем, кого она пол…

‒ Не перегибай палку, ‒ прошептал я, прервав свои вялотекущие размышления, чувствуя, что та решила обратиться к магическому резерву. ‒ Если посмеешь что-то здесь разрушить, вылетишь отсюда пробкой и больше не увидишь ни меня, ни Алину. Даю тебе своё княжеское слово! И твой дед мне ничего не сделает, уж поверь!

После моих слов Потёмкина резко оторопела, будто её ударило молнией и впервые за всё время я, наконец, оторвал взгляд от камина и посмотрел на девушку. Лицо, оказалось также прикрыто волосами, но как жаль, что мне не нужны глаза, чтобы всё видеть.

Пришлось сделать в её направлении несколько шагов, попутно с этим уклоняясь от хлёстких стремительных выпадов. Наше противостояние продолжалось до тех пор, пока та не упёрлась спиной в стену, но даже так боярышня еще сопротивлялась. Правда, уже в следующий момент её выброшенная левая кисть оказалась зажата одной моей рукой, а правая в это время постаралась влепить мне пощечину. И без каких-либо препятствий я ей позволил это сделать. Пусть выпустит немного пар. Но уже миг спустя обе девичьи кисти оказалась в плену моей левой руки, и даже после этого она успела обхватить мой торс своими ногами и попыталась атаковать уже из данного положения.

‒ Говори…

‒ Захар, может не надо? ‒ раздался обеспокоенный голос Алины за спиной.

‒ Надо, Алина, надо. Она же давно этого хотела. Теперь я даю ей шанс, ‒ обратился я снова к Потёмкиной. ‒ Другого больше не будет. И да, я спал ней, или как ты выразилась, трахал твою подругу. Я трахал Хельгу. Трахал Риту. И до них у меня тоже были девушки, которых я трахал. Так что с того?! ‒ холодно осведомился я у неё. ‒ Или ты хочешь, мне прочитать нотацию по этому поводу?

‒ Да как ты только мог?! Ты бездушная и отвратительная скотина! ‒ хриплым и безжизненным тоном просипела боярышня. ‒ Тогда зачем ты всё это делал?! К чему были твои заигрывания со мной? Зачем помогал мне избавиться от Юстана? Зачем помогал дедушке? Зачем рисковал своей жизнью, чтобы спасти?! ‒ перешла та на отчаянный крик. ‒ Из-за Алины, да?! Я думала… я думала…

Бездна, вот уж вправду говорят, что за воинственными девушками кроются пылкие и необычайно ранимые натуры.

‒ Ты действительно думал, что я смогу поцеловать безразличного мне человека?! ‒ надрывалась беспомощно та, затихающим голосом. ‒ Я была полной дурой! Ведь угораздило меня… в такого подонка… влюбится…

Ну наконец-то…

Левая рука медленно потянулась к голове девушки, а после с нежностью убрала волосы с её бледного лица и мягко коснулась прохладной щеки, ведь из раскрасневшихся и опустошенных глаз Прасковьи уже давно текли два ручейка слёз.

‒ Напомни мне, будь добра, сколько жен у твоего отца? ‒ спокойно спросил я, с довольной улыбкой на лице.

‒ Ч… что?..

‒ Я спрашиваю сколько жен у твоего отца?

‒ Т… три… ‒ тихо и невнятно пробормотала девушка, а её сердцебиение вдруг быстро участилось.

‒ Тогда чем я хуже него?

От неожиданного вопроса та вдруг горько сглотнула, а заплаканное и озадаченное лицо Потёмкиной дернулось вверх.

‒ Ты… ты разве не… однолюб? ‒ неверяще прошептала та.

‒ Кто тебе это сказал? В чем-то ты и права. Будь я обычным князем, то мне хватило бы и единственной законной супруги, но боюсь одна Алиша с новообразованным родом не управится.

‒ Тогда… тогда почему ты был так холоден и нелюдим со мной пока спал с другими?! В чем я провинилась перед тобой? Да, я может быть в твоих глазах и вспыльчивая дура, но тогда почему ты вёл себя так отстраненно и равнодушно?! ‒ выкрикнула с невероятным отчаянием та, не в силах поверить в услышанное. ‒ Я ведь не хуже Алины…

Холоден и нелюдим? Бездна, весь этот сыр-бор произошел лишь из-за недопонимания и моей безэмоциональной мины? Что за бред?

‒ Куня, в моих глазах ты так же прекрасна, как и она, ‒ мягко произнес я, и тело девушки после услышанных слов невольно вздрогнуло, а сердце княжны грозилось вырваться из груди в любой момент. ‒ Поэтому…

‒ Стоп! ‒ вдруг тихо опомнилась Потёмкина перебив меня, а её заплаканные глаза внезапно стали еще больше, а брови взлетели вверх. ‒ Что еще за новообразованный род? И как ты вообще умудрился получить титул князя?

‒ Об этом немного позже. Нам с тобой нужно еще кое-что уладить. И поверь, лучше сделать это сразу, ‒ лукаво усмехнулся я, и тыльной стороной ладони мягко провел по личику боярышни. ‒ Так уж вышло, что я уже получил свой ответ от Алины, но теперь вопрос будет адресован тебе. Прасковья! ‒ тут я сделал нарочно театральную паузу, отчего Трубецкая резко замерла, а Куня неожиданно вздрогнула и с трепетом заглянула в мои глаза. ‒ Примешь ли ты от меня предложение руки и сердца?

***

Первое кольцо. Москва.

Московский Кремль.

Личный кабинет Его Императорского Величества Всеволода.

Два дня спустя…

‒ И как давно они контактируют? ‒ спокойно поинтересовался государь, после недолгих размышлений, стоило мужчине дослушать доклад действительного тайного советника до конца.

‒ Около года уже как. Переключились сразу же после того, как древние кланы приказали долго жить, ‒ ответил расслабленно Потёмкин.

‒ После окончания войны, значит. Нашли лазейку. Церковников наших, ‒ ухмыльнулся Всеволод, откидываясь на спинку кресла. ‒ До чего ж они всё-таки настырные! Всё им неймется. А святошам нашим гляжу уже и император не указ. Ох зря им дед столько воли дал. Очень зря. Совсем от рук отбились, ‒ разочарованно покачал головой мужчина. ‒ Твои бдят?

‒ Постоянно, ‒ кивнул быстро Александр.

‒ Что там с Захаром? Не сильно его покалечили? Цел? ‒ вдруг хмуро спросил Романов.

‒ Покалечили? ‒ каркающим смехом хохотнул громко Потёмкин. ‒ А говоришь, что шутить не умеешь. Отделал он этого архиерея-фанатика так, что сам патриарх его не узнает, а мои ребятки уже после подоспели. Двоих архимагов вперед ногами вынесли, причем по частям. Но парень подстраховался. Я уже запись видел. С одной стороны, не по-дворянски и не аристократично, а с другой я полностью его поддерживаю. Иначе в этой ситуации было никак.

‒ Да что ты? ‒ приподнял брови император. ‒ Прямо-таки отделал архимагистра?

‒ Поверь, Всеволод, этого отщепенца еле откачали, ‒ серьезно проговорил старик. ‒ Растёт пацан. Самому страшно, что дальше из него выйдет. Точнее кто.

‒ Вот, значит, как. Это хорошо. Так даже лучше. Давно нужно было поставить их на место, ‒ сцепив руки в замок, недобро хмыкнул Романов. ‒ Как понимаю, с этим Степаном дохлый номер? Саша отвертелся. Хотя дай сам угадаю: этого архиерея сана лишили пару недель назад, а также отлучили от церкви, и он во славу света решил покарать душегуба-нечестивца в лице нашего парня. А этого непотребного и воинственного Степана, мол, суди, государь. Сам во всем повинен. Так ведь?

‒ Всё так, ‒ невзрачно изрёк советник. ‒ Фанатик-радикал. Отправили на разведку боем. Да только Захарушка не лыком шит. На место поставил всех в своей манере. Для чего они это сделали, ты думаю, и сам понимаешь, ‒ глядя императору четко в глаза обронил старик. ‒ Он сейчас фигура противоречивая, как ни посмотри и слухов формируется много. На этом и захотели сыграть.

На целую минуту в кабинете самодержца Всероссийского возникла томительная тишина, и лишь монотонный стук настенных часов разбавлял всю напряженную обстановку.

‒ Тихон, ‒ вдруг негромко заговорил государь, обращаясь к рядом стоящему регаццу. ‒ Когда там у Захара оценка назначена?

‒ Послезавтра, ваше величество, ‒ через несколько секунд отчитался поверенный, быстро перепроверяя информацию на экране планшетного компьютера. ‒ Около полудня.

‒ Выдели окно на это время в моём графике и уведомь Голицына с Юсуповым о моей поездке в Плеяду, ‒ стал раздавать команды государь. ‒ А также назначь-ка нашему патриарху Александру встречу там же. Вместе с ним понаблюдаем за прогрессом молодого князя и юного столпа империи.

‒ Будет исполнено. А что с остальными, ваше величество? ‒ тотчас осведомился регацц.

