Последний наследник Триады. Том III

Глава 1

— Удачи, Кость, — хлопнула меня по плечу Диана. — Ты справишься.

— Не драматизируй, — нервно усмехнулся я.

Мы стояли напротив двери в аудиторию. Я слегка задержался в кабинете Старостата, который попросил меня явиться до начала занятий, чтобы выдать на подпись некоторые документы, потому, стоя в коридоре, я гадал, насколько моё положение в обществе студентов изменилось.

— Надеюсь, в аудитории тебя ждёт аншлаг, — дёрнула ручку двери Диана и вошла в комнату. Я последовал за ней.

И действительно, аплодисменты и хвалебные фразы студентов раздались сразу, стоило нам оказаться в аудитории. Я слегка поморщился, натягивая улыбку, начал кивать студентам в благодарности, а Диана направилась к последним партам. Оттуда она будет проводить анализы моих уроков, чтобы в будущем помогать исправлять ошибки. К тому же, с последних парт девушке будет куда удобнее проверять Дары студентов. Разумеется, её сенсоры ничтожны в сравнении с моими, но помощь лишней точно не будет.

— Рад видеть всех, — обозначил я, присаживаясь за рабочий стол. — Искренне.

— И мы рады вашему возвращению, господин Шагайн, — махнула рукой девушка с первой парты. Она всегда посещала мои уроки, потому вызвала внутри меня искреннюю радость.

Я кивнул ей в благодарности и поднялся на ноги.

— Начну я, пожалуй, с новостей об изменениях в расписании и о дополнительных внеурочных занятиях, — осведомил я, оглянув студентов. — Так как меня назначили старшим преподавателем, я принял решение проводить пары каждый день. На выходных же будут проводиться спарринги и практические занятия. К концу месяца я выберу пять человек, которых возьму в Дозор под своим командованием. Предупреждаю сразу, если вы не планируете отправляться в Дозор, можете не думать о внеурочных занятиях.

После озвученного последовали вопросы студентов. Я решил уделить вводной информации достаточно времени и отвечал на них развёрнуто и подробно, чтобы никто ничего не упустил. Не было смысла обманывать студентов; я говорил прямо, что собираюсь готовить их к Дозору. Также обозначил крайнюю важность моих занятий в академии и не стеснялся говорить о довольно «сырой» оборонной политике Архангельска.

— Опасность в Контрольном Пункте поджидает на каждом шагу, и это для вас не новость, — говорил я, оглядывая присутствующих в аудитории. — В прошлый раз из-за халатности наших силовых структур твари сумели пробраться глубоко в город и нанести немалый ущерб. Да, в итоге всё завершилось благополучно, однако жертв миновать не удалось. Около тридцати человек было убито, ещё больше ранено. Вывод складывается простой, нужно быть готовым. И чем раньше вы это поймёте, тем больше шансов выжить.

Когда вопросы закончились, я принялся объяснять программу. В моём поведении изменений не было, разве что появилось чуть больше опыта в роли преподавателя. Вот только студенты слушали как никогда внимательно. Наконец новобранцы осознали важность материала, преподносимого мной.

Один урок заменялся другим, студенты менялись. И каждый вёл себя уважительно — так, словно осознал свою ошибку и старается её исправить. Я же говорил примерно одни и те же вещи, меняя лишь строение предложений.

Так протянулась вся рабочая неделя. С последней пятничной пары я уходил выжатым, словно лимон, и крайне уставшим. На самом деле, наблюдая вовлечённость в глазах студентов, я невольно начинал стараться, чтобы не упустить детали, ибо груз ответственности был иным. К тому же, нагрузка в виде ежедневных занятий казалась практически непосильной. Что-то внутри твердило, я не особо расстроюсь, когда настанет время отправляться в Дозор.

Когда добрался до дома, попросил Диану Романову какое-то время не беспокоить. Мне нужно было восстановить силы, а для этого лучше всего подходила обычная медитация. Наслаждаясь крупицами природной ауры, которые поглощались моим телом, старался неторопливо анализировать.

Признать честно, в мыслях за прошлую неделю я успел составить команду на выдвижение в Дозор. Каждое занятие проходило не только с объяснением материала, но и с мощным изучением индекса потенциала и силы каждого студента. Я старался определить в одарённых студентах как силу Дара, так и его полезность. Брал в учёт и то, что талант без дисциплины и верного применения не играет никакой роли. Потому делал большие ставки на дни, когда смогу собирать студентов и проводить между ними спарринги.

Когда наступила глубокая звёздная ночь за окном, в дверь моего кабинета постучались. В комнату вошла Диана Романова и вывалила на стол охапку бумаг.

— Вот, — заявила она. — Характеристики всех студентов, которые присутствовали на твоих парах. Сто двадцать человек.

— Благодарю, — кивнул я.

— И ещё, — добавила Диана. — Пришли новости прямиком из Московии. Не знаю, как ты их воспримешь, но... часом ранее в своём кабинете был убит Михаил Громов, твой родной отец. Причина смерти ещё не выяснена, но говорят, что открытых ран на его теле обнаружено не было.

Я дёрнул бровью в удивлении. Новость застала врасплох.

— Неожиданно, — озвучил я.

— Сергей Болконский прибыл в Архангельск, к тебе, — добавила Диана, глядя на меня с волнением в глазах. — Начальник тайной канцелярии попросил передать, что хочет встречи с тобой.

— Где он сейчас?

— Ждёт в гостиной, — осведомила она.

Я часто заморгал. Настолько был погружён в сбор ауры, что не заметил постороннего человека в доме? Пришлось подняться на ноги и отряхнуться от скопившейся ауры. Голова кружилась от переизбытка энергии, но чувствовал я себя бодро.

Когда спустился в гостиную, заметил слегка задумчивого Сергея Болконского. Начальник тайной канцелярии поднялся на ноги сразу, стоило ему наткнутся взглядом на мою фигуру.

— Привет, Константин, — пожал он мне руку. — Ты прости, что прибыл в такой поздний час. Разговор срочный и... личный.

Диана Романова недовольно фыркнула, заметив, как Сергей Болконский буравит её глазами. Девушка мотнула головой и неторопливо вышла из гостиной. Мы же расселись на диване.

— Диана уже сообщила тебе о смерти твоего отца? — задал он вопрос.

— Да, — кивнул я. — В голове пока неразбериха.

— Понимаю, поэтому я тут, — обозначил Болконский. — Дела обстоят далеко не лучшим образом, Константин. Новость о смерти князя словно ушатом холодной воды вылилась на наши головы. Всё произошло неожиданно и внезапно. Сейчас мало кому известно об этом, но, когда узнают люди, поднимется настоящая шумиха. Начнутся волнения.

Я поджал губы, всё ещё переваривая в голове новость. Смерть отца рушила множество моих планов. И в первую очередь его смерть могла отразиться на Екатерине и безродных. Гадство...

— Есть предположения, кто это мог сделать, господин Болконский? — спросил я.

— Есть. За несколько дней до своей смерти Михаил Громов подал прошение о том, чтобы тебе вернули фамилию. Мы пока не знаем, для чего это было сделано, ибо слово Михаила Громова непоколебимо. Но есть предположение, что князь знал о своей будущей смерти, — заявил он. — И решил подстраховать свой род от будущего разрушения.

Я отвёл взгляд, пытаясь разложить в голове свалившуюся информацию. Получалось плохо, ибо с каждым новым словом начальника тайной канцелярии мой мозг перегружался сильнее. Михаил Громов был последним человеком, смерть которого я мог представить. А факт того, что старик вернул меня в род, и вовсе ошеломлял.

— Надо же... — нашлось, что ответить.

— Мы разбираемся с вопросом, но пока лишь можем гадать, — добавил Болконский.

— Юрий и Дарья Громовы знают о прошении? — спросил я.

— Судя по отсутствию реакции, не знают, — отозвался начальник тайной канцелярии. — Есть несколько доказательств того, что твой отец подавал прошение в тайной форме. Возможно, доверие к сыну и жене пропало.

Я молча кивнул, перебирая пальцами рук. Признать честно, страх мой слегка отступил. Настоящие проблемы начнутся только когда об этом узнают. И мне достаточно сделать так, чтобы это произошло как можно позже.

— Император имеет право отказать отцу в просьбе?

— Увы, но это невозможно, — покачал головой Болконский. — Есть ряд факторов, связывающих руки Государю. Ты рано или поздно станешь Громовым.

— Лучше поздно, — попросил я. — Как можно более поздно. Я собираюсь отправляться в Дозор через три недели. Не хочу повторять той ситуации, из-за которой погибли ваши люди, господин Болконский.

— Я тебя понимаю, — кивнул он. — И сделаю так, чтобы как можно сильнее замедлить процесс. Но есть ещё проблема. Князь оставил наследство, в котором ты становишься законным главой рода Громовых.

Если прошлые новости ошеломляли своей внезапностью, то эта... буквально ввела в ступор. Глава рода? Сын, который был изгнан из семьи, становится законным обладателем земель Громовых? Похоже на чью-то злую шутку.

— Зачем?

— Пытаемся разузнать, Кость, — вздохнул Болконский. — У нас, конечно, есть предположения, но они всё ещё не являются основательными.

— Я бы хотел знать всё.

Болконский кивнул.

— В момент смерти твоего отца на наше отделение было организовано нападение, — осведомил он мрачным тоном. — Есть предположение, что напавшие искали артефакт, запечатывающий тварей. Ты лично его выбил у Мартынова.

— Постойте, господин Болконский, — остановил я. — Вы хотите сказать, они забрали кольцо?

— Я, по-твоему, совсем дилетант? — усмехнулся старик. — Нет, разумеется. Артефакт спрятан. Но проблема в том, что знает о месте сохранения самый узкий круг лиц. И ты в его число не входишь. Больше скажу, мне до сих пор не ясно, откуда нападавшие узнали о том, что артефакт был передан мне.

Я поморщился.

— Некоторые мои мысли недавно были прочитаны. Трофим Белов...

— Вот как. О нападении я наслышан, большая трагедия для Архангельска, — кивнул Болконский, перебив. — Я не виню тебя. Такое могло случиться с каждым. Выходит, нас атаковали контрабандисты?

— Возможно, всё это связано, — я не выказывал явных эмоций, но внутри бушевало отчаяние. — Нужно как можно скорее осведомить канцелярию о том, чтобы замедлили все процессы передачи имущества. Спешка в этом вопросе сыграет против меня.

— Я сделаю, Кость. По старой дружбе. Сделаю. Скинем всё на траур, расследование и прочее. Я понимаю твои чувства.

— Благодарю, господин Болконский. Со своей стороны я сделаю всё, чтобы под обстрел попало как можно меньше людей.

Болконский кивнул и поднялся на ноги. Поправил пиджак и протянул мне руку.

— В таком случае, я откланяюсь. Прилёт был срочным, поэтому самолёт ожидает меня. Полечу обратно и постараюсь разобраться с вопросами.

— Сообщайте мне о новостях, господин Болконский. Но не доходите до подробностей. Пока я открыт для ментальных атак, доверять мне нужно с опаской.

— Я приму это к сведению.

