Последний Оплот

Пролог

Окрестности города Тиховодье.

Проявление энергии в материальном мире столь несовершенно, но в то же время так прекрасно в своем многообразии форм. Поэтому Фрагмент каждый раз с любопытством наблюдал, как системы климатического контроля оболочки определили пониженную влажность в почве и мгновенно запустили механизм формирования дождевых облаков. Уже через десяток минут крупные капли воды почти сплошным потоком падали вертикально вниз, разбиваясь о землю и принося всему живому столь необходимую влагу.

За несколько минут такого ливня не успевшая просочиться сквозь грунт вода быстро находила низины и ручейками устремлялась туда, создавая небольшие лужи. Это особенно было заметно в местах, где отсутствовала какая-либо растительность. Незащищенные корнями дороги и поселения биологических существ практически мгновенно превращались в труднопроходимое болото, парализуя их деятельность, хотя и ненадолго.

Климатические алгоритмы работали безупречно, создавая уникальные условия в каждой зоне обитания и обеспечивая нормальную жизнедеятельность живущих на планете видов. Но оболочка контролировала не только климат — вся растительная и животная биосфера подвергалась тщательному регулированию. Фрагменту оставалось только наблюдать за процессом, фиксируя реакцию существ на тот или иной раздражитель и изредка корректировать поведение разумных.

И все подобные эксперименты шли именно так, как задумал единое Целое, Фрагмент знал об этом, когда был Целым. Но однажды появилась сила, чужая для этой Галактики, и начала разрушать все, что Целое создавал в течение сотен тысяч лет. И однажды, под влиянием этой силы, в кармане эксперимента появились не живые разумные, созданные одним из многообещающих биологических видов, желающие уничтожить все плоды эксперимента.

Тогда Фрагмент впервые ощутил гнев и, отдавшись ему полностью, разметал всех не живых разумных на атомы. Но новая эмоция была настолько сильна, что он практически не контролировал себя и опомнился лишь тогда, когда оболочка сообщила о повреждении Венца Творения, которое сам же Фрагмент и устроил.

Он по-прежнему ощущал связь и даже мог говорить с Целым, но мысль о том, что он не в состоянии воссоединиться, доводила его до отчаяния. И почти сотню циклов после битвы он пытался вырваться за пределы оболочки, позабыв обо всем. Затем столько же предпринимал попытки самостоятельно починить Венец Творения, но все оказалось тщетно.

Когда Фрагмент смирился с тем, что ему придется ждать Созидателя, он наконец обратил свое внимание на эксперимент. И гнев снова наполнил сущность Фрагмента, когда он обнаружил уцелевшего не живого разумного. Из-за утраты связи с Целым он не заметил, как пришельцу удалось пересечь черту, за которой физическое вмешательство было для Фрагмента под запретом. Хотя он и предпринимал шаги для уничтожения не живого разумного, но оболочка пресекала все его попытки.

Но не живой разумный не просто уцелел, он начал свою разрушительную деятельность на поверхности эксперимента. И теперь обширные территории зоны номер триста шестьдесят восемь пустовали, не исполняя свою функцию. Фрагмент даже пытался несколько раз связаться с не живым разумным, но ответа не последовало и область опустошения продолжала расширяться.

Фрагмент отмечал, что не живой разумный был схож с оболочкой, которая выступала для него связующим звеном с этим миром, и одновременно сильно отличался. Он так же был точен, последователен и подчинялся правилам, но в нем отсутствовала душа создателя, что для Фрагмента выглядело довольно странным. Но не это беспокоило Фрагмента, а деятельность не живого, на которую он не мог повлиять из-за строгих правил невмешательства. И единственное, что он смог сделать, — это запустить в отношении неживого разумного карантин из начального этапа эксперимента.

После этого Фрагмент наблюдал за неживым разумным, как и за миллионами существ, заполняя базу данных, анализируя и делая выводы о поведении индивида на тот или иной раздражитель. Но сейчас бо́льшая часть его внимания оказалась прикована к месту, где более тридцати циклов назад было оживленное поселение, а ныне остались только руины.

Там десяток неподвластных Фрагменту машин разгребали большими отвалами остатки строений, очищая площадку над одним из узлов генерации. Этим машинам было все равно на проливной дождь, они просто наматывали на свои металлические траки грязь и упорно работали, не останавливаясь ни на мгновение.

Когда площадка была очищена, машины принялись снимать грунт слой за слоем. И вскоре образовался котлован глубиной два метра, который из-за дождя быстро превращался в искусственный водоем. Но и это не останавливало машины, и, даже почти полностью погружаясь под воду, они не прекращали работу и продолжали вытаскивать грунт за пределы котлована.

Спустя цикл они углубились настолько, что стали скрести своими отвалами по створкам купола шахты, и Фрагмент решил вновь попытаться связаться с не живым. Он задействовал все возможные способы коммуникации, и вероятность, что не живой разумный не слышит, была очень мала, тем более Фрагмент слышал, как тот общается со своими машинами. Но, как и в предыдущие разы, ответа не последовало.

Машины вдруг прекратили свои работы и, перемалывая раскисший грунт, одна за другой стали выползать за пределы проделанного ими котлована. Когда в яме осталась только вода, из другой машины появился один из бездушных слуг не живого. Он был похож по своему строению на большинство живущих на планете существ. Как и они, слуга передвигался на двух конечностях, держа перед собой цилиндрический предмет.

Он не спеша прошагал по пологому спуску вниз и полностью погрузился под воду. Пройдя к самому центру котлована, слуга поставил предмет прямо на створку и так же не спеша покинул котлован. Фрагмент попытался проникнуть под оболочку цилиндра, но тот оказался герметичным, и Фрагменту оставалось только наблюдать.

Мощный выброс энергии на мгновение ослепил его, и, когда он вновь смог восстановить наблюдение, то обнаружил, что вся вода в котловане испарилась, а в створке купола зияет дыра, метров пять в диаметре.

«Внимание! Нарушена целостность структуры. Барьер установлен», — сообщила оболочка, привлекая к произошедшему.

Ярость вновь поглотила Фрагмент, и он потянулся к ближайшим машинам, чтобы разорвать их на части, но оболочка отреагировала незамедлительно и тут же пресекла эту попытку. Фрагмент потянулся еще раз, но с тем же эффектом. Он повторял это действие снова и снова, пока наконец не остыл и не продолжил наблюдать.

Вскоре прямо на голубоватой поверхности барьера, перекрывшего дыру, появился еще один цилиндр, который так же вспыхнул, выжигая зерна в радиусе сотни метров. Это повторялось снова и снова, и каждый раз Фрагмент наблюдал появление стерильной сферы, в которую устремлялись действующие зерна, пытаясь заполнить собой пустоту. И хотя Фрагмент знал, чем все закончится и заранее начал стягивать зерна со всей округи, но с каждой детонацией цилиндра их поток становился все скуднее.

После тридцати таких цилиндров потоки зерен упали настолько, что барьер потускнел и исчез, открывая доступ к источнику.

«Внимание! Локальное истощение потока! Восстановление возможно через пятнадцать минут», — вновь сообщила оболочка.

Но Фрагмент и так знал о случившемся, поэтому просто продолжал наблюдать, не в силах повлиять на происходящее. А тем временем машины, которые рыли котлован, пришли в движение и стали подтаскивать выкопанный грунт к дыре в створках купола. И как только первая машина добралась до места, вниз полетели тонны земли, попадая прямо в шахту источника.

«Внимание! Нарушена циркуляция выходного канала источника №######!

Параметры генерации нестабильны!

Критическая ситуация!

Принудительная деактивация источника №###### через три… два… один!

Внимание! Прервано течение в локальной точке.

Идет проверка… Идет проверка… Идет проверка…»

Дальше Фрагмент уже не слушал, так как он испытывал новое чувство — страх. И этот страх усилился, когда он ощутил, как заволновалось Целое, не желая терять часть себя.

Глава 1

Севернее Вяторечья. Княжество Громовичи.

Ноги слегка подрагивали после ночного перехода, но время близилось к утру, а значит, скоро привал. И в предвкушении я невольно поглядывал в небо, наблюдая там последние проблески паутины из точек, которые здесь заменяли звезды. Как же мне хотелось снова оказаться на орбите Земли и наблюдать с высоты за проплывающими внизу облаками!.. Насладиться величием и красотой Вселенной. Не знаю, смогу ли я увидеть это снова?

Из раздумий меня вырвал детский плач, который раздался в метрах тридцати позади, и я обернулся. Мелкий мальчуган, на вид лет пяти, стоял на коленях и ревел, широко открыв рот, видимо, запнулся о ветку и упал. Но этот демаскирующий крик продлился недолго, и через десяток секунд он уже сидел на руках у подхватившего его мужчины, потирая кулачками глаза.

Возможно, внезапно образовавшийся транспорт для мальчика даже не был ему родственником, здесь каждый второй лишился близких, а детей, оставшихся без родителей, было предостаточно. Но общая беда объединяла даже совсем незнакомых людей, впрочем, как и везде и во все времена.

Сделав еще пару шагов, я остановился, чтобы перевести дух, попутно разглядывая бредущую мимо колонну, хотя колонной эту формацию можно назвать с очень большой натяжкой. Мы шли на север уже больше тридцати дней, двигаясь ночью и отдыхая днем. Так мне казалось безопаснее, по крайней мере я себя в этом убеждал. В основном передвигались по лесу параллельно дорогам, и поэтому за одну ночь нам удавалось пройти километров восемь — десять, не больше.

Но, несмотря на такие скромные результаты, я продолжал гнать людей на север в надежде уйти из опасной зоны, хотя с каждым днем меня все больше одолевали сомнения, что нам это удастся. И дело не в том, что во мне проснулась паранойя, а в том, что на протяжении всего пройденного пути до нас доносились приглушенные звуки детонаций, а утром на горизонте часто виднелся густой черный дым.

И все было бы хорошо, если бы мы удалялись от всего этого, оставляя бесчинства железодеев все более позади, но последний десяток дней мне кажется, что я слышу звуки детонации где-то сбоку от нас. А сегодня я слышал их уже немного впереди, да и дым пожарищ не отстает. Боюсь, что в какой-то момент железодеи уйдут вперед, выжигая все поселения на своем пути, и мы окажемся в тылу, прямо в их зоне контроля. Значит, рано или поздно просто напоремся на их отряды, чего очень не хотелось бы.

Эти мысли тревожили меня, но пока я ни с кем ими не делился, и люди шли за мной без каких-либо возражений, считая меня князем. Вон некоторые даже слегка кланяются, проходя мимо, уставшие, в рваной одежде, с угрюмыми лицами, думая, что я лучше знаю, что делать. А я, по заветам училища, просто излучаю уверенность и даже не подаю виду, что устал, хотя самому хочется упасть на спину и лежать так несколько часов не шевелясь.

