Последний наследник Триады. Том II

Глава 1

Если обладать достаточной внимательностью, то можно заметить, как одни жизненные этапы сменяются другими. И смена их циклична. Всегда и во всех ситуациях. Я погиб на Триаде, потерял всё. Но проснулся в новом теле на новой планете и начал новый этап с начала. Обрёл новую семью, заимел новое расположение в обществе и буквально заново отстроил небольшой уютный мир, в котором мне было комфортно жить.

Этап был пройден, но за ним, по закону цикличности, следовал другой этап. Цикл — как течение реки. Они протекают постоянно, не имея конца и края, хоть это и не всегда заметно.

Так и здесь, в жизни. Когда я покинул свой дом, один цикл сменился другим, похожим. Я понимал, что в будущем меня ждут схожие задачи.

Словом, для дальнейшего развития мне нужно создать вокруг необходимые условия, и не важно, насколько сложен будет мой путь. Смогу я стать сильным только в кругу уважающих и почитающих меня людей. Будь то общество безродных, либо целая Империя.

После того, как автомобилем добрался до вокзала, купил билет и сел в поезд — особый вид техники, что передвигается по металлическим рельсам. Такой был целым открытием на Триаде, а здесь считался устаревшим видом транспорта.

Папка с документами, дорожная сумка с личными вещами и кошелёк с небольшой суммой наличных — всё, что я взял с собой в дорогу. По расчётам денег у меня было более чем достаточно для того, чтобы полгода прожить безбедной жизнью, а дальше буду вынужден искать способы заработать.

Ко мне зашла дородная на вид женщина, в годах и с баулами. Она кому-то махнула рукой в окно на прощание и присела напротив. Вскоре появились и другие, с кем мне предстояло ехать. Двое рослых мужиков с запахом перегара изо рта. Один был с татуировками на пальцах, а другой с большой головой. Они не смотрели на меня, притом по колебаниям ауры ощущалось, как нервничают. Оба расположились наверху, в то время как я остался сидеть у окна.

Странные у меня попутчики — удивился я, ощущая, как на меня сверху давит плотная тренированная аура. Я, конечно, порой преувеличиваю, но... что-то мне подсказывает, что глаз сомкнуть я сегодня не смогу.

Постепенно вагон заполнился людьми, а в месте с ними шумом, тихими разговорами, неловкими ситуациями и запахами.

Разглядывать происходящее быстро надоело. Да и то, что будет в окне, я уже видел. Вереница домов, поля, а дальше несколько часов будем ехать через леса. Там поинтереснее будет.

Не прошло и минуты, как женщина, что заняла койку напротив, начала доставать из необъятной сумки снедь: яйца, курочку, хлеб, чай и конфеты... запахов прибавилось. Я ничего не имею против еды, но эта дама подняла такое амбре...

Постаравшись перелить сознание в «дъхяну», я уставился в окно и задумался, что меня ждёт впереди. В отделение мне сказали прибыть за пару дней до начала отбора новобранцев, поэтому времени на прогулки по паркам и любования городскими красотами не будет.

— Молодой человек, вы есть не будете? — спустилась сверху пахнущая перегаром голова. Мужик свесился, показывая лишь верхнюю свою конечность, а заодно и татуированные пальцы. — Можно я тогда?..

— Да, господин, — я выбрался из-за столика и отправился в стык между вагонов.

Там можно было подышать сквозняком.

Так и простоял около двух часов, пока в отражении не заметил любопытную морду одного из моих «попутчиков». Мужчина не стал бы проверять, нахожусь ли я в поезде, не будь у него на то определённых причин.

Впрочем, теперь стало куда легче. После этой ситуации я понимал, что поспать не суждено, поэтому вернулся сразу, но перед этим решил всё же наложить на себя линии души. К тому же, за эти пару часов люди успели поесть. Женщина спала лицом к стене, а двое мужчин лишь делали вид, что спят.

Ближе к вечеру в вагоне стало тихо. Помимо храпов и сопения я не слышал ничего. На остановках порой выходил на улицу, подышать, и заходил обратно.

И всё бы хорошо. Я показывал «попутчикам», что ночью меня не убить, сидел с открытыми глазами, уставившись в окно, но краем глаза наблюдал за каждым жестом обоих. В моменте даже показалось, что оба действительно спят. Но я держал в голове запрет на сон.