‒ Если ты про князей наших, Тихон, то можешь не переживать. Уже вся столица наслышана о том, что Захарушка с архимагистром схлестнулся. Не без моей помощи, само собой, слухи разнесли, ‒ внезапно с лукавой улыбкой подал голос Потёмкин. ‒ Так что эти хитрецы самыми первыми явятся туда. Без приглашения…

Глава 10. Архи... Кто?..

Первое кольцо. Москва.

Московская Плеяда.

Два дня спустя.

Один из наблюдательных залов.

Около полудня…

День оказался пасмурным, дождливым и безмерно серым. Но вопреки погоде у здания Московской Плеяды происходило невиданное за долгое время оживление высокопоставленной знати. Об этом в первую очередь говорило множество роскошных автомобилей на стоянке, а количество изображенных на них гербов в радиусе полукилометра практически перевалило за обыденные рамки. Для незнающих такой ажиотаж мог показаться удивительным и странным, но только не для деятелей и мастеров Плеяды. Для них такое столпотворение дорогого железа могло означать лишь два варианта. Либо происходила первичная огранка молодого выходца из боярского рода, либо же оценку проходил далеко незаурядный столп империи. Ведь не каждый день сам император Всероссийский и патриарх церковный заявляются на подобного рода мероприятия.

Лишь три наблюдательные комнаты вокруг второго оценивающего зала были заполнены до отвала, в то время как четвертая оказалась наполовину пустой, как раз таки именно её и заняли представители правящей династии Романовых, наряду с другими боярскими родами. Потёмкины, Трубецкие, Шереметевы, Долгоруковы, Воронцовы, Осокины, Акинфовы, Давыдовы, Юсуповы. А закрепляли всё это дворянское шествие несколько церковных сановников во главе с патриархом Александром.

Множество князей были серьёзны и сосредоточены на начале оценки, однако то и дело бросали заинтересованные взгляды на стоящих у оградительного стекла императора и патриарха. Но даже из всех имеющихся внутри сдержанных групп знати явственно выделялась довольная и в то же время самая склочная парочка двух глав родов. Потёмкин и Трубецкой.

‒ Оживленно здесь сегодня, ‒ с надменной и в то же время веселой миной гоготнул Михаил. ‒ Сколько их набежало. Правда, мне и самому интересно, на что Захар сподобится в этот раз. Хотя всё равно, давненько такого не происходило.

‒ Пару лет как почитай, ‒ хмыкнул деловито его собеседник с удовлетворенным видом, однако уже в следующий момент тот вдруг скосил хмурый взгляд на рядом стоящего старика. ‒ Мишенька, а ответь-ка мне, будь добр, чего ты от Лазарева хотел в прошлый раз? На кой ляд пристал к парню? Мне даже доложили, что ты ему угрожал…

‒ Не твоего ума дело, Потёмкин. Поздно спохватился. Без тебя разобрались, ‒ грубо отрезал Трубецкой. ‒ Но раз пошла такая пьянка, то и ты мне тоже скажи на милость, друг сердешный, какого лешего святоши стали себе так много позволять? Куда смотрит твой хвалённый третий отдел и статские? И чего здесь наш патриарх забыл?

‒ Есть такая проблема, но каждому решению своё время, ‒ философски изрёк советник, не сводя изучающего взгляда с румянощекого церковника, что стоял подле Романова. ‒ А насчет Александра можешь не переживать. Государь здесь тоже не просто так. От себя могу сказать, что Всеволод недоволен последними событиями. И недоволен ‒ это мягко сказано. Дед его эту кашу с церковниками заварил и всем остальным наказ строгий выдал не лезть в их дела, а вот ему теперь расхлёбывай. Охрабрели те, в общем. Мне если честно до сих пор кажется, что слишком мутно всё в прошлом случилось. Слишком.

‒ На их «сияющих» грешишь, интриган старый? ‒ невзрачно поинтересовался Трубецкой, сводя брови вместе. ‒ Молва разная про них ходит.

‒ На них, Мишенька, на них, ‒ холодно отчеканил светлый князь, но секунду погодя взгляд его моментально потеплел и стал чуточку насмешливым, ведь впереди себя тот заприметил небольшую группу молодых людей сразу из трёх различных родов. ‒ А чего это твоя внучка сама не своя? Аль волнуется? Переживает? За Захарушку? С чего бы?

‒ Ты на Прасковью-то свою взгляни, ‒ не остался в долгу старик с ехидной усмешкой на губах. ‒ Выглядит аналогично, да только отчего-то бледнее болезного Ростислава. Авось приболела?

‒ Типун тебе на язык, пень старый! ‒ отрезал скрипуче Потёмкин, сверкнув свирепо глазами.

‒ И тебе того же, Тень Костлявая, ‒ расплылся в хамской улыбке Трубецкой, весело подмигивая внучке, которая секунду назад оказалась привлечена перепалкой двух стариков.

***

‒ К чему такая срочность, ваше величество, ‒ сухо заговорил патриарх Александр, после затянувшегося и весьма многозначительного молчания. ‒ Мы оба люди занятые. Сам должен понимать.

‒ Хватит тебе, Саша, ‒ хмыкнул государь. ‒ Дела подождут. Они, так или иначе, всегда будут, но работа не волк ‒ в лес не убежит.

‒ Есть дела, которые не требуют отлагательств.

‒ Есть такие, не спорю, ‒ кивнул вполне серьезно Романов, глядя со слабой улыбкой на вошедшего в оценивающий зал невероятно расслабленного и даже чуточку апатичного столпа империи, который лишь мимолётно мазнул взглядом по тёмным оградительным стеклам наблюдательных комнат, а затем вновь вернулся к созерцанию Юсупова. ‒ Отдыхать тоже нужно. Развеяться немного. Поэтому и позвал тебя сюда. Понаблюдаем за подрастающим поколением. Неужели не узнаешь парня?

‒ Узнаю. Как же не узнать, ‒ недобро стрельнув глазами, тихо отозвался патриарх. ‒ Душегуб-уникум и убивец твой неугомонный. Палачом Империи его кличут.

‒ Захара сейчас по-разному называют, но в целом ты прав, ‒ поощрительно заметил Романов. ‒ В остальном ты тоже прав. Он уникум, а также столп империи, поэтому судить и миловать его могу лишь я.

‒ Ваше величество, к чему весь этот фарс? ‒ с заметным пренебрежением проговорил Александр, расправляя плечи. ‒ Твоему псу темнейшему я уже всё объяснил. Архиерей давно лишен сана и отлучен от церкви. Действовал он со своими людьми самолично и без моего ведома. Но в одном я со Степаном согласен. Не место твоему душегубу среди живых. Нечисть этот пацан мерзкая, да и только. Кроме смерти и насилия в мир ничего не несет. Тебе без меня известно скольких он убил. Слишком много на себя берет. Мраком Катаклизма пропитан до самого нутра. Убивает без жалости и сострадания. В Аду ему самое место, ‒ ядовито выдал патриарх, сощурив глаза на Лазареве.

‒ Вот как, ‒ ухмыльнулся безразлично Романов, медленно поворачивая голову к своему собеседнику, а в голосе у мужчины внезапно зазвенела сталь. ‒ Раз ты такой прямой, то и я скажу тебе пару слов. Ты думаешь, я не знаю, что в твоих школах творится? Думаешь, не знаю, что ты с Фридрихом и Рудольфом тесно якшаться стал? Ты уж прости меня, мой дорогой, за мой моветон, но ты действительно считаешь, что я не в курсе, что никто без твоего ведома даже гадить не сядет? Ты уймись, Саша, и уйми радикалов-фанатиков своих. Иначе боком всё выйдет. По-хорошему прошу. Второй раз повторять не буду.

‒ Ты меня тоже услышь, Всеволод, ‒ вдруг холодно молвил патриарх без какой-либо учтивости, глядя владыке в глаза. ‒ Государственная власть штука хрупкая и шаткая. И твой дед как никто другой это прекрасно понимал. Порой слово Господне и его паства народная за моей спиной будет посильнее власти императорской. Поэтому не тебе указывать, как мне дела церковные водить.

‒ Тут ты прав, указывать тебе никто не может, да и слово у тебя веское, но и ты главное не забывай, что я ‒ не мой дед, ‒ усмехнулся отчужденно государь, а после глазами указал на зал оценки. ‒ Ты вникай, наблюдай и смотри, Саша, за подрастающим поколением, ‒ миролюбиво изрёк Романов, взглянув на потемневшего церковника. ‒ Молодежь сейчас талантливая и необузданная пошла. А уж Захар им всем вместе взятым может фору дать. Даже внуку моему. Это ты можешь у своего архиерея Степана спросить. Он тебе всё в красках объяснит. Правда… как только вернется из казематов.

***

Поцелуйте меня в зад все странники Астрала! Как всё-таки… интересно.