Начальник тайной канцелярии покинул гостиную. Я прикрыл за ним входную дверь на замок и, не выразив никаких эмоций, пошагал в свой кабинет. Упал в подушку и вошёл в состояние «дхъяна», чтобы подавить агрессию внутри.

И злился я далеко не из-за смерти отца. Менталисты на Триаде были редкостью, а их навыки в войне с туманом играли огромную роль для той цивилизации. Было поистине досадно осознавать, что здесь большинство столь важных для планеты людей играют на стороне Бездны.

Глава 2

Смерть Михаила Громова была обнародована на следующий день после визита Сергея Болконского, потому, проводя субботние спарринги между студентами, я то и дело слышал между ними самые разные обсуждения.

Слухи ходили один чуднее другого.

— ...да не мог он умереть своей смертью, — переговаривались студенты, которые вместе со мной наблюдали за спаррингами. — Мужик в самом расцвете сил был.

Уж не знаю, что им разом ударило в голову, но каждый почему-то возомнил из себя специалиста в теме самоубийств, внезапных смертей и семейных интриг с летальным исходом.

— Может, сынишка решил поскорее избавиться от папаши?

— На сегодняшний день я вообще ничему не удивлюсь, — вздыхал один из его собеседников.

— А может, его твари вышли из-под контроля?

В общем и целом, об этом болтали все, кому не лень. Не только студенты. Я и от старших слышал много теорий, иногда настолько абсурдных, что не мог понять, каким образом такая ерунда приходит им в головы.

Однако, общее желание изучить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни я обдумывал случившееся в прикладном плане. Меня не особо волновало то, кто за этим стоит и какие он преследует цели. Главный вопрос заключался в том, какой потенциал у этих людей? И действительно ли они способны так просто избавиться от человека уровня Михаила Громова?

Если всё в действительности так, как выглядит, нужны меры, которые обезопасят от угрозы и меня, и всех, кто присутствует в моём окружении.

Пока анализировал происходящее вокруг, нет-нет, но возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было множество примеров, когда опасные знания использовали в корыстных целях.

Что я знал о контрабандистах, обладающих способностью атаковать ментально? Они не терпят, когда кто-то бьёт по их репутации. Явно ведут свою игру и работают на людей, имеющих большую власть в Империи.

Думаю, началось всё после того, как я оставил в тайной канцелярии артефакт Дарьи Громовой. Именно в то время начали происходить перемены в жизни не только Дарьи, но и всех, кто связан с перевозом контрабанды.

И те засуетились в поисках источника проблем. После изучения всевозможных нападений со стороны Громовых, начиная с поезда и заканчивая атакой на район, где живут безродные, выбор пал на меня. Да и Мартынов, у которого я отнял кольцо, не был убит. А значит, мог рассказать им всё в подробностях.

Я понимал, что рано или поздно попаду под прицел. И не был особо удивлён новостью. Единственное, что расстраивало, мне никто не доложил о настоящих силах контрабандистов.

Ведь атака на Архангельск, на самом деле, была одним из лучших стратегических ударов, с которыми я когда-либо сталкивался. Они не только сумели подставить меня в глазах членов Старостата, но и атаковали ментально в момент, когда я был защищён меньше всего. Радует лишь, что тот удар был единственным козырем в их рукаве. Больше застать меня врасплох не получится.

Вот только я всё ещё напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.

Но главный вопрос, который следовало задать себе: какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Так или иначе, я должен предложить решение для данной угрозы.

Более того, вскоре я отправлюсь в туман, где буду открыт для самых изощрённых атак со стороны всех желающих. И, если буду наивно полагать, что нынешних сил хватит отразить любую атаку, сильно пожалею.

Потому, как только спарринги закончились, я раздал студентам «домашнее задание» и отправился к человеку, который был подкован в вопросе силы куда больше остальных. А именно к Девятому столпу Российской Империи, к Аристарху Оболенскому.

Когда машина высадила меня у ворот усадьбы, я любезно попросил одного из членов гвардии столпа осведомить о моём прибытии.

Фигура Оболенского возникла из раскрывшейся двери спустя пару минут.

— Добрый вечер, Кость. Какими судьбами? — спросил он, шагая ко мне.

— Господин Оболенский, прошу прощения, что прибыл без предупреждения, — приветствовал я столпа Империи, стоя на крыльце. — Но дело не требует отлагательств.

— Проходи, родной, — кивнул он без тени улыбки на лице. — Речь о твоём отце, верно?

Я кивнул, проходя в дом.

Мы прошли по коридору и расположились в гостиной. Я на диване, Оболенский за рабочим столом.

— Его смерть многое изменит. Император уже дал распоряжение укрепить дворец от любых мысленных атак. Боится, что даже самый близкий сможет провернуть такое, — озвучил он, вжимаясь в спинку кресла. — Эх... с одной стороны, одним контрабандистом меньше, с другой, не то, чтобы кто-то этому рад. Ну, Костя, рассказывай. По какому вопросу прибыл?

— Есть предположение, что смерть Михаила Громова связана со мной, господин Оболенский, — осведомил я, глядя на хмурое лицо столпа. — Вам уже известно о том, что отец подал прошение о возвращении мне фамилии?

Столп кивнул.

— Без явных на то причин отказался от своих слов и вернул тебя в род... — задумчиво покачал он головой. — Не похоже на Михаила Громова. Ох как не похоже. Твой брат будет обижен, когда узнает об этом.

Я пожал плечами.

— Пока об этом никто не знает, нужно делать следующий шаг, — мой тон прозвучал серьёзно. — Как вы смотрите на то, чтобы мне выдали в Дозор парочку Государственных артефактов?

Столп поднял бровь, задумавшись.

— Смотря какие артефакты, Кость. Сам понимаешь, риски потерять артефакт могут как ослабить нас, так и усилить тех, кто их отнимет, — отозвался он. — Вопрос доверия, которого у тебя не то, чтобы много.

— Мне сойдёт любой камень, который скапливает внутри себя энергию, и пара кинжалов из аномальных руд, — пояснил я. — Этого будет более чем достаточно.

— Я поговорю со Старостатом, — спустя пару минут раздумий согласно кивнул столп. — Как поживаешь в роли старшего преподавателя. Успел собрать отряд?

— Да, разумеется, — отозвался я. — Пять человек. Четверо одарённых и один неодарённый. Ребята талантливые. Показывают себя на спаррингах лучшим образом и выполняют приказы беспрекословно. Что-то мне подсказывает, они далеко пойдут.

— Есть мысли касаемо возвращении фамилии?

— На данный момент собираюсь отсрочить этот процесс, — отозвался я. — Возможно, меня пытаются сбить с толку. Смерть отца может значить всё, что угодно. И гадать тут бессмысленно. У меня есть изначальный план, и смерть отца не изменит его.

Он задал ещё пару дежурных вопросов, поинтересовался Екатериной и безродными, после чего поднялся на ноги и заключил:

— Рад, что ты не теряешь боевого настроя, — слабо улыбнулся столп. — Каждому бы такую веру в себя и в свои возможности. В последнее время всё будто катится в труху. Надежды на светлое будущее меркнут, а некоторые ублюдки лишь рады обогатиться на чужом горе.

Я поднялся на ноги следом.

— Уверен, мой Дозор даст всем надежду, — говорил я без явственной уверенности в голосе. — Единственное, что мне нужно, лишь поддержка.

— Сделаем, Кость. Сделаем. Никуда не денемся.

— Благодарю, — я склонил голову в жесте благодарности. — Доброй ночи, господин Оболенский. Дела не ждут.

— Доброй ночи, Кость.

Выходя из усадьбы Оболенского и присаживаясь в машину, я старался сохранять спокойствие на лице, а состояние «дхъяна» держал буквально с самого момента прибытия в усадьбу. Сейчас доверия нет даже к водителю, потому необходимо держать оборону везде.

***

Новость о смерти Громова постепенно стихала, а жизнь вошла в прежнюю колею. Студенты не пропускали занятия, выкладывались на каждом уроке, мы с Дианой Романовой обучали и старались делать это правильно. Ну, и всё в таком духе. Из важного отмечу, что Оболенский смог договориться с руководством и выбить для меня пару не самых дорогих, но крайне нужных артефактов. Стоило мне получить камень-сосуд, как я поместил его в условия для накопления ауры. Внешний источник сил пригодится не только в ситуации, где атака последует неожиданно, но и для выполнения основных задач.

За почти три недели преподавания я окончательно определил для себя лучших студентов по индексу полезности и потенциалу. Притом выбирал я среди всех потоков, независимо от возраста новобранцев и их опыта в тумане.

В отряд был выбран лишь один новобранец-первокурсник, Виктор Моржов, с которым я успел наладить ментальное взаимопонимание настолько быстро, что решил закрыть глаза на его недостатки. Правда, это ничего не значило.

Главное преимущество Моржова было в возможности создавать прочную стальную кожу не только на своём теле, но и на телах других людей. Да, он был далеко не самым опытным парнишкой, зачастую мог терять контроль над собой. Он также не любил проигрывать в спаррингах. Вот только... индекс его полезности зашкаливал. И это вынудило меня пригласить его в свой отряд в первую очередь.

Когда я озвучил предложение, брови Виктора Моржова полезли на лоб.

— Для меня честь, господин Шагайн, — изумлённо отозвался он. — Вы спасли мою сестру от твари, которая атаковала аудиторию студентов. Я не только в вашем долгу, я ещё и безмерно рад попробовать себя в Дозоре под вашим командованием! А я и года не проучился в академии.

— Это не имеет значения, Виктор, — усмехнулся я. — Годы теории не заменят и дня в тумане. Под моим присмотром ты сможешь раскрыть свой потенциал быстрее.

— Я согласен, господин Шагайн. Это честь!

— Я впишу твоё имя в список отряда, — довольно кивнул я. — Оружие и остальную экипировку тебе выдадут в третьем учебном корпусе. Отправляемся через неделю, поэтому советую взять оружие сейчас, чтобы привыкнуть. Эта неделя будет состоять в основном из тренировок.

— Сделаю, командир.

Второй человек в моём отряде был выбран не для усиления атакующей составляющей. Девушка, Прасковья Юсупова, аристократка, способная своим Даром залатывать даже смертельные раны, была выбрана мной сразу после Моржова. Она училась в академии третий год и готовилась к тому, чтобы стать одной из ключевых главнокомандующих Дозорных. Её ранг и индекс полезности были лишь немного выше уровня Виктора, вот только... с ней разговаривать пришлось куда дольше.

— У меня условие, — заявила она так, словно не была удивлена тем, что стала одной из моих фаворитов. — Если выживем, ты оставишь свою личную рекомендацию Петру Романову. Я тоже хочу побывать на приёме у Государя.

Я усмехнулся.

— Никаких проблем, Прасковья. Мне нужен толковый лекарь, и ты как никто другой подходишь для этой роли. Поэтому я сделаю всё, что в моих силах. Даю слово.

— Тогда я согласна!

Третий и четвёртый студенты должны были стать главными ударными силами моего отряда. Два могучих на вид парня, обладающие колоссальным опытом в боях. Они и до поступления участвовали во множестве турниров и соревнований, потому были уверены в своих возможностях. Индекс их полезности, возможно, был довольно посредственным, однако без них отряд бы утерял возможность выжить в случае, если погибну я.

