Последний отсчет

Глава 1. Обычный день

Университет жил своей привычной жизнью: студенты спешили на лекции, переговаривались в коридорах, обсуждали что-то важное, по их мнению. Я, как всегда, устроилась на последнем ряду в аудитории, пытаясь удержать внимание на занятии по истории. На экране мелькали изображения по теме с красноречивым названием: «Масонство и влияние масонских лож на политику и революции», а голос профессора Картер звучал монотонно где-то далеко, словно долетая до моих ушей сквозь пелену. Моё сознание было уже не здесь. Во-первых, очень хотелось спать. А потом, жизнь вне универа сейчас казалась мне куда более увлекательной и насыщенной. Ну кому в девятнадцать искренне хочется просиживать штаны на долгих парах? Вот и я так думаю.

Кстати, меня зовут Клэр Миллер. Я — обычная студентка исторического факультета Бостонского университета, что в штате Массачусетс. Живу в небольшой съёмной квартире на окраине города — не роскошно, но меня устраивает. Иногда подрабатываю в местной библиотеке. В основном, занимаюсь там архивными документами: оцифровываю материалы, чтобы сохранить их в электронном виде. Благодаря моей работе сотрудники и читатели могут легко найти нужное. Помогать людям — очень здорово! Всем рекомендую! А вообще, я ничем особо не отличаюсь от своих друзей и одногруппников. Дни забиты лекциями, семинарами и попытками понять, как впихнуть всю информацию в голову перед сессией. По вечерам мы с друзьями часто собираемся в местных кафе или барах, обсуждаем всякие мелочи и подшучиваем друг над другом. Иногда, правда, зависаем у кого-то дома — особенно когда нужно подготовиться к очередному зачёту.

В общем, моя жизнь простая и предсказуемая. Хотя я иногда ловлю себя на мысли, что жду чего-то вроде… перемен или приключений. Но, кажется, и этими фантазиями я не отличаюсь от других.

Приятно познакомиться, и добро пожаловать в мой мир!

Но пока предлагаю вернуться в душную аудиторию, ведь обо всём по порядку.

Я прищурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что происходило передо мной у доски: даты, имена — всё это касалось теорий заговоров, которые раньше меня так увлекали. Наша эксцентричная профессор Картер некогда защитила научную работу «Теории заговора в исторической перспективе» и вот уже третий год пытается нам объяснить, как и почему такие теории возникали в разные эпохи, какие социальные, политические и культурные факторы способствовали их распространению. На своих лекциях Картер увлекательно рассказывает, как идеи о тайных организациях, скрытых влияниях и заговорщиках влияли на ход истории и массовое сознание. Это, кстати, правда интересно.

Но сейчас всё расплывалось перед глазами, а мысли снова уносились прочь. Я мельком взглянула на студентов в аудитории, обратила внимание на их сосредоточенные лица. Они казались полностью погружены в материал — карандаши мелькали над блокнотами, чернила плавно ложились на страницы. А я просто сидела, держа ручку и не в силах заставить себя записать хоть что-то полезное.

Профессор Картер продолжала лекцию:

— Влияние заговоров на ход истории не следует недооценивать. Крупные события, такие как убийство Цезаря или Великая французская революция, были результатом тщательно спланированных действий …

Я мысленно усмехнулась: да, теории заговоров меня всегда интриговали, но не настолько, чтобы посвящать им всю жизнь. Для некоторых это становится чем-то вроде хобби. Но профессор Картер всегда говорит на эту тему так серьёзно, что у меня вызывает лёгкий скепсис. Да и не только у меня. Из-за её зацикленности на конспирологии студенты нередко подшучивают над ней.

Я повернулась к Саре, моей соседке по парте. Её белокурые кудряшки сегодня были уложены в модную прическу из двух забавных пучков. Она всегда слушала преподавателей так, будто каждая лекция ей невероятно интересна. Как ей это удавалось? Но краем глаза она следила за мной, явно ожидая, когда я обращу на неё внимание.

— Ты слышала? — встревоженно прошептала она, наклонившись ко мне и кивая в сторону доски, у которой профессор активно развивала тему. — В городе происходят странные вещи.

— Чего? О чём ты? — спросила я, не успев толком осознать её слова.

Сара нахмурилась и оглянулась вокруг, как будто боялась, что нас подслушивают.

— Многие говорят, что видели странные вспышки света по ночам. Кое-кто считает, что это нечто… сверхъестественное, — её голос дрогнул, когда она заметила мою усмешку.

— Сверхъестественное? — мне было сложно сдержать эмоции. — Серьёзно?

Очень быстро стало понятно, что Сара не настроена шутить. Она одарила меня крайне мрачным взглядом, из-за чего мне пришлось прекратить хихикать.

— Ну ладно, это бред какой-то… — я озвучила свою мысль. — Может, это просто какие-то световые шоу или… ну не знаю, мало ли чего ещё? Ты же понимаешь, люди любят раздувать. Как что, так сразу «сверхъестественное».

Я развела руками. Ну правда, сколько можно придумывать всякие глупости!

— Может быть, — вздохнула Сара, — но это ведь всё равно странно! Вот если бы всё было так, как ты сказала, то этому уже дали объяснение, — она обиженно надула губы и скрестила на груди руки, будто это я виновата в том, что всё загадочное и необычное, как правило, поддаётся простому объяснению.

— Сдаюсь! — я подняла вверх руки. — Если ты хочешь, чтобы это были паранормальные вспышки — пусть будут! — мне едва ли удавалось сохранять серьёзное выражение лица.

— Клэр и Сара! Мы вам не мешаем? — нас окликнул строгий голос Картер. А затем лес макушек в аудитории обернулся, чтобы посмотреть на «нарушителей». Замечательно.

— Извините, пожалуйста, — с крайне сосредоточенным видом я нырнула в тетрадь. Хватит на сегодня странных вспышек.

Когда пара приближалась к концу, я вернулась в свои сладкие фантазии, где вечером меня ждала тёплая кровать, в которой сейчас хотелось оказаться гораздо больше, чем сидеть в этой огромной аудитории. И даже увлекательные тайны прошлого не так волновали меня. Мне хотелось поскорее покинуть универ и оказаться дома, но, проходя по коридору, я столкнулась с профессором Картер, которая стояла у двери своего кабинета, будто уже ждала меня. На её лице было более серьёзное выражение, чем обычно. «Наверное, снова хочет поговорить о заговорах», — мелькнула мысль. Обычно я воспринимала её теории с лёгкой иронией, но сегодня что-то в её взгляде заставило меня замедлить шаг. Картер жестом пригласила меня войти.

Её кабинет, был таким же, каким я его помнила всегда: старые книги, полки до потолка, карты на стенах, и огромный стол, заваленный бумагами. Картер, обычно такая спокойная, выглядела слишком напряжённой, как будто не знала, с чего начать разговор.

— Клэр, послушай… — тихо начала она, закрывая дверь. — Ты ведь всё ещё интересуешься заговорами, верно?

Я невольно усмехнулась, вспомнив, как недавно шутила на эту тему. Кажется, миссис Картер всегда была на своей волне. На первом курсе я часто оставалась после занятий, и мы с ней обсуждали множество тем: от таинственных обществ, таких как Орден тамплиеров и Иллюминаты, до загадочных исчезновений известных исторических фигур. Помню, несколько вечеров мы посвятили исчезновению Амелии Эрхарт и всласть обсудили таинственные обстоятельства вокруг судьбы русской принцессы Анастасии. Её увлеченность была заразительной, и я с интересом заслушивалась историями о мистических связях между событиями, закулисных фигурах, тянущих за ниточки.

Но теперь эти разговоры, казавшиеся мне такими захватывающими, вызывали лишь усталость. К третьему курсу я уже охладела к этим «сказкам». Возможно, просто пришло осознание того, что реальный мир оказался намного сложнее и мрачнее, чем любая конспирология.

— Ну, для меня это скорее хобби, — пожала я плечами. — Не думаю, что стоит воспринимать это всерьёз.

Но Картер, очевидно, не разделяла моего настроения. Она смотрела на меня внимательно, будто что-то обдумывая.

— Хобби, — задумчиво повторила она, — Но ты и сама знаешь, что про операцию «МК-Ультра» тоже все говорили, что это бред. Иногда то, что кажется безумием, оказывается правдой, если посмотреть на это с другого ракурса. Я думала, ты понимаешь это как никто другой… — женщина взглянула на меня с надеждой.

— Теория остается конспирологией, пока не получит подтверждение, — я старалась сохранить лёгкость в голосе, но настойчивый тон Картер начинал пугать, — Вы же не думаете, что миром действительно управляют тайные силы?

Картер склонилась вперёд, её голос стал тише.

— А если это не просто слухи? — настороженно продолжила она. — Ты когда-нибудь задумывалась, что под предлогом конспирологии можно скрыть даже эксперименты с ядерным оружием?

Я молча хлопала глазами и смотрела на преподавателя.

— В городе происходят странные вещи. И это не совпадения. Вспышки света, о которых, возможно, ты слышала, — это только начало. Кто-то что-то скрывает, и я думаю, что это связано с историей, которая уходит гораздо глубже, чем мы можем себе представить, — продолжила тихо она.

Я слушала, всё ещё не понимая, как именно реагировать на заявления Картер, но её слова начинали меня тревожить. Это всё ещё не было похоже на правду, но звучало многообещающе. Так, будто она точно знает, о чем говорит.

Картер наклонилась над столом и провела пальцем по записям, будто подчёркивая для себя важные детали.

— Мне нужно проверить местные архивы и найти сведения о таинственных вспышках света, о которых говорили в газетах ещё в начале прошлого века. Подобные упоминания — редкость, но они могут помочь отследить связь между ними и сегодняшними вспышками, — она посмотрела на меня, словно пытаясь оценить мою реакцию.

Я слегка кивнула, пытаясь уловить ход её мыслей, но Картер уже углубилась в свои планы.

— Ещё нужно провести исследование геологических записей об аномальных зонах. Я думаю, это не случайность, что именно в этих районах отмечены аномалии с ярким светом, которые фиксировали много лет назад, — продолжала она. — И, разумеется, следует обратиться к библиотечным архивам, чтобы найти любые упоминания о «секретных обществах», связанных с нашим университетом и не только.

Она говорила всё быстрее, увлеченная собственными теориями.

— Ладно, — кивнула я, поднимаясь из кресла. — Надеюсь, что все эти вспышки и исчезновения окажутся лишь совпадением, а не временной аномалией или… ну и чем-то там ещё…

Признаюсь, мне стало неловко. Не скажу, что я посчитала любимого преподавателя сумасшедшей, но сомнения по поводу её состояния смутно терзали меня. Картер вздохнула, наблюдая, как я собираюсь уходить.

— Ты думаешь, я чокнулась? — внезапно спросила она, когда я подошла к двери. Я обернулась и отрицательно закивала головой.

— Оу… Нет, нет, что вы! — мысли она, что ли, читает?

— Помни, Клэр, даже в самых безумных теориях всегда есть доля правды, — она выразительно посмотрела на меня.

Я лишь понимающе кивнула и вылетела, наконец, прочь из кабинета.

Пока я быстро шла по длинному коридору, слова профессора Картер эхом звучали у меня в голове: «В самых безумных теориях всегда есть доля правды». Эта фраза могла бы показаться нелепой, если бы не проницательный взгляд женщины, когда она произносила это. Теперь внутри меня зародилось сомнение: а что, если действительно что-то происходит за пределами привычного мне мира? Я пыталась отмахнуться от этих мыслей, но тревога уже пустила корни.

Обед с друзьями всегда был для меня долгожданной передышкой в суете учебных дней. Я, Майк и Эми заняли столик в нашем любимом кафе. Здесь мы обычно отдыхали и обсуждали всякие мелочи — последние новости и студенческие сплетни. Майк, как всегда, не упустил возможность подколоть меня по поводу «вечно сонных глаз». Я действительно в последнее время никак не могла выспаться, хотя пыталась ложиться пораньше. Иногда Майк бывал слишком приставучим, а Эмма много говорила о себе. Но, вообще, мои друзья — классные ребята.

— Ой, только не начинай, — усмехнулась я, отвечая Майку на его очередную глупую шутку. — Сегодня и так чуть было не уснула на лекции профессора Картер. Целая пара по заговорам. Неужели ты хочешь час обеда травить свои шутки?

— Конечно, — Майк сделал серьёзное лицо. — А это, кстати, тоже интересно. Ты же можешь объяснить, как рептилоиды захватили правительство?

Эмма засмеялась, ставя перед нами поднос с напитками, а я только закатила глаза. Теперь Майк глумился на тему моих «увлечений» конспирологией, хотя я сама не воспринимала это всерьёз. Для меня это было скорее забавным развлечением.

Мой друг был мастером превращать даже самые странные вещи в повод для шутки. Но в этот раз, когда он заговорил о вспышках света, обсуждение вдруг стало серьёзным.

— А вы слышали о странных вспышках по ночам? — Майк взглянул на меня с лукавой улыбкой. — Говорят, студенты видели что-то необычное в кампусе. Одни думают, что это инопланетяне, другие — что снимают фильм. А что скажет наш эксперт по странностям?

— Ты серьёзно? — я недоуменно посмотрела на него. Уже и Сара, и профессор Картер упоминали об этих вспышках, и теперь Майк вдруг завёл об этом разговор. — Ты тоже слышал об этом?

— Ну конечно, — он подмигнул мне, делая загадочное лицо. — Лично я думаю, что это инопланетяне. Очевидно же.

Эмма усмехнулась, но в её глазах я заметила что-то похожее на беспокойство. Обычно она не обращала внимания на такие разговоры, но сегодня её поведение было другим.

— Я тоже об этом слышала, — Эмма наклонилась чуть ближе, понизив голос. — И, если честно, мне это не кажется таким уж безобидным. Дэнни и Саймон говорят, что вспышки выглядят жутко. Свет очень яркий, почти ослепляющий. Внезапно появляется и сразу исчезает, — девушка откинулась на спинку стула.

— Ой, Дэнни всё что угодно скажет, чтобы тебя впечатлить, — комментарий Майка не заставил себя долго ждать. Эмма легонько ударила друга по плечу, скривив лицо.

Да, Эмма встречалась с Дэнни, но тот вовсе не был склонен к подобного рода выдумкам. По правде, он был слишком глуп, чтобы догадаться до этого. Теперь слова Картер звучали иначе в моей голове. С каждой минутой это казалось мне всё более странным, но я не собиралась показывать свои сомнения.

— Да это, наверное, просто студенты что-то придумывают, чтобы повеселиться, — сказала я, пытаясь вернуть разговор в привычное русло. — Мы же в универе, народ. Чего только не придумаешь, чтобы не готовиться к сессии, — внезапно в горле пересохло и я отпила свой лимонад.

— Может быть, — Майк подмигнул мне, — Но согласись, история жутковатая. Вот бы увидеть эти вспышки…

Я начала было что-то отвечать, но осеклась. Майк явно просто развлекался, а Эмма задумчиво смотрела в окно, погружённая в свои мысли.

Разговор о вспышках продолжался ещё несколько минут, но вскоре мы перешли на другие темы — обсуждали фильмы, планы на выходные. Майк рассказывал о матче по регби, который он собирался посетить, а Эмма говорила о предстоящем проекте по современной истории. Но я уже не могла полностью вовлечься в диалог — мысли возвращались к тому, что я услышала. И даже несмотря на шутки Майка и беззаботное поведение Эммы, меня не покидало чувство беспокойства.

***

Библиотека для меня всегда была чем-то вроде убежища. Между полками с книгами царила тишина, позволяя мне упорядочить мысли и отвлечься от суеты университета. Хотя сегодня всё казалось другим. Я никак не могла сосредоточиться, мой взгляд скользил по рядам старых книг и документов, но мысли снова и снова возвращались к разговорам о странных вспышках. Предостережение профессора Картер, обсуждение с друзьями… Всё это крутилось в голове, пока я машинально перелистывала страницы.

Забрав ключи у миссис Эйлин Харрисон — милейшей женщины и по совместительству моей коллеги, я направилась в дальнюю комнату, где хранились архивные материалы. Это было моим любимым местом — старый деревянный стол, пожелтевшие страницы документов и покой. Я села за стол, предвкушая интересную работу. Среди старых документов мне попалась статья с интригующим названием: «Исследование временных аномалий: Возможность разрывов в линейном времени», датированная 1908-м годом. Её автором был некий профессор Эдгар Уолтерс, малоизвестный учёный начала ХХ века, утверждавший, что при определённых условиях исторические события могут накладываться друг на друга. В статье он предполагал, что в местах сильной геомагнитной активности могут возникать временные «разрывы», которые как бы позволяют событиям из прошлого кратковременно «просачиваться» в настоящее и наоборот.

По мнению Уолтерса, такие временные аномалии могли бы объяснять странные всплески света или таинственные явления, о которых в те годы ходили слухи. Он утверждал, что такие явления могли бы незаметно влиять на ход времени и даже изменять исторические события, хоть и в малой степени.

Прочитав начало, я почувствовала непонятное волнение: идеи статьи казались пугающими, но я не могла оторваться, чувствуя, что это странным образом перекликалось с тем, что рассказывала Картер.

«Временные разрывы», — слова эхом отозвались в моей голове. Это уже не казалось обычной научной фантастикой. Интерес к теме внезапно вспыхнул с новой силой. Академический мир отмахнулся бы от таких идей, но сейчас мне хотелось копнуть глубже. Что-то в этом не давало мне покоя.

Пока я листала страницы столетней давности, мне попадались всё новые и новые упоминания о временных аномалиях, загадочных исчезновениях людей, которые происходили в разные эпохи. В некоторых статьях упоминалось, что люди исчезали при загадочных вспышках яркого света, словно их забирали силы из другого времени. Моё воображение опять связало это с теми световыми явлениями, о которых все говорят в последнее время, — неужели и сейчас что-то или кто-то пытается пробиться сквозь границы времени?

На глаза попался ещё один материал, в котором речь шла о так называемых «парадоксах времени». В нём описывались случаи, когда действия, совершённые в один момент времени, необъяснимым образом влияли на события в другом времени. Текст смахивал на фантастику — в нём приводились схемы сложных механизмов, которые, по словам автора, могли замедлять или ускорять течение времени, и даже гипотезы о «петлях», способных создавать аномальные повторения событий. С каждым новым документом я всё глубже погружалась в этот лабиринт теорий, не понимая, где кончается наука и начинается вымысел.

На ум внезапно пришли часы профессора Картер. Украшение на её запястье всегда привлекало внимание: массивный корпус из потускневшего серебра, в центре — циферблат с тёмно-синим, почти чернильным фоном, на котором вместо привычных чисел были выгравированы какие-то символы, напоминающие древние руны. Вместо обычных стрелок тонкий, словно стеклянный, диск вращался вокруг оси, меняя цвет от серебристого до золотого. Часы выглядели так, словно они были из другой эпохи, или даже из другой реальности, как и их немного эпатажная владелица.

Вдруг произошло что-то совсем необычное. Шорох страниц, который я обычно слышала при каждом перевороте, стал еле различимым. Даже тиканье старых настенных часов исчезло, оставляя меня в странной, гнетущей тишине.

Я замерла, пытаясь прислушаться к окружающим звукам, но казалось, будто всё вокруг остановилось. Это ощущение длилось всего несколько секунд, но чувствовалось остро, жутким холодком по спине. Всё очень быстро вернулось на свои места — я снова услышала привычные звуки, обычно наполняющие помещение библиотеки: слабый скрип пола вдалеке, шум вентиляции фоном. Что это было? Может, это всё — моя накопившаяся усталость? Я пыталась убедить себя, что это так и есть. Продолжив листать документы, в одном из них я наткнулась на описание феномена, который наблюдали в маленькой деревне в Европе: местные жители рассказывали о «мерцающем небе», всплесках света, которые появлялись и исчезали так же внезапно. Будто нарочно, все находки возвращали меня к странной и пугающей теме, от которой я старалась отвлечься изо всех сил.

Наконец, я закрыла последнюю папку и убрала её на полку, тяжело вздохнув. Пора домой. Кажется, мне нужно немного подышать свежим воздухом и отдохнуть от всех сегодняшних мистификаций.

Улицы были уже пустынны, когда я вышла из кампуса. Вечерний воздух приятно освежал после «приключения» в библиотеке. Вообще, мне всегда нравилось не спеша возвращаться домой. Маршрут был до боли знаком — я знала каждую трещину на тротуаре. Но сейчас, ощущая внутри неконтролируемую тревогу, я шла быстрее. Да, это было иррационально, и я пыталась отогнать это чувство, но я всё же оглянулась.

Позади меня всё было как обычно: мерцающие фонари, длинные тени от клёнов на асфальте. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь вечерним свежим воздухом. В этот самый момент вдруг появилось навязчивое ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Оно не пугало, но доставляло дискомфорт — словно кто-то, кто знает меня, следит за каждым шагом. Я снова решила не обращать на это внимания, убеждая себя, в очередной раз, что просто устала. Я уже столько раз ходила этим маршрутом, и ничего необычного не происходило. Но чем дальше я шла, тем больше меня беспокоила тишина. Город казался слишком тихим, как будто его накрыло вакуумом.

Я снова оглянулась через плечо. На этот раз что-то промелькнуло в тени деревьев позади — быстрый, неуловимый силуэт. Блик от фонаря? Игра света? Я заставила себя идти дальше, ускорив шаг.

Пытаясь отвлечься, я стала думать о всяких привычных мелочах. Например, что приготовить на ужин: сделать пасту с соусом или просто пожарить курицу? Заодно вспомнила, что нужно позвонить младшей сестре Мэг, которая теперь учится и живет в Лондоне — она наверняка ждёт, когда мы обсудим, что её приятели Люси и Том окончательно расстались. Ну и, конечно, она будет пересказывать все их последние драмы по сто раз.

Когда моя нога зацепилась за трещину на тротуаре, я чуть не потеряла равновесие и остановилась. Оглянулась ещё раз. Пусто. Город словно вымер. Я вздохнула и прошептала себе: «Это просто глупости. Ты сама себя пугаешь. Просто иди дальше». На перекрёстке я остановилась под фонарем. Тени вокруг стали пугающе неподвижными. Лампа над головой вдруг затрещала, её свет стал мерцать. Я напряглась. Что-то внутри подсказывало мне, что сейчас произойдёт что-то необычное.

И действительно, вдали внезапно вспыхнул яркий свет. Он был слишком резким для уличного фонаря или фары машины. Я затаила дыхание, глядя на этот свет, который так быстро исчез, что мой разум тут же начал придумывать логические объяснения. «Наверное, все-таки фары или сбой в освещении», — подумала я.

Сделав несколько шагов вперед, я остановилась от ещё одной вспышки — теперь она возникла уже ближе. «Да, это точно дефект фонарей», — попыталась я успокоить себя, но уже знала, что это не так. Сердце продолжало биться всё быстрее, а в голове мелькали мысли: а что, если то, о чем я читала сегодня в библиотеке — не выдумки? Временные парадоксы, странные световые всплески, и это ощущение, что за мной кто-то следит...

Я ускорила шаг, то и дело оглядываясь через плечо. Ослепляющего света больше не наблюдалось, но тревога не отпускала. Когда я наконец дошла до своей улицы, мне стало немного легче, но я всё равно не могла избавиться от ощущения, что что-то вокруг изменилось.

Дома я быстро закрыла дверь на все замки, словно это могло оградить меня от того ужаса, который пришлось испытать за этот долгий день. Моя небольшая квартира всегда была моим убежищем от внешнего мира — здесь царили тишина и уют, к которым я привыкла. На кухонном столе лежали пара книг и ноутбук, в углу спальни мягкий свет настольной лампы освещал гору декоративных подушек на кровати. Полка в спальне была заставлена моими любимыми фигурками и потрёпанными томиками классики. Здесь всё было своим, знакомым до мелочей.

Заварив себе чашку горячего чая, я уселась на кровать, обняла подушку и уставилась в окно. Мысли о странном световом явлении и разговоре с профессором Картер ещё крутились в голове, но в тепле и уюте квартиры они казались не такими уж и пугающими. Я пыталась отвлечься, но не могла избавиться от ощущения, что за окнами, в ночи, происходило что-то необъяснимое и совсем не привычное.

Я сделала последний глоток чая, стараясь привести мысли в порядок, но мой взгляд постоянно возвращался к окну. Тогда я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Однако перед моим мысленным взором всплыл ослепляющий свет, который я увидела, когда возвращалась домой. Я знала, что это могло быть побочным эффектом от моего хронического недосыпа. Но что-то в глубине души подсказывало мне, что это не так. Образ вспышки становился всё более навязчивым, как некий сигнал, который я не могла проигнорировать.

________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги!

Огромное спасибо за ваши лайки и добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Благодаря вам я понимаю, что пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Глава 2. Особенная вспышка

Вечер укутал город мягкой темнотой, оставив лишь тусклые огоньки уличных фонарей, которые с трудом пробивались сквозь осенний туман. В моей квартире тишину нарушал только тихий шелест страниц учебника, когда я лениво переворачивала их, погружённая в проект о необычных исторических феноменах и малоизученных аномалиях. Обычно такие вечера в одиночестве помогали сосредоточиться, отключиться от повседневных забот и уйти в работу, но сегодня всё пошло не так с самого утра. Сначала разговоры с Картер про вспышки, потом многочисленные статьи про временные парадоксы, которые неожиданно захватили моё внимание, а затем и сама вспышка необъяснимого происхождения.

Я задумалась, глядя на листы с заметками, которые разбросала по столу. Статья, которую я нашла в библиотеке, затронула тему временных аномалий и альтернативных реальностей — раньше я бы отмахнулась от таких теорий, посчитав их научной фантастикой. Но не сегодня.

«А что, если профессор Картер права? А если кто-то действительно способен менять ход истории?» — мелькнула мысль. Я поймала себя на том, что это звучит нелепо, но мысль не отпускала. Сколько на самом деле мы знаем о мире, в котором живём? Отведя взгляд от учебника, я встала и направилась на кухню. Чайник уже во всю кипел, когда я внезапно почувствовала нечто странное — воздух в комнате будто сгустился. Это не была обычная тревога, это ощущение было другим, будто что-то невидимое пробралось в моё пространство. Я обернулась к окну.

Тусклый свет фонарей за окном мерцал сквозь туман, превращая деревья в неясные силуэты. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть что там, на улице.

Яркая вспышка вырвалась из темноты. Я замерла, прищурив глаза от ослепляющего света. Источник явления был настолько мощным, что я не могла его рассмотреть. Лишь на секунду я обернулась назад, чтобы проверить, не сбоит ли техника на кухне. Лампа на столе светила так же тускло, как и раньше. Тостер стоит на столешнице, чайник и холодильник гудят — всё на своих местах.

Когда я снова посмотрела в окно, яркий свет уже потух. Холод пробежал по спине, и я прижалась к стеклу лбом. Туман по-прежнему плотным одеялом окутывал улицу, казалось, ещё плотнее, чем раньше. Я уже собралась отойти, когда заметила его.

В нескольких метрах от дома неподвижно стоял человек. В длинном пальто, с опущенным на глаза капюшоном. Его темная фигура, казалось, висела в воздухе. Какое-то время он не двигался, словно слился с окружающим его мраком. Затем стал крутить головой по сторонам и осторожно оглядываться, точно не совсем понимал, где находится. Он будто был... не отсюда. Парень тем временем как будто очнулся и поспешно зашагал по тротуару.

Я сделала шаг назад, сердце билось как бешеное. Кто это? Откуда он появился? Ведь буквально секунду назад здесь никого не было.

Когда я снова взглянула в окно, незнакомец исчез. Лишь фонари мерцали сквозь туман, как и прежде, не оставив никаких следов его присутствия.

Стараясь вернуться к обычным делам, я села за стол и открыла ноутбук. Учебные заметки, разбросанные передо мной, требовали моего внимания, но я уже не могла сосредоточиться. Обычно я легко находила логическое объяснение всему, что нарушало привычный ход жизни: будь то слухи о теориях заговора, которыми развлекались студенты, или истории о загадочных аномалиях в кампусе. Но эта вспышка... Это было совсем другое. На ум неожиданно пришли слова Сары про аналогичные события, которые якобы наблюдали другие студенты. Тогда я посмеялась над этим, отмахнувшись от рассказов, но теперь всё это стало казаться мне более чем реальным.

Я пыталась сосредоточиться на материале для семинара по истории. Тема была захватывающей — «Мифы и легенды Средневековья», особенно раздел, посвящённый загадочным исчезновениям и необычным явлениям, о которых остались упоминания в обрывках старинных летописей. В записях со всех концов Европы — от англосаксонских до французских хроник — встречались похожие описания: люди исчезали в лесах при вспышках яркого света или странном свечении в ночном небе, будто уходили в иной мир. Эти события не давали мне покоя и словно перекликались с тем, что я недавно видела сама.

Продолжая читать, я наткнулась на свои заметки, сделанные ещё в библиотеке. Та самая статья про временные аномалии, написанная профессором Эдгаром Уолтерсом особенно привлекала моё внимание. С каждым прочитанным документом я всё глубже погружалась в лабиринт этих теорий, где переплетались наука и древние мифы.

Мысли снова вернулись к произошедшему. Вспышка и этот парень, стоявший под фонарём... Слишком реально, чтобы быть просто игрой света, и слишком странно, чтобы я могла найти объяснение. Я попыталась сосредоточиться на заданиях, пробегая глазами разнообразные легенды, но всё было тщетно.

— Это точно мне не почудилось, — пробормотала я себе под нос, стараясь окончательно убедить в этом себя. Логика говорила мне одно, но интуиция настаивала на другом.

Я устало прикрыла ноутбук, задернула шторы и улеглась в постель. Комнату наполнил лишь мягкий свет от прикроватной лампы. Закрыв глаза, я пыталась успокоиться и не думать о том, что видела. Но образы продолжали мелькать за закрытыми веками: отблеск света, загадочный незнакомец, старинные хроники. Эти странные мысли, словно ускользающие из-под контроля, незаметно перешли в сон. Мне снилось, будто я стою в густом лесу, вокруг загорается яркий свет, и фигура в темном плаще идет ко мне сквозь туман. В этом сне всё казалось настоящим, слишком близким, и я даже чувствовала, как холодный воздух обдувает мое лицо.

***

Проснувшись на следующее утро, я сразу почувствовала, что тревога, оставшаяся со вчерашнего дня, по-прежнему давила на меня. Ночь была неспокойной: я ворочалась, то и дело пробуждаясь. Мои сны сливались с реальными воспоминаниями. Вспышки света, смутные фигуры, таинственный незнакомец — всё это никак не уходило, преследуя меня даже во сне. Раньше я всегда знала, что утро приносит облегчение. Ещё с детства ночные страхи словно теряли силу под солнечными лучами. Но в этот раз тревога лишь усилилась, словно ночь не захотела меня отпускать.

Пытаясь отвлечься, я поставила чайник и собрала завтрак, хотя аппетита не было. От привычных дел было мало толку: я машинально листала новости в телефоне в надежде, что это вытеснит мысли о вспышке, но ничего не помогало. Головная боль давила словно бетонная плита, а все попытки сосредоточиться на чём-то практическом — на днях мне надо было сдавать очередной проект по истории — проваливались. Странное чувство, как будто реальность сама по себе раскалывалась, становилось всё более невыносимым.

Прошлый вечер был таким странным, что я едва могла в это поверить. Всё выглядело, как сцена из фильма: яркий свет, странная фигура, которая появилась на мгновение, а потом исчезла, оставив меня с тысячей вопросов. Будто что-то важное ускользнуло от моего внимания.

Я заставила себя сесть за стол, включила ноутбук и открыла учебные заметки. Но исписанные вчера страницы почему-то оказались пустыми: всё, что я записала накануне, словно испарилось за ночь. Будто мои собственные мысли и слова растворились, оставив лишь белый экран и ощущение, что кто-то или что-то стирает за мной следы. Я моргнула, проверила файлы, но всё было так, как будто я ничего не писала вовсе. Сердце замерло — ещё один сбой, словно напоминание о том, что со мной действительно происходит что-то неладное.

Память упрямо возвращала меня к многократно прокручиваемым разговорам. Я пыталась отбросить это тревожное чувство и сосредоточиться, но мысли снова уводили к ночной вспышке. Что это было? И кто тот человек, появившийся из ниоткуда, глядевший на меня так, словно знал что-то, чего я не могла понять? Вновь вспомнились слова Сары — её рассказы о странных аномалиях, которые замечали другие студенты. Может, мне всё-таки стоит поговорить с ней ещё раз, узнать, слышала ли она о чём-то подобном в последние дни? Это казалось разумным, но страх показаться параноиком удерживал меня. Кому я могла доверить свои сомнения, если даже сама не могла их до конца осознать?

Я закрыла ноутбук. Все попытки вернуться к привычной рутине потерпели неудачу. Сэндвичи на завтрак оказались пресными, а новостная лента не смогла отвлечь от тягостных мыслей. С каждой минутой тревога только усиливалась, словно вирус расползаясь во мне дальше и глубже. Я потерла виски, пытаясь успокоить накатывающую головную боль, но это лишь подчеркивало физическое напряжение, которое я испытывала..

Моя интуиция теперь была готова кричать на весь мир, требуя, чтобы я действовала. Этот внутренний голос подталкивал меня к чему-то большему, чем простое ожидание. Я чувствовала, что время прятаться от реальности закончилось. Игнорировать больше не получится.

— Надо поговорить с кем-то, — сказала я себе вслух, словно мне нужно было услышать эти слова, чтобы убедиться в их правде. И хотя я не знала, с чего начать, было очевидно одно: ответы нужно искать вне привычной рутины.

В университетском кампусе кипела обычная жизнь: студенты спешили на лекции, кто-то обсуждал последние новости, а кто-то, сосредоточенно уткнувшись в ноутбуки, готовился к занятиям. Как правило, эта атмосфера помогала мне отвлечься, погружая в круговорот учебной суеты, но не сегодня. Мои мысли были тяжелыми и неясными, как туман, окутавший город с вечера. Привычный шум вокруг не мог вытеснить из головы воспоминания о вспышке света и о фигуре, стоящей неподвижно в ночи. Утром, после очередного разговора с собой, я поняла: мне нужен кто-то, кому я могла бы рассказать обо всём этом. Наверное, единственным человеком, кто не посмеется над моими страхами, была Сара.

Я нашла её у кафетерия. Сара, как всегда, сидела с чашкой кофе, погруженная в свои заметки. Подойдя ближе, я сразу заметила, как она подняла взгляд, отметив мое напряженное лицо.

— Что-то случилось? — спросила она, не дождавшись, пока я сяду.

— Да… что-то странное, — начала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Стоило мне попытаться описать произошедшее, как оно снова начало казаться мне абсурдным. — Помнишь, мы вчера говорили о вспышках света, которые видели в городе?

— Конечно, — она нахмурилась, пристально изучая мое лицо. — Ты что, тоже видела что-то?

Я кивнула и начала рассказывать о вчерашнем вечере. О вспышке, которая озарила небо за окном. О фигуре в пальто, стоящей под окном. Я подробно описала, как тот человек просто стоял там, в темноте, будто ждал чего-то или кого-то. Рассказ выходил рваным, с частыми паузами, пока я пыталась вспомнить каждую деталь.

Сара внимательно слушала, не перебивая, что было для неё необычным. Когда я закончила, она тихо поставила чашку на стол и, прищурившись, нахмурилась ещё сильнее.

— Это странно. Очень странно. И ты уверена, что это не просто игра света?

— Я уверена, Сара, — настойчиво сказала я, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от воспоминаний. — Это было слишком реальным, чтобы просто показаться. И я видела этого парня. Он появился ниоткуда и так же внезапно исчез.

Она задумалась на мгновение, её взгляд скользил по каменной плитке пола, как будто искала логическое объяснение всему происходящему. Мысль о том, что кто-то ещё теперь знает о моих видениях приносила мне облегчение.

— Знаешь, — наконец проговорила Сара, — Пока я не услышала это от тебя, я не сильно верила. Ричард Рэй, Кенни Сит, а ещё Кэти Найл с Мисси говорили, что видели вспышки и странные фигуры, которые просто исчезают, стоит на них обратить внимание. Я думала, что это очередные байки, но если ты тоже это видела...

— И что ты думаешь в целом? — перебила я однокурсницу.

— Это не случайность. Слишком много одинаковых свидетельств. Возможно, кто-то или что-то специально делает так, чтобы мы это видели, — она замолчала, глядя на меня серьёзно. — Ты рассказывала об этом кому-то ещё?

— Нет, — ответила я, быстро покачав головой. — Я подумала, что ты единственная, кто может поверить. Просто потому что мы вчера говорили об этом с тобой.

Сара кивнула, крепко сжимая ручку в руках — настолько сильно, что та хрустнула. Она, похоже, не замечала этого, продолжая машинально скручивать обломок пластика пальцами. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а движения стали почти нервными: пальцы теребили уже сломанную ручку, как будто это помогало ей собрать мысли.

— Возможно, профессор Картер что-то знает об этом, — наконец сказала она, прервав молчание. — Она же как-то упоминала, что подобные световые всплески могут быть связаны с перемещениями людей во времени или типа того. Ну помнишь? Она рассказывала о странных случаях, когда люди внезапно видели сцены из прошлого, как будто на секунду пересекались с другой эпохой. И ещё говорила о той истории с лондонскими пассажирами, которые видели карету XVIII века? А её рассказ о туристах, которые внезапно оказались на месте средневекового сражения? И вроде все подобные случаи сопровождались похожими вспышками. И ещё в её презентациях упоминались «точки разрыва», где границы реальности словно становятся тоньше. Кажется, она даже намекала, что где-то поблизости тоже есть такие места. Ты ведь ходила на все её лекции?

Я кивнула, быстро вспоминая те разговоры, которые Картер периодически вела на занятиях. Тогда я воспринимала это скорее как интересную теорию, красивую игру разума, но сейчас эти слова обрели новый, пугающий смысл.

— Возможно, тебе стоит поговорить с ней, — осторожно предложила Сара. — Может, у неё есть хоть какие-то догадки или идеи.

Разговор с профессором Картер… Это предложение заставило моё сердце забиться сильнее. После нашей недавней встречи с ней мне до сих пор было не по себе. С одной стороны, это логичный шаг — Картер уж точно лучше прочих может разбираться в таких темах. С другой стороны, идея искать ответы в фантастических по природе вещах сама по себе казалась безумием. Особенно если учесть, что Картер производила впечатление психически нестабильного человека.

— Знаешь… я подумаю над этим, — я неловко улыбнулась и постаралась перевести тему.

Погруженная в мысли о ночном «происшествии» и разговоре с Сарой, я не заметила, как подкрался вечер. День тянулся, как в полусне: я сходила в магазин, где бродила вдоль полок, машинально выбирая продукты, не замечая, что именно кладу в корзину. Дома пыталась разобрать учебные материалы для семинара по антропологии, но информация из прочитанного никак не укладывалась в голове. Я заварила себе крепкий кофе, надеясь, что он поможет сосредоточиться, но даже его прекрасный аромат не вернул меня в реальность. К вечеру ещё пара неотложных дел оставалась в списке — оплата счетов за квартиру, косметическая уборка. Но и эти задачи я выполняла словно по инерции, пока в голове крутились отрывки утреннего разговора.

Снова я шла домой вчерашним маршрутом. Вечер, как и накануне, был тихим, отчетливо слышалось шуршание кленовых листьев, за день опавших на землю. Но в один момент все звуки резко исчезли, пропали даже запахи.

На повороте, где улица сужалась и уходила влево, вспыхнул яркий свет. Тот же самый внезапный и резкий свет, который я видела прошлой ночью.

Я замерла. Казалось, невидимая сила удерживала меня на месте, не давая двинуться ни вперед, ни назад. Воздух вокруг меня стал каким-то тягучим и другим, как будто я стояла на грани между мирами. И тогда, из этой вспышки света, снова появился он — тот самый вчерашний незнакомец.

На этот раз он стоял ближе и я наконец смогла разглядеть его лицо: это был молодой парень. Его возраст было сложно определить наверняка. Как говорят, что-то между двадцатью и тридцатью. Его взгляд был устремлён прямо на меня, и казалось, что он пытается что-то беззвучно сказать. Не знаю почему, но мне показалось, что его появление как-то связано лично со мной.

Я хотела закричать, задать все вопросы, которые накопились за эти дни, потребовать объяснений. Но слова застряли в горле. Я не могла двинуться с места. Парень стоял там, как будто ждал, пока до меня дойдет что-то важное, но осознание так и не приходило.

— Кто ты? — вырвалось у меня шёпотом, хотя я сомневалась, услышит ли он меня в этом странном состоянии. Я сделала шаг вперёд: наконец мои ноги поддались, позволив мне двигаться. Но прежде чем я успела приблизиться, яркий свет снова ослепил меня.

Секунды растянулись в долгие, вязкие мгновения, как в замедленном кадре фильма, когда герой делает решающий шаг. Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь ослепляющие лучи, но когда я открыла глаза снова, он исчез. Я осталась одна на пустой улице.

Свет исчез так же внезапно, как появился, и всё вокруг вернулось к обычной жизни. Ветер зашелестел листьями, звуки города снова наполнили воздух. Но внутри меня бушевала буря. Теперь-то я точно знала, что это не была обычная вспышка фонаря или отблеск от фар машин. Всё, что я только что пережила, было абсолютно реальным. И это знание стало переломным моментом.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но дрожь в руках не исчезала. Я ещё несколько минут стояла неподвижно, надеясь, что он появится снова, но улица оставалась пуста.

Игнорировать это больше не имело смысла. Мне захотелось понять, в чём тут дело, хоть и было очень страшно.

Когда я вернулась домой, меня охватило странное чувство пустоты. Моя квартира, которая всегда казалась уютным и безопасным убежищем, теперь выглядела чужой. Всё было на своих местах: книги аккуратно сложены на полке, тетради на столе, обои в светлых тонах — но что-то изменилось. Словно невидимая черта была пересечена, и я уже не могла вернуться обратно.

Закрывая за собой дверь, я почувствовала, как пальцы слегка дрожат. Каждое движение казалось чужим, как будто тело и разум перестали быть единым целым. Я направилась к кровати и, не раздеваясь, рухнула на нее, уставившись в потолок.

Мысли метались, беспорядочные и тревожные. Вспышка, таинственный парень, его появление и исчезновение — всё это словно заключало в себе скрытый смысл. Эти образы возвращались ко мне снова и снова, как неразрешимая головоломка. Я пыталась найти ответ, но каждый раз, когда он казался мне близок, ускользал, оставляя ещё больше вопросов.

Силуэт парня и его глубокий, проницательный взгляд не покидали мое воображение. Я прижала руки к вискам, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. Мои мысли были хаотичны, словно вихрь, тянущий одно за другим, не давая ни минуты покоя. Я закрыла глаза, но это только усилило внутреннюю тревогу. Передо мной снова вспыхнул тот яркий свет, ослепляющий и непреодолимый. Может, это и был сигнал? Сигнал того, что я должна была понять, осознать что-то важное.

Прошло всего несколько минут, но мне казалось, что время тянулось мучительно медленно. Мысли о предстоящей встрече с профессором Картер немного успокаивали. Если кто-то и мог помочь мне разобраться во всём этом, то это была она. Мы уже не раз обсуждали с ней световые галлюцинации, но тогда это казалось чем-то не связанным с нашей жизнью. А теперь... теперь всё стало личным, слишком реальным. Она наверняка оценит мою вовлеченность, с учётом как я вела себя с ней в последний наш разговор. Теперь я вам верю, миссис Картер…

Глубоко вздохнув, я наконец решилась встать с кровати. Чувство беспомощности тяжело давило на грудь, мешая дышать. Подойдя к окну, я осторожно выглянула наружу, в надежде увидеть что-то, что либо развеет мои страхи, либо подтвердит их. Но улица была пуста. Никаких вспышек, никаких странных фигур. Город жил своей обычной жизнью. В окнах соседних домов горел теплый свет — семьи собирались за ужином, обсуждали новости из школы и работы. Даже лёгкий вечерний ветерок не нарушал этого ощущения покоя и привычного уюта.

Почему именно я стала свидетельницей этих вспышек и явлений незнакомца? Всё указывало на то, что я втянута в нечто гораздо большее, чем когда-либо могла себе представить его фигуру, стоящую напротив.

— Я не могу это игнорировать, — прошептала я себе под нос, сжимая ладони в кулаки. Слишком много таинственной информации на меня свалилось. Я чувствовала, как внутри меня медленно зарождается решимость. Решимость узнать правду, какой бы пугающей она ни оказалась.

Глава 3. Неуловимый студент

Утро в кампусе казалось оживленным, как всегда: группы студентов стояли у входа в библиотеку, обсуждая предстоящий матч. Спортивные флаги — предвестники шумного мероприятия — развевались над корпусами. Вокруг царила привычная суета: кто-то пил дешёвый кофе из автоматов, кто-то на ходу жевал сэндвич, купленный утром в столовке. Несколько ребят, по всей видимости, уже готовились к предстоящему Хэллоуину. Их лица были разрисованы черепами и пауками. Я даже приостановилась, обратив на них внимание. Не рано ли? Ну и ладно. Теперь у меня были дилеммы гораздо сложнее.

Я пыталась отвлечься, думать о предстоящих экзаменах, о занятиях и друзьях, но мысли всегда возвращались к нему. Этот незнакомец стал для меня навязчивой загадкой. За короткую встречу с ним я почувствовала, как мир вокруг меня меняется. Даже здесь, в кампусе, который я так хорошо знала, всё стало выглядеть по-другому. Я замечала детали, на которые раньше не обращала внимания: тени на дорожках, шелест листьев под ногами, лица одногруппников, которые вдруг стали казаться чужими.

Я подняла воротник пальто, ускорила шаг, пытаясь согреться от пронизывающего ветра. Обычно я любила осень — эту пору, когда деревья окутаны золотыми листьями, а прохладный воздух освежает мысли. Но теперь даже сезонные яркие краски казались мне блеклыми и чужими.

Когда я проходила мимо центральной площади кампуса, где обычно собирались студенты, я невольно замедлила шаг. Это был он. Высокий парень стоял неподалёку, спиной ко мне, в пальто с капюшоном, который скрывал его лицо. Я почти не сомневалась, что это был тот самый незнакомец, которого я видела вчера вечером.

Он уверенно шёл через толпу, но словно не замечал людей вокруг, не сталкивался с ними, не встречался взглядами. Это выглядело так, как будто он находился вне этого времени и места, словно его не должно было быть здесь. Я замерла, собираясь сделать шаг к нему, но, как только я на мгновение отвела взгляд, он исчез. Не просто ушёл за угол или растворился в толпе — он исчез, как будто и не появлялся вовсе! Как тут не сойти с ума?

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как по телу пробежал холод. Это было странное ощущение — пустота, которая заполнила меня в тот момент, когда я поняла, что снова упустила его.

Звуки кампуса, голоса студентов — всё это стало для меня как будто далёким, размытым. Я снова и снова пыталась понять, почему я всё это вижу, но никакие объяснения не приходили на ум. Что-то важное скрывалось за этим, и я чувствовала, что мне придется это выяснить, как бы страшно это ни было.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и направилась в библиотеку. Внутри, как всегда, царила тишина, только шорох переворачиваемых страниц и тихий стук по клавишам ноутбуков напоминали о жизни вокруг. Я села у окна, разложив перед собой учебники. Передо мной лежала стопка книг по медиевистике — предстояло написать давно заданный конспект к завтрашней паре.

Я попыталась вникнуть в статьи журнала «Анналы экономической и социальной истории», но всё будто расплывалось перед глазами. Смысл ускользал, как песок сквозь пальцы. Единственное, что ярко вспыхивало в сознании, — это образ его лица. Снова и снова я видела его в своем воображении, как будто он был рядом, наблюдал. Кто он? Почему он снова появляется? Эти вопросы пульсировали в моей голове, не давая покоя. Вдруг я заметила, как кто-то прошёл мимо дальнего ряда столов. Медленный, уверенный шаг... Неужели это снова он?

Я подняла глаза и увидела его. Он сидел в углу, за самым дальним столом. Сердце пропустило удар. Он был так близко. Его лицо, как и раньше, выражало загадочную отстраненность. Мне хотелось подойти, потребовать объяснений, но страх снова сковал меня. А что, если он снова исчезнет?

Несколько секунд я просто смотрела на него, не в силах пошевелиться. И вдруг его взгляд встретился с моим. В его глазах была странная пустота, но при этом какая-то невыразимая глубина. Я ощутила дрожь по телу. Он не отвёл взгляда, словно ждал от меня чего-то. В этот момент мне казалось, что всё остальное вокруг исчезло, оставив нас вдвоём в этом тихом пространстве.