И, как оказалось, совсем не зря.

Спустя пару часов, когда небо только-только залило красным, я почувствовал странный холодок по телу.

Нет, попутчики не отравили меня воздушно-капельным путём. Дело было вообще не в них.

Это...

Резкий металлический скрежет раздался так внезапно, что сердце моё ухнуло. Притом скрежет был не от того, что машинист ударил по тормозам. Звук был такой, словно кто-то пилит кусок металла. Только вместо протяжного завывания, хлёсткие и стремительные касания.

Мужчины проснулись через секунду, в одно время. Оба неторопливо начали сползать со своих кроватей, притом делали всё настолько слаженно, что мне пришлось забегать глазами по стеклу. Выбить его будет просто, вот только смогу ли я обоих вытолкнуть наружу, если атакуют?

— Что это? — проснулась любительница покушать, боязливо озираясь в стороны. — Что происходит?

Остальные пассажиры вылезли следом.

Волна тревоги прокатилась по всему вагону, и все разом вышли в коридор узнать, что происходит. В такой толпе я при всём желании не смогу убежать.

Интересно, но... если всё это является попыткой прикончить меня, то браво стратегам, которые это спланировали. Я имею дело с профессионалами, которые не в первый раз имеют дело с туманом. К тому же, профессиональные стратеги нисколько не боятся пожертвовать обычными смертными, чтобы прикончить меня.

Криков разом прибавилось. Но меня пока никто не атаковал, поэтому я оставался на месте.

Скрежет повторился снова. Но на этот раз он был вызван резким ударом по тормозам. Поезд дёрнуло и те, кто стоял, полетели по инерции кто куда. Притом двое наёмников тоже свалились, так как были сбиты телами людей.

Всё то время, пока ехали, я держал свои вещи при себе, поэтому сейчас быстро накинул куртку и подхватил рюкзак на случай, если придётся быстро покидать поезд.

Не успел я и шагу сделать, как произошло ужасное. Сверху кто-то будто пустил длинный нож, который с лёгкостью пробил крышу вагона. Лезвие попало дородной женщине в голову и разрезало ту напополам. От макушки до талии. Лезвие пошло обратно, тело к нему прилипло и его потянуло наверх, но не дальше крыши. Бездыханное тело врезалось, соскочило, упало на пол и забрызгало кровью близстоящих. Меня в том числе.

Крики, визги и стоны — всё это в миг раздалось по вагону. В панике люди начали разбегаться, падать на свои места и пытаться выбежать. Но прошла секунда — и лезвия вошли снова, пробив крышу и забрав всех, кому не повезло.

Чуть раздвинув крышу поезда, тварь открыла мне свою физиономию, подцепила труп с лезвия и проглотила его. Безликий Паук — определил я знакомые очертания. Такие на Триаде вызывали целый ряд проблем благодаря своей способности.

— Надеюсь, ты сохранила свои навыки, — протянул я с любопытством и дёрнул пальцем руки.

Тонкая струя во мгновении ока прошлась по области брюха твари, но срезала лишь две ноги. Скорость этих тварей впечатляла, притом в этом мире всё было так же. Безликий Паук был настолько шустрым, что в моментах могло показаться, что тварь обладает навыком телепорта.

Смотрю в стороны. Двух мужиков, наблюдавших за мной всё это время, поблизости нет. Выбежали от испуга? Едва ли. Впрочем, было бессмысленно бежать куда-то. Я уже в ловушке, и сейчас моя задача делать то, что должен.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул я, используя момент, пока тварь отращивает свои ходильные ноги. — Выбежав, погибните!

— Да кто ты такой?! — выкрикнула больно эмоциональная женщина. — Вызовите уже лучше кого-нибудь!

Я растерянно оглянулся. Острое лезвие вошло сбоку, пронзив тела ещё двух человек, кровь брызнула по вагону, подняв панику сильнее. Притом проблема была в том, что все, кто сумел выбраться наружу, были убиты сразу. Твари Бездны — безжалостные трупоеды, которые никогда не откажутся от лёгкой добычи.

Я открыл корочку с рангом.

— Младший ветеран Шагайн! — громко отозвался я. — Слушать приказы и выполнять. Всем ясно?!