Леонид Дождёв и Тимофей Мышев. Первый одарён, обладает крайне мощной силой удара. Способен не только усиливать и ускорять своё тело, но и бить только с помощью ауры. Второй не имеет Дара, однако со своим интеллектом в бою способен проворачивать что-то невероятное.

Стоило мне только намекнуть на то, что я хочу видеть их в своём отряде, как те согласились моментально и без раздумий. Этих людей влекло к сложностям и приключениям, потому они считали дни, пока их заметят другие главнокомандующие.

Что касаемо последнего члена отряда, скажу так, этот человек успел зарекомендовать себя ещё задолго до того, как я стал преподавателем.

Настасья Трубецкая была одной из тех, кого я с первых дней в академии хотел видеть в своём отряде. С одарённой аристократкой я столкнулся ещё в казарме, около женской душевой. Первая встреча показала ярко, насколько хороша Трубецкая в управлении гравитацией.

Да, мы стали реже видеться после того неловкого прощания, когда мне пришлось обозначить между нами границы и пояснить, что я вижу в ней только союзника и ничего более.

Но я всегда держал её в своей голове.

Трубецкая сидела в парке, на скамейке, когда я подошёл к ней, поприветствовал и начал диалог.

— В отряд? Знаешь, не ожидала, что ты захочешь видеть меня в своём отряде, — отозвалась она с изумлением, когда услышала моё предложение.

— Хочу, поверь, — улыбнулся я.

— А помнишь, как мы планировали встретиться с тобой в роли главнокомандующих? — начала перебирать пальцами рук Настасья. — Жаль, что за последнее время всё так изменилось. Теперь мне никто не позволит командовать без опыта выживания в зонах аномалий.

— Ты всё ещё безумно талантлива, Настасья, — подбадривал я. — И твоя сила может сыграть ключевую роль в нужный момент.

— Ты же понимаешь, что я на тебя обижена, — объявила она. — После наших ночных прогулок и разговоров по душам, ты сказал, что воспринимаешь меня как соратника. Меня это задело.

Я покачал головой. Будь у меня выбор взять кого-нибудь другого с идентичным навыком, обязательно бы воспользовался возможностью. Но здесь приходилось адаптироваться.

— Ты отказываешься идти со мной? — мои брови изогнулись домиком в наигранном огорчении.

— Нет, не отказываюсь, — вытянула она губы и отвела глаза. — Просто думаю, что тебе стоит извиниться... для начала.

— Извини, — сухо протянул я.

— Хорошо, ты прощён, — всё ещё хмурилась она. — Когда выдвигаемся?

— Я сообщу тебе, — улыбнулся я. — Чуть позже.

Таким образом мой отряд был собран. Оставалось лишь нанести некоторые штрихи, но на это у меня была целая неделя.

Один день заменялся другим. Ежедневные спарринги изматывали с каждым днём всё сильнее, но я держался. И держался только за счёт того, что отчётливо понимал, наше отправление совсем скоро, да и результат моих стараний был заметен невооружённым глазом.

Многие ученики начинали осваивать базовые понятия «линий души», а члены моего отряда и вовсе научились наносить их на свои тела самостоятельно. Разумеется, месяца на то, чтобы овладеть этой техникой, было недостаточно, но я был искренне рад видеть, как мои будущие союзники используют свои Дары, чтобы ускориться в усвоении материала.

Когда до Дозора оставалось чуть больше трёх дней, я пригласил на личный разговор всех, кого планировал взять с собой в Дозор.

Мы вшестером уселись за круглым столом в моём кабинете. Рядом с нами, в углу кабинета, сидела Диана Романова. Она с интересом слушала нас и старалась не выказывать своего раздражения, когда Настасья Трубецкая откровенно заигрывала со мной.

Ну да ладно... это было мелочью в сравнении с важностью нашего собрания.

— Начну я наш диалог с важного сообщения. Официальное задание Старостата будет нами полностью проигнорировано. Мы будем делать в тумане то, что сами посчитаем нужным и важным, — начал я разговор, оглянув отряд. — Говорю об этом сразу, чтобы в будущем у вас не было вопросов.

— Как это? — удивился Леонид Дождев.

— Старостат и представить не может, на что в реальности способен наш отряд, Леонид, — пояснил я, глядя на удивлённое лицо парня. — Мы отряд относительно новый. В связи с этим задание будет выдано такое, чтобы была возможность выжить. Да, если послушаемся приказа, вернёмся с задания живыми и здоровыми, а в докладе Императору всё будет выглядеть красиво. Только знайте, реальной полезности с таким заданием мы не принесём.

— Даже с их желанием создать иллюзию того, что всё под контролем, смерти Дозорных только увеличиваются. Количество погибших выросло с прошлого полугодия на сорок процентов, — добавила Диана.

Я согласно кивнул.

— Она права. Мы сейчас единственный отряд, от которого возможна хоть какая-то польза. Именно поэтому Император лично мне позволил собрать самых полезных и нужных людей для своего отряда.

— И какую ты будешь преследовать цель, Кость? — хлопнула глазами Трубецкая.

— Первая задача — отвоевать прежний Контрольный Пункт Дозора, — заключил я, приведя всех в искреннее ошеломление. — Империя была вынуждена отдать эту территорию туману, но это не значит, что можно о ней забыть. Напомню, что прошлый Контрольный Пункт был одним из самых защищённых точек до появления твари, уничтожающей печати.

— Ты серьёзно? — даже Диана Романова чуть подалась вперёд.

— Абсолютно, — кивнул я. — У базы прочные стены, есть своя независимая система отопления, запасы продовольствия и прочее. Я ещё не говорю о возможности использовать заброшенную технику. Давайте не будем забывать, что люди покинули то место в срочном порядке, а значит, вывезти всё полезное попросту не могли.

— Чтобы вернуть земли вокруг стен Контрольного Пункта, нужно уничтожить целую зону прорыва, а это где-то в районе пяти точек выброса тумана, — рассуждала Трубецкая. — Отряд из пяти человек не сможет этого сделать.

Я усмехнулся.

— С этим мы разберёмся позже, но первым делом мы должны занять выгодную позицию в Контрольном Пункте.

— А что потом, командир? — было видно, как загорелись глаза у Виктора Моржова.

— А потом мы подготовим стены Контрольного Пункта к тому, чтобы провести в них поединок с Сущностью, — улыбнулся я. — Честный бой, из которого выйдет в живых лишь один. Либо Сущность, либо наш отряд.

Ребята снова переглянулись. На этот раз с открытыми ртами.

— Сущность, это ведь та тварь, которая оторвала руку Оболенскому?

— Так точно, — кивнул я.

— Опасно же! — испуганно заявила Прасковья.

— Это нужно сделать, если хотим добиться положительного результата, — обозначил я. — Сущность наносит непоправимый ущерб Дозорным. Оставим её в живых, проиграем в бою за земли.

— А если Сущность придёт не одна? — подняла бровь Трубецкая.

Я мотнул головой.

— Сущности не терпят равных себе. Само понимание того, что рядом есть кто-то способный дать отпор, мучает их. Тварь будет одна.

— Вот как, — Моржов задумался.

— Кость, а откуда ты знаешь, что Сущность точно примет твой вызов и вступит на территорию брошенного Контрольного Пункта? — спросила Романова.

— Аномальная руда, которую мне предоставил Старостат, может быть использована не только для создания прочного оружия, — пояснил я. — С помощью этого материала мы сможем направить нужные волны, которые привлекут внимание тварей.

— Безумие, командир, — покачал головой Мышев. — Откуда у вас так много знаний в голове?

Я хмыкнул.

— Обязательно расскажу, но не сейчас. Если вопросов больше нет, можете быть свободны.

Отряд покинул дом спустя полчаса после моей фразы. У ребят были вопросы, и я на них отвечал. Главная цель была достигнута. Теперь каждый осознавал, на что идёт. Сначала понимание приходило медленно, но затем всё более плавно и быстро. В конце концов, я с взрослыми общался, а не с детьми. Каждому было примерно столько же лет, сколько и мне.

Надеюсь, в будущем вопросов не возникнет.

Глава 3

Юрий Громов, полностью закутанный в чёрное, сидел в одиночестве на скамейке неподалёку от кладбища. Недавно завершилась церемония похорон Михаила Громова, его отца, на которой ему толком не позволили с ним попрощаться. Шумиха поднялась такая, что, казалось, проводить отца пришли практически все представители знати. Сейчас же, когда всё стихло, а новость немного улеглась, Юрий Громов мог остаться наедине с самим собой и мыслями об отце.

Прошёл ровно месяц с того злосчастного дня, когда отец поздней ночью выехал из дома и не вернулся. Новость шокировала. Казалось, весь тот месяц Юрий находился в неком трансе, похожем на наркотическое опьянение. Парень за сутки мог катиться по эмоциональным рельсам. Злился, смеялся, плакал, а иногда был в такой ярости, что нападал на людей с кулаками. Не слушал и не слышал, мало ел, много курил и даже пил. Закрылся в себе и не мог найти себе места.

Парень словно не мог осознать потери.

Две недели у Юрия ушло на то, чтобы сопоставить факты. Последний разговор с отцом закончился тем, что тот попросту выгнал сына и жену из своего кабинета. Когда мать сообщила о потере своего артефакта, отец не начал орать и ломать всё, что попадалось под руки, как это происходило у него обычно. Михаил Громов лишь закурил и попросил их выйти, после чего словно замкнулся к себе.

Постепенно у Юрия в голове сложилась общая картина. Что-то подсказывало, отец погиб из-за глупой ошибки матери. Нападение на брата повлекло за собой худшие последствия.

Сначала он злился на друзей семьи, бил себя по груди и клялся всем Богам, что уничтожит каждого, кто приложил к смерти отца руку. Затем, когда стало ясно, что любая попытка пойти против контрабандистов приведёт к тому же результату, к которому привели Михаила Громова, злость перетекла на брата.

Сейчас же, когда утекло столько воды, Юрий будто усмирился и даже успокоился. Пришёл к тому, что к любому вопросу нужно подходить с холодной головой. Юрий не может бездумно убивать всех, ведь за плечами целый княжеский род.

Одна ошибка — и все труды отца, деда и предков будут уничтожены. Нет, здесь нужно выбрать сторону.

И только вчерашней ночью, за несколько часов до похорон, Юрий принял решение. Он будет играть в свою игру. Сначала он войдёт в доверие к союзникам семьи, будет принимать участие в делах Совета и делать то, что скажут. Когда возникнет возможность, убьёт брата.

И только после его смерти, когда настанет нужное время, княжеский род Громовых вернёт себе независимость от контрабандистов и поставит на колени каждого аристократа, кто был виновен в смерти отца.

Да, сейчас провернуть такое попросту невозможно. В семье всё шатко, дела наваливаются одно на другое, а решать их некому. Но Юрий был готов к трудностям. Он был убеждён, что сможет избавиться от влияния этих жестоких ублюдков.

Спустя час размышлений парень отвлёкся на приближающуюся фигуру. К Юрию Громову подсел немолодой на вид мужчина, одетый в тёмный плащ и шляпу. Во рту его дымилась трубка.

— Что вы здесь делаете? — с раздражением в голосе бросил Юрий Громов, не глядя на незнакомца. - Что за прикид? Это вы называете конспирацией?