Если честно я ожидал разного количества внимания к своей персоне во время оценки, но явление императора и патриарха натолкнуло на весьма забавные и в то же время интересные мысли о происходящем. Вариантов было несколько. Начиная от вполне закономерных, как благоволение государя к одному из отличившихся столпов, и заканчивая весьма дрянными. Например, низвержение и устранение меня любимого вместе с кипой зарвавшихся аристократов. Нет человека ‒ нет проблемы. Хотя, зная Потёмкина и Романова, не удивлюсь, если они ужом извернутся и смогут провернуть сразу несколько поставленных задач.

В принципе, на происходящий ажиотаж плевать с высокогорных вершин Зеленвальда. Так или иначе, конфронтации с церковниками и обществом анонимных нытиков не избежать. И дело даже не в их сраной коалиции против моей персоны или же весьма благосклонного ко мне отношения императора и Романовых. Ведь одно моё откровение совсем скоро ударит болезненным ребром по самолюбию и влиянию некоторых князей и их вшивых семеек. И произойдёт это сразу же после того, как я объявлю о создании своего рода. Именно тогда и начнутся пляски с бубнами.

Но вот нескончаемый поток лавины весьма противоречивых эмоций присутствующих здесь людей бодрил и в то же время несказанно радовал реанорское нутро и эго.

От нахлынувшего блаженства, душевного комфорта и злорадства даже пришлось невольно зажмуриться и ухмыльнуться.

Как ни странно, но негативный поток чувств превышал все остальные.

Злость Давыдовых. Ну, оно и не мудрено. В последний раз я болезненно наступил князю на ногу. Хотя он сам виноват! Его сыновья лишь болтать горазды. Гнев Аксаковых. Тоже частично понимаю, дел я с самим князем не имел, но в курсе из чьей он и его сынишка шайки. Неприязнь Травиных. Раздражение Осокиных, точнее жен моего папашки и его детишек, но более всех негативом фонтанировали отпрыски Ховриной. Сам князь, как ни странно, не излучал ничего. Чувствовал зависть нескольких боярских княжичей и главных наследников. Презрение семейки Акинфовых. Отвращение Воронцовых и самого Николая. И даже… ненависть? Неожиданно. Хм, церковники? Что ж, похоже, виноваты последние события.

Вот что я называю истинными комплиментами любой натуре! Злоба, гнев и жажда убийства.

Далее шли вполне нейтральные и обыденные эмоции. Такие как: интерес, смятение, некая увлеченность и смущение происходящим, тревога, волнение и даже страх.

Под конец были те самые, но лишь от крохотного числа людей.

Довольство от Трубецкого, Потёмкина и еще нескольких знакомых дворян. Безграничное уважение от Ростислава и… Морозовой? Хм, с чего бы ей-то меня уважать? Да и странно, что она тоже здесь. Непонятное ожидание, надежда и нетерпение от Виктории с Мариной. А также восхищение, трепет и…

‒ Лазарев! ‒ вдруг громко окликнул меня сконцентрированный Юсупов, выводя моё сознание из вялотекущего анализа. Тот уже стоял в окружении трёх мастеров Плеяды, которые носились туда-сюда с измерительными артефактами. ‒ Подходи давай! Не стой столбом. Чай не в музей пришел.

Ладно, действительно пора начинать. Постулатом светить надобности нет, а вот в остальном сдерживаться не буду.

‒ Во-первых, людей здесь занятых собралось достаточно, так что затягивать без надобности. Будем проводить с тобой экспресс-тесты сразу на магию и силу духа, ‒ стал разглагольствовать начальник Плеяды, глазами указывая на целый спектр разложенных артефактных доспехов, и подойдя ко мне вплотную, ни с того ни с сего зашептал вдруг на ухо. Причем перед этим старик так болезненно выдохнул, что моё реанорское сердце тронула жалость и невероятная скорбь. ‒ Во-вторых, я знаю, какой ты разрушитель казённого имущества, и сам не верю, что тебе это сейчас говорю, но сегодня можешь не сдерживаться. Скажем так, личная просьба от государя. В общем, покажи пик своих сил. Я буду вести себя как обычно.

Ха-ха-ха! Ай да Романов. Ай да хитрый сукин сын! Но уважаю! Похоже, император и Потёмкин решили выжать максимум из данной ситуации. И сделать меня еще более противоречивой персоной. Ладно, так и быть, я готов сыграть эту роль. Люблю быть в центре событий.

‒ Как скажете, Антон Романович, ‒ со слабой улыбкой, кивнул я князю.

‒ Вот и хорошо, ‒ со скрытым страданием и болью на лице, моргнул глазами в ответ Юсупов, а после резко повысил голос на мельтешащих рядом мастеров. ‒ Начинайте!

Если я не ошибаюсь, сегодня всё обойдется без подавляющего бассейна, ведь тот используется лишь при огранке одарённых.

Да и подскочившие подчиненные князя стали оперативно облачать меня во множественные измерительные артефакты, а также магические приборы, сенсоры, датчики и неизвестные приблуды, которые после недолгих махинаций походили на своеобразный массивный доспех.

Голова, плечи, руки, грудь, спина, живот, ноги. Всё тело от макушки и до пяток было покрыто артефактно-измерительной броней. Беспроводная техномагия в действии. Стоило же закончить с облачением, как меня тотчас сопроводили в центр тестового зала, где находилась платино-палладиевая блокирующая платформа.

‒ По моей команде в течение десяти секунд обратишься к обоим резервам, ‒ вновь стал отдавать команды Юсупов. ‒ Готовы? ‒ обратился тот внезапно к мастерам, на что те быстро кивнули.

‒ Антон Романович, лишь один вопрос, ‒ спросил я тихо, оглядывая своё облачение, когда начальник Плеяды оказался подле меня. ‒ На каков ранг идет оценка?

‒ Доспех рассчитан на архимага первой степени и сконателя обеих ступеней. Должен же быть предел твоим сюрпризам, ‒ признался также тихо князь, с подозрением меня оглядывая. ‒ Но в связи с тем, что ты что-то не поделил с церковниками, а точнее с одним не безызвестным архиереем, то мы решили подстраховаться, ‒ и тот, прежде чем уйти, носком лакированного туфля дважды щёлкнул по платформе.

Архимаг первой степени и сконатель, значит. Что ж, надеюсь, я тоже не ошибся в расчете своих сил.

‒ Дерзай, Лазарев! ‒ гулко приказал князь.

‒ Да будет так, ‒ тихо ухмыльнулся я себе под нос, а после с озорством обратился к крохам скопленного эфира. ‒ Пора действовать, мой старый друг…

Покажись алая дрянь!

А теперь…

Сила духа. Первый спектр…

***

Московская Плеяда.

Четвертая наблюдательная комната.

‒ Дерзай, Лазарев!

Стоило начальнику Московской Плеяды замолчать, как за пяток мгновений произошли сразу несколько инцидентов. На смену сконцентрированной тишине оценивающего зала пришел яростный неудержимый рокот и оглушающий стрекот с треском молнии, а следом за свирепой разворачивающейся молниеносной бурей последовала ослепительная алая вспышка, но не успела вспышка погаснуть, как сила духа столпа империи наложилась на его магию.

На глазах у присутствующей элиты, окружающую местность и платформу на которой стоял Лазарев, вдруг затянуло непроглядной и разрушительной молнией, а затем резко и с небывалой силой в радиусе пары десятков метров всё тряхнуло краткосрочным землетрясением. Сама же площадка под шокированными взглядами взирающей элиты стала покрываться сетью мелких трещин, однако уже в следующий миг наряду с этим артефактный доспех на теле уникума почти мгновенно раскалился до красна и стал по частям опадать прямо под ноги полностью расслабленного парня, пока большинство наблюдателей в это время завидев реакцию рокочущей силы и итог оценки самопроизвольно отшатнулась от заградительных стёкол и бесчинствующей по залу молнии.

‒ СТОЙ, ЛАЗАРЕВ! ‒ вдруг заревел раненым волком старик, стремительно рванув в сторону разрушающейся платформы, между делом призывая собственное пламя и дух, чтобы утихомирить разбушевавшуюся и безумствующую стихию. ‒ СТОЙ! Я ГОВОРЮ, ХВАТИТ! ХОРОШ ТЕБЕ! ПРЕКРАЩАЙ УЖЕ!!!

Антон Романович Юсупов оказался в своей среде, даже невзирая на большое количество присутствующих высокопоставленных чинов и санов империи, а также самого государя.

Вот только чужое вмешательство попросту не понадобилось. На молодого мужчину крик начальника Плеяды подействовал отрезвляюще, и резко распахнув глаза, тот с равнодушной миной и в мгновение ока низвел свою собственную силу до нуля.

‒ Лазарев! ‒ глубоко вдохнув и резко выдохнув, вдруг прорычал наигранно князь, возвышаясь над парнем, параллельно с этим рассматривая то, что осталось от доспеха и поврежденной платформы. ‒ Да я.. Да ты…

‒ Прошу прощения, Антон Романович, ‒ чинно покаялся Захар, под звук падающих кусков брони и разглядывая дело рук своих. ‒ Перестарался. Малость…

‒ Перестарался он малость… Что ж ты за человек-то такой?! ‒ передразнил того Юсупов, однако даже в глубине его глаз таилось сильное изумление. ‒ Изувер несчастный! ‒ нещадно припечатал старик, а после резво повернулся в сторону побледневших мастеров. ‒ Снимайте с него эти огрызки! Ну и? Зафиксировали? Успели?

