Последний наследник Триады. Том IV

Глава 1

В просторном помещении царило напряжение. Очередной сбор всех членов совета был объявлен сразу, как в информационное поле просочилась информация о свадьбе Юрия Громова с Людмилой Подольской.

Это была пощёчина. Хлёсткая, унизительная пощёчина, которая прошлась по каждому аристократу. Вопросы возникали один за другим, и никто не мог найти ответов.

Но, как говорят в народе, у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Никто из людей, принимавших участие в той самой «братской дуэли», не собирается признавать провала, из-за которого даже князь Августинов всерьёз посчитал Юрия Громова убитым.

— Нас за пацанов тут держат, вот и всё, — грузно вздохнул Роберт Августинов, держа пальцы в замке. — Они буквально в лицо нам плюют, говоря, что это наши проблемы.

Коллегам не нашлось, что ответить. Все чувствовали примерно то же, но не понимали, как на это реагировать. По началу попытались обвинить Августинова, так как тот самолично предложил свою помощь Юрию. Но когда стало ясно, что обвинять своих бессмысленно, подутихли.

— Проблема в другом, мой милый друг, — подал голос Митрофан Волков. — Как Юрию удалось выполнить такой манёвр? Помогал ли ему брат? Может ли быть, что вся эта дуэль изначально была одним большим сговором?

Августинов покачал головой.

— Едва ли, — обозначил он. — Вызов был брошен спонтанно, на эмоциях. Я знаю Юрия, знаю, о чём говорю. Он не смог бы провернуть подобного. И если его мать, Дарья Громова, и способна играть на эмоциях, то парень этот… тупой, но искренний.

— Это лишь ваши догадки, господин Августинов, — заметил мистер Франц. — Не нужно убеждать нас в том, что подобное невозможно. Юрий Громов мог провернуть эту операцию за нашими спинами.

— Брехня собачья, — отмахнулся Августинов. — Не верю я в это. Не верю!

— Тише, господин Августинов, не время пылить, — постарался успокоить Митрофан.

— Наши люди способны копаться в мозгах профессионалов, они не допустили бы подобного! — не успокаивался Августинов. — Иначе быть не может.

— Возможно они настолько доверяют своим ментальным способностям, что не могут признать своей ошибки, — настаивал Мартин Франц. — Именно поэтому молчат и не комментируют происходящего. Дурят нам голову.

— Глупости, мистер Франц! — хлопнул ладонью по столу Августинов. — По твоему, Михаил Громов сам себе голову прострелил?! Эти люди профессиональны во всём, но в спектре ментальных атак они абсолютны! И какой-то пацан не мог обвести вокруг пальца таких людей!

— А я считаю, что нет ничего невозможного, — начинал заводиться Франц. — Взять того же накромана, Константина Шагайна. Кто бы мог подумать, что через год он возглавит Старостат Контрольного Пункта Дозора?

— Ты вводишь нас в заблуждение! — с раздражением и яростью выпалил Августинов. — Не специально ли?! Я тебе говорю, это не возможно! Точка! Не доверяйте этому англосаксу!

Мартин Франц вскочил со стула.

— Как вы смеете бросаться такими оскорблениями?!

— А вот так и смею! — следом поднялся Августинов. — Скажи, коллега, кому больше всего выгодны расколы в нашей компании? Не уж то нашим партнёрам из-за границы?! Вы готовы на всё, лишь бы вынудить нас сдать позиции монополистов, чтобы цены на тварей и артефакты устанавливали не мы!

— Прекратите это, оба! — процедил Митрофан. — Ещё внутренних конфликтов нам не хватало! Никому ещё не ясно, на чьей стороне действует Юрий Громов, а вы уже собачитесь! Для начала разузнаем всё, а затем будем выводы делать!

— Что ты предлагаешь, господин Волков?! — резко перебросил злостный взгляд Августинов. — Думаешь, этот ушлёпок выживший что-то нам скажет?

— Он, возможно, и не скажет, — мотнул головой Волков. — А вот глава банковского картеля в лице Эдуарда Подольского — может. Он бизнесмен. Нам лишь нужно выдвинуть ему достойную сделку.

***

Порой реальность жестока.

Жизненный цикл, связанный с отпуском в Московии, подошёл к своему логическому завершению. Время на отпуск закончилось. Плохо это или хорошо — не знаю. Но будь у меня возможность побыть с родными ещё пару недель, я не стал бы отказываться от такого подарка.

Так или иначе, пришлось принять реальность и начать подготовку к отправке в Дозор.

Ещё ранним утром, первым делом, я, как истинный параноик, в очередной раз позаботился о защите своей семьи. Казалось, будто чего-то не хватает. Потому отправился в Московию, в приют домашних животных, чтобы выбрать «подарок» для супруги. Там приобрёл кота. Самого обычного. по средней цене. Можно сказать, выхватил первое, что приглянулось. После чего поспешил домой — продолжить подготовку к отправке.

По пути в родовое гнездо Громовых вырисовал на брюхе кота «линии связи» — очередное успокоительное от внутренней тревоги. Решил, что с кошкой будет проще знать, что у родных всё в порядке.

Да, такие же линии были и на Эрасте, но сынишка растёт, магическое начало его развивается стремительно и не далёк тот день, когда аура ребёнка начнёт вытеснять мои линии души. С котом всё куда проще. У того никогда не будет возможности уничтожить мои линии души. Да и домашнее животное всегда будет рядом с сыном и супругой. Случись какая угроза, кот почувствует опасность не позже человека.

Вернувшись на родовые земли, показал питомца Екатерине. Девушка сначала изумилась, а затем обрадовалась. Обняла зверюшку и похвалила:

— Красавец. А как его зовут?

— Нет у него имени.

— Тогда будет Дымок.

— Дымок так Дымок, — пожал я плечами.

Не важно, как его зовут. Куда важнее, чтобы всегда был рядом с семьёй — днём и ночью оберегал сына и супругу. На том продолжились мои сборы.

Ближе к вечеру за мной подъехала вереница представительских автомобилей. Я был в это время за столом, который мы установили в беседке, под навесом. Обсуждал с семьёй положительные и отрицательные стороны нового места жительства в родовом гнезде Громовых. Проблемы были, и их было много. Грибников многое тут починил перед заселением, но далеко не всё. Времени у него было мало, а хлопот много. Поэтому безродные хотели решить их сами. А я был только рад такой инициативе. Благо, старики у нас рукастые.

Когда мне сообщили о приезде машин, я поднялся со стола и попросил госпожу Фирузу принести мои вещи и разбудить пернатого Эрлика. Спустя пару минут мы вышли за ограждение и принялись прощаться.

— Возвращайся поскорее, милый, — со слезами на глазах провожала меня Екатерина, поглаживая Дымка. — Не забывай писать и звонить. При себе всегда держи нашу семейную фотокарточку. Ох, что-то я волнуюсь.

Супруга отвернулась и прикрыла лицо руками, плечи её дрогнули. Но стоило мне крепко обнять её, как дрожь ушла. Я и сам ощущал себя неуютно. Всё то, что мы прошли за время отпуска… рождение Эраста, слабость и предсмертное состояние Екатерины, новый дом и многое другое. Всё это лишь укрепило нашу связь.

— Всё будет хорошо, Екатерина, — постарался подбодрить я.

Тем временем вокруг нас копошились все члены семьи. Лица безродных выражали грусть; кто-то улыбался с печалью во взгляде, кто-то поглаживал спину и постукивал по плечу, а другие, в основном детвора, озирались по сторонам и перешёптывались между собой. Играли с хвостом Дымка.

— Нашему герою предстоит много работы, — вздохнул Захар Матвеич. — А нам остаётся наблюдать за ним и ждать хороших новостей. Дальше — больше.

— Куда уж больше? — покачал головой Аркадий Альбертыч. — Куда уж…

— Мочи этих тварей туманных, братец, — добавил Гриша. — Если будет нужна помощь, мы всегда на связи!

Я кивал в знак благодарности за хорошие пожелания. Старался не показывать признаков переживания. Глава семьи должен быть сильным. Всегда, вне зависимости от ситуации.

Когда за моей спиной встал рослый охранник, я снова обнял каждого члена семьи, дождался. пока водитель закинет мои вещи в багажный отсек, взял Эрлика и отправился в машину. А уже на ней поспешил в аэропорт.

Ещё и дождь лил, как из ведра, выражая моё внутреннее состояние.

В аэропорту меня ожидал личный самолёт Аристарха Оболенского и мой верный вассал и помощник Любомир Грибников.

Старика я попросил отправиться в аэропорт по двум причинам. Первая, получить финальные указания по работе с делами рода.

— …основные изменения будем вносить вместе, встречаясь в Архангельске, либо непосредственно в самом Контрольном Пункте, а пока их нет, тебе придётся работать без меня, — наказывал я. — Вектор не меняй. Развивай то, что начал развивать я. С Подольскими не ругайся, нам ещё работать и работать.

— Понял, господин, — кивал тот.

И вторая причина. Старику нужно было встретить Юрия Громова и Людмилу Подольскую, которые в сегодняшний день должны были вернуться из свадебного путешествия.

Грибникова попросил встретить их, что называется, по царски. Пусть знают, что их союз крайне выгоден обеим нашим сторонам. Людмила и её отец должны быть уверены, что сделали правильный выбор. К тому же, мы княжеский род, нам жизненно необходимо показывать величие. Хотя бы когда на нас смотрят со стороны.

—… главное, не расслабляйся, господин Грибников, — продолжал я беседу с помощником. — Знай, кто наш друг, а кто враг. Но никогда не забывай, что даже «друг» будет делать попытки разузнать о нас как можно больше. Знать будет вставлять палки в колёса, не убирая улыбки с лица. Контрабандисты и вовсе в голову будут проникать, а это значит, что и себе порой доверять опасно. Всегда держи ухо востро.

— Да, господин, — кивнул тот в ответ.

— Не забывай сообщать обо всём, что вокруг происходит, — продолжал я. — Заметил телодвижение странное — сообщил. Сейчас Совету несладко. Я видел их рожи на свадьбе, поэтому те будут перестраивать свою политику. Постараются найти наши слабые места. Не позволяй. Держи, что называется, оборону.

— Так точно, господин.

— Список подозреваемых получил?

— Получил, господин.

— Отлично, — кивнул я. — С Богом.

Грибников вздохнул. Взгляд его о многом говорил.

— Ты долго ещё будешь отчитывать своих людей? — скучающе протянула Диана Романова, стоя неподалёку от борта самолёта.