Мужчина усмехнулся, покачав головой.

— Уверяю, господин Громов, с конспирацией у меня проблем нет, — подал он голос, выпустив изо рта облако едкого дыма. — Я получил твоё сообщение. И, хочу сказать, я доволен тем, что ты принял верное решение. Твоё предложение в силе?

— Да, — без раздумий ответил Громов. — Я заменю отца в Совете.

Незнакомец довольно кивнул.

— Это правильный выбор, господин Громов, — отозвался он. — Твоей решимости так и не хватило Михаилу Громову. И мне искренне жаль, что так вышло. Земля ему пухом.

— Ни слова больше о моём отце, — процедил парень. Но быстро вернул спокойствие на лице. Грубить человеку, который способен в миг лишить разума, было опасно.

— Как скажешь, — пожал тот плечами. — Но, прежде чем мы перейдём к делу, я обязан тебе поведать о том, как и почему погиб твой отец. Я не вижу смысла скрывать от тебя факт того, что твой отец был убит по приказу его партнёров. Михаил решил, что жизнь изгнанного сына важнее собственной, и попытался остановить нас. Начал проворачивать за нашей спиной дела, которые в перспективе могли погубить. Твой отец знал, что не сможет пережить смерти твоего старшего брата, потому самолично подписал себе смертный приговор.

Юрий Громов сжал кулаки и заскрипел зубами, сдерживая порывы ярости. Сердце парня колотилось в груди, готовое вырваться. Он бы с огромным удовольствием втоптал голову этого человека в асфальт и избивал бы его до тех пор, пока не сотрёт свои кулаки в пыль. Но страх и здравый рассудок запрещали.

— Поверь, рассказываю я это тебе не для того, чтобы задеть. Я лишь предпочитаю работать с теми, кому могу доверять. Никаких секретов и подводных камней, — спокойным тоном осведомил мужчина. — Как ты, Юрий, смотришь на это?

Юрий Громов поджал губы, но держал лицо кирпичом.

— Не понимаю, почему никто не может убить брата, — со злостью в голосе отозвался он. — Сначала мать. Потом вы. Брат и мать мою унизил, и вас, уважаемых, нехило лицом в дерьмо окунул. На это больно смотреть. Будь кто-то из вас хоть чуточку умнее, мой отец остался бы живой.

Чёрт... с ним нужно быть аккуратней. Нельзя показывать эмоций.

— Подбирай выражения, парень, — скривился незнакомец. — Да, удар по репутации был и впрямь болезненный. Но сейчас речь не о твоём брате, речь о нашем сотрудничестве. Как далеко ты готов зайти, чтобы доказать нам свою преданность?

— Настолько, насколько это возможно, — без раздумий отозвался парень.

Незнакомец усмехнулся, покачав головой.

— Отрадно слышать, — озвучил он. — Убей всех, кто был заключён под стражу в Архангельске. И можешь считать себя членом Совета.

Убить всех?

Юрий замер на секунду, опешив. Он отлично помнил, как после смерти Трофима Белова пошли слухи о том, что у Дозора появились новые способы вычисления контрабандистов. Сейчас даже самый смелый боялся сунуться к заключённым под стражу.

Однако, был ли у Громова выбор?

— Я согласен.

***

На утро перед отправкой в Дозор я ощущал себя на удивление бодрым. Совершенно буднично проснулся, принял водные процедуры и отправился завтракать с Дианой Романовой. Она же, наоборот, вела себя крайне напряжённо, злилась по каждой мелочи и попросту не могла сохранять спокойствие на лице. Её словно терзали сотни мыслей, каждая из которых касалась моей отправки в зоны аномалий. Разница в наших эмоциональных фонах была настолько велика, что практически всё время мы молчали, ковыряясь вилками в тарелках.

Впрочем, девушка явственно нервничала. И я понимал, что причин для переживаний было достаточно. Наши реальные цели и силы, с которыми мы собираемся их исполнить... Со стороны Романовой всё казалось невозможным, ведь даже столпу Империи не удалось остаться невредимым после встречи с Сущностью. Да и множество подводных камней и прочих проблем, о которых не может знать абсолютно никто, по её мнению, лишь ухудшали ситуацию.

Но я, напротив, ощущал спокойствие внутри. И не только потому, что вогнал своё сознание в «дхъяну». В моих глазах всё выглядело чуть иначе. Цели оправдывали средства. За тот месяц, что прошёл с момента нападения на Архангельск, я готовился. И делал это усердно. Разработал действенную методологию по развитию своей ментальной составляющей.

Ведь атаки могут быть отовсюду. Притом эти самые атаки могут быть разного характера. Как физические, так и ментальные.

Для себя я ещё на Триаде решил, что первое и самое важное в бою — защита собственных мыслей. У меня и из прошлой жизни был опыт с развитием ментального блока. Для человека, который не раз сталкивался с Бездной, ментальная составляющая играла важнейшую роль.

И ключевое в ней — способность удерживать внутри себя энергию мира. Что развивалась за счёт прокачки косвенных параметров и ряда практик. Например, самоощущение в обществе, особые медитации и набор линий души. Всё это я давно применяю, ещё с момента попадания в этот мир.

Однако, этого было недостаточно. Потому, что этот мир другой, и у меня совсем иное тело, способное в потенциале заимствовать особую энергию из паразита под названием «родовая прана». С одной стороны, именно это различие в будущем откроет передо мной выдающиеся возможности. С другой же... приходится искать новые способы развития своего тела.

В общем и целом, за весь месяц я и впрямь добился кое-каких результатов. Потенциал моей праны повысился на несколько пунктов за счёт более глубокого взаимопонимания с родовой силой. Индекс полезности в отряде же вырос гораздо сильнее. Чего только стоит возможность устоять перед ментальной атакой любого противника и умение защитить мысли членов отряда.

Словом, я никогда не забывал о тренировках и посвящал им столько времени, сколько было нужно. Готов был пожертвовать сном, но не развитием магического начала.

Другие проблемы тоже не были заброшены. Все шестеро самозванцев, которых мы сумели вычислить, всё ещё сидели в клетках и... были живы. Очевидно, что прошлая история с поимкой предателей не прошла незаметно, а это значило, что Покровители убрать их пока не смогут. Оно и к лучшему, ведь у меня появилась возможность лучше понять, как именно они атакуют ментально и что им позволяет так искусно скрывать артефакты от сенсоров. А ещё я научился замерять, на каком расстоянии они наиболее опасны.

А это интересные перспективы открывает. Сколько времени пройдёт до момента, пока Император примет решение обратиться за помощью ко мне? Не сомневаюсь, у старика есть всё, чтобы полностью обезопасить себя от возможных атак, вот только история с Михаилом Громовым не может остаться без внимания. Я бы мог решить вопрос его безопасности, но пока не думал об этом всерьёз. Своих проблем хватает.

Закончив с завтраком, собрал весь свой арсенал, накинул на плечи шерстяной плащ и вышел на улицу, где снег успел покрыть большую часть поверхности тропинок, деревьев и газонов. Холод наступал медленно, но уверенно. С каждой ночью я буду вынужден тратить всё больше ауры, чтобы попросту согреть кровь в жилах.

Но это мелочи, я выживал в обстоятельствах и более суровых.

Пока стоял на улице, выяснилось, что Диана Романова решила проводить меня до самой вертолётной площадки. Потому, когда около ворот остановился картеж броневиков, дочь Императора присела рядом со мной. Вот только вместо слов поддержки и приятельского подбадривания я слышал лишь то, как сильно бьётся её сердце.

Так и ехали молча, пока броневик не остановился у ворот Контрольного Пункта. Я открыл дверь, чтобы выйти на улицу, но был одёрнут внезапной констатацией:

— Я должна доложить отцу о том, что ты собираешься нарушить приказ членов Старостата и всего руководства Контрольного Пункта, Кость, — озвучила свою мысль госпожа.

Я поднял бровь, неторопливо мазнул глазами по её профилю и прикрыл дверь.

— Вы до сих пор не сделали этого?

— Не сделала, — отвела она взгляд к окну, скрестив руки на груди. — Я боялась, что он запретит и закроет тебе доступ к туману.

Я еле заметно усмехнулся. Так вот что её гложет. Девушка начинает забывать о своей главной задаче, воспринимает меня как близкого человека и искренне желает действовать в моих личных интересах. Для меня было довольно очевидно, что подобное рано или поздно произойдёт, ибо я не раз говорил ей об отсутствии профессионализма. Единственный вопрос лишь в том, было ли желание отправить её следить за мной просчётом старика Романова? Или он знал о её неопытности и дал ей такое задание нарочно?

— Послушайте, — мои губы расплылись в тёплой улыбке. — После моей отправки в туман вам не останется ничего, кроме как вернуться в родные края и продолжить жить прежней жизнью. Не знаю, сколько времени займёт моя прогулка в тумане, но убеждён, что к моему возвращению, если оно вообще случится, ваша привязанность спадёт. Поэтому задайтесь вопросом, как воспримет информацию ваш отец, когда узнает обо всём от третьих лиц?

— Дело не только в привязанности, — мотнула она головой. — Я верю тебе, Кость. Верю, что ты способен дать другим надежду на светлое будущее. Никогда не встречала людей, способных в таком возрасте контролировать буквально всё. Отец предупреждал, что ты влияешь на людей, просил быть осторожной. И я правда следовала его указаниям и много анализировала. Над твоим поведением и над тем, что ты делаешь. Но чем больше я вижу, тем сильнее верю в то, что ты действуешь в интересах Империи. И не хочу, чтобы тебе помешал отец только потому, что у него недостаточно доверия к тебе.

— Да, — усмехнулся я. — С доверием у меня точно не всё гладко. Однако, вам стоит понимать, не будь у меня необходимости, не стал бы озвучивать план на ваших глазах.

Романова поглядела на меня, опустила голову и пожала плечами.

— Возможно. Но я всё ещё не хочу сообщать об этом отцу.

— Вы рискуете своим положением и, что важнее, репутацией.

— А ты жизнью рискуешь, — заявила она. — Что важнее?

Я задумался.

— Это риторический вопрос, — одёрнула Диана. — Не надо отвечать. Я лишь хочу сказать, что тоже готова идти на жертвы.

— Вы... добры, — криво улыбнулся я.

Признать честно, я был слегка расстроен. Возможно, сообщи она об этом отцу, меня бы ожидали новенькие артефакты в дорогу. Я был уверен в том, что Его Величество Романов не станет закручивать мне гайки. А сейчас... буду вынужден использовать только то, что удалось выпросить у старых скупердяев.

Зато появился верный вассал в лице Дианы Романовой.

Девушка кивнула в ответ и вышла из броневика. Я открыл свою дверь следом.

Когда подходили к вертолётной площадке, первым делом встретились со столпом Российской Империи. Господин Оболенский прибыл проводить мой отряд с улыбкой на лице и терзаниями в душе.

— Ну что, парень, готов? — спросил он, пожимая мне руку.

— Рад вас видеть, — кивнул я. — Готов, разумеется.

— Теперь только в следующем году увидимся?

— Если будет возможность, обязательно.

— Думаешь, не выживешь?

— Думаю, без меня Архангельск в опасности, — усмехнулся я.