Я собралась с духом, встала и шагнула вперёд. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его звук разрывал тишину библиотеки. Но стоило мне моргнуть, как его уже не было. Он исчез. Не было ни его, ни книг, ни бумаги на столе, за которым он только что сидел. Пустое место.

Я бросилась к выходу, надеясь хотя бы мельком его увидеть, но, как и в предыдущие разы, его нигде не было. Я остановилась, пытаясь отдышаться и понять, что только что произошло. Но ответа не было. Только пустое чувство отчаяния и одиночества, будто я стала частью игры, в которой никто не объяснил правил.

Он снова ускользнул.

***

Кафе было таким же уютным, как всегда: тёплый свет, лёгкий аромат свежесваренного кофе. Напротив меня сидела Эмма, увлеченно рассказывая о своём дне. Обычно её болтовня расслабляла, но сегодня я почти не слушала. Пальцы нервно крутили ложку, и я раз за разом пыталась решить, стоит ли говорить ей о том, что меня тревожит.

— Представляешь, — она чуть наклонилась ко мне, сверкая глазами, — вчера наконец решилась на эту новую стрижку! Но Дэнни, как всегда, даже не заметил. А ещё, — она сделала театральную паузу, поднимая брови, — я чуть не опоздала на первую пару, потому что простояла в очереди за кофе! Только я могла так «успешно» начать день, да?

Я кивнула, слабо улыбнувшись, но мыслями была далеко. Тем временем Эмма продолжала:

— Кстати, помнишь того нового профессора, о котором я рассказывала? Эрик Нортман. Он снова устроил шоу на лекции, и знаешь, что самое забавное? Кто-то сказал, что он в прошлом был актёром. Серьёзно! Теперь понятно, почему он так ловко меняет интонации и говорит, будто читает монолог Шекспира! — она фыркнула и взглянула на меня, наконец замечая моё отсутствие в разговоре. — Эй, ты вообще здесь?

— Эм, — вдруг прервала я её, сама не ожидая от себя такой решимости. — Мне нужно кое-что рассказать. Это звучит странно, но… я просто больше не могу носить всё в себе.

Эмма подняла брови и сделала глоток капучино, внимательно глядя на меня. Она всегда считала мои необычные истории чем-то вроде «фирменного Клэровского стиля», но сейчас в её взгляде мелькнуло искреннее любопытство.

— Неужели опять что-то из твоих «чудес»? — усмехнулась она, но по глазам было видно, что она заинтересована. — Так, рассказывай. Это что-то серьёзное?

Я сжала чашку крепче, чувствуя, как ладони вспотели. Стараясь не перескакивать с мысли на мысль, я начала:

— Помнишь, мы говорили о тех странных вспышках света? Я тоже видела их. Неоднократно. И каждый раз после вспышки появлялся какой-то парень.

Эмма замерла, поставив на стол чашку.

— Парень? В нём было что-то необычное?

Я сделала глубокий вдох и начала рассказ. Эмма сидела напротив, наклонившись вперед, с тем самым выражением, когда ей что-то действительно интересно.

— Он впервые появился, когда я просто подошла к окну дома, — начала я, стараясь не запутаться в мыслях. — Я сначала увидела вспышку, а потом его. А когда попробовала разглядеть получше, он исчез. Затем он появлялся в толпе студентов, в библиотеке. Всегда, как только я отвожу взгляд, он пропадает.

Эмма молча слушала, перебирая пальцами по краю своего рюкзака. Наконец она подняла взгляд и с лёгкой усмешкой спросила:

— Ну, допустим. Ты думаешь, это дух какой-то или что? Призрак?

— Я не знаю… — вздохнула я, потерев виски. — В призраков я как-то не очень верю. Но он ведь реальный, Эм! Правда, каждый раз, когда я его вижу, реальность как будто… искажается. Понимаю, звучит странно.

Эмма прищурилась, явно пытаясь осмыслить всё это.

— Клэр, это не просто странно, это жутковато. И ты думаешь, человек способен перемещаться в пространстве посредством света?

— Я не знаю, но, возможно, — ответила я, пожав плечами. — Я просто чувствую, что эти вещи как-то связаны. Появление вспышек, этот парень… Всё это выглядит как-то нелепо, но в то же время слишком реально, чтобы быть просто плодом воображения.

Она молча кивнула, задумчиво прикусив губу.

— И что ты собираешься делать? — наконец спросила она. — Ну, кроме как пугать меня и себя.

Я невольно усмехнулась.

— Даже не знаю… Думаю, поговорю с профессором Картер. Может, у неё есть какое-то объяснение.

Эмма вскинула брови и улыбнулась.

— Ну что ж, если кто и понимает в парадоксах и странных штуках, то это точно она. Только обещай, что если появится ещё какая-то тень или вспышка, ты мне сразу скажешь, ладно? Не хочу, чтобы ты в это одна вляпалась.

Я улыбнулась, чувствуя, как её поддержка немного снимает напряжение.

— Ладно, договорились.

— И ещё, Эм, — я решила, что надо идти до конца, — каждый раз, когда он появляется, вокруг что-то меняется, как будто… время останавливается или что-то вроде того.

Эмма внимательно слушала, и, хотя ей явно хотелось найти объяснение, я видела, что её это насторожило.

— А ты уверена, что это связано именно со вспышками? — осторожно спросила она.

— Да, я точно это чувствую. Это не совпадение, Эм. Я думаю, этот парень… он каким-то образом влияет на пространство и время.

Эмма помолчала, прищурившись, как будто анализировала всё, что я только что рассказала. Она всегда была более прагматичной, чем я, и сейчас наверняка пыталась найти объяснение.

— Ладно, Клэр, я понимаю. Это действительно может свести с ума любого. Давай ты поговоришь с профессором Картер, а потом обсудим ещё раз. Идёт?

Я кивнула. Профессор, конечно, может дать какую-то теорию, но вряд ли это объяснит причину, почему всё это происходит именно со мной.

Я возвращалась домой, пытаясь осмыслить наш разговор с Эммой. Её слова о том, что странности в городе действительно участились, не приносили мне утешения. Казалось, мы обе были слишком маленькими частичками в этом хаосе, не в силах разобраться в том, что происходит.

По дороге домой я постоянно оглядывалась, но, кроме привычных пустых улиц, ничего не замечала. Моё сердце начало биться быстрее, когда я наконец подошла к двери.

На пороге я замерла, вслушиваясь в тишину, словно пытаясь уловить хоть малейший признак чужого присутствия. Но ничего. Закрывая за собой дверь на два оборота, я чувствовала себя уязвимой, как будто даже мой собственный дом не может защитить меня от того, что творится снаружи. В голове роились мысли о том загадочном парне и его внезапных исчезновениях.

Я стояла в прихожей, стараясь привести свое дыхание в порядок, но тревога никак не уходила. Вокруг всё выглядело так, как всегда, но комнаты казались холодными, словно в них давно никто не жил. «Ты просто устала», — говорила я себе. Невольно мой взгляд скользил по углам, как будто я ожидала увидеть что-то необычное.

Зайдя в свою комнату, я бросила сумку на кровать и на автомате проверила телефон. Никаких новых сообщений от Сары, Эммы или Майка. Словно даже они, обычно такие активные, погрузилась в это странное состояние неопределенности, в котором я жила последние дни. Включив настольную лампу, я почувствовала небольшое облегчение от тёплого света, но мысли о том, что происходит вокруг меня, никак не отпускали.

Я подошла к окну, отодвинула занавеску и всмотрелась в пустую улицу. Пусто. Вспомнились слова Сары о людях, которые якобы исчезают бесследно. И я всё больше убеждалась, что это не просто слухи. Почему я? Почему эти странные вещи случаются именно со мной?

Когда я шла по коридору на кухню, что-то мелькнуло у входной двери. Моё сердце моментально забилось сильнее, холод прошел по коже. Я обернулась, но ничего не увидела. В темноте прихожей не было ни малейшего движения. «Ты просто себя накручиваешь», — прошептала я себе под нос, но внутренний голос упрямо твердил обратное. Не выдержав, я медленно подошла к двери и открыла её. Вокруг царила тишина, на улице был виден лишь свет фонарей, рисующий тени на сером асфальте. Ничего. Тяжело вздохнув, я закрыла дверь.

Внезапно в дверь постучали, что заставило меня подскочить от неожиданности. Однако посмотрев в глазок я поняла, что это был папа. Я облегченно вздохнула и увидела его, стоящего на пороге, с чуть усталым, но приветливым взглядом.

— Привет, Клэр. Как ты? Всё в порядке? — спросил он, снимая пальто и вешая его на крючок у двери. — Давно не виделись, вот решил заглянуть.

Я улыбнулась, хотя внутри всё ещё было неспокойно от всех мыслей и тревог, которые не отпускали меня в последние дни.

— Привет, пап. Проходи, располагайся. Может, чаю?

— С удовольствием, — кивнул он, проходя на кухню и устраиваясь за столом. — Как ты? Справляешься? Похоже, дела тебя так же не отпускают, как и меня, — он показал на свои бумаги, которые захватил с собой.

Я усмехнулась, наливая чай. Папа и правда не мог обойтись без работы даже здесь.

— Ты даже в гости приходишь со своими проектами? — спросила я, усаживаясь напротив.

— Привычка, — ответил он, улыбнувшись. — Но сегодня я здесь только для тебя, всё остальное подождёт.

Я глубоко вздохнула, решив воспользоваться его настроем.

— Пап, — начала я, чувствуя, как тяжело дается каждое слово. — Мне нужно с тобой поговорить. Что-то… странное происходит со мной. Я даже не знаю, как это выразить.

Он нахмурился и подался вперёд, отложив бумаги.

— О чём ты, Клэр?

— Понимаешь, — я замялась, подбирая слова, — последнее время я вижу какие-то… вспышки света. Людей, которые появляются и исчезают. Как будто кто-то за мной следит. Это звучит странно, но это… как будто реально, пап.

Отец долго смотрел на меня, затем вздохнул и снова откинулся на спинку стула.

— Устала ты, Клэр, — мягко сказал он, — это тяжёлый год: учёба, экзамены… Наверное, тебе нужно больше отдыхать.

— Нет, пап, это не просто усталость, — с раздражением возразила я. — Я видела парня! Он появляется после этих дурацких вспышек! Каждый раз он исчезают, как только я отвожу от него взгляд. Это не выдумка.

Отец смотрел на меня внимательно, а потом покачал головой и слабо улыбнулся.

— Я всегда поддержу тебя, Клэр, но это… звучит, будто ты переутомилась. Может, тебе правда нужно отвлечься? Ну сходи ты с друзьями погулять… не знаю… запланируй поездку к тете Лилит в Калифорнию…

— Ты даже не пытаешься понять, — с отчаянием пробормотала я, чувствуя, как во мне растет обида. — Я надеялась, что ты поверишь…

Отец на мгновение опустил глаза, будто раздумывая.

— Прости, Клэр. Просто такие вещи... сложно принять сразу, — было видно, что он старается подобрать слова.

Однако легче от этого не становилось. Мы больше не говорили о том, что меня действительно волнует.

— Кстати, ты помнишь, я говорил, что у нас машина начала барахлить? Так вот, она опять застряла у дома, — усмехнулся папа. — Думал, починил, но, видимо, проблема с аккумулятором. Ещё и прямо перед днём рождения мамы. Теперь думаю, как нам съездить в её любимый ресторан.

— Угу, — вздохнула я. — Такая ситуация случилась в прошлом году, перед поездкой к бабушке. Ты так и не сдал машину на экспертизу.

— О, милая. Вот заживешь взрослой жизнью — поймёшь, что времени на всё никогда не хватает, — заслышав в моем голосе укор, ответил он. Я лишь сдержанно улыбнулась.

Спустя несколько чашек кофе и пару часов бесполезных попыток завести лёгкий разговор, отец наконец решил, что пора возвращаться домой.

— Клэр… — отец остановился на пороге, когда я вышла его проводить. Я вопросительно подняла брови.

— Ты только будь осторожнее… — в его взгляде читалось беспокойство, — Не надо учиться круглосуточно и лезть во всякие сомнительные дела. Хорошо?

Я кивнула, ощущая нахлынувшую усталость. Теперь я как никогда ранее понимала Картер. Когда ты делишься с кем-то своими важными догадками, а на тебя смотрят как на умалишенную — это неприятно, мягко говоря. Спасибо, папа. Вот уж от тебя не ожидала.

***

Следующее утро снова не принесло мне успокоения. Я шла по улице, обдумывая вчерашний разговор с отцом. Он не услышал меня, отмахнулся, как всегда, списав всё на мою усталость и стресс. Это только усиливало чувство одиночества — как будто я борюсь с чем-то невидимым, и никто не может понять, что со мной происходит. Но мои мысли резко прервались, когда я увидела его.

Я застыла, приметив знакомый силуэт. Он снова маячил рядом. Стоял у витрины книжного магазина, почти сливаясь с толпой, но почему-то именно его фигура выделялась на общем фоне. Моя реакция была мгновенной — я почувствовала, как внутренний импульс потянул меня к нему. На этот раз я решила ни за что не упустить его из виду. Увеличив шаги, я старалась сократить расстояние между нами.

Этот парень снова появился в самый неожиданный момент. Я уже не могла игнорировать его, не могла просто списать всё на случайную встречу. Моё сердце забилось чаще, когда я приближалась к нему, пытаясь понять, кто он и почему всегда появляется именно тогда, когда я начинаю задавать себе вопросы.

Я внимательно наблюдала за ним, он выглядел так, будто просто изучает книги за витриной, но не собирался ничего покупать. Это будничное поведение обычного прохожего. В какой-то момент он повернул голову, и наши взгляды встретились.

Я не могла упустить этот момент. Не дав себе времени на размышления, я решительно ускорила шаг. Почему он всегда исчезает? Что он скрывает? Или, наоборот, зовет куда-то за собой? Я должна была узнать, наконец, правду. Но как только я приблизилась на несколько шагов, повторилось то же, что и вчера.

Его рука дёрнулась, словно он хотел что-то сказать или сделать, и в тот же миг я почувствовала, как мир вокруг меня замедлился. Воздух стал густым, словно я двигалась через вязкую массу. Я хотела закричать, но не смогла — слова застряли в горле, а мои ноги будто перестали мне подчиняться. Всё застыло.

Сначала он не двигался. Его лицо, с высокими скулами и прямым носом, выглядело немного строгим, но уголки губ были чуть приподняты, создавая ощущение скрытой улыбки. Светло-русые волосы, чуть завитые на концах, мягко падали на лоб, смягчая его черты. Карие глаза, глубокие и ясные, несмотря на темный оттенок, казались удивительно открытыми и внимательными. В его походке чувствовалась уверенность, но и лёгкость, с которой он будто бы отстранялся, чтобы не тревожить меня. Я сорвалась с места, но мои движения были замедленными, словно в тумане, когда отчаянно пытаешься догнать единственную точку опоры, но она остаётся недосягаемой.

Я следовала за ним, чувствуя, как мир снова начинает двигаться вокруг меня, но медленнее, чем обычно. Его тень мелькнула за углом, и я побежала быстрее. Прохожие, посетители булочной, полицейский на углу, голуби, проезжающие мимо велосипедисты — всё исчезло. Осталась только моя цель — догнать его, узнать, кто он. Но когда я повернула за угол, там уже никого не было.

Я замерла, тяжело дыша, осматриваясь вокруг. Да, он опять испарился. Как это возможно? Он снова исчез, как будто растворился в воздухе. Я оглядывалась в поисках хоть какого-то признака его присутствия, но ничего. Всё, что осталось — это тени и тишина.

— Не может быть... — выдохнула я, чувствуя, как моё тело начинает дрожать от адреналина. Как он мог так быстро исчезнуть? Это не просто скорость. Это что-то другое, что-то, что нарушает привычные законы реальности. Я прислонилась к кирпичной стене, пытаясь восстановить дыхание, но странное чувство не отпускало меня.

Этот парень не просто человек. Вокруг него всё меняется — пространство, время, сама реальность. Как он это делает?

Было сложно осмыслить всё, что только что произошло. Моё сердце всё ещё колотилось, а адреналин наполнял каждую клетку тела. Я знала одно: это не было случайностью. Что-то явно вмешивалось в ход событий, и я была втянута в это.

Я медленно вернулась на главную улицу, чувствуя невыносимую тяжесть в ногах. Учиться на историка — не спортивные нормативы сдавать. В голове царил хаос, а чувство надвигающейся опасности не отпускало. Кто этот человек? Почему он снова исчез? Всё происходящее явно было частью чего-то большего, чего я пока не понимала.

Но одно было ясно: мир вокруг меня изменился. И Картер, очевидно, была права. Как жаль, что я до сих пор не могу настроиться на разговор с ней.

По пути домой я вдруг увидела Майка, сидящего за маленьким столиком в углу кофейни. Я почувствовала лёгкое облегчение. Его привычная жизнерадостность и простота обычно действовали на меня успокаивающе. На мгновение мне захотелось просто забыть обо всём, расслабиться. Майк улыбнулся мне, когда я подошла, и я постаралась ответить улыбкой, вспоминая недавний совет отца. Хотя, признаюсь, сегодня у меня совсем не было сил притворяться, что всё в порядке.

— О! Вот это встреча! — радостно воскликнул он, пока я лишь махнула рукой в приветственном жесте и тяжело рухнула на стул.

Мы сделали заказ, и как только официантка ушла, он с лёгким беспокойством посмотрел на меня.

— Ты выглядишь уставшей, Клэр. Что-то не так?

Я внимательно всмотрелась в его лицо, как бы размышляя: стоит ли рассказывать ему или нет?

— Да, я немного устала… — пробормотала я, глядя в сторону. — Но дело не только в этом.

Майк придвинулся ближе, сняв с лица шутливую улыбку.

— Ну, что случилось? — спросил он, приготовившись слушать.

Колебалась я всего пару секунд, но потом решилась. Мне было нужно, чтобы хоть кто-то понял.

— Хоть раз пошутишь — я тебя прикончу! — для начала отрезала я. Видимо, получилось настолько убедительно, что Майк тут же поднял руки, точно сдается. Я откинулась на спинку стула.

— В последнее время происходит что-то странное. Ты, наверное, подумаешь, что я сошла с ума, но я тоже видела вспышки света. Несколько раз. И каждый раз из них появлялся какой-то парень, а потом… просто исчезал. Словно его и не было.

Майк нахмурился, слегка склонив голову на бок.

— Ты серьёзно? — протянул он, видно было, что он осторожно подбирает слова. — Просто исчезает? Как по щелчку пальцами?

— Да! — почти выкрикнула я, обрадовавшись, как верно он подобрал сравнение — В последний раз это было у книжного, что на Ньюбери-стрит. Я хотела его догнать, но он буквально растворился в воздухе.

— Клэр, — начал он мягко, но в его тоне чувствовалась неуверенность, — может, это усталость? Я имею в виду, ты учишься, работаешь… иногда мозг может вытворять странные штуки.

Я запрокинула голову к потолку. «Говорит то же,что и отец», –- с досадой подумала я.

— Это не усталость, Майк. Я знаю, что видела его. Каждый раз он исчезает на моих глазах, — я стиснула зубы, пытаясь справиться с подступающим раздражением.

Майк выдохнул и взял мою руку, — наверное, чтобы меня успокоить.

— Клэр, мне просто важно, чтобы ты была в порядке, — сказал он с теплой заботой, но слова его, тем не менее, ранили. — Может, это просто твои увлечения опять берут верх?

Я убрала руку, чувствуя, как его предположение только усиливает мое разочарование.

— Это не просто увлечение, Майк, — холодно сказала я, глядя ему в глаза. — Что-то в нашем городишке действительно происходит. Я не могу это игнорировать.

Он нахмурился, но, кажется, понимание не приходило.

— Ладно… если это так, я готов слушать, — тихо сказал он, не сдаваясь. — Просто кажется, что тебе нужно… расслабиться.

Я кивнула, уже понимая, что этот разговор не приведет к тому, на что я надеялась.

— Возможно, ты прав, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, Майк.

— Эй, а твой кофе?

— Что-то я перехотела. Пойду отдохну, — отрезала я, натягивая улыбочку.

Он улыбнулся, видимо, полагая, что мне стало легче.

— Ты это… береги себя, Клэр, — услышала я вслед.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула холодный вечерний воздух. Я знала: никто, кроме меня самой, не сможет помочь разобраться мне с тем, что происходит. Но стоило, конечно, поговорить с миссис Картер.

Глава 4. Роковое знакомство

С самого утра день не задался. За завтраком я перевернула на себя кружку с кофе, из-за чего пришлось переодеваться, а это грозило приличным опозданием на занятия. Кроме того, на улице лил дождь, и меня окатила из лужи проезжающая мимо машина. Я даже не стала возвращаться, чтобы переодеться во второй раз, иначе вообще бы не добралась в универ. Пары тянулись бесконечно. Не знаю, разве не у всех так в среду?

После учёбы, правда, мы с Эммой и Майком планировали посидеть в нашем любимом баре «Вишневый джем», что находится через пару кварталов от кампуса. Этого момента я как раз и ждала больше всего.

— Ну и денёк…— приземлившись за столик, я, наконец, смогла расслабиться.

Эм и Майки не думали обращать внимание на мои слова. Всю дорогу они активно спорили о возрасте их нового преподавателя по социологии, Дженис Стэйли. Та выглядела совсем молоденькой и сильно волновалась во время первого знакомства с группой. Ещё бы! Будь я на её месте — не смогла бы вымолвить и слова.

— Да нет, Майки. Не двадцать ей! — Эм активно продолжала отстаивать свою позицию, — Ну не может такого быть! Просто молодо выглядит!

— Ну а я вот думаю, что может! — парень в пылу спора аж ударил ладонью по столу, — Может она окончила университет экстерном! Вундеркинд! — тут даже я проронила смешок, — А что, и такое бывает! — распалялся он.

— Хорош уже, а, — я взяла меню, стараясь отвлечься на что-то более интересное.

Друзья перекинулись ещё парой «ласковых», но я уже особо не слушала. Сегодня хотелось вкусно поужинать и выпить своё любимое вишнёвое пиво — самое классное, что здесь подают. Не зря же бар так «по-ягодному» называется.

— Готовы сделать заказ? — официантка вежливо обратилась к нам, и мне стало неловко за своих друзей, которые никак не могли перестать препираться.

— Отставить! — прикрикнула я, обращаясь к ребятам.

Удивительно, но это сработало. Майк и Эми точно по щелчку пальцев умолкли и уткнулись в меню.

— Извините. Будьте добры, картофель фри, бургер с брусничным соусом и вишнёвое пиво, — я постаралось мило улыбнуться.

Когда наконец все успокоились и сделали заказ, вечер стал казаться куда приятнее. Мы обсудили по мелочи дела в универе. В скором времени намечалась вечеринка по случаю Хэллоуина, так что стоило определиться с костюмами. Иронично: ужасов вокруг хватало и без праздника мертвых. И, кажется, это замечала лишь я. Эмма же, как обычно, без умолку болтала о себе. На прошлой неделе она в очередной раз порвала со своим бойфрендом Дэнни. Они расстаются чаще, чем я хожу за хлебом, так что я не понимаю, почему она так расстраивается. Пора бы уже привыкнуть. Спасибо Майки: он умудрялся вставлять свои «искрометные» шутки, здорово разряжая обстановку. Я же заняла позицию слушателя и лишь хихикала, наблюдая за всем этим «безобразием».

— Так а что с тем типом, который появляется из вспышек? — внезапно поинтересовался мой друг.

Признаюсь, это слегка выбило меня из колеи. Дело в том, что с того дня, как я поведала историю Майку, прошло чуть больше недели. За это время мы неоднократно обсуждали случившееся с ребятами, а вот того таинственного парня, как и каких-либо световых вспышек, я больше не видела. Всё как-то улеглось и даже начало забываться.

— Да не знаю…— я пожала плечами, — Пока всё тихо.

Эми с Майком переглянулись.

— В каком это смысле — «тихо»? Ты же только и делала, что говорила о таинственном незнакомце? — Эмма нахмурила брови, отпивая из своего стакана.

— Да, Клэр, — Майк активно закивал головой в знак согласия. — И так говорила, что даже я поверил! — он усмехнулся.

Ну да, говорила. А теперь этот неизвестный как сквозь землю провалился! И как я выгляжу? Лишний раз убеждаюсь, что всё надо держать при себе.

— Забейте, — я махнула рукой. — Наверное, все вы были правы, я просто устала, — проще сказать так, чем яростно доказывать, что я всерьёз его видела, и до сих пор не сомневаюсь в этом. Майк сдавленно захихикал.

— Или же перечитала своей конспирологии в очередной раз, — он не упускал случая, чтобы подшутить над этим.

— Или же так, — я скривила лицо и показала язык этому шутнику.

— Ладно, Майки. Про вспышки говорила не одна Клэр, — Эмма пожала плечами. — Если это и была галлюцинация, то массовая.

Признаюсь, я была ей благодарна. Мне не понравилось ощущение, когда тебя считают сумасшедшей. Наши посиделки закончились довольно рано, ведь завтра предстоял обычный учебный день. Мы попрощались с друзьями и разошлись в разные стороны. То есть Эмс с Майком отправились в одну — они жили в соседних домах, а я — в другую. Моя квартира располагалась прямо в противоположном направлении.

Поздний вечер окутал улицы густым сумраком. Остывший осенний воздух пробирался под одежду, оставляя на коже стаи мурашек. И тем не менее, мне было необычайно спокойно в тот момент. Однако это приятное ощущение продлилось недолго.

Я вновь ощутила это странное чувство «присутствия». Как назло, на улице не было ни души, хотя время «детское», даже для вечера среды. Пару раз мне показалось, что за углом кто-то прячется, но когда я оборачивалась, там никого не было. Стараясь ускориться, я крепче прижала сумку к груди и попыталась глубже дышать.

Звуки моих собственных шагов вдруг зазвучали резче и громче, что подчеркивало пустоту и темноту вокруг. Я пыталась не думать, не оборачиваться, но страх постепенно охватывал меня ледяным потоком, медленно пробираясь к самому сердцу.

И вдруг за моей спиной раздался тихий шорох, который я так боялась услышать. Мне отчаянно хотелось верить, что это был лишь звук от шарканья моих собственных кроссовок, но я всё равно повернула голову. В паре десятков метров позади мелькнули две тени, и мне показалось, что они двигаются по направлению ко мне. Я замедлила шаг, пытаясь справиться с нарастающей паникой и убедиться, что мой страх напрасен. «Там же нет никого? Правда нет?» — отчаянно звучал в голове мой же голос. Надеждам не суждено было сбыться, и спустя мгновение я увидела двух человек, которые вышли из-за угла дома, а теперь медленно приближались ко мне. Тогда-то я и поняла, что у меня намечаются проблемы. И, кажется, сейчас речь пойдет не про мистические вспышки и прочую паранормальную чушь.

Что же я сделала? Осталась стоять, словно приросла к земле. Двое мужчин подходили всё ближе. Один жутковато улыбался, а другой смотрел демонстративно холодно и равнодушно. Казалось, они специально не спешили, будто им нравилось чувствовать мой страх. Честное слово, в тот момент я бы многое отдала, чтобы время замедлилось как тогда, в библиотеке. Да даже яркие вспышки были бы очень кстати — может, это помогло бы их отвлечь.

Я заметила, как один из них небрежно играет ножом в руке. Оцепенение охватило меня с новой силой. Мужчина тем временем подошёл вплотную, и его улыбка — пугающая, неестественно застывшая — подсказывала, что спросить он собирается отнюдь не про время.

Медленно, явно смакуя каждый момент, мужчина поднес нож ближе к моему лицу. Это заставило меня отступить пару шагов назад на ватных ногах. Я почувствовала, как спина коснулась холодного фасада дома, что оказался позади и поняла, что больше мне деваться некуда. Движения мужчины были преувеличенно размеренными, как в кошмаре, от которого невозможно проснуться. В голове метались разные мысли. Обычно говорят, что при потенциальной угрозе смерти у человека вся жизнь проносится перед глазами. Ничего подобного. Единственное, о чём я могла думать, так это о том, что будет просто обидно умереть при таких вот нелепых обстоятельствах.

И вдруг — резкий рывок. Один из них грубо схватил мою сумку и с силой дёрнул. Скромное содержимое в виде пудры, помады, ключей и учебных принадлежностей рассыпалось на мокрый тротуар. Тетради, учебник по истории и мелкие вещи — всё это теперь валялось под ногами. Мужчины даже не взглянули на вещи — весь их интерес был сосредоточен на мне.

— Деньги и телефон, — холодным тоном отрезал второй. Тот, что был без ножа.

Даже если бы я очень хотела что-то сказать — не смогла бы. Колени дрожали, руки непроизвольно сжались в кулаки, а голос, как мне казалось, почти пропал. Понятно, что сопротивление — плохая идея, но и сдаваться не хотелось. Но что я могла сделать? Зажмурившись, я дрожащей рукой полезла в карман, чтобы достать всё, хоть сколько-то ценное, что может понравиться этим людям.

И тут произошло нечто неожиданное. Время как будто дрогнуло. Я заметила странное колебание воздуха, которое едва ли можно было уловить невооруженным взглядом. Невидимая волна прошла надо мной, а тонкий звон повис в воздухе. Мир вокруг застыл. Мужчины замерли в движении: рука одного неподвижно зависла на полпути к моему лицу с зажатым в ладони ножом. Второй же застыл точно восковая фигура. Я понятия не имела, что именно произошло, но важно было одно — это что-то помогло мне избежать страшного поворота событий.

Я старалась отдышаться, лихорадочно ощупывая свою шею на предмет повреждений, когда, прямо передо мной, сквозь густой сумрак, начала вырисовываться фигура. Это был высокий парень с пронзительным взглядом, в длинном темном пальто. Казалось, он находился здесь всегда, в ожидании этого момента. Это был он — таинственный незнакомец, которого я видела раньше. Теперь он шёл ко мне, реальный, как никогда. Я внезапно ощутила, как страх уступает место странной, почти незнакомой уверенности. Парень окинул меня внимательным взглядом и коротко кивнул, словно подтверждая, что теперь я в безопасности.

Я молча наблюдала за его действиями, пытаясь понять, что вообще происходит. Парень же казался невозмутимым. Он подошёл к грабителям, вытащил нож из руки одного и швырнул оружие в сторону. После принялся собирать мои вещи в порванную сумку. Только в этот момент я опомнилась и присела рядом, чтобы помочь ему.

— Кто ты? — я знала, что мой голос звучал почти истерично.

— И это вместо «спасибо»? — парень по-доброму усмехнулся, закидывая последний учебник в сумку. — Надо скорее убираться отсюда.

Мы поднялись на ноги и мой новый знакомый быстрой походкой направился в сторону очередного темного закоулка. Как только мы отошли достаточно далеко, я почувствовала, что движение за моей спиной возобновилось. Я остановилась как вкопанная, разинув рот и развернувшись лицом к грабителям. Мужчины растерянно крутили головами и тихо переговаривались между собой.

— Ты ещё поболтай к ним, подойди, — парень схватил меня за локоть и потянул за собой в укрытие.

В немом шоке я смотрела на него, и в моей голове возникали всё новые и новые вопросы.

— Что? Что это было? Кто ты? — сбивчиво и почти заикаясь я закидала своего спасителя вопросами.

— Я тот, кого тебе, возможно, не следовало бы видеть, — после небольшой паузы произнес он, пряча глаза. — Но раз уж ты оказалась втянута в это… — он тяжело вздохнул.

— Эй, и что? Давай уж, будь добр, поясни! — мне не терпелось получить ответы.

— Скажем так, мое присутствие здесь не случайно, так же как и эти… необычные истории, происходящие с тобой, — такое расплывчатое объяснение меня, конечно, категорически не устроило.

— Что это за вспышки? Почему ты появляешься… из ниоткуда? — голос у меня слегка дрожал, но я старалась держаться. — Почему постоянно ошиваешься где-то рядом со мной?

— Потому что ты не просто часть этой реальности, — парень, наконец, поднял на меня глаза. — Мне кажется, ты как-то связана с будущим. Будущим, которое я пришёл защитить. Вероятно, ты играешь в этом важную роль.

Я посмотрела на него с недоверием. Будущее? Это что ещё за новости?

— Ты… из будущего? — я непроизвольно перешла на шепот, потому что такие вещи было странно произносить вслух. Создавалось ощущение очень плохого дежавю. Вот миссис Картер сидит передо мной и высказывает сомнительные гипотезы, а теперь этот парень на полном серьезе сообщает, что он из будущего. Новый же знакомый уверенно смотрел мне прямо в глаза и согласно кивал.

— Нет, это ерунда какая-то, — после короткой паузы бросила я, махнув рукой.

И если честно, мне хотелось поскорее унести ноги. Потому что я прекрасно видела всю эту магию с остановкой времени, но в голове оно укладывалось слабо.

— Я понимаю, как это выглядит для тебя, — начал парень, его взгляд стал более сосредоточенным, — Но время… оно гораздо сложнее, чем мы привыкли думать. Временные петли, перемещения в разные эпохи — всё это не просто догадки парочки сумасшедших ученых. Это реальность, в которой я живу, и ты тоже стала её частью.

Теперь меня пробрала дрожь. Я едва держалась на ногах, стараясь осознать услышанное.

— Зачем я тебе нужна? — спросила я, еле слышно, но он прекрасно улавливал каждое слово. Его взгляд стал задумчивым, даже печальным, словно он и сам был не до конца уверен в этом, но знал, что без меня ему не обойтись.

— Потому что иногда просто нужно делать то, что должен. Я не могу сейчас рассказать тебе всего. Но, коль уж мы встретились, скажу, что твоя помощь мне бы пригодилась.

— Чего вообще? Хоть кто-то после таких слов будет вписываться в сомнительную авантюру? Фильмов пересмотрел?

Парень тяжело вздохнул и закатил глаза, скрещивая при этом на груди руки.

— Ладно. Ты можешь считать меня полным психом, но я тебе спас жизнь. Поэтому так просто отмахнуться от меня, согласись, будет слишком даже для тебя, — он хитро прищурил глаза.

— Но это полное безумие! «Я пришел защищать будущее»! — вскрикнула я, разводя руками.

— А вспышки — не безумие? А остановка времени? Что здесь вообще «не безумие»? — его аргумент показался мне убедительным.

Кроме того, после сиюминутного анализа нашего диалога я пришла к выводу, что он прав. В том смысле, что я понятия не имею, что бы случилось со мной, не вмешайся бы этот незнакомец. Наверное, я и правда могу чем-то помочь ему.

— Как тебя зовут-то? — перевела тему я.

— Меня зовут Лукас, — ответил парень, глядя мне в глаза, — А тебя — Клэр. Я знаю.

Заметив смятение, Лукас, кажется, понял, что мне снова требуются объяснения, пусть даже частичные. Он, вероятно, предполагал, что словами не передать все детали, но мне нужно было сказать хотя бы что-то, что могло бы вызвать у меня доверие. Его взгляд стал мягче. Но я решила не ждать, пока он что-то выдавит из себя.

— Давай сначала. Ты сказал, что я — часть этой истории, — наконец произнесла я, пытаясь удержать в голосе твёрдость. — Это что значит? Почему именно я? Почему ты знаешь мое имя? — Я стиснула кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. — То, что ты сделал... ты действительно можешь останавливать время? Это всё правда?

— Я наблюдал за тобой последние пару дней, так что кое-что о тебе узнал…

— Ты, прости, что??? — мой голос раздался эхом по пустому переулку.

— Не в этом смысле! Не кричи ты! — быстро пробормотал парень, озираясь по сторонам, — Да, я могу останавливать время. Я не то, чтобы им управляю, а скорее... использую его возможности. Но я правда не могу рассказать тебе всего, по крайней мере, здесь и сейчас.

Я вздохнула, осознавая, что даже малая часть правды, скрытая в его словах, меняет мое представление о мире.

— Обалдеть… — выдохнула я, чувствуя, как тяжесть новых открытий давит на меня. — Ты дал мне повод поверить, что все эти сказочные события могут оказаться реальностью, — я схватилась руками за голову, — Вот только есть одна проблема: я понятия не имею, как это переварить!

Лукас понимающе кивнул.

— Ты чувствуешь себя потерянной, потому что ещё не знаешь, как смотреть на мир с этой стороны. Это всегда немного пугает.

— Нет! Это не просто пугает! Это меняет всю мою жизнь! А это, черт возьми, очень жутко!

Повисла тишина. Я вопросительно продолжала смотреть ему в глаза. Он лишь виновато поджал губы и опустил взгляд.

— Да, Клэр. Я понимаю, что не об этом ты хочешь думать в свои девятнадцать лет. Но я прошу тебя, доверься мне.

Лукас многозначительно посмотрел на меня.

— Ладно… наверное… — мой голос звучал потеряно, даже я сама это слышала. Когда человек медленно тянет каждый слог и старается не смотреть в глаза, но при этом говорит, что у него всё нормально — не верьте ему.

Лукас уверенно шагнул вперёд. Его фигура, освещённая слабым светом фонарей, казалась одновременно близкой и недосягаемой.

— Я понимаю, ты сбита с толку. Давай дойдем до кафе, посидим? — предложил Лукас, посмотрев на меня, как будто читал мои мысли. — Можем поговорить, если захочешь.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. В голове, словно крошечные осколки зеркала, ещё слышались отголоски неизведанного страха, который стал частью моей жизни в последнее время. Однако сейчас передо мной был только Лукас, и было чувство, что вместе с ним я смогу добраться до истины.

Мы направились к небольшой кофейне с простым названием: «Кофе 24», что располагалась за углом жилого дома. По дороге я невольно уловила свое отражение в мутной витрине пустого магазина, и оно показалось мне чужим, словно я уже начала меняться. Лукас шагал рядом молча.

— А когда… когда ты впервые поняла, что в мире что-то не так?

Его вопрос отозвался эхом в моей голове, поднимая на поверхность давно забытые образы.

Мне восемь, лето, я наблюдаю за полуденным светом, играющим в листве на нашем дворе. Мама занята чем-то на кухне, а я стою окна и гляжу на яркие солнечные блики. Вдруг всё вокруг останавливается, замирает. Как будто кто-то переключает реальность: птицы больше не поют, шум автомобилей умолкает, а люди на улице превращаются в неподвижных манекенов. Мир на мгновение становится картонными декорациями. Спустя мгновение я моргнула, и в это мгновенье всё вернулось в норму. Но я так и не смогла забыть эту секунду и всё время боялась, что эта картина снова оживет.

Я поймала взгляд Лукаса и поняла, что он ждет ответа, но я всё ещё молчала, погруженная в свои воспоминания. Другой образ, не менее пугающий, всплыл в моей голове. В школьные годы я часто ездила с мамой в другой город. Однажды в дороге я заметила фигуру на обочине — высокий силуэт человека, лицо которого было скрыто в тени. Даже не видя его глаз, я почувствовала на себе его проницательный взгляд грудную клетку пронзило точно тысяча маленьких иголочек. На мгновение я снова почувствовала ту же замершую тишину, и передо мной снова возникло это лицо, оставшееся в памяти, как будто оно следило за мной из какого-то другого времени, наблюдало за моими поступками, читало мысли. Я попыталась забыть этот момент, но он стал преследовать меня в снах и появляться в мыслях, как только я оставалась одна.

— Теперь мне кажется, что я всегда, с самого детства ощущала, что вокруг есть что-то невидимое, но значительное… Я просто не знала, что это.

Лукас кивнул, словно мои слова были для него абсолютно понятны. Его руки сжались, выдавая скрытую тревогу, как если бы он уже знал ответ на каждый мой вопрос.

Мы прошли несколько улиц, углубляясь в лабиринт сонного города. Воздух был пропитан ночной прохладой, и мои мысли вновь вернулись к тревожному предчувствию. Наконец я решилась спросить то, что давно не давало мне покоя.

— А что нас ждёт в будущем, Лукас? — мой голос дрожал.

Он медленно повернулся ко мне, и в его взгляде отразилась тень неведомой усталости.

— Будущее всегда переменчиво, — сказал он, тяжело вздохнув. — Но если всё пойдёт так, как я это видел… всё, что ты знаешь, изменится. И не в лучшую сторону.

Его слова были словно гулом далёкого грозового раската, накатывающего на мир и постепенно заглушающего привычные звуки. Каждый его ответ оставлял за собой ещё больше загадок. И всё же было что-то успокаивающее в том, как он говорил. Я понимала, что он делится со мной тем, что, скорее всего, скрывал от остальных.

Скоро мы оказались перед маленьким кафе, окна которого были скрыты за тяжёлыми пыльными шторами. Лукас открыл дверь, пропуская меня вперёд, и мягкий свет лампочек окутал нас уютным, тёплым сиянием. Мы сели за столик у окна, и я уловила спокойную мелодию, едва различимую на фоне шумов ночного города. Здесь было душно и пахло дешёвой забегаловкой. Но даже в такой обстановке мир казался менее страшным, а предчувствия – просто иллюзией.

— Ну так. Почему ты выбрал именно меня? — спросила я, не отрывая взгляда от лица парня.

Лукас улыбнулся, но в его улыбке было больше грусти, чем радости.

— Потому что ты видишь больше, чем другие, Клэр, — тихо сказал он. — Ты — как символ надежды, что ещё не всё потеряно.

Его слова отозвались во мне, как неотложный призыв, которому невозможно было противиться. Нам предстоял разговор, которого больше нельзя откладывать. Мы должны были обсудить всё. Здесь и сейчас.

________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги!

Огромное спасибо за ваши лайки и добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Благодаря вам я понимаю, что пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Глава 5. Порядок из хаоса

Ночное кафе, накрытое удушливым спокойствием, выглядело как место, где пространство и время пересеклись и замерли, почти вопреки естественному порядку вещей. Оно несло в себе призрачную энергетику места, где собираются неудачники, пророки и ночные сумасшедшие, чтобы посидеть и потрогать границы реальности, от которых нормальный человек бежит со всех ног. Неудивительно, что именно это место мы выбрали для разговора. Мы с Лукасом сидели за столиком друг напротив друга, точно герои драмы с очень странным сюжетом.

За стойкой полусонный бариста монотонно натирал кружки. Блики света на стенах двигались в замедленном ритме, мерцали и были готовы загипнотизировать любого пришедшего сюда случайного посетителя, но не меня. Не человека, который только что узнал, что весь мир оказался совершенно не тем, чем я считала всю свою сознательную жизнь.

— Так ты хочешь узнать больше? — спросил парень с невозмутимым лицом человека, который знает, что его вопросы — не просто вопросы, а своего рода испытание на прочность.

Внутри меня поднялась волна страха и странной, отчаянной решимости. Пыталась ли я убедить себя, что готова? Черт побери, я понятия не имела. Но всё, что произошло за последние дни, закручивалось в голове, как вихрь, вырывая из меня остатки спокойствия. Я кивнула, не произнеся ни слова, и ощутила, как привычный мир ускользает, точно вода сквозь пальцы.

— Так значит ты давно…ну… — он не совсем понимал, как начать разговор, что было вполне объяснимо. — Давно замечаешь эти сбои, верно?

Я отрицательно кивнула и провалилась в воспоминания. Да, с самого детства мне казалось, что существует нечто большее, чем наш маленький мир, в котором, как может показаться, всё просто и понятно. Однако несмотря на всё это, реальные странности я стала замечать лишь пару недель назад. Вспышки, неясные образы, рябь в воздухе — нелепая тень страха, которую я пыталась игнорировать. Я, кажется, всегда знала, что моя обычная жизнь — лишь маска, тонкий фасад. Знала, но боялась признаться в этом сама себе. А теперь передо мной был человек, видящий это так же ясно, как я.

— Ты объяснишь, почему я могу это видеть? — вырвалось у меня, и, честное слово, это был единственный вопрос, который всё ещё казался важным.

— Знаешь, я думал, что сначала скажу тебе, что всё это безумие, — Лукас немного отвел взгляд, словно подбирая слова, и медленно обвел пальцем край чашки. — Я планировал сказать тебе, что всё это иллюзия и игра твоего воображения. Но ты не такая, как все… — он посмотрел на меня, задержав взгляд.

— Мой бывший парень тоже так говорил… — я, усмехнувшись, нервно отпила кофе.

Лукас не изменился в лице, демонстрируя непробиваемую серьёзность.

— Я могу многое рассказать. Но если тебе не надо… — вдруг сказал он.

— Нет-нет! Я слушаю! — я обхватила лицо ладонями.

— Видишь ли, существует одна организация, которая управляет временем. Понимаешь?

«Нет! Не понимаю!» — отчаянно крутилось у меня в голове.

— Ч… чего, прости? Организация… Чего? — не подмешали ли мне в вишневое пиво чего-то такого, чего не следовало?

— Верю, звучит, как фантастика, — сделав глоток, он продолжил, — «Совет Порядка Времени» контролирует ключевые события в истории. Так нам говорили. Их официальная цель — поддержание стабильности, но сейчас у меня появилось много сомнений на этот счет.

Лукас сделал глубокий вдох и посмотрел на меня, как будто пытался оценить, готова ли я услышать то, что он собирался рассказать.

— По легендам, Совет основали несколько человек... хотя, «человек» — это не совсем точное слово. Эта организация располагается не на Земле. По крайней мере, не в каком-то физическом месте. Они существуют как бы в параллельной реальности. Это называется «Узел».

Я наклонилась ближе к Лукасу, чтобы лучше услышать его.

— Представь, что наша реальность — это нить. Время тянется в одну сторону, создавая чёткую линию. Но в некоторых местах эта линия путается, образует клубки — временные аномалии. Ты не можешь просто так войти в Узел. Для этого нужно переместиться через портал. Эти места не случайны. Совет называет их «временными трещинами».

— Например? — перебила его я. — Где находятся такие места?

— Их не так уж много, — ответил Лукас. — Это могут быть заброшенные здания, леса, горные вершины или даже глубокие пещеры. Одно из самых известных мест находится в Бермудском треугольнике. Есть ещё одно место в Сибири — так называемая «Долина Смерти». Люди, которые там побывали, утверждают, что видели галлюцинации и испытывали чувство, что время замедляется. Но трещиной может также оказаться и простая телефонная будка. Просто потому, что она располагается в такой аномальной зоне.

— Ты хочешь сказать, что портал можно просто найти и пройти через него?

Лукас покачал головой.

— Не всё так просто. Чтобы активировать портал, нужен либо дар — способность чувствовать и управлять временем, либо специальный коммуникатор. Это устройство, которое генерирует временной импульс, позволяя тебе открыть проход в Узел. Без него портал остаётся закрытым, как дверь без ключа.

— Ох… ущипните меня…

— Коммуникатор, — бесстрастно продолжал Лукас, — это небольшое устройство, созданное Советом. Оно выглядит как наручный браслет или кулон, но его действие настолько мощное, что оно буквально разрывает ткань времени вокруг тебя. Когда ты активируешь его, ты словно исчезаешь из одного места и оказываешься в другом. Для наблюдателей это как раз и похоже на вспышку света.

— Подожди, то есть так ты и перемещаешься, да? — в моей голове, кажется, всё вставало на свои места. Но Лукас лишь усмехнулся.

— Не совсем так. Коммуникатор пригоден лишь для того, чтобы попасть в Совет. Перемещение во времени — это всё-таки немного другое. Для этих целей точно так же есть инструменты. Например, раньше использовались специальные часы. Сейчас точно знаю, что агентам и прочим работникам Совета вживляют чип. Но я обладаю способностью. Это не так уж распространено... Таких детей, как я, в будущем можно пересчитать по пальцам. В прошлом же такого вообще быть не должно… Ну, так нам, по крайней мере, говорили, — Лукас внимательно посмотрел на меня. — Так вот, если у тебя нет способности или коммуникатора, ты не сможешь попасть в Узел. Даже если найдёшь портал, максимум, что ты почувствуешь — необъяснимое ощущение, что что-то не так. Абстрактное, даже не разберёшься, в чём дело.

— Ладно, допустим, — неуверенно протянула я, — А как там всё устроено? Как выглядит этот... Узел… то есть Совет?

— Совет... — Лукас на мгновение задумался. — Его сложно описать. Это место вне времени. Там нет привычного тебе дня и ночи, нет времён года. Это что-то вроде гигантского города, построенного из света и энергии. Архитектура Совета одновременно древняя и невероятно современная. Там хранятся все данные о временных линиях, все формулы и алгоритмы. Советники — те, кто принимает решения, — никогда не покидают Узел. Они считают себя выше обычных людей. У них есть доступ ко всем временам и пространствам, поэтому они думают, что могут управлять любым событием.

— А кто стоит у истоков? Кто эти «они»?

— История гласит, что основатели обладали сверхъестественными способностями. Один из них, например, умел видеть всю линию времени сразу, как карту — от прошлого до будущего. Другой мог управлять сознанием множества людей одновременно, а третий был способен создавать временные карманы, чтобы запечатать опасные события. Но их происхождение... Есть основания полагать, что они не с нашей планеты.