Девушка настояла на том, чтобы отправиться со мной. Мол, по указке отца. Я же был вынужден согласиться, хоть и не видел острой необходимости на меня «доносить». Старался воспринимать её так, как подобает вышестоящему по званию, поэтому при разговоре с Грибниковым не обращал на неё внимания.

— И ещё, господин Грибников. Не забывай напоминать Юрию Громову о том, что ты выше по статусу, если речь идёт о глобальных вопросах. Не позволяй парню своевольничать. Он хоть и глуповат, но тщеславием пестрит не по детски.

— Постараюсь, господин.

— В ежовых рукавицах молодого держи, — сжал я кулак. — Ладно, удачи тебе. Я на связи. Звони в любое время.

— Обязательно, господин.

Я хлопнул старика по плечу. Улыбнулся и пожал ему руку. А затем, не удержавшись, и вовсе его обнял. Хороший, гад.

Когда направился к самолёту, со мной поравнялась Диана.

— Что ж, со всеми попрощался, дела передал, приказы нужные раздал, — озвучила она, шагая со мной в ногу. — Пора и на войну ехать.

— Пора.

Прямого рейса до отвоёванного Контрольного Пункта Дозора не было, да и вряд ли в ближайшее время у крепости планируют строить аэропорт. Даже после уничтожения зоны тумана там нередко можно встретить тварей. Поэтому сначала мне предстояло вылететь в Архангельск, и уже оттуда вертолётом добираться до Контрольного Пункта.

В аэропорту Архангельска меня дожидался Аристарх Оболенский; он по пути на нашу базу должен был ввести меня в курс дела.

Дожидался он у выхода из аэропорта, облокотившись на капот бронированного автомобиля, который должен был доставить меня и мою бессменную помощницу Диану Романову до вертолётной площадки.

— Рад видеть в здравии, господин Оболенский, — протянул я ему руку, с улыбкой осматривая. — Вроде с января не виделись, а как будто год прошел.

— Да уж, — улыбнулся он в ответ, пожимая мою ладонь. — Как-то даже непривычно не видеть тебя так долго. Как родные? Слышал, у тебя сын родился.

— Да, Эрастом назвали, — кивнул я. — Как у вас дела обстоят?

— Куча работы, — вздохнул он напоказ. — В остальном всё нормально. Давайте в машину, там и поговорим.

Разговор по пути к вертолётной площадке касался моего будущего членства в Старостате Архангельского Контрольного Пункта. Оболенский дал понять сразу, что легко не будет. Старики ушли, оставив после себя выжженную почву. Все заявления, отчёты и прочее были в основном лживыми — именно это позволяло Романову не мешать им «делать свою работу».

— …вот только правдой там и не пахло, — заключил он в ходе своего «доклада», качая головой. — Ты и сам, наверное, помнишь, какие потери несла Империя, отправляя Дозорных буквально на смерть.

Я кивнул, вспоминая уроки помощника Императора, Игната Васильева. Он пичкал меня учебниками и документацией, относящихся к работе в Старостате, чтобы я на своей новой должности не выглядел как чайник.

Итак, как я понимаю на данный момент, в Дозоре существуют бригады, которые именуются под термином «очередь». Одна очередь состоит из десяти-пятнадцати отрядов по дюжине Дозорных в каждом. Это если в общих чертах, а в подробности… я не вникался.

— …сам знаешь, — продолжал он. — По статистике, с Дозора возвращаются, в лучшем случае, пять-десять процентов солдат. И те потрёпанными. Я на момент своего временного членства в Старостате постарался остановить это. Давал задания только по расчистке территорий, которые ещё ты в своё время избавил от тумана. Но как вести дела дальше… даже с моим боевым опытом не знаю. Твари с каждым месяцем всё сильнее. Одарённых терять мы себе позволить не можем. В общем, решил дождаться тебя.

Я грузно выдохнул, глядя в окно.

— Дело не в том, что твари становятся сильнее. Проблема в Дозорных. Многие из них слабы, — обозначил я. — Те же одарённые, имея огромный потенциал в виде подарка Бездны, бьются на уровне младших ветеранов. И это не утешает.

— Вынужден согласиться. Поэтому нам нужны стратегические, тактические решения.

— Я подумаю над этим.

— А я помогу, — вклинилась Диана. — Меня отец в военном деле поднатаскал. Понимаю, теория — не практика. Но тем не менее.

— Сейчас любая помочь не будет лишней, — вздохнул я.

Броневик остановился, и мы вышли на улицу, где нас поджидал военный вертолёт. Рассевшись, вылетели в воздух. И только на большой высоте я смог осмотреть местность за Архангельском. Удивительно, но тумана там будто никогда и не было. Да, аномально высокие деревья никуда не делись, но всё же. Выглядело вполне себе безопасно.

На вертолётной площадке Контрольного Пункта нас дожидались практически все командиры Дозорных отрядов, предупрежденные о моём приезде заранее.

Там я долго не задержался. С кем-то раскланялся, с кем-то поздоровался за руку, выслушал приветствия, поздравления с новой должностью и, ответив на стандартные вопросы о том, как добрался, с Дианой Романовой и Аристархом Оболенским отправился в выделенный Старосте номер.

Я, может, и задержался бы, но была уже ночь на дворе, и хотелось обустроиться сразу, чтобы потом голова не болела по этому поводу. Но в целом то, что до меня пытались донести, я понял и оценил. Мне ясно дали понять, кого отныне считают главным, кого признают. Повторюсь — ночь на дворе, и они вполне могли подождать до утра. Их бы никто за это не осудил, чай, не на приёме. Едва ли это случилось, оставайся я старшим преподавателем и командиром отряда, но это уже и не важно, ибо я Староста. И никто теперь с этим уже ничего не поделает.

Номер мне, кстати, выделили достойный. Своя собственная небольшая терраса, обнесенная невысоким забором. Множество комнат, неплохая, пусть и простенькая мебель, полноценная кухня, туалет, водопровод. В общем и целом, я остался доволен.

Когда разложил вещи, в номер вошла Диана Романова. Дочь Императора чуть ли не развалилась на кресле. Выждав паузу, она оглянулась и хмыкнула:

— Хорошо тут.

— И чем же вызван твой столь поздний визит? — спросил я, входя в общевойсковую сеть Дозора на служебном компьютере. Хотел ознакомиться с делами, чтобы перед сном было над чем подумать.

Девушка посмотрела на меня с приподнятой бровью.

— Визит? — сделала та вид, что не расслышала. — Это и мой номер. Указ Императора.

Ах, указ Императора, значит. Козырит этим термином всё чаще. Я усмехнулся, качая головой.

— Ты мне честно скажи. Тебя заставили?

Девушка осеклась, чуть смутилась.

— Нет. Я твоя помощница, — неуверенно протянула она. — И вообще... у тебя какие-то возражения?

— Нет-нет, — вздохнул я, указав рукой на одну из дверей. — Чувствуй себя как дома. Можешь устроиться в той комнате.

Девушка улыбчиво кивнула, поднялась на ноги и направилась к двери. Но стоило ей оказаться в своей комнате, как оттуда прозвучало «о-о-о нет!». А затем она вышла ко мне со сложенными под грудью руками.

— Я там спать не буду пока не поменяют кровать. Говори, ты где спишь?

Я закатил глаза.

— Даже не думай.

— Я не с тобой спать прошусь, — пробурчала она под нос. — Просто... мне как бы по статусу положена лучшая комната. И кровать. Вот.

— Спи где хочешь, — сдался я.

В общем, пришлось уступить Романовой свою комнату. Этого я и боялся, когда подписывал с Романовым союзнический договор. В некоторых моментах я буду вынужден уступать, но цена тому вполне оправдана.

Наутро, завершив разминочный комплекс, направился в свой новый кабинет, где уже поджидали главнокомандующие отрядов Дозорных во главе с Аристархом Оболенским.

Ещё вчерашней ночью я, как Староста, потратил прорву времени на изучение секретных материалов, где была отображена точная картина происходящего близ зон аномалий: число потерь солдат Империи, разведанные территории и соотношение успешно выполненных заданий.

И, признаюсь, столп был прав. В реальности всё оказалось куда сложнее.

— Приветствую, — кивнул я в их сторону, присаживаясь за своё рабочее место. — Вам наверняка известно о нововведениях, поэтому долгих прелюдий не будет. На данный момент я являюсь единственным Старостой Контрольного Пункта Дозора, поэтому всё, что касается вопросов аномалий, сообщайте мне. Аристарх Оболенский будет моим советником, но отныне к Старостату отношения не имеет.

Дозорные переглянулись, не принимая всерьёз моего решения. Оболенский же принял мои слова должным образом.

— Я посмотрел вчера пару-тройку документов, которые были внесены в засекреченные сервера, — продолжал я. — И скажу сразу. Старостат был вполне себе неплох в построении стратегий. Отряды собраны правильно. Медики, ударники, тыловики и разведка. Но во всей этой системе есть брешь, связанная с тем, что доставить подкрепление и мобильно эвакуировать раненых Дозорных возможности нет.

— Всё потому, что нет связи в зонах аномалий, — обозначил Оболенский.

Я кивнул столпу. Знаю. Достал карту области, где были отображены точки выброса тумана и указал пальцем на ту, которую я недавно уничтожил.

— Мы можем быть уверены в том, что аномалия в этой точке уничтожена и никогда не появится снова. Так почему бы в этом месте не создать плацдарм для Дозорных? — предложил я. — Усилить точку связи и создать убежище для раненых. То же самое проделать и во всех других точках пропуска, которые на данный момент уничтожены.

Задумчивость на лицах солдат дала понять, что идея вполне себе рабочая. И если раньше после закрытия точки пропуска никто не был уверен в том, что она закрыта навсегда, то сейчас многое изменилось.

— Вы Староста, вам и решать, — высказался один из командующих.

— Строительство плацдарма — задание, которое можно приравнять к заданию низкого ранга, — добавил я. — Опасности есть, но их немного. Нужно лишь обороняться и строить сооружение. А затем я нанесу на его стены печати, которые скроют их от тварей. Всё просто.

На том и порешили. Это был мой первый рабочий день в Старостате, поэтому долгих разговоров в мои планы не входило. Я собирался действовать не только с позиции командующего, но и выйти в туман со своим старым матёрым отрядом, который, судя по всему, на данный момент был в академии на теоретических занятиях.

Кстати говоря, об академии. По словам Оболенского, учреждение тоже перекочевало в прежнее место, и сейчас мне было куда удобнее действовать и в качестве Старосты, и как старший преподаватель.