Однако вместо вразумительного ответа, те с заметным удивлением переглянулись между собой, а после с непониманием взглянули на начальника Плеяды.

‒ Зафиксировали, ваше сиятельство, ‒ задумчиво выдал один из них, продолжая игру в гляделки со своими коллегами, периодически косясь на итоги тестов. ‒ Но, скорее всего, тут… ошибка… ‒ глупо улыбнувшись, промямлил мастер, разводя руками.

‒ Что еще за ошибка, Пономарёв? С головой у тебя ошибка… ‒ громыхнул недовольно князь. ‒ Показывай, давай! – и рывком переместившись к подчиненным, стал внимательно вчитываться в полученные данные и итоги первоначальных тестов.

‒ Видимо и впрямь ошибка, ‒ вновь тихо и со скепсисом заговорил мастер. ‒ Потому как получается он архима…

Но уже в следующую секунду мужчина сконфузился под свирепым взором Юсупова, сам же старик быстро бросил беглый взгляд на Лазарева, а после устало потёр глаза, и протяжно выдохнув, вкрадчиво заключил.

‒ Нет здесь никакой ошибки. Всё верно. Это мы идиоты.

Правда, секунду спустя старик сделал нечто необычное и обернувшись к одному из зеркальных окон, кратко поклонился.

‒ Прошу простить меня за поспешность. Конечно, требуется еще второй этап для подтверждения, ‒ подбирая каждое слово, стал говорить Юсупов. ‒ Но в силу своего опыта могу сказать, а также поздравить ваше величество с рождением очередного… Архимагистра в империи! И как понимаю самого молодого архимагистра в истории. Боюсь, рекорд Владимира Всеволодовича отныне побит Лазаревым.

Стоило такому заявлению вырваться из уст начальника Московской Плеяды, как знать в наблюдательной комнате после секундной тишины загудела и зашумела подобно морской волне. В мгновение ока разразились тихие пересуды, а также обсуждения и как по волшебству местность вокруг людей, которые успели сформировать между собой небольшие группы, стала накрываться множественными пологами тишины. Ведь на глазах у верховного эшелона империи родился очередной архимагистр и отныне по-настоящему полноценная опора государства.

***

Шквалистая лавина абсолютно различных эмоций после слов старика захлестнула сознание без остатка и те пришлось спешно глушить.

Сучья кровь! Не хватало мне еще мигрени сейчас.

Юсупов не успел договорить свою речь до конца, как одно из зеркальных стёкол медленно двинулось вверх, а пару секунд спустя моим глазам предстал вполне довольный увиденным Романов. Правда, рядом стоящий патриарх, отчего-то не разделял его эмоций, и от этого старого хрыча явственно разило раздражением и негодованием.

Чтоб я сдох! Ну здравствуй, главный святоша.

‒ Ты молодец, Захар, ‒ кивнул мне благосклонно Романов. ‒ Не перестаешь приятно удивлять.

Но, похоже, многие не разделяли мыслей Всеволода.

Шок и гримасы скрытого ошеломления на суровых физиономиях князей и графов, которые мгновенно стали переглядываться между собой. Изумление, восхищение и трепет на милых мордашках присутствующих женщин и девушек. Неверие на лицах молодого и даже среднего поколения. Но более всего запомнилась невзрачная харя Осокина и всей их семейки, всколыхнувшаяся ненависть в глазах общества анонимных нытиков, а также довольный громогласный смех Трубецкого, Потёмкина и Ростислава. Последний мимолётно успел мне показать большим пальцем вверх. К тому же могу с уверенностью сказать, что впервые видел такие многообещающие взгляды у Алиши и Прасковьи.

Что ж, похоже, я и сам слегка ошибся в расчете своих сил. Приуменьшил их немного. Хотя в целом плевать, так даже лучше. Правда, боюсь, на совете князей и моём приёме будет вновь нечто забавное. А ведь впереди еще предстоит разговор с Потёмкиными и Трубецкими. Боюсь, светлый князь может быть слегка удивлен последними новостями. Да и необходимо провернуть всё в аристократичной манере и устоявшимся законам и правилам.

‒ Однако есть одна оплошность с моей стороны, ваше величество, ‒ вдруг с виноватым видом продолжил Юсупов. ‒ Я подготовил всё нужное для проверки Лазарева, но лишь на архимага первой степени и сконателя. Придется прервать оценку и подготовить соответствующих архимагистров-инструктуров. Думаю, вы и сами знаете, что в нынешней ситуации понадобятся такие же столпы, как и он сам.

‒ Не стоит, Антон Романович, просить прощения. Так даже лучше. К тому же у меня есть решение данного недоразумения, ‒ с довольством отчеканил император, искоса поглядывая на патриарха. ‒ Мне кажется, что среди присутствующих найдется трое аналогичных уникумов с похожей силой, ‒ и медленно обернувшись, тот оглядел людей в наблюдательной комнате. ‒ Желающие есть?

‒ Ваше императорское величество, позвольте мне, ‒ с улыбкой откликнулся резво Долгорукий, уважительно поклонившись и передавая плащ своей сестре, и не медля ни секунды быстро направляясь к Романову.

‒ Буду рад помочь, ваше императорское величество, ‒ следом отозвался Пожарский.

‒ Я тоже готова, ‒ прозвучал мелодичный голосок Морозовой.

‒ Замечательно! ‒ расплылся в удовлетворенной улыбке Всеволод, а после обратил свой азартный взор уже на меня. ‒ Ну, так что, Захар? Готов продолжить?

Чтоб меня херувимы на свои копья света вознесли! Что за бред? Разумеется, готов! Пора начинать своё восхождение в стан князей…

‒ С радостью, ваше императорское величество, ‒ обвел я спокойными глазами находящийся в наблюдательной комнате высший свет дворянского общества. ‒ С превеликой радостью…

Глава 11. Сражение архимагистров...

‒ В таком случае Антон Романович, ‒ с удовлетворённой слабой улыбкой заметил император, глядя на то, как под уважительные поклоны уникумы стали спускаться в оценивающий зал. ‒ Можете продолжать.

‒ Будет исполнено, ваше императорское величество, ‒ кивнул учтиво Юсупов, вновь обращая суровый взор на мастеров Плеяды.

Долгоруков, Пожарский и Морозова. Значит, за последний год та прорвалась на уровень архимагистра. Неплохо. Целеустремлённая девка. То, что нужно для Ростислава. Суккубья кровь! Так вот откуда столько уважения к моей персоне! Романов что-то нашептал ей и прочитал несколько нотаций на мой счет.

‒ Привет, Захар! ‒ радушно поздоровался тандем Пожарского-Долгорукова, направляясь в мою сторону. ‒ С возращением! Мы хотели тебя навестить сразу же после твоего пробуждения, ‒ вдруг продолжил Алексей.

‒ Но порой ты бываешь слишком неуловим, ‒ хохотнул довольно Артем, а после окинул меня внимательным и веселым взглядом. ‒ Что ж, похоже, отец был прав. Казематы централа благотворно на тебя повлияли.

‒ Моё вам почтение, граф, ‒ приветственно кивнула Морозова с лукавой улыбкой, протягивая мне свою изящную ладонь. ‒ Вижу, что не только отец Артёма был прав на ваш счет, но и… еще кое-кто.

‒ Рад видеть вас в добром здравии, господа. Спасибо за заботу и помощь в прошлом, ‒ благодарно кивнул я княжичам, параллельно с этим целуя руку девушке, невольно скосив глаза на улыбчивого Ростислава. ‒ Вы стали еще прелестнее, Анастасия. Правда, кое-кто мог наговорить лишнего.

Однако на мой ответ та лишь расплылась в широкой улыбке под заинтригованные взгляды друзей.

‒ Боюсь, мне он врать не будет.

Вот как? Значит, всё зашло дальше, чем я предполагал. Неплохо…

‒ Хорош уже болтать! ‒ внезапно донесся скрипучий и суровый голос Юсупова, сам он в это время уже раздавал указания своим подчиненным, а секундой позже зашагал в нашу сторону ‒ Чай не на приёме. Позже наболтаетесь.

Крыло херувима мне в зад! До чего же всё-таки склочный и крикливый старик. Но более ничего плохого о нём сказать не могу: исполнительный старый пень. Хотя, скорее всего, я на старости лет буду таким же, а может и хуже… Если доживу, само собой.

‒ Так! Вам троим ничего объяснять не буду, вы и сами в курсе происходящего. Задача у вас, как у сегодняшних инструкторов проста: приложить все силы к его устранению, ‒ ткнул в меня пальцем Юсупов. ‒ Что касательно твоей персоны, Лазарев, то тебе я кое-что объясню. Сам понимаешь, ты столп. И проверять тебя также будут столпы. Поэтому такие суровые и сложные методы. Привыкай. Если кратко, то у тебя, как у испытуемого лишь две цели на выбор. Первая ‒ продержаться всеми правдами и неправдами на арене три минуты и за это время вывести из строя или сильно ранить хотя бы одного архимагистра. Вторая же ‒ чуть более сложная и нереальная, сделать так, чтобы эта троица не смогла продолжать твоё испытание. В обязательном порядке используете и силу духа и магию. Изучающие артефакты будут вести свою работу и анализ. Сдерживаться нельзя. В поддавки не играем. Увижу что-то, что мне не понравится, остановлю оценку и всех выгоню к чертовой матери. Даже не посмотрю, что здесь государь. Я в своем праве. Запрос понятен?