— Он сильный, мама, — прошептал детский голос сбоку.

— Ветеран. Ничего себе, с нами едет ветеран.

— Ладно, слушай, что он говорит, — мать прикрыла лицо дочери дрожащей рукой. — Нам помогут. Спасибо, о господи.

Паника быстро спала. Люди послушно приняли свои положения и постарались не смотреть на фонтанирующие кровью трупы.

И стоило очередному лезвию войти в крышу, как водная струя тут же срезала её, оставив Паука без конечности.

— Что нам делать, господин Шагайн? — сзади послышался голос проводницы.

— Передайте, чтобы не останавливали поезд. Я возьму тварь на себя.

— Да, господин!

Люди вокруг тут же начали перекрещиваться, желать мне здоровья и благодарить. Кто-то даже промолвил, что меня послал сам Бог.

Делаю усиленный прыжок, хватаюсь за изрезанную крышу. Поднимаюсь наружу и ощущаю ветряное давление. Паук стоит напротив, пожирая труп из другого вагона.

— Убежать решил? — я улыбнулся.

Делаю шаг — и вырываюсь в сторону твари. Хватаю ту за одну из конечностей — и мы соскальзываем с крыши наружу. Рельсы стояли на возвышенности, поэтому мы буквально полетели вниз, на колючие кусты.

Но повезло. Я был сверху и использовал тварь как подушку. Притом падение оглушило Паука, ибо пока я выбирался, тот не набросил свои лезвия мне в спину. Как выполз из кустов, огляделся и заметил Паука, который запихивает выпрыгнувших из окон людей в рот, не замечая меня. Вокруг нас был лес, поэтому я и отдал приказ людям сидеть на местах. Скрыться здесь обычному человеку не получится.

— Эй, ты, трупоед несчастный! — рявкнул я на Паука больше от эмоций, нежели с целью привлечь его внимание.

Струя из воды быстро прошлась по Пауку, но тот телепортировался на одних лишь инстинктах, лишившись одной ходильной ноги. Знал бы я, что злоумышленники приведут эту гадину, наложил бы на себя другие линии души, но кто бы мог подумать, что атака была продумана настолько?..

Здесь придётся думать головой.

Благодарен своей хронической тревожности за то, что имею хотя бы доспехи души на теле. К тому же я в состоянии «дхъяна», а это позволяет мне руководствоваться всем объёмом своего магического начала.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на грунтовых водах. Пока Паук восстанавливал отрезанные конечности, мне удалось добыть достаточное количество воды для того, чтобы создать из него оружие — а именно огромные ледяные шипы.

Вливаю ауру в ноги и делаю рывок, готовя под удар весь арсенал, что есть. Первый шип вонзается в землю — туда, где мгновением ранее был Паук. Второй шип пролетает по касательной, сбивая тварь в сторону. Третий и четвёртый прибили бы его земле, будь он хоть немного медленнее, но тот успевает увернуться.

И я, благодаря судьбу в мыслях за то, что имею опыт в сражении с такими, выпускаю ещё два снаряда. Те, как и ожидалось, пролетают мимо, а Паук оказывается за моей спиной.

— Предсказуемо, — оборачиваюсь и вонзаю ладонь в брюшко твари. Кровь брызжет в стороны, а я касаюсь пальцем его сердца.

Схватиться сильнее я не успел. В момент касания тварь сжалась, а через секунду в глазах на секунду потемнело. Пропустив удар, я отлетел и врезался во что-то твёрдое, сполз и осел на землю. Медленный. Не будь на мне линий души, поделило бы на две части.

Паук поднялся на ножки, прошёлся в мою сторону ещё десяток шагов и завалился, словно пьяный.

Я же натянул кровавую улыбку, чуть расслабился, истекая кровью.

Но радоваться было слишком рано, через минуту над моей головой вонзился метательный кинжал. Ещё немного, и тот угодил бы в лоб.

Так вот вы куда убежали, грязные ублюдки — по обе стороны от убитого Паука остановились те самые «попутчики».

Вот тебе и новая жизнь.

Глава 2

Перед тем, как атакую двух «попутчиков», постараюсь пояснить, что происходит с Безликим Пауком.