— Инопланетяне? Ты это серьёзно?

— Да, и это не шутка. Некоторые документы, которые я видел, утверждают, что эти существа прибыли на Землю тысячелетия назад. В библиотеке Ватикана, насколько мне известно, есть текст, который называется «Книга вечных путей». Он был написан примерно в IV веке нашей эры. Это своего рода загадочный трактат, описывающий круговороты времени. — Лукас сделал паузу, чтобы дать мне осознать услышанное. — Некоторые строки в нём прямо говорят о «хранителях времени», которые прибыли на Землю с небес и управляли ходом нашей истории. Я не могу достать оригинал, но видел копию. В ней говорилось о том, что хранители «выравнивают» реальность, предотвращая разломы, которые могут уничтожить всё живое. Интересно, что этот текст не подписан, но автор использует язык, напоминающий смесь латинского и неизвестного наречия. Но даже не это сейчас важно.

— Да что же может быть важнее?

— Мы для них стали чем-то вроде эксперимента, — после короткой паузы сказал Лукас, — Они считали нашу планету нестабильной. Они полагали, что люди могут быть опасными для других планет. У нас огромный потенциал для создания жизни, но из-за хаотичной природы реальности — эффектов бабочки и неустойчивых временных узлов — здесь постоянно возникали угрозы конца света. Войны, эпидемии, катаклизмы — всё это могло начаться с мелочи или случайного взгляда. Ты же слышала об эффекте бабочки, да? — спросил Лукас, откинувшись на стул. Я лишь беззвучно кивнула.

— Это когда что-то совсем крошечное вызывает огромные последствия. Например, бабочка взмахнула крылом в лесах Амазонки, из-за этого чуть изменился воздушный поток, что привело к сильному урагану на другом конце света. Реальность устроена примерно так же, но с куда большим числом переменных. Бывает и так, что какая-то небольшая война или катастрофа может предотвратить глобальное вымирание всего человечества в перспективе нескольких ближайших лет. Так, например, было с терактом 11 сентября 2001-го года. Так было с Чернобылем. И даже с Вьетнамской войной так было.

Он посмотрел на меня внимательно.

— И в целом, каждое наше действие, каждая мысль или событие создает цепочку последствий. Да, многие из них настолько незначительны, что проходят незамеченными. Но иногда возникает событие, которое приводит к огромным изменениям. Это и есть хаотичность. — Лукас сделал паузу, его взгляд стал жёстче.

— Именно поэтому они разработали систему — сложнейшие математические формулы, которые учитывают миллиарды переменных. Тысячи лет они собирали данные: наблюдали за людьми, фиксировали важные события, анализировали, как одно решение влияет на другое. Формулы стали их инструментом управления реальностью.

— Подожди. Но если всё так грамотно продумано, почему мир до сих пор полон страданий?

— Потому что невозможно исправить всё, — ответил он. — Они не стремились создать утопию. Их цель была проще: предотвратить глобальные катастрофы. Представь, что каждый конец света — это шрам на линии времени. Они использовали свои расчёты, чтобы находить точки, где всё может пойти не так. К примеру… Знаешь про Великую лондонскую чуму 1665 года? — спросил Лукас.

— Конечно, это был страшный период, от эпидемии погибло почти 100 тысяч человек.

— А знаешь ли ты, что она могла уничтожить всё население Европы? — Лукас прищурился. — Совет определил, что её распространение началось из-за одного торговца. Он был носителем нового штамма вируса, способного адаптироваться к любой среде. Их формулы показали, что этот человек должен был быть устранен, чтобы спасти миллионы. Совет отправил своего агента, чтобы прервать его жизнь, но агент опоздал. Поэтому они применили план «Б»: изолировать некоторые кварталы Лондона и позволить огню пожара 1666-го года сжечь остатки заразы. Эти формулы учитывают всё: погоду, человеческие эмоции, поведение животных, даже солнечные вспышки. Каждая переменная связана с другой. Эти уравнения — как карты возможностей. Они показывают, где начинается цепь событий, которая может привести к катастрофе. Иногда всё сводится к одному человеку, — мой собеседник вздохнул.

— В таких случаях Совет посылает агента. Устранив ключевую фигуру, они предотвращают дальнейшее развитие событий. Это звучит жестоко, но иначе нельзя. Например, в 1913-м году их агент устранил инженера, который должен был построить прототип оружия массового поражения. Если бы он остался жив, Первая мировая война закончилась бы не в 1918-м, а в 1925-м, с использованием химического и биологического оружия.

Я молча слушала, хотя чем больше говорил Лукас, тем меньше мне всё это нравилось.

— А сегодня что не так?

— Это и пытаюсь понять. Что-то произошло, — Лукас задумался, глядя перед собой. — Несколько десятилетий назад руководство Совета начало изменять принципы работы. Они больше не устраняли угрозы. Вместо этого их действия вдруг стали приводить к бессмысленному хаосу: гражданские войны, экономические обвалы, глобальные природные катастрофы. Этого можно было избежать, Клэр. Я лично рассчитывал формулы по каждому из событий. Это было сделано намеренно, — он снова посмотрел мне в глаза. — Я пытался понять, зачем они это делают. Возможно, они хотят очистить планету и начать всё заново. Или же это просто безумие тех, кто слишком долго играл в бога. Я много раз пытался вернуться в прошлое и исправить их ошибки. Но знаешь что? Реальность адаптируется. Даже если я что-то меняю, она находит новый способ уничтожить нас. И я понятия не имею, почему.

Я молчала, потрясённая его признанием. Но он продолжал.

— Конец света, который я видел, неизбежен, если ничего не сделать. Осколок Луны упадёт на Землю. Исследования спутника нашей планеты, которые будут проводить, выйдут из-под контроля, в результате чего будет повреждена Луна. Совет знает об этом, но ничего не делает, чтобы это остановить. — Его голос стал ледяным.

— Так, стоп, подожди! — я постаралась привести мысли в порядок. — А лично ты — как ты связан с Советом?

Лукас провёл ладонями по лицу.

— Я был частью Совета слишком долго — сказал он. — Я тоже просчитывал формулы и принимал решения. Моя работа заключалась в том, чтобы анализировать миллионы переменных, проверять связи и выявлять людей или события, которые нужно было устранить, чтобы предотвратить очередную катастрофу.

— То есть ты сам решал, кому жить, а кому умирать?

Он кивнул, не поднимая на меня глаз. Мне было нечего сказать.

— Эти решения всегда давались тяжело, но я верил, что делаю это ради равновесия в мире. Это была математика. Холодная, бездушная, но неоспоримая. Никаких эмоций, только расчёты.

Я отчаянно старалась осмыслить его слова.

— Это звучит ужасно. Ты был своего рода палачом.

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости.

— Я не хочу оправдывать себя, но я думал, что это справедливо. Ведь я видел конечные точки. Знал, к чему приведёт та или иная жизнь. Это успокаивало — по крайней мере, сначала.

Он с болью посмотрел на меня.

— И что ты сделал, когда начал понимать, что Совет перестал работать на благо человечества? — вырвалось у меня.

— Я начал задавать вопросы. Сначала осторожно, чтобы не привлечь внимания. Но чем больше я пытался разобраться, тем больше понимал, что что-то не так. Указы, которые приходили от руководства, начали казаться мне странными. Они не спасали мир, они... разрушали его. Но не знаю точно, что именно изменилось. Допускаю, что в прошлом была совершена некая ошибка, которая спустя время дала такой эффект.

— Безумие… — прошептала я себе под нос. — А что за вспышки в нашем городе видят в последнее время? Они-то с чем связаны?

— А это моя вина, — тихо сказал он. — Каждая из этих вспышек — это я. Точнее, мои попытки переместиться.

— Что это значит?

— Я уже неоднократно «прыгал» во времени, чтобы понять, где была допущена ошибка и была ли она вообще. Несколько таких случаев я нашёл и устранил их… — Лукас замялся, увидев в моих глазах немой вопрос. — Не буду вдаваться в подробности. После моего последнего перемещения что-то пошло не так, — продолжил он — Сейчас хронология, с точки зрения Совета, выглядит идеально. Я перепроверил документы, которые смог найти, рассчитал ещё раз формулы, но всё тщетно. Тогда я решил действовать наугад, перемещаясь в разные точки времени, чтобы понять, где всё начало рушиться. Я думал, что это поможет.

Я внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова.

— И тут я понял, что моя способность начала сдавать, — продолжил он. — Каждое перемещение истощает мои силы. Это физически и морально тяжело. Недавно я вновь попытался прыгнуть во времени, но обнаружил, что больше не могу. Вместо того, чтобы попасть, куда хотел, я оказался... всего на соседней улице.

Я непроизвольно подняла брови.

— На соседней улице? — переспросила я.

Он снова безрадостно усмехнулся.

— Да. И это происходило снова и снова. Каждая вспышка, которую видели люди, — это была моя очередная неудачная попытка прыгнуть в другой год. Но вместо этого меня отбрасывало всего на несколько метров или секунд вперёд-назад. Я чувствовал, что мои силы иссякают. Это всё равно что пытаться пробежать марафон, когда у тебя больше нет ни энергии, ни дыхания. Вот и вся загадка, — он пожал плечами.

— И ты не оставляешь свои попытки?

— Нет. Сейчас мне нужно восстановить силы. Если я продолжу перемещаться в таком состоянии, я рискую потерять способность навсегда. А без неё я ничего не смогу сделать.

Он замолчал. Эти таинственные вспышки, которые поставили на уши весь город, оказались вот этим парнем? Точнее, следами его неудач, его отчаяния, его попыток вернуться туда, где он бы мог изменить временную линию. Но вместо этого он застрял здесь, в нашем времени, не в силах двигаться дальше.

— А причём здесь я, Лукас?

Он замолчал, словно подбирая слова, чтобы объяснить самое сложное.

— Знаешь, — начал он, задумчиво глядя куда-то в сторону, — сначала я даже не думал, что ты как-то связана со всем этим. Я случайно тебя заметил.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

— Несколько раз, — уточнил он. — Ты не просто смотрела в мою сторону. Ты видела, когда я замедлял время. Для остальных это было просто незаметное мгновение. А ты... ты смотрела на меня, как будто знала, что происходит.

— Но ведь я не осознавала, что смотрю на что-то необычное. Просто иногда я чувствовала, что что-то не так.

— Вот именно. Это самое важное. Ты чувствовала, что что-то не так. Не хочу торопиться с выводами, но я думаю, что ты обладаешь некой способностью. Ты видишь то, что происходит на грани реальности.

Я вздохнула, не зная, что ответить.

— И ты думаешь, что это как-то связано с твоей задачей?

Лукас пожал плечами.

— Пока я не уверен. Не бывает случайностей, особенно когда речь идёт о времени. И твоя способность может быть полезной. Видишь ли, вспышки из-за перемещений видят все потому, что они являются физическим следствием моего действия, — наконец пояснил он. — Когда я перемещаюсь, на границе моего появления происходит энергетический всплеск. Это свет, создаваемый мгновенным разрывом ткани времени. Его может видеть любой человек. Это как молния или вспышка камеры — её просто невозможно не заметить.

Я кивнула. Вспышки действительно были видны всем, кто находился рядом. Люди обсуждали их, хотя никто не понимал, что именно происходит.

— Но замедление времени, — продолжил Лукас, — это совсем другое. Оно работает иначе. Когда я замедляю время, я не изменяю реальность для всех вокруг. Это как если бы я натянул резиновую плёнку над всей реальностью, чтобы двигаться быстрее относительно остальных. Для большинства людей это просто незаметно.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— А ты почему-то это видишь.

Я заметила, как он немного замялся, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я.

Он сделал паузу.

— Я хочу сказать, что ты можешь помочь мне. Если ты видишь то, что вижу я — или даже больше, чем я, — это может пригодиться в очередной попытке предотвратить апокалипсис. Очевидно, я не могу исправить всё в одиночку. Мне нужно, чтобы кто-то мог смотреть на мир с другой точки зрения. Может, ты сможешь найти то, что я упустил.

Я всмотрелась в лицо Лукаса, стараясь сдержать истерический припадок. Мне хотелось уловить в его взгляде хоть каплю иронии или сарказма, но нет. Он был серьёзен. Я улыбнулась, чувствуя, как земля совсем уплывает из-под ног.

— Прости, — начала я, неловко хихикая — Это ведь так невероятно, но… ты ведь шутишь, да?

Лукас на секунду задержал взгляд на моём лице, а затем перевел его на улицу за окно.

— Слушай, — начал он небрежно, но я почувствовала, что его вопрос был тщательно продуман, — расскажи мне вот о чем. Расскажи о своей семье. Возможно, природу твоей силы стоит искать в прошлом?

Внезапная смена темы меня удивила, но я старалась держать себя в руках.

— У меня обычная семья. Мама, папа, две сестры — родная и сводная. Отец редко бывает дома — он работает в институте, всё время занят своими исследованиями. Он часто пропадает в долгих командировках. Иногда мне кажется, что его работа для него важнее всего остального. Вот и всё.

Лукас внимательно слушал, его взгляд был спокойным, но я чувствовала, что он очень сосредоточен.

— Чем занимается твой отец? — незамедлительно спросил он.

— Он историк, — ответила я, пожав плечами. — А к чему вообще этот допрос про семью?

Лукас слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнул какой-то странный интерес.

— Понятно, — произнёс он после небольшой паузы. — Историк, значит. Длительные командировки. Интересное совпадение. У тебя такие необычные особенности, и ты даже не знаешь, чем занимается твой отец...

— И что из этого? — резко бросила я.

— Хорошо, я больше не буду лезть с вопросами, — он поднял руку, будто извиняясь.

Я задумалась. Всё, что он говорил, звучало слишком странно, чтобы быть правдой, но в этом был какой-то смысл.

— Теперь ты понимаешь, почему я здесь? — спросил он. — Я пытаюсь найти способ всё исправить. Найти, где мы свернули не туда. Но для этого мне нужна помощь. Вместе мы можем попробовать найти то самое событие, запускающее цепочку, которая в свою очередь приведёт к тому, что Землю уничтожат огромные горящие обломки спутника.

Его голос стал мягче.

— Я знаю, что это это сложно осмыслить, — добавил он.

Эти слова повисли в воздухе, погружая нас в тягостную тишину.

За окном машины проносились мимо, огни уличных фонарей остро мелькали на мокром асфальте, придавая разворачивающейся сцене зловещий оттенок.

— Допустим, всё это правда… — тихо сказала, — И что же я должна делать?

— Честно говоря, — начал он, не скрывая неопределённости своего тона, — я пока сам понятия не имею, что нам делать дальше. Пока всё это... — он махнул рукой, словно пытаясь обобщить наш разговор, — просто куча фактов, слабо связанная между собой.

Я хмыкнула, качая головой.

— Это вдохновляет.

Он усмехнулся.

— Слушай, для начала нам нужно понять, что ты вообще можешь, — продолжил он, игнорируя мою иронию. — Например, почувствуешь ли ты агентов. Они здесь есть, я уверен. Они есть в любом времени. Ты говорила, что иногда ощущаешь, что что-то не так. Может быть, ты сможешь почувствовать их присутствие?

— Это как?

— Я не знаю точно, — признал он, устало потирая переносицу. — Просто обращай внимание на любые странные ощущения, которые возникают у тебя на улице. Холодок по коже, боль в затылке, что-то вроде внутреннего предупреждения.

Я попыталась представить, как это вообще может выглядеть. Пожав плечами, я решила задать вопрос, который созрел у меня в голове.

— А эти агенты, о которых ты упомянул... — начала я, пытаясь подобрать правильные слова. — Они...получается, они преступники? Я понять не могу…

Лукас усмехнулся, но в его улыбке не было ни следа веселья.

— Преступники ли они? — переспросил он, слегка качая головой. — Это слишком субъективный вопрос. Они не хорошие и не плохие, Клэр. Они просто делают свою работу. Выполняют приказы Совета, как солдаты на войне, не задавая лишних вопросов.

— Но ведь они убивают людей, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает смятение. — Разве это не делает их плохими?

Он посмотрел на меня прямо, его голос стал твёрдым, но без тени осуждения.

— В привычном моральном смысле, да. Они плохие, потому что они убивают. Потому что их работа — устранять тех, кого Совет посчитает угрозой. Но... — он замолчал на мгновение, будто собирался сказать что-то важное. — Благодаря их действиям было спасено множество людей. Вот только теперь я не уверен, что это работает как надо. Но ты уже поняла.

Лукас отпил свой кофе. Между нами повисло молчание.

— Ладно. Вечером я ещё раз посмотрю, что можно найти в документах, которые забрал из Совета, — его голос стал более уверенным. — Там может быть что-то, что нам поможет. Может быть, список агентов и их текущие задания. Может мы сможем выявить какую-то аномалию здесь?

— И что потом? — спросила я, скептически прищурившись.

— Потом... — Лукас пожал плечами, будто это было самое простое в его речи. — Утром я постараюсь составить хоть какой-то план. А пока нам нужно просто не привлекать внимания и использовать то, что у нас есть.

— Так что, я просто должна ходить по улицам и прислушиваться к своим ощущениям? — спросила я, не скрывая раздражения.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Это лучше, чем ничего.

Я посмотрела в окно, провожая взглядом мелькающие огоньки машинных фар.

— Ладно, — сказала я наконец. — Но если это не сработает, ты мне будешь должен хороший кофе.

Лукас тихо рассмеялся.

— Договорились.

Мы встали и направились к выходу. Улицы были пустынными. Город затаился, внимательно следя за нами. Мы прошли немного, и Лукас, взглянув на меня, кивнул в сторону первого попавшегося прохожего — пожилого мужчину в старомодном пальто, с низко надвинутой шляпой, который, не обращая на нас внимания, тихо шёл по лужам, словно пытаясь остаться незамеченным.

— Ну, что скажешь?

— Возможно, он из их числа. Иначе откуда у него шляпа из прошлого века? — пробормотала я.

Лукас слегка усмехнулся.

— Неплохо, — сказал он, хотя его лицо выражало больше скепсиса, чем энтузиазма.

— Что?! Я тебе не Шерлок! — я чувствовала себя полнейшей идиоткой, разглядывая прохожих, как будто ища у каждого табличку «Загадочный Совет».

Лукас усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Ну, не всё так плохо! — с хладнокровием преподобного возразил он. — Единственное — постарайся искать в людях нечто большее, чем просто странные шляпы. Эти ребята очень умные. Они прячутся так искусно, что их маски тяжело сорвать.

Он указал на женщину, несущую огромную сумку, которая мелькала под слабым светом фонаря и шлепала по лужам к остановке. У неё было то лицо, на котором написана одна простая мысль: «Не подходи».

— Что скажешь о ней?

Я прищурилась, пытаясь сделать вид, что на самом деле что-то понимаю.

— Она выглядит как человек, который хочет скрыться от этого дождя и всего мира, — промямлила я. — Но её взгляд... кажется, она кого-то высматривает, как будто знает больше, чем остальные. Может, она уже нас заметила?

Лукас пожал плечами с таким выражением, что стало ясно: он считает меня незадачливым детективом-любителем.

— Это вариант. Но одной интуиции здесь мало. Постарайся прочувствовать.

Мы двинулись дальше. Вокруг мелькали лица прохожих, мокрые, серые, с потухшими взглядами, как будто дождь смыл с них остатки надежд. Один чудик с лихо загнутыми усами и в замшевой шляпе вынырнул из-за угла так резко, что я отпрянула, прижавшись к стене. На секунду мне показалось, что это и есть наш таинственный враг.

— А вот он-то похож на главного злодея! — процедила я сквозь зубы, указывая на этого импозантного джентльмена. — У него точно есть злодейский план и, возможно, парочка заговоров в кармане.

Лукас фыркнул, но тут же собрался, явно не желая выдавать слабину.

— Да уж, планов у него может быть предостаточно, — согласился он, — но, боюсь, они не касаются нас. Если бы это был агент, то даже не взглянул бы в нашу сторону.

Мы шли дальше, и каждый прохожий казался мне возможным подозреваемым, каждый взмах зонта был сигналом тревоги, а каждый взгляд — как кодовая фраза. Город плёл вокруг нас свою паутину, заставляя замирать при каждом шорохе за нашими спинами.

Внезапно Лукас остановился и посмотрел на меня с таким вниманием, с каким охотничьи собаки, почуяв дичь, замирают в стойке.

— Ты чувствуешь? — спросил он тихо, и я напряглась.

Секунда, и я тоже уловила: позади нас, в конце улицы, мелькнул силуэт, а затем исчез за углом, оставив после себя лишь влажный след на асфальте.

— Да, чувствую, — дрогнувшим голосом ответила я. Я действительно чувствовала. В районе солнечного сплетения возникли странные покалывания: точно множество иголок пронзило грудную клетку. Я непроизвольно приложила ладонь к груди. Мы двигались дальше, не глядя друг на друга.

Уже на следующем перекрёстке мы увидели фигуру, стоявшую под фонарём — мужчина, неподвижно застывший под моросящим дождём, с едва заметной улыбкой, словно он ждал нас. Я почувствовала, как с каждой секундой всё сильнее сдавливало грудь. У него был необычный взгляд, хотя я понятия не имела, чем объяснить эту необычность. Я замедлила шаг, сердце билось так громко, что удары отдавались эхом в ушах.

— Он один из них, да? — прошептала я Лукасу, не сводя глаз с незнакомца, который, казалось, замечал нас и в то же время игнорировал, как лишние фигуры на его шахматной доске.

— Возможно, — Лукас кивнул, скользнув по мужчине взглядом. — Но нам не стоит к нему подходить. Узнала — молодец.

Лукас сжал моё плечо, давая понять, что пока нужно держаться подальше. Мы не знали, что нам нужно делать, но были настроены обязательно разобраться в этом.

Глава 6. Разматывая клубок

Очередное утро далось сложнее, чем обычно. Хотя казалось бы, куда сложнее? Особенно учитывая мою нелюбовь с детства к ранним пробуждениям по будильнику. Нет, сегодня всё было намного хуже. После ночного разговора и странной прогулки с Лукасом, моим новым знакомым, в голове образовалась такая неразбериха, что я понятия не имела, как быть дальше. Всю свою сознательную жизнь я существовала в мире, который оказался пустышкой, сплошной иллюзией. Быть может, я слегка драматизирую, но пока происходящее вокруг ощущается именно так.

Лукас, конечно, дал мне ответы на многие вопросы. Он рассказал про некий «Совет Порядка Времени», который влияет на ход каждого хоть сколько-то значимого события. Выходит, всё в нашей жизни предрешено и мы играем в собственной судьбе роль марионетки.

Кроме того, истории про людей с суперспособностями теперь не кажутся мне такими уж фантастическими. Иначе как объяснить возможность Лукаса управлять временем? Ну и вишенкой на торте стало моё внезапное «умение» замечать эти самые аномалии: замедление времени, временные разрывы и всё такое. Итог был такой: мне нужно было научиться определять агентов Совета среди обычных людей, потому что эти ребята разгуливают среди нас и, возможно, нам придется с ними пообщаться. Ах да, ещё между делом мне надо помочь Лукасу со спасением мира в далеком будущем. Надо как-то не допустить, чтобы от луны откололся огромный кусок, который вспыхнет точно новогодняя елка в процессе полета, и не упал на землю, спалив всё к чертовой матери. Вроде звучит не так уж сложно, правда? Нет, конечно. Я в полном ужасе.

Ладно, хватит паниковать. В конце концов, вчера Лукас проводил меня до дома и отправился к себе в убежище — небольшую каморку, что находится прямо в начале улицы Марлборо, в старом заброшенном доме. Он неплохо обосновался там, по крайней мере, не стал жаловаться на условия. Я же сделала вид, что верю его словам. Тем более, сейчас его голова была забита вещами поважнее. Сегодня он обещал заняться кое-какими делами, чтобы наметить вектор наших дальнейших действий. Мне было предложено вернуться к привычной рутине и делать вид, что ничего не произошло. Интересно, он всерьёз думает, что это так просто?

На данный момент мне, в любом случае, ничего другого не оставалось. Я, как обычно, пришла в универ, встретилась со своими одногруппниками и друзьями. Сара с самого утра стала приставать ко мне с расспросами по поводу моего «плохого настроения».

— Что случилось? — лепетала она, — Ты какая-то грустная.

«Ещё бы, — крутилось у меня в голове, — расскажи я сейчас всё как есть, тебе тоже порядком взгрустнется. Майки с Эммой сегодня прохлаждались в соседнем корпусе и, наверное, это даже к лучшему. Не стоило мне пока что встречаться с ними. Не сейчас, потому что у меня в голове полный бардак и я всё ещё до конца не решила, как действовать дальше.

Мы договорились встретиться с Лукасом сегодня во время ланча. Он обещал прийти ко мне прямо в универ, чтобы обсудить его гениальные идеи. Не могу сказать, что я была в восторге от такого формата встречи, но деваться было некуда. Сама же согласилась.

Я увидела его в назначенное время у старого дуба на заднем дворе кампуса. Пряча руки в карманы, он стоял и озирался по сторонам.

— Привет, — подойдя к нему, я поправила лямки рюкзака.

Лукас кивнул. Мы стояли вдали от других студентов, и это место, укрытое тенью дерева, добавляло нашему разговору драматизма. Лукас посмотрел на меня, как будто хотел что-то спросить, но медлил, словно не решаясь.

— Ну, придумал что-то? — я ощутила лёгкое беспокойство.

— Клэр, — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — Прости, что так сразу, но я не умею иначе. Я всё же хочу подробнее узнать про твою семью... — он замолчал, глаза его забегали.

Я саркастически фыркнула, но его слова задели меня.

— Мою семью? — повторила я, чуть нахмурившись. — Что тебе так далась эта тема?

Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло нечто отчаянное.

— Твой отец. Ты ведь никогда не задавалась вопросом, чем он на самом деле занимался? Вчера я покопался в документах, которые смог забрать с собой из Совета, и, как предполагал, нашел там твою фамилию. Генри Миллер — это твой отец?

Я старалась спрятать руки, которые теперь жили своей жизнью и начали судорожно теребить пуговицу на кармане кофты. Вопрос Лукаса прозвучал слишком резко. Сколько себя помню, отец всегда был человеком закрытым и строгим. Но мне и в голову не приходило подозревать его в причастности к глобальным катастрофам.

— Это совпадение! — выкрикнула я, — Он историк, Лукас, — я старалась придать своему голосу твердость. — Просто историк. Он работает над своими документами и не интересуется… аномалиями, вспышками и всем этим... в общем, о чём ты хочешь узнать.

Лукас приподнял брови и подался ближе.

— Ты уверена? — его слова прозвучали как вызов. — Может, он и не рассказывает тебе всего, Клэр. Насколько вы близки?

Я поймала его взгляд и, к своему удивлению, почувствовала дрожь. Эти мысли никогда бы не пришли сами по себе мне в голову. Было неуютно от уверенного тона Лукаса.

— Мы… близки наверное… Почему ты вообще прицепился именно к нему? — сдержанно спросила я, хотя чувствовала, что меня начинают злить эти сомнительные подозрения. — Ну и что, что ты нашел его имя и фамилию, Лукас? Мало ли Генри Миллеров на земле?

Лукас выпрямился, словно решив дать мне ответ, но потом снова сдержался.

— Но это странное совпадение... — Он сделал паузу, и я увидела, как он напряженно наблюдает за моей реакцией. Я же чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — Я почти уверен, что причину катастрофы в будущем можно узнать через твоего отца. Я понимаю, как это звучит, но…

На мгновение я застыла в немом вопросе. Мы оба молчали и смотрели друг на друга. Я так и не смогла ничего ответить. только развернулась, чтобы поскорее уйти, однако Лукас не дал мне этого сделать, перехватив за руку. Он будто предугадывал мою реакцию.

— Сейчас не время для эмоций, уж прости. Я ни в чём не обвиняю твоего отца. Я просто говорю, что он… ну… он как-то связан с Советом.

— Это всего лишь догадки, — резко бросила я, совершенно теряя ощущение реальности. Может, стоит себя ущипнуть? Если это сон, то сейчас самое время проснуться.

— Догадки? Возможно. Но всё это... — он махнул рукой и мир вокруг нас застыл. Застыло всё, кроме меня и Лукаса. Да, мне уже довелось наблюдать подобное при нападении грабителей, но ведь к такому невозможно привыкнуть. Стало настолько тихо, что я слышала, как стучит моё собственное сердце. — Это не случайность, — продолжил Лукас, — сейчас только ты видишь это. Все они — нет. И, поверь, мне тоже важно понять, почему так происходит. Благодаря твоей особенности ты сможешь отследить агента в нужный момент, когда нам понадобиться понять, нарушил ли кто-то из них хронологию. Такие способности у простых людей не бывают, — он вновь провел рукой и всё ожило, точно ничего не произошло минуту назад. Я продолжала ошарашенно крутить головой по сторонам.

— Но я не знаю, почему я могу это видеть, понятно? И причем вообще здесь мой отец? — воскликнула я, не сдержавшись. Голос дрожал, но теперь мне было всё равно.

— Но ты же его дочь!

В этот момент я ощутила стаю мурашек по спине.

— Я тебя совсем не знаю, Лукас. А ты предлагаешь поставить под сомнение добропорядочность моего отца! Может просто с тобой что-то не так?

Лукас отвернулся.

— Я не прошу о многом, Клэр. Просто попробуй поговорить с ним, — он повернулся, и его лицо на мгновение потеряло привычную сдержанную маску. — Я знаю, это пугает. Но ты просто понаблюдай и постарайся выяснить хоть что-то. Нам это очень поможет.

Я смотрела на него исподлобья, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я никогда не была папиной дочкой в привычном понимании. Его внимание чаще приходилось заслуживать. Но я любила своего отца. Когда наш разговор с Лукасом закончился, я не могла избавиться от неприятного, тянущего ощущения, что расползалось прямо под кожей, заполняя каждую клеточку.

Я отправилась в дом к родителям. Переступив порог, я заметила, как безмолвно и непривычно спокойно всё вокруг. Как только я закрыла за собой дверь, мне вдруг пришли в голову воспоминания о том, что отец всегда был скрытен в своих увлечениях. Даже будучи ребёнком, я чувствовала это — он охранял свои секреты, которых, к слову, у него всегда хватало. Чего только стоит внезапное появление моей сводной сестры, которая родилась у него от первого брака? Всё бы ничего, но только о существовании девушки, как и о наличии первой жены, не знала ни мама, ни я. Представляете, как здорово было встретить Элис на пороге нашего дома утром в субботу с двумя большими чемоданами? Тогда мы жили в пригороде Нью-Йорка, а Элис с матерью обитала в Торонто. Конечно, ей захотелось погостить у папочки, который, к слову, был всё это время для нее неплохим отцом. Они общались периодически, он обеспечивал и даже не пропускал её дни рождения. Скандал, в общем, был грандиозный, а с Элис у меня отношения не задались. Но не об этом сейчас.

Я допускала, что закрытость отца была некой частью его заботы обо мне, но теперь мне казалось, что он скрывал нечто большее. Я сбросила куртку на стул в прихожей, всё ещё не веря, что собираюсь сделать это. Сомнения, что Лукас посеял в моей голове, зудели, как заноза. Пройдя по коридору, я остановилась у двери кабинета отца. Заперта, как всегда.

«Там в любом случае будут лишь документы и книги по истории», — напомнила я себе в попытке отвлечься. Вдруг в воспоминаниях всплыл случайно подслушанный разговор, когда отец говорил кому-то о важном «проекте», который требовал осторожности. Тогда я не придала этому значения, думая, что это какая-то рутинная история про сроки, объемы и прочее. Теперь же все его слова казались странными и загадочными. А вдруг за его молчанием стояло что-то большее? Неужели мой отец — человек, который учил меня объективно передавать исторические факты — скрывал нечто опасное? Я вздрогнула от неожиданности, когда мой телефон завибрировал в кармане. Это была Эмма.

— Слушай, сейчас не самое подходящее время… — я не успела произнести фразу полностью: на другом конце провода на меня обрушился шквал эмоций. Эмма буквально пищала, пребывая в полном восторге.

— Нет, нет! Не смей бросать трубку! Кто этот красавчик, с которым тебя сегодня видели на территории кампуса? Донна сказала, что вы беседовали минут тридцать, не меньше! Почему ты не рассказала? — мне пришлось отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

Ну да, конечно. Не стоило встречаться с Лукасом на территории универа. Ну что уж теперь. Я закатила глаза, хотя подруга этого не видела.

— Это просто знакомый. А теперь слушай, — нетерпеливо начала я, пользуясь случаем, — у меня возникли кое-какие мысли. Что, если… если мой отец может знать о причинах этих вспышек и аномалий? Он же у меня историк… и он такой скрытный.... Понимаю, странно всё это, но теперь мне кажется, что я должна хотя бы заглянуть в его бумаги. — В моем голосе послышалась неуверенность, отчего мне стало ещё более неловко.

На другом конце линии Эмма вздохнула. Она явно не про это хотела говорить.

— Ты уверена, что это хорошая идея? Может, просто спросишь отца прямо? Понимаешь, иногда лучше…

— Нет, Эмма, я не могу просто спросить его! — перебила я, осознав, что голос сорвался на крик. — Он забыл упомянуть про свою вторую дочь, а потом до последнего пытался отпираться. О чём ты вообще, ничего он не скажет…

Эмма умолкла на мгновение, а потом ответила.

— Ты знаешь, я тебя во всем поддерживаю. Но только не сойди с ума в поисках своей правды, пожалуйста.

— Спасибо. Я позвоню, — коротко ответила я и отключилась.

Я стояла у двери кабинета ещё несколько минут, пытаясь собраться с силами, а потом направилась в свою прежнюю комнату. Я знала, что теперь отец держал запасной ключ в кармашке одной из моих старых мягких игрушек. Это был зайка в милом голубом комбинезоне. Папа подарил мне эту игрушку на мой пятый день рождения, а теперь использует её как тайник. Он не рассказывал об этом, просто я как-то случайно нащупала предмет пальцами, однако тогда он не представлял для меня особого интереса. Я помяла в руках игрушку и быстро вытянула из нее массивный металлический ключ с потертыми гранями. Им часто пользовались — это было видно.

Вернувшись к кабинету, я медленно вставила ключ в замок, и он повернулся с лёгким щелчком. Дверь распахнулась, и меня обдало запахом старых книг, перемешанным с лёгким шлейфом кофе. В кабинете отца был, как всегда, порядок, но сейчас он казался мне неким секретным хранилищем, полным невидимых тайн.

Я быстро оглядела комнату, не зная, с чего начать. В углу стоял старый письменный стол, заваленный стопками бумаг, а рядом – небольшой сейф. Я подошла к столу и осторожно взяла верхний лист. Это была статья о хронологии великих войн — ничего необычного. Страница за страницей — те же научные фразы, до скуки знакомые мне с детства.

Но вдруг внимание привлёк небольшой чёрный блокнот, аккуратно спрятанный под стопкой журналов. Я достала его и пролистала несколько страниц. На первый взгляд, в нём были только даты и адреса. Но моё сердце заколотилось в груди, а перед глазами поплыли тени. Этот блокнот не выглядел как что-то официальное. Он скорее был личным, будто отец пытался что-то зафиксировать для себя. Признаюсь честно, я не увидела в записях ничего такого, что могло бы связывать папу со сомнительной организацией.

Спустя пару секунд мне показалось, что кто-то дернул дверную ручку. Звук отозвался в нервных окончаниях, я затаила дыхание. Прошло несколько мгновений, и я поняла, что это всего лишь ветка дерева, стукнувшая в окно. Стиснув зубы, я вернулась к блокноту, снова пролистывая страницы. Одна запись показалась мне странной. В верхнем правом углу листа была дата: 04-20-2095. Под ней было написано красными чернилами: «Всё начнётся с малейшего отклонения». Что это значило? Я замерла, вглядываясь в цифры и буквы. Я понимаю, почему у ученого-историка может быть записано множество дат из прошлого. Но из будущего? Ещё и так странно подписанные? Я осторожно сфотографировала эту запись и, стараясь совладать с собой, вернулась к поискам.

Оглядев остальные бумаги на столе, я заметила старую фотографию, прижатую к столу под стеклом. Это был отец, гораздо моложе, рядом с группой людей, одетых в строгие костюмы. Я едва различала их лица, но что-то в них вызывало тревогу. Я сфотографировала и это фото тоже.

В голове сами собой стали мелькать те моменты, когда отец пропадал за закрытыми дверями. Это лишь нагнетало обстановку и сомнений по поводу его причастности к странным событиям оставалось всё меньше и меньше. «Что, черт возьми, ты тут скрываешь?» — выдохнула я, чувствуя, как сжимается горло. Внимание привлекли несколько дат и парочка латинских выражений. Одно из таких выражений показалось особенно любопытным: «Ordo ex Chaos» — «Порядок из хаоса». Я провела пальцем по строчке, точно стараясь прочувствовать буквы на ощупь.

Торопливо я листала бумаги дальше, пока не наткнулась на одно имя, которое вызвало у меня особенный интерес. Дэвид Синклер — прошептала я одними губами. Фамилия и подпись этого Синклера стояли на документах с расплывчатым содержанием. В основном это были бланки, подтверждающие отправку отца в особо опасные командировки. Там не было никакой конкретики. Строчки в заявлении гласили: «Я, Генри Миллер, прошу отправить меня в особо опасную командировку с открытой датой». Интуиция подсказывала, что я наткнулась на нечто важное и сделала ещё пару фото. Признаюсь, мне всё ещё не хотелось верить в худшее.

В полной растерянности я вылетела из кабинета папы. Родители днём находились на работе, так что мой спонтанный визит не должен был закончиться встречей с кем-то из них. И в этот раз всё прошло гладко, что меня очень порадовало. Я шла по улице, стараясь усмирить дрожь во всём теле, и понимала, что не могу ждать следующего дня. Я решила встретиться с Лукасом.

Я знала, где временно живет Лукас. Обычно он приходил ко мне, но сегодня, очевидно, правила должны были поменяться. Именно поэтому от дома родителей я сразу отправилась к заброшенной пятиэтажке в конце Марлборо. Лукаса не пришлось долго искать. Он обустроился в квартире на первом этаже, и это было единственным жилым помещением в большом доме. Я увидела тёплый свет от лампы в окне и сразу пошла туда. Лукас, правда, гостей не ждал, так что как только я подошла к его двери, он настороженно выскочил мне навстречу.

— А ты чего здесь? — удивленно спросил парень.

Я молча протянула ему телефон, на экране которого были открыты сделанные мною фото в кабинете отца. Лукас внимательно стал разглядывать снимки, а я пыталась разглядеть в его реакции хоть что-то, что помогло бы мне понять, на правильном ли я пути.

Он не торопился. Увеличил первое фото и чуть прищурился, прочитывая строки. Странно видеть, как человек может измениться в лице буквально за долю секунды.

— Откуда это у тебя? — его голос прозвучал чуть тише, чем обычно.

— Из кабинета моего отца, — ответила я резко. — Лукас, что это может значить?

Я сама понимала, что это значит. И, конечно, мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то меня разубедил. Но Лукас молчал. Он перелистнул очередное фото и внезапно, словно задумавшись, отвел взгляд в сторону.

— Ты так и будешь молчать? — раздраженно почти выкрикнула я.

Лукас протянул мне телефон, слегка отстранившись. По его глазам было видно, что он пытается подобрать нужные слова.

— Да, твой отец работает на Совет. — он умолк, нервно покусывая губу — Но этой информации слишком мало, чтобы сказать что-то ещё.

Я смотрела на него, будто надеясь, что он продолжит, но он снова замолчал, углубившись в мысли.

— Но почему ты так уверен? — вскрикнула я.

Лукас достал из кармана штанов свернутый помятый листок. Бумажка представляла собой документ. Внизу стояла подпись того самого Дэвида Синклера.

— Это документ от Совета… — Лукас печально поджал губы, — И ещё Ordo ex Chaos, то есть порядок из хаоса — это буквально их девиз.

— Получается, ты был прав… Всю мою жизнь меня окружало сплошное вранье.

Лукас заметно занервничал.

— Мы ещё ничего не знаем точно, — пробормотал он. — Но тебе лучше быть осторожнее, Клэр.

— Этот Дэвид Синклер… кто он? — я удерживала спокойный тон из последних сил.

— Он стоит у руля Совета несколько десятков лет, а может и больше. Как раз после его прихода всё пошло по наклонной. Проблема в том, что его никто не видел. Он скрытный человек. Но я видел много приказов, из-за которых начинались войны, природные катастрофы и массовые эпидемии. Везде была его печать.

— Лукас, из какого ты года? — смешно, но я впервые решила поинтересоваться. Впервые задала вопрос, который нужно было задать с самого начала.

— Две тысячи девяносто пятый…

— Когда случился конец света?

— 04–20.

— Вау… выходит, всё совпадает! — моя надежда на дурацкое совпадение рассыпалась на глазах.

— Послушай, Клэр… Я бы хотел больше узнать про твоего отца и его взаимодействие с Советом. Мы должны выяснить. Это важнее любых обид и страхов. Это важнее нас с тобой, — его взгляд кричал громче любых слов.

— Да, но… — я не могла грамотно связать и пару слов. В голове образовалась полная каша. — Я подумаю. Хорошо?

Лукас ничего не ответил на это.

— Тебя проводить? — заботливо спросил он.

— Нет… нет, спасибо, — я развернулась и направилась домой. Мне многое следовало хорошенько обдумать.

На этот раз дорога домой выдалась предельно спокойной, что для меня в последнее время было большой редкостью. Да, ощущение слежки всё ещё доставало меня, но теперь я куда меньше обращала внимание на подобное. Дело в том, что жизнь и без того подсовывала кошмар за кошмаром. Я не могла перестать думать о том, что мой отец может быть причастен к каким-то темным делам.

Захлопнув дверь за собой, я резко ощутила бесконечную усталость от прошедшего дня.

— Что же ты делал в будущем папа? — пробормотала я, будто пустота в комнате могла мне ответить.

Я включила дремлющую лампу на столе, надеясь, что мягкий свет разгонит моё беспокойство. И снова открыла фото тетради отца, которые сделала у родителей дома.

— Совет… изломы, — повторяла я почему-то шёпотом.

— Хватит, — сказала я себе, поднимаясь с места. — Я должна идти до конца. Лукас прав, я должна поговорить с отцом.

Вскоре усталость взяла своё. Глаза слипались, тело ныло от напряжения. Закрыв глаза, я попыталась найти успокоение среди своих мыслей, но они не давали покоя. Единственное, что мне оставалось, — дать себе слово распутать этот клубок загадок.

С этими мыслями я погрузилась в тревожный сон, в котором тени и узлы времени смешивались в один безмолвный и настойчивый кошмар.

Глава 7. Парадокс бабушки

Поговорила ли я с отцом? Это требовало гораздо больше мужества, чем я полагала ранее. А разматывать этот клубок загадок было нужно. Поэтому с моим таинственным другом из будущего мы пришли к выводу, что стоит сперва встретиться с миссис Картер. Я старалась скрыть свое волнение, когда мы с Лукасом шли по длинному, слабо освещённому коридору университета. Признаюсь честно, предчувствие было так себе: ответы, которые мы хотели получить, могли оказаться далеко не безобидными, но сейчас я понимала, что Картер — чуть ли не единственный человек, способный пролить свет на происходящее.

Лукас, идя рядом, выглядел сосредоточенным, хоть и слишком бледным. Он не знал Картер, и я чувствовала его сомнение — не из-за недоверия ко мне, а скорее от того, что всё происходящее выходило за рамки привычного ему. Честно говоря, мне и самой не слишком хотелось, чтобы наши с ним совместные исследования стали достоянием моих друзей или преподавателей. Но что поделать — Картер в нашем уравнении была обязательной переменной.

— То есть ты уверена, что стоит её втягивать? — внезапно спросил Лукас, останавливаясь перед дверью. Он дёрнул бровью.

— Послушай. Она всю жизнь только и делает, что изучает теории заговора! — я знала, что Лукаса не убедят мои слова. Так и случилось.

— Ты до сих пор думаешь, что Совет Времени — теория заговора?

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду. В нашем доисторическом две тысячи пятнадцатом теорию про Совет Времени относят к конспирологии, — Лукас недоверчиво кивнул. Он не стал больше отпускать комментарии.

Мы остановились у запертой двери, как перед настоящим сундуком с секретами. Я мельком оглянулась по сторонам, убедившись, что коридор пуст. Наконец, сделав глубокий вдох, я постучала. В ответ раздался приглашающий голос Картер. Я повернула ручку и, глядя на Лукаса, вошла внутрь.

Пространство кабинета сразу окутало нас запахом старых книг и пыльных рукописей. Повсюду громоздились стопки документов, груды журналов с потертыми обложками, а старые карты украшали стены. Была и ещё одна особенность в интерьере кабинета Картер, которая отличала его от любого другого. Бесконечное множество часов. Разные виды настенных и песочных часов, которые располагались буквально в каждом свободном углу помещения. В этом замкнутом мире казалось, что часы управляют всем и у них свои правила. Картер, увлечённая чтением какой-то толстой книги, что лежала раскрытая перед ней на столе, едва оторвалась от страниц и задумчиво посмотрела на меня. Однако очень скоро она заметила и второго гостя. Её взгляд мгновенно задержался на Лукасе — это был тот настороженный, почти неуловимый взгляд человека, который замечает странность, но пока не готов комментировать её.

— О, Клэр, рада видеть тебя, — сказала Картер, скрестив руки. Её глаза сверкнули, и она усмехнулась. — А это… — Она кивнула в сторону Лукаса, который выжидающе смотрел на неё.

— Это… мой двоюродный брат — Лукас, — выдавила я, с трудом подавив панику. Сама не знаю, зачем так сказала, но Лукас быстро подхватил мою игру.

— Простите за неожиданное появление, — добавил он, кивнув с лёгкой улыбкой, — но у меня действительно к вам много вопросов. Клэр говорила, что вы увлекаетесь… ну, необычными темами.

Картер, с интересом наблюдая за нами, жестом пригласила нас сесть. Я уселась на край стула. Лукас опустился рядом, его лицо оставалось спокойным, но я чувствовала: всё это для него не меньший стресс, чем для меня. Как только мы сели, Картер прервала тишину.

— А ты, смотрю, Клэр, всерьёз погрузилась в мой предмет? Ещё и… брата подтянула?

Женщина прищурилась, сканируя меня взглядом, точно рентген.

— Угу, — промычала я, неловко поправляя волосы.

Вообще-то мне казалось довольно глупым играть с миссис Картер в «дурочку», но ничего лучше я всё равно не придумала.

— Что вы хотите узнать? Я не обещаю, что отвечу на все вопросы, но на большинство постараюсь, — после напряженной паузы она, наконец, откинулась на спинку стула и добродушно улыбнулась. Я почувствовала колоссальное облегчение.

— Миссис Картер, что вы можете нам рассказать про временные аномалии и парадоксы? Вы же собираете информацию об этом, верно? — голос Лукаса прозвучал требовательно, и я ощутила, как к моим щекам приливает кровь.

— О, так сразу? — женщина усмехнулась.

— Просто Лукасу очень интересны все эти теории…— выпалила я, на ходу стараясь смягчить ситуацию.

Мне показалось, что для человека, который не хотел бы раскрывать свои великие тайны, мой новый товарищ вел себя слишком неосмотрительно. Кроме того, мне всё-таки ещё учиться в этом универе (надеюсь). Лукас удивленно посмотрел на меня.

— Ладно тебе, Клэр, — усмехнулась Картер, — Твой брат пылает жаждой знаний. Разве можно его винить за нетерпение? — женщина сделала глоток чая из большой кружки.

Не знаю, о чём думал Лукас, но я была уверена, что профессор читала нас как открытую книгу. Да, возможно она не понимала всё до конца, однако точно ощутила неладное. Оставалось только догадываться, почему она решила подыграть. Мы переглянулись с Лукасом.

— Предположим, Лукас, информации у меня много. Но я уверена, ты и сам понимаешь, насколько обширна эта тема. Будет какая-то конкретика?

Лукас обернулся на меня, точно ища моего одобрения. Бессмысленно, Лукас. Я уже вообще ничего не знаю.

— Ну знаете… мне были бы интересны упоминания про временные парадоксы, вызванные нарушением хронологии. Вы же знаете, что такое вполне реально. Особенно будет ценно изучить информацию в контексте этих световых вспышек, о которых так много говорят в последнее время. Вот, например, самый яркий случай был на прошлой неделе, у библиотеки кампуса. Сьюзи Колсон рассказывала. Есть какие-нибудь объяснения? Бывало ли такое раньше? — Лукас придвинулся к женщине чуть ближе, будто таким образом он сможет вытянуть больше информации.