Строго, но справедливо. Мне по душе.

‒ Более чем, Антон Романович, ‒ кивнул я.

‒ Вот и хорошо, ‒ а после, взглянув на моё обмундирование, старик обратил свой взор на остальных. ‒ Снаряжаться будете? Время дать?

‒ Не стоит, ваше сиятельство, ‒ ответил за всех Долгоруков, оглядывая свой дорогой серый костюм и медленно начиная расстёгивать на пиджаке пуговицы, подобно Пожарскому. ‒ Дадим Захару небольшую фору.

‒ Фору, говорите? Глядите, как бы это вам не аукнулось, ‒ ухмыльнулся злорадно старик, поворачиваясь к нам спиной. ‒ Ну бог в помощь. Дело ваше. Тогда все по местам! ‒ резко прикрикнул на новоприбывших мастеров начальник Плеяды, хлопнув в ладоши. ‒ Скоро начинаем второй этап!

***

Как ни странно, но поток множества различных эмоций совсем не утихал, он лишь возрос, а сама напряженная обстановка за прошедшие полчаса лишь накалилась сильнее прежнего. Даже показалось, что присутствующих людей стало на порядок больше. Но более позабавило решение Морозовой, а может Ростислав рассказал ей обо мне слишком много, я же говорю, цепкая и обстоятельная девка.

После пары минут тщательного слежения за моей беззаботной персоной, та резко изъявила желание воспользоваться экипировкой, затем недолго думая следом за ней отправился Пожарский на пару с Долгоруковым. Назад троица вернулась уже в своём полном боевом облачении уникумов-изгоев под понятливые усмешки Юсупова и своих же собственных родичей.

Я в свою очередь оказался верен старому выбору и набору. Полюбившийся мне тёмно-бордовый кожаный защитный доспех, изготовленный руками Семёна, три перевязи с иглами, что крепились на плечах и чуть ниже затылка, а также портупея с бессменными джадами, которые по моей просьбе сталь чуть длиннее.

Сама арена оказалась гораздо больше, чем в прошлый раз. Покрытие было выполнено из платина-палладия и как мне кажется, прочность его будет гораздо выше, чем у той платформы. К тому же качество и количество защитных барьеров было доведено до пяти слоёв. Хотя оно и немудрено. Сражаться будут не рядовые маги, а столпы империи на пределе своих сил и зрелище будет более чем занимательное. Архимагистры ‒ это конечно не грандмагистры и само собой не повелители, но силы таким уникумам тоже не занимать.

Стоило нашей четверке выйти на арену, а барьеры при помощи артефактов только стали наслаиваться друг на друга, слово вдруг взял Юсупов.

‒ Перед тем как мы начнем, хотелось бы сказать пару слов, ‒ громко заговорил старик. ‒ Так как оценка у нас сегодня далеко не рядовая, потому как сражаться сегодня будут не обычные инструктора уникумы, а троица представителей боярских родов, да и пошла она слегка не по плану. Поэтому, ваше величество, если вы не против, то пусть Пожарский, Долгоруков, Шереметев, Потёмкин и Трубецкой составят мне здесь компанию на всякий случай. От греха подальше, скажем так.

‒ Дозволяю, ‒ расплылся в удовлетворённой улыбке император, в приглашающей манере обводя глазами названных князей.

Долгоруков ‒ светляк. Пожарский ‒ огневик. Морозова так вообще ледяная литая магиня. Все трое младшие сконатели. Все трое архимагистры третьей степени. И у всей троицы второй спектр. Однако разница в опыте и в полноценной силе прослеживается. Самый серьёзный противник здесь Алексей, после идет Артём, и лишь потом зазноба Ростислава. И план их будет исходить именно из этого умозаключения, а это означает, что оба парня окажутся в авангарде, в то время как Морозова будет атаковать издалека, магия у неё подходящая для этого. Да и команда у них выйдет более чем слаженная.

Что ж, у меня тоже крошечный план, собранный на коленке, имеется.

Прежде чем пятислойный барьер укрыл всю арену, напоследок успел бросить предвкушающий веселый взгляд на присутствующих людей, на общество анонимных нытиков, церковников, на Ростислава, его сестру, Марину, сосредоточенных князей подле арены и остановился лишь тогда, когда мои глаза встретились с чуть нервничающими будущими женами.

‒ Я скоро, ‒ произнес одними губами себе под нос, задорно им подмигивая.

Ведь впереди после нынешнего сражения еще предстояла не менее сложная битва: разговор с их родичами.

‒ НАЧАЛИ! ‒ громко выкрикнул старик.

Стоило возгласу Юсупова прозвучать, как почти тотчас последовали несколько ослепляющих белых вспышек. Никто из архимагистров и не помышлял жевать сопли и тратить время на долгие подготовки.

Всполохи света продолжались на протяжении нескольких секунд, однако на все дезориентирующие выпады Долгорукого я быстро прикрыл глаза и положился на остальные реанорские чувства. Правда, уже секунду спустя пришло осознание того, что местность в радиусе пары-тройки метров оказалась раскалена, да настолько сильно, что было тяжело дышать.

‒ Вполне неплохо, ‒ хмыкнул спокойно я, ускользая из зоны атаки Пожарского и внутренним нутром ощущая, как в эпицентр раскалённого пекла полетело несколько залпов ярко-красного пламени, а сама местность на десяток вдохов была похожа на Геенну Огненную. ‒ Определенно будет весело. И они определенно сильнее того жалкого святоши.

Покажись алая дрянь!

Постулат реанорского берсерка…

Плащ алой молнии Реанора…

Грохочущее и рокочущее громовое тело сработало мгновенно, а следом за ним по доспеху заструилась и яростная сила духа. Причем плащ был призван как нельзя вовремя, замешкайся я еще хоть на пару вдохов и стал бы подушечкой для ледяных булавок Морозовой.

К тому же радовал еще один неоспоримый факт. Никто не сдерживался. Магией и духом арена наполнилась за секунды. Значит, и мне не нужно себя сдерживать.

Как и предполагал, оба княжича оказались авангардом и действовали слаженно. Приходилось не только крутиться как ужу на сковородке, но и параллельно с этим нужно было уклоняться от скачущей по всему ристалищу Морозовой, попутно принимать на щиты, либо на джады её вездесущие и свистящие осколки льда.

Однако такую тактику я вынужден был вскоре сменить, потому как Пожарский перешел на среднюю дистанцию и расход обоих резервов стал на порядок больше. Теперь лишь щиты защищали от пламени огневика, в то время как сталь в моих руках противостояла льду Анастасии и свету Алексея.

Долгорукий с огромной скоростью призывал одну за другой сияющие сферы и атаковал светозарными кривыми лоскутами и парными клинками, которые пытались ослепить всегда определенную зону. Делал это парень достаточно хитро, чтобы не мешать своим партнерам, в особенности гибкому копью Пожарского, и в то же время дезориентировал тот лишь меня. Поэтому с самого начала боя пришлось положиться только на чувства и сражаться с закрытыми глазами.

С каждой пройденной секундой темп битвы быстро нарастал, расход магии и духа постоянно рос, а само сражение выдалось весьма агрессивным. Да настолько агрессивным, что барьеры содрогались и трещали при каждом ударе стихии о защитные купола.

Похоже, слова Юсупова были не обычным старческим трёпом, а опытным решением.

‒ Наконец-то, ‒ тихо прошелестел я себе под, продолжая отслеживать передвижение магини и ловко парировать магию и сталь княжичей. ‒ Это уже что-то, что отдалённо смахивает на настоящую битву…

Правда, если так продолжится, то время выйдет и плакал мой новый ранг. Поэтому пора атаковать и самому, защитой сыт не будешь. Так можно и заиграться. Нужно лишь дать им понять, что я загнан в угол.

Но, видимо, не один я думал аналогичным образом. Напор трёх стопов стремительно стал ускоряться, а наконечник пылающего копья и напитанные светом клинки стали мелькать в смертельной близости от моего лица. Вот только с самого начала битвы моей жертвой были отнюдь не Пожарский и Долгоруков, а невероятно шустрая Морозова.

Причем вынужден отдать должное всей троице. Их родовые техники движения и боя были на достойном уровне. Однако опыт. Количество опыта было несоизмеримо.

В итоге, как я и ожидал, первой допустила ошибку Морозова. Не знаю, что именно сподвигло её так рискнуть. Либо моё напускное беспокойство и разрушившийся щит, или пыль в глаза, которую я развеивал с самого начала схватки, либо же, таков был их план с самого начала.