Не проведя в кабинете Старосты и трёх часов, я позвонил директору академии, попросил поставить мою лекцию в расписании и направился в другой корпус. Пришлось опоздать на свою лекцию, но никто не был возмущён.

Около двух часов ушло на то, чтобы дать понять группе новобранцев — легко не будет. Я уведомил о том, что вскоре планирую ввести практические занятия и экзамены по ним. Каждый обучающийся должен знать что такое «линии души», зачем они нужны и как их применять. Я пояснил, что на данный момент это важнее любой другой техники.

По началу на лицах новобранцев было выражено что-то вроде недоверия. Но с толку это не сбило. Процесс медленный, займёт время, поэтому нужно запастись терпением.

После теоретического занятия ко мне подошла Настасья Трубецкая. Она обучалась как раз в этой группе.

— Костя-я! — с распростёртыми объятиями и улыбкой до ушей она попыталась меня обнять, но быстро оставила эту затею, когда заметила моё недовольство.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал я. — Но держи себя в руках. Мы в академии.

— А почему ты не сказал нам, что уже приехал? — присела она рядом. — Ребята который день ждут твоего возвращения. Высказать всё хотят.

Я поднял бровь, нахмурился.

— В позитивном ключе. Не хмурься ты так, — с улыбкой на лице успокоила она. — Их сейчас и в рангах подняли, и в статусах. Больше скажу, многие чуть ли не на части их рвут в попытках побольше разузнать о твоём стиле командования. Мы же Сущность одолели, а этого не удалось даже столпу Империи сделать!

— Как у них с памятью? — спросил я.

Прежде чем собирать отряд снова, хотел разузнать о его боевой готовности. Все они показали себя хорошо, но кто знает, как на них повлиял визит отряда захватчиков?

— Паршиво у них всё с памятью, — вздохнула девушка. — Те события могу нормально воспроизвести только я, да и то с большим трудом. Контрабандисты на меня так давили, что до запоминаний не было времени. Твой блок жрёт кучу энергии. Я ещё долго отходила от нехватки ауры.

— Ясно.

— Как тебе новая должность? — двинулась она ближе. — Говорят, ты новый Староста. Босс Дозора, получается.

— Не знаю, стараюсь внедриться, — отозвался я. — Ищу помощников. Быть единственным Старостой в Контрольном Пункте — непростое дело. Да и просиживать зад в крепости не вижу смысла.

Девушка подняла брови.

— Ты в Дозор собираешься?

— Так точно, — кивнул я. — И хочу, чтобы вы готовились к тому же. Я не буду вас спрашивать, хотите ли вы этого, или нет. Когда последует приказ, все должны быть готовы к бою.

— Да никто и не против, — призналась она. — Ты классный командор.

— Благодарю, — на моём лице не дрогнул ни мускул. — Передай отряду, чтобы готовились, будь добра.

— Передам!

Глава 2

Итак, чем же отличается статус новобранца от статуса Верховного Старосты Контрольного Пункта Дозора? Многим. И ключевое отличие в отсутствии какой-либо гибкости действий. Старейшина не может позволить себе бросить всё на произвол судьбы и отправиться на геройства в туман как только захочет. Он обязан декларировать чуть ли не каждый свой шаг. В то время как новобранцу такое обернётся лишь небольшим наказанием.

Так и случилось. Планы по отправке в зоны аномалий пришлось отложить на какое-то время. Перед этим мне предстояло проделать много работы: наладить процессы, которые раньше приводили к массовой гибели Дозорных в тумане, собрать достойную коллегию в Старостат, повысить свой авторитет в глазах тех, кто жертвует своей жизнью, выполняя мои поручения, и всё это лишь малая часть тех обязанностей, которые свалились на мои плечи после «повышения».

Да, и ещё. Староста был обязан соблюдать традиции. Поэтому мне пришлось принять участие в съезде Верховных Старост, которое проводилось всякий раз, когда избирался новый главнокомандующий Контрольного Пункта Дозора.

Заседание устроили в Архангельске, на моей территории, в зале оперативного планирования. Собрались малым составом, фактически самая-самая верхушка, так как обсуждали довольно деликатные вопросы.

Не заладилось у нас с первых минут встречи.

После дежурных поздравлений с новой должностью мне тонко попытались намекнуть, что в глобальных масштабах я практически ничего не решаю. А моя дружба с Императором не волнует никого из ныне сидящих здесь.

Типичная обстановка для меня, если говорить откровенно. Каждый раз признание нужно заполучить посредством долгой работы. Сначала была семья безродных, позже школа и академия, затем Дозор. И вот сейчас, по каноничному развитию событий, Совет Старост. Пытаются показать мне своё место и обозначить правила игры, которых я «обязан» придерживаться. Но мы уже всё знаем и понимаем. Проходили, что называется. Нужно лишь постепенно нарастить сильную позицию и, грубо говоря, подогнуть каждого Старосту под себя. Комфортные условия, в которых может обитать хищник, должны быть выглядеть только так и никак иначе.

— Вынужден предостеречь вас, господин Шагайн-Громов, — в ходе беседы подал голос Борис Хмельницкий, Староста Контрольного Пункта Дозора Якутской области. — В Российской Империи существует восемь Контрольных Пунктов, но никак не один-единственный. Поэтому каждое ваше решение по масштабным действиям вы обязаны согласовывать с каждым из нас. Получать соглашение каждого и только тогда действовать. Таков указ Императора.

Тон был вежливый, но в то же время в голосе старика ощущалось давление.

— Только не воспринимайте наши слова как попытку принизить ваши достоинства, — добавил Староста Иркутской губернии, Багратион Соболев. — Дело в том, что мы наслышаны о ваших геройствах. И знаем, что все они были предприняты за спиной действующего на тот момент Старостата Архангельска.

Я покачал головой.

— А ведь я говорила, — не позволила высказаться Староста Енисейской губернии, Степановна Агата Разина. — Он не станет нас слушать. Второй Герасимов перед нами сидит.

— Я ещё ничего не сказал, госпожа Разина, — поднял я бровь, глядя на старуху. — В скором времени у меня будет коллегия, и я дам ей поручение уведомлять вас обо всех своих решениях.

— Мы просим советоваться, а не ставить перед фактом, — сдержал вздох Староста Контрольного Пункта Томска и всей Тобольской губернии в целом. — Это не одно и то же. Ваши действия могут быть разрушительны для наших границ!

— После того, как вы уничтожили зону пропуска тумана, твари на наших границах стали куда агрессивнее, — согласным кивком поддержал Староста Забайкальской области. — Гибели Дозорных участились.

— Он не будет нас слушать, — покачала головой госпожа Разина. — Говорю же, Второй Герасимов. Тот тоже начинал за здравие.

Я усмехнулся. Знаю, чем вызвана тревога в лицах Старост. Их земли практически полностью уничтожены туманом, а каждая новая ошибка может привести к полному краху.

Вот только называть меня «Вторым Герасимовым»... такого им позволять я не собираюсь.

В учебниках Игната Васильевича много писалось не только о совете Старост и формировании данного института, но и «Втором Герасимове» — эдаком создателе движения контрабандистов.

Еще когда только всё с туманом завертелось, позиции Старост волостей и городов, что граничили с туманом, резко стали набирать важность и обрастать властью, а гордость и спесь их забили через край.

Отец сидящего передо мной старика Хмельницкого, как один из первых лиц, столкнувшихся с туманом, всем мозг выел, требуя денег от Романовых на создание и укрепление Контрольных Пунктов Дозора по всем границам аномалий, чтобы замедлить их расширение. Деньги Романов направил, и развитие «оборонки» пошло в гору. Возник Дозор как таковой, а солдаты начали изучать туман и тварей. Да, в то время не было никаких запретов на посещение данных мест. И когда выяснилось, что туман не только вредоносен, но и ценен, возникли горы людей, желающих возглавить Старостат на той или иной границе. Возникла конкуренция.

Многие тогда не понимали, к чему всё идёт, когда член одного из многочисленных графских родов Енисейской губернии, дед Агаты Разиной, поссорился с тем самым Герасимовым в попытках отобрать его место в Старостате.

Волостень, думал Разин. Пусть знает своё место и не препятствует графскому роду «защищать Империю». А то, что посмеялись над его требованием наказать незаконную попытку свергнуть... ну да кто этот человек такой, чтобы требовать подобного от графа и будущего Старосты? Всего лишь волостень. Кто ж знал, что этот псих развернёт настоящую блокаду не только роду Разиной, но и всей Империи на десятилетия вперёд?

За то время, пока шли споры, Герасимову выпала честь стать одним из первых обладателей артефакта Бездны. Потому чуть позже, когда его буквально силой вышвырнули из Дозора, он, подчинив пару-тройку тварей из тумана, в течение года так затерроризировал графский род, что сам Степан Разин лично пришел к нему просить прощения. Оставил место в Старостате и мирно ушёл в закат.

Но, как говорится, человек на пути к искушению отвергает всё, что может ему препятствовать. Даже после возвращения в Старостат Герасимов там долго не продержался. Романовы его вышвырнули спустя год за провоз контрабанды. На его место, в знак извинения, пригласили Маргариту Разину, дочь униженного Степана и мать Агаты — старухи, которая сидит передо мной.

Но спустя какое-то время стало ясно, что политика Герасимова никуда не делась. Твари были физически сильнее людей, а манипуляция таковыми могла сделать обычный бедный род таким, что по силе он бы не уступал графскому. Поначалу было еще неизвестно, что разжалованный Староста лично проведёт через границу первую контрабанду, но когда это всплыло... было поздно.

Контрабандисты, как их сейчас принято называть, расплодились на поколения вперёд. Пусть даже лично Герасимов много лет как погиб, но его наследие всё ещё считается истинной катастрофой для Империи и Дозора в частности.

А что сделал Герасимов, чтобы напугать всю Империю? В своё время он провёл потрясающую по своей сложности операцию. Вроде, что такого? Ну вывел он тварей, припугнул, кого надо, вернул обратно. Но всё делалось постоянно — до тех пор, пока люди не начали делиться с ним деньгами и властью. Вывести тварей, продемонстрировать их всем неугодным, разделить, спрятать малую их часть прямо под носом оппонента, в артефакте, а большую отвести ровно настолько, чтобы уже они рискнули напасть, но при этом иметь возможность вернуться вовремя.

По частям ликвидировать, либо подчинить сильнейшие роды. Не сразу всех, что могло вызвать подозрение, а ровно так, чтобы выглядело естественно. А потом еще и успешно защититься от первого удара Императора. Уничтожить разведку и разрастись до серьёзных масштабов. Тактика, стратегия, взаимодействие... профессионализм. Герасимов уделал их во всём. И по сей день его посредники придерживаются данной идеологии.