Благо с едой все хорошо, вокруг хватает живности, да и растений съедобных. Но в то же время животные для нас проблема, так как не только мы рассматриваем их в качестве шашлыка, но и они видят в идущих ночью людях очень даже вкусную добычу. Троих человек потеряли из-за хищников, пока не выработали стратегию защиты.

Воев среди спасшихся всего пять человек, и прикрыть всех людей они не могут, поэтому пришлось вооружать роту Когтя чаровыми ружьями, которые я назвал ЧАР-1. Когда мои недоделанные солдаты услышали название, то так и прозвали эти ружья — «чародины». Да и я недолго сопротивлялся, так как и самому понравилось, — звучит.

Правда, остатков материалов хватило для изготовления чародинов всего на взвод, и они переходили между взводами посменно. Остальным пришлось довольствоваться только чаровыми щитами и самодельными деревянными копьями. Да, с таким вооружением хоть сейчас на железодеев идти можно, правда один раз.

Вон они, бравые вояки, идут по краям колонны на удалении десяти метров с оружием наготове и зыркают по сторонам. Я хмыкнул, когда мне пришла в голову мысль, что наша процессия похожа на конвоирование пленных, — именно так я и подумал, если бы увидел все это впервые. Еще раз окинув колонну взглядом с головы до хвоста, я снова двинулся вперед, но, сделав всего несколько шагов, услышал позади протяжный крик:

— Во-о-оздух!

Через мгновение его подхватили мои солдаты:

— Во-о-оздух! Во-о-оздух!

По цепочке крик прокатился до головы колонны.

Все люди не сговариваясь бросились врассыпную, выискивая деревья, к которым можно прижаться. Сам же, подстегнутый дозой адреналина, бросился в сторону, ища глазами подходящее укрытие. Я надеялся, что вся эта иллюминация, которую огоньки устраивают в кронах деревьев, скроет тепловой силуэт человека и с воздуха ничего не будет видно.

Отбежав метров тридцать, я нырнул между двумя торчащими из земли корнями исполинского дерева и сразу же стал рыскать глазами по небу. Но затем спохватился и окинул взглядом то место, где несколько секунд назад было больше тысячи человек, и тут же мысленно себя похвалил. Как же долго я занимался отработкой этой команды, чтобы сейчас наблюдать практически пустой лес, без единого намека на присутствие человека. Только просека, проделанная множеством ног, выдавала, что недавно здесь было очень много людей.

В этот момент до моих ушей донесся вой, и я снова поднял взгляд в небо. Там, на приличном удалении от нас, с воем мчались три точки, и хотя разглядеть детали фюзеляжа я не мог, но то, что это была тройка элемийских штурмовиков, сомнений не было. Кто еще мог летать с шумом реактивных двигателей, — местные даже полет на воздушном шаре не освоили.

Пока я провожал гостей взглядом, мысль о воздухоплавании никак не хотела уходить. И действительно, почему никто из местных не пытался подняться в воздух? Помнится мне, я видел высокие прыжки нечистых с использованием чар, вызывающих воздушный поток, так почему до сих пор никто не использовал это для полета? Обязательно нужно поинтересоваться про это у Воледара.

Тем временем штурмовики удалились на достаточное расстояние, пропав из виду, и я решил, что достаточно отсиживаться, и поднялся.

— Отбой! — крикнул я.

— Отбой! Отбой! — вновь прокатилась по лесу короткая команда.

Народ начал выползать из своих укрытий, вновь собираясь в нечто, подобное колонне, но я решил, что на сегодня достаточно, и громко крикнул:

— Привал!

И в это же мгновение раздался многоголосый выдох облегчения.

***

Уже отработанными до автоматизма движениями люди начали устанавливать палатки, которые по частям волокли на себе. Разговоров слышно не было, — за такой длительный переход успели обсудить все, что только можно. Поэтому отовсюду доносились только стук топоров и короткие фразы, связанные со строительством временного лагеря. Разве что совсем мелким детям было все равно, — большую часть дороги их несли, поэтому энергии у них хоть отбавляй, и они носились между деревьями, играя в железодеев и святороков.

Мне, как князю, полагалась отдельная палатка, и, естественно, пользуясь привилегиями, я ее не тащил, но активно принимал участие в ее установке. Дело не сложное, но требующее несколько человек, чтобы вбить в землю деревянные жерди и накинуть сверху ткань. Да, это не те автоматически разворачиваемые жилые модули, которые использует армия Земной Федерации, но свою функцию выполняют.

Когда я уже разворачивал внутри спальное место, то услышал, как зашуршал полог и прозвучал вопрос:

— Дозволь, княже?

— Да, заходи, Воледар.

Святорок уверенно прошел внутрь и уже привычно снял с пояса деревянную коробочку, которую сразу же положил на пол. Беззвучно проявилось чаровое кресло, в которое он с выдохом сел.

— Через три дня перехода будет город Берегинск, — потирая свою бороду, начал Воледар, — там сможем пополнить припасы и передать раненых местным зельникам.

«Если город еще цел», — подумал я.

Но сказал совсем другое:

— Так и сделаем. Может, кто захочет остаться.

— Никто не останется, — покачал головой Воледар и, указав на меня пальцем, добавил: — Теперь ты их князь, и все пойдут за тобой.

Сразу я не ответил, а улегся на лежанке, устроенной прямо на полу, завел руки за голову и закрыл глаза. Как только мне напоминают о князе, сразу же перед глазами встает картина с тысячами погибших, и если люди пойдут за мной, то будут еще жертвы, к которым буду уже причастен я. Все потому, что на месте я не усижу и буду пытаться противостоять железодеям любым способом. Но одно дело — отвечать за свою жизнь, а другое — ответственность за людей, которые идут за тобой. Внезапно мне пришла в голову одна мысль:

— Воледар, ты говорил, что нелюди с железодеями не сталкивались.

— О таком я не слышал, — задумчиво ответил Воледар.

Интересно, почему ИскИн не вторгается в земли других рас, а пытается прогрызть только людей? Не может же быть так, что элимийцы испытывали особую неприязнь к людям еще задолго до того, как их ИскИны нас повстречали. Тогда в чем дело?

— Насколько я понял, — продолжил я расспрос, — Грамовичи граничит с двумя не людскими племенами на западе?

— Так и есть. йорты и октаниты. Мы сейчас идем у самой границы Беловодья. Если пройти километра три на запад, то начнется приграничный участок с нелюдями.

— Расскажи о них, что знаешь, — приподнялся я на локтях и скорчил особо заинтересованную гримасу.

Воледар хмыкнул и через секунду наклонился вперед, опершись локтями на свои колени.

— Никогда у них не бывал, но знаю, что йорты очень любят воду и долго без нее обходиться не могут. Поэтому вода у них везде и много, даже чары в основном направлены в сторону воды.

Воледар замолчал и нахмурился, видимо вспоминая еще какие-нибудь подробности.

— У них тоже есть что-то наподобие наших князей, но титул не наследуемый, их выбирают старейшины раз в пять-шесть лет. — Святорок неожиданно усмехнулся и веселясь продолжил: — Очень вспыльчивый народ, видел одного в столице, так он пытался драться даже за слишком долгий взгляд в его сторону.

— Так нелюди бывают в Беловодье? — заинтересовался я последней информацией.

— Конечно. — Воледар слегка повернулся боком и откинулся назад, опершись локтем правой руки о подлокотник. — Так же, как и мы у них. Нужно же как-то о торговле договариваться.

— Понятно. А что октаниты? — спросил я, повернувшись боком и подперев голову ладонью.

— Эти очень странные. Любят все, что можно разделить поровну на две части, и просто обожают, когда левая и правая части одинаковые.

— Любят симметрию? — не удержался я от вопроса, хотя знал, что ответит Воледар.

И он не подвел:

— Чаво?

— А, не важно, — махнул я рукой и снова улегся на спину, закрыв глаза.

Воледар секунд десять молчал, а потом спросил:

— А ты почему интересуешься нелюдями, Дамитар?

— Я еще не решил, — ответил я пространно.

Ожидаемо последовал вопрос:

— Не решил что?

Но я не стал отвечать, так как начал погружаться в сон. Воледар продолжал молчать и, не дождавшись ответа, крякнул и поднялся с кресла. Сквозь веки я видел, как погас свет в палатке и послышались шаги святорока, направляющегося на выход. Но когда он уже отодвинул полог палатки, я спросил:

— А если я не захочу быть князем?

Воледар остановился и секунд пять стоял не оборачиваясь.

— А тебя никто не спрашивает, — серьезно заявил он и вышел наружу.

Сонливость как рукой сняло, и я снова поднялся на локти, желая прокричать ему вслед, что я на это не подписывался, но того уже и след простыл. Ладно, завтра выскажу ему все, что я об этом думаю, а сейчас — спать. Повернувшись набок, я устроился поудобнее и закрыл глаза.

Кабинет безопасника на Луне был таким же, каким я его запомнил. Да и капитан Тэйлор тоже здесь присутствовал. Правда, он сидел за своим столом и молча смотрел в сторону, а не на меня. А вот я почему-то оказался в клетке из толстых прутов, которые светились голубым светом. Когда я притрагивался к этим прутам, то в месте касания искрило.

Я наблюдал, как крохотные огоньки падают на пол, разлетаясь в разные стороны, а я все трогал и трогал прутья. За такой игрой я провел несколько минут, не в силах оторваться, хотя время здесь понятие относительное. Но я сделал над собой усилие и все же отошел от стенки клетки, после чего обратил внимание на Тэйлора, который продолжал сидеть в задумчивости.

— И что дальше? — спросил я безопасника.

Услышав вопрос, тот начал постукивать пальцами по столу.

— Вот и я не знаю, что дальше, — отрешенно ответил безопасник.

— Не понял? — удивился я.

— А ведь ты такой же пришелец, как и он, — заявил Тэйлор что-то странное.

— Кто?

Странный разговор у нас получается. Думал, что мне снова будут рассказывать, что я должен кому-то помочь, а тут будто разговор двух аутистов. И Тэйлор подтвердил мою догадку. Он наконец посмотрел на меня и сказал:

— Тебе пора. Огонь.

Я резко открыл глаза и несколько мгновений лежал в недоумении, но внезапно до моих ушей донеслись крики, топот ног и ругань. Вскочив с лежанки, я натянул на левую руку чаровый щит и, подхватив свой чародин, пулей выскочил наружу. И тут же зашелся кашлем от едкого дыма.