— О-о-о... это точно! — гоготнул столп.

Пока мы обменивались любезностями, Диана и все другие члены моего отряда попали в радиус моей видимости. Кроме них, краем глаза я насчитал ещё около сорока солдат. Они слушали указания членов Старостата и дружно кивали. Выглядели крайне бледными и напуганными, хоть и новобранцев среди них не было. Если не брать в счёт мой отряд, то сегодняшняя очередь состояла из пяти отрядов, в каждом из которых были солдаты ранга не ниже «ветерана» и с горами опыта, знаний и убитых тварей за спинами. Было заметно отчётливо, как члены Старостата переживали вместе с ними и крайне боялись потерять солдат в тумане.

— Отметим успех моего отряда, как вернусь, — предложил я Оболенскому в ходе разговора. — Вы давненько просили посидеть и поболтать по душам, я всё не мог найти времени. После возвращения оправданий не будет.

— С меня накрытый стол! — хлопнул он по моей спине.

Пока болтали, три боевых вертолёта отправились ввысь. Старостат отдавал команды и озвучивал задачи отрядов, после чего Дозорные отдавали честь и скрывались с виду. Когда очередь дошла до моего четырнадцатого отряда, Оболенский отшагнул ипозволил мне выслушать указания.

— Четырнадцатый отряд! — старик Харитонов шагнул в нашу сторону и оглянул нас, после чего заострил внимание на мне. — Ваша задача носит статус высокого ранга! А это значит, вы должны расчистить территорию вокруг точки выброса тумана! Координаты узнаете от пилота. При столкновении с тварью, обладающей рангом «наивысший», вы имеете право не вступать в сражение и прекратить задание! Вопросы?!

— Нет вопросов! — разом выкрикнули члены моего отряда.

— Тогда вперёд! — рявкнул Харитонов.

Когда весь отряд ринулся к вертолёту, я обернулся на Диану Романову. Кивнул ей в жесте прощания — и рванул следом за остальными.

Пришла пора снова встретиться с Бездной.

Глава 4

— Кривое озеро! — докладывал пилот боевого вертолёта, не глядя в нашу сторону. — Ваша главная задача расчистить область близ Кривого озера! Высажу вас на безопасном расстоянии. Хотя, вы ведь не новички, сами всё знаете и понимаете.

Отряд переглянулся между собой, а после все разом устремили внимание на меня. Во взглядах читался вопрос: как мы нарушим приказ, если пилот выбросит нас на таком огромном расстоянии от Контрольного Пункта Дозора?

Я спокойно кивнул им в жесте не беспокоиться. Подчинить пилота, который и на «мастера» своими навыками не тянет, задача возможная и даже простая. Я неторопливо подался вперёд, в сторону кабины пилота, и вытянул руку, касаясь плеча мужчины. Контакт нужен для экономии ауры. Уверен, мне она ещё понадобится.

Подчинить пилота удалось быстро — за пару секунд — и незаметно для него, мужчина даже понять не успел, как мигом запамятовал всё, о чём говорил минутой ранее. Отныне я тот, кто отдаёт приказы.

— К стенам Северного Контрольного Пункта, будьте добры, — дал я указания. — На безопасное расстояние.

Пилот задумался на секунду, нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, и резво потянул руль управления на себя, меняя направление полёта. Вертолёт повело влево, а через минуту мы уже летели в абсолютно другом направлении.

Словом, когда я говорил, что хорошо поработал над своей ментальной составляющей, то имел в виду не только защиту.

Спустя несколько часов стало ясно, что вертолёт не сможет лететь дальше без нужной маскировки. Уж слишком опасные твари летали повсюду. По прошлому опыту было просто догадаться, что те жалеть нас не станут. Потому решил истратить немного сил на создание линий «иллюзии». Их действия вертолёту хватит на то, чтобы высадить нас и вернуться обратно в Архангельск.

— Удачной охоты! — пилот показал нам большой палец и открыл двери с нашей стороны.

Мы кивнули мужчине в жесте благодарности и выпрыгнули. Спускаться летательная техника даже с моими линиями души не осмелилась. Пришлось спикировать самим. И на этот раз приземлились мы куда более удачно, чем в прошлый, когда в отряде не было ни единого одарённого.

Первая стычка с тварями произошла сразу, стоило нам оказаться на земле. Отряд, почуяв опасность, не стал ждать моих команд. Каждый отлично знал своё дело, потому все члены отряда быстро приняли боевое построение и активировали Дары.

А затем твари сцепились с нами. Началось сражение, в ходе которого я ещё раз убедил себя в том, что выбрал с собой в Дозор верных людей.

Ударники — Леонид и Тимофей — среагировали быстро; вырвались на передовую, прикрывая своими спинами других членов отряда, и мощными ударами сбивали ритм атаки тварей. Если секундой ранее монстры брали разгон, сокращая между нами дистанцию, то сейчас они были вынуждены отступать и перестраиваться.

— Что за мерзкие твари?! — брезгливо процедил Тимофей Мышев, глядя на свой клинок, испачканный слизью. — Кто-нибудь знает, как их называют?

— Важнее другое, Леонид. Они ядовитые, — подал голос я, дёрнув пальцем. Четыре металлических стержня в секунду образовались из скоплений воды в тумане и поочерёдно вонзились в брюшки тварей. — ...потому старайтесь не открываться под удары. Держите оборону.

— Командир, это было... очень быстро, — подал голос Моржов, который стоял всё это время рядом со мной.

«Ударники» тоже опешили. Не успели они и глазом моргнуть, как произошла моя атака, потому на какое-то время застыли с приоткрытыми ртами, выражая во взглядах удивление. Я редко принимал участие в спаррингах против них, а если и делал это, то никогда не показывал что-то особенное. Оттого и такая реакция.

Однако, стоило оставшимся монстрам атаковать, как ударники быстро вернули сосредоточенность на лицах и слаженной комбинацией обездвижили тварей. Словом, ручки и ножки двух Ядовитых Слизней были отрублены.

— Сколько можно повторять? — вспылил я, отправив металлические стержни в сердца раненных тварей. — Их убивает прямое попадание в сердце. Тратить силы на лишение рук и ног бессмысленно.

Ответа от парней не прозвучало, они послушались беспрекословно. Рассыпались в разные стороны и атаковали тварей совершенно иначе: аккурат в те точки, которые пронзил я своей первой атакой. Более того, к ударникам наконец соизволил подключиться и Виктор Моржов. Новобранец на фоне парней выглядел неопытным и потерянным, однако в полезности не уступал.

Его атаки были скорее дальними. Каждый взмах кулаком выбрасывал комок ауры, который мог продырявить тварей. Способность пока выглядела не особо полезной, но я видел в ней большие перспективы.

Девушки не принимали участия в первой стычке с тварями. Они стояли за нами и прикрывали тылы, что для них было вполне позволительно. Первая, Юсупова Прасковья, не должна была атаковать, так как числилась в отряде с целью латать раны. Другая же, Трубецкая Настасья, и вовсе должна была вступать в сражения только в крайних ситуациях, так как её силы были эффективны в боях с большим количеством противников.

Когда первые твари были отброшены, я прошёлся по полю боя и собрал их сердца. Прана была в восторге, уплетала органы с особым наслаждением. Давненько не подкармливал её душами сынов Бездны.

Когда мы продолжили путь, выяснилось, что на звуки боя подтянулись новые твари. Потому пришлось снова продвигаться с боем. Мои точечные удары стержнями не позволяли монстрам сокращать дистанцию, но тратили немало ауры. Всё же превращать воду в металл для моего юного тела — дело новое. Надо привыкать.

Благо, многие твари, которые ошивались неподалёку, попросту не лезли как безмозглые на рожон. Они лишь сближались на шум и запахи, но так как не чувствовали превосходства, ограничивались тем, что околачивались поблизости, ожидая лучшего момента для атаки.

Об этой особенности я ещё в академии рассказывал членам своего отряда, потому дальнейший проход в сторону Контрольного Пункта исполнялся точно по методичке. Ударники роняли случайно попадавшихся на пути тварей, позволяя нам продвигаться дальше. Прасковья быстро залечивала царапины, а Настасья... разглядывала с интересом всё вокруг. Я же в свою очередь следил за местностью, используя сенсоры, ибо понимал, умные твари не станут атаковать бездумно.

Лагерь разбили под вечер. Всё это время мы шли в направлении Контрольного Пункта Дозора, ориентируясь по руслам практически замёрзшей реки, которая ко всему прочему и высохла практически полностью.

Уже через час парни отправились рыбачить. Вернулись с мелкой рыбой, которая после обеззараживания стала отличным дополнением к нашей похлёбке.

— Что ж, для первого дня мы продвинулись весьма неплохо, — осведомил я, сидя в кругу отряда перед костром и согревая руки. — Думаю, не уйдёт и четырёх суток, как мы будем стоять у главных ворот отданного туману Контрольного Пункта.

— Но есть проблема, — озвучила Трубецкая. — Там твари куда опаснее.

— Это не проблема, — покачал я головой. — Точнее, это не главная проблема. Я как раз хотел озвучить, что заметил во всех вас одну довольно неприятную закономерность.

— О чём вы, господин Шагайн? — поднял взгляд Виктор.

— Вы не используете линии души, — пояснил я. — Они на ваших телах больше для красоты. Никакого доверия к технике, которая в потенциале может спасти ваши жизни. Запомните, эта техника не является пассивным укреплением тела. Линии души нужно подпитывать аурой. Не той, которая содержится в ваших Дарах, а той, которая есть у вас от природы. Дар может работать в тандеме с вашим магическим началом, но никак не может быть основным источником энергии.

— Это сбивает, командир, — недовольно пробурчал Тимофей, держа добычу над костром. — Нам нужно атаковать тварей, а не думать о не особо заметных техниках.

— Я рассказывал о том, что поначалу будет сложно, — кивнул я. — Для этого я вас и прикрываю. Пока противник слаб, вы обязаны привыкать к связке магического начала и Дара. В противном случае, в будущем даже мне не удастся сохранить вам жизнь.

— А я всё делаю как надо, — заявила Трубецкая, игриво моргнув мне.

— Ты и не вступаешь в сражения, не тебе судить, — недовольно фыркнул Леонид.

Девушка насупилась, но быстро вернула спокойствие на лице, уткнувшись на мой испытующий взгляд.

— Не забывайте, у каждого свои сложности, — подал я голос. — Моя же задача — указывать на ваши ошибки и следить за тем, чтобы вы их исправляли. Понимаю, вы и сами по себе довольно хороши в бою. Способны постоять за себя и выжить. Но это работает вплоть до момента встречи с поистине опасными существами.

— Да, командир...

Говорили мы недолго, так как тратить минуты времени на разговоры было губительно. Однако, в ходе диалога мне всё же удалось донести до парней мысль о том, что уделять внимание линиям души необходимо и обязательно.

Надеюсь, они меня поняли.

Дождавшись, пока отряд расположится в пещере, я разметил место привала «линиями иллюзий» и присел неподалёку на холодную землю, перед костром. Погода была достаточно холодной, но назвать её критической было сложно. Потому, не затрачивая огромных объёмов ауры, сидел и наслаждался тишиной, иногда усиливая и ослабляя сенсоры.