С одной стороны, плевать на слова стариков, пусть считают меня «Вторым Герасимовым», ибо для них он — непосильная задача и напоминание о попытках их предков силой заполучить место в Старостате. Я пришёл в этот мир не по течению плыть, а менять его. Избавить от рисков полного уничтожения. И для меня опыт Герасимова — отличный пример того, как можно за одну жизнь изменить судьбу людей на сотни лет вперёд.

Но с другой стороны, я не позволю им оскорблять меня. Я князь, притом законный. А они здесь только потому, что их предки были алчными ублюдками. Не все, но большинство так точно.

— Не могу себе позволить советоваться с каждым из вас, это тормозит процессы и лишает меня всякой гибкости действий, — заключил я спустя минуту размышлений. — И да, я считаю непозволительным с вашей стороны, госпожа Разина, вешать на меня ярлыки. Я знаю, кто такой Герасимов. И если бы вы наблюдали за мной не только в рамках Дозора, то были бы уверены в том, что я для его сторонников являюсь большой проблемой.

Вставные челюсти некоторых Старост чуть-было не вывалились наружу. Мои слова, кажется, прозвучали грубовато.

— Знаете, — пожевала губами старуха. — Мало того, что вы хам, грубиян и невоспитанный молодой человек. Вы ещё и самонадеянны. Думаете, сторонники Герасимова видят в вас проблему? Глупец. Такие либо пропадают без вести, либо переходят на тёмную сторону!

— И вы, похоже, уже под их влиянием, — добавил Хмельницкий, буравя меня изучающим взглядом. — Ибо даже Его Величество Романов не может себе позволить подобные высказывания.

Настроены враждебно. Что ж мне на Старост не везёт в этом мире? Я протяжно вздохнул.

— Тебе придётся советоваться с нами, — решительно заявил Соболев. — Иначе место твоё быстро будет освобождено.

— Надавите на меня силой своих родов? — улыбнулся я.

— А я говорила, — проворчала Агата Разина. — Харитонов был прав, когда говорил, что этот человек оставит после себя руины.

Хитрая старуха. Даже с учетом того, что я прекрасно понимал, чего она добивалась своими словами, я осознавал, что она вполне может добиться своего — закрепить за мной ярлык. Будет сложно отмахнуться от нее на этот раз, ибо всё, что она говорит сейчас, будет иметь огромный вес, когда я начну гнуть свою линию.

— Что ж, вынужден извиниться. Вырвалось, — произнес я. — Я считаю, что все мы должны думать только о своих границах. Сам я вряд ли смогу контролировать весь туман, поэтому ваша работа для меня важна. Но вместо того, чтобы давить на меня, начинайте готовиться к тому, что твари будут сильнее с каждым месяцем.

— Если просто удерживать границу, то потребуется больше средств, — заметил Хмельницкий. — Артефакты — один из главных источников дохода. Выжившие Дозорные часто возвращаются с ними. Что будет, если мы перестанем отправлять их на задания? Мы потерям куда больше солдат и артефактов лишимся.

— Затяните пояса потуже, — посоветовал я. — Дозорные не готовы даже к нынешним реалиям. Потери колоссальны. Я могу поделиться своими знаниями. В ваших академиях должны преподавать мои техники.

— Наивный пацан, — произнес в никуда Соболев. — Ты тут будешь точки пропуска уничтожать, а нам придется отдавать туману свои земли? Такая у тебя стратегия?

— Это будет хорошим подарком для японского Императора, — саркастически высказался Староста Камчатской области, Герасим Донской. — Они уже ручонки свои мелкие потирают, с наслаждением наблюдая за тем, как наша Империя теряет позиции.

— Не думал, что вы всё ещё заботитесь о границах Империи, — поджал я губы. — Гибель всей цивилизации неизбежна, если люди ещё и будут конфликтовать между собой.

— Скажи это Герасимову и его соратникам, будь они трижды прокляты, — процедила Разина.

— Я не особо хорош в политике, но если ради кусочка земли соседние государства могут поддержать нас, это крайне усилит наши границы, — заметил я.

— Он точно получил рекомендацию от Романова?

— Лапшу на уши навешал, а Петька и повёлся.

— Успокойтесь, — поморщился я. — Я предложил вам метод борьбы с туманом, дальше думайте сами, обсуждайте между собой. Если встанете в позу и начнёте тратить силы на моё «свержение», что у ваших предков неплохо получалось, сами лишитесь своих статусов.

— Он ещё и угрозами бросается! Герасимов второй, вот и всё! Гнить будешь в земле, как и твой кумир!

Я не ответил на провокацию, лишь поднялся на ноги, пожелал всем удачи и мира, а затем вышел из кабинета.

***

Вернулся в крепость Контрольного Пункта глубокой ночью.

Сидя в своём номере, перед камином, и балансируя кинжалом, я всё ещё размышлял о том, как прошёл наш разговор. Конечно, вероятность того, что они меня послушают, невысокая. Об этом говорит мой опыт жизни на Триаде.

Там было много конфликтов, междоусобиц и борьбы за власть. Даже в те времена, когда Бездна начала уничтожать целые страны, люди не желали сплотиться. А когда осознали свою ошибку, было слишком поздно.

Но и думать за других я не мог. Буду распыляться — сам не замечу, как окажусь убитым. Я обязан заставить людей забыть о своих прежних обидах. Донести эту мысль до Романова и воплотить в жизнь.

— Ты уже вернулся, — сонно потирая глаза, пробормотала Диана. — Ну, как всё прошло?

— Не лучшим образом. Харитонов хорошо нагадил перед своим уходом, — отозвался я, всё ещё держа остриё кинжала на ногте указательного пальца. — Старосты настроены враждебно. Это если говорить мягко.

— Не расстраивайся. Они ведь не знают тебя. Я раньше тоже была настроена враждебно, но ничего, ужилась ведь.

— Как думаешь, твой отец будет рад услышать от меня предложение платить землями за солдат и боевую мощь других Империй?

Девушка хмыкнула.

— Он скорее эти Империи захватит, чем станет уступать кому-то.

— Хочешь сказать, такое исключено?

— Абсолютно.

В общем, ничего нового. Люди, они и на Земле люди. Да и, что уж там, не думал я об этом серьёзно. Предложить земли взамен на армию мне пришло в голову в последнюю очередь. Я бы и сам на их месте посчитал своё решение полной глупостью, если бы не Триада... пустая, уничтоженная.

Как бы еще их убедить, что туман важнее любых других проблем?

Для подобного шага должна быть веская причина. Очень веская. Как показывает практика, многие вопросы решаются довольно простыми способами, но тут я ничего такого не вижу. К сожалению. Разве что... предложить Романову провернуть аферу по выделению земли, растянув передачу на десятилетия, а после пойти в отказ. Неважно, какими их отношения будут позже. Угроза такой войны имеет сильно меньшие масштабы. К тому же, при таком раскладе и я останусь при своих. Но согласятся ли другие главы и сам Романов? Учитывая, что даже это не гарантирует успеха.

Думай, Даркар.

— Я хочу, чтобы ты стала членом Старостата Архангельска, Диана, — я поднял глаза на девушку.

Диана осеклась. Посмотрела на меня внимательно.

— Чего?

— Будешь моей правой рукой?

Сказать честно, это прозвучало внезапно даже для меня. Кто может влиять на Императора сильнее, чем родная дочь? Диана должна быть не просто рядом со мной, я хочу, чтобы девушка видела всё своими глазами. Она обязана знать, какую цену платят люди, выполняя приказы Империи.

Насколько моё решение было обдуманным? Сказать сложно. Если попытка повлиять на Императора провалится, я не потеряю, ровным счётом, ничего. Рисков практически нет.

— Ну... — протянула она, присаживаясь рядом. — Я соглашусь только при одном условии.

— Говори. .

— Мы спим в одной комнате и на одной кровати, — заявила она.

А теперь осёкся я.

— А?

— Бэ, это моё условие, — склонила она голову набок. — Мне холодно здесь.

Удар под дых, по другому не назвать.

— Я женат.

— А я имею право отказать, — подняла она бровь.

— Я мало сплю, — я постарался вернуть спокойствие на лице.

— А мне неважно, — вскочила она с кресла. — В общем, думай. Выполнишь условие, буду твоим верным вассалом. А на «нет» и суда нет.

— А это твоё условие, случаем, не личная просьба Императора? — спросил я осторожно.

На самом деле, у меня и раньше возникали такие мысли. Романов не так прост, как кажется. Он вполне мог дать Диане задание — приблизиться ко мне настолько, чтобы я оказался буквально под его рукой.

Контроль... как же я понимаю старика.

— Это моя личная инициатива, — вполне себе искренне озвучила она.

Я секунду помолчал. А вот теперь в этой затее появились риски.

— Это окончательное слово? — спросил я.

— Абсолютно.

Губы сжались. Не нравится мне, когда кто-то ставит условия. Но, чёрт возьми, Бездна достойна того, чтобы я склонял голову с целью объединиться для борьбы с её проклятыми сынами.

— Я согласен, — отмахнулся я.

Глава 3

После той «сделки» с дочерью Императора, Дианой Романовой, многое изменилось.

В мой круг Старост Контрольного Пункта Дозора вошёл новый член. Петровна Диана Романова — совершенно неопытная, молодая, глубоко уверенная в своей правоте девушка. Настолько уверенная, что любая попытка вразумить и дать ей понять, что мир не делится на белое и чёрное, вызывала в ней отрицание.

Звучит странно, но моя попытка сделать Диану своим единомышленником с треском провалилась. И причин для этого была масса. Но главная из них — излишняя эмпатичность вкупе с играющими гормонами. Каждая новая потеря бойца, выполнявшего задание в зонах аномалий, воспринималась ей в штыки.

Принцип снежного кома сделал свою работу. Уже через месяц совместной службы я открылся для неё с новой стороны. Отныне в глазах Романовой я циничный, расчётливый, с параноидальными наклонностями... Словом, камень, который плевать хотел на своих подчинённых солдат, на их жён, голодающих детей и ждущих с Дозора матерей.

И всё бы ничего. Я ожидал подобного от эмоциональной девушки, которой нет места ни в Дозоре, ни — тем более — в Старостате. Напомню, она была рядом со мной только по одной причине — влиять на отца; дать понять, что здесь совсем иная жизнь, нежели в столице. И какие-то внутренние расприи, как и гордость, сыграют с Империей злую шутку. Однако, кто бы мог подумать, что вся эта ненависть выльется на мою голову?