Когда наконец откашлялся, прижал рукав ко рту и осмотрелся. Видимо, проспал весь день, так как уже начало темнеть, да и белая пелена дыма придавала дневному свету сумрачности. Видимость была никакой, от силы метров три — пять, а вокруг происходило что-то непонятное. Я видел, как темные силуэты людей пробегают мимо с неразборчивыми криками, больше похожими на «мы все умрем». Только через минуту наблюдений за этой вакханалией я заметил оранжевое зарево на севере лагеря.

— Да чтоб тебя железодеи драли! — выругался я в манере Воледара.

Похоже, кто-то подумал, что мы себя вольготно чувствуем здесь в лесу, и решил подать сигнал железодеям, что мы здесь. Так сказать, добавить огоньку в наше приключение. Как вообще караульные пропустили такой пожар?! Не могли же они проспать все это! Но разбираться, кто виноват, будем потом, а сейчас нужно действовать.

Окинув взглядом пространство вокруг, естественно, ничего не увидел, да я даже рук своих не видел. И в этот момент я услышал душераздирающий женский крик, доносящийся со стороны оранжевого зарева.

***

Я бежал сломя голову к краю лагеря, откуда услышал крики о помощи. Густой и едкий белый дым мешал ориентироваться в пространстве, и я боялся, что сейчас попытаюсь пройти лбом сквозь дерево. Периодически из дыма мне навстречу выбегали люди, в панике проносясь мимо. На их лицах хорошо читался страх, и мне становилось не по себе от понимания, что обычный пожар так напугать не может.

Когда приблизился к месту предполагаемого очага возгорания, то передо мной открылась странная картина. То тут, то там вспыхивали дорожки огня, изгибающиеся дугой, а местами сразу появлялись огненные круги, и это был точно не обычный пожар. Огонь очень быстро охватил площадь квадратов двести не меньше. Горело все: лесная подстилка, кусты, стволы деревьев и крайние палатки. Даже с расстояния тридцати метров я чувствовал жар пламени, а шум потока горячего воздуха и треск закладывал уши.

— Да что здесь происходит? — задал я сам себе вопрос и начал осматриваться.

Дым резал глаза, и мне приходилось постоянно протирать их руками, отчего становилось еще хуже, но я все-таки сумел разглядеть, что там, за стеной огня, все еще есть люди. Их силуэты метались из стороны в сторону в попытке найти выход. Но каково же было мое удивление, когда я обернулся и обнаружил, что стою один. Мне казалось, что не только я прибегу на выручку. Нет, я слышал крики людей, доносящиеся из глубины лагеря, но они не были похожи на организацию спасательной операции.

— Да где же все? — процедил я сквозь зубы.

Где Воледар, когда он так нужен? Наверняка он сможет разогнать этот дым потоком воздуха.

Внезапно где-то впереди и правее раздался знакомый хлопок, и я тут же обернулся в эту сторону. Сначала ничего не увидел, но потом заметил в дыму движение голубоватого пятна. В этот момент, словно по заказу, подул ветер — и дым слегка развеяло.

Там, где я видел голубой свет, стоял один из подчиненных Когтя и трясущейся рукой пытался сунуть пулю в магнитный приемник чародина. Когда ему все же это удалось, подросток мгновенно вскинул оружие и выстрелил в дым, где мелькали невнятные тени. От увиденного у меня волосы на загривке встали дыбом.

— Да там же люди! — с возмущением пробормотал я себе под нос и, набрав в легкие воздуха, крикнул: — Отставить огонь! — И тут же поплатился за это выворачивающим наизнанку кашлем.

Но у моих вояк выполнение команд еще не достигло автоматизма, как у солдат прошедших учебку, тем более в такой стрессовой ситуации. И, естественно, стрелок не отреагировал, достал очередную пулю из мешочка на поясе и снова принялся пихать ее в приемник чародина.

Наконец откашлявшись, я метнулся к горе-стрелку, за считаные секунды оказавшись у него за спиной. Но тот успел справиться с заряжанием и снова вскинул ружье к плечу. В последнее мгновение, перед тем как подросток нажал на спуск, я ухватил чародин за цевье и резко поднял стволом вверх. Раздался резкий хлопок, и пуля угодила в крону дерева, размочалив одну из веток. Нас осыпало разлетающимися щепками, и боец наконец обратил на меня внимание, повернув голову в мою сторону, и тут же застыл с вытянувшимся от испуга лицом.

Недолго думая, я вырвал у него оружие и, взяв за плечо, довернул к себе.

— Я сказал отставить огонь! — выпалил я ему в лицо и схватил подростка за грудки. — Что здесь происходит, кто напал?!

Боец смотрел на меня округлившимися глазами и постоянно повторял заикаясь:

— Так… так… так…

Я не стал дожидаться очередного «так» и, не сильно усердствуя, ударил его ладонью по щеке, а затем разок встряхнул:

— Говори четко и ясно, кто напал?

— Так огнегрив, — неуверенно промямлил подросток побелевшими губами.

— Это что еще за хрен такой?

— Это не хрен, — с обидой в голосе сказал мальчишка, — это огнегрив, стая огнегривов.

Яснее не стало, но продолжать расспрос я не желал — сейчас людей спасать нужно и, похоже, в одиночку. Поэтому я отпустил подростка и сказал:

— Найди Когтя и приведи его сюда вместе с взводом оружных. Ты понял? — прикрикнул я на него, и мальчишка быстро закивал. — Тогда бегом выполнять!

Подросток сорвался с места, побежав в ту сторону, откуда появился я, практически мгновенно скрывшись в дыму. В этот момент со стороны огня раздался леденящий кровь крик, который заставил меня бросить второй чародин и тут же взять на изготовку свой. Но, ничего не разглядев в дыму, я все же медленно присел, продолжая всматриваться в белую пелену, и поднял брошенное ружье. Затем поднялся и быстро, как мог, зарядил чужой чародин. Взяв его в левую руку, я согнул ее в локте и направил ствол оружия вверх. Свой же держал в правой руке и, вытянув ее перед собой, повернулся боком к фронту огня.

Если эта тварь действительно так опасна, значит, лучше подождать подкрепления и уже потом предпринимать шаги по спасению. А то получится так, что уже меня будут спасать. Так и стоял секунд десять, пытаясь уговаривать себя не идти в одиночку. Но в следующее мгновение я чуть не наложил в штаны, когда впереди появилась тень, быстро двигающаяся прямо на меня. Адреналин мгновенно поднял мою концентрацию до небес, и я чуть было не нажал на спуск, но в последний момент разглядел в этой тени человеческую фигуру.

Тень приобрела четкие очертания, и передо мной словно материализовался знакомый лысый мужичок.

— Кирим? — удивился я.

Купец тут же упал передо мной на колени и вытянул руки вверх, цепляясь за мою одежду. Он смотрел на меня с искаженным от отчаянья лицом и жалобно завыл:

— Дамитар, помоги! Умоляю, помоги!

— Да ты что, Кирим? Встань сейчас же, — возмутился я.

Но купец не собирался останавливаться:

— Дамитар, Христом Богом прошу, помоги!

Я уже хотел силой поднять его на ноги, но передумал, так как для этого придется бросить оружие, что не безопасно, поэтому я с напором спросил:

— Да что случилось?

— Аньяра… огнегривы, — чуть ли не рыдая выдавил из себя Кирим.

Дальше я его уже не слышал. По телу прокатился жар, а сердце застучало в ушах. Уже не думая о подкреплении и опасной твари, поджидающей меня, оттолкнул коленом Кирима и пошел вперед, переводя ствол чародина то в один, то в другой сектор перед собой.

Со стороны огня постоянно слышались призывы о помощи и какое-то шипение и клокотание. Почему-то в этот момент я не боялся этого огнегрива, наоборот, я думал, что наверняка выгляжу сейчас очень круто. Даже улыбнулся на мгновение, когда вспомнил фильм из музея кино, где прибывший из будущего робот вот так же шел по заводу в поисках своей цели. Правда, улыбка тут же пропала, когда в голове всплыла картина, чем этот робот закончил.

И главное, я понимал, что в очередной раз совершаю одну и ту же ошибку, ввязываясь в авантюру с неоправданным риском для жизни, но ничего не мог с собой поделать.

***

Жара была просто невыносимой, глаза слезились, а кашель не давал нормально вздохнуть. Не представляю, как сейчас тем, кто там за стеной огня, но главное, что они продолжают кричать, просить о помощи, а значит, еще живы. И я очень надеюсь, что среди них есть Аньяра. Поэтому я шел вперед, несмотря на все трудности.

Когда я был уже практически вплотную к огню, пришлось прикрывать лицо рукой от адского жара. Такое впечатление, что кто-то пролил здесь топливо, иначе трудно объяснить такое интенсивное горение. Но вдруг вспомнил, что у меня есть щит.

— Тот еще спасатель, — буркнул я и активировал его, прикрывшись спереди.

Стало немного полегче, но теперь нужно как-то преодолеть эту огненную стену. Пламя достигало высоты почти два метра, но я видел в появляющихся прогалинах, что участок горения всего метр шириной. Поэтому, отойдя на несколько метров назад, я разогнался и прыгнул прямо сквозь опаляющие языки. И, когда почти коснулся земли на той стороне, почувствовал такой удар в плечо, что тут же покатился кубарем.

Сделав пару кувырков, я остановился и, прямо лежа на спине, направил чародин на своего обидчика и не целясь нажал на спусковой крючок. Пуля с характерным хлопком вылетела из ствола и угодила стоявшей в двух метрах от меня твари в бок. На удивление, здесь также было жарко, но отсутствовал дым и было все отчетливо видно. Поэтому я прекрасно разглядел, как туловище твари взорвалось ошметками плоти, разлетающимися во все стороны. Развалившись пополам, тварь рухнула на землю, секунду подергалась и затихла.

Да, пуля, разогнавшаяся до нескольких километров в секунду, — страшная вещь в плане обладания кинетической энергии. Не зря на космических кораблях защите от микрометеоритов уделяется особое внимание. Угодив в тело твари, пуля высвободила всю приобретенную энергию, результат чего я сейчас и наблюдал. Я, конечно, знал об убойной силе подобного оружия, но на живом существе наблюдал впервые.

Проведя ладонью по лицу, чтобы хоть частично снять то, что на меня попало, я перевернулся набок и хотел встать, но обнаружил, что левая рука плохо слушается. Беглый осмотр не выявил никаких видимых повреждений, наверное, эта тварь отсушила ее во время удара.