Но стоило моему плащу превратиться в решето, а мне самому наигранно замешкаться, как та стремительно сократила дистанцию и попыталась достать меня тонким лезвием своей ледяной сабли, в то же время и парни не спали, которые многократно и в едином порыве увеличили свой боевой натиск.

‒ Ошибка, ваше сиятельство, ‒ тихо прошелестел я, отчего на миг в глазах Анастасии промелькнула паника, но уже было поздно. ‒ Грубая ошибка…

Потому как их магия нечета реанорской. Ведь она быстрее, мощнее и гибче. Она требует детального усвоения и тщательного скрещивания различных методик. Именно поэтому у меня на данный момент такой скудный арсенал. Но вскоре это не будет такой проблемой.

Плащ алой молнии Реанора… Двоеное слоение…

Пиршество алой молнии Реанора…

Цепная молния Реанора…

Испепеляющие пламя Пожарского и клинки света Долгорукова были заблокированы воздвигнутым плащом и сетью раскинувшихся молний, и в тот же миг они сами оказались под бомбардировкой пикирующих сверху свирепствующих разрядов алой силы.

Джады запорхали подобно жалящим осам, разрубая ледяные осколки Морозовой и в то же время отклоняя её саблю в сторону. На моё удивление девушка на долю вдоха стала гораздо быстрее и попыталась отступить. Однако, увы…

Боюсь, Ростислав не обрадуется тому, что я нанесу ей увечья.

Вихревая Гильотина…

Техника дома Ар-Ир достала девушку на самой своей грани и напрочь снесла её защиту.

Надо бы забыть о поступи хаосита и вшивеньких движениях, пора попробовать нечто новое и высокоуровневое. Рассвет у меня вряд ли получится, но вот первая часть должна.

Пять неотложных заветов магии Реанора. Вернуться к истокам. Вспомни, Зеантар. Вспомни то, что у тебя есть и сравни с тем, что когда-то было…

Представить. Возобладать. Принять. Обуздать. Приказать.

Закат династии…

Тело под силой молнии преобразилось в единый алый сгусток, а затем стало до невозможного легким, словно унция пыли. По итогу Морозова не успела опомниться, а про отступление на безопасное расстояние можно было забыть. Потому как в следующую секунду навершие джада в районе её затылка безжалостно пробило тонкую ледяную патину на теле магини. Княжна не успела ничего произнести или даже выдохнуть, как тотчас осела наземь без чувств.

Закат династии…

В последний миг удалось подхватить её тело у самого пола и при помощи техники унести девушку к границе барьера.

На весь процесс не ушло и секунды. В это время оба уникума всё также продолжали противоборствовать вездесущим разрядам молнии, и с ошеломлением и безнадёгой взирали на то, как Морозова оказалась повержена.

‒ Славная была битва, ‒ с улыбкой кивнул я княжичам, забрасывая джады в ножны и вырывая из пространства ревущее силой громовое копью. ‒ Но боюсь, пора её заканчивать.

После моих слов оба стопа постарались напитать щиты еще большей силой, но на все их манипуляции я лишь усмехнулся.

Разрубающий вал проще своего собрата, но сейчас почти со сформированным рунным телом не должно возникнуть проблем.

Техника дома Нор-Ата… Рассекающий вал…

Параллельный серп соития сил столпа империи и эфира с рёвом сорвался с наконечника копья, а в следующий миг тёмно-багровая рокочущая яркая вспышка ослепила всю арену. До ушей моментально донеслись два одновременно тяжелых хрипа и два мощных и тяжелых удара о барьер, отчего тот пошел рябью, а следом один из пяти защитных куполов, который и принял на себя весь ударный импульс был полностью разрушен.

Само собой, силу пришлось снизить на самый минимум, но с учетом их защиты те максимум отделались несколькими внутренними ранениями и сотрясением.

Не успел я обернуться к Юсупову, как в меня сразу же уперлись минимум два или три десятка различных взглядов.

‒ Победа за… Лазаревым!.. ‒ с заметной заминкой и скрытым удивлением выпалил старик, глядя то на меня, то на еле шевелящихся поверженных архимагистров. ‒ Оценка окончена. Требуется… анализ!

Похоже, за время битвы самые бесстрашные наблюдатели перекочевали к самой арене и во главе всех присутствующих стоял довольный увиденным император, который демонстративно стал аплодировать, а вот в дальних рядах устроилось множество моих недругов из стана Воронцовых и Акинфовых, потому как гнев и злоба там витало уйма.

Пяток мгновений спустя, когда барьеры полностью развеялись, а я спустился вниз с арены, кроме гробовой тишины, аплодисментов государя, пересуд нескольких высокопоставленных лиц, женского обожания и удовлетворенного тихого смеха Трубецкого и Потёмкина больше я ничего не слышал и не успел ощутить. Потому как шквал различных эмоций, от изумления до жгучей злобы, нещадно разрывал голову, отчего пришлось спешно глушить все реанорские чувства.

Но так или иначе я уловил всё до последней капли. Каждую унцию ненависти и радости.

Трепещи Ракуима! Гнев, страх, ярость и незамутнённая радость. Задерите меня мертвецы вечного поля битвы! До чего же приятно потешить собственное эго, лицемерие и эгоизм.

‒ Удивил, Захар, молодец! ‒ посмеиваясь молвил Романов обменявшись взглядами с мрачнеющим на глазах патриархом, а после по-дружески хлопнул меня по плечу, глядя на то, как с пола арены начали медленно подниматься ошарашенный Долгорукий и не менее удивлённый Пожарский. ‒ Отдыхай и празднуй, мой мальчик, ты это заслужил, мне уже интересно, на что сподобиться Юсупов, буду ждать с нетерпением. Нам же пора, ‒ весело добавил Всеволод, а после обернулся резко к церковнику, который прожигал меня холодными и цепкими глазами наряду с остальными моими врагами. ‒ Пойдемте, ваше святейшество, прогуляемся немного. Не будем мешать молодому поколению.

‒ Вы настоящий мужчина, граф, ‒ усмехнулась весело Виктория, подходя ко мне, которая находилась в обществе счастливых княжон и Марины, между делом та даже успевала посматривать в сторону уходящего деда и искоса поглядывать на Морозову, той уже в спешке оказывали помощь целительницы. ‒ Думаю, мой брат оценит такой посыл, не так ли?

‒ Ты слишком много понимаешь, ‒ отмахнулся с лучезарной улыбкой Ростислав, подскакивая следом за сестрой, правда, юноша то и дело бросал тщательно скрытые встревоженные взоры на Морозову.

‒ Она цела, ‒ успокоил я цесаревича, протяжно выдыхая и потирая устало глаза, ведь битва оказалась слегка энергозатратной. ‒ Просто без сознания.

В одно из мгновений ко мне одновременно подступила Прасковья с Алишей, но всю их гамму чувств и эмоций передавало их ускоренное сердцебиение и... глаза. Слова сейчас были излишни.

Рот Алины уже открылся для поздравлений, но я лишь задорно ей подмигнул и обратил свой взор на Потёмкина и Трубецкого. Как ни странно, но старики времени даром не теряли и уже о чем-то на высоких тонах весьма оголтело переругивались с шестью или семью князьями, во главе которых был Юсупов, Пожарский, Долгоруков и Шереметев. И каждый из них норовил бросить заинтересованный взгляд в нашу сторону. Хотя, по-видимому, беседа была более чем стоящей. Того гляди еще пару секунд и в драку полезут с друг другом.

Бездна, даже нет смысла думать, о чем они спорят. И так всё понятно. Бардак, чтоб их... Как дети малые!

‒ Михаил Валерьевич, Александр Александрович, ‒ окликнул я мягко обоих князей, и те резко и со скрытым удивлением, как и остальные аристократы, обернулись, глядя в нашем направлении. ‒ Понимаю, что не вовремя, но разговор один имеется. Не уделите мне минутку?

***

Первое кольцо. Москва.

Главная резиденция Патриарха Александра.

Поздний вечер…

‒ Ладно, Всеволод, уел! ‒ холодно процедил старик, сидя в излюбленном кресле и глядя в одну точку. ‒ Вздумал меня своим щенком поганым пугать. На мою власть захотел позариться. Хорошо. Так и быть, ‒ а после, повысив голос, вдруг резко обратился куда-то позади себя. ‒ Евстафий, свяжи меня с кем нужно. Пора бы им поторопиться. Эта их западная привычка изрядно выводит из себя. Как бы то ни было, но в одном Романов прав: этот кровожадный пацан не прост и быстро набирает силу. В будущем это может нам аукнуться. С ним нужно что-то делать. И как можно скорее…

Глава 12. Судьбоносный вечер...

Первое кольцо. Москва.

Усадьба столпа империи Лазарева.

Вечер последующего дня…

Трепещи Ракуима! Странно. Очень странно! Вроде бы впервые ощущаю нечто подобное. Неужели, это волнение? А может быть… страх? Возбуждение? Предвкушение? Даже мысли путаются от такого простого, но в то же время непонятного осознания. Кто бы знал, что такое может случиться лишь девяносто два года спустя после моего рождения и только во второй жизни.