Да, она была «душкой» по ночам. Когда ложилась со мной в одну кровать, менялась в лице кардинально. Зачастую просыпалась вместе со мной, готовила завтраки, помогала слугам с уборкой — нарочито демонстрировала свою хозяйственность и желание привлекать моё внимание с женской стороны. Но стоило нам оказаться в рабочем кабинете, как всё возвращалось на круги своя.

— Смертей не избежать, Диана, — в очередной раз доказывал я в ходе спора. — Я не волшебник, у меня нет пилюли бессмертия. Моя задача снизить статистику убитых в тумане, а остальное — воля случая и личный профессионализм каждого солдата.

— Они для тебя статистика? Ты ведь знаешь, что на твоих личных заданиях погибли десятки Дозорных, но продолжаешь посылать их строить эти грёбаные плацдармы, — с бессилием в голосе парировала она. — Оставь эту затею, либо сам туда иди. У солдат есть семьи.

Я протяжно выдохнул, слушая откровенное нытьё Дианы.

— Бесконечно обороняясь, мы теряем куда больше солдат. Твари банально берут количеством. Сколько можно говорить об этом? — с раздражением озвучил я. — Каждое новое укрепление даёт массу преимуществ. Отдаляет линию фронта от городов. К тому же, чем больше давления будет оказано с нашей стороны, тем меньше времени мы оставим туману для усиления.

— Ты единственный из всего совета Старост, кто выбрал атаку, невзирая на то, что структура «Дозора» создана для защиты границ Империи, — продолжала она настаивать. — Почему ты решил, что умнее других? С чего взял, что имеешь право менять структуру Дозора?

Да потому что знаю про туман куда больше остальных — молча покачал я головой. Оправдывать свои действия таким образом нет смысла. Уж лучше придумать что-нибудь более... прагматичное.

— В отличие от них, Диана, я лично участвую в сражениях, — произнёс я. — Знаю, что такое смерть товарищей и весь ужас, с которым сталкивается человек, оказавшийся в тумане. И только исходя из личного опыта создаю вектор, по которому движется Архангельский фланг под моим командованием.

— Напомнить, чем ты занимался перед поступлением в академию? — подняла она бровь. — Ты получил силу, но не осознаёшь всей ответственности. Отец доверяет тебе вслепую, он ждёт от тебя одного — работы под его командованием. Ты же, получив власть, начинаешь заново придумывать велосипед! Представь себя на месте Дозорного, который идёт на гибель, зная, что приказ отдал зазнавшийся...

— Я был на их месте, — сдерживая злость, перебил я. — В отличие от тебя, Диана.

Девушка застыла с приоткрытым ртом. Резко изменилась в лице.

— Хватит упрекать меня в том, что я не имела дел с туманом! — сжала она свои кулачки. — Меня это обижает!

— Это правда. И она объективна.

— Тогда покажи мне, Кость, — в который раз предложила она. — Покажи, что значит оказаться в тумане, кишащем монстрами. Дай понять, что там, и я докажу тебе, что есть возможность избежать смертей!

Это прозвучало уже в третий раз за последнюю неделю. И каждый раз эта фраза вводила в тупик. Признать честно, я долго ломал голову над её предложением. Но страх потерять настолько ценного человека связывал руки. Более того, узнай её отец о том, что я позволил ей оказаться в тумане, как наши отношения дадут трещину. Глубокую и едва ли имеющую возможность восстановиться.

— Я серьёзно, Кость, — добавила она, успокоившись. — Хочу с тобой. Не могу больше сидеть здесь и смотреть на то, как ты пополняешь отряды Дозорных новыми людьми. Даёшь им голубей, которые сменили с десяток хозяев. Смотришь в глаза каждого и подбадриваешь, а сам видишь в них статистику.

Я отвёл взгляд в сторону.

— Ты знаешь позицию своего отца.

— Параноик, вот ты кто! — вскочила она со стула и устремилась к выходу. Открыла дверь и добавила: — Ещё и трус!

Трус? Это что-то новенькое.

В общем и целом, нам было сложно. Однако, в свою защиту скажу, смертей стало меньше. Старики несли потери, несоизмеримые с теми, что есть под моим командованием. Но разве это может волновать Романову? Едва ли. Для девушки каждый солдат является «личностью», смерть которого оборачивается трагедией.

С момента, как Романова ушла, хлопнув дверью, прошло около часа, но я не мог перестать крутить в голове идею устроить ей экскурсию по туману. Нужно было обсудить, потому пригласил к себе Аристарха Оболенского.

Мужчина выглядел измотанным. Последние дни он принимал активное участие в строительстве укреплений у берега Кривого озера.

— Мне передали, ты поболтать хочешь, — присаживаясь за стул, протянул Оболенский. — Знаешь ведь, я человек занятой.

— Я прошу простить, но вы единственный, к кому я могу обращаться с деликатными вопросами, — вздохнул я. — Как обстоят дела на фронте?

— Справляемся, — отмахнулся он. — Дай месяц, и можешь готовиться к массированным ударам с нашего фланга по туманным ублюдкам.

— Это радует, — кивнул я благодарно. — Если чего-то не хватает, говорите, господин Оболенский. Я готов вложить свои личные средства, если это необходимо.

— Слава Богу, с материальной частью у нас проблем нет, — усмехнулся тот. — Дело в другом. Твари стали умнее. Нападают в неподходящие моменты. Убивают спящих, уставших и измотанных, а затем убегают. Им будто в мозги прошивку установили новую. "Наноси урон и не лезь на рожон".

Я задумчиво кивнул.

— Так и есть. Чем больше зон тумана уничтожим, тем сильнее и хитрее будут твари. Бездна действует рационально. Видя сопротивление, начинает его подавлять.

Знаю, о чём говорю. Могу много хвалить себя, говорить о сотнях убитых Сущностях, но по факту... Даркар был одним из очередных препятствий, устранённых Бездной. Даже сейчас, зная, что я выжил, Бездна не будет воспринимать меня всерьёз. Да и раньше не воспринимала. Если посмотреть с её стороны, я жил только потому, что умел убегать и скрываться. Выйди я против неё в открытую, был бы уничтожен в первом же сражении.

— Если по другому её не уничтожить, то пусть будет так, — пожал плечами столп. — Говори, что за срочность?

— Диана Романова просит показать ей туман, — лаконично озвучил я.

— О-о-о, — протянул Оболенский. — Вот это новость! Вся в отца!

— Я боюсь за неё, — пожал я плечами. — Девушка слишком важная фигура, чтобы так просто показывать ей туман. Никто не гарантирует ей безопасность там, даже я. Боюсь, это большая дилемма.

Столп задумался на секунду.

— Ты ведь можешь отправить её с помощью телепорта.

— И этот способ тоже ничего не гарантирует, — без раздумий отозвался я. — Послушайте, далеко не каждый опытный боец способен пережить межпространственное перемещение. А Диана... она даже не боец.

Оболенский грузно выдохнул, постукивая пальцами по столешнице. Он знал причину, по которой Диана оказалась в Старостате. Знал о том, на каких тонах прошёл мой разговор с советом Старост. Поэтому видел в моих действиях рациональность и искренне хотел помочь повлиять на Романову. Временами казалось, в Империи он один из немногих, кто мыслил как человек, на плечах которого лежит огромный груз ответственности за всю Империю, и не думал только о собственной шкуре.

— Давай так, Кость, — наконец подал он голос. — Ты начинай готовить Диану к тому, что она отправится в туман, а мы перед этим сделаем всё возможное, чтобы сделать её прогулку безопасной. Расчистим туман от тварей высших рангов и постараемся собрать там туманный мусор. Если ты не готов к такому, лучше разжаловать Романову сейчас и забыть о попытках усилить войска Империи с помощью соседних государств.

Я кивнул словам Оболенского. Пару секунд поразмышлял и сообщил:

— Мы начнём подготовку. Спасибо за содействие, господин Оболенский.

Что ж, пришлось дать добро. Другого выбора у меня не было. Пока Романова вешает всех собак на меня, конструктивного диалога не построить. Остаётся лишь принимать на себя риски и менять стратегию. В конце концов, если бы всё происходило так, как хочу я, Триада бы сейчас не утопала в крови и тумане.

Обсудив пару менее важных вопросов, мы попрощались. Оболенский покинул кабинет, я же направился в академию. Первым делом провёл все лекции, а после встретил в аудитории всех членов своего старого отряда. Ребят уведомил заранее, чтобы не опаздывали, ибо тратить время на ожидания было губительно для моего и без того плохого сна.

— Рад видеть вас в здравии, — с полуулыбкой на лице приветствовал я. — Как самочувствие?

— Ну-у, нормально, — замялась Прасковья. — А вы как поживаете, командир?

— Всё хорошо, — кивнул я.

— Мы от третьих лиц услышали о ваших подвигах, — включился в разговор самый молодой член отряда, Виктор Моржов. — То, что вы уничтожили зону пропуска... это правда?

Я молча кивнул.

— Я же говорил, что это не могло произойти случайно, — усмехнулся Тимофей Мышев. — Поражает только, что в такое никто и поверить не может толком. Несмотря на то, что новость на весь мир прогремела, а, так называемое «самоуничтожение тумана» за границей по новостям обсуждают чаще, чем всех мировых звёзд вместе взятых, никому не удалось точно выяснить причину, по которой это случилось. Ещё и СМИ раздули всё настолько, что многим кажется, туман вот-вот самоуничтожится.

Да, я знал об этом. По миру гуляют ложные фантазии, и во многом виноваты как враждебность Романова ко всем и вся, так и всемирная паранойя. Император не станет выдавать правду с доказательствами своим будущим конкурентам, он знает, что такую «удачу» из рук выпускать нельзя. Да и счастье, как тут говорят, любит тишину. Больше скажу, даже профессиональная разведка от других Империй до сих пор не выявила, что именно я стал причиной всех этих «самоуничтожений».

Да, про меня Романов лично говорил на церемонии повышения в должности. Но это лишь мишура. Настоящих доказательств нет и не будет.

— Пусть так и остаётся, — покачал я головой. — Совет, держите языки за зубами всякий раз, когда видите, что информация может навредить кому-то близкому, а тем более если это Имперская тайна. Иначе Романову придётся закрыть вас. Далеко и надолго. И я вас не спасу.

— Не зря всё-таки нас папарацци штурмуют, — Леонид скривил губы. — Надоели.

— Нам за каждую встречу неплохо платят, — подняла бровь Трубецкая.