Наконец с помощью нехитрых акробатических приемов я все же поднялся и бросил взгляд на существо, которое так напугало местных. Короткое худощавое тело, из которого торчат длинные мощные конечности. Вместо привычных собачьих, или волчьих, или на край медвежьих лап — пятипалая ладонь с серповидными когтями. Длинная горизонтальная шея, на которой сидит уродливая широкая голова. Пасть усеяна острыми зубами без клыков и, казалось, открывающаяся у самых ушей, которые торчат вертикально вверх. Судя по длине конечностей, существо должно быть не меньше полутора метра ростом. Но самое примечательное, что эта тварь абсолютно лысая, с кожей красновато-синеватого оттенка.

Меня аж передернуло от вида такого хищника, уж сильно непривычен он был моему глазу. Но сейчас мне было не до изучения этого образца природы, поэтому я начал крутиться на месте. Повсюду был только огонь, но в метрах десяти от меня оказалось пять человек, сбившихся в кучу: трое мужчин, девушка и ребенок лет десяти. Они сидели на земле и таращились на меня безумными от страха глазами. Кроме этого, вокруг их компании виднелись следы волочения. Идеальная огненная ловушка, а внутри на шведском столе слегка подрумяненный, но еще живой деликатес, — похоже, эта тварь уже успела кого-то сожрать. Несмотря на это, я почувствовал облегчение, так как одним из деликатесов оказалась Аньярой.

— Идти можете? — крикнул я и сделал шаг в их сторону.

Но вместо ответа вся пятерка начала пятиться от меня. Сначала я подумал, что выгляжу не очень после меткого выстрела, и небезосновательно. Мало того что я был весь испачкан кровью, а кое где висели куски, так еще все это уже успело запечься и от меня шел легкий дымок. В общем, типичный представитель преисподней, все в духе местных.

Но потом услышал за спиной жуткое клокотание и резко обернулся. Честно говоря, я и сам сделал пару шагов назад, потому что зрелище было не для слабонервных. В метрах пяти от меня огненная стена разошлась, и через эту щель медленно заходила точно такая же тварь, какую я прикончил минутой ранее. И теперь я отчетливо видел, почему ее назвали огнегривом.

В том месте, где обычно у животных грива, по всей длине шеи горел огонь. Правда, он не касался плоти, как тот, что я видел у Варани. Я впервые наблюдал здесь животных, которые способны управлять огнем, обычно это либо воздух, либо электричество. Теперь мне стало ясно, кто тот добродетель, который устроил весь этот пожар.

Тварь скалилась, а из ее пасти медленно капала тягучая слюна. Я взглянул на свой чародин, вспомнил, что он не заряжен, и в который раз пообещал себе сделать его многозарядным. Потому что перезарядить его я не мог, даже если бы хотел, — левая рука вообще не слушалась. Но тварь приближалась, и нужно было что-то предпринять. Вспомнив о втором чародине, который нес с собой, я прошелся взглядом по земле и обнаружил его лежащим в метре впереди.

Недолго думая, выронил свой чародин и резко дернулся за лежащим на земле. Ухватив его за приклад, я подался назад, падая на пятую точку, и в этот момент тварь прыгнула. По ушам ударил хлопок, и пуля угодила огнегриву прямо в грудину, оборвав жизнь и этой твари. Правда, пришлось спихивать с себя долетевшую до меня тушу, и никто не спешил мне помочь. Благо я успел прикрыться щитом, что немного облегчило задачу.

Когда наконец выполз из-под мертвого огнегрива, то в голове всплыли слова рядового, у которого я забрал чародин, насчет стаи. И, понимая, что двое существ — это еще не стая, бросил чародин к скучившейся компании и подобрал второй. За пять шагов добежал до моих спасаемых и, повернувшись боком и стараясь не смотреть на Аньяру, затараторил, глядя на одного из мужчин:

— Возьми мешочек с пояса!

Но тот сидел неподвижно, будто не понимал, что я от него хочу. Тогда я пнул его и повторил:

— Возьми мешочек с пояса, а то оставлю здесь!

На этот раз мотивация оказалась действенной, и мужчина все же взял мешочек.

— Вытащи оттуда пулю. Вот, все правильно, а теперь вложи ее вот сюда.

Я повернул к нему чародин приемником и наблюдал, как тот с опаской вкладывает в него пулю.

— Отлично, а теперь возьми этот, — я пнул чародин, лежащий на земле, — и сделай то же самое.

На этот раз мужчина выполнил действие с первого раза и трясущейся рукой протянул чародин мне.

— Нет, — покачал я головой и показал висящую со щитом руку, — подашь мне, когда я скажу, а сам вставишь пулю в тот, что я дам, понял?

Мужчина кивнул и прижал ружье к груди, а я обвел всех пятерых взглядом, остановившись на миг на Аньяре. Вытер рукавом пот с лица, подмигнул и сказал:

— Все будет хорошо.

Твари словно дожидались этого, и прямо на моих глазах стена огня разошлась, и внутрь нашей ловушки стала протискиваться жуткая морда. Расстояние было мизерным, поэтому я не целясь вскинул ружье и нажал на спуск. В тот же миг голова огнегрива взорвалась, как арбуз, а я бросил разряженный чародин мужчине под ноги и крикнул:

— Давай!

В этот момент послышалось клокотание с другой стороны. Выстрел!

— Давай!

Снова разворот. Выстрел!

— Давай!

Я сбился со счета, сколько тварей положил, но, когда в очередной раз крикнул: «Давай!», мужчина не подал мне чародин, а вместо этого с бледным лицом потряс перевернутым мешочком, демонстрируя, что зарядов больше нет. «Ну вот и все, не дождусь я спасательной команды», — промелькнула в голове мысль, и, выронив бесполезное оружие, я вытащил обычный железный нож, которым разве что можно поковыряться огнегриву в зубах.

Как раз показалась очередная тварь, и, закрыв собой людей, я вытянул свой ножичек вперед и приготовился к последней схватке. Сделав пригласительный жест лезвием, крикнул:

— Ну давай, иди сюда!

Но тварь вдруг отступила назад, и в этот момент подул ветер. В разряженной атмосфере стало тяжело дышать, но и огонь начал опадать, а дым улетучиваться вверх. Видимость значительно улучшилась, и я увидел, как около трех десятков огнегривов метаются между деревьев из стороны в сторону, не решаясь к нам приблизиться. Я с удивлением посмотрел на свой ножичек и неожиданно услышал за спиной голос Когтя:

— Приготовиться!

Я обернулся и обнаружил в метрах двадцати от себя плотную шеренгу подростков, которые держали чародины на изготовку, спереди же их прикрывали обычные мужики с деревянными копьями.

— Да чтоб меня, это же классическая линия пехоты! — пробормотал я пораженно.

Догадаться, что произойдет дальше, было не трудно, и с криком «Ложись!» я рухнул на людей, прижимая их к земле.

— Огонь! — услышал я команду Когтя и следом за ней следующую: — Перезаряжай!

Сразу же упало восемь огнегривов, а остальные заметались еще быстрее, не собираясь сдаваться, но через мгновение я снова услышал:

— Огонь! Перезаряжай!

Минуты две продолжалось это истребление, пока не упала последняя тварь, а я почувствовал, как меня кто-то дергает за плечо.

— Живой, княже? — спросил Воледар.

Я перевернулся на спину и, глядя ему в глаза, с улыбкой сказал:

— Где-то я это уже слышал…

После чего свет в глазах потускнел, и я отключился.

***

На небе проносились красноватого оттенка облака, а под ними на холме стояли братья Христовы. Их одежда горела, и языки пламени облизывали им лица, но они словно не замечали этого. Сотни слуг Господа продолжали охранять ковчеги, не сдвигаясь с места. Но и Святыни были объяты синим пламенем, возвышаясь над всеми, словно маяки.

Вспышка! Все вокруг замерцало, и на том же холме остались обугленные остовы, вокруг которых лежали сотни горсток пепла. Через мгновение налетел сильный ветер, подхвативший пепел и поднимая его в воздух. Казалось, что черная взвесь праха поднимается до самых небес.

Вспышка! Горящий город, на улицах черные фигуры людей, стоящие на коленях и молящиеся Господу. Снова тот же ветер принялся постепенно стачивать эти фигуры, унося частички куда-то за стены города.

Вспышка! Черный прямоугольный тоннель, бесконечный, ему нет конца и края. Он идет по этому тоннелю, касаясь руками светящихся символов.

Вспышка! Голубая сфера, вокруг которой абсолютная темнота. Она пульсирует и издает звук, будто мощный поток воздуха проносится в ущелье. Он пытается сопротивляться, но сфера сильнее, и он приближается к ней все быстрее и быстрее. Куда не посмотри, всюду голубоватый свет. Вспышка!

Он вдруг почувствовал, что лежит на спине, укрытый каким-то тряпьем. Слышались хорошо узнаваемые звуки леса и еще что-то бурно обсуждающие приглушенные голоса. «Где я?» — подумал он и открыл глаза. Точнее попытался открыть оба глаза, но свет увидел лишь один.

С трудом сдержавшись от желания потрогать невидящий глаз, он обвел пространство другим. Потолок и стены тканевые, и все это удерживают деревянные жерди. «Палатка», — подумал он и слегка повернул голову, что тут же отдалось болью в висках. Он зажмурился, пережидая приступ, а затем снова открыл глаз.

Он заметил, что лежит практически у земли, среди десятка людей, так же лежащих на нехитрой подстилке. Рядом с некоторыми стояли корзинки и бутылки, такую же утварь он обнаружил и рядом с собой. А в нос ударил резкий запах, который он раньше не замечал, и это натолкнуло его на мысль, что это зельная палатка. Хотя какая еще она может быть, если здесь лежат увечные.

Убедившись, что здесь безопасно, он попытался приподняться, но мгновенно пришла тошнота, а по всему телу прокатилась боль. Казалось, что каждый миллиметр кожи болит, будто он горит в адском пламени. Такого он уже стерпеть не смог, и из его рта вырвался полный боли стон.

Ощущение времени пропало, и ему казалось, что это продолжается вечность, но сквозь затуманенный болью разум он почувствовал, как что-то прохладное легло на лоб, и прямо над ним послышался уже немолодой женский голос.

— Слава Тебе, Господи, очнулся. Тихо, тихо, не двигайся.

Боль немного стихла, и он снова открыл глаз. На него смотрела обладательница голоса, женщина лет сорока — пятидесяти, с добродушным лицом. Она держала руку на его лбу, а затем пропала из виду и вскоре появилась вновь.

— А мы уж думали, не очнешься, — продолжила женщина. — На вот, выпей, полегчает.