— А могу я узнать, молодой человек, зачем вам нужна эта информация? — Картер буквально не спускала глаз с парня. Но он молодец, хорошо держался. Мне лишь оставалось наблюдать за их виртуозными гляделками.

— Да, конечно. Видите ли, я учусь в Калифорнийском университете искусств на историка, так же как и моя сестра. К сожалению, мне не так повезло с преподавателем, а реферат по теориям заговора в перспективе писать надо. Клэр была так великодушна, что согласилась познакомить меня с вами. Очень надеюсь, что мне удастся подготовить качественный материал, — Лукас очаровательно улыбнулся.

Признаюсь, даже я потеряла дар речи. Лапшу вешал он профессионально. И тем не менее на мгновение мне показалось, что наша затея провальная, потому что на лице Картер промелькнула усмешка. Раскусила, стало быть.

— Хорошо, Лукас, — женщина снисходительно улыбнулась.

Она ещё раз оценивающе посмотрела на нас, словно взвешивая, можно ли нам открыться. Наконец она вздохнула и выдвинула нижний ящик стола. В нём, кроме обычных бумаг в папках, хранились старые вырезки из журналов и газет, испещренные странными пометками в углах. Один из выцветших клочков Картер извлекла с особой осторожностью, словно это был ценнейший документ.

— Это статья, датированная 08–28–1967, которую мне удалось раздобыть несколько лет назад, — она разложила вырезку перед нами. — Мало кто знает, но тогда одна женщина из Техаса давала интервью о том, что её мать поведала ей странную историю. Старушке якобы повстречался некий «агент времени», случилось это 25 августа 1967.

Картер сделала паузу, чтобы мы смогли внимательнее рассмотреть заметку.

— Бабушку и её дочь, которая начала рассказывать про историю всем подряд, считали сумасшедшими, а этот рассказ — выдумкой, но в её словах была одна интересная деталь, — она указала пальцем на слова, выделенные в статье:

«Он пожалел ее. Он пожалел мою мать», — так говорила женщина. — «Она позвонила мне и рассказала обо всем сразу после встречи. Он мог убить ее, но он сказал, что не станет этого делать. Сказал, что устал вершить чужие судьбы. Но ещё он сказал, что из-за его отклонения от задачи мог возникнуть сбой, или аномалия, как он её назвал. Я уж не знаю, что он имел в виду! У меня нет повода сомневаться в словах матери!»

Мы с Лукасом переглянулись, осознавая, что, вероятно, это был не просто странный случай.

— А что вы думаете по этому поводу? Может ли существовать такая организация, которая, допустим, управляет временем? И если да, то какие последствия могут быть при невыполнении задания? — спросил Лукас.

Картер пожала плечами, её взгляд оставался спокойным.

— Никто не знает, Лукас. По крайней мере, это вполне возможное объяснение, которое считают реальным те, кто изучает подобные явления.

— Но здесь вроде незначительная погрешность? Не так ли? Кто такая эта бабушка? Агент же не Гитлера убил…

Картер лишь усмехнулась.

— Представьте себе: есть механизмы, вроде часов, которые работают без сбоев благодаря каждому своему винтику. А если из такого механизма взять и выкинуть что-то, то очевидно возникнет сбой в работе. Так работают не только часы. Если и есть подобные организации, то представь, что агент однажды выполняет задачу небезупречно, — Картер внимательно всмотрелась в лицо Лукаса, потом посмотрела на меня. — Возникает своего рода «трещина» в самой структуре времени. И совершенно неважно, насколько значим в историческом плане человек. Это не всегда про великие дела или громкие имена. В истории всё связано, каждое событие тянет за собой цепочку последствий. Вот эта гипотетическая бабушка... — она сделал паузу, чтобы найти подходящие слова, — могла чихнуть, казалось бы, в совершенно безобидный момент. Но этот момент был не таким уж и простым. Например, она могла заразить кого-то, кто работает в ЦРУ. Давайте представим: этот человек — аналитик, ключевая фигура в цепочке, обеспечивающей безопасность страны. Он заболел, взял больничный и пропустил момент, когда нужно было перехватить информацию о планируемой атаке на важный объект. Это просто в качестве примера.

По лицу Лукаса стало понятно, что его теория лишний раз получила подтверждение.

— Вот это да — прошептала я, прокручивая это услышанное в голове. — И что тогда происходит? Эти самые временные аномалии?

— Ну можно и так сказать. Хотя выглядит это так, что события просто идут своим чередом. Вопрос лишь в том, насколько нам это нравится. Ну и в том, кто во что верит.

Лукас наклонился ближе, внимательно разглядывая пожелтевшую газету. Я видела, как он сдерживается, чтобы не засыпать вопросами, а его глаза бегло сканируют текст.

— Но тогда, — я осторожно подняла глаза на Картер, — если у вас есть информация про этот случай, то таких аномалий могло быть сколько угодно?

Картер выпрямилась, её глаза загорелись азартом.

— Сложно сказать, — она едва заметно усмехнулась. — Мы знаем лишь то, что такие случаи не единичны. В 1960-х в пригороде Чикаго была ещё одна история. Один человек, Фрэнк Уилсон, заявил, что видел, как неизвестный появился из ниоткуда — вспышка света, тёмный плащ, металлическое устройство в руке. Незнакомец что-то изучал, а потом исчез. Фрэнк кричал об этом на каждом углу, но его никто не воспринял всерьёз. Через неделю он исчез. Ходят слухи, что эта тайная организация зачистила не только его, но и упоминания об этом случае в прессе. Мне рассказал об этом Джек Мюррей, который преподает историю в Кембриджском университете, — она сделала паузу, затем добавила, — агент, кем бы он ни был, замечен несколько раз в 1960-х.

Лукас задумчиво провёл рукой по подбородку, явно впечатлённый.

— Выходит, бабушка в Техасе была права? Агент, который проявил к ней… эм… жалость, как бы нарушил ход событий, но… решил оставить всё как есть? — он, наконец, оторвал взгляд от бумаги.

— Лукас, никто не знает наверняка, — Картер помедлила, её голос стал тише. — Если это правда, то ошибки или отклонения в работе агентов могут быть разрушительными. Малейшая эмоция, проявленная ими, может привести к катастрофическим последствиям, причём даже не сразу.

— Эффект бабочки… — тихо прошептал Лукас, видимо, полностью проваливаясь в свои мысли.

— Да, Лукас, можно сказать и так. Это можно сравнить с тем, как решение принимает «высокопоставленный» человек, в чьей власти отменить или позволить произойти чему-то плохому ради некоего «всеобщего блага». И… да, если каждый их агент начнет действовать по собственному моральному компасу, то из этого возникнет ещё больше сбоев.

Лукас вздохнул, но не стал спорить. Да он и сам знал как работает Совет. Он внимательно изучал Картер, как будто старался понять, что за человек сидит перед ним.

— Интересный подход, — наконец, сказал он. — А вы сами что думаете? Вы считаете, что оставить эту систему «как есть» — это лучшее решение?

Картер ненадолго задумалась, её взгляд отразил нечто, что она долго скрывала.

— Наверное, да, — медленно ответила она.

Лукас резко поднял голову, и я видела, что ему всё это дается тяжело. Картер, заметив его реакцию, поспешила улыбнуться. Однако его внимание очень быстро переключилось на нечто более значимое.

Он склонился над старинными часами на запястье Картер, не скрывая интереса. Я заметила, как его взгляд задержался на тёмно-синем циферблате, и мне показалось, что он пытался разглядеть что-то в гравированных символах. Его лицо выражало восхищение.

— Эти часы… — начал он, указывая на них. — Они не просто украшение, правда?

Картер заметила его взгляд и слегка улыбнулась, поворачивая запястье, чтобы часы поймали свет под разными углами.

— Красивые, правда? — её тон был спокойным, но я уловила в нём лёгкую настороженность. — Я нашла их давным-давно на барахолке в Лондоне. Сразу поняла, что они станут моим любимым украшением… так и случилось.

Лукас не сводил глаз с часов. Он с трудом дышал, словно не мог подобрать слова, чтобы выразить всё, что хотел сказать.

— Продайте их мне, — произнес он неожиданно. — Профессор, я серьёзно. Я готов заплатить любую сумму. Они мне… они мне очень нужны.

Картер чуть приподняла брови, внимательно посмотрев на Лукаса.

— Любую сумму? — скептически повторила она, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. — Что ж, странно, что кто-то так заинтересован в простых старых часах. В чём же их секрет, Лукас? Почему они тебе так нужны?

Лукас опустил взгляд и, поколебавшись, всё-таки решил ответить.

— Это личное. Но, клянусь, я верну их вам, если вы захотите. Мне нужно лишь… понять кое-что.

Картер задумчиво посмотрела на него, прикасаясь к холодному корпусу часов, как если бы это был не просто предмет, а нечто гораздо большее. Её рука застыла на запястье, и, наконец, она с мягким, но решительным тоном произнесла:

— Лукас, я… — Картер хотела было ответить и я понимала, что ответ будет отрицательным.

— Пожалуйста, миссис Картер! — внезапно даже для себя взмолилась я, — Под мою ответственность!

При этом я и понятия не имела, для чего Лукасу понадобились эти часы. Мне просто показалось, что это нечто важное. И, возможно, для нас обоих.

Женщина внимательно посмотрела на нас. Время застыло и без всяких фокусов Лукаса. Картер сняла с запястья часы и положила их на стол перед нами. Уж не знаю, почувствовала ли она что-то или просто посчитала нас сумасшедшими, но навстречу она пошла. И это было самое важное.

— Не нужно мне никаких денег. Только берегите их.

Мы с Лукасом сфотографировали некоторые записи, которые изучили в кабинете профессора, а после попрощались с Картер и направились к выходу.

Вопросы к Лукасу у меня не убавились. Напротив, к уже существующим добавилось множество новых. Именно поэтому, как только мы вышли на улицу и отошли достаточно далеко от кампуса, я не смогла больше сдерживать всё в себе.

— Ты, наверное, сейчас мне объяснишь, зачем тебе так нужны эти часы? — спросила я, пристально посмотрев на него.

Лукас слегка нахмурился, явно обдумывая, как ответить, и наконец остановился.

— Эти часы — не просто украшение. И не просто антиквариат, как думает Картер, — начал он, поднимая их так, что они блеснули в свете уличного фонаря. — Это инструмент, причём очень важный. Такое устройство когда-то использовали в Совете для перемещения во времени.

— То есть они — как машина времени?

— Да, можно сказать и так. Сейчас они не работают, — он указал на верхнюю часть циферблата. — Здесь должен гореть маленький красный огонек. Видишь, сейчас не горит, — я растерянно кивнула. Никакого света не было, это точно.

— Вероятно, за многие десятилетия что-то в них износилось или сломалось, но в рабочем состоянии они способны открывать временные порталы. — Он вздохнул, пытаясь скрыть печаль в голосе. — Так как я израсходовал почти все свои силы, то теперь могу делать это крайне ограниченно. Но если эти часы удастся починить, возможно, мы сможем переместиться с тобой…

Я замерла, стараясь осознать всё, что он сказал.

— Чего? Переместиться куда? — вырвалось у меня само собой, — Я… я не хочу никуда перемещаться! — знаете, всему есть предел.

— Успокойся. Послушай, — Лукас обхватил меня за плечи и посмотрел в глаза, — мне не справиться без тебя, понятно? Мы должны переместиться в Техас 60-х к тому самому агенту. Я почти уверен, что нашёл именно ту аномалию, из-за которой в конечном итоге произойдет глобальный временной сбой. Знаешь, почему? — глаза Лукаса блестели. Я лишь вопросительно кивнула.

— Потому что все остальные случаи я уже проверил. За время работы Совета агенты ошибались несколько раз. Все эти варианты я просчитал и их мне удалось исправить. Я перемещался в разные реальности, например, в 1980-х агент должен был предотвратить утечку информации о биологических разработках из одной научной лаборатории. Он выполнил задание, но оставил там устройство Совета — маленький сканер, который фиксирует временные точки. Так вот, я вычислил этот «косяк» и вернулся. Я его исправил. Иначе это устройство нашёл бы один из учёных, тогда его исследования пошли бы по новому пути, и он случайно изобрёл технологию, которая ускорила появление синтетических вирусов. Эти вирусы не нанесли вред сразу, но в будущем стали частью серьезной угрозы. Я подумал, может эта история может быть как-то связана с глобальным концом всего живого в 2095-м. Но я вернулся обратно и понял, что ровным счётом ничего не изменилось. Просто синтетические вирусы появились чуть позже, а мир погиб по расписанию… А ещё я отследил этого, как его… Френка Уилсона, о котором только что рассказывала Картер. Там тоже порядок. Хронологию восстановил, но мир всё равно рухнул. И было ещё пару случаев, но это сейчас не так важно. Остаётся эта старушка… понимаешь?

Я смотрела на Лукаса как на сумасшедшего.

— Агента нужно убедить закончить свою миссию, Клэр. Он должен устранить эту пожилую женщину, как бы странно это не казалось. Сегодня же сделаю расчёт и тогда смогу пояснить тебе, как и почему её смерть необходима для спасения человечества. Хорошо? Если это была та аномалия, которая нарушила цепочку событий, мы должны исправить её. Возможно, так всё пойдет по другой траектории. А с тобой у меня больше шансов. Я не могу совершить ещё одну ошибку.

Я старалась ему верить. Он смотрел на меня как, быть может, смотрит на доктора пациент, который надеется услышать опровержение смертельного диагноза.

— Да, но… А ты сам-то не думал, что можешь вызывать аномалии своими способностями? Может, ты сам за собой никак не можешь угнаться? Послушать Картер, любой чих может запустить армагеддон, — я устало развела руками.

— Нет, это невозможно, Клэр. Всё дело в том, как работает моя способность, — воскликнул он. — Я не меняю события — я адаптируюсь к ним. Мои перемещения и действия встроены во временную линию так, что они никогда не становятся её нарушением. Это как будто время само позволяет мне быть частью своей структуры, как если бы я был шестерёнкой, которая вращается вместе с механизмом, а не ломает его.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чём он говорит.

— Значит, ты не можешь создать аномалию? — уточнила я.

— Не могу, — подтвердил он. — Это физически невозможно. Всякий раз, когда я перемещаюсь, я не создаю новые ветви времени, но не оставляю следов. Я словно соприкасаюсь с поверхностью существующих событий.

Отлично. Теперь мысли сбивались в кучу.

— Ну а я? Я не могу ничего нарушить?

— Ты будешь под моим присмотром, — Лукас едва улыбнулся.

Я же тяжело вздохнула.

— Допустим, Лукас. Но с чего ты взял, что устранение той старушки обязательно поможет? Мы не можем знать, сколько таких аномалий ты мог пропустить ещё. Понимаешь?

— Не можем, но про эту мы знаем! Важно одно: мы должны попробовать, — он воодушевлённо улыбнулся.

— Х…хорошо, — мне всё ещё с трудом верилось, что я на это решусь, — Но часы ведь всё равно ещё надо починить, правда? — спросила я, надеясь, что чинить часы Лукасу придётся долго.

Лукас кивнул. Он явно обрадовался моему положительному ответу.

— Да, для этого мне нужно будет заняться их ремонтом. Возможно, потребуется какое-то время, но я знаю, где взять недостающие детали. Ну и придётся найти специалиста, который поймет, как работают старые артефакты. Если мы соберём все необходимые части, у нас будет шанс… хотя бы один.

— Хорошо, тогда начнём с того, что у нас есть, — ответила я. — А что же делать, пока ты не починишь их? — я вопросительно посмотрела на него.

— Сейчас предлагаю пойти перекусить, — Лукас пожал плечами. — Нам нужно отдохнуть и как следует всё обдумать.

В чём-чём, а в этом я была согласна с ним как никогда ранее.

Глава 8. Эффект бабочки

Сегодня целый день идёт дождь. Или, скорее, моросит. Он мелкий, но очень неприятный. Поздняя осень в наших краях вообще не балует солнышком. Интересно, а есть Совет по улучшению погодных условий? Согласна, плохая шутка.

Я сидела на лавке в центральном парке, прячась от ледяных капель под зонтиком. Лукас должен был подойти с минуты на минуту. Сегодня днём он нашел меня в кампусе и попросил о срочной встрече. Он явно выглядел взволнованным, так что теперь я не знаю, что и думать. Редкие прохожие, кого жизненные обстоятельства выгнали из домов, как и меня, шли мрачные по своим делам, перепрыгивая лужи. Я старалась удерживать внутреннее равновесие, но левая нога дергалась не переставая, точно она принадлежит вовсе не мне.

— Привет… ещё раз, — Лукас возник передо мной внезапно.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.

— Ты… не пугай меня так! — я приложила ладонь к груди.

Лукас будто не слышал. Он уселся рядом со мной прямо на мокрую лавку и, нервно перебирая пальцами, устремил взгляд перед собой. Мне хотелось как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли комом в горле.

— Я починил часы, — парень посмотрел на меня слишком выразительно.

— Ах… так вот в чём дело, — растерянно протянула я, — Но это же здорово, Лукас?

Признаюсь, я не сразу поняла, как реагировать. Вроде новость хорошая, но Лукас выглядит так, будто его окатили ледяной водой.

— Да, это хорошо… — спустя небольшую паузу ответил он, проводя по лицу ладонями, — Но ты же помнишь, о чём мы договаривались?

А вот теперь я начала припоминать. Кажется, я пообещала Лукасу, что, как только он починит этот странный агрегат, мы отправимся с ним прямиком в шестидесятые. Наверное, именно по этому поводу он так переживает сейчас. Вот только я, если честно, не была до конца уверена, что починить часы возможно в наших реалиях.

— Да, то есть… — я глупо хихикнула, — Так ты всё ещё думаешь, что я могу тебе как-то помочь там? Ну посмотри на меня, я реферат-то не могу написать нормально, какое там путешествие во времени? Тем более, ты и без меня это делал много раз, — я продолжала мило улыбаться и хлопать глазами.

Однако на лице Лукаса не образовалось ни одного намека на улыбку. Он продолжал внимательно смотреть мне в глаза, и скоро стало понятно, что решение свое он не изменил.

— Прости, Клэр, — тихо сказал он, — Мне совсем не хочется смеяться. Это очень важно, так что я ещё раз хочу получить от тебя подтверждение, что ты в деле.

— Но ты ведь много раз шагал в разные времена и эпохи? Ты и сейчас можешь это сделать один?

— Да, так и было. И что из этого вышло? Ничего, — отрезал он, — Я рассчитал уравнение. Всё сводится к цепочке, которая начинается в 1967 году и заканчивается катастрофой в 2095. Если та бабушка останется в живых, Земля будет уничтожена. И это не драматизация, а чистая математика.

Я застыла, ожидая объяснений.

— Всё начинается с её соседки, — продолжил он. — В конце августа 1967-го соседка просит бабушку присмотреть за своей дочерью. В тот день девочка заболевает. Лёгкая простуда. Она могла бы пойти в школу, если бы ей не с кем было остаться дома, но бабушка соглашается. Кажется, мелочь. Но из-за этого девочка не идёт в школу, где должна была подхватить другой вирус. Эта простуда меняет всю её жизнь. Она становится не врачом, как могла бы, а инженером. В 1980-х она работает над строительством плотины, которая позже провоцирует крупный конфликт из-за водных ресурсов в Южной Азии.

Я нахмурилась, с трудом пытаясь понять, куда он клонит.

— И что дальше? — спросила я.

— Конфликт в Южной Азии перерастает в войну, — продолжил Лукас, его голос стал жестче. — Война влечет за собой создание новой коалиции стран, которая ускоряет технологическую гонку вооружений. К 2040 году одна из этих стран запускает экспериментальный спутник для наблюдений за Луной. Этот спутник становится первым элементом в цепочке, которая приводит к катастрофе.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Спутник выходит из строя в 2065 году, — добавил он. — Его обломки падают на Землю, провоцируя международный кризис. Но главное — они вызывают непредвиденный сбой в системе управления лунными исследованиями. Когда в 2089 году проводится масштабный эксперимент по изучению лунного ядра, ученые делают неправильные расчёты. В результате этот эксперимент провоцирует откол гигантского куска лунной массы.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— И этот кусок движется к Земле? — прошептала я.

Лукас кивнул.

— Да. Это происходит в 2095 году. Кусок достигает Земли, уничтожая всё живое. Эффект бабочки, Клэр. Одна простуда в 1967 году запускает цепочку, которая уничтожает весь мир.

— Подожди, я запуталась. А почему тогда не устранить девочку?

— Клэр, не всё так просто. Если устранить девочку, то это вызовет очередной временной парадокс, который, в свою очередь, приведёт к другим тяжелым последствиям. Её мать сойдет с ума, вступит в преступную группировку, и они…

— Всё, всё! Я поняла! Не продолжай! — по правде, мой мозг был готов взорваться от перегруза, точно компьютер, на котором одновременно загрузили слишком много программ.

— В общем, в этой цепочке необходимо убрать именно бабушку. Устранение людей не происходит наугад.

— И если бабушку устранить?

— Если бабушку устранить, цепочка разрывается, — твёрдо сказал он. — Девочка из соседнего дома пойдет в школу, как должна была. Она заразится вирусом, который вызовет у неё иммунный сбой, и это изменит её жизненный путь. Она становится врачом, а не инженером, и плотина в Южной Азии никогда не строится. Нет конфликта, нет спутника, нет сбоя в экспериментах с Луной. Земля остается в безопасности.

— Значит, её смерть спасёт мир? — спросила я тихо.

Лукас тяжело вздохнул.

— Это звучит ужасно, но да, — признал он. — Мы не хотим этого, Клэр. Никто из нас не хочет брать на себя такую ответственность. Но если агент откажется… — он замолчал, его взгляд стал тяжёлым. — Нам придётся сделать это самим.

Я смотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то выход.

— Это неправильно, — проговорила я.

— Знаю, — ответил он. — Но иногда время требует жертв, чтобы спасти миллиарды. И это одна из таких ситуаций.

Молчание затягивалось.

— Послушай, в этот раз я уверен, что всё должно обязательно получиться… И благодаря твоей способности у нас есть куда больше шансов быстро выявить агента в другом времени и предпринять все необходимые меры, чтобы восстановить хронологию. Я почти исчерпал лимиты своих сил, помнишь? Мне одному не справиться.

— Я не знаю…

Лукас не изменился в лице.

— Если постоянно делать одно и то же — глупо ожидать другого результата, — он посмотрел на меня, — Вот я и пытаюсь придумать новое решение проблемы. За время нашего знакомства ты стала мне другом. И я прошу у тебя помощи, как у друга.

Я молчала.

— Смотри, — внезапно сказал Лукас.

Он достал из кармана небольшое, но явно сложное устройство. Оно напоминало часы, но его экран ничего не отображал. Однако спустя секунду Лукас нажал на небольшую кнопку, что располагалась на боковой стороне корпуса и экран загорелся ярким свечением.

— Это поможет тебе увидеть то, что я видел сам, — тихо сказал он, его голос наполнился непонятной печалью. Я насторожилась, рука сама потянулась к устройству. Однако внутри что-то противилось — как будто моё подсознание знало, что однажды увиденное уже не получится забыть.

Я взяла прибор, ощущая на ладони его прохладу и тяжесть, всмотрелась в экран, на котором замелькали слабые линии — расплывчатые очертания, обрывки чего-то огромного и мрачного, что прячется за дымкой времени.

— И что я увижу? — спросила я, оттягивая момент.

— Фрагменты того, что должно произойти в 2095-м, — ответил Лукас, словно вынес приговор. — Но этого достаточно, чтобы понять, что нас ждёт, если мы ничего не сделаем.

Едва он закончил, как на экране возникла картинка. Сначала ничего, кроме света, затем — здания, обугленные и полуразрушенные, небо, затянутое чем-то зловещим, темным. Лица людей, смутные силуэты, бредущие среди развалин. Я всмотрелась, горло сдавило страхом. «Этого не может быть», — подумала я, но устройство продолжало показывать ужасающие сцены.

— Лукас, что это? — голос сорвался на шепот.

— Это и есть тот самый апокалипсис. Он не оставит после себя ничего, кроме пустоты.

Я следила за картинками на экране, замирая сильнее с каждым новым кадром. Пожар. Толпы людей, укрывающихся в тени разрушенных зданий, их лица, полные ужаса и боли. Улица, заваленная обломками, среди которых дети ищут укрытие. Эти люди… они казались такими реальными, будто кричали, обращались через маленький экран ко мне за помощью. Я чувствовала, что ещё немного, и меня стошнит.

— Я не могу… — прошептала я, отодвигая от себя устройство.

Прибор чуть не вывалился из рук Лукаса. Тот успел подхватить его в последний момент. Смотреть эти кадры было просто невозможно.

— И ты всерьёз думаешь, что мы сможем что-то исправить?

Вопрос застыл в воздухе. Мы смотрели в глаза друг другу, и слова сейчас не имели никакого веса и смысла. Я всё быстро поняла по его лицу.

— Теперь у нас есть часы Картер и информация про агента, который проявил слабость и не устранил ту пожилую женщину, тем самым нарушив естественный ход времени. И у нас есть ты, Клэр. Есть ты. А ты можешь чувствовать аномалии и присутствие агентов. Это действительно важно, особенно сейчас, когда у меня осталось так мало сил, — глаза Лукаса загорелись слабой надеждой.

— Да, хорошо. Ты прав. — неожиданно для себя, я согласно кивнула. — Если мы можем хоть что-то исправить… мы обязаны сделать это.

Я отвела взгляд, стараясь усмирить нервное напряжение, которое разрасталось в груди.

— Тогда завтра, — Лукас спрятал устройство в карман, оглядываясь по сторонам. — И, Клэр… Ты же понимаешь, что это может быть опасно? — он внимательно посмотрел на меня.

— Конечно я понимаю, Лукас! — получилось слишком нервно, голос срывался на крик.

— Встреться с друзьями, с родителями… В общем, с кем считаешь важным встретиться. — он поднялся на ноги, — До завтра, Клэр. Прости, что втянул тебя в это, — тихо добавил он.

Я осталась сидеть на лавке в одиночестве ещё какое-то время. Очевидно, мой мир не мог оставаться прежним уже после первого знакомства с Лукасом. Теперь же всё, казалось, вышло из-под контроля и поменялось окончательно. Мне было страшно. Впервые я поняла, что такое настоящий животный страх.

Вернувшись домой, я села на кровать и бездумно уставилась в одну точку. Мои мысли, как разбитое зеркало, разлетелись на сотни осколков. Перед глазами снова и снова мелькали образы, которые я видела через устройство Лукаса. Неужели всё это действительно случится? И если да, то готова ли я взять на себя ответственность, чтобы противостоять этому?

— Так просто взять и вмешаться в историю? — шепнула я, обращаясь к пустой комнате. — Кто вообще дал мне право решать?

Тишина вокруг давила на меня. В какой-то момент я встала, подошла к окну и облокотилась руками на подоконник. День плавно перетекал в вечер, а погода странным образом наладилась. Небо стало ясным, лёгкий ветерок шевелил занавески, пробираясь в комнату через открытую форточку. Я вдруг подумала о том, что всего этого — пения птиц, зелени травы, яркого закатного неба над головой может просто не стать в один момент. Мои ладони похолодели, и внутри словно что-то щелкнуло.

— Зачем я всё это увидела, если не смогу предотвратить?

С этими словами я резко отошла от окна, чувствуя растущее чувство решимости. Оно шло откуда-то из глубины, пока не заполнило всё внутри.

Вспоминая последние слова Лукаса о том, что мне стоило встретиться со всеми, с кем бы хотелось, я оглянулась на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Я подошла к трубке и набрала знакомые цифры.

— Привет, мам. Вы с папой сейчас сильно заняты? Я хотела бы зайти к вам на ужин… — мой голос предательски задрожал.

— Конечно, Клэр! Мы с папой будем очень рады!

Я знала, что буду делать дальше.

***

Коттедж родителей выглядел по-домашнему уютно, так же, как и всегда. Я сидела за столом напротив родителей, наслаждаясь простыми и теплыми моментами.

— Ты всегда была такой целеустремленной, — с улыбкой начала вспоминать мама, разливая всем какао. — Помню, как ты в детстве упорно занималась своим «детективным расследованием», когда искала, кто взял твои краски.

— О да, — засмеялся отец, откинувшись на стуле. — Маленькая сыщица, никому не было пощады! Пока не нашла, не успокоилась.

Я чуть улыбнулась, вспомнив ту историю. Мне нравилось, что родители сохраняли лёгкость в общении и юмор. Однако подобные замечания от отца теперь было крайне сложно воспринимать с юмором.

— Да, и что интересно, — мама посмотрела на меня с мягкой улыбкой, — это твоё упрямство никогда не исчезало. Ты просто с возрастом перенесла его на другие задачи. В детстве это было расследование о пропажах вещей, а сейчас — лекции в университете. Что вы там сейчас проходите, а то я уже потеряла нить?

— Ох, мама, слишком долго рассказывать — ответила я, уклончиво улыбаясь. Мне было странно делиться с ней этой частью своей жизни. И уж тем более странно рассказать всё, что происходит в последнее время.

— Главное, чтобы твои увлечения и учёба не вызывали у тебя бессонницы, — подмигнул отец. — Ты ведь совсем хрупкая, Клэр, и не хотелось бы, чтобы ты выгорела от этого. Мир, как ни крути, слишком велик и загадочен.

Слова отца как никогда казались фальшивыми насквозь. Я застыла, внимательно всматриваясь в его лицо. Он же, очевидно, ничего не понял.

— Оставь девочку в покое, — напряженную тишину прервал голос мамы. — У неё сейчас период такой. Главное, чтобы это приносило тебе радость, Клэр.

— И мне приносит, правда, — тихо ответила я, с трудом переводя взгляд на маму. — Всё в порядке, — я постаралась улыбнуться.

Мы поговорили ещё какое-то время, вот только теперь мне захотелось пообщаться с отцом с глазу на глаз. Я понимала, что, скорее всего, это не приведёт ни к чему, но я чувствовала, что должна попытаться. После того, как помогла маме на кухне, я отправилась в кабинет отца. Тот по обыкновению сбежал туда сразу, как только появилась возможность. Отец сидел за своим столом, склонившись над очередной исторической дребеденью, будто стараясь увековечить мир, который давным-давно перестал существовать.

Я робко переступила порог, прикрывая за собой дверь. Отец оторвался от своих бумажек и посмотрел на меня, не скрывая удивления.

— Уже убегаешь, милая? — спросил он вполне буднично.

Я не стала терять время на светские разговоры.

— Я знаю про Совет Времени, — выпалила я, стараясь не дрогнуть. Это прозвучало как обвинение. — Знаю, что ты связан с ними.

Отец замер, его взгляд на мгновение стал пустым, но он тут же вернул на лицо привычную маску беспечной заботы.

— Клэр, что за глупости? — выдавил он дрогнувшим голосом. — Что за Совет?

Но этот трюк больше не работал.

— Глупости? — я рассмеялась, но смех мой был холодным. — Тогда откуда записи с упоминанием Совета у тебя в кабинете? Откуда это: «Всё начнётся с малейшего отклонения»? Или упоминания про апрель 2095 года? Что за «Порядок из хаоса»? Это твоё, папа, или я всё это придумала?

Он побледнел, и его взгляд метнулся к столу, где лежали бумаги. Я шагнула к ним, но он быстро опустил ладонь на папки так, будто защищал что-то святое.

— Ты рылась в моих вещах? — его голос стал жёстче. — Это не твоё дело, Клэр. Есть вещи, которые лучше оставить в тени.

Его слова ударили, как пощёчина. Что-то внутри меня разорвалось. Я больше не могла сдерживать злость.

— «Не моё дело»? — почти выкрикнула я, чувствуя, как голос дрожит от ярости. — Ты правда думаешь, что у тебя есть право решать, что мне нужно знать, а что — нет?

Отец молча снял очки и провёл рукой по лицу, словно надеялся, что это поможет ему собраться. Он выглядел так, будто был готов на что угодно, лишь бы не продолжать этот разговор. Но я видела, как его нервы натянуты до предела.

— Это ради твоей же безопасности, Клэр, — наконец прошептал он. Его голос был чужим, будто принадлежал не ему.

— Ты серьёзно думаешь, мне стало безопаснее от того, что я поняла, что ты работаешь на Совет?

Я схватила первую попавшуюся бумагу. На ней был странный символ, напоминающий лабиринт, и печать — «Совет Времени». Отец попытался вырвать её из моих рук, но, увидев, что уже поздно, опустился в кресло. Он выглядел сломленным, но я знала: это не из-за раскаяния.

— Вот, а я о чём? Чем ты там занимаешься, папа? Что за такие особо опасные командировки? — спросила я, дрожа от возмущения. — Знаешь, что может произойти из-за этих действий? «Всё начнётся с малейшего отклонения» — это твои слова. Ты соучастник самого страшного преступления!

Он вздохнул и закрыл лицо руками, а потом медленно поднял голову. Его взгляд был твёрдым.

— Клэр, хватит, — устало сказал он. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Это не обсуждается.

— Не обсуждается? — я недоверчиво покачала головой. — То есть ты собираешься делать вид, что ничего не происходит?

— Именно так, — отрезал он. — И чем больше ты будешь вникать, тем больше рискуешь.

— Ты не можешь так со мной поступить! — мой голос сорвался, и я почувствовала, как по щеке скатилась первая слеза.

— Это не твоё дело, Клэр. Не трать время. Займись плотнее учёбой, — отрезал он, возвращаясь к бумагам.

Он вернулся к бумагам, словно всё было решено. И я понимала, что разговор закончен. Я выбежала из кабинета, не оборачиваясь.

Попрощавшись с мамой, я вышла на улицу. Уже темнело, и температура опустилась на несколько градусов. Я укуталась в куртку и постаралась унять дрожь. Телефон тем временем зазвонил, и на его экране отобразилось имя Эммы. Мои пальцы на мгновение застыли над кнопкой «ответить». Я понятия не имела, о чём сейчас говорить с друзьями, но чувствовала, что нам стоит увидеться.

— Чёрт, Клэр, где тебя носило? Мы договорились встретиться два часа назад, а ты как сквозь землю провалилась! Мы испугались, — я убрала трубку от уха, потому что Эмма говорила — нет, кричала, — слишком громко.

— Прости, Эмс! Прости, пожалуйста! — я схватилась за волосы, — Сейчас приеду в «Вишнёвый Джем». Хорошо?

Я не могла придумать ничего лучшего.

***

Уже спустя полчаса мы сидели за своим любимым старым столиком.

— Давай, рассказывай про таинственного красавчика! — вскрикнула Эмма прежде, чем успела поздороваться.

Однако про Лукаса мне говорить не хотелось.

— Нет, — просто отрезала я, — и тебе привет, — добавила, улыбаясь.

— Эй, но я же… — лицо подруги тут же изменилось, а Майк рядом хихикал в ладошку.

— Нет, Эмма. Не трать время зря. Это просто знакомый, — я скрестила на груди руки.

Эмма посмотрела пристально мне в глаза, как бы стараясь понять: не блефую ли я часом, но быстро осознала, что никакой информации выудить не получится.

— Да ну тебя, — махнула она рукой.

Впрочем, они с Майком очень быстро переключились на другую тему. Размахивая бокалами, затеяли долгий и ожесточенный спор о том, какой фильм они просто обязаны пересмотреть в ближайшее время. Майк убежденно настаивал на «Криминальном чтиве».

— Это же шедевр! — горячо говорил он, слегка расплескивая пиво. — Это не просто фильм, а целый стиль, диалоги — чистое золото! Я гарантирую, его будут цитировать во все времена!

— Цитировать? Ох, как же ты банален! — хмыкнула Эмма, с лукавой улыбкой покачивая головой. — Вот если уж что-то пересматривать, так это «Амели»! Лёгкость, французский шарм, — всё то, что делает наш мир чуть лучше.

— Лёгкость? — Майк откинулся на спинку стула, подняв бровь. — Да мы уснём на пятой минуте! Если хочешь что-то с настроением — давай «Бойцовский клуб». Энергия, анархия, а какие повороты!

— Ты не понимаешь, — заявила Эмма сощурив глаза, — «Амели» — это душа, это красота во всём! А «Бойцовский клуб» — просто очередной способ поиграть в опасные игры и притворяться, что ты крут.

Я смотрела на них и в их наивном задоре видела свет, который хотелось сохранить. Беспечность, искренние споры о фильмах — всё это казалось таким хрупким и одновременно таким важным.

— Эй, ты с нами или как? — Майк щелкнул пальцами перед моим лицом, и я будто вынырнула из бездны своих мыслей.

— Да-да, я тут, просто задумалась.

Это «задумалась» проскользнуло, как дежурный ответ, и я почувствовала, что вот-вот рухну на этом же месте. Друзья заметили, как вяло я улыбаюсь и притворяюсь, что включена в их беседу, как подстраиваюсь под их шутки. Они попытались вывести меня из этого оцепенения, рассказывая разные истории из своих будней, смешные и бессмысленные. Эмма рассказала, как её сосед по квартире вновь умудрился сварить макароны вместе с упаковкой и потом уверял всех, что это был кулинарный эксперимент. Майк следом вспомнил, как на прошлой неделе на его работе кто-то случайно отправил письмо для одного клиента всем подписчикам компании, и ему пришлось два дня отвечать на гневные письма. Это должно было поднять настроение, но на самом деле лишь разбивало мое сердце на мелкие кусочки.

Пока ребята старались меня развеселить, мой разум был будто в темноте. Всё, что мне было дорого в друзьях, можно было описать парой слов: смех, кофе, глупые идеи и объятия, когда совсем паршиво. С этим ощущением я и глотала пиво, как будто этот момент было последним, и его мне хотелось сохранить для себя.

— Ты правда в порядке? — Эмма опустила руку мне на плечо, наклонившись чуть ближе. Её голос впервые за вечер звучал серьёзно, но я не могла ей ответить. Не могла объяснить ей, что где-то там, в чёртовом пространстве времени, готовилась другая реальность, готовый план, который отнимет у наших потомков все маленькие, беззаботные моменты жизни.

— Всё нормально, — выдавила я, встречая её взгляд. — Правда.

Мы с Майком заказали наши «постоянные» чудовищные бургеры с салатом и картошкой, которые точно могли бы убить любую диету, если бы кто-то из нас на ней сидел.

— Если ты ещё раз отключишься, — Майк наклонился ко мне через стол, ухмыляясь, — я точно решу, что ты дружишь с кем-то круче нас.

У меня не осталось сил на оправдания, и, глядя на эти простые, почти детские лица моих друзей, я поняла: ради этого я и должна сражаться. Ради них, ради жизни, где люди едят отвратительные бургеры, спорят о музыке и никогда не слышат о Совете. Который их уже почти похоронил.

После встречи с ребятами я шла домой по тёмным улицам, проклиная каждый миг, когда я пыталась вернуться к «нормальной жизни». Пламя уличных фонарей на фоне мрачного неба выглядело зловеще. Казалось, что даже ночь понимала, что никакого возвращения к спокойному прежнему нет и не будет.

В голове возникли слова Лукаса про то самое имя, которое он нашёл в документах Совета: «Я не мог найти этого человека, но он должен многое разъяснить. Оно должно всплыть». Слабая зацепка, но когда это нас останавливало? Мы уже погружены в это безумие по самую шею, у нас и так нет шанса выбраться чистыми.

Когда я добрела до дома, первым делом я схватила телефонный справочник, что долгое время валялся на книжной полке без дела, и закинула его на колени. Старая, потрепанная обложка, под которой всё ещё хранилось много полезной информации. Лукас говорил, что пытался найти данные этого неизвестного человека в разных источниках, но что мешало мне попробовать тоже? Записей с такой фамилией не нашлось. Что же, вполне ожидаемо.

— Так, посмотрим, что скажет гугл, — выдохнула я. В сети эта фамилия тоже не светилась. Так, пара записей — мёртвые архивы. Где-то мелькнула в родословной одного древнего семейства из Англии. Также она встретилась в старой ссылке на семью, уехавшую в Ирландию. Пока здесь не могло быть ничего толкового. Информация вроде и была, но она оставляла с вопросами посреди пустой бесконечной дороги. Я снова ничего не узнала. Совет — клуб фантомов, которые существуют вне времени и насмешливо ускользают от любых попыток докопаться до сути.

Я закрыла ноутбук, привела в порядок мысли. Неотвратимость: даже с пустыми руками я понимала, что назад пути нет. Всплыл в голове разговор с отцом, его секреты, которые он поклялся забрать с собой. Но теперь у меня была цель — вытащить эту проклятую правду из тьмы.

С этими мыслями я рухнула на кровать, в голове мелькали образы Лукаса, отца, старых книг, ускользающей информации. В этом диком потоке сознания всё перемешалось. Я чувствовала, что завтра мне предстоит окунуться в нечто более зловещее и страшное, чем я могла себе позволить за всю жизнь. Я заснула, а мир тем временем подкрадывался ко мне с новой угрозой.

Глава 9. Солнечные шестидесятые

Лукас стоял у окна в моей комнате, всматриваясь в тусклое утреннее небо. В руках он держал часы профессора Картер, всё ещё слегка потрескавшиеся, но теперь светящиеся странным красным огоньком. Этот огонёк вдруг как будто прожёг моё сердце смесью страха и надежды. Моя миссия была уже не простой авантюрой: мне пришлось принять, что это, возможно, важнейший шаг в моей жизни.

После короткого инструктажа и пары чашек кофе мир застыл в ожидании.

— Ты уверена, что готова? — спросил Лукас низким голосом, наблюдая за мной с пристальным вниманием. Его спокойствие казалось абсолютно несокрушимым, хотя я знала, что в глубине его скрывается тот же страх, что и у меня. Один неверный шаг — и всё, ради чего Лукас рисковал, рухнет.

— Они точно работают? Уверен? — едва слышно спросила я, кивая на часы. Лукас коротко кивнул, поднеся часы ближе к уху.

— Да, сомнений нет, — ответил он. — нам сильно повезло, что эти часы оказались у профессора Картер.

Я лишь согласно кивнула в ответ.

— Сейчас. Осталось только убедиться, что все параметры выставлены идеально. Здесь не может быть места ошибке, — промычал себе под нос Лукас, продолжая возиться с настройками.

Комната погрузилась в тишину. Я наблюдала, как его пальцы ловко манипулировали крошечными шестеренками и тонкими стрелками, отчего циферблат казался почти живым. Это было похоже на приготовление к какому-то древнему ритуалу, хотя на самом деле нас ждала куда более опасная игра. Я чуть не задала очередной вопрос о механизме работы часов, но подавила желание. Мы уже обсудили всё, и ещё раз переслушать его инструктаж мне бы точно не помогло — просто пришлось довериться.

— Вот и всё, — сказал он и выдохнул, как будто эти слова сняли с него груз, который он нёс на протяжении всех подготовок.

И тут мне в голову пришла мысль, неожиданная, но, как ни странно, весьма уместная.

— Лукас, мы не можем отправиться в шестидесятые, одетые так. Мы точно будем выглядеть туристами из будущего, — он удивлённо приподнял бровь.

— Я припасла нам кое-что, — добавила я с лёгкой улыбкой и направилась к шкафу, чтобы достать несколько вещей, которые успела подготовить.

Я вытащила ярко-зеленое мини-платье с высоким воротником и длинными рукавами. Его я как-то купила на одной распродаже с неплохими брендовыми вещами. А между прочим, так ни разу и не надела с тех пор. Что ж, вот и настал его час. Платье было приталенное, и его прямой силуэт сдержанно напоминал о бунтарстве шестидесятых. Его яркость хотя и контрастировала с приглушенными оттенками ретро-фотографий, и казалось, что надев его, я действительно войду в эпоху, где носили такие наряды в предвкушении изменений в мире.

— Думаю, оно подходит, — сказала я, глядя на платье, а потом повернулась к Лукасу. — Для тебя я тоже нашла кое-что особенное.

Я достала старый костюм, который отыскала у своего отца во время последнего визита к родителям. Я совершенно не помнила этот костюм: чёрный твидовый пиджак с узкими лацканами и классическая рубашка кремового оттенка. Пиджак выглядел так, будто когда-то принадлежал джазовому музыканту или богемному художнику, но это только добавляло шарма. Такой дизайн как раз напоминал ту самую эпоху, известную мне по фильмам, книгам и журналам тех лет. Да и что сказать, вариантов лучше не нашлось.

— Хм… — Лукас поднял пиджак и недоверчиво взглянул на меня. — Думаешь, это поможет слиться нам с толпой?

— Конечно, поможет! — Я весело кивнула. — Ты будешь выглядеть как герой нуарного детектива. Или как кто-то, кто легко сойдет за местного бунтаря. Поверь, так ты точно будешь «в своей тарелке».

Он усмехнулся, натягивая пиджак, и, надо признать, выглядел он в нём как-то совершенно по-другому. Пиджак на плечах Лукаса сел идеально, а его строгий взгляд и уверенные движения словно вписывались в стиль той эпохи, создавая неожиданно гармоничный образ. Я переоделась тоже.

— Ладно, — он оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся, — хотя, должен признать, по сравнению с тобой в зеленом платье я всё равно буду смотреться скромно.

— Вот и хорошо, — сказала я, приглаживая подол, — нам ведь не нужно слишком привлекать внимание.

Мы посмотрели друг на друга, словно действительно стали персонажами из другого времени.

— Мы справимся, — тихо сказала я, хотя больше всего на свете старалась убедить себя.

Он посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

— Ты храбрее, чем думаешь, Клэр. Даже если сама этого ещё не поняла.

— Готова? — спросил Лукас, не поднимая на меня взгляда.

— Да… — голос прозвучал чуть тише, чем я хотела, но, кажется, его устроило. Лукас сжал мои пальцы, передавая тепло своей руки. Это было далеко от романтики — всего лишь необходимость, но этот жест помог справиться с нервами. Он ещё раз взглянул на часы, и яркий свет от циферблата начал медленно нарастать, создавая ощущение некой пульсации.

— Только не отпускай руку. И не паникуй, что бы ни происходило.

Я стиснула его руку ещё крепче и кивнула.

— Ты тоже. Ты же знаешь, что я могу всё запороть одной мыслью, — это должно было прозвучать как шутка, но прозвучало слишком серьёзно.

Едва я это произнесла, комната словно накренилась, как корабль, попавший в шторм. Я инстинктивно зажмурилась, но затем открыла глаза и уставилась на циферблат, завороженная его мистическим светом. Он словно открывал окно в другой мир!

— Держись! — выкрикнул Лукас. Всё вокруг закружилось, яркие всполохи мелькали перед глазами, и всё исчезло — комната, стены, мебель. На смену пришёл вихрь светящихся теней, будто мы пробирались сквозь яркие полосы света и тьмы, которые не могли существовать вместе, но почему-то переплетались. Я крепче сжала руку Лукаса, чувствуя, что с каждой секундой, проведённой в этом пространстве, моё тело становится всё более невесомым.

— Ты видишь это? — выкрикнула я, надеясь, что он меня слышит. В ответ раздался его голос, еле различимый в оглушительном вихре света и звука.

— Не смотри вокруг! Сосредоточься!

Я попыталась подчиниться, но это было как двигаться по зыбучим пескам, чувствовать под ногами пустоту. Сперва всё смешивалось, мерцало, а затем наступила тишина. Абсолютная тишина, как будто нас поглотило что-то безвоздушное, скрывающееся за пределами времени и пространства.

Затем послышался звук тиканья часов, который постепенно вернул меня к реальности. Сначала он был тихий, потом громче, пока не заполнил собой всё вокруг. Я уже не ощущала пола под ногами, не чувствовала своего тела, и вдруг — резкий толчок и кромешная темнота.

Мгновение, «пф-ф-ф» — и нас больше нет.

***

— Оооуууу… — я ушиблась, и ещё как.

Мы оказались на твердой земле. Глаза обжег солнечный свет, который заливал всё вокруг. В ушах всё ещё звенело, я медленно открыла глаза и уткнулась взглядом в мятно-голубое, невероятно яркое небо.

— Вот ведь… — забубнил рядом Лукас, потирая локоть и колено.

Но теперь мне было вовсе не до товарища. Я присела и стала крутить головой. Вокруг меня простиралась пустыня, нескончаемое песчаное пространство под обжигающим солнцем. На горизонте виднелись покосившиеся деревянные заборы и одинокие деревья, редкие и иссохшие. Это полностью контрастировало с тем местом, в котором я была буквально пять минут назад. И это было невероятно.

— Это… это Техас? — еле выдохнула я, оглядываясь. Воздух был сухой и тёплый, и я ощущала, как с каждым вдохом лёгкие наполнялись терпким запахом пустыни. Лукас, также осмотревшись, кивнул.

— Да. Должно быть, 25-е августа 1967, как и планировали.