— Да, но я за деньги продавать своего командора не собираюсь.

— Ты просто не помнишь ничего, — хмыкнула Прасковья.

— Помолчи.

Я смотрел за их внутренними разговорами с интересом. Видел, как сократились их личные границы, ибо сидели они довольно близко друг к другу. Было заметно, что этих людей многое объединяет.

Когда я только-только собрал отряд, никто из них не знал друг друга толком. Шуток локальных, как и каких-либо других видов отношений не было. Я был единственным компонентом, что объединял отряд. Сейчас же всё будто изменилось. Взгляды, личная граница и эти... смешки.

Они стали друзьями?

Если так, то будут сложнее даваться потери. Не говорю, что это плохо, но и не могу сказать, что отряд «друзей» в критической ситуации сможет побороть себя и поставить мой авторитет выше каких-либо чувств. А давить на них аурой... на это будет уходить моя личная энергия.

Так было с Трубецкой, когда в процессе сражения с Сущностью я «исчез с радаров», а у отряда встал вопрос, бежать. либо же идти искать меня. Девушка совершила массу ошибок, когда посчитала своим долгом помочь мне без каких-либо рациональных причин. Просто потому, что я ей был симпатичен. В отряде возникли споры, которые замедлили их. По итогу случилось то, что случилось. Враги настигли отряд раньше.

— Времени обсуждать новости нет, поэтому перейду к делу, — прервал я их перешёптывания с недовольством в голосе. — Завтра мы отправимся в туман, к границам Кривого озера. Проведём разведку и поможем Дозорным уничтожить сильных тварей, обитающих поблизости. Как закончим, вернёмся. Операция должна занять чуть меньше трёх дней.

Отряд выпучил глаза. Сделал это синхронно.

— Сколько-сколько? — удивилась Трубецкая. — Нам только на подготовку к полёту потребуется неделя. О каких трёх днях речь?

— Не задавай лишних вопросов, — поднялся я со стола, поправил галстук и принялся собирать учебники. — Завтра ранним утром встречаемся в моём номере. Вооружённые до зубов. Опоздаете — будете искать нового командира... в новом Контрольном Пункте. До встречи.

Прибыл домой поздней ночью. Окинув взглядом комнату, глянул на Романову. Девушка лежала на животе, руками обхватив подушку. На теле ни единого элемента одежды. Странная всё же особенность у неё. Всё не привыкну к тому, что при любых обстоятельствах она никогда не спит в других комнатах.

Слово дочери Императора держит, или же искренне не хочет подводить папаню?

Что ж... признать честно, всё не так плохо. Девушка довольно скромна и знает о личных границах, поэтому мне спать рядом не составляет труда.

***

Эдуард Подольский был в хорошем расположении духа. После выдачи руки дочери юному наследнику княжеского рода Юрию Громову дела пошли в гору. Странным образом Романовы и прочие высокопоставленные семьи обратили на графский род свои взоры. Банкам Подольских была оказана поддержка Империи, которую те не получали более десяти лет.

Более того, множество разных лицензий и Имперских заказов также повернулись лицом к бизнесу графа. Только за последнюю неделю Романов лично выдал Эдуарду сотню миллионов рублей на развитие филиалов. Притом процент кредита — конфетка! Единственная просьба Петра Романова — продолжать содействовать Громовым и продолжать финансировать некоторые нужды рода. В остальном же полная свобода действий. В общем, выигрывали все стороны, а Романов этому был рад.

Причины, по которым начались перемены, не волновали графа. Ясно, что замешаны политические игры, но зачем углубляться в то, что тебя не касается и не задевает? Пусть хоть детей в рабство продают, плевать. Деньги есть деньги. Они, чёрт возьми, не пахнут.

К тому же, Юрий Громов не оказался извергом. Вполне нормальный парнишка. Делает своё главное дело — любит свою жену. Хотя письма от рода Августиновых были самые неприятные. Как только Роберт не называл Юрия... И извращенцем, и ублюдком, работающих с преступниками. Благо, Подольский имеет безупречную интуицию и знает, что верить таким письмам нельзя. Да и злить Императора не хочется. Хорошо, что для него существует лишь язык денег.

Да-а-а... всё-таки в дочерях тоже есть какой-то прок.

Три стука в дверь раздались неожиданно — настолько, что разом одёрнули старика от приятных размышлений.

— Да-да, — подал он голос и подался вперёд, вернув спинку кресла в вертикальное положение. Быстро поправил воротник пиджака и спрятал дорогущие часы под рукав рубашки.

Дверь медленно отворилась, и в створке возник мужчина. Неприметный и, скорее всего, бедный.

— Добрый вечер, господин Подольский, — грубым голосом приветствовал незнакомец, закрывая за собой дверь. — Извините, что так поздно. Не отвлекаю?

Секретарша снова баклуши бьёт? Что за безответственная девчонка!

— Для начала представьтесь, — слегка напрягся Эдуард, в мыслях сокрушаясь над серкетаршей.

— Дмитрий, — отозвался тот. — Дмитрий Норкин.

Норкин? Бедная фамилия. Да и сам этот человек пахнет бедностью.

— Если можно, господин Норкин, я немного занят. Мой рабочий день окончен. Возвращаясь, оставьте запись у секретарши и приходите в назначенное время. Спасибо.

— Секретарша? — сально улыбнулся Дмитрий, показательно оглянувшись. — Вы про ту грудастую красавицу?

— Именно, — кивнул старик, чуть прочистив горло. — Спасибо за понимание.

— Нет-нет, я останусь, — мужчина схватился за стул и присел аккурат напротив Подольского. — Разговор довольно срочный и не требует отлагательств. А насчёт секретарши скажу вот что, порой лучше держать таких под столом рабочим, а не в роли личных сотрудниц.

Давит. Подольский чувствовал, как тот оказывает искусственное давление. Этот гость явно не так прост, каким кажется.

— Я разберусь сам, кого брать на работу. Если вы по вакансии, то...

— Ну нет же, — усмехнулся Дмитрий Норкин. — У меня разговор. Надолго я не задержусь. Будьте добры, расскажите, что именно связывает вас с Константином Шагайн-Громовым?

Сердце укатило в пятки. Подольский резко схватился за трубку мобильника, но не успел сделать вызов, как положил её обратно. Не по своей воле. Или... по своей? Что тут происходит вообще?

— Послушайте, господин Норкин, — сглотнул Подольский, ощущая капли пота, выступившие на лбу. — Меня ничего с ним не связывает. Если вы решили выбить из меня информацию, у вас не получится. Я ничего не знаю и знать не хочу. Меня в эти интриги не ввязывайте.

— Никто ничего выбивать не будет. Пока, — любезным, но крайне опасным тоном сообщил Норкин. — Господин Подольский, выслушайте моё предложение. Но для начала скажите, вам известно о таком человеке, как Мартин Франц?

— Известно, — играя желваками, отозвался граф.

— Этот человек имеет большие связи в европейских кругах. И он готов за вашу информацию сделать ваш банк международным, — натянул улыбку мужчина, оголяя желтоватые зубы. — Мы наслышаны, что Романов пытается вас купить филиалами в разных губерниях, но поверьте, Англия, Франция... это совсем другое. С нами вы сможете распространить сеть своих банков в ряде других Империй. Только представьте масштаб сделки, господин Подольский. Международный банк под вашим именем.

Сладко стелит, сукин сын. Но хрен там плавал, ничего эти обещания не стоят! К тому же, все в Империи прекрасно знают, как Романов обходится с пытающимися усидеть на двух стульях. Бросает их в яму и закапывает... в лучшем случае мёртвым.

Соберись уже!

— Меня устраивает то, что я имею. Большего мне не нужно, — соврал Подольский с гордо поднятым подбородком.

— Вас никто не выдаст, поверьте, — всё сильнее давил мужчина. — От вас требуется лишь малый вклад в...

Подольский хлопнул по столу.

— Убирайся вон! — чуть ли не вскрикнул он. — Я тебе не шалава продажная, со стороны на сторону перескакивать! И Мартину Францу передай, чтобы ходил и оборачивался. Пусть свои угрозы в задницу себе сунет, жалкий англосакс!

Дмитрий снова натянул улыбку. Ублюдскую и крайне неприятную улыбку.

— Вы уверены, что не собираетесь решать вопрос мирно?

— Уверен! Чёрта с два я стану воротить дела за спиной своего Государя! Разговор окончен! Вон из моего кабинета!

Больше слов не прозвучало. Дмитрий кивнул, поднялся со стула и спокойно вышел из кабинета.

А затем в глазах старика потемнело.

Глава 4

Тянуть с отправкой в зоны аномалий не было необходимости. Уже на утро следующего дня я, оставив Диану Романову в постели, вышел в гостиную, где меня поклоном встретил слуга в белой рубахе.

— Господин Староста, — подал он голос. — К вам просится группа людей во главе с молодой девушкой по фамилии Трубецкая. Говорят, прибыли по вашему приглашению.

— Пусти их, — кивнул я. — И ещё, я бы позавтракал.

— Если хотите, мы можем быстро приготовить холодные закуски, — ответил он.

— Давай. И чаю на пять персон.

В номер прибыли мои бойцы. Как и просил — вооружённые до зубов. В осенней экипировке. Зима за прошлый месяц отступила окончательно, и взамен снежным покровам наступили сырость и вязкая почва.

В ходе завтрака обсуждали задание. Мои бойцы выглядели немного потерянными — всё гадали, что им уготовил их «командор». Разве что Трубецкая старалась держать себя в руках и не показывать, что на душе скребут кошки. М-да, они ведь и не знают о телепорте. С себя я ответственности за их жизни не снимаю, но ведь каждому было велено в полной степени овладеть моими линиями души. Вот и посмотрим, кто отнёсся к просьбе ответственно, а кто решил, что это пустяк.

— Благодарю, было вкусно, — улыбнулся я слуге, убирая чашку и поднимаясь со стула. Поглядел на ребят и жестом велел последовать за мной. — Надеюсь, вам понравится путешествие.

При упоминании «путешествия» сидящая неподалеку Прасковья дрогнула. Хотя именно в ней я был уверен больше всего. К моим «домашним заданиям» готовится она ответственно. Потому нет сомнений, что «доспехи души» девушка освоила не хуже, а может и вовсе лучше других.

Поднявшись по лестничной площадке, мы оказались на крыше. Там не было ни камер, ни наблюдающих постовых. Из этого места я не раз перемещался в разные точки с целью проверить, как идут дела в Дозоре и помочь, если нужно. Поэтому позаботился о том, чтобы вокруг не было ни единой души.