Ночь прошла спокойно. Всего два нападения на лагерь, и те смешные. Твари без контроля более смышлёных собратьев не способны устоять при виде меня. Так и небольшой отряд Пустотных Пауков не смутился тем, что у них нет против меня и шанса. Напали скопом и погибли быстро. А вот Ночной Жнец, который преследовал нас с самого начала пути, оказался умнее.

Нашёл я Жнеца под утро, когда тот высасывал остатки жизни из убитых Пустотных Пауков. Твари вообще редко жрут своих сородичей, но конкретно Жнец становится сильнее, поглощая их.

Жнеца удалось убить. Не так быстро, как Пауков, но всё же. Одним точным ударом пробил его туловище, хоть и пришлось хорошенько приложиться, ибо покров твари был схож по прочности с толстой бетонной стеной.

Следующие сутки в пути до стен брошенного Контрольного Пункта Дозора прошли более менее ровно. Мы обогнули Чугуйное Озеро, где было огромное скопление ауры Бездны, провели быструю разведку местности и направились дальше, не тратя сил и времени на уничтожение точки выброса тумана. Как только разберёмся с Сущностью, сможем разбить целую зону пропуска разом.

Да, есть риск, что смогут волной атаковать со спины. Но на этот случай у нас есть Настасья Трубецкая.

Из места, где устраивали привал, худо-бедно, но уже виднелись высокие стены крепости. Новость подбодрила членов отряда, так как спустя двое суток беспрерывного пути мои бойцы выглядели изрядно подуставшими и замёрзшими. Холод усиливался по мере углубления в зону тумана, потому хотелось поскорее обогреть кости и застывающую кровь. Да и сон в такую погоду был довольно сложным. Благо у Прасковьи были свои пилюли и травы, которыми она порционно снабжала нас каждое утро.

— Сколько идти до стен крепости осталось, как думаете, господин Шагайн? — задал вопрос Виктор, сидя рядом и согреваясь под теплом камина.

На этот раз нам попалась небольшая хижинка, поэтому решили переночевать внутри.

— К ночи будем у ворот, — отозвался я задумчиво. — Если по пути не встретим тварей, способных нас замедлить.

— Нам удастся следующую ночь провести в крепости?

— Едва ли, — покачал я головой. — Брать крепость будем штурмом, на следующий день. Твари в стенах крепости будут крайне опасными, запах мёртвых живых людей там всё ещё присутствует. Остаётся верить, что Сущность там не разгуливает.

— Будет возможность и мне задействовать свой Дар, — довольно отозвалась Трубецкая. — Я только мёрзну с вами. Твари при виде вас так и шарахаются.

— Ложитесь спать, — встал я на ноги. — Завтра сложный день. Трубецкая, ты пойдёшь со мной.

— А, куда?

— Готовиться.

— Есть. Уже иду.

Когда мы оказались в другой комнате, я стащил со спины походную сумку, высунул оттуда артефакты, выпрошенные у руководства Дозора, и начал натачивать один из них. Попросил Настасью Трубецкую подготовить большой лист бумаги, который свёрнутым лежал в моей сумке.

— Я расскажу тебе кое-что, чего не знают другие члены отряда, — подал я голос, не глядя на девушку. — История покажется сказочной и неправдивой, но она интересная.

— Ого, любопытно.

— Итак, представь на секунду, что туман напал не только на Землю, но и на многие другие планеты в Солнечной Системе. Ну, допустим, на планету Триаду.

— Мифическая планета?

— Можешь считать так. Но моя история отражает действительность, — вполне серьёзно добавил я.

— Расскажи.

— Зарождение магии на Триаде имеет долгую историю, — заговорил я, вытягивая заострённый кусок руды Настасье. — Начиналась она ещё до того, как Бездна загубила планету; в те времена, когда отдельно взятый человек мог жить полноценной жизнью.

— Так, — кивнула она. — Я вся во внимании.

Я ткнул остриём руды по поверхности чистого листа и провёл ровную линию.

— Первые люди Триады в разные времена ставили перед собой разные задачи, — продолжал я рассказ, параллельно рисуя. — До появления Бездны цели первых людей были одними — обретение физического бессмертия, обретение личного материального богатства, создание идеальной внешности и прочее.

— А Бездна... это кто?

— Это прародитель тумана.

— Всё, не перебиваю.

Я кивнул, сосредоточившись на листе. Линии на холсте начали тускло мерцать невидимым огнём.

— После рождения аномалии цели первых людей изменились, — продолжал я. — Стали более возвышенными. Например, люди нацелились на развитие разума, личности и духа. Что пересекается с философской концепцией созидания и разрушения, того пути, по которому иду я.

— Ты к чему-то клонишь, — сощурилась она. — Знаешь ведь, что я далеко не глупая девочка.

Я кивнул.

— В древних трактатах Триады описывалось множество способов применения магического начала на практике. Однако главной мыслью, которую они пытались донести, была идея превращения мысли во что-то материальное, — на этот раз рисунок на листе вспыхнул. — Когда ты занимаешься чем-то не прагматизма ради, а для души, соприкасаясь с высокими материями, мысль материализуется.

— Ух ты, — отпряла Настасья от почерневшего рисунка на листе. — Ты хочешь сказать, этот рисунок материализовал твою мысль?

— Да, — я кивнул. — Рисунки структурируют твои мысли, помогают посмотреть на них со стороны.

— О чём ты думал?

— О Триаде, — ответил я, глядя на обуглившийся лист. — Теперь твоя очередь.

— Не понимаю, — помотала она головой.

— Нарисуй свой навык, Настасья. Гравитацию. Как ты её видишь. Можно линиями, можно рисунком. Это не имеет значения, главное вложить в рисунок истинную мысль.

***

Мужчина в чёрном одеянии поглядел на наручные часы, сплюнул и вскочил на ноги.

— Ублюдство! Где его черти носят?! — процедил он, размашисто резанув лезвием по стволу дерева. — Я не для того расчищал Кривое озеро, чтобы этот Громовский выродок...

— Замолчи, — спокойным тоном прервал его союзник. — Видимо, Шагайну было известно, что его ждёт засада.

— Сука! — процедил третий, Николай Волк. — Все приготовления насмарку!

С Константином Шагайном они собирались поступить по-простому. Выяснили, куда его отправят члены Старостата, а сами отправились к границам Кривого озера на день раньше. Целые сутки потратили на то, чтобы подготовиться к прибытию его отряда.

Привести противника в нужное время и место — это отдельное искусство, в котором они были сильны. У них было время подготовиться, а ещё способ скрыть следы. Плюс природа была знакома, они умели передвигаться по туману, знали их особенности. Бойцы свели линии энергии так, чтобы силы тумана подпитывали каждого контрабандиста. Усеяли лес десятками малых ловушек, цель которых, если что-то пойдет не так, прийти им вовремя на помощь. Также контрабандисты создали несколько основных ловушек, помня, что им будет противостоять опасный отряд бойцов с непредсказуемыми способностями.

Даже приведи Шагайн сюда столпа Империи, они бы справились. Оставалось лишь дождаться, когда он явится. И на третий день ожидание показалось слишком уж... затяжным.

— Вот ирония-то будет, если он уже подох, — фыркнул Андрей Голицын, подбрасывая нож из редкой руды.

— Не тешь себя глупыми фантазиями, господин Голицын. Этот человек не из таких. Он осторожнее, чем ты думаешь.

— Говорю же, я иронизирую.

Наконец мужчинам поступил сигнал. Стая голубей прибыла на третий день после того, как отправилась в поисках ауры четырнадцатого отряда Дозорных. И сигнал принёс не самые приятные новости. Птицы осведомили о том, что Константин Шагайн с отрядом давно пересёк Чугуйное Озеро.

— Ублюдок! — разъярённо выкрикнул Николай. — Гадство! До конца не верил в это. Как он просчитал? Кто ему вообще мог сказать, что мы будем ждать?!

— Успокойся уже, — одёрнул его Голицын — Начинаем собираться. Выдвигаемся к утру.

Глава 5

Тренировки с Трубецкой заняли всю ночь. И, скажу честно, наутро я ощущал себя вымотанным. Сил потратил немерено, ибо девушка долго не могла сообразить, как работает принцип моей техники.

А тот был предельно простым. Вся структура материализации мысли была сродни «линиям души». Изображение, в которое вливали не только ауру, но и смысл, материализовывало особый вид энергии — структурированный.

Первые люди Триады занимались этим вопросом сотни лет, успели вывести идеальные линии, которые сейчас называют «линиями души». Они затрачивали минимальное количество энергии и приносили максимальный результат. Так появились линии «иллюзии», «доспехи души» и множество других техник, работающих по одному принципу.

Человек, обладающий магическим началом, способен переносить свои навыки на определённые узоры. К примеру, чтобы вылечить кого-то, не нужно стоять над ним, достаточно нанести узор, и тот сделает всю работу даже тогда, когда его создатель вдали. Нужна лишь энергия.

Что касаемо особой энергии, которая была ударована Трубецкой, скажу просто. Гравитация — очень редкий Дар, которым не владел ни один из представителей первых людей Триады. Аномальная аура не имеет схожести с магическим началом, а понять её может только тот, кто способен ощущать её присутствие. Более того, энергия Дара Трубецкой обладает другими, определёнными рисунками. Потому я решил, что Настасье будет проще уточнить о них у своего Дара.

И, на удивление, у неё получилось... очень даже недурно.

Силуэт рисунка, который она вывела на лист, чем-то походил на символ земли. Когда я спросил, знает ли она, что значит этот символ, девушка лишь помотала головой, пояснив, что ей подсказал Дар. В тот момент мне искренне стало любопытно, насколько крепка связь человека с его Даром. Моя родовая прана тоже способна направлять в мою голову силуэты, я так же слышу её голос. Однако... прана лишь паразит, который скорее живёт за счёт моих жизненных сил. Эффект связи «праны» с носителем другой.

— Ты хорошо поработала, — похвалил я, поглядывая в окно, где солнце начинало освещать стволы деревьев.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она.

— На сегодня достаточно, — поднялся я на ноги. — Буди отряд, выдвигаемся через полчаса.

— Да, Кость.

Выдвинулись в дорогу с раннего утра, потому глаза прикрыть так и не удалось. Чувствовал себя паршиво, с трудом удерживал сенсоры в активном состоянии. Трубецкой дал задание по пути до крепости выпросить у своего Дара как можно более точный рисунок для использования дистанционной гравитации. Парням же указаний не давал. Они всё так же успешно разбивали случайных тварей. И чем больше встречали похожих, тем точнее атаковали.

По пути разбили лагерь лишь пару раз. На перекур и перекус. Парней к концу пути пришлось заменить, потому ближе к вечеру мы с Моржовым шли впереди отряда, кромсая тварей. Парень паршиво чувствовал дистанцию, тормозил в моменты, когда нужно было действовать. Много спрашивал и на пятом часу начал сильно раздражать.

Но я не показывал эмоций. Парень не так хорош в бою, как Тимофей и Леонид, но его способности не менее полезны.