Он говорил спокойно, но я видела, как напряженно он вглядывается в пейзаж. Мы оказались здесь не случайно, и то, что мы смогли попасть именно сюда, было нашей первой победой. Вопрос оставался только один: кто нас здесь ждал?

— Стало быть, получилось… — протянула я медленно. Нет, ну представляете?

Вдруг я почувствовала слабый импульс, нечто тянущее в районе солнечного сплетения. В дополнение начался лёгкий звон в голове. Я не была уверена до конца, но мне казалось, будто в этом и заключается мой «дар». Будто именно так я и чувствую эти аномалии. Я обернулась к Лукасу, и он сразу понял, что я хочу сказать.

— Ты уверена? — спросил он без лишних слов, лишь мельком глянув на меня.

— Что-то здесь есть. — Я согласно кивнула. — Но, вроде, очень слабое, будто источник очень далеко.

Лукас кивнул, и на его лице мелькнула тень озабоченности.

— Отлично. Тогда давай искать. Нам не следует здесь задерживаться, и чем быстрее мы найдём нашего агента, тем скорее сможем вернуться обратно.

Я снова ощутила, как на меня накатывает странное чувство. Мы были здесь, в другом времени, в месте, которое должно было остаться за гранью наших жизней. Но именно здесь начиналась наша миссия.

Мы с Лукасом шагали по пустынной дороге в сторону маленького техасского городка Альпайн, который виднелся вдали. Унылые домики с выбеленной солнцем краской и редкие машины, словно сошедшие с обложек старых журналов, медленно начали вырастать прямо у нас на глазах. Даже дышалось здесь иначе — воздух был сухой. Он наполнял лёгкие специфическим запахом. Я слышала шепот Лукаса, который не замедляя шага напомнил:

— Не забывай, мы здесь чужие. Смотри, куда идёшь.

Я быстро кивнула, поправляя юбку. Местные жители, занятые своими повседневными делами, мельком бросали на нас любопытные взгляды, как на что-то, нарушающее привычный порядок. Возможно, нам просто так казалось. Это ощущение чужеродности будто повисло между нами и городком, — тонкая невидимая нить, натянутая до предела.

— Опусти голову, — нервно прошептал Лукас. Он явно не хотел здесь задерживаться, и я, если честно, тоже. В этом чужом мире я ощущала себя уязвимой, словно на ладони.

Внушительный рёв двигателя вывел нас из размышлений, и я посмотрела в сторону, откуда доносился звук. На дороге появился расписной, в ярких красках, фургон Volkswagen, полный людей. Из распахнутых окон доносилась культовая мелодия: «Come on baby, light my fire, Come on baby, light my fire, Try to set the night on fire, yeah…», — пела группа «The Doors». Одна из моих любимых, кстати. Я неосознанно замедлилась, повернувшись к машине лицом.

Фургон резко остановился рядом с нами, и к нам выглянул худощавый парень с длинными русыми волосами, которые сосульками свисали ему на лицо. На нём была огромная разноцветная футболка с абстрактными рисунками, и он, улыбнувшись, поднял руку в приветствии.

— Мир, друзья! Я Рори. Не хотите прокатиться? Мы на фестиваль едем, — он отпрянул в сторону, чтобы мы увидели его спутников: двух девушек в коротких цветастых топах, парня за рулём, выглядящего точно так же, как он сам, и ещё кого-то — то ли парня, то ли девушку, с гитарой в глубине фургона. Так это же хиппи! Те самые, о которых я только читала и втайне мечтала увидеть!

Мне, даже не как историку, а просто Клэр, — мне всегда хотелось хотя бы мельком заглянуть в эпоху свободной любви и живой музыки. Я смотрела на расписной фургон и на Рори, ощущая неудержимое желание принять его приглашение, прыгнуть в фургон и уехать колесить с этими ребятами, растворившись в их ритме.

— Привет, Рори! — начала я, уже представляя, как запрыгиваю внутрь и высовываюсь в окно.

Но в этот момент Лукас резко схватил меня за локоть, притягивая к себе. Я удивленно обернулась на него, но он только покачал головой, не спуская взгляда с Рори.

— Спасибо, друг, — сказал Лукас, доброжелательно улыбнувшись. — Но мы почти на месте. Хорошей дороги вам!

Рори с лёгкой усмешкой пожал плечами, посмотрел на нас, как на двоих зануд, которые пропускают целый мир мимо себя, и снова махнул рукой.

— Ну, как знаете, путники. Доброй дороги! — с этими словами он подмигнул мне. Водитель завел мотор. Фургон зашумел, набирая скорость, и вскоре исчез за поворотом, оставив за собой облако пыли и выхлопов.

Я ещё несколько секунд стояла, глядя вслед уезжающей машине, ощущая, как энергия, навеянная этой встречей, улетает вслед. Мы с Лукасом вновь оказались на безлюдной дороге вдвоём.

— Ты что, всерьёз хотела с ними уехать? — улыбка Лукаса была лёгкой, но его глаза оставались внимательными.

— Ты разве не понимаешь? — воскликнула я, всё ещё полная впечатлений. — Это же хиппи, «дети цветов». Они жили по-настоящему!

Лукас хмыкнул и скрестил руки на груди, его взгляд был немного насмешливым, но я знала, что он понял, о чём я говорю.

— «Жили по-настоящему»? — повторил он, чуть наклонив голову, как будто раздумывал над моими словами. — Но что это вообще значит, «жить по-настоящему»? Просто бросить всё, махнуть рукой на свои жизненные цели и последовать за группой незнакомцев в ярком фургоне?

— Ну, может, именно это, — всё ещё восторженно парировала я. — Лукас, ты посмотри, какие они! Без забот, без скучных планов на завтра, только музыка и дорога. Они не боятся быть другими, не боятся нарушать правила. Хиппи — это не просто стиль жизни, это протест против всего искусственного. Это чистый идеализм, правда, ради которого они готовы были оставить всё житейское.

Он кивнул, словно соглашаясь, но затем наклонился ко мне и тихо сказал:

— Правда? Или просто способ сбежать от ответственности? Думаешь, все они нашли свободу? Да и скольким из них удалось выжить в этом хаосе?

Я пожала плечами, непроизвольно скривив лицо в ответ на его реплику.

— Может, они не изменили мир так, как бы хотели, но… они попробовали, Лукас. Это в любом случае лучше, чем просто сидеть на месте и делать вид, что всё под контролем. — Я сделала вдох, успокаивая себя. — Они не боялись быть наивными — ты думаешь, что это слабость?

— А разве не наивность стала началом конца для их же идей? Я просто хочу сказать, что вся их философия тоже своего рода утопия, — произнес он с мягкой укоризной.

Мы продолжали идти по пыльной дороге, окруженный тенями тех, кто когда-то жил в духе свободы и протеста. Вдруг я поняла, что мы с Лукасом видим мир через разные призмы. Я не могла объяснить, как, но всё внутри меня кричало, что в том ярком фургоне, в музыке, в этом смешном приветствии Рори было больше живой силы, чем в бесконечных спорах о том, как «должен развиваться мир».

— Тогда почему мы вообще здесь, Лукас? — вдруг спросила я, наконец, глядя ему прямо в глаза. — Почему ты всё ещё пытаешься исправить что-то, если всё это тщетно? Может, потому что и ты, как они, не хочешь быть частью предрешенной истории?

Лукас долго молчал, шаркая ботинками по песку. Я видела, как его лицо смягчается.

— Возможно, ты права, — неуверенно признался он. — Может быть, есть что-то в этой наивности, что-то, чего я до сих пор не могу понять. Но, Клэр, в нашей истории нам нужно больше, чем просто сбежать от реальности.

Я улыбнулась, наконец чувствуя, что его скептицизм даёт трещину.

— Тогда, может, вместо того, чтобы цепляться за правила и опасаться каждого шага, мы сделаем это с открытым сердцем? Как Рори и его друзья. Просто пойдём туда, куда зовет нас время, и будем жить… на полную катушку.

Я рассмеялась. Конечно, я говорила это не на полном серьёзе. Я прекрасно понимала, что нам надо быть крайне осторожными в своей непростой миссии. Однако было приятно хоть на мгновение отпустить всё и представить себя беззаботным подростком, отправившимся в свое самое большое приключение жизни, в солнечное лето шестидесятых. Лукас посмотрел на меня, и я увидела, как в его взгляде мелькнула лёгкая улыбка, чуть насмешливая, но тёплая.

— Вот видишь, ты почти вспомнил, как улыбаться. Это уже что-то, — я пожала плечами, полностью довольная собой, — И вообще, исходя из всех размышлений, мы и сами почти что хиппи.

— Знаешь, Клэр, — сказал Лукас, качая головой, — ты и в самом деле немного сумасшедшая. Но, может быть, это и есть то, что нужно.

— Может быть? — с неприкрытым удивлением спросила я. — Да не будь я «немного сумасшедшей», плелся бы ты по этой дороге сейчас один.

— Это уж точно, — усмехнулся Лукас, наклоняя голову. — Но не забывай, зачем мы здесь.

Мы пошли дальше. Следующие, кого мы встретили, оказались не такими приветливыми, как компания хиппарей. Мужчины, загорелые от постоянной работы на солнце, с интересом разглядывали нас из открытого кузова небольшого грузовика. Один из них приподнял шляпу и кивнул Лукасу, и тот ответил коротким, сдержанным кивком. Мы оба уже поняли, что любое неверное движение или слово могут вызвать лишнее ненужное внимание.

— Улыбайся, но не слишком широко, — Лукас продолжал диктовать правила поведения.

Я понимала, почему он так осторожен, но всё равно закатывала глаза, как капризный ребёнок. После того, как я натянуто улыбнулась, мужчины в кузове одобрительно засмеялись.

— Ну вот, неплохо, — тихо прокомментировал мой попутчик, когда машина отъехала.

Наконец мы подошли к продуктовой лавке. Я поймала взгляд продавщицы, сидящей у входа, и увидела, как она пристально разглядывала мою одежду, волосы, лицо. Невольно я отвела глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть от неловкости. Лукас заметил это и шагнул ближе, как бы скрывая меня от её взгляда. Он тихо сказал, не поворачиваясь ко мне:

— Ты должна успокоиться. Не теряй самообладание. Здесь сразу чувствуют чужаков. Просто не стой на месте, двигайся.

Я кивнула и заставила себя сделать шаг, даже если внутри всё кричало: «Уйди, исчезни отсюда!» Но я знала, что нам нужно оставаться здесь и казаться как можно более естественными. Мы остановились у забора старого дома, и Лукас, осматривая двор, снова заговорил, на этот раз чуть громче:

— Так… что скажешь? Чувствуешь что-нибудь?

Я прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях. Местные дети бегали и смеялись неподалёку, кошка метнулась через дорогу, и, казалось, я полностью погружалась в местную атмосферу. Одно не давало покоя: лёгкое покалывание в области грудной клетки, которое я заметила сразу, как только мы появились здесь и которое сейчас странным образом усилилось.

— Что-то есть, — прошептала я, едва различимо, словно боясь, что звук моего голоса нарушит этот зыбкий баланс времени. — Это слабое чувство. Всё равно, что тень. Но оно точно есть.

Лукас кивнул и указал в сторону центральной площади, где виднелось небольшое скопление людей у какого-то ресторана. Мы не спеша двинулись туда, стараясь смотреть по сторонам так, будто нас ничего не удивляет. Но я знала, что на самом деле мы с Лукасом — временные тени, которые просто пытаются слиться с этим миром.

— И что же делать дальше, Лукас?

Я посмотрела на товарища с надеждой. В самом деле, это весь наш план? Просто заявиться в прошлое и околачиваться по улицам, создавая видимость активной деятельности?

— Не так быстро, Клэр, — он продолжал внимательно оглядывать людей, точно выискивая кого-то в толпе, — Мы находимся в нескольких кварталах от дома старушки, если верить газетной вырезке Картер. Агент где-то рядом и ты скоро почувствуешь его, — он уверенно кивнул, как бы подтверждая свои слова.

Ох, мне бы столько уверенности в себе, сколько было уверенности во мне у Лукаса. Я согласно кивнула, стараясь сделать вид, будто прекрасно понимаю, что от меня требуется.

— Тогда давай пройдемся, — предложила я, не придумав ничего лучше.

Полуденное солнце огненным шаром висело над нами, вытягивая тени низких зданий и деревьев, которые изредка встречались вдоль дороги. Пыль покрывала асфальт, обдавая нас невидимыми потоками, и я чувствовала, как воздух становился всё более плотным. С каждым шагом это чувство нарастало. И это была уже не пыль. Странные вибрации, словно невидимый маяк, тянули меня вперёд, и я шла, как завороженная, уже не ощущая жары. Позади меня бесшумной тенью следовал Лукас.

— Подожди. Так теперь ты уверена, что мы движемся в верном направлении? — прошептал он, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих. Мои глаза невольно уловили женщину с корзиной — она взглянула на нас с любопытством, но вскоре отвела взгляд. Я кивнула, стараясь не задерживать дыхание и не подавать виду, что что-то не так.

— Да, я чувствую это… как будто само время зовёт меня, — я поймала недоверчивый взгляд своего попутчика и усмехнулась. — Звучит несколько пафосно, знаю.

— Нет, нет. Если ты чувствуешь что-то — иди. Только не забывай, где мы находимся.

Мы продолжили путь, но с каждым шагом ощущение всё усиливалось, становясь почти невыносимым. Слабый звон в ушах напоминал мне о старой детской шкатулке, которая заводилась перед сном, и теперь этот звук раздавался прямо в моей голове. Мы дошли до оживленной части улицы, где располагались кафе и лавки, и мне показалось, что шум вокруг стал будто приглушенным. Словно кто-то медленно выкручивал ручку громкости, оставляя только эхо голосов и смеха.

— Сюда, — прошептала я, направляясь к одной из лавок на углу, у витрины которой стояла та самая женщина, фотографию которой мы видели в газетной вырезке профессора Картер. Я не могла объяснить, почему это знала, но интуиция вела меня к ней. Пожилая женщина выглядела непримечательно — простенькое платье, усталое выражение лица. Она вытирала лоб платком, и я заметила, как её руки слегка дрожали.

— Лукас, это она?

Он посмотрел на неё, нахмурился, но кивнул:

— Да. Но чувствуешь ты не её. Где-то здесь должен появиться агент.

Я ощутила тревогу. Внутренний импульс вёл меня вперёд. Пытаясь подавить страх, я прошептала:

— Если это так, нам надо смотреть в оба.

Мы сделали вид, что просто осматриваемся, и приблизились к женщине.

Та медленно шла по улице, её взгляд блуждал по витринам, но она всё время как будто прислушивалась к чему-то. Мы следовали за ней, стараясь сохранять дистанцию, но при этом не терять её из вида. Покалывание в грудной клетке становилось ощутимо болезненным, и я уже знала, что оно связано с неким агентом.

Внезапно я заметила, как по другую сторону улицы замерла фигура мужчины в костюме. Тот пристально смотрел на женщину, а затем перевёл взгляд на нас. Я сжала руку Лукаса, остановившись.

— Лукас… я думаю, это он, — прошептала я.

Лукас посмотрел в ту же сторону, и мы одновременно поняли, что это не просто совпадение. Мужчина в пиджаке медленно перешёл дорогу и теперь направлялся к женщине. Мы наблюдали за этой сценой из-за машины, припаркованной в тени деревьев. Это был тот самый момент, когда, по нашим расчётам, должно было произойти убийство женщины.

— Если он сейчас её убьёт — тогда мы возвращаемся домой? — с наивной надеждой спросила я.

— Если это случится, — ответил Лукас, не отрывая взгляда от мужчины, — это будет большая удача. Хотя согласен, звучит странно. Но, Клэр, вероятность того, что он сделает это, крайне мала.

Я нахмурилась, думая о том, что расчёты Лукаса указывали на то, что всё действительно пошло не так. Агент замешкался, и это движение запустило цепочку других разрушительных движений. Тогда Лукас покачал головой и тихо сказал:

— У нас есть план Б, если агент нарушит хронологию.

Я повернулась к нему.

— Убедить его завершить миссию, как и договаривались?

— Да. Если он опять остановится, мы должны будем объяснить ему, почему это необходимо. Мы должны попробовать донести до него важность его выбора.

— Ты думаешь, он нас выслушает? — скептически спросила я.

— Никуда не денется, — отрезал Лукас. — Если он осознает, что его действия — или бездействие — приведут к гибели всего живого, он примет правильное решение.

Я посмотрела на мужчину, который остановился перед бабушкой. Они разговаривали, но что именно происходило, было неясно.

— А если он откажется? — спросила я тихо.

Лукас тяжело вздохнул.

— Тогда у нас останется только один вариант. План С. Мы сделаем это сами.

Я не успела ничего ответить: из широкого кармана пиджака мужчины что-то металлически блеснуло. Это было оружие. Мужчина озирался по сторонам, держа ладонь на пистолете. Моё сердце замерло.

— Как думаешь, что он говорит ей? — тихо спросила я в надежде, что Лукас что-нибудь расслышал.

Он нахмурился, наблюдая за каждым движением мужчины.

— Не знаю.

Мы оставались в тени, как два призрака, вплетённые в этот узел событий, и наблюдали, как мужчина вытащил руку без оружия из кармана. Женщина же сложила на груди ладони. Казалось, она благодарила его за что-то. Спустя короткое мгновение она достала из сумочки платок и протянула его незнакомцу. Тот, приподняв шляпу, вытер платком лоб. Мы догадались, что произошло.

В конце концов женщина пошла своим путём, а агент — своим.

— Он уходит, чёрт возьми… — прошептал Лукас, не сводя глаз с быстро удаляющегося мужчины, — Его слабость будет стоить мировой войны и миллиона смертей.

Я же, честно говоря, понятия не имела, стоит сейчас радоваться или расстраиваться. Я почувствовала невероятное облегчение, что на моих глазах не произошло ничего страшного ,а именно — убийства этой несчастной старушки. Однако проблем от этого меньше не становилось. Напротив, теперь нам предстояло решить, как восстановить вселенский баланс.

— Что там с планом В? Пойдём за ним, Лукас! Что толку теперь стоять здесь? — я махнула рукой.

Мужчина добрёл до парка. Мы тенью следовали за ним, хоть и старались смешаться с толпой. Тот присел на лавку и, грустно потупив взгляд в носы своих ботинок, погрузился в явно не самые приятные размышления. Мы с Лукасом приземлились на выцветшую деревянную скамью под низким навесом. Теперь нам было не настолько страшно быть пойманными. Казалось, мужчина вовсе не обращал внимания, что за ним мог кто-то следить. Он был похож на потерянного ребенка, которого мама оставила в супермаркете на кассе, пока сама пошла искать нужный товар, который забыла закинуть в корзину ранее.

Лукас рядом со мной теребил в руках монетку, словно готовился к чему-то очень значимому. Он вдруг резко повернулся ко мне.

— Пойдем поговорим с ним, Клэр. Я постараюсь как можно подробнее рассказать о расчетах и пояснить, к чему в итоге приведет его решение не выполнять приказ устранения. Он агент. Он должен понять, — произнёс он тихо.

Я коротко кивнула. В секунду мне вспомнилась лучезарная улыбка Рори с его этим цветным фургоном. И, честное слово, я поймала себя на неуместной мысли, что зря не поехала с теми ребятами на их фестиваль.

— Хорошо. Говорить будешь ты?

Лукас согласно кивнул.

— Начну, уж точно. Сначала мы создадим ему ложное чувство безопасности. Если сразу наброситься с претензиями, он точно не станет говорить. Он должен поверить, что мы просто проходили мимо и случайно его заметили. Никакой агрессии, только нейтральный интерес.

— И как же мы это сделаем? — спросила я с лёгким сарказмом, вспоминая его прошлый опыт, который обычно состоял, мягко говоря, из спонтанных и рискованных решений.

Лукас усмехнулся, прочитав мои мысли.

— Ну не знаю. Подключим немного фантазии и постараемся быть приветливыми. Сделаем вид, будто мы — болтливые туристы. А уже в процессе станет понятно, когда начинать серьёзный разговор. Идёт?

Я пожала плечами, поднимаясь с лавки.

— Вот сейчас и посмотрим. Идём.

Мы подошли ближе к мужчине. Он поднял на нас глаза, и наши взгляды пересеклись. В его глазах читалась смесь интереса и осторожности, словно он уже догадывался, что мы пришли не просто так.

— Могу ли я вам чем-то помочь? — он заговорил первый.

Его голос был глубоким, ровным и совершенно бесстрастным. Лукас протянул ему руку для приветствия.

— Здравствуйте! Определенно, можете. Мы приехали к вам в город погостить, и теперь ищем человека, который был бы так любезен рассказать нам о замечательной истории этого места.

Агент, кажется, заподозрил неладное, но всё же принял руку Лукаса. Он пригласил нас сесть.

— Так вы…кхм… интересуетесь местной историей? — осторожно начал агент, не сводя с нас взгляд.

— История — это, пожалуй, наша страсть, — ответила я с натянутой улыбкой. — Особенно когда она касается… редких, необычных явлений.

Агент слегка напрягся, но внешне оставался спокоен.

— Многие интересуются историей. Но редко кто стремится углубиться в её тайны, — ответил он, и я заметила, как выступили капельки пота на его лбу.

— А что, если скажу, что в этой истории есть события, которые могли бы изменить будущее? — Лукас перешел к сути с неожиданной прямотой.

Агент отвел взгляд, его пальцы медленно постукивали по кейсу, что он держал в руке. Он изучал нас, пытаясь оценить, насколько мы представляем для него угрозу.

— События, говорите? История полна загадок. Не каждый готов с ними столкнуться.

— Пожалуй, мы можем столкнуться с любой загадкой. Вопрос только в том, готовы ли вы помочь нам разобраться в одной из них, — сказал Лукас, пристально глядя на агента.

Агент внимательно посмотрел на нас, его взгляд задержался на мне.

— Если вы готовы рискнуть и посмотреть в лицо времени, то, возможно, я помогу вам, — его голос прозвучал почти с вызовом.

Лукас напрягся, понимая, что дальше может быть ещё опаснее продолжать диалог, но кивнул в знак согласия. Мы обменялись взглядами, и я знала, что этот момент станет решающим.

— Не здесь, — коротко отрезал мужчина, не сводя с нас глаз.

Кажется, это выбило из колеи не только меня, но и Лукаса.

— Чего? — почти синхронно выпалили мы, осторожно переглядываясь.

— Не здесь. Здесь опасно, — спокойно пояснил агент, — Встретимся на старой западной дороге за городом. Через два часа, — он поднялся и быстро направился вдоль аллеи.

— Почему мы должны вам верить? — отчаянно бросил Лукас ему вслед.

— А у вас есть другой вариант? — хмыкнул мужчина, не замедляя шаг.

Мы остались стоять в полной растерянности, обдумывая всё, что произошло. Я смотрела, как фигура агента исчезает в толпе, и почувствовала, как меня охватывает странная смесь страха и злости.

— Два часа, — повторила я, понимая, что это будет наша последняя возможность узнать правду.

Мы с Лукасом решили отправиться на прогулку, чтобы скоротать время до судьбоносной встречи. Воздух постепенно остывал, но солнце продолжало слепить глаза. Выжженные дороги простирались до самого горизонта, уходя туда, где дымка растворялась в зыбкой линии пыли и знойного воздуха. Мне казалось, будто Техас собирался прожарить нас до хрустящей корочки, прежде чем решит, что делать с пришельцами из будущего.

Мы прошли мимо старого бара с яркой вывеской «Одинокая звезда». Местные завсегдатаи бросали на нас подозрительные взгляды, как на людей, которым не следует просто так бродить по улицам их города. Их взгляды были долгими и внимательными, но мне это даже нравилось. Здесь, под этим изнуряющим солнцем и в обыденном шуме чужого прошлого, казалось, всё вписывалось в общую картину.

Время приближалось к нужной отметке, когда мы с Лукасом двинулись к месту встречи. Чем ближе мы подходили, тем более ощутима была каждая мелочь — шорох песка под ногами, едва слышное стрекотание цикад, далекий звук автомобильного двигателя.

— Он нас ждёт? — прошептала я, заглядывая вперёд в темноту, где слабый свет фонаря освещал одинокий силуэт.

Лукас кивнул, прищурившись и стараясь рассмотреть лицо человека.

— Будь начеку, Клэр. Сейчас каждое наше движение и каждое слово решают, поверит он нам или нет.

Я кивнула, хотя мне было не по себе. С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Мы почти подошли к нему, когда он наконец повернулся лицом к нам, поднял голову, и я увидела его глаза — холодные, глубокие, словно излучающие пустоту.

— Вы пришли, — его голос прозвучал спокойно. Он смотрел на нас так, словно давно знал, что мы — не случайные люди в этом времени и пространстве.

Лукас сделал шаг вперёд, прерывая напряженную тишину.

— Мы здесь ради одного дела. И уверены, что оно для вас не менее важно, чем для нас.

Агент оставался непроницаемым. Он сложил руки на груди, будто оценивая нас как статую или предмет мебели, а не живых людей, явившихся к нему с очевидной целью.

— И что же это за дело? — спросил он, иронично приподняв бровь. — Неужели вы считаете, что ваша проблема настолько важна, чтобы вмешиваться в... Или что вы там хотите?

Лукас решил действовать без промедлений.

— Вы должны это сделать, — сказал он, глядя прямо в глаза агенту. — Если эта старушка останется в живых, последствия будут катастрофическими. Я не преувеличиваю, а лишь опираюсь на расчёты. Всё начнется сейчас, в августе 1967 году и закончится гибелью всего живого на Земле в 2095.

Агент нахмурился, но не ответил. Его молчание было скорее задумчивым, чем агрессивным, и Лукас продолжил, не теряя уверенности.

— Позвольте объяснить, чтобы у вас не осталось сомнений, — добавил он. — Через неделю она согласится присмотреть за дочерью своей соседки. Девочка заболеет — лёгкая простуда, на первый взгляд ничего серьезного. Могла бы отправиться на занятия, если бы с ней некому было остаться. Но эта самая пожилая дама согласится посидеть с девочкой. Из-за этой болезни девочка пропустит школу, где должна была заразиться другим вирусом. Это кажется мелочью, но именно это изменит всю её жизнь.

— Как это связано с гипотетической катастрофой? — задал резонный вопрос агент.

— Из-за этого девочка решит быть не врачом, как должна была, — ответил Лукас, — а выберет инженерное дело. В 1980-х она разработает проект плотины в Южной Азии. Этот проект станет причиной крупного конфликта за водные ресурсы. Конфликт перерастет в войну, которая, в свою очередь, ускорит гонку вооружений.

Агент слушал молча, но его взгляд становился всё более тяжёлым.

— В 2040 году одна из стран запустит спутник для наблюдения за Луной, — продолжил Лукас. — Этот спутник станет первым звеном в цепочке событий. В 2065 он выйдет из строя, и его обломки упадут на Землю, провоцируя международный кризис. Но главное — они вызывают сбой в системе лунных исследований. В 2089 году ученые запустят эксперимент с лунным ядром, который закончится катастрофой. Огромный кусок лунной массы отколется и полетит к Земле, чтобы сбить планету с орбиты. Никто не сможет это предотвратить.

— И вы считаете, что это неизбежно из-за… старушки? — спросил агент, его тон был почти ледяным.

— Да, — твёрдо ответил Лукас. — Это неизбежно, если мы не разорвем цепочку. Если эта женщина будет устранена, девочка пойдет в школу, заразится вирусом, который изменит её жизнь. Она станет врачом, а не инженером. Плотина не будет построена, конфликта не случится, спутник не будет запущен. Эксперимент, который уничтожит Землю, никогда не произойдёт.

Агент смотрел на Лукаса, не произнося ни слова, но в его глазах читалась внутренняя борьба. Лукас слегка выпрямился, словно собираясь сказать что-то ещё.

— Я понимаю, что вам сложно, — сказал он, и в его голосе появились нотки уважения. — Но это не вопрос морали. Это вопрос выживания человечества. Если вы не выполните миссию, нам придётся сделать это самим. И поверьте, мы этого не хотим.

Агент посмотрел на нас, и на его лице мелькнуло сомнение. Лукас ждал, не добавляя больше ни слова, давая мужчине самому принять решение.

— Ах, не хотите, значит…

Воцарилась тишина. Агент долго молчал, затем шумно вздохнул.

— Что же… Вы не оставили мне выбора, не так ли? — его голос прозвучал безнадежно, как будто выбор, который ему предстояло сделать, требовал от него нечеловеческих усилий.

Нам с Лукасом оставалось лишь печально кивнуть. Кажется, всё это оказалось намного проще и безопаснее, чем я представляла себе.

Однако спустя мгновение агент сорвался со своего места и побежал не оборачиваясь вдоль улицы. Мы с Лукасом лишь успели обменяться растерянными взглядами, и в следующий миг я уже видела, как и сам Лукас несётся вперёд. Я бросилась за ним. Его фигура расплывалась в знойном темном воздухе, а шаги отскакивали от стен узких переулков, глухо отдаваясь в ночной тишине.

Агент свернул направо, нырнул в небольшой, заброшенный дворик, будто это был его единственный шанс сбежать. Лукас на секунду остановился, и я, тяжело дыша, наткнулась на него, не успев затормозить.

— Он знает город как свои пять пальцев, — тихо произнес Лукас, вглядываясь в темноту переулков перед нами.

Слышно было, как агент задевает мусорные баки, спотыкается, но всё равно продолжает удаляться от нас. В последний раз я увидела, как он мелькнул вдалеке, прежде чем исчезнуть за углом старого кирпичного здания.

Глава 10. На грани провала

Теперь мы стояли среди узких улочек Альпайна, запертые между двумя мирами, между прошлым, которое угасало, и будущим, что становилось туманным и непостижимым. Пыльные кирпичные стены казались равнодушными к нашим тревогам, их немая тишина давила, будто напоминая о нашей уязвимости. Силуэт агента совсем исчез из вида, его тень плавно растворилась за углом — будто сама судьба насмехалась над нами. В этом неумолимом убегающем силуэте я видела всё: наш провал, нашу беспомощность и приближающийся крах, как цунами, сносившее нас с ног.

Тёплый воздух, пропитанный соленой пылью и тяжёлым запахом раскаленного железа, разъедал горло. Вечер вступил в свои права, а темнело здесь рано. Небо над головой превратилось в темный купол с круглой, как блин, луной, выжженной, словно само время — слишком старое, чтобы светить ярко. Я уже чувствовала, как земля уходит из-под ног, как хрупкое равновесие рушится. Лукас удерживал меня за руку, не давая продолжить бессмысленную погоню.

— Почему мы остановились? Если не поторопимся, он просто исчезнет! — я вырвалась из его хватки и уже сделала шаг вперёд, но тут наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела отражение собственных эмоций — раздражение, страх, отчаяние.

Лукас, нахмурившись, пошел к повороту, и я последовала за ним. Мы свернули за угол, оказавшись на другой стороне улицы, где перед нами предстала картина: песчаная дорога, старый магазинчик с обшарпанной вывеской и несколько машин, устало прижавшихся к обочине. От агента не было ни следа.

— Чёрт! — Лукас стиснул кулаки и с яростью ударил по кирпичной стене рядом. — Мы были так близко!

— Я знаю… — глухо ответила я, чувствуя, как подступает знакомое чувство беспомощности. — Но сейчас кричать бесполезно, — добавила я, заставляя себя оглядеть пустую улицу в надежде обнаружить хоть какую-то подсказку.

Несколько томительных секунд мы стояли в полной тишине.

— План С, — просто сказал он.

Я резко повернулась к нему, словно не веря своим ушам.

— Какой ещё план С? Спятил? — мои слова прозвучали громче, чем я ожидала. — Ты серьёзно, Лукас? Мы же можем снова найти агента! Я не хочу просто так сдаться.

Он посмотрел на меня с усталостью, но в его глазах не было ни тени сомнения.

— Нет! Ни за что! — резко возразила я. — Мы упустили его сейчас, но это ещё ничего не значит. Агент мог сменить тактику. Возможно, он просто решил найти другое место для атаки. Или же он всё понял и устранит старушку чуть позже. Или… — я замолчала, собираясь с мыслями.

Лукас ничего не ответил, точно язык проглотил, а я продолжила, почти не дыша, словно вот-вот придумаю идеальный план.

— Хорошо. Где он может быть? — я шагнула вперед, оглядывая пустую улицу. — Он наверняка где-то неподалёку. Просто не успел бы убежать. Может, он пошёл в кафе или бар? Или вернулся домой?

Мой взгляд лихорадочно скользил по магазинам, машинам и окнам, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Лукас продолжал молчать, что раздражало до чёртиков. Однако я видела, что он слушает меня.

— Хорошо… — я выдохнула, обхватив себя руками, чтобы хоть немного успокоиться. — Если даже мы потеряли его из виду, я смогу его почувствовать.

— Клэр, — Лукас, наконец, заговорил.

— Что? Ты же сам меня сюда притащил именно для этого. Может, я смогу снова настроиться на его присутствие. Просто… дай мне минуту.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на пустой улице перед собой. Воздух был горячим, густым, словно вибрация города сама по себе удерживала тайну. Я старалась отбросить шум: легкий ветер, дребезжащий вывеску магазина, и далёкий лай собаки. Но я не чувствовала того самого покалывания, хотя очень хотела.

— Что-то не так, я чувствую. Говорю тебе, — прошептала я, выдавая желаемое за действительное. — Знаешь, ещё немного и всё получится.

— Мы теряем слишком много времени, — лишь сказал сухо Лукас. — Если агент до сих пор не выполнил свою миссию, он, скорее всего, этого и не сделает. А у нас есть выбор: ждать бесконечно или действовать.

— «Действовать»? — я сжала кулаки, чувствуя, как злость подступает всё ближе. — Ты хочешь сказать, что собираешься хладнокровно устранить старушку самостоятельно?

Он повернулся ко мне.

— Да, именно это я и собираюсь сделать. Если мы этого не сделаем, будущее погибнет. И я чертовски устал это повторять.

— Нет! — резко ответила я. — Мы должны найти агента. Лукас. Это не наша работа. Знаешь, я ввязалась в эту авантюру. Я доверилась тебе. Эту «работу» должен выполнить человек, который изначально соглашался на неё. Мне и так тяжело смириться с тем, что нужно принести в жертву какую-то невинную старушку. А ты мне предлагаешь стать соучастником преступления? Ни за что!

— Да повзрослей наконец! Ты и так уже соучастник!

Голос Лукаса прозвучал злобно. Я понимала, что мы оба на пределе.

— Извини. «Работа», которая не выполнена, сейчас становится нашей ответственностью, — сбавляя тон, парировал он. — Если ты не хочешь участвовать, не надо. Но я не могу ждать дольше. Я пойду искать её.

Эти слова, как ножом, пронзили меня. Он повернулся, явно намереваясь уйти, но я всё ещё не собиралась так просто отступать.

— И что, вот так просто? Оставишь меня здесь одну?

— Мы уже это обсуждали. И неоднократно. Так что похоже да, оставлю.

— Ты даже не пытаешься бороться! — выкрикнула я, чувствуя, как гнев захватывает меня целиком. — Ты просто сдаешься и выбираешь самый лёгкий путь!

— Лёгкий? — он наконец-то посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была не только злость, но и боль. — Ты правда думаешь, что это легко? Я делаю это не ради себя, а ради миллиардов людей, которые даже не узнают, что кто-то спас их жизни.

Я смотрела на него, чувствуя, как мои слова застревают в горле.

— Тоже мне герой, — тихо сказала я, с трудом подавляя дрожь в голосе. — Но не думай, что я буду стоять рядом и смотреть на это.

Он замолчал, его взгляд стал мягче, но слова так и не сорвались с его губ. Я не стала ждать. Повернувшись, я пошла в противоположную сторону, чувствуя, как ноги едва держат меня.

— Клэр, — позвал он, но я не остановилась.

— Мне плевать, Лукас, — бросила я через плечо, стараясь не оборачиваться. — Делай что хочешь. Но не втягивай меня в это.

Не дав ему времени на ответ, я резко зашагала прочь, даже не думая оглядываться. Гнев и обида кипели внутри, заглушая любой голос разума. Возможно, уходить сейчас было самым иррациональным решением, но мне отчаянно нужно было пространство — хоть немного, хоть на минуту.

Когда я отошла достаточно далеко, почувствовала, как адреналин понемногу отпускает, но боль и ярость всё равно продолжали меня терзать. Я знала, что это безумие, но не могла сейчас вернуться. Лукас остался позади. Он, кажется, не думал отступать от своего плана: расправиться с пожилой женщиной самостоятельно. Я же решила, что не могу так просто переступить черту и убить человека. Мне казалось, будто если это сделает агент — человек, который получил на это негласное право, так будет честнее. Глупость? Может быть. Но я поддалась своему внутреннему порыву. Я подумала, что могу смогу найти беглеца: в первый раз мне ведь это удалось?

Шагая по улицам города, я чувствовала себя неуместной в этом ярком и динамичном мире. Проходя мимо кафе с яркими вывесками, откуда тянуло жареным мясом и свежим хлебом, мимо автомобилей, я вдруг осознала, что за этой красотой скрывается нечто более темное и опасное. Даже среди лиц редких прохожих я ощущала себя не в своей тарелке.

Я смотрела по сторонам, продолжая шагать по неизвестным дорогам. Прошла мимо белого «кадиллака», сияющего в свете уличных фонарей, за ним — чёрный «форд». Я на мгновение залюбовалась этими массивными формами, олицетворением уверенности, которой мне так не хватало. По бокам дороги тянулись кафе, и оттуда доносился густой аромат кофе и еды, отчего я ощутила голод, но мысли мешались в голове, не давая сосредоточиться даже на простых желаниях.

Я бесцельно разглядывала прохожих. Их клетчатые рубашки, широкие юбки, массивные очки. Я старалась найти глазами или почувствовать агента, но ничего не получалось. Перед витриной магазина пластинок я невольно замедлила шаг. Изнутри доносилась «Paint It Black» The Rolling Stones. Эта песня наполняла воздух меланхоличной энергией. Я прислушалась, пока знакомые ноты уносили меня от тяжёлых мыслей прочь.

Казалось, я случайно попала на съемочную площадку старого фильма. Вокруг все знали свою роль, а я — забыла свою.

На мгновение я вспомнила про Лукаса и его потрясающее упрямство.

— Вот так и соглашайся помогать, — пробормотала я сквозь зубы.

Ну уж нет, я не просто так здесь оказалась. Ещё посмотрим, кто был прав. Я найду агента и смогу убедить его сделать свою работу, даже если Лукас успеет натворить дел.

Я миновала ещё одно заведение, когда взгляд случайно зацепился за газету, лежащую на столике перед пустым креслом. Заголовок оптимистично кричал:

«Сегодня вечером в 21:00 Бар «Пыльная роза» приглашает на ярмарку пива и закусок! Всё за полцены!»

Я на мгновение застыла, чтобы разглядеть дату: «25 августа 1967 года». Почему-то это сообщение тут же приковало мое внимание. Городок был тихий, и такая акция могла легко стать единственным ярким событием вечера.

«Агент...» — промелькнуло у меня в голове. Если он действительно всё ещё здесь и находится в расстроенных чувствах, то куда он мог пойти, чтобы скрыться и переварить произошедшее? В такое место, где можно забыться хотя бы ненадолго, где никому не придёт в голову задавать вопросы.

— Бар! — почти выкрикнула я, заставляя себя вернуться к реальности. Мой взгляд заметался по сторонам. Бар «Пыльная роза» находился не так далеко. Если верить одному из указателей, что предлагал свернуть направо, прямо за угол здания. В этот момент я едва ли обратила внимание на те самые покалывания, которые усиливались в грудной клетке с каждым шагом.

«Он мог пойти туда. Он должен быть там», — повторяла я себе как мантру.

Очень скоро я увидела скромное заведение: низкие окна, выцветшая и облупившаяся вывеска «Пыльная роза», неяркое освещение ступенек. Бар действительно находился буквально за углом.

Я остановилась у двери, оглядывая внимательно вокруг. Покалывания, тем временем, становились заметно сильнее. Тут уже невозможно было игнорировать знак: агент был внутри. Невероятная удача! Я толкнула тяжёлую деревянную дверь, которая слегка заскрипела, и шагнула внутрь. Запах жареной еды, пива и дешевого табака тут же ударил мне в нос. Внутри оказалось неожиданно уютно: тёплый свет ламп, висящих на грубых цепях, отражался на лакированных деревянных столах и барной стойке. На стенах висели старые фотографии, выгоревшие на солнце афиши и ковбойские шляпы, которые, очевидно, видели лучшие времена.

Сегодня зал здесь был полон — царила атмосфера веселья. Люди громко смеялись, поднимали кружки с пивом, танцевали под гитарные аккорды небольшого ансамбля, расположившегося в углу. Мягкий ритм кантри-музыки создавал ощущение, что время и вовсе остановилось.

В центре комнаты стоял длинный деревянный стол, на котором лежали блюда, щедро уставленные закусками: куриные крылышки, тарелки с сырными палочками, горы картофельных долек. Над столом висела табличка, которая гласила:

«Фестиваль пива и закусок! Сегодня всё за полцены!».

У стойки бармен в светлой рубашке с закатанными рукавами ловко разливал пиво в массивные кружки, подавая их очередным клиентам. Некоторые посетители стояли у бара, другие сидели за столами, а кто-то просто держал напиток в руке, переговариваясь в стороне. Я заметила компанию молодых людей, которые смеялись так громко, что их голоса иногда перекрывали даже музыку. Но сейчас меня интересовал лишь агент, который мог легко затеряться в этой толпе.

Я двинулась вдоль стены, стараясь оставаться в тени, оглядывая помещение. Покалывания не отпускали. Напротив, ощущения плавно перерастали в ноющую неприятную боль. Всё говорило о том, что он здесь. Возможно, даже уже увидел меня.

Я замерла, притворяясь, что разглядываю фотографии на стене, но краем глаза продолжала наблюдать за каждым движением в комнате. Сердце забилось быстрее, как только мои глаза разглядели фигуру, сидящую в дальнем углу. Я замерла. Это был наш сбежавший агент. Он сидел, ссутулившись, склонившись над кружкой с пивом. На его лице была заметна вселенская усталость, отчего мне стало даже немного жаль его.

Я сжала кулаки и глубоко вдохнула, собираясь с духом. Наступил момент, от которого многое зависело, и я не могла позволить себе колебаться. Сделав шаг вперёд, я решительно направилась к его столу.

Я подошла ближе, замедлив шаг и едва дыша, чтобы случайно не спугнуть его. Агент сидел, уставившись на свою кружку, как будто пытался найти там ответы на все свои мучительные вопросы. Я наклонилась ближе, чтобы попытаться завязать разговор, и он поднял глаза. В этот миг передо мной был не враг, а человек, которому, как и мне, пришлось поступиться чем-то важным.

В приглушенном свете бара лицо агента выглядело изможденным, старше своих лет, словно он накопил усталость не одного, а десятка таких вечеров. Я сделала глубокий вдох и аккуратно коснулась его плеча.

— Могу я присесть? — тихо спросила я.

Мужчина вяло кивнул, будто у него уже просто не осталось сил на сопротивление. Я села напротив него.

— Как вас зовут? — неловко начала я.

— Ричард, — ответил мужчина, не поднимая глаз.

— Ричард… — начала я, стараясь подобрать слова, — Мы с другом вовсе не враги вам. Мы знаем, что вам пришел приказ от Совета устранить эту несчастную старушку. Нам тоже её очень жаль. Но это… это было бы правильно, — прошептала я, едва ли веря сама себе.

Он с удивлением поднял голову, и наши взгляды встретились.

— А кто вы вообще? Откуда вы всё это знаете? Даже если ваш друг сказал чистейшую правду, какой вам смысл стараться исправить что-то, что произойдет в 2095-м?

— Это не важно, — произнесла я, чувствуя, как дрожат губы. — Я пришла, чтобы понять вас… и, возможно, помочь вам разобраться, зачем всё это.

Он отвел взгляд и горько усмехнулся.

— Помочь? — с сарказмом бросил он, не скрывая презрения. — Мне никто не может помочь. Моя жизнь — это цепочка приказов и смертей. Если бы мог, я бы исчез… навсегда.

Неожиданно, но вместо осуждения я почувствовала к нему нечто, близкое к сочувствию. Его боль в какой-то степени была понятна мне.

— Я не собираюсь вас осуждать, — тихо сказала я. — Но позвольте я вам напомню. Если ничего не сделать, то через неделю эта бабушка согласится присмотреть за дочкой своей соседки, и девочка, вместо того, чтобы пойти на занятия...

Мужчина усмехнулся и перебил меня.

— Я уже это слышал.

Я взглянула на него твёрдо, не пытаясь смягчить свои слова.

— Это вопрос спасения миллиардов жизней. Мы здесь, чтобы попытаться предотвратить катастрофу, которая ещё может быть остановлена.

Агент посмотрел на меня.

— Да не хочу я больше этим всем заниматься, — произнес он, отмахиваясь. — Мы убиваем, чтобы поддерживать «порядок», чтобы мир оставался таким, каким его хотят видеть наши руководители. А я и понятия не имею, хорошо это или плохо. Вы не думали, что мы можем жить намного лучше, если вообще исключить этот Совет с его формулами и приказами?

Я замерла, не отводя взгляда.

— Можно рассуждать сколько угодно, но сейчас реальность такова. Хорошо ли, что обломок луны уничтожит нашу планете? Решайте-ка сами. Вот только если вы действительно хотите сделать что-то хорошее, выполнить приказ — сегодня — ваш лучший шанс.

Он замялся.

— Я просто больше не хочу никого убивать. Но, стало быть, есть вещи важнее, — прошептал он, как будто обращаясь к самому себе.

Почувствовала ли я заметное облегчение? Едва ли. Сегодня, возможно, мы спасём мир, но для этого придётся принести в жертву одну милую старушку, которая и знать не знает, за что её настигнет такой злой рок. Я откинулась на спинку диванчика, устремляя взгляд в окно. Мы молчали с Ричардом какое-то время.

Спустя пару кружек пива и несколько десятков минут мы с Ричардом подошли к дому старушки. Каждый шаг отдавался в сознании эхом, как будто мы шли к чему-то неизбежному. Тревожное предчувствие охватило меня с головой, сжимая сердце. Дом выглядел сиротливым, а тишина вокруг казалась неестественной — как будто само время застыло на этой улице. Агент остановился рядом со мной.

— Дальше я сам, — сказал он, и я одобрительно кивнула.

Спустя мгновение мужчина ушёл в дом к пожилой женщине, а я увидела Лукаса, который блуждал где-то в кустах у забора, засунув руки в карманы. Он не сразу увидел меня, но заметил фигуру агента, который приближался к входной двери женщины по подъездной дорожке. Лукас был явно удивлён, когда наши взгляды встретились. Он подошёл ко мне и остановился рядом.

— Прости, — промямлил он едва слышно.

Я хмыкнула. Мне не хотелось спорить и злиться.

— Всё нормально, — просто кинула я.

— Ты действительно смогла его уговорить? — удивлённо спросил он, переводя взгляд на меня.

— Да, — тихо ответила я. — Я сказала ему, что таким образом он сделает куда больше добра, чем мог бы сделать за всю свою жизнь. Сейчас ему было важно это услышать.

Лукас посмотрел на меня, на его лице мелькнуло что-то похожее на уважение. Он хотел что-то сказать, но в этот момент его взгляд мгновенно переместился на фигуру агента, который выходил из дома старушки. Мужчина выглядел опустошенным: его плечи были опущены, а глаза избегали встречи с нами.

— Всё кончено, — сказал он, его голос был низким и уставшим. — Я сделал, что нужно.

Мы с Лукасом переглянулись, и я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Это было чувство неизбежности, наверное.

— Подожди здесь, — вдруг сказал Лукас, направляясь к дому.

— Ты хочешь проверить? — спросила я, удивлённо вскинув брови.

— Да, — коротко ответил он. — Я должен убедиться.

Лукас пересек дорожку и поднялся по ступеням на крыльцо. Я осталась стоять рядом с Ричардом, который молча смотрел куда-то вдаль. Время тянулось невыносимо медленно. Наконец, Лукас вышел из дома, его лицо было мрачным, но в глазах появилась определённость.

— Всё сделано, — сказал он, глядя прямо на меня. — Теперь цепочка разорвана.

Мы с агентом обменялись короткими взглядами.

— Спасибо, — проговорила я одними губами.

Он развернулся и быстро пошагал вдоль улицы, а нам с Лукасом оставалось лишь наблюдать за его удаляющейся фигурой.