— Представляю вашему вниманию артефакт, аналогов которого в этом мире не существует. Этот кулон способен переносить объекты со скоростью, близкую скорости света, — я вынул из кармана кулон, а мои губы растянулись в улыбке. — Словом, до занятия нужной нам посадки уйдёт чуть больше минуты.

Отряд застыл в растерянности. Я понимал, что они готовили себя к чему-то подобному, но глаза их выражали искреннее удивление. Выходит, я переплюнул их ожидания.

— Ты украл казённые артефакты? — Трубецкая сощурилась. — Кость, за такое и казнить могут.

Я закатил глаза.

— Будете держать язык за зубами, проблемы обойдут стороной. К тому же, использование их для защиты границ Контрольных Пунктов и Империи вполне законно. Я ведь не на продажу их выставляю.

— Он Староста, Настасья. Не забывай, — шёпотом добавила Прасковья.

Остальные лишь фыркнули и покачали головами.

— Староста имеет право подстраивать законы под свои хотелки? — поднял бровь Тимофей. — Так можно и доиграться, командор. Сначала ввели авторитаризм в нашем Контрольном Пункте. Игнорируете других Старост с разных границ. Гнёте свою линию и прибрали к рукам Аристарха Оболенского, который как столп не обязан полностью подчиняться вам. Что дальше?

— Репрессии за неповиновение, это ж очевидно, — пожал плечами Виктор Моржов.

Я покачал головой. Да, эти ребята остры на язык. Говорят, что думают, и не боятся этих самых «репрессий». С другой же стороны, они правы, я преследую именно ту форму руководства, о которой говорят. Иначе придётся столкнуться с проблемами, о которых никто в этом мире ещё не слышал.

— Вы меня вообще слышите? — с раздражением возразил я. — Я говорю вам о кулоне, который способен телепортировать. Какая разница, кто владеет артефактами? Никто другой их настолько эффективно не использует ещё лет пятьдесят.

— Тоже казённый?

Я сделал вид, что не расслышал, дёрнул Моржова за руку, активировал кулон — и буквально вытолкнул парня в открывшийся портал. Оставшиеся в отряде «охнули», начали пятиться, но я лишь сократил дистанцию.

— Следующей будешь ты, — поглядел на Трубецкую.

— Кость, я...

Не успела та договорить, как второй портал втянул её в бесконечное «ничто».

— Прежде чем отправлю других, хочу предупредить, — добавил я в голос стали. — Я вам не приятель, не товарищ и не дружок, которого можно критиковать в лоб. Не советую делать выводы по якобы молодой внешности. Забудьте о том, кем вы являетесь здесь и сейчас. В тумане я ваш командир, а вы — подчинённые, которые должны быть готовы погибнуть, выполняя мои приказы. Звёздную болезнь вашу я вылечу быстро. Всем ясно?

В общем, они меня услышали. Я отправил в портал остальных, после чего и сам «нырнул» за ними. Когда оказался на берегу Кривого озера, тут же заозирался по сторонам в поисках соотрядников.

Судя по всему, линии души освоил каждый из них. Бойцы были невредимыми — с целыми руками и ногами. Но за такое я их нахваливать не стал, не заслужили. Лишь дал команду, чтобы тут же собрали по площади свой разлетевшийся арсенал.

— Это было... жутко, — сглотнула Трубецкая, натягивая на кисть перчатку. — Мозг всё ещё не может понять, что произошло.

— Пройдёт, — сухо подбодрил я, дожидаясь остальных. А когда вокруг меня собрались все, сообщил: — Голуби ваши прибудут нескоро, поэтому в случае вашей смерти будет трудно помочь. Старайтесь держаться близко друг к другу. Наша главная задача привлечь сильных тварей и по возможности уничтожить каждую.

— Будем сражаться здесь, в открытом поле? — поднял бровь Тимофей.

Я кивнул в сторону леса, где за густыми деревьями еле виднелась верхушка строящихся боевых сооружений. Именно в том месте был расположен тот самый плацдарм, о котором шло так много споров.

Конечно, никто из моего отряда плацдарма воочию не видел. Да, может, слышали, но не более. На деле укрепрайон содержал в себе несколько баз, по форме схожих с Контрольными Пунктам Дозора. С вертолётными площадками, артиллерийскими установками и передовой военной техникой внутри, буквально пронизанной кучей магических узоров и моих линий души.

— Пора забыть о временах, когда Дозорные сражались с монстрами высших рангов при помощи ловушек на деревьях, капканов и прочих устаревших средств, — обозначил я. — Так будет до тех пор, пока я занимаю пост Старосты, по крайней мере.

На самом деле, тактика по расчистке территории к приходу Дианы Романовой была куда сложнее и содержала в себе целый ряд этапов. Но пока говорить о них было слишком рано. Для начала не помешает пройти первый из них — разведка местности боем.

— Прикажете направиться к укреплениям, командор? — воодушевлённым голосом спросил Виктор.

— Для начала разведаем обстановку, — велел я.

Наша разведка, надо признать, была довольно поверхностной, но даже её хватило, чтобы узнать численность сил, которые собирается бросить против нас Бездна. И если смотреть на цифры, они впечатляли — около пятидесяти тысяч тварей скопилось в паре киллометрах от Кривого озера из-за резко исчезнувшего источника силы.

И, вынужден признать, скопление тварей лежит только на моих плечах. Вместо того, чтобы с боем расчищать местности от сотен и тысяч тварей, я использовал телепорт и точечно уничтожил источники их силы, вынудив целые орды туманных отступить, но никак не исчезнуть. Понимал ли я, что твари никуда не денутся? Разумеется, не дурак. Постройки отчасти для того и нужны, чтобы сдерживать и методично уничтожать скопления у границ тумана, однако вместе с этим возникал риск быть убитым в ходе задания по постройке укреплений.

Дозорные прекрасно знали, как обстоят дела у границ построек, поэтому шевеление на строящихся базах Дозора началось задолго до нашего «визита». Кстати, именно вокруг здешнего плацдарма силы возглавлял Аристарх Оболенский. Я его лично назначил старшиной в направлении Кривого озера.

Да, столп умудрялся порой совершать ошибки, из-за которых мы несли потери, но он всё ещё оставался одним из самых эффективных главнокомандующих всего Архангельского Дозора. На других направлениях потерь было больше. Одна лишь личная сила вкупе с опытом и знаниями позволяли столпу держать руку на пульсе и без проблем отражать выпады тварей.

Больше скажу, было бы хорошо и вовсе сосредоточить в каждом из пяти направлений по одному столпу Империи, но такого совершить мне Романов не позволит. Да, мечтать не вредно, но самое приятное для меня, что именно Оболенский, один из самых опытных столпов Империи, находится под моим командованием. Одной лишь встречи с Сущностью ему хватило, чтобы считать себя одним из самых ценных ресурсов Империи.

— Надеюсь, ты контролируешь ситуацию, Кость, — лёжа на животе, озвучила Трубецкая. Она чуть высунула голову из укрытия, чтобы поглядеть на сотни тварей, пасущихся у границ тумана. — Эти если нападут, мало не покажется.

— Они слишком поумнели, чтобы этого не делать, — отозвался я. — Биться вне тумана не станут без ярой необходимости. Пока им достаточно атаковать малыми группами, чтобы прокормить себя и угодить Бездне, будут действовать так. Но стоит им почувствовать, что условия располагают, как приложат все усилия, чтобы прорвать оборону.

— Хотите сказать, уничтоженная зона пропуска не дала нам ничего, кроме куска земли? — Прасковья поглядела на меня.

— Хочу сказать, что нельзя уничтожить все зоны пропуска тумана в обход тварей, — поправил я. — После каждой зоны должно следовать генеральное сражение. И только после победы, накопления новых сил, переформирования очередей и пополнения отрядов мы сможем продвигаться дальше вглубь тумана.

— Почему бы для начала не уничтожить все источники их силы, чтобы им неоткуда было силы черпать? Тем более, возможность у вас есть.

— Да потому что зверь, загнанный в угол, куда опаснее, — пояснил я. — В головах тварей всегда должно присутствовать осознание, что им есть куда отступать. Простая психология.

— Ну да, — согласился он. — Выходит, быстрой победы над туманом не будет.

— Не будет, — подтвердил я.

— Нам бы выжить для начала, — хмыкнул Тимофей. — А вы уже о победе размышляете.

— Смеркает, — глянул я на темнеющее небо и поднялся на колено. — Собирайте провизию, мы уходим.

Располагались постройки на восточном берегу Кривого озера — со стороны тумана, поэтому основную разведку мы проводили с западной стороны. Нужно было убедиться в том, что в генеральном сражении со спины нас не атакует никакая тварь.

Ближе к ночи, когда провизия была собрана, я использовал телепорт снова — на этот раз с целью быстро перенести отряд на территорию плацдарма.

Для меня не стало сюрпризом, что во время нашего прибытия Дозорные эвакуировали двух тяжело раненых солдат. Строительство давалось ценой множества тяжёлых боёв, ибо твари небольшими кучками, но зачастую шли в наступление. С другой стороны, туманным ублюдкам было ну совсем не весело. Отступать некуда — вглуби обитают свои «хозяева» и «хищники». Единственный путь — на крепость, но к их сожалению с обеспечением тут всё было в порядке.

Встретили нас солдаты должным образом. Проводили до ныне возведённых укреплений, где под землёй были расположены казармы; накормили и напоили, после чего предоставили нам комнату для ночлега. Тесную, с двумя двухъярусными кроватями, парой тумб и столиком на всех. Потому пришлось тесниться на одной кровати с жутко приставучей Трубецкой. Впрочем, могло быть хуже.

Наутро, позавтракав, мы отправились к месту дислокации основных сил на плацдарме. Отряду приказал провести «репетицию» сражения, сам же расположил по периметру артефакты и создал сигнал для привлечения сильных тварей. Подготовку мы не форсировали, не было смысла. Ибо Оболенский не обладает телепортом. А его дождаться нужно — дать ему время, чтобы добрался, и только потом проводить операцию по расчистке.

На следующий день я дал приказ Дозорным начинать второй этап расчистки - этап провокации и разведки боем. Солдат скопил у стен строящегося плацдарма. Сам же, сидя на раскладном стуле в штабной палатке, слушал завывания реактивных залпов, среди которых слышалось буханье артиллерии. Назвать её крайне эффективной в тумане было сложно даже после множества попыток усилить оружие с помощью линий души, но громкие взрывы сбивали и путали «потерявших дом» тварей, а этого уже было достаточно, чтобы спровоцировать и вытянуть их из тумана, подготовить к сражению на наших территориях.