Хотя нет. Не впервые. Кажется вспомнил. Да… Вэйриса. Почти также я ощущал себя в далеком прошлом во владениях дома Нор-Ата, в их цветущих весенних садах. Значит, всё-таки волнение. Если честно, то не думал, что буду испытывать такие эмоции после всего случившегося в жизни. Похоже, я начинаю стареть. Правда, самого себя не обманешь, ведь по реанорскому летоисчислению я еще даже не до конца вышел из молодого поколения. Хотя мастер Уартерат всегда твердил, что не возраст делает человека пожилым мудрецом, а груз ответственности и непосильная ноша.

Пасмурно и дождливо. Прямо как дома.

За всё время моих многочасовых раздумий в окне успела смениться не только погода, но и миновали даже сумерки. Однако взгляд то и дело цеплялся за изменившиеся перстни силы и власти.

По доносившимся до меня слухам, если Хельга не лукавила, то Юсупов слегка пожадничал и еще долгое время Потёмкин, Трубецкой и еще несколько князей доставали старика множеством вопросов. Хотя такие неравномерные скачки силы оказались бы за гранью. Правда, в империи я далеко не первый такой… резкий. До меня был еще один. Отец Ростислава – Владимир Романов. Его развитие так вообще покрыто массой тайн.

Но не буду лукавить. Итогом оценки я был более чем доволен. Более того, я не забыл потешить своё тщеславие зарождавшимся гвалтом и столичными пересудами знати. Поэтому нынешние кольца более чем радовали глаз своим великолепием. Отменная и мастерская работа артефакторов Плеяды.

На большом пальце левой руки отныне находился изменившийся серебряный перстень с символом «VI» и парой тёмных клинков по бокам от оного и вставленным рубином. VI– Значит, что отныне я сконатель. Клинки означают – Старший. Красный рубин же инкрустируют лишь воителям с силой духа первого спектра.

На указательном пальце отныне покоился аксессуар с символ – «VI» и тот явно выделялся на общем золотом фоне. Чуть выше цифры красовался всего один драгоценный ярко-алый гиацинт наивысшей огранки, означающий мою принадлежность к молнии, внутри которого слабо пульсировали три ярко посверкивающие жилы.

Вот только отныне и с тех самых пор, как я стал князем к двум этим артефактным предметам добавились чары иллюзии. По крайней мере, теперь это объясняло тот факт, почему кольца Трубецкого были такого низкого ранга, а Потёмкин по долгу своей службы и вовсе отказался от их ношения. Обоим стариканам указом императора дозволялось скрывать свои силы. И всё благодаря их титулам. Ведь как ты ни крути, столпы хоть и были главной ударной мощью империи, однако те, кто носил княжескую ливрею, были на полшага впереди. Правда, я очень сомневаюсь, что Трубецкой или Потёмкин проиграют в прямом столкновении тому же столпу Воронцову. Оба старика даже без духа были одними из самых могущественных людей в империи после императора.

На безымянном же пальце всё также находился бессменный тёмный перстень уникума. По итогу складывался закономерный итог.

Архимагистр третьей степени магии молнии. Старший сконатель. Столп империи.

Что ж, отныне я имперская элита. Правда, правая рука через некоторое время обзаведется своими приблудами. Властительным перстнем князя и плетенным кольцом, из-за которого на меня и нахлынуло то самое предательское волнение. Поэтому совсем скоро я заимею весь полноценный набор аксессуаров различной значимости.

К тому же на осознание собственной важности и эгоизм давили еще несколько неоспоримых фактов. Паутина более суток разрывалась от различных новостей, а мой аккаунт в Златограме со слов теперь уже молодой мамы Ванессы продолжал набирать репутационные обороты. Совсем недавно эта хитрая лиса начала добавлять на мою странницу прошлогодние видеоролики со столпового магинария, и подобный манёвр за короткое время повысил мой авторитет и так называемую социальную значимость, а также вновь добавил топлива в обсуждение моей персоны. Хотя клеймо Палача Империи осталось неизменным.

Столица же после случившегося стояла на ушах второй день кряду. Множественные развлекательные заведения и салуны то и дело судачат о произошедшем на оценке. По донесениям же Хельги, многая знать заняла выжидательную позицию, потому как каждый дурак в империи знал, что против меня играли сразу несколько княжеских представителей и некоторые высокопоставленные святоши. И пока некоторые аристократы, такие как Акинфов и Воронцов, в тихой злобе продолжали ненавидеть простолюдина-выскочку, церковники по неподтвержденным слухам исходили натуральной желчью. Да и вариантов их злости ко мне более чем предостаточно. Похоже, своими поступками я отдавил их так называемому воинству света болезненную мозоль.

‒ Ведь как можно… ‒ тихо хмыкнул я, передразнив отчет фон Тек, стоя на балконе и глядя на то, как в небе стали проявляться звезды. ‒ Палач Империи ходит и дышит! Убийца и кровавый мясник на свободе! Так нельзя…

Ох, Бездна, до чего мне всё-таки нравится такая напряженная жизнь и обстановка. Никогда не знаешь, кто первым нанесет удар. Весьма будоражащее и пьянящее чувство.

Правда, стоило прикрыть от нахлынувшего удовольствия веки и глубоко вдохнуть влажный осенний воздух, как за дверями раздался вкрадчивый голос Урусова.

‒ Господин, у нас почти всё готово для встречи важных гостей. Остались только… вы. Костюм давно прибыл от портного. Госпожа Хельга заявила, что вам надобно переодеться и привести себя в порядок.

Да. Важные гости в лице Трубецких и Потёмкиных, а также одно из судьбоносных событий в жизни. И почему мне кажется, что после совета князей и приёма Романовы не оставят это без внимания? Точнее вторая влиятельнейшая особа в империи. Всё же подстраховался я заранее не зря.

‒ Раз начальник моей службы безопасности так говорит, то и вправду стоит поторопиться, ‒ ухмыльнулся я, выходя навстречу дворецкому.

‒ Ваше преблагородие, ‒ вдруг мягко проговорил слуга, следующий позади меня. ‒ Если вы позволите, то я хотел бы заранее поздравить вас со столь знаменательным и предстоящим событием в вашей жизни. Я почему-то не сомневаюсь, что всё выйдет так, как вы и задумали. Хотелось бы сказать, что я и вся прислуга в доме горды тем, что служат вам. Ведь вы один из тех, кто доказывает простолюдинам и всему миру, что в наше неспокойное время возможно всё.

Честен. Исполнителен. Верен. Говорит от всего сердца. Хельга не зря его проверила таким образом. А более мне ничего и не нужно.

‒ Благодарю тебя, Терентий, отрадно слышать, ‒ со слабой улыбкой кивнул я старику. ‒ Весьма отрадно, но поздравлять покамест рановато. Впереди еще предстоит разговор. Достаточно изнурительный разговор.

***

‒ По правилам, ты не обязан этого делать, ‒ колко заметила Хельга, стоя рядом со мной на ступенях главного входа. ‒ По крайней мере, встреть их внутри, а не здесь. Ты князь как-никак и глава будущего рода.

‒ Знаю, ‒ отмахнулся лениво я, глядя как вдали замаячили силуэты сразу нескольких автомобилей. ‒ Но как хорошо, что мне чихать. И как хорошо, что мало кто знает, что я уже князь.

‒ Рита была права на твой счет, ‒ фыркнула демонстративно женщина, скрывая довольную улыбку. ‒ Ты неисправим.

‒ Об этом я тоже знаю, ‒ после этого заявления я невольно скосил глаза на обтягивающий строгий костюм магини, стройный стан, высокий каблук и туго затянутую гриву светлых длинных волос. ‒ Кстати, замечательно выглядишь. Твой вид… возбуждает.

От неожиданного выпада мордашка фон Тек резко дёрнулась в лёгком ошеломлении, но уже в следующий миг та расплылась в сладкой и заметно смущенной улыбке.

‒ Ты действительно неисправим даже в столь напряженные моменты. Останешься таким до конца своих дней, и я подобно Рите всегда буду рядом с тобой, ‒ тихо прошептала женщина с участившимся сердцебиением, правда, секунду спустя одарённая взяла себя в руки. ‒ Поэтому в награду за эту ситуацию я тебе кое-что расскажу. Не хотела говорить без их ведома, но эти двое вряд ли теперь решатся. После присвоения тебе титула князя они опасаются к тебе подступиться.

‒ О чем ты? Кто меня опасается?

‒ Вадим и Ванесса, ‒ тихо произнесла Хельга, заглянув мне в глаза. ‒ Даже не опасаются, а бояться.

Во имя Угорских Бесчинств! Что за абсурд?

‒ Почему? ‒ хмуро вопросил я. ‒ Чем я их обидел?

‒ Расслабься, ‒ спокойно хмыкнула Хельга. ‒ Они бояться не тебя, а того, кем ты стал. Всё дело в Гордее…

‒ Гордее? Это ведь их…

‒ Сын, да. Они хотели, чтобы ты стал его крестным отцом, а я крестной матерью, но подойти с таким предложением к целому имперскому князю… Думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь. По крайней мере, теперь. Они даже хотели назвать его в твою честь, но после всего посчитали, что это будет грубо.