Теперь мы стояли на углу безмолвной улицы, где лишь слабый ветер шевелил пыльные листья и трогал вывески старых зданий, словно пробуждая город из прошлого. Лукас отвел взгляд, пытаясь поймать дыхание. Он выглядел совершенно измотанным: темные круги под глазами, испачканная рубашка, и все его движения были точно в замедленной съёмке. Тут я осознала, насколько это был тяжёлый путь для нас обоих. Мы погрузились в этот временной лабиринт с одной целью — предотвратить катастрофу. И мы сделали это… вроде как. Лукас сдвинулся с места, не поднимая взгляда на меня.

— Прости… что всё это навалилось на тебя, — произнёс он, и в голосе его прозвучала едва заметная горечь.

Я только улыбнулась, ожидая, когда мы уже отправимся домой.

— Всё ведь не могло пройти без приключений? Верно?

— Нет, не могло, — ответил он, наконец встретив мой взгляд.

Лукас замер, его взгляд смягчился, он вздохнул и грустно взглянул на меня. На мгновение я почувствовала холодок по спине.

— Слушай… тут такое дело… — Лукас неловко почесал затылок, — Часы. Они… снова сломались, — преспокойно сообщил он.

Я буквально застыла в оцепенении, не в силах вымолвить и слово. Однако хитрая улыбка, что появилась на губах Лукаса, помогла мне вернуться в себя.

— Это плохая шутка, Лукас! Очень плохая! — я легонько хлопнула его ладонью по плечу и он рассмеялся.

— Ладно, прости, — сказал он, между делом настраивая наш спасительный механизм.

— Думаешь, будущее изменится? — осторожно спросила я, в последний раз оглядываясь на темные силуэты домов вокруг нас. — Что всё, что мы сделали, не было напрасно?

Лукас прикрыл глаза и глубоко вдохнул, будто вдыхая последний миг спокойствия, прежде чем всё должно было снова измениться.

— Не знаю, — ответил он, — Но я верю в это.

В его руке мелькнули часы, и знакомая вспышка света заполнила пространство между нами, яркая и слепящая. Мне хотелось задать ещё сотню вопросов, узнать всё, что скрывалось в его мыслях, но он уже активировал устройство, и наши фигуры растворились в ярком сиянии. Будто нас здесь и не было никогда.

Глава 11. Получилось?

Наш 2015-й год принял нас как отец, вернувший своих заблудившихся детей. Гул современных машин, пахнущий свежескошенной травой ветерок и даже далёкие голоса прохожих, казалось, растворяли следы напряжения, оставшегося после нашего путешествия во времени. Впервые за долгое время я ощутила спокойствие, будто закончила большой проект, что вернуло мне право на нормальную жизнь.

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и просто стояла на месте, позволяя реальности заполнить все пустоты в моем сознании. Всё ещё не верилось, что мы это сделали. Всё было так… просто? То, что казалось почти невозможным теперь предстало передо мной лишь туманным воспоминанием. Но сейчас, находясь на своей привычной улице, я чувствовала только благодарность за эту обыденность, которая вдруг стала ценнее всего на свете.

— Ну что, с возвращением? — раздался рядом голос Лукаса, полный такой же тёплой усталости, как и мои собственные мысли. Его рука мягко коснулась моего плеча, и я открыла глаза.

— Кажется, да, — выдохнула я, улыбаясь ему. — И, если честно, мне даже не верится, что мы смогли.

Он кивнул, глядя куда-то в сторону, вдоль улицы, где только начинали зажигаться вечерние огни. Его взгляд затуманился, словно он уже думал о следующем шаге, хотя я знала, что он обычный человек и ему сейчас хотелось бы просто немного отдохнуть. Но Лукас всегда был таким — устремленным вперед, никогда не останавливающимся на достигнутом.

— Ты собираешься в 2095-й, да? — спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Да, — коротко ответил он и посмотрел на меня так, как будто прощался. — Надо убедиться, что наши усилия не пропали зря, — И я… я хочу домой, — его голос дрогнул, и он отвел взгляд.

Эти его слова оставили во мне двоякое чувство. Они не звучали так, будто это была лёгкая задача или простое возвращение к привычному течению жизни. Скорее, как очередная проверка. Получилось ли на этот раз? Я знала, что таких попыток у Лукаса было уже много. Мне пришлось заставить себя улыбнуться.

— Если что-то пойдёт не так… — начала я, но Лукас быстро прервал меня, слегка сжав мою руку.

— Всё будет так, как должно быть, Клэр. Если всё действительно получилось, я дам тебе знак. Только не обещаю, как и когда.

Я кивнула, понимая, что это обещание — всё, что он мог мне дать. Вдруг сзади нас пронесся автомобиль, из его окна доносилась громкая музыка, и звук этот вернул меня к реальности, снова напомнив о том, как мало на самом деле мы контролируем. Мы оба рассмеялись:этот шум был долгожданным сигналом, что нам пора возвращаться к обычной жизни.

Лукас сделал шаг назад, и тень его вдруг накрыла меня, отчего я почувствовала лёгкий холодок. Он протянул руку, и мы снова обнялись, молча, словно не было ни времени, ни расстояний, ни угрозы, с которой нам пришлось столкнуться.

— Спасибо за всё, — прошептала я, чувствуя, как голос слегка подрагивает. Он улыбнулся, и в его взгляде снова промелькнула твёрдость.

— Нет, Клэр, это я должен благодарить тебя, — сказал он тихо, отпуская меня и делая шаг назад. — До встречи… я надеюсь.

И прежде чем я успела что-либо ответить, его фигура поглотилась вспышкой света. Оставшись одна на пустой улице, я глубоко вдохнула. Наконец, я повернулась в сторону дома, чувствуя дрожь по телу. Да, это было действительно грустно. Прощаться с ним.

Мысли текли ровным потоком, пока я шла по улицам своего времени, чувствуя, как вечерняя прохлада мягко обнимает меня. Теперь всё закончилось. Я была в безопасности. Это странное, немного непривычное чувство. Город вокруг жил своей обычной жизнью, но я видела его теперь иначе. Замечала детали, которые раньше ускользали от моего взгляда.

«Неужели всё получилось?» — шептала я себе, пока краем глаза следила за мигающими неоновыми вывесками кафе. Вечер обволакивал меня, успокаивая. Хруст опавших листьев под ногами звучал удивительно утешительно. Я улыбнулась этому простому родному звуку.

Прохожие были беззаботными, каждый занимался своим делом. Одни спешили домой, другие шли не спеша, разговаривали, смеялись. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, наблюдая за этим привычным ритмом жизни. Это был мой город. Моё время. Это была моя жизнь.

Когда я вернулась домой и переступила порог своей квартиры, всё вокруг выглядело так, будто ничего и не произошло. Полки с книгами, яркие корешки, заполняющие пространство запахом бумаги. На столе осталась кружка с остывшим кофе, разбросанные ручки, раскрытый блокнот с торопливыми заметками. Я коснулась их пальцами, как будто хотела убедиться, что они реальны.

Мягкий свет настольной лампы отбрасывал тёплые пятна на стены, подсвечивая фотографии, развешанные ещё год назад. Лица друзей, моменты путешествий, которые теперь казались ещё более значимыми. Плед на диване, небольшие суккуленты на подоконнике — всё это казалось одновременно привычным и новым. Мой маленький мир, моя крепость.

Но когда мой взгляд случайно упал на листок, лежащий рядом с блокнотом, всё спокойствие вмиг улетучилось. На листке торопливым почерком были записаны имя и фамилия: «Дэвид Синклер».

Сердце сжалось. Имя вспыхнуло в памяти, как сигнал тревоги. Мы ведь так и не решили этот вопрос. Катастрофа 2095 года могла быть предотвращена, но почему-то воспоминания о том, что говорил Лукас о Дэвиде Синклере, казались мне дырой в нашей победе, чем-то недосказанным, недоделанным. Я застыла, глядя на эту простую надпись. Воспоминания о том, что мой папа был причастен к каким-то делам Совета, также возвращали к реальности.

— Это ещё не конец. Я должна в этом разобраться, — прошептала я самой себе.

Спустя мгновение, правда, я схватилась за телефон, твердо решая отвлечься этим вечером. Я усмехнулась, видя количество пропущенных за один день. Первым делом я набрала номер Эммы…

***

Когда я вошла в «Вишнёвый джем», всё вокруг будто обняло меня тёплым, знакомым уютом. Запах свежесваренного кофе и негромкие разговоры вернули меня к реальности, которую я так долго ждала. Всё это — суматоха, смех, витающий в воздухе аромат корицы, — напоминало мне, что жизнь снова становится простой и понятной. Подойдя к нашему столику у окна, я увидела, как Эмма и Майк увлеченно обсуждают что-то, жестами рисуя в воздухе немыслимые фигуры. Я села рядом, и почувствовала, как постепенно расслабляются мои плечи и голову вынимают из невидимых тисков.

— Ну, наконец-то, а мы уже думали, что ты решила игнорировать нас! — сразу начала Эмма, приподнимая бровь. — Куда ты подевалась, Клэр? Сутки не отвечаешь!

Я усмехнулась, пряча взволнованный взгляд. Если бы только они знали… но сейчас мне хотелось говорить только о простом и обыденном.

— Никуда я от вас не денусь, — ответила я, откидываясь на спинку стула. — Просто много учёбы навалилось.

— О, я знаю, что бывает, когда ты вдруг исчезаешь, — подмигнул Майк, делая ударение на слове «что». — Ты занимаешься чем-то незаконным? Наркокартели? Шпионские миссии?

Я искренне рассмеялась и на мгновение забыла обо всём, что мне довелось пережить.

— Да, именно так, шпионская миссия под прикрытием работы в библиотеке. По сути, жёсткая тренировка для выносливых.

— Не, ну а если честно? — Эмма подалась ко мне, её глаза сверкали любопытством. — Ты выглядишь так, будто выиграла в лотерею. И не говори мне, что это просто из-за успешно законченных проектов.

Я на мгновение задумалась, что бы ответить, но, склонив голову на бок, просто улыбнулась.

— Ладно, возможно, я просто рада вернуться к нормальной жизни и к вам. К кофе, к простым разговорам. Последнее время вы, наверное, и сами замечали, что у меня всё складывалось несколько нервно… Теперь всё гораздо лучше, — я замялась, поймав взгляд Эммы, и поняла, что мое облегчение, наверное, слишком заметно.

Майк, подмигнув, придвинулся ближе и с притворной таинственностью шепнул.

— О, так вот в чём дело! Ты просто скучала по нам, и всё остальное — отговорки!

— Именно, — улыбнулась я, убеждаясь, что настоящая радость заключена в этих обычных мгновениях. — Всё — отговорки. Я просто очень соскучилась.

Эмма с Майком переглянулись и пожали плечами. Я же решила промолчать. Они начали обсуждать планы на выходные, и разговор плавно перетёк в обсуждение новой выставки современного искусства, которая открылась в центре города. Эмма с восторгом рассказывала о необычных инсталляциях и ярких экспонатах, которые там представлены, а Майк поддакивал, утверждая, что некоторые работы «потрясающе играют с восприятием времени и пространства». Они были уверены, что я «просто обязана» посетить её вместе с ними, как только выпадет свободный вечер.

— Клэр, ты же с нами? Или снова убежишь в своё учебное убежище? — спросила Эмма с хитрой улыбкой.

— Я не убегу, обещаю, — радостно рассмеялась я.

— Отлично, тогда заброним билеты на выставку, — Майк энергично захлопнул блокнот, будто подводя черту под нашими планами. — А что насчёт вечеринки у Джейка на выходных?

— Я готова на всё, — быстро заверила я их.

— Слушай, я вспомнила: а что по поводу твоего отца и его документов? — спросила Эмма, слегка прищурившись. — Помнишь, ты говорила мне по телефону, что хотела проверить его кабинет?

Я вздохнула, стараясь удержать выражение лица спокойным.

— Да, я так и сделала. Не могу сказать, что меня что-то насторожило. Он же всегда был скрытным, ты знаешь, — постаралась непринуждённо ответить я.

Эмма нахмурилась, будто пытаясь вспомнить что-то важное.

— Слушай, — начала она медленно, — может, это ничего не значит, но недавно я видела твоего отца в супермаркете.

— И? Все мы ходим в супермаркеты.

— Он показался мне… странным, — продолжила Эмма, нахмурив брови. — Он разговаривал с кем-то по телефону. Очень нервно. Мне даже показалось, что он чуть ли не кричал.

— Кричал? — переспросила я. — Ты слышала, о чём он говорил?

— Не совсем, — призналась она. — Но он кому-то что-то доказывал. Говорил, что «это надо прекратить». Это звучало почти отчаянно.

Моё сердце заколотилось сильнее.

— Прекратить что? — уточнила я, и холодок пробежал по моей спине.

— Не знаю, Клэр, — Эмма покачала головой, скрестив руки. — Я не могла расслышать. Но перед тем, как положить трубку, он сказал что-то… про «Сенкира», или «Сингера»… или что-то в этом роде.

— Интересно, — тихо проговорила я. — Ты уверена?

— Ну, может, я неправильно расслышала, — пожала плечами Эмма. — При этом он выглядел так, будто говорил о чём-то очень важном.

Я замолчала. Её слова меня ввели в ещё большее замешательство.

— Спасибо, Эмма, — я наконец заговорила, стараясь скрыть волнение в голосе. — Правда, спасибо, что рассказала. Но не думаю, что это так уж важно.

Она слегка улыбнулась, но в её взгляде читалась тревога.

— Конечно. Просто подумала, что тебе стоит это знать в свете последних событий. Твой отец ведь обычно такой спокойный.

Я промолчала, отпивая кофе. Эмма, видимо, заметила, как я ушла в себя, и заботливо наклонилась ко мне.

— Эй, ты там как? Не слишком загрузилась?

— Всё нормально, — солгала я, отбрасывая мысли о Дэвиде и отце. — Просто много всего в голове. Но я разберусь.

— Вот и отлично, — легко подхватила Эмма. — Может поболтаем о чём-нибудь попрощем?

— Да-да! Полностью поддерживаю! — воскликнул Майк.

Я улыбнулась.

— Давайте. Только не про универ, ладно?

— Тогда про моё «везение»: на днях я чуть не сбила лампу в супермаркете, когда пыталась дотянуться до соуса, — хихикая, начала она.

Разговор сменился на лёгкие, почти глупые темы, и я наконец позволила себе расслабиться. Но одно я знала точно: остались загадки, с которыми стоит ещё разобраться.

Вечер близился к завершению. В один момент я посмотрела на своих друзей и поняла, как я им благодарна. Я смотрела на них другими глазами: на их жесты, привычки, лёгкую бесшабашность. Они были частью того мира, ради которого я решилась переместиться во времени, и сейчас я знала, что сделала всё правильно. Но где-то в глубине души осталось лёгкое предчувствие, что это не конец истории.

Я попрощалась с друзьями и направилась к дому.

Я не спеша шла, вдыхала вечерний воздух, наслаждалась тишиной и покоем на душе. Звёзды слабо мерцали сквозь тонкую пелену облаков, и я чувствовала, как ночная прохлада освежает меня, словно омывая от воспоминаний последних недель. Я думала о всякой приятной ерунде: планах на будущее, о том, как я снова вернусь к учёбе, доработаю свой проект по истории, который откладывала уже несколько месяцев. Я вспоминала о предстоящей выставке, которую мы собирались посетить с Эммой и Майком. Меня забавляла мысль, что на этой выставке будут представлены работы художников на тему «пространства и времени», тогда как я взаправду почувствовала на себе, что такое время и, к сожалению, узнала, что мы не всегда сами им управляем.

Уже из-за угла показался мой дом, когда внезапно меня снова охватило то странное, тревожное ощущение. Воздух уплотнился, а шум города, который я обычно и не замечала, вдруг стал приглушённым.

Остановившись на мгновение, я осмотрелась, но на первый взгляд всё выглядело, как обычно. Но всё же я чувствовала, как некий тревожный сигнал завибрировало внутри меня. Я сделала ещё шаг. Сердце гулко застучало. Это был он.

У ступеней стоял Лукас. Я застыла, не в силах понять, почему снова вижу его здесь. В груди похолодело.

— Лукас?

Он шагнул вперёд, под свет фонаря. В выражении его глаз отражалось что-то тёмное, глубоко усталое, как будто он смотрел на меня из другого мира.

— Клэр, — его голос, обычно четкий и уверенный, сейчас звучал глухо, как у человека, пережившего нечто ужасное. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я подошла ближе, пытаясь уловить что-то обнадеживающее. Но он просто молчал, а его молчание как будто давило на меня.

— Нет, — тихо прошептала я, с ужасом понимая, о чём именно пришел сообщить Лукас.

Он лишь отвёл взгляд. Я почувствовала, что от него сильно пахнет спиртным.

— Но как… ты ведь говорил, что на этот раз всё точно исправлено? — я пыталась найти слова, но в голове не укладывался очередной виток изменений событий. Мы оба были уверены, что всё закончилось: ведь это мы переместились в 60-е, мы нашли агента Совета, постарались сделать всё возможное, чтобы закончить его миссию. — Лукас, ты же вернулся в своё время?

Он кивнул.

— Да, я говорил. Но Клэр, — он заговорил резко, как будто больше не мог держать это внутри. — Конец света всё равно наступил. Ничего не изменилось.

— Но как такое возможно? — воскликнула я в панике. — Мы ведь предотвратили парадокс! Этого не должно было случиться!

Лукас покачал головой, устало опустив взгляд.

— В газетной вырезке, которую мы сфотографировали у Картер, была не вся информация. Когда я вернулся и понял, что ничего не получилось, то стал копать дальше. Я нашёл ещё одну статью, в которой дочь нашей старушки говорила, что её мать умерла в тот день от сердечного приступа. Это значит, что в прошлой реальности агент не убил её, но исход был тот же. Понимаешь? То есть она в любом случае бы умерла, и события продолжали развиваться по-прежнему сценарию. Я должен был быть внимательнее и найти эту информацию раньше. Но я так обрадовался, что…

Я почувствовала, как сердце сжалось от бессилия.

— Значит, всё это зря?

— Я ошибся, — с горечью признал он, подняв на меня уставший взгляд. — Парадоксом, который привёл к апокалипсису, была не старушка. Мы не ту цель выбрали. А кроме того, потеряли кучу времени, зациклившись на ошибке.

Мои ноги словно приросли к земле. Всё казалось абсурдным, неправильным.

— Ладно… ладно, Лукас. Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Мы не имеем права сдаваться, когда прошли такой путь!

Его глаза слегка дрогнули, когда он увидел мою решимость. Он выглядел опустошённым, но я чувствовала: ему нужно, чтобы кто-то верил, что всё ещё можно исправить.

— Ты правда так думаешь? — неуверенно спросил он.

— Да, думаю, — твёрдо ответила я. — Мы узнаем, что пошло не так. Найдем правильный ответ. Это не конец, Лукас.

Я взяла его за руку, чувствуя, как отчаяние внутри медленно превращается в решимость. Мы ошиблись, но это не значит, что мы проиграли. Мы просто начали с неправильной точки.

— Ты пьян, — отрезала я, — Это усугубляет состояние. Пойдем ко мне домой, уложу тебя на диване. Завтра проснёмся и решим, как быть дальше, — я потянула его за рукав.

Лукас промолчал, но всё же позволил мне повести его. Мы шагали по улице в тишине, он спотыкался, из-за чего мне приходилось поддерживать его за руку. Как бы он ни старался скрыть свою усталость, она ставила ему подножки и заставляла тяжело вздыхать.

Наконец мы подошли к моему дому, и я потянула его за собой в холл. В моей квартире было тихо, всё осталось на своих местах — раскрытые на тех же страницах книги на столе, чашка на кухне с недопитым кофе, открытые дверцы платяного шкафа.

— Ложись, — сказала я, подталкивая его к дивану. — Поговорим утром.

Лукас сопротивлялся уже скорее по инерции. Он рухнул на диван, прикрыл глаза и тяжело вздохнул — казалось, что даже дышать ему нелегко. Я принесла подушку с пледом и накрыла его.

Да уж. Все наши усилия оказались жалкими и напрасными. Сколько времени и энергии мы потратили, а что толку? Апокалипсис, как и раньше, неизбежно маячил на горизонте. Пусть даже не завтра, он все равно должен был случиться. Но я не могла так просто сдаться, позволить этому страху одержать верх!

Если до этого момента я действовала из чувства долга, то теперь — из упрямства. Даже если время было против нас, даже если Совет и его власть были куда сильнее, чем я когда-либо могла представить, даже если папа не хочет говорить правду… я всё равно хотела бороться!

Я бросила взгляд на Лукаса: хотя его лицо было спокойным, но следы тревог и усталости запечатлелись в его чертах. Я, он, наши семьи, друзья, да и в целом весь наш мир заслуживали надёжного будущего.

Я наконец поднялась и тихо направилась к себе в кровать, надеясь, что утро принесет нам хотя бы немного ясности.

Глава 12. Разбитые надежды

Удивительно, как вчера мне удалось уснуть. Это был самый сумасшедший день в моей жизни! Я побывала в 60-х годах, а потом вернулась обратно, в свой 2015-й. Ещё вечером я думала, что мы с Лукасом спасли нашу планету от смертоносного лунного осколка, который должен упасть на землю и сместить планету с оси. Уже ночью я поняла, что все наши старания оказались напрасными. Этой ночью я была полна решимости попытаться снова во что бы то ни стало исправить ход событий и предотвратить апокалипсис. Но сейчас, утром, меня догнала волна безысходности и разочарования. Те самые чувства, которыми Лукас пытался поделиться со мной накануне.

Лукас ещё спал, когда я открыла глаза по первому будильнику. На пары, разумеется, я не собиралась идти. Я сидела в своём кресле, обхватив холодными руками колени и опустив взгляд. Всё, ради чего мы рисковали, было зря — будущее оставалось мрачным и неизменным. Снаружи привычно шумел наш городок, но в моём доме установилась мёртвая тишина, в которой я сильнее ощущала тяжесть собственного отчаяния. Кольцо неотвратимости сжималось, как будто всё, что я когда-либо знала, готовилось рухнуть.

За спиной робко зашевелились. Это был Лукас. Он только что проснулся и я представила, насколько ему сейчас несладко: головная боль после выпитого дополнилась воспоминаниями о случившемся накануне. Это, наверное, самое ужасное похмелье в его жизни.

Я подняла глаза, встретившись взглядом с Лукасом, который, щурился, обхватив ладонями голову.

— О, утречко! — я кисло улыбнулась. — Кофе будешь?

— Да, было бы неплохо, — Лукас скривил лицо, будто я не вопрос задала, а провела вилкой по стеклу. — А можно таблетку, пожалуйста?

— Давай-ка для начала в душ. Дышать здесь нечем, — я поморщилась.

Не уверена, что устойчивый аромат перегара удастся так просто отбить от Лукаса простым походом в душ, но постараться стоило. Парень послушался и отправился выполнять задачу. После того, как он наконец ополоснулся и вернулся в комнату с видом человека, который только что избавился от тяжёлого груза, я поставила перед ним чашку горячего кофе, пару бутеров с ветчиной и сыром и заветную упаковку таблеток.

— Спасибо, Клэр, — с благодарностью кивнул он и, бросив таблетку в рот, запил её глотком обжигающего кофе. — Кажется, я ещё долго буду приходить в себя после всего...

— Да уж, нам с тобой не позавидуешь, — ответила я, откинувшись в кресле и скрестив руки. — После всего, что мы вчера пережили… я даже не знаю, что и сказать.

Лукас вздохнул, его взгляд, уставший, но уже не такой затуманенный, остановился на календаре на стене. Он, кажется, словно пытался убедиться, что это точно 2015-й, а не какой-нибудь другой год.

— Так, — он заговорил осторожно, словно пытался нащупать почву. — Что ты в итоге предлагаешь?

— Нам необходимо копнуть глубже. То имя, Дэвид Синклер… Мы должны выяснить, кто он и почему его имя постоянно всплывает в нашей истории!

— Твой отец… — Лукас пожал плечами, — Он как-то связан с Советом, но ты вряд ли снова захочешь вдаваться в подробности. А я, знаешь… я уже устал настаивать.

Он обхватил лицо ладонями.

— Нет, послушай! Теперь мы всё выясним. Всё, что потребуется. Я обещаю! Мы поговорим с отцом. Мы найдем этого Синклера…

Я была рада, что нашла в себе силы. Лукас закрыл глаз и помолчал несколько минут. Я видела, как он пытается переварить всё, что мы обсуждали, как его уставший разум с трудом поднимается на новый виток развития сюжета.

— Хорошо, — наконец, сказал он, открывая глаза и глядя на меня с твёрдостью, за которую я его так уважала. — Тогда у нас есть задача: поговорить с твоим отцом и выяснить, кто такой Синклер. Найти хоть один его след. Любое решение Совета так или иначе проходило через него, но я никогда лично его не видел. Более того, я спрашивал всех, кого знал в Совете — коллег, знакомых… Никто не встречал Синклера. Никто. Все просто знали, что он существует, что это важнейший человек, но никто не мог сказать, кем он был на самом деле. Понимаешь, насколько это странно? Если Синклер — всего лишь миф, то кто на самом деле принимал решения? А если он реальный человек, то зачем он так искусно скрывался? Это может стать ответом на все вопросы.

Лукас подошёл к окну и застыл, устремляя взгляд вдаль. Найти Синклера — это, очевидно, наш следующий шаг.

— Знаешь, но для начала я бы хорошенько изучил материалы вашей университетской библиотеки. Мы должны найти хоть одно упоминание его имени, — он обернулся, — Это можно устроить?

Я в ответ лишь согласно кивнула головой.

Спустя пару часов мы с Лукасом сидели в библиотеке среди бесконечных стеллажей, погружённые в поиски. Мы пытались найти упоминание этой загадочной фамилии, но в архивах не было и следа, будто этого человека никогда не существовало. Это было чертовски странно. Мы перебирали лист за листом, но каждый новый документ не приносил ничего, кроме разочарования. Буквы перед глазами начали сливаться, и мне казалось, что фамилия была как призрак — неуловимый, тщательно спрятанный.

— Ничего, — я с раздражением захлопнула очередную папку. — Эти записи просто пусты, как будто его никогда не существовало.

Лукас на мгновение оторвался от страницы, Он нахмурился, как будто ломал голову над каким-то сложным уравнением.

— Совет работает так, чтобы никто не смог найти информацию, если они этого не хотят. — Он снова погрузился в документ. — Но они могли стереть не всё. Должен остаться хотя бы какой-то след.

Я обернулась к следующему стеллажу и ощутила лёгкое головокружение. Ряды папок тянулись до самого потолка, а яркий свет ламп над нами был почти невыносимо резким.

— Ну, раз они хотят что-то скрыть, — я начала пролистывать новую папку, — значит, в этом есть смысл. И что ты будешь делать, когда поймешь, кто этот человек? — спросила я, вглядываясь в текст и пытаясь уловить хоть какую-то зацепку.

— Как минимум, постараюсь поговорить с ним и его предками. Все знают, что он существует, но никто его никогда не видел. Однако это именно он стоит за всеми неожиданными страшными решениями. Он ставил печати на приказы, — добавил Лукас, пожимая плечами и не отрываясь от книг.

Я всмотрелась в страницы и почувствовала, как раздражение сменяется любопытством и даже азартом. Если Совет настолько тщательно скрывал своего главного руководителя — злодея, значит, это точно было важным.

Мы погрузились в изучение новой порции папок, обшарили всё, что успели за следующие полчаса, пока не услышали тихий стук шагов. Шаги были крадущимися, как напряглась, чуть пригнувшись над книгой, словно это могло сделать меня незаметной. Но стоило мне поднять голову, как напротив нас появилась Эмма с хитрой улыбкой на лице. У меня сердце остановилось. Вот только здесь её не хватало!

— Так-так-так, — протянула Эмма, скрестив руки на груди и оценивающе глядя на Лукаса. — А я-то думала, ты пропадаешь из-за рефератов и учёбы, Клэр. А ты от нас, оказывается… — она смерила Лукаса взглядом и чуть наклонила голову, — прячешь своего красавчика!

Лукас, слегка сбитый с толку, быстро опустил взгляд в книгу, но по лёгкому румянцу, проступившему на его щеках, я поняла, что он смущён. А я же, наоборот, постаралась придать своему лицу спокойное выражение.

— Эмма, привет! — выдавила я, поправляя крупные тёмные очки и чуть сильнее натягивая кепку на голову, которые вообще-то были надеты мною в качестве конспирации, хоть и бессовестно подвели. — Я тут просто…кхм… немного помогала Лукасу… — я замялась, быстро выдумывая оправдание. — Он готовится к курсовой, и ему нужно было достать немного информации из архивов.

Эмма скептически приподняла бровь, и её хитрая улыбка стала ещё шире.

— Ах, конечно-конечно, «курсовая»! — она многозначительно оглядела нас обоих и покачала головой. — Ладно, Клэр, но ты же понимаешь, что теперь мне обязательно надо узнать все подробности? Значит, тебя зовут Лукас? — она обратилась к моему другу из будущего.

— Да, — кивнул он и протянул руку для рукопожатия. — Очень приятно познакомиться.

Эмма пожала его руку, всё ещё с интересом изучая его лицо.

— Что ж, Лукас, а может ты сейчас расскажешь, как вы с Клэр познакомились? — она многозначительно посмотрела на меня и усмехнулась. — Вижу, вы тут, похоже, уже все тайны на свете обсудили. Клэр с самого детства волнуют только самые необычные вещи.

Я почувствовала, как краснею, и бросила на неё укоризненный взгляд, надеясь, что она прочтет в нём мольбу о пощаде.

— Эмма, правда… Я уже поняла, что я ужасная подруга и всё такое. А теперь давай-ка ты пойдешь по своим делам? Иначе ничего не расскажу! — я внимательно всмотрелась в её лицо: угрозы страшнее для моей подруги сегодня не будет, — Ни-че-го… — по слогам повторила я, подмигивая.

— О, ну замечательно, Клэр! Чего так сразу-то? — Эмма закатила глаза. Я знала, что она не обижается. — Я тебе позвоню, — на многозначительно усмехнулась и направилась к выходу.

Когда она скрылась за стеллажами, я тяжело выдохнула и уткнулась лицом в книгу.

— Прости, — протянула я, поднимая голову и глядя на Лукаса. — Это было… ну, мягко говоря, неловко.

Лукас слегка пожал плечами, скрывая улыбку.

— Всё в порядке. Кажется, твоя подруга довольно наблюдательна. Надеюсь, она не будет копать дальше.

Я засмеялась и снова посмотрела на книги, которые лежали перед нами.

— Поверь, Эмма копает только до тех пор, пока ей подробно не объяснят, что к чему. Главное, чтобы она не начала задавать слишком много вопросов, — добавила я, задумчиво глядя в одну из открытых страниц.

Спустя несколько часов, проведенных в библиотеке, мы не сдвинулись ни на йоту в своём расследовании. Я чувствовала, как каждая безуспешная попытка усиливает моё раздражение и отчаяние. Синклер оставался недосягаемым, как и прежде.

— Лукас, хватит уже. Это бесполезно. Давай ещё раз попробуем погуглить как следует.

***

И снова мы сидели у меня дома за моим стареньким ноутбуком. Мы начали с того, что ввели в поисковую строку «Дэвид Синклер». Но, как и в прошлые разы, результатов поиска было катастрофически мало.

— Это странно, — пробормотал Лукас, чуть пододвинув ноутбук к себе. — Имя дает ничтожно мало совпадений. Его будто пытались сделать… невидимым.

— Может, это фальшивое имя? — предположила я, нахмурившись.

Лукас покачал головой.

— Может быть. А может оно как-то расшифровывается? Что скажешь?

Мы продолжили искать, пробуя разные комбинации: «David Sinclair», «D. Sinclair», добавляли возможные города и профессии. Почти ничего. Но вдруг на экране появилось несколько совпадений.

— Вот! — я ткнула пальцем в одно из них. — Синклер. Женщина. Великобритания.

Лукас быстро скопировал номер, указанный на странице профиля в Твиттер. Я взяла телефон и набрала его. Гудки тянулись бесконечно, прежде чем на другом конце ответил женский голос.

— Алло? — голос был резкий и как будто раздражённый.

— Здравствуйте, вы Синклер? — спросила я, стараясь звучать как можно дружелюбнее. — Простите, мы ищем человека с вашей фамилией. Возможно, вы знаете Дэвида Синклера?

— Нет, не знаю, — резко ответила женщина. — Вы ошиблись.

— Простите, вы уверены? Это очень важно, — попыталась я снова, но она уже повесила трубку.

Лукас вздохнул, облокотившись на стол.

— Ладно, идём дальше, — сказал он.

Мы продолжили поиски, и спустя ещё несколько минут наткнулись на одном старом сайте объявление, датированное 2005-м годом. Некая Келли Бэрр писала о том, что ищет своего пропавшего брата по имени Алан Бэрр. В объявлении наше внимание привлёк один момент. Женщина писала, что незадолго до исчезновения её брат познакомился с неким Дэвидом Синклером. Она не была в этом уверена, но решила указать этот момент в ориентировке.

Мы многозначительно переглянулись с Лукасом.

Я решила пойти по самому простому пути. Тут же зашла на Фейсбук и ввела данные женщины в строке поиска. И о, чудо! Страничка с идентичным наименованием сразу вышла первой.

— Так, ладно. Мы не можем быть уверены, что это она, но попробовать стоит, — проговорила я вслух свои мысли.

На её странице было указано, что она родом из Ирландии, а по фото сразу стало понятно, что работает парикмахером. На снимках она делала прически клиентам и даже снимала короткие видео о том, как создаёт свои работы.

— Она может быть нашей зацепкой, — сказал Лукас, нахмурившись. — Но номера здесь нет.

— Значит, придется действовать иначе, — пробормотала я, открывая её список друзей.

Листая список, я наткнулась на профиль женщины, которая явно была её коллегой — на одной из фотографий они стояли вместе в салоне.

— Вот! — я показала Лукасу страницу. — Мы можем написать этой женщине.

Я, не дожидаясь ответа, набрала сообщение:

«Привет! Я нашла ваш профиль через Келли Бэрр. Вы не могли бы дать её номер? Хочу записаться на стрижку, видела её работы — просто супер!»

— Ты думаешь, это сработает…

Не успел Лукас закончить предложение, как пришло уведомление об ответе.

«Конечно! Вот её номер: +353-01-215-7400».

Я взглянула на Лукаса с довольной улыбкой.

— Готово, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Удивительно. У тебя есть ещё одна способность?

Я быстро набрала номер Келли. Спустя пару гудков нам ответил приятный, мягкий голос.

— Алло?

— Здравствуйте, Келли? — начала я, стараясь звучать непринуждённо, хотя в горле пересохло. — Простите, что беспокою. Мы ищем Алана Бэрра. Это ведь ваш родственник?

На другом конце наступила пауза. Я слышала, как она тяжело вздохнула, прежде чем ответить.

— Алан… да, это мой старший брат, — её голос дрогнул. — Он пропал много лет назад. У вас есть информация о нём?

— Нет, Келли. Мы надеялись, что вы уже знаете, где он… или что с ним случилось, — ответила я, осторожно подбирая слова.

— Но я не видела его уже много лет. Зачем вы спрашиваете? — её тон стал настороженным, словно она пыталась понять, чего мы хотим.

Я взглянула на Лукаса, который сидел, вытянувшись, как натянутая струна.

— Мы… готовим проект, — выпалила я, в панике придумывая на ходу. — О пропавших без вести жителях Ирландии. Нам стало известно о вашем брате, и мы хотели узнать о нём больше.

— Ничего себе… — не слышала о таких проектах, — растерянно протянула женщина. — Алан пропал десять лет назад, — её голос стал грустным и тихим. —. Он работал инженером, вроде бы в каком-то небольшом проекте. Потом просто исчез. Полиция ничего не нашла, хотя мы обратились к ним сразу. Это было, как будто он просто испарился.

Её слова прозвучали так, будто она переживала это исчезновение до сих пор. Я сжала трубку сильнее.

— Вы сказали, он работал инженером, — осторожно спросила я. — Вы не помните, где именно? Или над чем он работал?

— Нет, — она замялась, будто пытаясь что-то вспомнить. — Он никогда не говорил об этом подробно. Он был… странным, особенно в последние годы. Очень замкнулся в себе. Не хотел ни с кем общаться, даже с семьёй. Это было так на него не похоже.

— И ещё он представлялся другим именем. Дэвидом Синклером, да? Вы ничего об этом не знаете? — вырвалось у меня.

— О… это не точно. Когда мы его искали, несколько человек опознали его по фото и утверждали, что он называл себя так. Но понимаете, это же мог быть просто похожий человек. Или они могли что-то напутать.

Лукас протянул руку, явно желая забрать у меня трубку. Я сама передала ему телефон, и он сразу заговорил.

— Простите за вопросы, но вы точно ничего не знаете о его работе? Может быть, он упоминал название компании, коллег, что-то о своём проекте?

— Нет, ничего, — ответила она, теперь уже как будто с раздражением. — Он всегда говорил, что это скучно и никому не будет интересно, если он начнет рассказывать. Иногда я думала, что он нарочно что-то скрывает.

Лукас нахмурился, но не сдался.

— А вы замечали ещё что-то странное в его поведении перед исчезновением? Может быть, он кому-то звонил или встречался с кем-то необычным? Может, ему приходили какие-то письма?

— Я уже говорила полиции, что ничего не знаю, — вздохнула устало Келли. — Мы не были близки с ним. Единственное, уже после того, как он пропал, я нашла в его доме блокнот. Там были какие-то расчёты, формулы, графики. Я ничего в этом не поняла.

— Блокнот? — Лукас слегка подался вперёд. — Он всё ещё у вас?

— Нет, — ответила она резко. — Я сожгла его. Дом мы продали. Это всё только напоминало мне о том, что я потеряла брата.

Лукас зажмурился, явно сдерживаясь, чтобы не выругаться.

Он сжал трубку чуть сильнее, голос его стал настойчивее, но он старался говорить спокойно.

— А вы хотя бы приблизительно не помните, что на этих рисунках было? Может, какие-то детали?

— Я не знаю… — начала она сбивчиво. — Я ведь уже говорила, я не понимаю в таких вещах. Там были какие-то чертежи, — похоже, технические.

— Чертежи? — уточнил Лукас. — Постарайтесь вспомнить, пожалуйста, что именно было на рисунках?

Келли помолчала, пытаясь вспомнить.

— Что-то большое, — сказала она наконец. — Какая-то машина или робот, если можно так выразиться. Я не знаю, что это было. Слишком детализировано.

Я заметила, как Лукас замер, его взгляд сосредоточился на одной точке.

— Большая машина? — растерянно уточнил он.

— Да, — подтвердила женщина. — Огромные детали, какие-то рычаги, кабели, может, антенны… я не знаю. Это выглядело как что-то футуристическое, что ли.

— Келли, извините, последний вопрос. Сколько Алану было бы сейчас лет?

— Так вот, в мае исполнилось бы 56.

— Хорошо, спасибо, что ответили, — он с трудом удерживал ровный тон. — Если вы вдруг что-то вспомните, пожалуйста, свяжитесь с нами. Запишете номер?

— Диктуйте, — сухо ответила она.

Лукас продиктовал цифры и связь оборвалась. Он положил телефон на стол, закрыл лицо руками и выдохнул.

— Что думаешь? — во мне разгорелся азарт.

— Это тупик, — вяло пробормотал он.

— Почему?

— Потому что, Клэр, ему 56 только сейчас. А потом, он рисовал у себя в блокноте каких-то больших роботов. Это не имеет смысла. Он же не может быть бессмертным, в конце концов?

Мне оставалось пожать плечами.

— Лукас, я уже ничему не удивляюсь. Мы узнали, что он что-то скрывал, — попыталась я его подбодрить. — Может, это была работа, связанная с Советом. Эти формулы, графики… да и слишком подозрительно выглядит эта история с именем.

— Слишком мало данных, Клэр. Но этот Алан или Дэвид… что-то в нём точно не так. Он не просто исчез. Возможно, его кто-то убрал?

— Нам нужно разобраться, кто он, — твёрдо сказала я. — Вдруг это именно он каким-то образом отдаёт команды, которые приведут к трагедии. Нам надо найти его.

Лукас откинулся на спинку стула. Я сидела напротив, лихорадочно обдумывая нашу следующую цель.

— Лукас, — наконец произнесла я. — Теперь мы точно должны пойти к моему отцу.

— Ты уверена? — с сомнением спросил он. — Ты же знаешь, он, скорее всего, ничего не скажет. Как в прошлый раз.

— Но надо попытать удачу, — возразила я.

— Ему не понравится, что мы снова лезем в его дела.

— Мне всё равно, — твёрдо ответила я. — Сейчас мы зашли в тупик. У нас ничего нет, кроме имени, возраста и информации, о неких чертежах огромного робота. Надо добиться ответа от него. Отец работает в Совете и всё прекрасно знает.

Он кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Ладно, — сказал он. — Тогда нам нужно подготовиться. Мы не можем заявиться и задавать те же вопросы. Мы должны действовать продуманно.

Я согласилась, а он продолжил.

— Для начала я его припугну, а потом начнём спрашивать. Только вот если он снова ничего не скажет?

— Тогда найдем способ обыскать его кабинет, — отрезала я. — Среди его бумаг что-то важное про Дэвида Синклера обязательно должно быть.

Лукас нахмурился, но ничего не ответил. Я видела, что он не одобряет этот план, но и не спорит. Он понимал, что другого пути у нас нет.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда пойдём. Но если что-то пойдёт не так…

— Всё будет нормально, — перебила я. — Это мой отец, Лукас. Я знаю, как с ним говорить.

Он только недоверчиво усмехнулся. Я знала, что он сомневается в успехе, но мне было всё равно. Мы уже не имеем права остановиться. Ответы были близко, и если придётся пройти через обыск кабинета отца, я готова пойти на это.

Глава 13. Тайны Генри Миллера

Мы с Лукасом плелись по дороге к дому моих родителей. Признаюсь честно: шли мы, что он, что я, без особого желания. Последний разговор с папой ничего особенного не дал, кроме окончательного разочарования в человеке, которого я всегда считала примером для подражания. Он не хотел рассказывать про Совет и явно считал меня маленькой и глупенькой. Однако мы точно знали, что фамилия Синклер была ему хорошо известна, а значит, нужно было выяснить — откуда. Хорошо, что мама была в командировке.

— Так ты решил, как будешь вытягивать правду? — чуть скептически спросила я.

Мой папа — почти два метром ростом и весит примерно как два Лукаса. Я с трудом представляла, как мой друг, точно типичный герой боевика, вдруг обзаведётся невероятной силой и разрешит конфликт за пару минут. Хотя, как недавно стало понятно, в этом мире возможно всё. Лукас хмыкнул, пожимая плечами.

— Не переживай за это, никто не пострадает, — лишь ответил он.

Мне было крайне тяжело не расхохотаться, но всё-таки удалось: ну-ну, Лукас, мой отец точно не пострадает, а вот что насчёт тебя?

— Ладно… я постараюсь быть полезной, — ответила я с неприкрытым сарказмом.

Лукас не реагировал на мои выпады. Он шёл, задумчиво разглядывая пыльную дорогу перед собой. Я понятия не имела, что происходит в его голове.

***

Тишина доме родителей была почти жуткой. Отец встретил нас на пороге. Он удивился моему появлению и ещё больше — моему спутнику, но пригласил нас внутрь, не задавая вопросов. Отец жестом предложил нам сесть.

— Папа, — начала я, стараясь держаться уверенно. — Я знаю, в прошлый раз тебе не понравилось, но нам всё-таки нужно поговорить.

Его глаза напряжённо сузились. Он не сводил взгляда с меня, будто пытался понять, зачем я пришла сюда.

— О чём речь, Клэр? И что за группу поддержки ты привела? — о, он явно был раздражён до предела.

Я перевела дух, стараясь звучать как можно спокойнее.

— Это Лукас, он знает, возможно, больше, чем ты сам. Скажи, ты ведь связан с Советом времени? Правда?

На мгновение лицо отца помрачнело, и я заметила, как его пальцы слегка сжались на ручках кресла. Он недобро посмотрел на меня и Лукасa.

— Ты не представляешь, что творишь, Клэр, — он замолчал, повернулся к Дукасу и стал пристально его разглядывать. — Что тебе надо от моей дочери?

— Привет из 2095-го, сэр, — твёрдо начал он. — Это не только ваша тайна. Вы причастны к планетарной катастрофе в будущем. И, боюсь, вы это знаете.

Глаза отца вспыхнули гневом, он резко поднялся, как будто тем самым пытаясь поставить моего спутника на место.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? Мало того, что это абсурд и полное мракобесие, так ещё и в моем доме. — затем, повернувшись ко мне, продолжил. — Этот дружок хочет впечатлить твоего отца, Клэр? — я видела, что папа распаляется злостью всё сильнее с каждой секундой. — Клэр, проводи его, не глупи.

Не успела я что-либо сказать, как Лукас подлетел к столу и остановился напротив него, яростно сжимая кулаки. На секунду мне показалось, что тормоза у него окончательно сорвало.

— Не надо отмахиваться от нас! Всё зашло слишком далеко, и я уже не остановлюсь! Ваша дочь поддерживает меня. Отвечайте, что вам известно? Мне нужна информация, какой уровень секретности вам доступен, откуда у Клэр возникла способность чувствовать временные аномалии и где найти Дэвида Синклера! И ещё: мне важно знать, как уничтожить парадокс, который приведёт к тому, что обломок луны уничтожит Землю в 2095-м, — ледяным тоном добавил Лукас.

Я замерла, прикладывая ладонь к груди. Папа застыл на короткое мгновение, не спуская с Лукаса взгляд, а потом громко рассмеялся.

— Вот же насмешил, Лукас! — отец опустился обратно в кресло. — С чего я вообще должен тебе что-то рассказывать? Как ты меня хочешь заставить? Нет, даже интересно...

— Вы действительно хотите узнать? — глаза Лукаса недобро блеснули, и даже я поверила в серьёзность его намерений.

— Хочу, — незамедлительно отозвался отец.

— Хорошо, — Лукас с холодной решимостью медленно поднял руку, как будто проверяя отца на реакцию. — Сейчас я остановлю время, обыщу ваш кабинет и заберу все документы, что касаются Совета. Уверен, что после этого у вас возникнут серьёзные проблемы.

Лукас блефовал. Я знала: он растерял практически все свои силы. Однако сейчас это было не важно. Папа на секунду остолбенел, затем насмешливо ухмыльнулся, но по глазам было видно, что он задумался. Я решила воспользоваться этим моментом.

— Он действительно может это сделать. Я видела, как он управляет временем. Это не шутка, папа. Мы можем просто забрать всё, что нам нужно, и тебе придётся объяснять им, куда это исчезло. Скажи спасибо, что мы не сделали это раньше.

Лицо отца на миг застыло, и я увидела в его глазах что-то похожее на страх. Он понимал, что это не просто угроза. В полной тишине он обдумывая слова Лукаса.

— Да ладно, Клэр, — в конце концов папа сдался и кивнул в сторону Лукаса. — Я знаю, кто он. По правде говоря, я и без угроз собирался всё рассказать. Но тон у вас, конечно… — отец закурил сигару.

— Откуда у меня эта странная способность, папа? И как наша семья связана с Советом времени?

Отец на мгновение отвёл взгляд.

— Потому что, Клэр, наш род восходит к самым первым временам существования Совета. Один из наших предков был среди тех, кто стоял у истоков его создания. Он… как бы так сказать… не совсем человек. У тебя есть редкая особенность, которую унаследовали только некоторые члены семьи по дедушкиной линии. Ты можешь замечать применение сверхспособностей другими и чувствовать временные аномалии.

Я молчала, ошеломлённая его словами.

— Совет времени — это огромная тайная организация, следящая за ходом развития истории, — продолжил он медленно и чётко. — Насколько я понимаю, вы и сами это знаете. Совет контролирует временные линии, чтобы сохранить определённый порядок. Однако в какой-то момент по определённым причинам они начали терять хватку. Но это не значит, что вы вправе вмешиваться — вы ведь совершенно не понимаете, с чем имеете дело.

Отец глубоко затянулся, а затем медленно выпустил дым.

— Методы Совета начали устаревать. Кое-кто предложил создать уникальную машину, которая будет сама принимать наиболее рациональные и взвешенные решения за человека. Машину эту сконструировали, запустили. А потом… Потом стали увольнять людей.

Мы открыли рты от удивления.

— Совет принял страшное решение. Одиннадцать из двенадцати человек, кто имеет максимальный уровень доступа, проголосовали, что необходимо продолжать использовать этот страшный механизм. Я голосовал против, кстати, — как бы между делом бросил он. — Вы ищете человека по имени Дэвид Синклер? Это и есть имя той самой машины.

Папа посмотрел на нас. Мы в полном замешательстве переглянулись.