— Господин Староста, — подошёл ко мне Дозорный из десятой разведывательной очереди. — В штаб прибыл Аристарх Оболенский. Столп прибудет к вам с минуты на минуту.

— Хорошо, — кивнул я и неторопливо поднялся на ноги.

Когда прибыл Оболенский, я уже держал карту в руках и раздавал указания Дозорным. Мне было важно, чтобы даже при отсутствии столпа на задании солдаты не просиживали зады. Каждый день в этом месте обходится слишком дорого, чтобы отдыхать.

— Ну, как прошло знакомство твоего отряда с этими местами? — первым делом поинтересовался Аристарх Оболенский, когда я закончил с раздачей указаний. — Не испугались скоплений тварей?

— Скорее, были слегка встревожены, — отозвался я, пожимая ему руку. — Такой плотности монстров на квадратный метр нет даже в пределах точек пропуска. Не удивительно, что ребят это озадачило.

— Да, — кивнул мужчина, поглядывая по сторонам. — Сейчас нашим парням не легко. Уже и не кажется, что идея по строительству плацдарма неоправдана. Дозорные всё больше убеждены в том, как важно отодвинуть ублюдков от Архангельска. Пусть продолжают копья об наши стены ломать, нам бетона не жалко.

То есть, сначала Дозорные посчитали мою идею неоправданной?

— Проблема в том, что на данный момент из пяти направлений это самое успешное, — покачал я головой. — По скорости строительства, эффективности отражения атак и статистике смертности. Ваш вклад незаменим, господин Оболенский. Но его недостаточно.

— Покажем результат на одном направлении, Государь начнёт инвестировать в другие, — с улыбкой заявил он. — Что ж, давай ближе к делу. Твои готовы к сражению? Как видишь, стены укрепления не достроены, но послужить хорошим местом для боя могут. Оснащения тут хватит на неделю интенсивных боевых действий.

— Мои готовы, — уведомил я, сделав еще один глоток. — Сколько вам нужно времени на подготовку?

Ответил Оболенский не сразу.

— Думаю, часа два. Но придется смириться с возможными потерями. Мы не можем обстреливать тварей в момент столкновения.

Плохо.

— Я предупрежу своих, — кивнул я.

— Ну-с, а мы начнём подготовку.

Линии души на момент разговора были нанесены, а артефакты зарыты в нужных местах. Поэтому шагал я к своим неторопливо, в состоянии «дхъяна», без каких-либо тревожных мыслей. Не думаю, что в сражении будет участвовать Сущность. Максимум — Медведи и Саблезубы высших рангов, но думаю, с этими мы справимся.

Первая атака была проведена аккурат спустя два часа. Что дало понять, твари готовы сражаться. После первой атаки Оболенский отдал приказ на еще один артобстрел, только уже без реактивной артиллерии. Просто подавил несколько точек скопления тварей. После чего пошёл во главе следующей волны, которая плавно переросла в штурм. Судя по тому что я услышал из переговоров операторов, твари где-то там отдали важную точку. Точнее, Оболенский обнаружил, что может не только в оборону, но и продолжать наступление, так как противник расположился слишком удобно. Вот он и продолжил. Надо отметить, нам сильно повезло, что волна отбросила тварей на такое расстояние. Это позволило мне и моему отряду сосредоточиться на главных противниках.

В ходе штурма наша разведка засекла всего два десятка тварей от высокого до высшего ранга. Никто из них не стал помогать своим в битве с отрядом Оболенского — лишь обошли поле боя и в лоб попёрли к стенам нашего плацдарма. То бишь, к нам. Первым делом их накрыло артиллерией, что, несомненно, было лишь их оплошностью, так как нечего идти на рожон без каких-либо попыток совершить манёвр. Или, хотя бы, обойти и атаковать с тылов. Потом, правда, выяснилось, что выжили все твари, но это им не сильно помогло. Сражение с туманом на Земле — это далеко не Триада, здесь сражаться без поддержки тяжелой техники с сынами Бездны даже столпам трудно. Особенно если у противника такое скопление живой силы.

Против слаженного залпа, которые на данный момент Дозорные используют в качестве штурмовых винтовок, даже «доспехам души» уровня старшего мастера не устоять. Поэтому урон мы нанесли им ощутимый.

— Двух убрать смогли, занимайте позиции, — обозначил я, когда группа высших тварей пробилась через первые ограждения нашего плацдарма. — Госпожа Трубецкая.

— Да, Кость!

— Если что-то случится, не теряй голову. Веди себя согласно плану.

— Поняла!

Стоило первой твари возникнуть в зоне поражения, как я щёлкнул пальцем. Огромные заострённые стержни разом наштыковали первого Пустотного Медведя. Кровь брызнула в стороны, и монстр утробно зарычал во всю глотку. Тимофей и Леонид атаковали в тот же миг, не позволив Медведю восстановить ранения. В шее твари застрял топор Леонида, а в брюхе — клинок Тимофея. Парни синхронно отскочили назад, увернувшись от удара другой твари.

Парней прикрывали печати Трубецкой, работающие в тандеме с моими линиями души. Как только твари ломанулись на нас, «ловушки» тут же сработали. Двух примагнитило к левой стене, трёх к правой. Оставшиеся наткнулись на перекрестный огонь и удар в спину от солдата Виктора Моржова.

Кстати, если твари попробуют-таки прорваться незаметно, то нарвутся на ещё одну линию «капканов», расположенную у нас за спиной, и в итоге окажутся в котле. Идеальный для нас вариант, но, к сожалению, чтобы пойти на такое, нужно пробиться через Дозорных, сидящих в тылу.

— Один готов! — послышалось со стороны Леонида. Парень размозжил голову Саблезуба голым кулаком. Удар оказался таким сильным, что костный покров твари разлетелся по всей площади.

— Сердце! — напомнила Трубецкая.

— Да, я знаю! — парень размашистым ударом перемесил рёберную структуру твари, превратив её органы и сердце в кашу. Саблезуб обмяк.

— Здесь становится тесно, — оглянулся я на окружающих нас тварей. — Переходим на вторую базу.

Всего на территории плацдарма Дозорными было построено четыре базы. Условная передняя база, стоящая ближе всего к границе тумана. Правая, она же база, что расположена правее от берега Кривого озера. Левая, которая строилась до сих пор, и пусть официально она как бы была, но по факту на том месте пока возвели лишь укрепления, перекрывающие направление. И Центральная — та, что станет основным звеном нашей обороны и самой большой базой на плацдарме у Кривого озера.

Ещё у меня в планах построить станцию слежения, дабы взять небо под полный контроль, но дело это непростое, в основном из-за сложностей с финансами. Станцию слежения, как говорит Захар Матвеич, с бухты-барахты не построишь. В итоге, если развитие пойдёт по плану, через пару месяцев нас будет сложно отбросить отсюда, а через полгода даже Сущность умоется кровью. Да, выдавит солдат, но умоется.

Битва на территории левой базы закончилась спустя двадцать минут. Ловушки отработали эффективно, нам удалось поразить больше пяти тварей высшего ранга. Да, Тимофея задело, но не критично. Я быстро дал команду Прасковье позаботиться о парне, а остальных призвал сменить место боя. Вот так буднично и началась вторая фаза сражения. Своей следующей базой мы выбрали правую, где были свежие капканы для тварей. По привычному сценарию, пока переходили, дали команду выпустить пару арт-снарядов, а уже затем, когда бой начался в стенах крепости, пустили в ход весь боевой арсенал. По итогу, уже у ворот Главной базы тварей высшего ранга не осталось. Ликвидированы были все.

Тем же временем, прана во мне ликовала, чёрной тенью вытекала из рук и с наваждением поглощала сердца монстров. Никогда не думал, что её наслаждение станет и моим тоже.

— Этот последний, — задыхаясь, сообщил Моржов. — Мы Сущность уничтожили, а этих и подавно... одной левой,

— Защищаться всегда проще, — осадил я парня. — Так что старайся не расслабляться. Впереди ещё множество тварей ждёт своей участи.

— Да, командор.

В этот момент подал голос оператор, сообщивший о множественных отметках в воздухе. Как выяснилось, нас посетили два десятка крылатых тварей. Показательно, что до наших позиций долетело лишь десять, да и тем так и не дали толком нагадить - артиллерия была точной за счёт моих магических рисунков, потому била точно в цель, разрывая сосуды на крыльях и вынуждая крылатых отступать. Тем не менее, урон они нанести сумели, уничтожив двух наших Дозорных ветеранов.

Спустя три часа контратака тварей захлебнулась. Они ещё пытались убраться поглубже в тыл, чтобы регенерировать, но уйти сумели буквально единицы. Случилось это как на передовой, где развлекался господин Оболенский, так и у нас, в последней Центральной базе. По итогам штурма наших укреплений туман потерял порядка двадцати сынов Бездны высшего ранга и около тысячи рядовых (мусорных) монстров тумана. Плюсом и артиллеристы задавили тварей, старающихся отступить, так что времени им на восстановление попросту не оставили.

Когда сражение «остыло», я направился в отряд к господину Оболенскому.

— Потери есть? — первое, что спросил, глядя на то, как столп высасывает сердце врага.

— Восьмерых потеряли.

Много. Восемь человек в нашей ситуации — довольно высокая цена за две дюжины тварей высшего ранга.

— Мы уничтожили всех сильных тварей в радиусе двух километров, — уведомил я, стоя за спиной столпа.

— Что ж, — пожал он плечами. — Это хорошая новость, парни погибли не зря. Теперь, когда в ближайшее время у тварей отпало желание иметь с нами дело, можешь любезно пригласить свою протеже. Думаю, для Дианы Романовой здесь будет безопасно.

— Благодарю вас, господин Оболенский, — поблагодарил я. — Я у вас в долгу.

— Ты мне Дозорных сюда лучше назначь, — усмехнулся тот. — Целый отряд потеряли.

— Я займусь этим, — кивнул я. — Подтянем резервы и продолжим наступление. Плацдарм выдержит натиск даже в недостроенном состоянии. Важно, чтобы вы были рядом.

— Куда ж я денусь, — невесело ухмыльнулся тот. — Ладно, господин Староста. Отправляйся к своим. А нас ждёт траур.

Обменявшись парой фраз, мы разошлись по своим лагерям. Оболенский принялся подводить итоги и готовить отчётность, а я активировал кулон и отправил весь свой отряд в крепость Контрольного Пункта.