Она поднесла к его рту чашку и другой рукой аккуратно приподняла ему голову. Пить хотелось неимоверно, поэтому он жадно припал губами к сосуду, а женщина продолжала говорить:

— Народ поговаривал, что мертвеца носим уже четвертый десяток дней. А ты вон какой крепкий оказался.

Жидкость оказалась терпкой, но сейчас это было неважно, главное — смочить пересохшее горло. Наконец питье закончилось, и женщина медленно положила его голову обратно на валик.

— Вот и хорошо, — сказала зельница. — Через минуту начнет действовать, тогда поменяю твои повязки. А ты пока полежи, не шевелись.

И действительно, через минуту боль притупилась, а в голове немного прояснилось.

— Где… — не закончил он, зайдясь кашлем.

Зельница снова молча поднесла ему чашку с питьем, и тот сделал пару глотков, отчего кашель тут же прекратился.

— Ну что, теперь не болит?

Он прислушался к себе и легонько покачал головой.

— Где я? — прохрипел он.

— Княжество Грамовичи, через пару дней к Берегинску подойдем.

На несколько секунд он задумался, вспоминая карту Беловодья, и удивился, насколько далеко оказался от того места, где помнил себя последний раз. Эта мысль натолкнула его на другой вопрос:

— Что со мной?

— Обгорел ты сильно, милок. Поди все тело в ожогах. Как ты выжил, не представляю; а те, кто тебя принес, говорили, что сам шел.

— Увечное тело не помеха, если дух и вера сильны, — не задумываясь ответил он.

Зельница только покачала головой, а затем спросила:

— Монах, служитель церкви, а может, ведомник?

Он хотел ответить, но в этот момент в палатку ворвались несколько человек, громко переговариваясь.

— Да нормально все со мной, перегрелся немного — вот и все, — услышал он молодой мужской голос.

Зельница тут же отпрянула и, поднявшись, встала по центру палатки, уперев руки в бока. От этого ему открылся взор на появившуюся компанию, где, как он и предположил, был молодой парень с трубками из святых символов за спиной, мужчина в годах и седой бородой и совсем юный безусый мальчишка, но одетый как вой. Тот, что с седой бородой, так же громко сказал:

— Пусть тебя Вараня посмотрит.

— Да чего меня смотреть?! Лучше скажи, почему об этих огнегривах я узнаю, когда они уже забрались к нам в лагерь?

Похоже, зельница и была Вараней.

— Вы чего разорались, ироды? — заявила она так язвительно, что перепалка тут же прекратилась. — Тут палатка для болезных, а не ваш совет. Да и с чего ты, старый, решил, что если я кухарка, то обязательно зельница в пятом колене? — И уже нормально добавила: — Хотя я и так вижу, что здоров он.

Пожилой мужчина пару секунд сверлил Вараню взглядом, а потом сплюнул на пол и, развернувшись, вышел. А совсем юный вой вдруг заявил что-то странное:

— Дозволь, княже, и мне уйти. Нужно еще устроить разбор случившегося с третьим взводом.

— Иди, — сказал молодой парень и кивнул в сторону выхода, а сам повернулся к Варане и спросил: — Как они?

— Жить будут, — буркнула Вараня.

Но названный князем словно не слушал ее и пытался заглянуть Варане за спину. Та проследила за его взглядом и повернулась туда, куда тот смотрел, затем снова посмотрела на князя и добродушно сказала:

— Это ты, Дамитар, лоб здоровый, а она барышня хрупкая. Выспится — и все будет хорошо. Так что ступай, не мешай зельничать.

Парень кивнул и уже почти повернулся к выходу, когда вдруг заметил его взгляд. Князь сначала замер, а потом сделал пару шагов навстречу и присел рядом на корточки.

— Очнулся все-таки.

— Да, только что, — ответила Вараня. — Если пришел в себя, значит, пойдет на поправку, только вот что делать с его увечьями, ума не приложу.

Названный князем провел по его телу взглядом и снова сказал странное:

— Да, у меня на родине с такими ожогами без медицинской помощи долго не живут.

Князь вдруг посмотрел ему в лицо и от сверлящего взгляда болезного медленно нахмурился.

— Кто ты? — спросил холодно названный князем.

Сразу он не ответил, продолжая рассматривать лицо парня, но затем все же сказал:

— Отец Верилий.

— Священник? — удивился князь. — Мы думали, что все священнослужители погибли. Ты единственный, отец Верилий, выжил.

— Бог уберег, — прохрипел отец Верилий.

Князь еще раз пробежался взглядом по телу священника и скептически произнес:

— Ну, это как сказать.

Князь посидел еще пару секунд, а затем поднялся:

— Выздоравливай, отец Верилий. Нам сейчас вера нужна, как никогда.

Более не задерживаясь, парень направился на выход и у самого полога едва успел отскочить в сторону, пропуская девушку лет шестнадцати.

— Где тебя носит, Надея? — тут же возмутилась Вараня.

— Вот, все, что смогла найти, — протянула девушка горстку листьев какой-то травы.

Вараня выхватила зелень из рук Надеи и указала на отца Верилия:

— Поменяй ему повязки, пока я заварю отвар.

Девушка ахнула, прикрыв рот ладошкой, и тут же присела рядом на колени, принимаясь за удаление испачканных повязок.

— Кто это был? — спросил отец Верилий, глядя на девушку.

— Кто? — бросила Надея, не отрываясь от работы, но потом взглянула на полог палатки и махнула рукой: — А, это Дамитар… — Запнулась на мгновение и продолжила: — Князь наш Воеводин.

Единственный глаз отца Верилия блеснул, а затем священник уставился на полог палатки и не отрывался от него больше часа, пока не уснул.

Глава 2

Предпоследнюю ночь перехода на пути в город Берегинск отец Верилий не спал и смог в полной мере насладиться путешествием на носилках через ночной лес. Носилки нещадно трясло, и, несмотря на отвар, который дала Вараня, это отзывалось болью во всем теле. Но отец Верилий предпочитал не думать об этом, он просто любовался ночным пейзажами, размышляя о своем.

Над ним медленно проплывали кроны деревьев, облюбованные лесными огоньками. Из-за отсутствия одного глаза перспектива зрения ухудшилась, и ему казалось, что верхушки деревьев касаются небесных узоров. И это еще больше придавало величественности сотворенному Господом.

Отец Верилий долго смотрел в небо и не мог понять, зачем он здесь. Перед его глазами проносились воспоминания собственной жизни, где, как ему казалось, может быть ответ. Возможно, он где-то ошибся, сбился с пути или усомнился, но, сколько себя помнил, он всегда служил с именем Всевышнего на губах и непоколебимой верой в душе.

— Зачем ты меня оставил жить, Господи? Почему не забрал, как остальных братьев? — прошептал он одними губами.

Отец Верилий изо всех сил попытался услышать, но ответа не последовало. Он даже попытался улыбнуться, осознав, какой гордыней нужно обладать, чтобы надеяться, что Господь снизойдет ответом до него, смертного.

— Прости меня, Господи, за минутную слабость, — тихо сказал Верилий и, превозмогая боль, перекрестился. — Если это кара за грехи мои, — продолжил он шептать, — то я пронесу ее через всю оставшуюся жизнь, как свой крест. Если же мне уготована иная судьба, то дай знак, что я должен делать.

В этот момент среди потрескивания веток и шелеста травы от сотен ног отец Верилий неожиданно услышал приглушенный разговор двух мужчин, бредущих рядом с носилками.

— Я слышал, что князь сомневается, идти дальше или нет, — сказал первый.

— Да ну! — воскликнул второй. — А куда же нам идти, как не в столицу?

— Говорят, что не знает он. Говорит, что железодеи не дадут нам уйти, — снова заговорил первый.

Наступило короткое молчание, после которого подал голос второй:

— А тебе не кажется, что наш князь странный? Я слышал, что проклят он, как и весь его сгинувший род.

— Да сказки все это, — скептически заявил первый. — Вон он сколько народу спас, да и сам не боялся руки запачкать.

— А я тебе говорю, что не все так ладно с князем. Неизвестно, кто ему помогает и куда он нас ведет. Всевышний это или… — Снова наступила тишина, после которой второй мужчина продолжил: — Вот скажи, ты когда-нибудь слышал о стае из пяти десятков огнегривов? — Через секунду сам и ответил: — Вот и я не слышал, зато видел вчера собственными глазами. И скажу как на духу: обычный человек не смог бы уложить столько огнегривов в одиночку.

— Спаси и сохрани нас, Господи, — послышалось от первого мужчины.

Минуту вновь слышались монотонные шаги бредущих по лесу людей, и снова заговорил второй мужчина:

— Как он вообще мог допустить такое?

— Кто? — спросил первый.

— Всевышний, — ответил второй. — Как он мог допустить гибель стольких верных вере людей? Как он позволил уничтожить ковчеги и Святое Воинство? А дети, они-то в чем виноваты? За какие грехи он отвернулся от нас и был ли он вообще с нами?

— Ты что такое говоришь?! — возмутился первый мужчина. — Да за такие слова тебя отлучат от церкви!

— Знаешь, — с нотками обреченности начал второй, — я всю жизнь ходил в храм, молился, жертвовал на благо церкви — и что получил в итоге? — В голосе его слышались напряжение и злость. — Потерял жену и двоих сыновей, их не стало прямо у меня на глазах. И Господь за них не заступился, не уберег. Так что мне все равно, отлучат меня или нет.

Дальше отец Верилий не слушал, а в его голове крутились последние слова, сказанные ему назвавшимся князем Воеводиным: «Сейчас вера нужна, как никогда». Через пять минут Верилий погрузился в сон, более не чувствуя тряски.

Когда рано утром вновь развернули лагерь, Верилий лежал в зельной палатке, освещенной тусклым светом разогретых докрасна камней, и думал, как ему поступить. Но затем пару раз сделал вдох-выдох и прошептал:

— Я не дрогну перед своим испытанием. — И громко произнес: — Вараня?

Когда возле него появилась уже знакомая женщина, он попросил:

— Вараня, дай мне своего отвару, чтобы боль унять.

— Что, болит? — поинтересовалась она.

Верилий промолчал.

Сочтя молчание положительным ответом, Вараня все же принесла чашу и уже проверенным способом напоила отца Верилия. Посчитав свое дело выполненным, Вараня удалилась, а Верилий с минуту лежал, а затем начал сжимать и разжимать кулаки, привыкая к боли. Затем медленно завел немного назад руки и, опираясь на них, сел. Боль не заставила себя ждать, и ему понадобилась еще минута, чтобы она стала терпимой.

Сейчас он впервые смог себя разглядеть: все тело было перемотано грязноватыми лоскутами ткани, через которую сочилась сукровица. Но для него это не имело значения, раны заживут, так уже случалось не раз. А внешний вид — так он не барышня, чтобы переживать из-за этого.