После нашего контакта время заиграло не в пользу твари. Паук медленно погибал, стремительно теряя свои способности в скорости и регенерации. Коснувшись пальцем сердца твари, я не только «поделился» с ней крупицей своей ауры, но и сбил ритм её сердцебиения. Такой фокус я однажды провернул и со школьниками в туалете — отыскал место зарождения их магического начала и атаковал аурой иной плотности. Но если в тот раз целью убить не было, то сейчас...

Дёрнувшись в предсмертных конвульсиях, тварь замерла, а через минуту упала на землю с потухшими глазами.

Мужчины же по какой-то причине не торопились бежать на меня вслепую. Им явно было известно о моих умениях, поэтому те лишь бросались дальними атаками, держа безопасную дистанцию. Увернувшись от очередного кинжала, я зашёл за ствол дерева и постарался собраться с мыслями. Кто они и зачем пытаются убить столь безжалостными способами?

Ответов я не отыскал, потому решил для начала избавиться от них. Однако стоило мне подняться на ноги, как... я снова почувствовал знакомый холодок по телу.

Убитый Паук не произвёл бы ощущения опасности. Я убивал сотни таких и был убеждён в том, что подобное невозможно. Выходит, опасность всё ещё не миновала.

Кинжал снова пролетел по касательной, ободрав корку дерева и оставив глубокий порез на моём бедре. Улыбки мужчин стали куда более сальными.

А затем послышался... скрежет металла.

Оборачиваюсь в сторону уезжающих вагонов и вижу, как три Безликих Паука режут вагоны своими кровавыми лезвиями, высовывают беззащитных людей и проглатывают их.

Бездна!

Уклонившись от очередных лезвий, я оттолкнулся от дерева — и бросился бежать в сторону поезда.

Вслед мне выпустили пару электрических очередей. Часть пуль ушла мимо. Деревья защищали, но недостаточно хорошо. Другая часть пуль врезалась в спину. «Доспехи души» отразили атаку, но отдача была такой, что я полетел вперёд, рухнул между корнями деревьев и пропустил над собой град электрических пуль.

Против меня вышли не слабые противники — сделал я вывод. И когда наступило затишье, подскочил и бросился бежать дальше, догоняя поезд.

Что мною двигало? Данное слово, что помогу людям? Ненависть к тварям из тумана, или же чувство ответственности за жизни людей? Возможно, всё вместе. Поэтому я решил на время забыть о «попутчиках».

Поезд ехал медленно и уже готов был остановиться и высадить людей, что стало бы смертельной ошибкой. Поэтому я бежал настолько быстро, насколько позволяло тело. Вот только и убийцы понимали, что ловить меня надо тогда, когда не атакую в ответ, поэтому через некоторое время оба были в шаге от моей спины.

Делаю усиленный прыжок в сторону поезда, получая несколько порезов на теле от кинжалов, но всё же хватаюсь за ступеньку одной рукой и поднимаюсь на крышу последнего вагона. Показательно оборачиваюсь в сторону Пауков и делаю шаг, но краем глаза всё ещё наблюдаю за двумя ублюдками.

И стоит первому выпрыгнуть в мою сторону, как шесть ледяных стиллетов вонзаются в его тело. Два попадают в глаза, лишая зрения. Другие четыре рвут две связки на руках и две артерии, что проходят по обе стороны шеи. Мужчина теряется в прыжке, ударяется головой о металлическую стенку вагона и попадает под рельсы. Секунда — и его черепушка издаёт хруст, оказавшись сдавленной под колёсами поезда.

Второй не решился прыгать. Он так и остался стоять там, в лесу. Лишь подошёл к своему мёртвому приятелю и присел над ним.

Порой нужно лишь заставить врага поверить в его превосходство, притвориться слабым и напуганным, и он сделает ошибку на одних лишь инстинктах — старая мудрость, которая чётко отражает действительность. В любом случае, она помогла избавиться от «попутчиков», а этого уже достаточно, чтобы держать её в голове и использовать.

Но всё же лучше в следующий раз скупить все места в купе.

Мои мысли прервал звук скрежета металла и орущих в панике людей. Я тут же пошагал вперёд, но в этот раз шёл с явным ощущением вырывающейся наружу родовой «праны». Энергия ударила в голову после контакта с телом первого Паука и сейчас настойчиво рвалась наружу, ощущая ещё трёх поблизости.