В глубокой ночи, сквозь тьму, что затопила всё вокруг, мы наконец увидели стены крепости Контрольного Пункта Дозора. Они были похожи на застывшие каменные изваяния, стоящие плечом к плечу. Высокие, метров пять в высоту, и прочные. Внутри крепости ощущалась сильная аура тварей, но радовало другое.

Сущности на территории Контрольного Пункта не было.

Последний привал устроили под корнем аномально широкого дерева. Накинув на корни шерстяные полотна, мы смогли обеспечить не только защиту от дождя, но и уют. Спустя некоторое время аура парней нагрела воздух, потому обошлись без костра.

Легли в один ряду, оставив Прасковью следить за обстановкой.

Мне поспать удалось около часа в общей сложности. Я заставил проснуться и себя, и госпожу Трубецкую. Ей ещё предстояло поработать над рисунками.

— Ты можешь идти спать, Прасковья, — я положил руку на плечо сонной девушки. — Мы присмотрим за лагерем.

— Да, господин, — послушно кивнула она и прилегла на моё место.

Я вышел из «палатки», потянулся и размял конечности. Промыл глаза талым снегом и разжёг костёр неподалёку. Холод начинал сильно надоедать, мне хотелось поскорее согреться без усилий магических сил. Думаю, отряд думал о том же.

Когда внимательно наблюдал за языками пламени, из лагеря вышла Настасья.

— Брр... холодно тут.

— Да, — согласился я. — Попробуй разогнать кровь и приступай к тренировкам.

— Пробегусь, — осведомила девушка и побежала в сторону стены.

Я так и продолжил сидеть перед костром, пребывая в прострации. Когда Настасья вернулась, даже не понял, сколько времени прошло с её ухода. Девушка молча присела напротив, посмотрела на меня округлёнными от изумления глазами.

— Кость, там что-то странное, — прошептала она, стараясь не разбудить отряд. — Пошли покажу?..

Я поднял глаза, грузно вздохнул, но не стал противиться. Поднялся и последовал за девушкой. А когда мы подошли на метров десять к стене, она указала пальцем на землю. И тогда я понял, что её смутило. Мы стояли на краю проплешины, где земля под тонким слоем снега была будто бы выжжена. Идеальный круг, где чёрная почва переходила в жухлую покрытую снегом траву.

— Ты когда-нибудь встречал такое? — спросила она. — Не припомню, чтобы в академии о таком рассказывали.

— След, оставшийся после уничтоженных печатей людей, — осведомил я, с интересом разглядывая чёрную почву. — На такие техники способны твари вроде той, что напала на господина Оболенского.

— И надолго земля здесь будет чёрной?

— Навсегда, — невесело хмыкнул я. — И если ты не хочешь, чтобы в таком состоянии было гораздо больше земли, продолжай рисовать.

— Ага!

Как только солнце вышло из-за горизонта, наш отряд продолжил путь. Спустя час мы уже стояли по ту сторону стены и анализировали над дальнейшими шагами. Я давал указания, распределял роли, а когда все всё поняли, мы начали штурм.

Первым зашёл я — принял на себя основной удар тварей. Следом уже забежали ударники в лицах Тимофея и Леонида. Парни помогли разбить кольцо, в которое меня старательно брали твари. После разбитого кольца в бой вступили Моржов и Трубецкая. Они атаковали дальними ударами, на рожон не лезли. Прасковью Юсупову решили не использовать, оставили её в тылу и периодически отправляли к ним раненных.

Удивило количество тварей. Сказать честно, когда стоял за стенами крепости, ощущал куда больше энергии, чем могло поместиться в трёх дюжинах среднеранговых. В основном тут были Пустотные Шакалы, именно они обгладывали мясо людей в самую последнюю очередь.

Возможно, твари разбежались, когда питательных веществ тут больше не осталось.

— Этот последний! — гордо процедил Леонид, держа ногу на размозженной голове убитого Шакала. — Славный бой!

— Не теряй концентрации, — велел я, оглядываясь. Всё не мог понять, откуда поступает такая мощная энергия. — Нас могут поджидать твари поумнее.

— Я и не собирался, командир.

Городок выглядел пустым и давно покинутым. Двери нараспашку, следы крови на стенах, ставни хлопают на ветру. Ни единого признака присутствия человека. Я видел растянутые верёвки, на которых когда-то сушили бельё. Множество техники, покрытой снегом, поленницы дров, загоны, где были кровавые следы от сожранных кур и кроликов. И трупы Дозорных, конечно. Благо, в холодное время вонь была не такая страшная.

Леонид поднялся на мостики, расположенные вдоль стен, и нашёл там брошенное оружие.

— Лезвия клинков из редчайших руд, — донеслось из оружейной. — А валяются так, словно и не нужны никому.

— У этого вертолёта вообще полный бак топлива, — прозвучало откуда-то сверху. — Такое ощущение, будто перебили всех, кто был здесь.

— Так и есть, — отозвался я, разглядывая состояние костей убитого Дозорного. — Оболенский был единственным, кому удалось выжить после побоища. Последние партии эвакуирующихся не были направлены в Архангельск, солдаты остались здесь и погибли под этими стенами.

— Слишком тихо здесь, не находите? — спросила Прасковья, стоя неподалёку от меня. — Убили пару дюжин слабых тварей и...

Не успела она договорить, как земля пошла рябью. Я среагировал немедленно; выбежал в сторону Прасковьи, взял её на руки и в пару прыжков забрался на мостик у стены.

— Под землёй! — дал я команду, и бойцы быстро выпрыгнули на выступы.

А дальше всё понеслось с невероятной скоростью. Я дал команду каждому усилить на максимум свои «доспехи души». Бойцы выполнили приказ раньше, чем из-под земли вырвалось нечто несуразное.

Тварь выбралась на поверхность прямо передо мной и взревела, раскрыв нараспашку свою пасть. И стоило мне взмахом клинка отделить её головную часть от брюшной, как глазам открылась картина. Десятки подобных ей тварей выбрались из-под земли вместе с этой, и теперь стремительно атаковали моих бойцов. Ранг тварей был высшим, а та устрашающая аура, которую я ощущал за стенами крепости... да, она исходила от них.

— Что это за твари, командир?! — вскрикнул Виктор Моржов испуганно, когда ударом в район груди не смог навредить твари и был вынужден отступить. — Вы нам о таких не рассказывали!

Я заиграл желваками. Туманные Землерои имеют куда более сложную структуру строения организма. Их можно разрезать на тысячи частей, но это их не убьёт. Наоборот, лишь усилит. Каждая часть твари способна жить независимо от других частей.

— Не разрезайте их! — дал я указания, глянув вниз.

Такие твари не обладали сердцами, а убить их точным ударом не было возможности. Единственный способ — лишить их источника сил. Пустые ниши в глубине земли, больше походящие на валуны, были «могилами» червей. Их так прозвали по причине того, что с помощью них твари питали себя жизненной энергией. Уничтожь такую, и землерой подохнет через пару часов от обезвоживания.

Выбросив ауру в ноги, я спрыгнул с мостика и пикировал вниз, зигзагами пролетая между атакующими монстрами. В полёте огрызался ударами, но старался не отрывать куски их плоти. Лишь оставлял порезы, чтобы замедлить.

Упав на колено, приложил ладонь к земле. Прикрыл глаза и подчинил небольшой участок почвы. Земля начала сжиматься в местах пустот и наполняться грунтовой водой, буквально выдавливая валуны из земли.

Несколько металлических стержней собрались из воды и упали на «могилы», раскалывая их. И когда твари утеряли свои источники сил, я дал новую команду.

— Теперь можете резать!

Повторюсь, отряд, который был собран в Дозор, обладал крайне высоким потенциалом. Я порой попросту терял из виду бойцов, парни были крайне быстрыми. А маневрировали так, что порой самому приходилось догонять.

Бой с группой тварей продолжался не больше часа. Без должной подпитки Землерои ослабели. Из тварей «высшего» ранга перешли в обычных середнячковых тварей, которые кроме размеров и прочной кожи не обладали ничем особенным.

Когда те попытались сбежать, вырывая себе ямы, я снова приложил ладонь к земле, укрепляя почву. Парни в тот же миг атаковали тварей со спин — простыми размашистыми ударами обезглавили каждую.

— Этот... точно последний! — хмыкнул Леонид.

— Да, возможно, — согласно кивнул я, поднявшись на подкашивающиеся ноги.

Не успел оглянуться, как снова наступил вечер. На захват крепости ушло не больше десяти часов, но всё же было достаточно просто. Впрочем, главная опасность была не в Землероях, иначе Пункт быстро бы отвоевали.

Опаснейший противник будет здесь со дня на день.

Весь оставшийся вечер мы потратили на то, что выбрасывали тварей за стены крепости. От трупов людей осталось не так много, потому тех решили сжечь на центральной площади — дескать, дань уважения. Гора убитых и обглоданных Дозорных горела ярким огнём — так, что столб чёрного дыма превышал высоту стен и распространял запахи горящей плоти на сотни метров. Это не отпугивало тварей, но запахи наши могло притупить.

Ближе к ночи мы принялись осматривать главную цитадель в крепости. Живых в ней не осталось, потому расположились в помещении, которое раньше считалось местом собрания членов Старостата. От стариков, к слову, осталось много личных вещей. Одежда, драгоценности, сигары и прочее.

— Тепло, — улыбка расплылась на губах Прасковьи. — Не думала, что так сложно путешествовать во время зимы.

— С языка сняла, — согласился Тимофей.

Остальные тоже закивали в знак подтверждения.

Трубецкая зашла в комнату, накрыла мою спину тёплым пледом, присела рядом и прижалась ко мне, приобняв. Чуть подрагивала от усталости и резкой смены температуры.

— Ощущаю себя захватчицей, — отшутилась она. — Пришли, убили всех, заняли комнаты и довольствуемся драгоценностями и всякими побрякушками в виде оружия и броневой техники. Всюду пахнет смертью.

— Да... никто и не рассказывал нам о том, что на самом деле происходит в тумане, — кивнула Прасковья. — Господин Шагайн был прав. И десяток лет в академии не покажет истинной картины, что творится здесь. Такое ощущение, будто... знаете, будто они пытаются скрыть часть правды.

— Романтизация Дозора — нормальная история, без которой мы едва ли решили бы поступить на службу, — пожал плечами Моржов. — С одной стороны, чувствуешь себя обманутым, а с другой понимаешь, что по-другому никак.

Так и сидели, неторопливо рассказывая о своих мыслях и попивая горячий чай. Камин согревал, но несмотря на это Трубецкая с каждой минутой прижималась ко мне всё ближе. Это касалось не только её, весь отряд невольно начинал проникаться друг другом. Такое в моей жизни происходило очень часто, механика подобного эффекта «сроднения» была мне ясна, как день. Людей сближал общий враг и ощущение опасности. Каждый в комнате понимал, что за десятки километров от этого места нет ни единого человека, потому невольно начинал заглядываться друг на друга. Инстинкты так работали, ничего не поделаешь, потому винить Настасью в нарушении личных границ я не стал.

Прасковья в отряде, к слову, тоже успела привлечь внимание парней. Каждый то и дело поглядывал на девушку, проверяя, смотрит ли та в ответ.

Навивало воспоминаниями с Триады. До того, как я остался совсем один, мы тоже вели себя подобным образом. Понимали, что в мире остались только мы и невольно начинали сближаться в попытках продолжить человеческий род.