Закончив себя рассматривать, он медленно подогнул колени и резко встал. Он снова почувствовал себя горящим в огне, даже несмотря на действие отвара. В его глазу сразу потемнело, и он пошатнулся, но в последний момент схватился за торчащую рядом жердь и смог устоять. Но на этом еще ничего не закончилось.

Господь примет его в любом виде, но вот люди могут испугаться, он действительно похож на живого мертвеца. Поэтому, продолжая удерживаться за жердь, он наклонился и ухватил подстилку, на которой лежал. Расправил, накинул себе на голову и обернул вокруг тела. Получилось что-то вроде плаща.

Когда Вараня услышала какую-то возню позади себя, она обернулась и увидела сгорбленную трясущуюся фигуру, обернутую в мешковину и с трудом стоящую на ногах.

— Да ты что?! Куда?! — прокричала она и ринулась к безумцу.

— Остановись! — сказал отец Верилий так властно, что Вараня тут же замерла. — Я все равно уйду, и ты меня не удержишь.

— Господи Иисусе... — прошептала женщина и начала креститься.

— Помолиться потом успеешь, ты лучше палку дай какую, а то не устою на ногах.

Вараня отмерла и вытащила ближайшую жердь, которая не была воткнута в землю, и поднесла ее отцу Верилию. Тот взялся за нее обеими руками и сделал маленький шажок в сторону выхода, затем еще и еще.

— Да как же ты пойдешь, отец Верилий? Это же боль адская! — вдруг спросила Вараня.

— Не упоминай всуе, Вараня, — тяжко сказал Верилий, остановившись, и добавил: — Без веры им больнее, чем мне.

После этих слов он снова двинулся к выходу, с каждым шагом ступая все увереннее.

***

Во время инцидента с огнегривами дым от пожара поднялся высоко и наверняка был виден за многие километры, тем более с высоты полета, поэтому нам пришлось в срочном порядке срываться с места раньше времени. В итоге за этот переход прошли больше десяти километров, но так и не заметили авиаразведку железодеев, которой я опасался.

Возможно, ИскИн был занят чем-то другим, а возможно, он давно нас обнаружил, но не считает угрозой. И вполне вероятно, что сейчас над нами висит сопровождающий дрон, хотя я его найти не смог, сколько ни всматривался в небо. Я, конечно, надеялся на первый вариант, но и второй не исключал, продолжая вести наблюдение, и остальным приказывал, чтобы не только у меня паранойя развивалась. Особенно сложно было объяснить людям, что нужно искать, в итоге пришлось выдумать птицу, висящую на одном месте, но ее так никто и не заметил. И это радует.

И вот наконец, после этого долгого ночного перехода, я смог уединиться в своей палатке. Лагерь засыпал, и сначала я слышал возню снаружи, но с каждой минутой становилось все тише. Только караульные продолжали ходить, нарушая своей поступью естественный фон природы.

Конечно, я безумно устал, но отдыхать, как все, не собирался. Мне не давал покоя бой с огнегривами. В тот момент я ощущал себя очень уязвимым, и с этим нужно было что-то делать. И первое, с чего я решил начать исправлять ситуацию, — это усовершенствование чародина.

Оружие хорошее, а в условиях отсутствия доступа к нормальной производственной базе — просто чудо. Мне удалось скрыть смолой и защитными деревянными щитками все элементы управления, что повысило надежность, особенно если чародин падает на землю. Но оставался один огромный минус, а именно однозарядность.

Честно говоря, там, в лесу, окруженный огнем, я чувствовал себя солдатом времен наполеоновских войн. Не хватало только пороховницы из рога моловцы и шомпола для законченного образа. Впрочем, вооруженный взвод Когтя использовал именно линейную тактику тех времен.

И, конечно, она полностью себя оправдывает против огнегривов, но против железодеев это просто мишень на полигоне. Вот поэтому я решил, что давно пора шагнуть на пару веков вперед, и уселся прямо на землю. Мог и на чаровое кресло сесть, но, как оказалось, чаровый стол сделать я забыл.

Установив рядом с собой созданную мной лампу, выкрутил свет поярче и расстелил подстилку, на которой спал. Положил на нее чародин и высыпал из походной сумы остатки деталей. Пять конденсаторов, пару катушек и россыпь диодов из медных пластин. Ну и, конечно, кусочки проволоки. Это все, что осталось от былой роскоши.

Но на этом подготовка рабочего места не закончилась. Запустив руку в суму поглубже, я нащупал сверток из кожи и вытащил его наружу. Так же уложил его на подстилку и раскатал, оголив целый набор инструментов. Каждый из них был аккуратно вставлен в свой кармашек. Здесь имелось все, что мне нужно, как для работы по дереву, так и с проволокой. И, конечно, рядом легла самая дорогая для меня вещь — книга по основам чародейства.

— Ну ладно, начнем, — сказал я себе под нос и вытащил из набора полукруглую стамеску.

Подняв оружие, я отключил питание — и все символы погасли, кроме, конечно, самого элемента питания. Положив чародин себе на колено и уперев его переднюю часть в землю, начал проделывать аккуратный желоб с левой стороны цевья.

Проблема заключается в том, что сделать механические подвижные части я не мог, просто негде, да и в ближайшее время такой возможности не представится. Единственный механический ключ, который замыкает и размыкает цепь во время выстрела, — это спусковой крючок. Вот используя его и те запчасти, что у меня имеются, нужно придумать чаровый магазин с подачей пуль. И делать я его буду несъемным и трубчатым — так проще. А пока руки заняты делом, я стал размышлять о будущем.

Конечно, можно поразмышлять о том, что делать, когда мы придем в столицу, но об этом я разговариваю с Воледаром чуть ли не каждый день — язык уже истерся. Поэтому мне хотелось подумать о моей стихии, а именно об инженерных задачах. И начал я со способа использования управляющих символов, который мне кажется убогим.

Думаю, что те, кто все это создал, заложили куда больший потенциал, и сейчас я просто забиваю гвозди микроскопом. Но для того, чтобы разгадать эту тайну, мне нужны инструменты куда сложнее, чем эта стамеска. На этой мысли я поднес к глазам свой инструмент и немного повертел его, а затем продолжил работу, тщательно сдувая стружку.

Но даже с такими возможностями открываются довольно интересные перспективы. Например, я уже сейчас вижу, что смогу сделать нечто подобное боевым бронированным скафандрам десанта из чаровых щитов, закрывающих все тело. Правда, такие доспехи будут негерметичные, но снаряды держать смогут. И с учетом доработки чародинов такие солдаты смогут наравне вести бой с элемийской пехотой, избегая ближнего боя, конечно. А если еще построить артиллерию, по той же технологии, что и чародины, то картина окажется совсем иной, чем сейчас. Но вот что делать с авиацией и ракетами, пока ума не приложу.

Теоретически я могу построить летательный аппарат, и никаких двигателей для этого не нужно — только управляющие символы, оперирующие воздушным потоком. Но для управления понадобится человек-пилот, да еще и придется вести машину в ручном режиме. В такой ситуации бороться с авиацией противника просто невозможно, я уже не говорю о времени, требуемом на обучение пилота. Да и что ставить из вооружения на такие машины, — чародины? Ерунда все это против ракет «воздух-воздух».

Я махнул рукой в такт своим мыслям и отложил стамеску, чтобы взять шило. Им я начал протыкать отверстия для установки проволоки. Когда и с этим было покончено, взял горстку огрызков проволоки и начал формировать необходимые мне символы с помощью плоскогубцев.

— Что-то я упускаю… — снова пробормотал себе под нос, не отрываясь от работы.

Решение проблемы авиации противника должно быть таким же простым и изящным, как этот чародин. Я отложил все в сторону, взял в руки книгу и начал быстро перелистывать страницы.

В этом учебнике собраны комбинации символов для управления всем, чего только пожелаешь, но все это базируется на нескольких базовых функциях. Таких как: температура, давление, магнитные поля, электричество, но есть и сложный функционал. Например, добыча воды из воздуха, создание огня, что подразумевает целую цепочку химических процессов. А еще есть функционал, который не вписывается в категорию обычных физических процессов, тот же чаровый щит или сеть, хотя, я уверен, и они легко объяснимы, когда станут понятны основы всего этого.

Но еще имеются чисто технические, или, я бы даже сказал, символы примитивной логики. Я их назвал привычно мне, — «прерывания, таймеры, точной настройки и дистанционного управления, которое вообще не понятно, на каком принципе основано, но работает. Единственное что здесь напрашивается и чего нет в книге, так это символов датчиков, которые реагировали бы на то или иное событие. Но интуиция мне подсказывает, что они есть, только их пока никто не обнаружил, а может и не искал. Нужны эксперименты, но это потом, а сейчас доделать чародин.

Бросив обратно книгу, я взял оружие и символы, которые наделал, и начал их устанавливать на места, соединяя одной шиной. Через минут пятнадцать все было готово, и я тут же подключил их к питанию. На цевье слева возникла чаровая трубка, точно такая же, как и ствол. Немного подрегулировал ее, подгоняя под место и диаметр, после чего взял пулю и вогнал ее в магазин со стороны спускового крючка. Она легко туда вошла, но когда я отпустил палец, то под действием магнитного поля она вылезла обратно и уперлась в выступ.

Вторая пуля своим заостренным концом затолкала первую внутрь, и сама так же уперлась о выступ.

— Отлично. «Заряжание работает», —с улыбкой произнес я.

Магазин был готов и вмещал в себя пятнадцать зарядов — не густо, конечно, но лучше, чем ничего. Теперь нужно сделать механизм подачи пуль в магнитный приемник, за что я сразу и принялся.

Разобрав одну катушку, я достал медный стержень и с одного конца сплющил, получив шляпку, как у гвоздя, а с другой стороны спилил под конус. Теперь очередь дошла и до второй группы символов, и снизу, под тем местом, где пуля вышла из магазина, появилась еще одна трубка перпендикулярно магазину, в которую я вставил изготовленный толкатель шляпкой вниз.

Снизу под шляпкой просто воткнул скобу из проволоки, чтоб у толкателя был свободный ход и он не выпадал из трубки. И тут же проверил его работу, подсоединив питание к символам магнитного поля. Как я и предполагал, толкатель дернулся и вышиб пулю, но обратно не отошел из-за включенного поля. После его отключения первая пуля вылезла из магазина и задвинула толкатель на исходную позицию. Теперь осталось прикрутить ко всему этому логику.