Разрази меня трижды Бездна! Вот ведь…

‒ Ты умница, ‒ внутренне раздражаясь, похвалил я женщину, отчего та вновь неуловимо смутилась. ‒ Я решу этот вопрос, когда буду в Царицыне с проверкой, но перед этим выбью всю дурь из башки горе-папаши и его пустоголовых дружков, которые не вправили ему мозги вместо меня.

‒ Будь чуточку мягче, ‒ расплылась в ехидной ухмылке фон Тек, глядя на четыре машины, что уже миновали главные ворота. ‒ В таком случае, назад в Москву прибудешь уже с Ритой, Лизой и Леной, они хотят дождаться твоего визита. Ладно, хватит, совсем заболтал меня. Не князь, а трепло какое-то, ‒ вдруг насупилась женщина, принимая свой образ начальника службы безопасности. ‒ Думаю, тебе пора.

Закончила Хельга говорить в тот самый момент, когда машину только начали покидать оба князя и их жены. Причем делали это оба одновременно, не забыв одарить друг друга противоборствующими взглядами.

‒ Александр Александрович, Михаил Валерьевич, дамы, ‒ с радушной улыбкой заговорил я, медленно спускаясь со ступеней и наблюдая за тем, как оставшиеся машины покидают другие представители их семейств. ‒ Безмерно рад, что вы и ваши близкие почтили меня своим визитом и выкроили время на него.

‒ Хватит тебе, Захарушка, ‒ в ребяческой манере махнул тростью светлый князь, стоя под руку с весьма привлекательной особой женского пола. ‒ Я люблю приходить в гости. Это Мишенька у нас нелюдим.

‒ Ага, как же, любит он приходить в гости, ‒ поддел того хмуро Трубецкой, находясь в обществе своих улыбчивых супруг. ‒ Если только по долгу службы. Да прикончить аристократа какого-нибудь неугодного.

Стоило прозвучать данным словам, как вся троица женщин невольно скривилась и понимающе закатила глаза от произошедшей ситуации. Всё ясно. Судя по эмоциям их жен ‒ это обычное поведение стариков.

Сам же я невольно взглянул на прибывших с ними женщин. Ведь их жен и жен их сыновей я видел впервые, а прибыли те, что называется в полном сборе.

Юрий Трубецкой находился в обществе двух обворожительных спутниц, которые вовсе не хотели встречаться со мной взглядами и постоянно отводили те в сторону. Что ж, догадываюсь по какой причине.

А вот три супруги Олега Потёмкина были довольно-таки собраны и поистине серьезны. В данный момент они не сводили изучающих и внимательных взоров с моей персоны, а чувство было такое, словно по мне прошлись пылесосом. Если не ошибаюсь, то одна из жен княжича Потёмкина беременна, прямо-таки, как и вторая мать Алиши.

Далее шел напыщенный и мелкий сопляк в лице Феофана, который за прошедшее время заметно подрос, однако пронзал меня неизменным нахальным и недоверчивым взглядом.

Уже под самый конец мои глаза упали на чуть бледных и поистине обворожительных княжон, которые с натянутыми улыбками стояли в обществе своих родичей. К тому же черное и бирюзовое платья шли каждой боярышне как нельзя лучше. Правда, учащенное сердцебиение Алины и Прасковьи с потрохами выдавало их напряжение и скрытую нервозность.

‒ Работа у меня такая, ‒ решил оправдаться советник с веселой улыбкой глядя на жену, а после вновь обратил свой взгляд на меня. ‒ Ну что, Захарушка, веди. Показывай, что и как тут у тебя. Сейчас будем проводить тебе с Мишенькой полноценное знакомство. Ведь многих ты не знаешь вовсе, а кто-то знает тебя лишь заочно и с досужих слухов.

‒ В таком случае, прошу за мной, ‒ уважительно кивнул я всем присутствующим. ‒ Пора начинать…

***

Из различных слухов пару лет назад я узнал, что светлый князь был женат дважды. Однако одна из его супружниц погибла при весьма странных и загадочных обстоятельствах лет тридцать назад, а вторая смогла выжить лишь чудом при нападении. По всё тем же отголоскам именно тогда его только назначили на пост действительного тайного советника государя. А год спустя по империи прокатилась волна странных смертей высокопоставленных аристократов. Поэтому с тех пор у князя имеется лишь одна жена. Екатерина Потёмкина. Во многом она напоминала Ольга и Раису, достаточно видных и харизматичных жен Трубецкого, да и чего греха таить были те одного и весьма преклонного возраста, но выглядели до безобразия молодо. Все из троицы показались мне мягкими и обходительными, хотя такое было и не мудрено, ведь уже как семь или восемь лет они практически отошли от дел и совсем не участвовали в дворянских интригах.

Далее шли жены Юрия Трубецкого уже заочно мне знакомая парочка Елена и Жанна, которые и рассчитывали насолить моим делам с их собственной дочерью. Вот только сейчас те были обстоятельны и улыбчивы. Настоящие интриганки-аристократки. Елена была матерью Алины, а вот Жанна сейчас ждала своего первенца. К тому же более чем порадовал сын князя. Тот лишь отчасти был похож на отца в плане характера и на первый взгляд не казался таким вспыльчивым и склочным, а был вполне рассудительным и спокойным мужиком. Лишь только его взгляды, которыми он одаривал собственных спутниц жизни, говорили о его отношении к произошедшей в прошлом ситуации.

Ксения, Лидия и Кира. Именно так звали жен Олега Потёмкина. Родной же матерью Прасковьи оказалась Кира, а вот мелкий сопляк был сыном Лидии, Ксения же, как раз таки сейчас находилась на первых месяцах беременности, поэтому в обоих родах в скором времени будет пополнение.

Во многом трио женщин Потёмкиных было похоже, и нет, виной была не их внешность, все они кардинально различались по своей красоте и харизме, суть крылась в их поведении, манерах и аристократичной выдержке. Но тут, как мне кажется, я прекрасно понимал откуда растут ноги. Светлый князь. Правда, твёрдая рука старика прошла мимо Прасковьи. По крайней мере, так было вначале нашего с ней знакомства. Сейчас княжна совсем не похожа на себя прежнюю.

Как ни странно, но вечер выдался более чем приятным, интересным и познавательным. Даже Елена и Жанна спокойно выдохнули к концу ужина, потому как в целом мне было плевать на них. Но, как и всегда образовались три момента, которые выходили за рамки.

Первый момент оказался запредельным количеством вопросов, на которые мне пришлось ответить за всё время. Женщин интересовало многое. Начиная от моей жизни простолюдином и заканчивая последними достижениями на оценке в Плеяде.

Второй момент ‒ это постоянные пикировки Трубецкого и Потёмкина. Надеюсь, их выходки и характер не помешает моим планам.

Третий момент заключался в мелком сопляке. Судя по его глазам и бушующим эмоциям тот что-то подозревал и будь его воля мелюзга прикончила бы меня прямо за столом, как минимум ложкой из-под супа.

Ладно, так или иначе, но пора бы уже переходить к сути вечера.

‒ Дамы и господа, позвольте минуту своего внимания, ‒ негромко заговорил я, медленно поднимаясь с насиженного места и окидывая глазами всех находящихся за большим столом. ‒ По своей натуре я не привык тянуть время. Да и думаю, некоторые понимают, что сегодня может произойти нечто… судьбоносное.

После произнесенных слов обе матери Алиши моментально окаменели и напряглись, Алина и Прасковья еще сильнее занервничали, Трубецкой с сыном довольно и понятливо переглянулись, лишь только светлый князь и всё его семейство с интересом обратили свои взоры на меня.

‒ Михаил Валерьевич, как и говорил я сдержу своё обещание, ‒ отсалютовал я князю фужером с вином, отчего тот благосклонно мне кивнул, важно зашевелившись на стуле. ‒ Александр Александрович, ‒ обратился я к старику. ‒ Надеюсь, наш прошлый уговор еще в силе, и вы не будете вмешиваться в происходящее?

И загадочно переглянувшись с недоумевающим Трубецким тот утвердительно произнес.

‒ Разумеется.

‒ В таком случае, ‒ тихо заговорил я, сделав театральную паузу, а после обратил свой взгляд на Алишу и Прасковью, обе девушки уже были на грани выплеска запредельного количества эмоций, ведь за весь ужин они не проронили ни слова из-за обуреваемых их чувств. ‒ На правах действующего имперского князя, ‒ резкое изумление и шок в глазах многих женщин от чего те тотчас вздрогнули. ‒ От имени главы будущего рода Лазаревых, ‒ шок большего количества людей перерос в трепет и настоящий ступор. ‒ И лично от своего имени, я делаю предложение руки и сердца Алине Трубецкой и Прасковье Потёмкиной… ‒ и переглянувшись с взбудораженными князьями, которые стали медленно подниматься со своих мест, и не менее шокированными княжичами, спокойно добавил. ‒ И прошу от ваших родов на то дозволения и благословения…