Ложку дёгтя в уютную атмосферу добавил Леонид.

— Знаешь, командир, я уже практически неделю состою в твоём отряде. Живу с тобой и буквально рискую жизнью и репутацией вместе с тобой, — подал голос крайне талантливый ударник, покачиваясь на кресле-качалке и покуривая сигару старика Харитонова. — И хотел бы выговориться. Раз уж такая пляска.

Я поднял глаза на парня. Трубецкая слегка затаила дыхание.

— Говори.

— Мы нарушили приказ начальства. Обманули буквально всех, кто работает в Дозоре. Оставили точку выброса и пришли в это место, чтобы встретиться лицом к лицу с Сущностью, — говорил он с ноткой страха в голосе. — Мы не только рискуем подвести других людей, которых отправили в Дозор в нашей очереди, но и сами готовы пожертвовать своей жизнью взамен на... в общем, даже если всё пройдёт хорошо, по головке нас никто не погладит, командир. Я хочу спросить, зачем нам всё это?

— Нам? — я поднял бровь. — Вопрос неверный. У нас разные цели, Леонид. Твоя цель состоит в том, чтобы показать мне свой профессионализм. Моя же в том, чтобы использовать тебя и остальных в своих нуждах. Таковы реалии, боец.

Да, звучит грубо. Я это понимаю, но и тешить его обещаниями нет никакого смысла. Для меня убить Сущность — дело особой важности, о котором отряду знать не обязательно. Отряду же будет полезно для личного резюме избавить границу от столь важной вражеской боевой единицы.

— Вы не несёте ответственность за мои решения. Вас никто винить не станет, — добавил я.

— Это да, но... Девятый столп Империи трусливо сбежал с поля боя в желании спасти свою задницу, — невесело усмехнулся Тимофей, встряв в разговор. — Полегло много поистине опытных Дозорных из-за его слабости. Там он тоже считался тем, кто отвечает головой за своих подчинённых. Но сейчас он жив, и никто не думает его наказывать. Такие неутешительные примеры...

— Замолчи, Тимофей, — Прасковья грубо прервала парня. — Господин Оболенский выжил только с целью проинформировать Империю о нападении особо сильных тварей. Не смей осквернять его величия.

— Да, но...

— Костя не раз доказал Империи, что он человек уникальный, — прижалась ближе ко мне Трубецкая. — Да и мы все самолично приняли решение идти с ним.

— Для человека, который провёл большую части жизни в наркотическом опьянении, командир уж слишком уникальный, — колко бросил парень, не глядя мне в глаза. — И такие странности повсюду вокруг командира. Чего только стоят линии «иллюзии» на стенах Архангельска, которыми он заменил печати людей. Создать самому то, что решает одну из ключевых проблем Империи... не используя современные принципы механизмов. Это сильно. И странно.

— Сказать честно, и познания командира в сфере тумана слишком уж точны, — поддержал его Тимофей. — Человек, который единожды был в Дозоре, не может знать так много.

Я ожидал подобных рассуждений, не буду лукавить. Парни имели право задаваться такими вопросами, ибо они тоже люди, которые ценят свою жизнь.

— То, что для вас странно, другим кажется абсолютно очевидным, — наконец отозвался я, оглянув отряд. — Ваши вопросы весьма глупо звучат, если учитывать то, что за спиной Империи шайка менталистов проворачивает поистине ужасные вещи. Контрабандисты вам не кажутся странными, потому что те не высовываются. Делают свою работу тихо и молча. Я же у всех на виду. Делаю всё в открытую, демонстрируя Империи свои знания, готовый ими делиться. Вы ничем не отличаетесь от старика Харитонова, задавая подобные вопросы.

Леонид слегка нахмурился, отвёл глаза в сторону пылающего камина и тихо протянул:

— Прошу простить, командир. Любопытство жрёт изнутри.

— Вам следует перенимать мои знания и опыт вместо того, чтобы задаваться вопросами, что и как, — добавил я, качая головой. — А что касаемо «трусости» Оболенского... он сильнейший среди большинства солдат, а главным его Дозорные не назначали. Этот факт попросту не могли оспорить. Я считаю, что столп не был обязан защищать этих людей, глупо жертвуя собой. Мы не в герои тут играем, а пытаемся выжить и сохранить жизни близких нам людей.

— И я всё ещё не понимаю, почему именно мы должны попадать под раздачу, — вздохнул Тимофей. — Есть столп, его косяк, что оставил Сущность. Пусть и исправляет его.

— Что значит под раздачу? — усмехнулся я. — Что, по-твоему, важнее, убить парочку тварей или вернуть Империи кусок отнятых врагом земель? Получить жалкую охапку славы и денег, либо же отвести границы тумана подальше от Архангельска? Мы воюем с противником, который захватывает миры и уничтожает их. И делает это играючи, не видя должного сопротивления. Рано или поздно все попадут под раздачу, если будут перекладывать ответственность на других.

Парни замолчали и задумались. Они хотели сказать что-то ещё, но не сейчас и не при мне. Скорее, будут обсуждать мои слова за спиной и недовольно ворчать, но в итоге выполнят приказ так, как это делали раньше.

— На этом закончим наши откровения, — я поднялся на ноги, Трубецкая вскочила за мной. — Завтра сложный день, поэтому отоспитесь, как следует. К утру начинаем подготовку к большому приёму особого гостя. К приёму Сущности.

— Так точно, командир.

— Разреши лечь с тобой, Кость? — Трубецкая побежала за мной по пятам.

Я, услышав предложение, остановился, поглядел на девушку и натянул улыбку.

— Если хочешь проснуться после двух часов сна, разрешаю.

Девушка поморщилась.

— Я недосыпаю вторые сутки, будь ты человеком.

— Выспись, — хлопнул я по её худому плечу и пошагал дальше. Один.

Для своего отдыха выбрал нескромную просторную комнату, которая ранее предназначалась для столпов и особо важных гостей. Из-за отсутствия постоянной уборки ложе покрылось тонким слоем пыли. однако после пещер и всевозможных хижин пыль казалась пустяком. Вода, к счастью, тоже была, потому я неторопливо принял ванную, привёл себя в порядок и пошагал к кровати.

Через несколько минут сна резко открыл глаза, вскочил с кровати и посмотрел на своего голубя. Пернатый открыл глазки и склонил голову набок, не понимая. Я и сам не понимал, почему «прана» внутри колыхнулась. К Эрлику паразит худо-бедно привык, а вот чужих голубей ненавидел.

— Проверь местность, — велел я голубю и быстро накинул на себя плащ. Пернатый лениво расправил крылья и вылетел из комнаты.

Я вышел следом, усиливая сенсоры. Когда добрался до улицы, в два прыжка забрался на самую высокую часть крепости и оглянулся. Незнакомый голубь в обсидиановом окрасе попался мне на глаза. Чужая птица не заметила моего взгляда, продолжала летать по территории Контрольного Пункта в поисках чего-то. А через минуту упорхнула и скрылась в тумане.

Разведчик?

***

Даже спустя время узнать, кому принадлежал тот голубь, мне не удалось. Да и не было времени думать о других проблемах. Мы с отрядом буквально всё своё время тратили на то, чтобы подготовиться к приходу Сущности.

Работали не покладая рук, словно единый механизм. Создавали условия, в которых можем потенциально оказаться. Порой даже проводили постановки, «приглашая» в крепость тварей высших рангов. Мне с каждым днём всё больше нравилась слаженность работы парней.

От Настасьи Трубецкой я требовал лишь одного: создания десятка печатей дистанционной гравитации. Каждая из них будет притягивать, либо отталкивать, в зависимости от желания Трубецкой. И чем точнее будут рисунки, тем больше энергии девушка могла влить в узор.

Парни накрутили несколько паутин из оружия вдоль «поля боя». Дёргая нити, те смогут «включать» механизм, выбрасывающий метательные ножи и прочее. Таким образом они смогут наносить удары с самых неожиданных углов.

Что касаемо Виктора Моржова, он был погружён в медитацию. Его Дар был особенным — позволял энергии двигаться в пространстве, которые связывали печати, артефакты и людей куда более эффективно, чем это делали мои «линии связи».

Прошло ровно четыре дня, когда я впервые был доволен результатом проделанной отрядом работы.

Мы сидели в зале собраний перед камином, проводя итоги проведённого в крепости времени.

— Нас ждёт славный приём, — эмоции бурлили внутри каждого из нас.

Отряд напряжённо смолчал. Жилки их тряслись, а сердца колотили от волнения. Каждый поголовно ощущал нотку страха внутри.

— Командир, какова вероятность, что у нас ничего не получится? — Леонид посмотрел на меня.

— Достаточно высокая, — вполне серьёзно озвучил я свои переживания. Сам ещё вчера оставил письмо, в котором в случае моей смерти моё имущество будет переписано на будущего сынишку. — Около трёх процентов.

— Выходит, сегодня спать мы не будем, — произнёс Тимофей, перебирая пальцами рук.

— А ты уснёшь вообще? — удивилась Настасья. — Я, зная, что завтра с утра к нам заявится Сущность, и глаза сомкнуть не смогу.

— И то правда, — вздохнул он. Поднялся на ноги и вышел из кабинета.

Я поднялся следом. На самом центре площади установил артефакт. Скоро использую его, чтобы пригласить на приём Сущность. Присел рядом в позе лотоса и прикрыл глаза. Когда артефакт активируется, тварь заметит волны спустя около двух-трёх часов. К этому времени солнце выйдет из-за горизонта и позволит мне видеть.

Глаза, нос и таз мёрзли. Мне было прохладно даже с учётом того, что энергия грела кровь. Но я не двигался, терпеливо ждал, пока Сущность получит сигнал и примет мой вызов.

Прошёл час. Я ничего не чувствовал. На втором тоже всё было спокойно. А вот в третьем часу ожидания сердце в груди сжалось. Да, я почувствовал ауру твари ранга «абсолют».

Когда дверь ворот медленно раскрылась передо мной, Сущность шагнула вовнутрь, я уже стоял на центре площади, будучи полностью готовым к схватке. Отряд так же был осведомлён о скором её прибытии, потому ещё полчаса назад ребята заняли свои боевые позиции.

Широкая пасть твари медленно раскрылась, изо рта потекли слюни. Когти на длинных пальцах начали расти и заостряться, превращаясь в тонкие лезвия. А глаза... в них я словно видел отражение себя. Прежнего себя.

— История повторяется, — еле слышно прошептал я, сдерживая дрожь по телу. Родовая прана завизжала в ужасе, судорожно выбрасывая энергию в моё тело.

Но я быстро заткнул паразит и заставил слушаться.

— Дарка-а-ар... — я заметил еле видную улыбку на лице Сущности. Сейчас её глазами будто смотрела сама Бездна. — Посмотри смерти в глаза-а-а...

Состояние «дхъяна» в миг испарилось после знакомых слов. «Пратигха» — ярость и гнев — быстро заменила её, выдавая оскал на моём лице.

Кулак сжался машинально. Я дёрнул пальцем, и шесть огромных металлических стержней в миг вылетели в тело твари, прибив её к земле. Кровь Сущности брызнула в стороны, растворяя металл.

— Начинаем.