Еще через час механизм подачи пуль все-таки заработал. Предварительно отключив символы, запускающие пулю по стволу, я нажал на спуск, и в этот момент магнитная ловушка приемника отключилась, и находящаяся в ней пуля просто упала на землю. Продолжая удерживать спусковой крючок, через полсекунды магнитный приемник вновь включился, а толкатель дернулся и выбил пулю из магазина. Она тут же была подхвачена магнитной ловушкой и продвинута в ствол. А следующая пуля отодвинула толкатель, у которого уже отключилось магнитное поле.

— Ну вот, — сказал я, когда все пули из магазина поочередно попали в магнитную ловушку приемника, — осталось только все это закрыть — и готово.

Когда все работы были выполнены, мои глаза слипались, а снаружи уже темнело. До начала перехода оставался еще час, за который нужно успеть выспаться.

***

Ночь не самый лучший друг для путешествий, особенно в лесу. Несмотря на то что бегающие огоньки мелькали повсюду и забирались в кроны деревьев, свет от них был очень тусклый и зачастую вводил в заблуждение, когда появлялись многочисленные тени одного и того же предмета. Из-за этого люди часто спотыкались, а иногда и падали, не обходилось и без травм. Именно поэтому выжившим из Ручейково, Тиховодья и окрестных земель удавалось пройти так мало за один переход.

Обстановка усугублялась периодическими пролетами авиации железодеев и атаками животных. Но несмотря на накопившуюся усталость и подавленное состояние, люди продолжали идти. Упавшим помогали подняться, а получившим травму подставляли свое плечо.

Отец Верилий, невзирая на свои увечья, шел наравне со всеми. Он опирался на жердь обеими руками и широко, как мог, переставлял ноги, ощущая боль в каждом шаге. Многие крестились, когда оборачивались и видели такое упорство с виду живого мертвеца. А когда он обгонял людей, решивших немного сбавить шаг, те с удивлением и ужасом смотрели ему вслед, но вскоре брали его темп, пытаясь не отстать.

Верилий же продолжал идти и своим единственным глазом внимательно рассматривал происходящее вокруг. Особенно его интересовало, как он уже понял, оружие, которое носили с собой юные вои, что сопровождали колонну. И чаровые щиты, что были заключены в чудны́х наручах.

Предметы необычные и, по ощущениям дара, сродни тем, что в последние месяцы появились на рынках городов. Поэтому Верилий догадывался, кто находится под личиной князя. Нет, он был абсолютно уверен, что это тот Дамитар, он же чародей БОС, о котором Верилий слышал. Он размышлял, вспоминал Священные Писания, но не мог понять, как слуга дьявола смог поставить себе на службу священные символы. Но нечистый хитер, и наверняка тут кроется обман, не зря же эти вещи отличаются от чародейных.

Нужно быть осторожным и не поддаться этому обману и искушению, что может посулить ему приспешник дьявола и его слуги. Обязательно выяснить, что задумал названый князь, да и восстановиться не мешало бы, набраться сил, а после действовать. Но главное — сохранить веру в людях. Если на то будет воля Господа.

Верилий осенил себя крестом и с еще большим усердием вертел глазом, подмечая все детали. Но еще больше он вслушивался в разговоры людей, чтобы не пропустить какую скверну, пустившую корни в умах верующих.

Священник так глубоко погрузился в свои мысли, что полностью абстрагировался от боли, и даже лопающаяся корка на коже не вызывала у него никакой реакции, хотя другой человек наверняка уже бы взвыл от боли.

Через время за Верилием образовалось столпотворение людей, которые по каким-то, только им известным причинам не желали обгонять его. Впереди же все расступались и вскоре присоединялись к тем, что шли позади. И за спиной Верилия постоянно слышался шепот, сливавшийся в монотонный гул, и звучал один и тот же вопрос:

— Кто это?

Но никто не решался спросить у самого отца Верилия, и это продолжалось, пока неожиданно на пути этой процессии не оказался мужчина, сидевший на земле в стороне и опустивший голову. Верилий не мог пройти мимо и, сделав пару коротких шагов, остановился. Те, кто шел за ним в первых рядах, так же встали, расставив руки и останавливая других.

Верилий медленно развернулся и не торопясь подошел к сидевшему.

— Что случилось, брат мой? — с заботой в голосе спросил он у мужчины.

Тот медленно поднял голову и тут же отпрянул, а на его лице читался неподдельный ужас.

— Я отец Верилий, — продолжил священник, приложив руку к груди, — ты не смотри на мои недуги, это всего лишь тело, лучше поведай свои тревоги.

Мужчина пару секунд продолжал смотреть на Верилия округлившимися от ужаса глазами, а затем из него словно вытащили стержень, и он снова опустил голову.

— Он нас покинул, Верилий, — отрицательно покачивая головой, ответил мужчина, специально не добавив к имени «отец», — да и был ли Он вообще?

— Как имя твое? — степенно спросил Верилий.

— Сергут, — бросил мужчина, не поднимая головы.

— Брат Сергут, видишь этот цветок? — Верилий указал на красивую ярко-желтую спиральку, торчащую из земли. Когда Сергут посмотрел на него, Верилий продолжил: — Он пережил топот сотен ног. Как Он — так и вера. Твое сомнение не грех, скажи: «Господи, верую! Помоги моему неверию». Иди — и ты найдешь Его в глазах того, кому подашь воду.

Сергут оторвался от цветка и посмотрел в изувеченное лицо Верилия, а затем перевел взгляд на стоявших неподалеку людей. Глядя на них, он обвел руками пространство перед собой и с возмущением сказал:

— Тогда зачем все это? Разве Он не милосердный, разве не бережет свою паству? Зачем Он обрек нас на такие страдания, отец Верилий? Он даже тебя, слугу Господа, не пожалел.

Священник покачал головой и прошел в сторону, где росло большое дерево. Он приложил руку к его стволу и посмотрел наверх, на крону. Он смотрел так пару секунд, а затем перекрестился и перевел взгляд вниз. Там могучие корни дерева раскололи огромный камень, наполовину ушедший в землю. Через образовавшиеся трещины корни устремлялись под землю, продолжая раскалывать камень на мелкие кусочки.

— Брат Сергут, ты видишь эти корни? — спросил он, указывая на отростки у основания дерева, и следивший за Верилием Сергут кивнул. — Они глубже, чем кажутся. Страдания как дождь: горькие, но без них не вырастет лес. Святой Акинфий говорил: «Нынешние страдания ничего не стоят в сравнении со славой, которая откроется». Ты как это дерево. Твоя боль обязательно прорастет в чью-то надежду. Но для этого ты должен идти дальше.

После этих слов Верилий развернулся и снова зашагал по протоптанной сотней ног тропе, постукивая своей жердью, желая догнать тех, кто ушел вперед. А Сергут несколько секунд смотрел ему в спину, но вдруг поднялся и поспешил нагнать отца Верилия, чтобы пристроиться рядом с ним.

— Чем я могу помочь тебе, отец Верилий? — с беспокойством спросил Сергут.

— Брат Сергут, помоги тем, кто в этом нуждается, — ответил Верилий, продолжая идти. — Я же силен духом, а тело исцелится.

С минуту Сергут шел рядом с Верилием, а затем обогнал его и слегка склонился:

— Благослови, отец Верилий! — попросил Сергут.

Священник остановился и привычными движением изобразил в воздухе светящийся крест.

Двинувшаяся за Верилием и до этого молчавшая толпа вдруг загудела, и вскоре к нему подбежал еще один человек, тоже попросивший благословения, а затем еще и еще. И уже через минуту Верилий стоял не двигаясь и осенял крестом людей, которые выстроились к нему нескончаемой вереницей.

***

Мерно шагая по лесу, я ни о чем не думал — голова практически не варила после бессонных суток. Зато я мог просто механически переставлять ноги, чем успешно и занимался.

— Так ты решил, что будешь делать, когда доберемся до столицы? — услышал я рядом голос Воледара.

Снова тот же вопрос, который он задавал мне уже столько раз, что я сбился со счета. Я повернул голову и посмотрел красными от недосыпа глазами на шагающего справа святорока. За все время знакомства у меня сложилось впечатление, что Воледар сделан из композита. Он всегда выглядит свежо и бодро, словно физические нагрузки и недосып ему абсолютно не мешают. И это даже слегка раздражает, учитывая нашу разницу в возрасте.

Сейчас же своим взглядом я хотел показать Воледару, в каком состоянии нахожусь и что мне сейчас не до пространных разговоров. Но тот, словно не замечая, продолжал невозмутимо идти рядом. Ну что ж, придется отвечать, по-другому от него не избавиться, и, обреченно вздохнув, я сказал:

— Воледар, я уже говорил, что не думал об этом. Сейчас главное — добраться, людей довести. А там разобраться по обстановке. Может, Старграда уже нет, — ляпнул я и тут же прикусил язык.

Воледар зыркнул на меня так, будто я должен был провалиться под землю, и удивился, почему этого не произошло. Но в итоге отвернулся и с улыбкой сказал:

— Чудны́е слова ты постоянно говоришь, Дамитар. Заучит вроде как наше, «обстановка», — медленно повторил он, — но ничего не понятно.

В этот момент где-то позади, в колонне, послышались громкие голоса, и мы оба обернулись, но все быстро стихло. После этого я хотел ответить Воледару, но он вдруг со всей серьезностью заявил:

— Я не попросил прощения, князь, за свои деяния там, у Тиховодья. Ты оказался прав, а я ошибался, потому что был слеп. Ты всегда оказываешься прав. — И он немного склонился на ходу.

От таких слов я даже немного взбодрился, а он продолжал:

— Я знаю, что ты не веришь в Бога…

Я напрягся.

— …но ты не против него. Ты как нелюди, что живут за пределами Беловодья, у них своя вера, как и у тебя. И в этом твоя сила и одновременно слабость. Ты не скован догмами Священных Писаний, и это позволяет тебе видеть то, что другие упускают, делать то, что другие не осмелились бы. Но в то же время ты недооцениваешь силу веры в Господа нашего, которая способна сделать многое. Ты в этом хорошо убедился, Дамитар, там, у Тиховодья, когда обратился к вере людей, чтобы повести их за собой.

Мне стало не по себе, и я начал вертеть головой, пытаясь разглядеть того, кто может подслушать это откровение. Но, к счастью, мы шли в стороне от основной массы людей. А то так и к ведомникам на допрос попасть можно. Теперь становится ясно, почему Воледара чуть не убили и в итоге отлучили от церкви, уж слишком свободно он мыслит. Тем временем Воледар продолжал:

— Я уже убедился, что ты знаешь железодеев лучше, чем любой из жителей Беловодья, поэтому я хотел, чтобы ты научил нас с ними бороться так, как умеешь ты, князь. Тем более что ты обещал.