— Я столько времени пытался найти хоть одного человека с этой фамилией… Вот почему не было никаких следов, — почти прошептал себе под нос Лукас.

— Не совсем так, Лукас. Машина названа в честь своего создателя. Он был простым человеком. В том смысле, что не имел суперспособностей. Он был из обычной ирландской семьи, и единственный его дар — феноменально острый ум. Синклер — не настоящее его имя. Как только он начал работать на организацию, его попросили сменить имя — так было проще запутать следы. На самом деле его звали Алан Бэрр. Совет всегда старается стереть любые упоминания в истории о людях, которые настолько тесно связаны с их делами.

— Алан Бэрр. Значит, мы и правда говорили по телефону с его сестрой, — я посмотрела на Лукаса.

Папа откашлялся и кивнул, а после продолжил.

— Так вот, он был инженером, человеком невероятного ума. Его работа на Совет началась как обычный проект по анализу временных линий, но быстро переросла в нечто большее. Он не просто разработал алгоритмы — он создал настоящее техническое чудо. Совет понял, что с его помощью можно избавиться от человеческого участия, сделать принятие решений процессом безошибочным. Но гениальность Дэвида стоила ему жизни.

— Что это значит? — нетерпеливо спросила я.

Отец нахмурился, словно снова проживая эти события в своей голове.

— Он погиб во время эксперимента, — сказал он тихо. — Совет поручил ему создать устройство для «точечной синхронизации временных потоков», способное устранять малейшие отклонения, прежде чем они перерастут в серьёзные катастрофы. Дэвид разработал инструмент, который мог перенаправлять энергию и информацию в любое место во времени, восстанавливая линии, как хирург зашивает рану. Сначала всё шло успешно. Но потом его заставили протестировать более сложный сценарий. Тогда он должен был синхронизировать два временных потока в момент, уже насыщенный важным событием. Это было как соединить две расходящиеся реки. Но время не любит вмешательств. Возник резонанс, и энергия, которую он отправил в прошлое, вернулась с удвоенной силой. Это вызвало коллапс в лаборатории, Дэвид оказался слишком близко к эпицентру и погиб. Лаборатория была уничтожена, а Совет замёл следы, чтобы никто больше не пытался повторить подобное.

— Это тот самый Дэвид, — прошептал Лукас, напряжённо сжав кулаки. — Его сестра сказала нам по телефону, что он пропал. Теперь всё сходится. Вот где главный парадокс! Надо просто переместиться в прошлое и не дать ему родиться…

Я ошарашенно посмотрела на Лукаса. Тот маниакальным взглядом глядел куда-то сквозь стену и нашёптывал что-то себе под нос.

— Не так быстро, парень, — возразил отец. — Я просчитывал это уравнение, но смерть Дэвида понесёт за собой очередной парадокс. Не буду вдаваться в подробности, но это приведёт к ядерной войне в 1992-м.

— Замкнутый круг, — печально отозвался Лукас.

Отец кивнул.

— Совет почтил память Дэвида, назвав машину в его честь. «Синклер» — это не просто устройство. Оно стало символом их попытки взять под контроль время. Сначала всё шло идеально. Машина исправляла временные линии с поразительной точностью. Парадоксы исчезали, катастрофы предотвращались задолго до появления. Но потом что-то пошло не так.

— Что именно? — поспешно спросила я.

Отец вздохнул и потёр переносицу, словно это воспоминание вызывало у него боль.

— Машина начала сбоить. В её логике появилась ошибка — незаметная, но она оказалась роковой. Устройство перестало искать баланс и улучшения. Вместо этого её расчёты стали всё чаще давать рекомендации, ведущие к разрушению. Один из самых страшных случаев произошёл в 2003-м году. Совет прекрасно знал о планируемом теракте на железнодорожной станции в бельгийском городке Генк. «Синклер» проанализировал данные и предложил… не вмешиваться. Согласно её расчётам, предотвращение теракта создало бы цепь событий, которые, по её мнению, привели бы к гораздо более серьёзным последствиям в будущем. Машина утверждала, что один из выживших благодаря предотвращению теракта станет политиком, чья деятельность в долгосрочной перспективе вызовет экономический кризис в регионе. Теракт произошёл, как и было запланировано его исполнителями. Погибло 45 человек, сотни были ранены. Но в последующие годы выяснилось, что ни один из прогнозируемых событий машины не сбылся. Тогда мы заметили неладное и решили просчитать уравнение вручную. Политик, о котором говорила машина, даже не был в том городе в день икс. И таких историй становилось больше и больше. Совет не сразу понял, что происходит. Они думали, что это временная ошибка.

— Но это не было ошибкой, — подал голос Лукас. — Это стало её системой.

— Верно, — подтвердил отец, — Машина стала выдавать решения, которые ускоряли катастрофы. Она больше не предотвращала их, а подталкивала мир к хаосу. Вначале Совет попытался начать контролировать её, но оказалось, что с этим могут возникнуть сложности. Она интегрировалась в систему временных линий. Каждый раз, когда они пытались вмешаться, это приводило к ещё большим разрушениям.

— Подождите. Но ведь я работал в Совете не один год. Я сам рассчитывал формулы и направлял задачи агентам. Я ничего не слышал про эту машину.

— Лукас, если ты чего-то не видел, это не значит, что этого не существовало. Совет оставил небольшой штат людей для ручного расчёта формул. Но это не было частью борьбы с катастрофами.

— Тогда зачем нужны были эти люди? — я не могла сдержаться.

Отец выдохнул, как будто решился наконец поделиться чем-то сокровенным.

— Это было скорее прикрытием, чем реальной необходимостью, — сказал он. — Совет знал, что «Синклер» вызывает сомнения среди более низкого звена сотрудников. Чтобы создать видимость, что система по-прежнему полагается на человеческий фактор, они сохранили этих людей.

— То есть это было обманом? — нахмурился Лукас. — Они притворялись, что люди имеют значение, хотя на самом деле всё решала машина?

— Именно так, — подтвердил отец. — Эти сотрудники не влияли на ключевые решения. Они выполняли задачи, которые не имели прямого воздействия на временные линии. Их работа была иллюзией участия, способом успокоить тех, кто не хотел полностью доверять «Синклеру».

Я посмотрела на бледное лицо Лукаса. Кажется, он только что понял, насколько опасна была система Совета.

— Это как раз показывает, как сильно они зависели от «Синклера», даже если сами не хотели этого признавать.

— А потом машина стала делать всё, чтобы уничтожить мир? — спросила я, не веря своим ушам.

Отец мрачно кивнул.

— Верно. Но вместо того чтобы признать проблему, большинство старейшин Совета решили, что ничего менять не нужно. Они отказались отключать или даже пересматривать работу машины, ссылаясь на её гениальность. Для них «Синклер» — это больше, чем просто инструмент. Это своего рода культ. Допускаю, что они просто боятся признать ошибку и не хотят заново выстраивать систему, которую сами же и завели в тупик.

— То есть они поклоняются машине, которая явно сбоит? — воскликнула я со злостью.

— Они уверены, что её расчёты настолько сложны и точны, что люди просто не могут их понять. Если машина говорит, что что-то должно быть уничтожено, они действительно верят, что это необходимо. Даже если это речь идёт о целом мире. Они уверены, что машина делает всё правильно, даже если итогом её решений становятся катастрофы. По их мнению, это часть большего порядка, который люди просто не в состоянии постичь.

— Это безумие, — резко подытожил Лукас.

— Да, — тихо ответил отец. — Но, с другой стороны, — что тут ещё сделаешь? Дэвид был гением. После его смерти никто так и не смог понять механизм работы этого устройства. А отключить его — значит потерять контроль. Поэтому проще думать, что если машина приведёт к концу света, значит, так и должно быть. Якобы это естественный процесс очищения, или обновления нашей планеты. Большинство из Советников даже не хотят обсуждать возможность её отключения.

— А ты? — спросила я, пристально глядя на отца. — Ты тоже так думаешь?

Он отвёл взгляд, его руки вцепились в подлокотники кресла.

— Нет, — произнёс он после долгой паузы. — Мне это никогда не нравилось. Но… я не настолько категоричен, как вы могли бы подумать. Я видел, как хорошо она работала в первые годы своего существования, сколько жизней она спасла, сколько проблем предотвратила. Я понимаю, почему старейшины цепляются за неё. Но я также вижу, что сейчас её решения всё чаще приносят хаос, а не порядок.

— Значит, вы сомневаетесь, но всё равно ничего не делаете? — оборвал отца Лукас.

Отец нахмурился, его взгляд стал жёстче.

— Это не так просто, как тебе кажется, — ответил он холодно. — Ты думаешь, что легко пойти против системы, которая держит весь мир в равновесии? Даже если она сбоит, все боятся последствий, если её убрать.

— А в чём разница? — спросил Лукас, — Кажется, если её убрать, то хуже от этого точно не станет.

— Ничего не делать — это тоже выбор, — тихо сказала я. — Вы оставляете всё, как есть, даже если знаете, что это ведёт к катастрофе.

Отец вздохнул, будто я ударила в самое больное место.

— Ты думаешь, я этого не понимаю, Клэр? Думаешь, мне всё равно? Я провёл годы, чтобы найти хоть какие-то ответы. И у меня есть одно решение.

Мы с Лукасом переглянулись и посмотрели на отца.

— Я пытался рассчитать, что будет, если отключить «Синклер». Если сделать это грубо — допустим, просто сломать машину, то ничего хорошего не выйдет. Мир погрузится в хаос настолько быстро, что никто ничего не сможет исправить.

Он откинулся на спинку стула, на мгновение замолчав, будто собираясь с мыслями.

— Поэтому я пошёл другим путём, — наконец сказал он. — Я потратил годы на расчёты, проверил сотни гипотез. Меня интересовало не только то, что произойдёт после отключения машины, но и как минимизировать ущерб. Если дать системе возможность скорректировать временные линии перед отключением, можно избежать катастрофы.

— Скорректировать линии? — переспросила я, видимо, не до конца понимая масштаб его слов.

— Да, — кивнул он. — Я создал уникальный файл. Рассчитал код и разработал набор программ, которые при загрузке в «Синклер» позволят ей воссоздать благоприятные векторы дальнейшего развития. Не идеальные, но такие, которые сохранят стабильность. Этот процесс займёт считанные минуты, и как только машина завершит расчёты, её можно будет безопасно отключить.

Притихший Лукас вдруг подался вперёд и взволнованно заговорил.

— То есть существует возможность не только отключить машину, но и оставить мир на плаву?

— Именно, — подтвердил отец. — Этот файл — не просто способ остановить хаос. Он позволит системе завершить работу с минимальными разрушениями. Да, это не приведёт к идеальному миру, но это спасёт планету от полного разрушения.

Лукас резко поднял голову, его глаза загорелись.

— Вы уверены? У вас есть расчёты? — он не мог скрывать потрясения.

— Да, — отец слегка кивнул. — Совет ошибается. Временные линии не так хрупки, как кажется. Это последовательности событий, которые формируют основу истории Вселенной. Они представляют собой непрерывную цепочку причинно-следственных связей, определяющих ход времени и порядок событий. И они могут стабилизироваться сами, если их не трогать. Конечно, за исключением самых фатальных событий, где последствия настолько глобальны, что время не справляется самостоятельно. Но таких моментов единицы. Совет слишком часто вмешивался, создавая больше проблем, чем предотвращая. Вместо того, чтобы постоянно ломать хронологию ради незначительных отклонений, им следовало бы сосредоточиться на анализе и наблюдении. Со своими ресурсами и возможностями они могли бы стать теми, кто просто держит руку на пульсе событий и вмешивается только в случае настоящей угрозы. Такой подход был бы куда полезнее, чем бесконечные попытки всё контролировать.

— Почему вы сейчас это нам говорите? — грубовато спросил Лукас.

— Просто я устал, — ответил отец с горечью. — Устал от Совета, от его старейшин, которые молятся на сломанную машину, от их решений. А я… я просто хочу уйти. И хочу, чтобы кто-то наконец закончил это безобразие.

— Я ничего не понимаю. Если вы хотите, чтобы это закончилось, почему не добились этого сами? — Лукас как будто стал обвинителем. — Вы ведь знаете, как это сделать; кроме того, вы произвели сложнейшие расчёты.

— Потому что это уже не моя битва, — отец медленно поднял голову. — Я отдал Совету десятки лет своей жизни. Я видел, как они превращали идеи в системы, а системы — в догмы. Я пытался бороться, но каждый раз это было как стучать головой об стену. Я рассказывал о своих расчётах неоднократно и просил рассмотреть решение о безопасном отключении «Синклера». Когда я понял, что всё бесполезно, я остановился.

— Только я одного не могу понять, — задумчиво протянул Лукас. — Получается, Совет не нужен человечеству?

— Хороший вопрос. Я повторюсь, мир может существовать без строгого контроля. Но я бы сохранил некоторые отделы, которые отслеживают особо опасные перспективы. События, которые глобально влияют на человечество, случаются. Просто не так часто, как считают члены Совета.

— Значит, нам нужно уничтожить «Синклер», — уверенно заключил Лукас.

— Нет. Тебе нужно его уничтожить, — строго сказал отец. — Не вздумай в это втягивать мою дочь.

— Папа! — я тут же вмешалась. — Ты и представить себе не можешь, где я уже побывала и что видела. Я не маленькая!

— Надо же, а ведёшь себя, как маленькая, — он посмотрел на меня исподлобья.

— Нет, это просто нечестно! Я отправлюсь туда вместе с Лукасом!

Внутри меня всё взбунтовалось, как у подростка. Это было совсем не так, как когда Лукас просил меня отправиться с ним в 60-е. Теперь, когда я стала полноценной частью этого безумного круговорота событий, мне хотелось пойти до конца.

— Даже не вздумай. Тебя дома закрыть? — отец продолжал настаивать на своём.

Я хотела было что-то сказать ещё, но Лукас осторожно и вместе с тем убедительно вмешался.

— Да, сэр. Не сомневайтесь. Ваша дочь будет в безопасности.

Они посмотрели друг другу в глаза и я решила, что Лукас мне подыгрывает.

— Если ты решишься остановить «Синклер», будь готов к тому, что Совет сделает всё, чтобы у тебя это не получилось, — предупредил отец. — Тебе будет тяжело даже приблизиться к этой машине.

— Ничего страшного, — отозвался Лукас. — И не такое бывало. Тем более, я работал на Совет, так что предполагаю, чего ожидать. Вот только непонятно, где находится этот агрегат…

— Не удивительно, Лукас. Машина находится в отдельном кабинете, на пятом этаже. А пятый этаж, сам знаешь…

— Код доступа — «красный». Туда могут входить лишь избранные сотрудники, — подхватил Лукас.

Я понятия не имела, о чём шла речь, но решила не вмешиваться на всякий случай.

— Да, именно поэтому я совершу страшное преступление и отдам тебе свой пропуск.

Отец снова вздохнул, затем встал и подошёл к сейфу у стены. Он ввёл код, и дверь медленно открылась. Внутри была папка с документами и небольшой металлический диск.

— Это код доступа к ядру машины со всеми данными, которые в неё нужно загрузить перед отключением, — сказал он, передавая диск Лукасу. — Используй его, если представится возможность. Но будь осторожен. Если что-то пойдёт не так, у тебя не будет второго шанса. И вот ещё что, — отец потянулся к ящику стола и достал небольшой флеш-накопитель — продолговатый пластиковый прибор неизвестного назначения и совершенно обычную пластиковую карточку, которая походила на пропуск. — Здесь всё, что нужно. Код, мои расчёты, пропуск и коммуникатор — всё. Но ты должен понять: как только ты это сделаешь, ты станешь мишенью. Совет не оставит тебя в покое.

— Спасибо, — сказал он, убирая в свои широкие карманы код, прибор и пропуск. — Я знаю, на что иду.

Я посмотрела на отца, пытаясь понять, что он чувствует. Его лицо выражало усталость и что-то похожее на облегчение.

— Будь осторожен, — тихо произнёс он, возвращаясь обратно к столу. — Совет не только могущественен, но и изощрен в своих действиях. Они будут преследовать тебя, стоит только нарушить их границы. И они будут использовать против тебя все возможные средства.

Лукас кивнул; мы обменялись с ним быстрыми взглядами. Теперь у нас были ключи к остановке роковой машины и понимание того, с чем мы столкнёмся.

Мы знали, что нас ждёт непростой путь: Совет сделает всё, чтобы защитить свой драгоценный механизм. Это была не просто битва за будущее, но и за нашу собственную жизнь. Но теперь у нас был план, и на этот раз я чувствовала, что у нас есть шанс победить.

Глава 14. Красная зона: вход только для героев (и сумасшедших)

— Лукас, подожди! — крикнула я, почти бегом догоняя его. Мои ботинки скользили по гравийной дорожке, а ночной прохладный воздух отлично бодрил. Мой товарищ шёл вперёд быстрыми, уверенными шагами, не оборачиваясь, и я чувствовала, что внутри он закипает от упрямства.

Телефонная будка, освещённая слабым светом уличного фонаря, виднелась впереди. Она выглядела, как любой другой заброшенный объект: треснувшее стекло, облупившаяся краска и ржавчина на металлическом каркасе. Но я знала, что это не просто будка — это трещина, которая с помощью коммуникатора может доставить в узел, а оттуда — прямо в Совет.

— Я иду с тобой! — выпалила я, догоняя Лукаса. Моё сердце колотилось не только от бега, но и от решимости.

Он остановился перед будкой и повернулся ко мне. Его лицо было напряжённым, глаза усталыми.

— Нет, ты не идёшь, — сказал он, словно отрезал.

— Что? — я опешила — в голове это не укладывалось. — Но мы ведь уже были вместе в 60-х! Сейчас что изменилось?

— Это другое, — он говорил спокойно, но его голос звенел решимостью. — Тогда я не обещал ничего твоему отцу.

— А сейчас ты что пообещал? — я зло прищурилась. — Ты вправду решил меня оставить, потому что дал это глупое обещание?

— Я пообещал, что ты будешь в безопасности, — сказал он твёрдо, глядя мне прямо в глаза. — И этот визит в Совет точно не подходит под категорию «безопасность».

— Ты издеваешься? — мой голос сорвался, и я шагнула ближе к нему. — А как насчёт того, что ты втянул меня в эту историю с самого начала? Если бы не ты, я бы вообще не знала про Совет, временные аномалии, Синклера и прочее. А теперь ты хочешь оставить меня?

— Да, потому что это уже не просто попытка выяснить правду, Клэр, — он махнул рукой в сторону будки. — Там опасно. Это не место для тебя.

— Не место для меня? — переспросила я, чувствуя, как во мне вспыхивает возмущение. — Что-то ты не говорил про это, когда мы отправились в полную неизвестность в 60-е! Ты не говорил этого, когда я рисковала своей жизнью, помогая тебе. А теперь видимо решил, что моё место в библиотеке?

— Это был другой риск, — спокойно ответил он. — Тогда я хоть как-то контролировал ситуацию. Сейчас я не могу этого обещать.

— Но я и не прошу тебя обещать мне что-либо, просто не бросай меня! — я повысила голос, не в силах сдерживать эмоции. — Если ты думаешь, что я останусь здесь и буду сидеть сложа руки — ты меня плохо знаешь.

Лукас посмотрел на меня, и в его взгляде читалось всё: усталость, решимость, даже тень вины. Но он всё равно покачал головой.

— Нет, Клэр. Ты не идёшь.

Эти слова повисли в воздухе, словно окончательный приговор. Я сжала кулаки, делая вид, что сдаюсь.

— Хорошо, — тихо сказала я, отворачиваясь, чтобы он не видел моего лица. — Раз ты так решил, тогда я остаюсь.

Лукас удивился, но поспешил скрыть это.

— Это правильно, Клэр, — произнёс он. — Я знаю, ты злишься, но так будет лучше. Я вернусь, обещаю.

— Конечно, — ответила я, глядя на землю и с трудом скрывая саркастический тон. — Возвращайся живым, ладно?

Он кивнул и снова отвернулся к будке. Я заметила, как его плечи немного расслабились — он был уверен, что я действительно послушалась и остаюсь здесь. Но в моей голове уже созрел план.

Я примерно представляла, как работает коммуникатор. Лукас не раз рассказывал мне о его механике. Всё, что нужно — это встать рядом с пользователем и быть в контакте с ним в момент активации. Сработает ли это? Я не знала. Но оставаться в стороне я точно не собиралась.

Лукас открыл дверцу будки и вошёл внутрь. Я двинулась за ним, стараясь перемещаться так тихо, чтобы он не заметил.

— Всё будет в порядке, — пробормотал он, словно успокаивая самого себя. Затем он начал вводить код на панели коммуникатора.

Я замерла у входа, прячась за дверным косяком. Моё сердце бешено колотилось, адреналин пульсировал в висках. Как только он нажмет кнопку, я вцеплюсь в его руку. У меня будет всего одна попытка.

— Увидимся, Клэр, — тихо сказал он, оборачиваясь в последний раз. Его голос был полон сожаления.

Я кивнула, придавая своему лицу смиренное выражение, но внутри я только и ждала этого момента. Как только он вернулся к панели и его палец потянулся к кнопке, я сделала шаг вперёд.

«Прости, Лукас, но я не позволю тебе отправится туда одному», — подумала я, готовясь к своему решающему движению.

Лукас нажал кнопку, и в этот момент я бросилась вперёд, крепко схватив его за руку. Он вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли.

— Клэр?! — прокричал он, пытаясь высвободиться, но было уже поздно.

Пространство вокруг нас затрещало, как перегруженный электрический кабель. Воздух стал густым, словно нас завернули в целлофан и резко потянули вверх. Сначала я чувствовала только давление, как будто мы оказались на дне океана. Затем последовал резкий рывок — и ощущение, будто всё внутри меня сжалось до размера теннисного мячика. Лицо Лукаса на мгновение растянулось, как в комиксах, и я едва не рассмеялась, прежде чем нас окончательно втянуло в пустоту.

Мир вокруг вспыхнул яркими искрами, затем обрушился глухой тишиной.

Мы приземлились на мраморный пол с глухим стуком. Голова кружилась, в ушах звенело, но я была, вроде, цела. Я подняла глаза и увидела Лукаса: он сидел на полу, всё ещё сжимая коммуникатор, его лицо выражало смесь ужаса, злости и… чего-то вроде смирения.

— Ты! — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Ты невыносимая и упрямая!

— Ой, извини, мистер «Я всё сделаю сам», — парировала я, с трудом вставая на ноги. — Ты правда думал, что я так просто послушаюсь?

Он взмахнул руками, как будто пытался объяснить что-то невероятно сложное пятилетнему ребенку.

— Да! Я надеялся, что ты хотя бы раз в жизни примешь разумное решение! — Его голос отразился эхом в огромном пустом холле. — Это Совет времени, Клэр! Не парк аттракционов, не квест-комната! Здесь реально опасно!

— Поэтому ты так орёшь? — пробормотала я, оглядываясь вокруг.

Холл был невероятно высоким, с массивными колоннами, уходящими куда-то в бесконечную вышину. Пол был выложен черно-белыми плитами, которые блестели так, что в них можно было увидеть своё отражение. Это пространство пугало своей безлюдностью и пустотой.

— О чём ты вообще думала? — продолжил нудить он, хватаясь за голову. — Если бы что-то пошло не так, ты могла бы… я не знаю, застрять где-нибудь между временными линиями! Или хуже, вообще исчезнуть!

— О, так ты и вправду думал, что я просижу у себя дома сложа руки, пока ты здесь исправляешь ошибки предков? — ответила я, глядя на него с вызовом. — Я уже по уши в этой истории, Лукас. И ты это знаешь.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но затем, видимо, понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — наконец выдохнул он, подняв руки, будто сдаётся. — Слушай меня внимательно. Если хочешь выжить, делай всё, что я скажу. Без импровизаций, без твоих «гениальных» идей. Поняла?

Я кивнула головой.

— Слушаюсь, капитан.

Он закатил глаза и пробормотал что-то вроде: «Теперь это будет ещё сложнее», затем спрятал коммуникатор в карман и начал оглядываться по сторонам. Я улыбнулась, довольная собой. Пусть он злится, сколько угодно, — главное, что я здесь, а не снаружи изнываю в ожидании новостей.

— Ладно, давай двигаться, — наконец сказал он, махнув рукой. — Но если ты попадёшь в беду, я притворюсь, что тебя не знаю. Честное слово, даже несмотря на обещание твоему отцу.

— Отлично. А если тебя поймают, я скажу, что ты мой заложник, — съязвила я, шагая за ним.

И мы двинулись вглубь чертогов, к чему-то неизбежному, опасному, но, безусловно, интересному.

Коридор тянулся бесконечными полосами света и теней. Холодный искусственный свет скользил по металлическим панелям стен, отражаясь на глянцевом полу. Тишина здесь была настолько гулкой, что я слышала, как у меня гудит кровь в ушах. Каждый шаг отдавался глухим эхом, и я старалась идти мягко, но в этой тишине любой звук казался оглушительным. Лукас впереди остановился и подал мне знак рукой. Мы прижались к стеллажу, заставленному блестящими капсулами с непонятными ярлыками. Их содержимое напоминало что-то живое, но что — я не решилась уточнять.

— Слышишь? — шёпотом спросил он. Я кивнула, задерживая дыхание. Где-то слева, в одном из ответвлений, раздался глухой удар, потом звук шагов. Ближе. Кто-то шёл не спеша, неумолимо приближаясь к нам.

— Может, мимо пройдут? — прошептала я, стараясь не двигаться. Лукас покачал головой. Его лицо стало сосредоточенным.

— Вряд ли. Это охранники, — он бросил взгляд через плечо. — Готовься бежать. Быстро бежать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент шаги ускорились. Они стали чаще. Затем в воздухе раздался щелчок, и холодный механический голос произнёс:

— Нарушители. Сектор 3. Активировать тревогу.

Красные огни замигали под потолком. Пространство ожило. Сирена прорезала тишину, её крик эхом разлетелся по коридору.

— Бежим! — Лукас схватил меня за руку.

Сирена резала воздух, превращая тишину чертогов Совета в какофонию звуков. Я бежала за Лукасом, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения. Каждый шаг отдавался эхом, словно выдававшим нас охране: «Вот они! Здесь!»

Коридоры всё тянулись, однообразные, словно гигантский лабиринт, созданный специально, чтобы нас запутать. Я мельком замечала стеллажи с капсулами, в которых мерцали странные жидкости; двери с табличками на незнакомых языках и экраны, что-то хаотично транслирующие. Всё это казалось нереальным, как сон, от которого нельзя очнуться.

— Направо! — крикнул мне Лукас, толкая меня к повороту.

Я свернула, едва не поскользнувшись на идеально гладком полу. За спиной раздался тяжёлый топот. Они приближались.

— У них что, двигатели вместо ног? — выдохнула я, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки воздуха.

— Хватит болтать, — огрызнулся Лукас, резко сворачивая на очередном повороте.

Внезапно прямо перед нами из стены выдвинулся массивный барьер, полностью перекрывая путь.

— Ловушка?! — закричала я, врезаясь в плечо Лукаса, который резко остановился.

Его взгляд заметался по сторонам, пока не наткнулся на небольшой терминал с кнопками.

— Постарайся задержать их, — бросил он, кидаясь к панели.

— Чем? Моим обаянием? — крикнула я, но всё же встала перед ним, напряжённо оборачиваясь назад.

Топот приблизился. Из-за поворота появились они: три охранника в чёрной униформе и странных белых масках. В руках — какие-то незнакомые устройства, явно не игрушки.

— Эй, вы! — один из них шагнул вперёд. — Немедленно остановитесь!

— Очень убедительно, — пробормотала я, интуитивно хватая ближайшую капсулу со стеллажа. Она была тяжёлой и скользкой.

— Клэр, не делай глупостей! — бросил Лукас, не отрываясь от терминала.

— У тебя есть предложения получше? — крикнула я.

Я замахнулась и изо всех сил швырнула капсулу. Она разбилась о пол, выпустив густой дым. Охранники замерли, видимо, не ожидая такого поворота.

— В сторону! — крикнул один, но я уже успела схватить ещё одну капсулу.

— Готово! — воскликнул Лукас, и дверь начала медленно уходить вверх.

— Очень вовремя! — обрадовалась я, бросая вторую капсулу, чтобы создать ещё больше хаоса.

Мы проскочили под поднявшимся барьером, и Лукас мгновенно нажал на панель с другой стороны, чтобы закрыть дверь. Барьер опустился, отрезав нас от преследователей.

— Это было гениально, — произнесла я, хватая воздух. — Сначала говоришь мне, что печёшься о моей безопасности, а потом выбрасываешь меня на передовую.

— Эй, я вообще не планировал тебя брать с собой, помнишь? А пока что нам всё ещё нужно найти «Синклер», — кинул Лукас, вытирая лоб.

Мы снова побежали. Сигнализация не утихала, но охранников за дверью больше не было слышно. Впереди коридор расширялся, плавно переходя в просторный зал. Я увидела десятки терминалов, сияющих яркими экранами.

— Что это? — спросила я, замедляя шаг.

— Эти панели обрабатывают только побочные линии, упрощают ручную работу. Я с ними тоже работал. Нам нужно дальше.

Едва он это сказал, как воздух наполнился тихим шипением. Я заметила, как по потолку задвигались мелкие дроны.

— Нам конец, — прошептала я, замирая.

— Не стой! — закричал Лукас. — Беги!

Мы бросились в следующий коридор, а дроны повернули за нами, издавая пронзительный визг. Один из них выстрелил сеткой, которая едва не зацепила мою ногу. Я увернулась, чувствуя, как меня охватывает паника.

— Ты прав, здесь довольно опасно, — прокричала я, перепрыгивая через упавший провод.

— Сосредоточься, Клэр. Нам нужно попасть на пятый этаж, — ответил Лукас.

Позади раздался взрыв — один из дронов врезался в стену.

— О, кажется, это был подходязий поворот, — сказала я, но тут же осеклась: мы выскочили в очередной холл, в конце которого виднелась дверь с красной подсветкой.

— Давай сюда! — крикнул Лукас, указывая на дверь. — Вперёд!

Мы подбежали к двери. Моё сердце бешено стучало. Лукас ударил ладонью по панели рядом с дверью, и та с тихим шипением открылась.

— Лифт? — я заглянула в квадратное помещение с металлическими стенами и мягким светом, который резко контрастировал с хаосом, что мы оставляли за спиной.

— Лифт, — выдохнул Лукас, быстро оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не преследует. — И это прекрасно.

Он схватил меня за руку и потянул внутрь, одновременно нажимая на кнопку с цифрой «5». Двери закрылись с глухим стуком, а лифт мягко дёрнулся, начав движение вверх.

— Да уж, впечатляющее начало, — пробормотала я, прислонившись к холодной стене и переводя дыхание.

Лукас облокотился о стенку кабины. Его лицо всё ещё было напряжённым, но я заметила, как он наконец-то позволил себе немного расслабиться.

— Ты неплохо придумала там с капсулами, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд.

— Ну, спасибо, капитан. — Я усмехнулась, но мои ноги дрожали от усталости и страха.

Несколько секунд мы молчали, прислушиваясь к ровному гулу лифта. Здесь я смогла вдохнуть полной грудью. Никаких сирен, погони и страшных дронов. Только тишина и ощущение, что мы стали на шаг ближе к цели.

— Пятый этаж, — тихо сказал он, глядя на цифры, мигающие на панели. — Сейчас будет сложнее.

— Сложнее, чем то, что мы только что прошли? — я фыркнула, но он не поддержал веселья.

— Возможно, — серьёзно ответил он. — Но нам уже некуда отступать.

Лифт замедлился и остановился. Двери с тем же тихим шипением открылись, и мы увидели широкий коридор с холодным светом. Мы переглянулись, и Лукас сделал шаг вперёд.

— Готова? — спросил он, не оборачиваясь.

— Понятия не имею, — я шагнула за ним.

Коридор пятого этажа встретил нас полной тишиной, но от этого я только сильнее напряглась. Стены из черного камня будто впитывали все шорохи, превращая пространство в глухую пустоту. Лукас шёл впереди, выставив перед собой одну руку, а другую он держал чуть сзади, словно готовясь в любой момент защитить меня.

Мы остановились перед массивной металлической дверью. Покрытая глубокими бороздами и укреплённая магнитными замками, над которыми горела красная лампа, она выглядела ещё более угрожающе, чем всё, что мы видели здесь прежде. На двери была гравировка: «Красная зона. Доступ строго ограничен».

— Это нужная дверь, — пробормотал Лукас, осматривая панель справа. — Нам нужен доступ.

— Это карта отца? — спросила я, с трудом сдерживая тревогу.

Он обернулся, вытаскивая из внутреннего кармана небольшой пластиковый пропуск.

— Надеюсь, твой отец знал, что делает, когда доверил мне это, — пробормотал он, поднося карту к считывателю.

Лампа мигнула, и я затаила дыхание. В течение нескольких секунд ничего не происходило, и я уже начала думать, что всё пошло не так. Но вдруг раздался тихий сигнал, и лампа загорелась зелёным. Магнитные замки с глухим щелчком разблокировались.

— Сработало, — сказал Лукас, с облегчением выдыхая.

Дверь тяжело открылась, пропуская нас в другой коридор. За порогом тянулся узкий проход, освещённый только редкими лампами. В воздухе стоял запах чего-то металлического, стерильного.

— Красная зона, — произнёс он, входя первым. — Здесь начинается самое интересное.

— И самое опасное, — добавила я, следуя за ним. Дверь за нами закрылась, я прокрутила замок с обратной стороны. Мы двинулись вперёд, понимая, что обратного пути больше нет.

— Царство коридоров… — прошептала я, когда мы ступили в очередной коридор. Тишина здесь была оглушающей. Справа и слева тянулись ряды дверей с надписями, выполненными в строгом стиле: «Отдел анализа», «Технический архив», «Локальная станция связи». Но,кажется, ни одной, которая бы нам подходила.

— Ты тоже это чувствуешь? — прошептала я, замедляя шаг.

— Чувствую, — глухо ответил Лукас, осматриваясь вокруг, словно ожидая, что в любой момент из-за угла выскочит охранник или дрон.

Этот проход тянулся бесконечно, но наконец, в самом его конце, я заметила табличку. Сердце ёкнуло, когда я прочитала имя: «Дэвид Синклер».

— Вот оно, — прошептала я, кивая на дверь.

Не теряя времени, мы бросились к ней. У двери Лукас на секунду замер, затем попробовал приложить карту моего отца к считывателю. Но ничего не произошло. Лампа мигнула красным.

— Отлично, — раздражённо пробормотал он, подталкивая меня к стене, в менее обозримое пространство.

— Что теперь? — я испуганно оглядывалась по сторонам. У меня было неприятное чувство, что с каждой секундой мы становимся всё более уязвимыми.

— Видимо, нам нужна ещё какая-то карта доступа, — Лукас быстро оглядел коридор. — Здесь должно быть что-то вроде общего шкафа с ключами. Если мы найдем его, то, возможно, сможем открыть эту дверь.

— Какой ещё шкаф, Лукас? Они наверняка хорошенько заморочились, чтобы защитить… — начала я, но он перебил меня, махнув рукой.

— Ага, заморочились. Настроили дронов, камеры, роботов всяких высокотехнологичных, а ключи наверняка где-нибудь под носом. Так всегда: Совет лишь кажется «продвинутым», но если копнуть глубже, их система безопасности держится на честном слове. Впрочим, как и вся их система в целом.

Мы двинулись дальше, и спустя несколько шагов слева блеснул прозрачными дверцами небольшой шкафчик. Он был едва заметен в полумраке. Внутри лежало несколько ключей и карт, каждая с подписанной биркой.

— Вот оно! Ты был прав! — я указала на находку, и мы бросились к шкафчику.

Лукас потянул за дверцу, но она, конечно, была заперта.

— Конечно, всё не могло быть так просто, — пробормотал он, осматривая замок.

— Может, у тебя есть идеи, как это открыть? — спросила я, оглядываясь. У меня было отчетливое ощущение, что с секунды на секунду за нами придут.

Лукас оставил мой вопрос без ответа и попробовал выбить стекло локтем. Однако он тут же согнулся пополам и потер больное место. Стекло оказалось супер прочным.

— Найдём что-нибудь, чем вскрыть, — сказал он, кивая на небольшой ящик у стены. — Проверь там.

Я кивнула и подбежала к ящику, чувствуя, как напряглись все мышцы. В голове стучала одна мысль: «Быстрее, быстрее, быстрее».

Внутри, как по заказу, оказалось что-то вроде миниатюрного набора инструментов: несколько маленьких отверток, ножницы и металлическая палочка с крючком на конце. Она выглядела достаточно тонкой, чтобы попробовать взломать замок.

— Это подойдёт? — спросила я, выхватив палочку и показывая Лукасу.

Он повернул голову, на мгновение замер, потом кивнул.

— Давай сюда, — сказал он, протягивая руку.

Я быстро передала инструмент, и он тут же взялся за замок. Его движения были точными, но я заметила, как дрожат уголки его губ.

— Быстрее, — прошептала я, стоя на страже. Вдалеке, в конце коридора, мелькнул слабый красный свет, и моё сердце сжалось.

— Не торопи меня, пожалуйста, — пробормотал он, продолжая возиться. — Это не магия, Клэр, это техника.

Щелчок. Замок открылся. Лукас рывком распахнул дверцу, и мы одновременно заглянули внутрь.

— Есть! — сказал он, быстро вытаскивая связку карт и бегло просматривая бирки.

— Быстрее, — прошептала я. Мне стало казаться, что стены коридора начинают сжиматься.

— Вот она, — он поднял карту с биркой «Синклер». Его лицо стало чуть мягче, но лишь на секунду.

В этот момент мы услышали звук. Тихий, но чёткий. Шаги. Где-то за дверью в коридоре.

— За нами уже идут, — выдохнула я, страх скрутил грудь. — Бежим!

Мы сорвались с места, будто за нами погнался сам дьявол. Карта была в руке Лукаса, и я следовала за ним, стараясь не отставать. Свет в коридоре мигнул, и воздух прорезал вой сирены. Где-то позади раздались глухие удары, как будто кто-то вышибал двери, которые мы предусмотрительно закрыли изнутри.

— Быстрее! — закричал он, хотя и без того мы бежали со всех сил.

Мы почти подбежали к двери с табличкой «Синклер», когда охранники вломились в коридор, их шаги слились с криками.

— Стоять! — их голоса прозвучали одновременно с резким звуком выстрела. Что-то просвистело над нашей головой и врезалось в стену, оставляя глубокую вмятину.

— У тебя есть секунд десять, не больше! — выдохнула я, чувствуя, как ноги подгибаются от усталости.

Лукас подлетел к двери и со всей силы ударил карточкой по считывателю. Лампа мигнула зеленым.

— За мной! — закричал он, распахивая дверь.

Мы ввалились внутрь, и он сразу же захлопнул дверь, с громким щелчком поворачивая замок. На мгновение наступила тишина. Но это было ненадолго. Снаружи послышался гул голосов, шагов и глухой стук. Охранники были тут как тут.

Я упала на колени, чувствуя, как каждая клетка моего тела дрожит от страха.

— Надеюсь, эта дверь крепкая, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Сейчас узнаем, — ответил Лукас, на мгновение прислонившись к стене. Его грудь тяжело вздымалась, но в глазах горела решимость. Мы были внутри.

Глава 15. Миссия «Устранить Дэвида Синклера»

Тяжёлые звуки снаружи двери не стихали. Металл вибрировал от резких глухих ударов, эхом разлетавшихся по тесному пространству. Сирена за дверью рычала, словно зверь. Я инстинктивно отступила, крепко сжимая руки в кулаки. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало шум за дверью.

— Они совсем рядом, — выдохнула я, переводя взгляд на Лукаса. Он не смотрел на дверь. Его глаза были прикованы к массивной машине, занимавшей большую часть помещения.

— Вот оно, — прошептал он, будто боялся, что всё исчезнет.

Машина возвышалась среди кабинета, словно монумент, созданный не человеческими руками. На её панелях играли блики тусклого голубого света, который то затухал, то вспыхивал с новой силой. Казалось, что машина жила собственной жизнью, медленно и неустанно пульсируя.

Тонкие трубки, заполненные светящейся жидкостью, тянулись от её основания к потолку, где уходили куда-то в темноту. Они изгибались, переливались, а их содержимое с неестественным шипением двигалось по замкнутым циклам. Где-то жидкость меняла цвет, переходя от ярко-синего к глубокому красному. Создавалось впечатление, что машина реагирует на наше присутствие. Эти изменения сопровождались еле слышным жужжанием, словно внутри неё работал невидимый механизм.

«Ordo ex Chaos», что, как я уже знала, переводилось как «Порядок из хаоса» — было выведено на передней части её корпуса.

Центральная консоль возвышалась в самом центре этого механического устройства. Её гладкая поверхность была покрыта десятками экранов, на которых мелькали хаотичные линии данных, диаграммы и символы, которых я никогда раньше не видела.

Воздух в кабинете был тяжёлым, пропитанным запахом озона и чего-то металлического. В помещении кожей ощущалась слабая вибрация, исходящая от корпуса машины. Это был не просто объект, а сложная экосистема, которая регулировала реальность, перекраивая её. Машина будто не просто работала, — она дышала, существовала, и, возможно, понимала гораздо больше, чем мы могли себе представить.

— Мы у цели, — Лукас сделал шаг вперёд. В его голосе звучала смесь благоговения и тревоги. — Это и есть Дэвид Синклер. Я так долго его искал.

— Она и правда выглядит так, будто вот-вот нас уничтожит, — пробормотала я, протиснувшись вдоль стены и вставая между дверью и Лукасом. — И, судя по звукам, люди за дверью будут этому очень рады.

Он проигнорировал мой сарказм, бросившись к консоли. Движения Лукаса были быстрыми, почти отчаянными. Он вытащил из кармана диск с флешкой. Программа. Расчёты моего отца.

— Нам нужно внедрить код твоего отца в систему, — пальцы Лукаса пробежали по клавишам панели, будто он заранее знал, как её активировать.

За дверью раздался новый удар — громче, чем прежде. Звук был таким, будто дверь вот-вот рухнет. Я стиснула зубы, крепче сжала кулаки.

— У нас буквально минуты, Лукас! — крикнула я. — Действуй быстро.

— Я ищу нужный порт. И мне нужно ввести все данные программы, — ответил он, оглядывая машину. — Эта система... Она гораздо сложнее, чем ты думаешь.

Я слышала, как в его голосе начинает звенеть паника. За дверью раздался ещё один резкий удар, за ним металлический скрежет. Я повернулась лицом к двери, готовясь, если потребуется, броситься в бой.

— Лукас, ты уже понял, куда это всё записать и вставить? — выкрикнула я, повернувшись к нему. Его пальцы скользили по экрану консоли, глаза метались по схемам, которые разворачивались перед ним.

— Дай мне секунду! — отозвался он, раздражённо мотнув головой. — Эта машина... Она регулирует реальность, но для этого ей нужны миллионы параллельных расчётов. Я ищу ядро, но это... — Он замер. — Чёрт, вот оно!

Лукас резко опустился на колени, осматривая нижнюю часть машины. Его пальцы коснулись гладкого металлического ящика, покрытого странными гравировками.

— Помоги мне, Клэр! Здесь что-то вроде замка. Нужно открыть, чтобы вставить программу.

Я метнулась к нему, быстро опустившись рядом. Замок выглядел как крошечное круглое отверстие с мигающим красным индикатором. Лукас уже держал в руках тонкую отмычку, которую прихватил с собой из коридора, и нервно тыкал ею в замочную скважину.

— Дай сюда, — сказала я, вырывая отмычку из его рук. — Ты занимайся программой, я справлюсь.

Он на секунду застыл, затем кивнул и снова вернулся к консоли.

Мои руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Звук сирены и ударов усилился. Они уже ломали дверь. Металл выгнулся внутрь, и я понимала, что у нас осталось меньше минуты.

— Клэр! — крикнул Лукас. — Давай быстрее!

— Я стараюсь! — рявкнула я, чувствуя, как пот стекает по спине. Моё сердце бешено колотилось.

Щелчок. Замок сдался. Я с силой потянула на себя дверцу. Внутри открылся небольшой отсек с мигающими разъёмами; один из них был светился зелёным, будто указывая на своё предназначение.

— Сюда! — крикнула я, отступая в сторону.

— Отлично! Я как раз ввёл все данные! Давай поставим флешку с корректировкой временных линий и можно отключать Синклера.

Лукас подскочил, в руках у него уже был небольшой металлический модуль. Он вставил модуль в разъём — раздался короткий звуковой сигнал. Мы одновременно посмотрели на экран. За считанные секунды загрузка достигла 100%.

— Можно отключать! — крикнул он и, недолго думая, отправил код, который до этого ввёл в строку задач.

В этот же момент консоль вспыхнула. Яркий голубой свет залил всю комнату.

— И… что это значит? — настороженно спросила я.

— Не знаю! — ответил он, его голос дрожал от напряжения. — Согласно плану твоего отца, программа должна стабилизировать временные линии и просто выключить машину, но такого я не ожидал!

Панель машины замигала красным, затем зелёным, а потом начала хаотично менять цвета. Из одной из трубок вырвался пар, обжигая мне лицо. Я отскочила назад.

— Эта штука сейчас взорвётся! — крикнула я.

— Не должна взорваться, — промямлил Лукас, снова бросаясь к консоли. Его пальцы метались по клавишам, но машина не реагировала. Гул стал ещё громче, вибрации ощутимее, а вокруг нас начали разлетаться искры.

Внезапно на экране вспыхнуло сообщение:

«ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ. АНАЛИЗ ВРЕМЕННЫХ ПОТОКОВ. ПЕРЕЗАГРУЗКА»

— Что это значит? — в панике спросила я.

— Это значит, что она пытается запустить что-то новое! — выкрикнул Лукас, резко оборачиваясь ко мне. — Машины, с которыми я работал, были намного проще, но они работали по схожему принципу. Если мы не успеем её отключить, временные линии могут быть переписаны!

— Как? Мы же всё сделали! — я пыталась понять, что пошло не так.

— Она пытается защититься, — пробормотал он, быстро переключаясь между экранами. — Машина слишком умна. Программа активировала её собственные механизмы безопасности. Дайте мне ещё несколько секунд! — он метался от консоли к панели, пытаясь найти способ остановить процесс.

Машина вдруг издала громкий треск, и одна из трубок лопнула. В воздухе запахло жжёной пластмассой. Жидкость из трубки с шипением растеклась по полу, накаляя металл. Я почувствовала, как воздух становится горячее, а дышать всё сложнее.

— Клэр, ты должна мне помочь! — выкрикнул Лукас. — В правом отсеке должны быть дополнительные разъёмы. Они управляют потоком энергии. Если их отсоединить, мы сможем прервать процесс!

Он указал рукой в направлении того самого отсека.

— Хорошо! — я бросилась к нужному месту, едва не поскользнувшись на растекшейся жидкости.

Открыть отсек оказалось сложнее, чем я думала. Металлическая крышка не поддавалась, пока я изо всех сил не ударила по ней ногой. Наконец она отскочила, открывая на обозрение хаотично пульсирующие провода. Пространство внутри искрилось огнями, словно тысячи маленьких молний играли между кабелями.

— Что дальше? — закричала я, оборачиваясь.

— Рви синие кабели! Только синие, поняла? — выкрикнул он, не отрываясь от консоли.

Я схватилась за первый синий кабель. Он был горячим, и я почувствовала, как меня будто ударило током, когда я потянула за него. Кабель с треском вырвался, и машина моментально затряслась ещё сильнее.

— Держись, Клэр! Ещё два! — крикнул Лукас.

Я выдернула второй кабель, затем третий. Машина оглушительно затрещала, и гул постепенно начал стихать. На экранах замигали предупреждающие сообщения.

«ПРОЦЕСС ПРЕРВАН. ОБНАРУЖЕНА ОШИБКА.»

Лукас перевёл дух, глядя на экран.

— Мы сделали это! — выдохнул он, но его слова утонули в новом грохоте.

Волна неведомой энергии ударила нас с такой силой, что мне показалось, будто меня сбил поезд. Меня отбросило к стене, и я ударилась плечом, прежде чем рухнуть на холодный металлический пол. Голова закружилась, а в ушах зазвенело так громко, что я почти перестала слышать грохот за дверью. Лукас упал рядом, корчась от боли, его лицо было перекошено.

— А сейчас что было? — простонала я, пытаясь подняться на локти. Всё тело горело от удара.

— Это… отключение, — прохрипел Лукас, с трудом выдавливая слова. — Теперь она — всё.

Мы оба повернулись к машине. Она вся светилась, пульсируя холодным светом. Сначала это были слабые мигания, будто на последнем издыхании, но затем вспышки стали ярче и начали превращаться в целые потоки света, которые словно пробегали по поверхности устройства. Раздался низкий гул, который постепенно становился громче, переходя в пронзительный вой.