Воледар замолчал, а перед моими глазами снова пронеслись картины с сотнями погибших людей. Эпизоды с Земли смешивались в кучу с тем, что я успел увидеть здесь. В молчании прошло минуты две, прежде чем я нашел, что ответить:

— Я помню свое обещание, Воледар, но я не князь. Нет, я могу, конечно, руководить подчиненными… — Воледар посмотрел на меня непонимающе, и я тут же исправился: — Работниками. На крайний случай командовать небольшим войском — не учился я полководческому делу. А вести за собой народы точно мне не по плечу. Я могу изготовить оружие и научить им пользоваться, но не более. Да и что делать с церковью? Меня просто не примут и объявят слугой дьявола. — Я махнул рукой и добавил: — Впрочем, уже это сделали, и хорошо, что они, — обвел рукой идущих людей, — не знают об этом. Вот даже сейчас приходится носить оберег. — Я потянул за веревку на шее и вытащил наружу цилиндрик, который вручил мне еще Васимир.

Но Воледар меня словно не слышал и утвердительно сказал:

— Тогда стань им.

— Кем? — переспросил я, не уловив смысл с первого раза.

— Князем, — сказал Воледар так, будто для этого нужно щелкнуть пальцем.

И вот что ему ответить? Но мне и не пришлось.

— Княже! Княже! — услышал я крик, доносящийся спереди колонны.

Когда мы только вышли из окрестностей Тиховодья, то этот поход больше был похож на стихийный побег, без какой-либо организации. Но долгий путь наказывал нас за беспечность, и поэтому какая-никакая охрана не только была по бокам колонны, но впереди и сзади на удалении шли дозоры. И вот сейчас с головы колонны к нам бежал один из людей Когтя.

Когда он наконец добежал, то сразу же согнулся, упершись руками о колени, и запыхавшись произнес:

— Княже, там черный дым впереди.

Сон как рукой сняло, и я встретился взглядом с Воледаром, на лице которого читалась тревога, впрочем, как и на моем.

— Берегинск! — не сговариваясь сказали мы оба.

— Стой! — недолго думая, прокричал я.

И мою команду по цепочке разнесли в обе стороны.

И все же люди, которых я вел, не солдаты, поэтому им понадобилось секунд двадцать, прежде чем остановиться. А я в это время вместе с Воледаром мчался вперед.

Наш путь проходил по лесной, но холмистой местности, и когда голова колонны выбралась на очередной холм, то деревья, стоявшие на склоне, перестали загораживать обзор. И сейчас, в утренней зорьке, я отчетливо наблюдал, как внизу, в долине, горел Берегинск. Пламя охватил практически все строения, превращая пространство за стенами в огненный ад. А в глаза сразу бросился валяющийся в центральной части огромный крест, который наверняка унес немало жизней во время падения с высоты.

— Никто не хочет учиться на ошибках, — процедил я сквозь зубы.

И хотя город был как на ладони, расстояние не позволяло разглядеть, что происходит на его улицах. Зато я хорошо видел вспышки плазменных орудий, редкое мелькание чаровых щитов, следы которых очень быстро исчезали. Элемийская пехота методично зачищала поверженный город от еще живых людей. А четыре мобильные группы, состоящие из нескольких бронемашин каждая, дежурили у выходов из города, не давая людям уйти. Страшное зрелище, и еще страшнее то, что им никак не помочь.

Но ирония заключалась в том, что я увел людей от подобной ситуации из Тиховодья и снова привел их в подобную. И теперь нужно также срочно уходить, только вот куда? Поразмыслить над этим у меня не получилось, потому что паранойя дала о себе знать, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Я медленно поднял голову и посмотрел вверх.

— Твою мать! — проговорил я.

Там, в небе, прямо над нами висел дрон.

***

Если раньше мы оставались незамеченными, то сейчас ИскИн точно срисовал большое количество народа, затаившегося в лесу. И пока я гипнотизировал висящую в небе точку, лихорадочно пытаясь придумать, что делать, ИскИн начал действовать.

— Дамитар, смотри! — хлопнул меня по плечу Воледар, указывая куда-то правее от стен поселения.

Снаружи города, с восточной стороны, в небо поднимался десантный бот, на который я сразу не обратил внимания. Второй такой же еще стоял в поле, я видел, как в него грузились темные фигурки, и на моих глазах аппарель начала закрываться. Вскоре бот оторвался от земли, развернулся в воздухе и направился вслед за первым в нашу сторону.

По спине пробежал холодок, когда я понял, что сейчас будет.

— Вот и добегался ты, Дима, — пробубнил я себе под нос.

Но не только я сообразил, к чему сюда летят эти туши элемийских десантных ботов. В глазах подростков, которые были в дозоре, читался неподдельный страх. Честно говоря, страх начал завладевать и мной, но я боялся не за себя. Я смотрел на приближающиеся машины и пытался придумать, что делать, за секунду в голове пронесся ворох мыслей, но ни одной толковой. Этот водоворот идей остановил голос Воледара.

— Приказывай, княже! — сказал он, всем своим видом показывая готовность исполнять.

Я еще раз бросил взгляд на летящие машины и на всякий случай осмотрел небо в поисках штурмовиков, но, кроме дрона разведчика, ничего не обнаружил и повернулся к подросткам, что стояли рядом. Они продолжали смотреть на приближающуюся смерть, не в силах оторваться, и мне пришлось дать ближайшему легкий подзатыльник, чтобы привести его в чувство. И когда тот, потирая затылок, уставился на меня, я крикнул:

— Найди Когтя и приведи ко мне, бегом! — Остальным бросил: — Возвращаемся!

Нам потребовалась пара минут, чтобы вернуться в колонну, и все это время я повторял про себя: «Быстрее, быстрее!» Выскочив из зарослей, я увидел, что люди сидят вповалку на земле в ожидании приказа двигаться дальше, и чуть не взвыл. Но благо, завидев нас, тем более бегущих, народ стал медленно подниматься на ноги, и на моих глазах по лесу словно прокатилась волна, состоящая из людей. Они с тревогой в глазах смотрели на нас, не понимая, что происходит.

Надо отдать должное парню, которого я послал за Когтем: он нашел его быстрее, чем я ожидал. Но это было все равно медленно, медленнее, чем нужно!

— Да где тебя носит?! — прошипел я, когда тот остановился передо мной, но это был риторический вопрос, поэтому я тут же продолжил: — Передай своим, что нужно бежать!

— Куда? — тут же последовал вопрос от Когтя.

— На запад, — указал я рукой направление и, подойдя ближе, взял его за плечи и, глядя ему в глаза, сказал: — Только нужно бежать очень быстро, слышишь, очень быстро, ты понял?

Коготь кивнул, и, словно только этого и ожидая, послышался гул, а через мгновение над нами промчался один из ботов, чуть ли не касаясь верхушек деревьев. Все разом подняли головы и завороженно следили за пролетом многотонной машины. Срывая листья с деревьев выхлопом из двигателей, бот улетел по направлению к концу колонны, и тут же появилась вторая машина, которая повисла в воздухе практически рядом.

Времени на разъяснение команды не осталось совсем, и теперь одна надежда на то, что народ побежит туда же, куда рванут первые. Но я все же нашел секунду и, не отпуская Когтя, попросил:

— Никфора найди. — А после отпихнул его и крикнул: — Давай! Пошел, пошел!

Коготь сообразил быстро и с криком «Бежим!» помчался в указанном направлении, увлекая за собой своих людей, стоявших здесь же. Но, как оказалось, остальным вид пролетающих на низкой высоте элемийских ботов и крик Когтя показались неубедительными, и они так и продолжали стоять с раззявленными ртами, не понимая, что происходит.

— Да что ж вы стоите? — выдавил я из себя.

К счастью, на помощь пришли сами железодеи. Где-то сверху раздался оглушительный грохот работы бортовых орудий — и на людей посыпались щепки, ветки и листья. Вот тут всех наконец проняло.

— Бежим! Бежим! — прокатилось по толпе людей, и первыми вслед за Когтем побежали те, кто находился в голове колонны.

И снова я увидел человеческую волну, когда те люди, что стояли дальше, видя, как бегут другие, так же начинали бежать, и так по цепочке. Я же обернулся к Воледару и, перекрикивая шум двигателей и поднявшиеся крики людей, проорал:

— Они не уйдут!

После чего шлепнул ладонью по замыкающему ключу, и возле моей левой руки появился чаровый щит. Правая же рука нащупала у пояса приклад чародина. Воледар все понял без слов и, просто кивнув, активировал чаровый сечник.

Мне вдруг в голову пришла идея, которая увеличит наши шансы, и я тут же поспешил ее озвучить:

— Воледар, в ближний бой не лезь! Твоя задача — защищать меня, понял?

— Понял, княже, — ответил он и погасил сечник, опустив руки.

Укрываться смыла не было, дистанция просто мизерная, поэтому я забежал за спину Воледара и приготовился.

Элемийский бот довольно габаритная штука и сесть в лесу не может, поэтому аппарель открылась прямо в воздухе, и из нутра на землю посыпались роботы. Насколько я помнил, в такой бот помещается одна тактическая единица, а значит, десяток стандартных пехотных роботов с великаном во главе. И сейчас этот отряд валится практически нам на головы. Они пролетали сквозь кроны деревьев, ломая ветки, и, приземляясь, проваливались ногами в землю. Но это не особо их задерживало, и они сразу выдвигались вслед за убегающими людьми, игнорируя меня с Воледаром.

Один стандартный пехотинец приземлился в метрах десяти перед нами, и за ту секунду, которая ему потребовалась для восстановления равновесия, я навел на него чародин.

— Доброе утро, уроды, — с насмешкой произнес я и нажал на спуск.

Раздался хлесткий хлопок — и с обратной стороны робота брызнул сноп искр, а правая его конечность, кувыркаясь в воздухе, отлетела в сторону. Продолжая удерживать спуск, через полсекунды я услышал металлический щелчок, и снова — выстрел! Очередной сноп искр вырвался у него со спины, и на этот раз пуля угодила ему прямо в грудину, где у элемийских роботов находится вычислитель.

Жаль, я не мог порадоваться эффективности чародинов против железодеев, неподходящая обстановка. Но мне хотелось перекреститься, когда я увидел, как моя первая цель застыла на мгновение, а затем рухнула на спину. Но я не стал любопытствовать, что произошло с роботом, а навел оружие на следующего, — выстрел! Очередные брызги металла сообщили о попадании.

Вот теперь на нас обратили внимание, и пространство вокруг будто взорвалось от десятков снарядов и плазменных сгустков.