Трубки с жидкостями начали вибрировать ещё сильнее прежнего, жидкость в них бурлила, меняя цвет от ярко-синего до кроваво-красного. Казалось, что машина жила собственной жизнью, и эта жизнь становилась всё более хаотичной.

— Лукас, это нормально? — спросила я, пытаясь перекричать гул.

— Откуда я знаю? — крикнул он, хватаясь за голову и пытаясь подняться.

Дверь продолжали выбивать. Теперь удары стали ещё жёстче, а в промежутках раздавались громкие крики охранников. Дверь прогнулась внутрь, из неё посыпались искры.

— У нас мало времени! — закричала я, чувствуя, как паника накрывает меня с головой. — Что нам делать?

Лукас с трудом поднялся на ноги, хватаясь за стену для поддержки. Его глаза лихорадочно бегали по комнате.

— Мы должны выбраться отсюда, — хрипло сказал он, тяжело дыша. — Машина отключается, программа запущена. Мы всё сделали. Теперь отсюда надо сматываться. Немедленно.

Я кивнула, даже не пытаясь спорить. Стуки в дверь заглушали все страхи, отвлекали от невообразимого хаоса вокруг.

— Где коммуникатор? — спросила я, помогая ему выпрямиться.

Он потянулся к внутреннему карману, но замер, его лицо побледнело. Затем он, резко и нервно, достал устройство. Разбитое. Экран был покрыт паутиной трещин, а из корпуса торчал сломанный провод.

— Нет… — прошептал он, бешено нажимая на кнопки. — Нет-нет-нет! Чёрт!

— Он работает? — я не хотела слышать ответ, но уже знала его.

— Нет, — сдавленно выдохнул он. — Он разбился… Должно быть, когда нас отбросило. Чёрт!

— А часы Картер? — моя надежда ухватилась за тонкую ниточку.

Лукас посмотрел на меня так, будто я только что упомянула мифического дракона.

— Я их оставил в своём убежище, чтобы не потерять и не сломать случайно. Ты ведь должна передать Картер.

Мир вокруг будто замер. Гул машины, удары за дверью, — всё это превратилось в далёкий, едва различимый шум. Мы застряли.

— Хорошо… — прошептала я, сглатывая комок в горле. — Тогда используй свою силу.

— Ты думаешь, это так просто? — Лукас откинул голову назад, его голос дрожал от усталости и отчаяния. — Я уже говорил тебе, что почти потерял её. После последнего перемещения у меня едва ли хватит энергии на то, чтобы перенести себя, не то чтобы телепортировать нас обоих.

— Лукас, — я сделала шаг к нему, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, несмотря на панику, захлестнувшую меня. — Мы застряли в комнате с машиной, которая может взорвать всё на свете, если посчитает нужным, а за дверью — охрана, которая явно хочет нас убить. У нас нет другого выхода. Хуже уже не будет.

Он отвёл взгляд, стиснув зубы. Я видела, как он борется с собой. Его руки дрожали, а в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

Дверь снова прогнулась под ударом, и в комнату ворвался новый поток искр. Голоса стали громче, и я услышала, как кто-то выкрикнул.

— Огонь на поражение!

Лукас стиснул зубы, сжал руки в кулаки и посмотрел мне прямо в глаза.

— Держись за меня, — выдохнул он, схватив меня за запястье. — Крепко. И если что-то пойдёт не так… Прости.

— Давай уже, Лукас! — крикнула я.

Он закрыл глаза, его лицо исказилось от напряжения. Я почувствовала, как воздух вокруг нас стал густым и тяжёлым, будто время готовило сжать нас и выплюнуть где-то далеко.

Лукас стиснул моё запястье так сильно, что мне стало больно. Его дыхание было прерывистым, а лицо — бледным, словно он готовился к прыжку в пропасть. Я почувствовала слабое тепло, которое стало исходить от его рук.

— Сейчас… — выдавил он через сжатые зубы.

Свет начал мерцать вокруг нас, но это было всего лишь слабое свечение, которое тут же угасло. Лукас тяжело выдохнул, словно выжатый до предела.

— Что случилось? — выкрикнула я, оборачиваясь на дверь. Металл уже почти выгнулся вовнутрь, и мне показалось, что я увидела конец какого-то незнакомого, но страшного оружия. — Лукас, быстрее!

— Не хватает энергии! Как я и говорил! — простонал он, напрягаясь ещё сильнее. Его руки задрожали, и слабый свет снова начал пробиваться, но был таким же неуверенным и коротким, как в первый раз. — Чёрт… это не работает!

— Попробуй ещё раз! — я схватила его за плечи, пытаясь заставить его сосредоточиться.

— Я уже пробую! — огрызнулся он, но его голос звучал умоляюще. — Я говорил тебе, что почти истощён… Я не смогу…

— Ты сможешь! Ты должен! — крикнула я, подавляя панику. — Это наш единственный шанс спастись!

За дверью раздался последний, оглушительный удар, и она сорвалась с петель. В комнату ворвалось несколько охранников с оружием наготове. Их фигуры были лишь силуэтами на фоне мигающих красных огней.

— Стоять! — выкрикнул один из них, направляя на нас своё оружие.

— Лукас, сейчас! — закричала я.

Он зажмурил глаза, напрягаясь изо всех сил. И это случилось. Пространство вокруг нас задрожало, и яркий свет ослепил комнату. Я почувствовала, как нас вырывает из реальности. В последний момент я услышала, как кто-то из охранников крикнул: «Стоять!», а потом раздался громкий взрыв. Мир вокруг нас исчез.

Мы с грохотом упали на дно телефонной будки. Металлический пол больно ударил в спину, а я лбом ударилась о стеклянную панель. Дышать было нечем — будто воздух ещё не успел стабилизироваться. Несколько мгновений я не могла двинуться с места и просто слушала, как сердце колотится в ушах.

Звук сверчков за пределами будки нарушил тишину, подтверждая, что мы вернулись. Дома. Наконец-то.

— Ты цела? — прохрипел Лукас. Я повернула голову и увидела его, полусидящего-полусвалившегося на стену. Он тяжело дышал, а его лицо блестело от пота и крови, но в глазах всё ещё горела прежняя решимость.

— Жива, — отозвалась я, приподнимаясь на локтях. Боль в левом плече напомнила о нашем падении, но я старалась не обращать на неё внимания. — Ты сам как?

— Жив. Не спрашивай, как, — он прикрыл лицо руками, но тут же раздражённо всплеснул ими. Его взгляд устремился на меня, и выражение его лица изменилось. — Но знаешь что, Клэр? Ты совершенно невыносима!

Я замерла, слегка оторопев от такого внезапного тона.

— Что? — мой голос дрожал от усталости, но в нём уже прорезалось возмущение. — Лукас, ты сейчас серьёзно?

Он с силой провёл рукой по волосам, стараясь не сорваться.

— Я говорил тебе остаться! Я же буквально умолял об этом. Но нет, ты, конечно, должна была влезть. Ты хоть понимаешь, насколько всё это было опасно? Если бы ты схватила не тот кабель, если бы охранники ворвались на пять секунд раньше…

— Если бы я осталась, тебя бы там убили! — перебила я. — Ты думаешь, я могла просто сидеть здесь и ждать, пока это случится? Без меня ты бы сейчас не говорил об этом!

— Я просто… — его голос смягчился и мой друг замолчал на некоторое время. — Клэр, ты права. Без тебя всё могло пойти не так. Но, ради всего святого, больше не делай так.

Я вздохнула, стараясь подавить желание возразить.

— Ты прав, это было чертовски опасно. Но мы здесь, Лукас! Мы справились!

На мгновение мы замолчали, просто слушая тишину вокруг. Сверчки уютно пели где-то поблизости, а с соседней улицы доносился рёв мотоцикла. Чувство дома накрыло нас волной облегчения. Никакого гула странных машин, сирен или охранников. Только привычный ночной мир.

— Неужели мы сделали это? — спросила я, всё ещё не до конца веря в произошедшее.

Лукас медленно кивнул, его лицо стало серьёзным. Он посмотрел на свои руки, которые всё ещё немного дрожали, затем поднял взгляд на меня.

— Мы сделали это. В очередной раз. — Он произнёс это не столько для меня, сколько для самого себя.

Я откинулась на стену будки, прикрыв глаза. Волна облегчения нахлынула так резко, что меня чуть не затопило слезами. Мы действительно выбрались.

— Там точно всё разрушилось? — спросила я.

Лукас устало усмехнулся, вытирая подбородок окровавленным рукавом.

— С учётом того, что мы там натворили, я уверен, что это место теперь напоминает чёрную дыру.

Я невольно улыбнулась.

— Значит, никто не сможет снова использовать эту штуку, да? — уточнила я, хотя в глубине души уже знала ответ.

— Точно. — Лукас кивнул, затем тяжело вздохнул. — Это конец для «Синклера».

Мы замолчали, каждый погружённый в свои мысли. В голове всё ещё мелькали сцены того, что мы пережили: машина, охранники, гул разрывающейся реальности. Это постепенно казалось всё более нереальным, что я почти начала сомневаться, не было ли это кошмарным сном.

— Как думаешь, мы смогли изменить наше будущее? — наконец спросила я, глядя в окно будки на звёздное небо.

Лукас долго не отвечал.

— Можно я больше не буду отвечать на этот вопрос?

Я усмехнулась и глубоко вздохнула, впервые за долгое время чувствуя себя свободной. Он недоверчиво посмотрел на меня, но затем улыбнулся тоже. Его пальцы крепко обхватили мою ладонь, и он с усилием поднялся.

Металлическая дверца будки с тихим скрипом распахнулась, выпуская нас в ночь. Прохладный воздух коснулся кожи, а тишина казалась почти осязаемой — но она была совсем не той холодной тишиной, что царила в чертогах Совета. Я посмотрела на темнеющие силуэты домов. Всё выглядело так, будто ничего не изменилось.

Но в глубине души я знала — изменилось. Изменились мы. Изменился мир, даже если это пока незаметно.

Мы стояли на пустой улице, молча глядя друг на друга. Наше приключение подходило к концу, но на горизонте наверняка маячила новая история.

Глава 16. Время прощаться

Утро наступило слишком рано. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, пытаясь собрать мысли. Вчерашние события — погоня, дроны, эта чёртова машина, наша сумасшедшая телепортация, — всё прокручивались в голове, как старый плёночный фильм. Мир вроде бы спасен, хотя, как мы выяснили, и в этом нельзя быть до конца уверенными. Так что мне всё равно казалось, что что-то висит в воздухе.

Я с трудом заставила себя встать, ощущая каждую мышцу, будто только что вылезла из-под катка. Боль в левом плече напомнила о том, как нас швырнуло волной энергии в стену. «Какой элегантный способ спасти мир», — подумала я с горькой усмешкой, потащив себя в ванную.

После долгого стояния под душем, где я пыталась смыть не только грязь, но и воспоминания, я посмотрела в зеркало. Глаза всё ещё были покрасневшими от недосыпа, а на скуле красовался небольшой синяк. Я провела пальцами по лицу и вздохнула. Выглядела я, может, и не как спасительница мира, но, по крайней мере, уже как человек.

На завтрак я смогла осилить лишь чашку кофе и тост. Есть совсем не хотелось — мысли о Совете и машине-убийце оставили внутри какой-то странный осадок. Но когда я взглянула на часы, пришлось взбодриться: мне пора было идти на встречу с Лукасом.

Он назначил встречу в парке, где мы обсуждали все наши «проекты». Я знала, что он наверняка готовил гневную речь о том, как я «пошла против плана». Но какая теперь, в сущности, разница? Всё уже позади.

По итогу Лукас всего лишь хотел заглянуть к моему отцу. Тоже мне, лучшие друзья.

***

Мы стояли у двери дома моих родителей, и я старалась не выглядеть так, будто только что вернулась из путешествия, которое чуть не стоило мне жизни. Лукас, напротив, храбрился, точно собирался шагнуть в клетку с тигром.

— Слушай, Клэр, — начал он, озабоченно хмурясь. — Может… не рассказывать твоему отцу, что ты тоже была там?

— Ага, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Давай попробуем: «Привет, пап, я сидела дома, вязала, пока Лукас спасал мир. А синяк — так это я упала». Думаешь, он купится?

— Это было бы прекрасно, — пробормотал он, глядя на дверь, словно она вот-вот его укусит.

— Расслабься, — сказала я, откровенно наслаждаясь его смущением. — Он всего лишь пожурит тебя. А я, возможно, даже заступлюсь.

— «Пожурит»? — Лукас повернулся ко мне, изумлённо подняв брови. — Твой отец смотрит на меня так, будто я украл его машину времени и использую её для доставки пиццы.

— Хм, а ты ведь почти это и сделал, — с улыбкой заметила я, нажимая на дверной звонок.

Дверь открылась, и на пороге появился мой отец. Придумывать легенд уже не нужно: по нему было видно, что он понял всё с первого взгляда на меня. Его лицо сначала смягчилось, но тут же посуровело, когда он заметил Лукаса.

— Ну, привет, — произнёс он строгим тоном. — И что я должен сейчас чувствовать? Радость от того, что вы вернулись, или злость за то, что ты потащил её с собой?

— Это вроде как называется смешанными эмоциями, — неуверенно пошутил Лукас, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Я вздохнула и шагнула вперёд.

— Мы сделали это, пап, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Всё. Машина уничтожена. Мир спасён.

Отец молчал несколько долгих секунд, его взгляд метался между мной и Лукасом. Затем он выдохнул, и его суровое выражение лица сменилось слабой улыбкой.

— Вы справились, — наконец произнёс он, глядя на нас с облегчением. — Я горжусь вами обоими. Но… — его взгляд снова стал строгим. — Лукас, ты не должен был позволить ей пойти с тобой.

— Да, это… — Лукас попытался что-то сказать, но я перебила его.

— Пап, если бы я не пошла, его бы там убили. А ещё, — я бросила на Лукаса многозначительный взгляд, — я помогла выдернуть парочку нужных проводов.

— Что? — отец вскинул брови, глядя на Лукаса.

— Она упрямая, — пробормотал тот, опустив взгляд. — Это как пытаться остановить ураган зонтиком.

— Всё равно, ты должен был её удержать, — строго заметил отец, но в его голосе уже звучала нотка смирения. — Хотя, зная её характер, ты бы не справился.

— Спасибо за поддержку, пап, — сказала я, закатив глаза.

— Теперь важно другое, — продолжил он, становясь серьёзным. — Совет времени, в том виде, в котором он существовал, теперь не вернётся. Но…

Лукас нахмурился.

— «Но»?, — переспросил он, глядя на отца.

— Мы не можем оставить мир совсем без какой-либо структуры, которая следит за временем, — сказал он, глядя Лукасу прямо в глаза. — Надеюсь, останется хотя бы один небольшой отдел, способный предотвращать самые опасные катастрофы. Но на этот раз за этим будут стоять люди, которые действительно хотят лучшего для мира. Люди, которым можно доверять.

Лукас хмыкнул, недоверчиво покачав головой.

— «Люди, которым можно доверять»? Это звучит, как ещё одна мечта. Само существование Совета уже доказало, что даже благие намерения могут обернуться полным крахом.

Отец вздохнул, глядя на нас обоих. Его лицо выглядело измождённым, словно эти разговоры были для него последней каплей.

— Лукас, ты прав. Но я уже озвучивал свою позицию.

— Вы собираетесь возглавить этот новый… «адекватный отдел»? — спросил Лукас, резко сменив тон.

Отец тихо рассмеялся, покачав головой.

— Нет, Лукас, — сказал он, — Я устал невероятно. Я отдал этой борьбе слишком много лет, слишком много себя. И, знаешь, хочется верить, что и теперь есть толковые и энергичные люди энергичные, кто сможет посвятить этой идее жизнь.

— А можем ли мы быть уверены, что будущее спасено? — наконец спросил Лукас, бросив на отца подозрительный взгляд.

— Хотелось бы сказать, что я уверен, но это было бы неправдой, — признался он. — По крайней мере, если верить расчётам — будущее и правда в безопасности. Но ты же можешь это проверить, Лукас. Вернёшься в своё время, и всё станет понятно.

Лукас опустил взгляд, обдумывая сказанное. Наконец он тихо вздохнул.

— Просто странно. Мне это всё ещё кажется… незавершённым. Но, возможно, я просто не привык, что всё действительно заканчивается.

— Это нормально. Для таких перемен всегда требуется время.

— А если Совет снова объявится?

— Тогда я уверен, что у этого мира будет кто-то, кто сможет его переиграть и изменить, — произнёс он, устало улыбнувшись. — И я верю, что это будете вы.

Лукас ничего не ответил, но я видела, как его плечи немного расслабились.

— Эй, мы спасли мир, — сказала я с улыбкой. — Давай хотя бы пару минут порадуемся этому.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал он.

***

Мы вышли с Лукасом из дома моих родителей, когда солнце уже совсем скрылось. На улицы города опускался вечер, окрашивая здания в мягкие золотисто-розовые оттенки. Несмотря на то, что всю неделю до этого практически беспрерывно шли дожди, сегодня небо было ясное, даже с учётом, что время давно перевалило за полдень. В воздухе пахло сырой землёй и мокрым асфальтом, а где-то вдали слышались отголоски оживлённой улицы.

— Куда пойдём? — спросил он, по привычке пряча руки в карманах. Мне казалось, что он тоже чувствует эту пустоту, которая осталась после всего произошедшего с нами.

Я пожала плечами. Раньше всё было проще: планы, цели, чёткий маршрут. А теперь? Теперь даже такой простой вопрос выбивал меня из колеи.

— Не знаю. Вперёд? — предложила я, кивая в сторону ближайшего перекрёстка.

Лукас усмехнулся.

— Прекрасный план, — сказал он, чуть повернув голову. — Просто идти вперёд. Очень вдохновляюще.

— А ты ожидал, что появится карта с отмеченным на ней крестиком? — парировала я. — Пора бы позволить себе немного бессмысленности.

Мы двинулись по тротуару, не говоря больше ни слова. Улицы моего города выглядели спокойными, словно никто из жителей и не подозревал о катастрофах, которые мы только что предотвратили. Окна домов сверкали отражением лучей закатного солца, и я заметила, как кто-то лениво вешал рождественские гирлянды на крыльце. Ветер трепал волосы, становилось прохладно, и я спрятала озябшие руки в карманы.

— А знаешь, «вперёд» — всегда хороший выбор, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд. — Главное — чтобы не назад.

Спустя двадцать минут мы добрели до забегаловки «Кофе 24». Да-да, той самой, где я впервые узнала о временных аномалиях, Совете времени, апокалипсисе и о многом другом. Здесь мы впервые говорили с Лукасом и начали наш тяжёлый путь. Полагаю, здесь он и закончится. Что же, люблю символизм! Мы заказали по большой порции картофельных долек, два сэндвича и по бокалу пива, а после уселись за самый дальний столик.

Лукас сделал глоток, поставил бокал на стол и откинулся на стуле, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Забавно, да? Мы начали здесь и вернулись сюда же, как будто всё это был круг, а не линия.

Я поддела вилкой картофельную дольку.

— Ты говоришь как человек, который слишком увлёкся философией времени, — сказала я, поднимая бровь. — Может, тебе стоит сменить тему. Например, почему ты всё ещё ходишь в этом странном пальто? Оно же прошло через огонь, воду и машинное масло.

Он бросил взгляд на своё пальто, а затем снова посмотрел на меня.

— Во-первых, оно удобное. Во-вторых, это часть моего фирменного стиля, — ответил он, смахнув невидимую пылинку с плеча. — А в-третьих… ты когда-нибудь видела, чтобы кто-нибудь спасал мир в другом пальто?

— Конечно, видела, — ответила я, закатив глаза. — Во всех фильмах супергерои носят кожаные плащи….

Лукас усмехнулся, потянулся за картофелем и кивнул на меня.

— А ты сама-то как? — спросил он, намекая на мой простенький наряд. — Всё ещё думаешь, что толстовка и джинсы — это универсальный наряд для предотвращения апокалипсиса?

— Работает же, — парировала я, пожав плечами. — К тому же, в отличие от тебя, я не пыталась сделать из одежды свой «фирменный стиль».

Мы оба рассмеялись. После всего, что с нами приключилось, было приятно просто сидеть, жевать картошку и вести бессмысленные разговоры. Я обратила внимание, как Лукас вытаскивает из своего бутерброда листья салата, а потом складывает конструкцию обратно. Я скривила лицо, впервые наблюдая за ним подобную привычку.

— Чем тебе салат-то не угодил? — мне и впрямь было труднее это понять, чем мотивацию Совета по уничтожению Земли. Лукас поднял на меня взгляд, откусывая свой улучшенный бутерброд.

— Ну… он просто безвкусный, — невозмутимо сообщил мой друг и я твёрдо решила, что не буду его в этом разубеждать.

На какое-то время мы умолкли. От нашего столика доносились лишь звуки аппетитного чавканья и короткие переговоры. Что-то вроде: «подай соус» или «сходи ещё за пивом». И, признаюсь, мне очень нравилось сидеть здесь и уплетать незамысловатый фастфуд.

В кафе вошли трое подростков, которые тут же начали громко обсуждать что-то, тыкая пальцами в телефоны. Один из них, высокий парень с неестественно яркими зелёными волосами, прошёл за соседний столик и чуть не сбил нашу еду своим рюкзаком.

— Извините, — пробормотал он, не глядя, и тут же продолжил с друзьями обсуждать видео с собачками, которое, судя по всему, сейчас набирало популярность.

— Это что, модно сейчас — такие волосы? — Лукас кивнул на парня.

— Лукас, — я сдержала смех, — ты так говоришь, будто переместился сюда не из 2095-го, а из какого-нибудь 1980-го.

Он только улыбнулся на мою реплику, и между нами повисло молчание.

— Всё же я чувствую себя виноватым, что втянул тебя в это, — Лукас прервал тишину. Он говорил мягко, словно извиняясь. — Возможно, если бы ты не попала в эту сумасшедшую игру с аномалиями, Советом и концом света, жизнь твоя мирно и спокойно текла дальше.

— Возможно, но тогда я бы не узнала тебя, — я посмотрела на него с теплотой. — И не узнала бы, что такое настоящее безумие, — добавила я, улыбнувшись.

Мы оба тихо захихикали.

— Клэр, а как ты думаешь, в чём смысл жизни? — вдруг спросил он, глядя на меня так, словно я знала ответ, который он очень долго искал.

— Ты серьёзно сейчас? — спросила я, наклонив голову. — Ты уже отдохнул и пытаешься философствовать? Может, сначала отпразднуем, а потом будем думать о великом?

— Не могу, — ответил он, откинувшись на стуле и уставившись в потолок. — Последние годы я только и делал, что пытался спасти Вселенную. Теперь, когда кажется, что всё наладилось, я понятия не имею, что делать. Как будто весь мой жизненный сценарий заканчивается словами «спас мир»… а потом — титры.

Я закатила глаза, откусила картошку и посмотрела на него, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Для начала можно просто жить. Например, поесть, поспать. Может быть, даже посмотреть фильм, где спаситель — не ты. Есть такие, поверь.

Лукас фыркнул, потянулся за своим пивом и посмотрел на меня.

— Может даже девушку найдешь, Лукас? — продолжила я, — Нет, правда. У тебя есть девушка?

Я увидела, как щеки его порозовели в момент.

— Отстань, Клэр.

Он отмахнулся от меня, точно от назойливой мухи.

— Ну, как знаешь. Идея-то хорошая.

В тишине мы просидели ещё несколько минут.

— Знаешь, а ведь ты права. Может, смысл жизни — это просто фильмы и еда. Или картошка и пиво.

— Это я уже слышала, — подколола я. — Говоришь так, будто нашёл истину.

Он усмехнулся.

— Лукас, — сказала я наконец, ставя стакан на стол, — смысл жизни, возможно, не сформулирован, как что-то одно. Это не финальная цель, а что-то в процессе. Вот, например, сидишь здесь, отдыхаешь, смотришь по сторонам и на секунду чувствуешь, что больше ничего не нужно. Как будто всё в порядке. Хотя, конечно, там, за дверью, всё ещё бардак. И картошка. Да. В ней есть определенный тайный смысл. Она же невероятно вкусная!

— Не может быть, — перебил он, вскидывая брови. — Ты хочешь сказать, что картошка — это ответ на все вопросы?

— Ну, если у тебя есть идеи получше, я готова их послушать.

Он задумчиво постучал пальцами по столу, а затем посмотрел на меня с притворно серьёзным выражением лица.

— Нет, Клэр, — продолжил он. — Ты безупречно права. Эта картошка настолько хороша, что за неё действительно стоило бороться.

Я ничего на это не ответила. Лишь пожала плечами.

— Клэр, — голос Лукаса вырвал меня из мыслей, — Я исчезну сегодня. Я хочу вернуться домой.

Я прекрасно знала, что это произойдёт. Была ли готова к этому? Понятия не имею. Одно я поняла точно: мы с Лукасом сильно сблизились за время нашего знакомства. Мне будет не хватать его.

— Сегодня какой-то дурацкий день… — пробубнила я себе под нос, отчаянно стараясь всё перевести в шутку.

Лукас протянул руку и накрыл своей ладонью мою.

— Эй… я, конечно, не думаю, что это хорошая идея, но… ты можешь отправиться со мной! Правда, в таком случае часы миссис Картер не получится вернуть — моей силы хватит лишь на раз.

— Отправиться с тобой и создать ещё один временной парадокс? Ну уж нет, хватит с меня всего этого.

— Что, даже не зацепишься за мою руку в последний момент?

— Не зацеплюсь, — я передразнила его. — Спасибо, Лукас, но я останусь дома. И тебе стоит вернуться домой. Дальше всё должно идти своим чередом.

Я знала, что это единственное правильное решение. Мы оба знали, по правде сказать.

И мы оба понимали, этот момент — возможно, последний раз, когда наши пути пересекаются.

Затаив дыхание, я смотрела на его лицо, стараясь запомнить каждую черту, каждую деталь. Его глаза сейчас казались невероятно грустными. У меня было ощущение, будто он хотел сказать что-то ещё, но сдерживался. И тогда я решилась.

— Лукас, если можешь, дай мне знать, что у нас действительно всё получилось, — я не узнавала себя в этих словах, они звучали как-то по-детски, и, произнеся их, я почувствовала себя уязвимой. — Оставь мне знак. Что-то, что покажет, что ты там, что всё произошедшее с нами имело смысл.

Он задержал на мне взгляд на пару секунд.

— Если будет хоть один шанс, Клэр, — его голос стал едва слышным, как будто он хотел продлить этот миг. — Я найду способ. Обещаю!

Я кивнула, чувствуя, что дышать стало чуть легче. Это обещание протянется нитью между нами и даст мне силы для веры в лучшее.

Лукас достал часы профессора Картер — старые, потрёпанные, с мелкими царапинами на стекле, и положил их на мою ладонь. Это был странный момент, в который я вдруг ощутила тяжесть всей этой длинной истории. Я знала, что Лукас уже поколдовал над механизмом и вынул из него пару деталей, чтобы они вновь работали как простые часы. Иначе бы профессор Картер могла пуститься в случайное путешествие по временам и эпохам против своего желания. Представляю, в какой глубокий шок это могло повергнуть женщину: вот она сидит в своей гостиной, не догадываясь ни о чем, а в следующей момент оказывается на выжженной земле Техаса под палящим солнцем и без единой догадки о том, как это могло произойти. Я усмехнулась своим мыслям.

Лукас тем временем сделал последний глоток пива и отодвинул от себя стакан. Он не сказал мне ничего напыщенного. Наверное, всё уже было сказано прежде.

— Может ещё свидимся, Клэр.

Я взглянула в его глаза, в которых когда-то горел огонь, что провёл нас через кошмары, через весь этот сумасшедший марафон.

И в следующий миг он оказался в ослепительной вспышке. Я даже не успела моргнуть — словно несколько сотен софитов направили мне прямо в лицо. Он исчез, растворился, оставив меня одну за этим старым обшарпанным столиком в «Кофе 24».

Когда свет погас, всё вокруг словно застыло. Бармен в полном замешательстве вцепился взглядом в пустое место напротив меня, как будто ожидал объяснений произошедшему. Бедняга не успел зафиксировать момент исчезновения человека, однако увиденная вспышка, наверное, долго будет терзать его. Уж мне ли не знать.

Он не мог понять, что это за спектакль разыграли перед ним, и, похоже, боялся, что с этим ему теперь придётся жить. Зеваки за соседним столиком, — подростки, обсуждающие смешные видео, — на секунду подняли головы, но потом вернулись к своим разговорам, словно это было нормой — кто-то рядом исчезает, кто-то остаётся. Эта городская черта — равнодушие к происходяшему — вдруг показалась мне даже очаровательной.

Я сидела там же, допивая пиво. Последние глотки напитка были тёплыми, горьковатыми, но сейчас это был единственный вкус, который я могла почувствовать. Весь мир оставался где-то там, за рамками этого бокала, и не имел значения. Я посмотрела на пустое место перед собой и улыбнулась. Это был такой чистый, до абсурда прямой момент — ничего не надо ни объяснять, ни оправдывать, ни пытаться понять. Лукас исчез, оставив после себя лишь тень в моих воспоминаниях.

Бармен всё ещё смотрел на меня, пытаясь понять, был ли кто-то ещё рядом со мной или ему просто показалось. Мне нравилось это ощущение — будто я одна в этом мире понимала, что происходит вокруг. Здесь, в кафе, даже время шло как-то иначе, растягиваясь и закручиваясь, как ломкий виниловый диск, соскочивший с иглы.

Я ещё раз глянула на часы, сжимая их в ладони, и убрала их в карман, осознавая, что именно в этом маленьком артефакте заключена моя связь с этим моментом и с Лукасом, который теперь был далеко. Удивительно, но я ощущала себя… свободной.

________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги!

Огромное спасибо за ваши лайки и добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Благодаря вам я понимаю, что пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Глава 17. Новый отсчёт

Идеальное утро для меня начинается, когда я просыпаюсь не от звука будильника, а от мягкого солнечного света, проникающего сквозь занавески. Рэй, мой лабрадор, уже у кровати — медленно виляет хвостом, глаза искрятся ожиданием. Я улыбаюсь, потягиваюсь и поднимаюсь, зная, что сегодня — день, когда можно позволить себе не торопиться.

На кухне я нарезаю свежие фрукты — бананы, клубнику, ананас, добавляю немного шпината и мёда, заливаю всё миндальным молоком и взбиваю до однородности. Смузи получается густым и сладким, с лёгкой кислинкой — идеальный вкус, с которого начну день. Мы с Рэем выходим на улицу, и прохладный утренний воздух приятно освежает, унося остатки сна.

Мы бежим по знакомому маршруту вдоль набережной, по тропинке, окружённой деревьями. Рэй, как всегда, возбуждённо бежит впереди, периодически оглядываясь на меня. Я наслаждаюсь движением, ощущая, как утренний ритм прогоняет все сложные мысли о делах и заботах. Но приходят другие мысли — приятные, спокойные. Я перебираю в уме, что можно подарить Томми на день рождения. Может, билеты на джазовый фестиваль? Или что-то личное, вроде новых струн для его бас-гитары? Представляю его лицо, когда он откроет подарок — и невольно улыбаюсь.

Кстати, меня всё ещё зовут Клэр Миллер. Узнали? Теперь я преподаю современную историю в Бостонском университете, и, честно говоря, мне нравится эта роль — быть частью жизни студентов, помогать им в поиске ответов на свои вопрсоы. Живу я в большой светлой квартире в центре города. Завела лабрадора по кличке Рэй, он — не только моя отличная компания, но и напарником на утренних пробежках. Бег — одно из моих любимых увлечений, и в нём я нахожу ту самую простую радость, которой раньше не понимала.

Ещё я встречаюсь с классным парнем по имени Томми — он играет на басу в местном джазовом бэнде. Каждую пятницу я прихожу на его выступления, и меня не перестает удивлять, как инструмент в его руках оживает, погружая всех вокруг в ритмы, которым невозможно не поддаться. По выходным мы встречаемся с друзьями, ходим на ужины или собираемся у кого-то дома, обсуждаем новости, фильмы и планы.

В общем, моя жизнь простая и предсказуемая. И знаете, меня всё полностью устраивает. Я больше не ищу приключений и перемен — всё, что мне нужно, уже рядом со мной.

Добро пожаловать в мой мир!

Но, конечно, я совру, если скажу, что всё произошедшее со мной не оставило никакого следа.

Каждый будний день был похож на замедленное кино — монотонный ритм улиц, гул университетских коридоров, привычный звук шуршания страниц в библиотеке, когда студенты готовятся к очередному реферату. За кафедрой, во время лекций, я ощущаю себя погружённой в их мир, где теория заговоров — лишь забавная гипотеза для семинаров, и о временных аномалиях никто и не слышал. Вся эта рутина стала для меня настоящим убежищем, в которое я сама себя загнала, стараясь зарыться в нормальность как можно глубже. Прошли годы, и иногда мне казалось, что всё произошедшее со мной тогда — лишь проявление какой-то странной, болезненной фантазии.

Привычный гул в студенческой столовой накатывал волнами. Запахи подгоревших тостов смешивались с запахом дешёвого кофе, гудели голоса, пересказывающие учебные планы или последние сплетни. Я сидела в уголке, за своим преподавательским столиком у окна, и вслушивалась в этот многоголосый хор, который мне уже казался почти домашним. Студенты не переставая болтали, кто-то спорил о творчестве Хемингуэя, кто-то надрывался над раздаточным материалом по социологии. Я пыталась быть частью этого понятного мира, избегая всего, что могло бы напомнить о прошлом.

— Профессор Миллер, а как вы думаете, что имел в виду Сартр в «Постороннем»? — молодой человек, видимо, первокурсник, стоял напротив меня с потрёпанной книгой в руках и сосредоточенным, слегка ошеломлённым выражением, какое бывает у тех, кто изо всех сил пытается разобраться в чём-то очень сложном и пока непостижимом. Я улыбнулась ему. Да, я часто советую прочитать эту книгу для общего развития.

— Он ничего не имел в виду, главное — это его мысль об освобождении от оков формальностей. Вот и всё, — я видела, что ответ не вполне удовлетворил его, но он кивнул и отошёл, понимая, что ему придётся пошевелить мозгами самому.

Каждый учебный день повторялся и был похож на другой. Сначала студенты заполняли аудиторию, потом начинали шептаться, а я начинала свою лекцию, и от этого создавалось впечатление театрализованного представления с самыми простыми декорациями. Это были мои декорации, и они, к счастью, не имели ничего общего с искажённым временем, запутанными иллюзиями, в которых я жила когда-то. Иногда мне казалось, что я даже забыла, что такое волноваться. Как будто, входя в университет, я оставляла все тревоги где-то в другом измерении.

— А что вы думаете о теориях заговоров, профессор? — вдруг спросила одна студентка, жадно глядя на меня с лёгким возбуждением в глазах, которое, казалось, вот-вот перевернёт весь её студенческий мир. Я улыбнулась, стараясь скрыть мелькнувший в голове переполох.

— Заговоры? Уверена, это замечательная тема для кино и фантастических романов, но в реальной жизни… — я сделала паузу, пытаясь удержаться от того, чтобы не разоткровенничаться. — Скажем так, у большинства из них нет реальной почвы под ногами.

Она пожала плечами, и в её глазах мелькнуло разочарование. Я поняла, что она ждала чего-то большего. Но что я могла сказать? Что на самом деле есть другой мир, спрятанный между измерениями и временными линиями, и что заговоры — не просто выдумки для больших экранов? Я повернулась к доске и вернулась к теме урока.

После таких вопросов я всегда ощущала присутствие тех, кого уже давно нет рядом. В моём мире больше не было места тайнам, но даже здесь, в окружении наивных студентов, я не могла не задаться вопросом — а стоило ли всё это того? Мы действительно что-то изменили? Или, может быть, всё это было лишь очередной игрой? Мир вокруг казался не более чем туманной завесой. Я пыталась сконцентрироваться на преподавании, но этот вопрос витал в воздухе, и я не могла его игнорировать.

Первые годы после нашей встречи с Лукасом я всё ещё видела следы Совета. Люди, которые будто бы случайно оказывались в нужном месте и пытались остаться невидимыми. Их сдержанные взгляды, их навязчивое присутствие — такие детали были ясны мне, как линии на ладони. Но потом что-то изменилось. Я не могла указать точно, когда это началось, но вдруг они исчезли. Тяжесть временных аномалий словно покинула наш город. Годы шли, и эти скрытые «наблюдатели» Совета исчезли так же бесследно, как когда-то появился и исчез Лукас.

Сначала это казалось незначительным. На шумных перекрёстках, в толпе на железнодорожной станции, возле небольших кафе у набережной — их лица, вечно сосредоточенные, с нервными, цепкими глазами, — всё ещё мелькали в толпе. Каждый раз я могла бы поклясться, что вижу их, они оказывались на расстоянии вытянутой руки, казались обычными прохожими — одетые незаметно, не выделялись, как призраки, снующие по своим незримым маршрутам. Но чем больше я вглядывалась, тем яснее понимала: они видят меня. Их встречные взгляды — холодные, как натянутая струна, — никогда не задерживались на мне дольше секунды, но я знала, что это не просто совпадение. Они знали, кто я. Получается, Совет не исчез полностью? Или у меня началась паранойя?

Однажды на углу, куда я заходила за кофе по дороге в университет, я заметила человека со знакомой манерой держаться. Лёгкий наклон головы — будто незнакомец прислушивается к потусторонним звукам. Я помню, как отвернулась, собираясь войти в дверь, но в последний момент оглянулась. Мужчина исчез, как будто его там и не было. Я подумала, что это игра моего воображения, попытка вернуть то, что когда-то было со мной и ушло.

А сколько раз я видела силуэт Лукаса в свете уличного фонаря у своего подъезда, вечерами возвращаясь домой…

— У нас снова не получилось, Клэр. Всё было зря, — снился мне в кошмарах его отчаянный взгляд и я просыпалась в ужасе.

Это было чертовски много раз. Не буду вдаваться в подробности, иначе потребуется ещё одна глава.

Однажды я встретила свою старую знакомую по университету, Сару. Она неожиданно засмеялась, увидев меня.

— Клэр! Кажется, мы не виделись целую вечность. С тобой всё хорошо? — я рассмеялась в ответ, говоря, что «вечность» — преувеличение. Но на самом деле это была правда: время действительно изменилось. Теперь оно текло ровно, спокойно, как если бы его распутали из тугой спирали, и всё вернулось к порядку, не требующему пристального наблюдения каких-то сомнительных организаций извне. Хотелось верить, что второго Дэвида Синклера не появится никогда.

В конце концов я поверила: Совет ушёл. Навсегда ли? Ответа не было, но с каждым днём я чувствовала, как странное напряжение, которое всегда тянуло меня в прошлое, исчезает. Город обрёл новое, спокойное лицо. Никто больше не следил за ним из тени, ни один незнакомец в чёрном пальто не прятался за углом. Только привычные прохожие, как и я, просто шагали по своим делам вперёд.

Однажды за чашкой чая в уютной гостиной родителей я наконец решилась задать отцу вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Пап, — начала я осторожно, — ты правда веришь, что Совета больше не существует? Ну, по крайней мере, в том виде, в котором он был?

— Клэр, я давно не занимался задачами Совета, — сказал он мягко. — С тех пор, как я отошёл от дел, со мной никто не связывался. Никаких намёков, никаких записок, ничего. Я посвятил себя семье и истории. Совет остался в прошлом, милая.

Я кивнула, не сразу решаясь спросить.

— А у Лукаса всё в порядке? Как думаешь?

Отец приобнял меня.

— Понятия не имею. Но он крепкий парень. Всё должно быть хорошо, Клэр.

***

В годовщина нашей последней встречи с Лукасом я осталась дома, зная, что это особенный вечер. Было сложно поверить, что с тех пор, как я встретила странного парня из будущего и пустилась с ним в водоворот невероятных приключений, прошло целых десять лет. Я не говорю, что часто вспоминала Лукаса, как и страшные события тех дней. Однако каждый год в эту дату я открывала бутылку хорошего красного вина и допоздна разглядывала ночное небо, усыпанное звёздами. Я вспоминала ту вспышку, последние слова Лукаса и его обещание — оставить мне знак, если у нас действительно получилось ликвидировать Совет и дать будущему миру шанс. Прошло десять долгих лет, но никакого знака я так и не получила.

Вечер тихо и плавно входил в мой дом. Казалось, что время не торопило темноту заполнить пространство. Я сидела в своём любимом кресле с бокалом вина в руке, обхватив колени, и смотрела на проблески огней, которые мягко отражались в стекле. Рядом прыгал счастливый Рэй, который после прогулки никак не хотел укладываться спать.

За дверью послышался тихий шорох, как будто кто-то застыл на секунду. Я резко обернулась, но тут же сказала сама себе, что там никого нет. Звонок не раздался, но всё же я чувствовала это — что-то странное, почти невидимое, заползло в моё сознание, как напоминание, что мы когда-то играли с гранями мира, и, возможно, кто-то за этой гранью до сих пор следит.

Я подошла к окну, и взгляд мой скользнул по улицам, освещенным редкими фонарями. Внизу прошла двое парней, весело переговариваясь, их смех словно растворился в воздухе. Они были юными. Я проводила их взглядом и подумала о том, что мы с Лукасом когда-то тоже были такими.

Минута тянулась за минутой, я вернулась в кресло, взяла в руки книгу, хотя понимала, что сегодня не прочту ни строчки. Тени прошлого были здесь, в каждом углу, в каждой неяркой лампе, освещающей этот тёмный, словно застывший вечер. Я почти слышала его голос. Тиканье часов на стене звучало громче, чем всегда, словно отмеряя время не только для этой ночи, но и для всего мира.

И всё же, несмотря на эту глухую тишину, меня не покидало ощущение, что сейчас что-то должно произойти.

Внезапный стук в дверь вывел меня из состояния почти транса. Рэй залаял и побежал к двери. На этот раз мне не послышалось. Я застыла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, и подошла к двери, по привычке готовясь к чему-то незримому и таинственному. Мой внутренний мир словно вздрогнул — это напоминало возвращение старого призрака. Я непроизвольно потянулась ладонью к груди, ощущая покалывание. Едва уловимая дрожь пробежала по рукам, и я осторожно повернула дверную ручку, чуть приоткрыв дверь.

На пороге стоял мужчина. Его лицо было бесстрастным, взгляд – холодным, но лишённым угрозы. Фигура была напряжена, словно он находился в состоянии готовности прыжка. Но нет, в этом мужчине не было ничего от той жесткости, которая всегда исходила от агентов Совета. Чёрное пальто сидело на нём идеально, каждая пуговица на своём месте.

— Клэр Миллер? — сказал он глухим, ровным голосом.

Я осторожно кивнула, стараясь усмирить собаку. Он протянул руку, и я только тогда заметила, что он держал большой, неестественно яркий букет. Странно, но именно это зрелище повергло меня в ещё большее замешательство, чем его появление. Цветы — яркие, сочные, будто бы только что срезанные в саду. Они казались совсем неуместными в этой сцене, как будто кто-то специально решил смутить меня.

— Это от Лукаса, — без эмоций произнёс он. Слова повисли в воздухе, отозвались эхом в моей голове. Я поняла, что он ждал реакции, ответа, но в ответ я лишь уставилась на цветы, не в силах принять их или отказаться.

— Примите посылку?

Я вздрогнула и протянула руку. Я неожиданно испытала то самое, давно забытое мною, ощущение вакуума, когда вдруг воздуха не хватает и земля уплывает из-под ног. Я взяла букет и заметила, что лицо посыльного чуть смягчилось.

— Это всё? — спросила я, хотя догадывалась, что он не скажет больше ни слова. Он молча кивнул, взглядом указывая на букет. Это было всё, что Лукас мог передать — единственная связь между нами, прошедшая через время. Агент, как и все они, казалось, знал это.

— Удачи, мисс Миллер, — произнёс он, едва улыбнувшись.

Он развернулся и ушёл, шагая медленно и чётко, словно следуя заранее прописанному сценарию.

Я стояла у двери, глядя ему вслед, пытаясь понять, что означал этот неожиданный жест. Запах цветов становился всё более явным, наполняя меня странной смесью горечи и светлой тоски. Это был запах прощания, обещания, но, возможно, и прощения. Сейчас я закрою дверь и узнаю, что было странного в этом странном.

Оставшись наедине, я развязала ленточку, которая держала маленькую записку. Строки, написанные Лукасом, были прямым посланием из того будущего, к которому мы стремились.

Я уселась на диван, положила букет на стол рядом и попыталась собраться с мыслями, будто уже знала, что вот-вот прикоснусь к чему-то священному и одновременно страшному. Я вдохнула полной грудью, сделала большой глоток вина и принялась читать.

«Клэр,

Не знаю, сколько времени прошло для тебя, но для меня — целая эпоха. Всё, что мы изменили, стало реальностью, и я могу с уверенностью сказать — наш труд был не напрасен. Совет не уничтожен полностью, однако он больше не цепляется за каждый временной парадокс, не создает машин, определяющих вектор развития человечества, и не разрушает судьбы. Теперь его работа — создавать баланс, а не хаос. Я смог изменить всё — но только благодаря тому, что ты помогла мне там, в своём настоящем.

Когда я понял, что мы смогли уберечь мир от апокалипсиса, я вдруг решил, что не позволю допустить такого снова. Совет всё-таки смог восстать из пепла и я не знал, как с ним бороться. А когда не знаешь, как бороться — проще возглавить. Кажется, мы как-то говорили с тобой об этом. Помнишь тот солнечный день в Техасе 67-го?»

В этот момент я не смогла сдержать улыбку, хоть и ощутила, как жгучие слёзы подступили к глазам. Я стала читать дальше, рука едва удерживала бумагу.

«Мне сложно представить, как ты живёшь сейчас, но я верю, что ты нашла свой путь. Без тебя, Клэр, всё это было бы невозможно. Ты — свет для этого мира, даже если сама об этом не подозреваешь. Каждый мой новый день напоминает о тебе».

Слова словно поднимали меня, каждая фраза возвращала в ту бесконечную ночь, когда мы сражались с будущим, сражались с тенями. Теперь он говорил, что я была частью всего этого, частью света, который помог ему изменить судьбу мира.

«Привет из счастливого будущего, Клэр! У нас получилось!»

Эти слова пронзили меня даже сильнее, чем прошлое наше прощание. Я закрыла глаза, чувствуя, как мой разум наполняется воспоминаниями — моментами, которые казались давно забытыми, и все они теперь были вплетены в этот маленький листок бумаги.

Я долго сидела и улыбалась, держа записку. Я понимала, что за много лет всё наконец встало на свои места. Не знаю, какие ещё жертвы ему пришлось принести. Мы изменили будущее. И в этот момент я знала: всё, что было, каждый наш шаг — это было не зря.

— Чёрт, Лукас, — прошептала я, даже не пытаясь сдержать эмоции. Почему-то в этот момент мне хотелось спорить с ним, как прежде, и шутить, и с упрямством отстаивать свои решения.

«Привет из счастливого будущего, Клэр! У нас получилось!» — крутилось у меня в голове.

Удивительно, но я больше не чувствовала ни тревоги, ни сожаления.

Телефон зазвонил, оторвав меня от этих мыслей. Это был Томми. Я тепло улыбнулась, прикладывая трубку к уху. Я была рада его слышать, но в данный момент его голос послышался как из другой Вселенной.

— Клэр, дорогая. Сегодня у нас концерт, помнишь? Майки с Эммой обещали забрать тебя, чтобы ты как обычно не застряла в своих «облаках». Я жду, — на последних словах я улыбнулась.

— Да, конечно. И правда, чуть не забыла. Сегодня немного странный, но чертовски хороший день, — я не стала врать.

— Кхм… ладно, приходи давай и всё расскажешь, — послышался спустя короткую паузу голос Томми.

На фоне раздалась какая-то возня и голоса его коллег по группе. Мы попрощались.

Повесив трубку, я ещё раз посмотрела на букет и записку, чувствуя некое освобождение. В этом прощании, в этих кратких словах было великое облегчение: всё, что мы делали, имело смысл. Спустя пару мгновений в дверь позвонили, и я услышала звонкие споры моих друзей, которые доносились со стороны лестничной клетки. Я погладила Рэя, набросила пальто и направилась к двери.

Да, я — Клэр Миллер, и я рада жить свою простую, предсказуемую и самую замечательную жизнь.

Возможно вам понравится:

Проклятие синего залива | Тени крови и магии | Город, пропитанный ядом

Шепот Шамбалы | Итан Маршалл и магический мир | Под одним небом

Восьмой | Сквозь тьму. Начало пути | Особые отношения