Но в планы мои не входит недельный постельный режим. Я быстро заглушил все порывы воспользоваться «запретной» силой и создал в руках по ледяному кинжалу.

Делаю рывок в сторону первого Паука, размашистым ударом целю в тварь, но разрезаю воздух, а через секунду прикидываю область, где тварь окажется. Так или иначе, вагон обладает вытянутой формой, а значит и путей для отхода только два. И стоило твари возникнуть на следующем вагоне, как кинжал угодил ей в глазок.

Оглушительный визг Паука не сбивал с толку. Я вырвался навстречу, вытягивая руку, а когда та прошла сквозь брюшко и обхватила сердце, в моей ключице оказалось одно из лезвий.

— Сдохни, — прошипел я, прикусывая губу от жгучей боли, и вырвал орган из тела твари.

Паук обмяк во мгновение. Не устояв на лапах, он свалился с крыши поезда и угодил в кусты.

Ещё две твари продолжали протыкать вагоны и пожирать людей, поэтому времени на то, чтобы залатать раны, не было. Внутри всё неистово жгло, меня вело в стороны, но я продолжал идти вперёд, всеми силами удерживая сознание в состоянии «дхъяна». Родовая «прана» стучалась по всем участкам моего тела и буквально выла с просьбой выпустить её.

Но нет. На кону жизни сотни людей. Я не доверяю энергии, которую всё ещё не познал. Закрыв все пути для выброса «праны», я сделал жест двумя пальцами.

Водная струя прошлась по головам Пауков, но те синхронно ушли от удара. От второй струи тоже не было толку. Наоборот, если одна тварь попыталась уйти от меня как можно дальше, то вторая... возникла в метре и отмахнулась лезвием, чуть не снеся мою голову. Миг — и конечность её отлетела куда-то в сторону после контакта с моим водным стержнем.

Делаю взмах ледяным кинжалом и разрезаю брюшко твари. Кровь водопадом заливает мою одежду и лицо; органы и прочее вываливаются наружу, усложняя Пауку задачу регенерироваться.

И я этим воспользовался, отыскал рукой сердце и...

Сожри его — тут же ударила мысль в голову.

Я поморщился, ударом с ноги снёс Паука с крыши и поглядел на сердце, которое держал в руке. Сожрать?

Подношу к носу. Из прошлого понимаю и даже знаю, что органы, плоть и кровь тварей пахнут ужасно, но сейчас что-то внутри делает запах приятным и даже сочным. Как это возможно?

Сожри!

В ту же секунду в ногу вошло лезвие последнего оставшегося Паука. Вот только... я не чувствовал боли. Настолько плавно и безболезненно перешёл в «нирвану», что даже сам не заметил изменений. Ощущение безразличия к последствиям во мне проснулось мгновенно, я крепко схватился за лезвие, высунул его из собственной ноги, притянул к себе Паука и ударом с кулака размозжил ему брюшко. Притом удар был настолько сбалансированным, что от одного лишь выплеска «праны» головогрудь твари превратилась в кашу. Ни костный покров, ни регенерация — ничего не помогло ей спастись.

Последняя тварь полетела вниз, я же остался стоять на месте, глядя на то самое сердце. Так называемая «прана» тёмной энергией обволокла его и начала медленно высасывать из органа всю жидкость. Через пару минут в моей руке был пустой мешочек с торчащими в разные стороны сосудами.

Неизведанная энергия внутри успокоилась. Я снова почувствовал боль и упал на колено.

Но крови не было. Кровь быстро покрылась корочкой и не позволила разуму помутиться. Линии души на моём теле в тандеме с «праной» взошли на новый уровень, и сейчас я осознавал, что необходимости отлёживать неделями в постели не будет.

Слабая улыбка растянулась по моим губам. Впервые за две жизни я поглотил сердце твари из тумана.

Вышвырнул сдутое сердце и пошаркал по крыше вагона в сторону двери. Медленно сполз и оказался в последнем вагоне. Глазам открылась страшная картина.

Кровью залито около трети внутренней части вагона. Кровати, столики, стены и окна — везде брызги и лужицы человеческой крови. Металлический запах режет нос. Трупы лежат в хаотичном порядке, а живые сидят под столиками, либо вжавшись в углы, и трясутся от страха.

Я пошагал по коридору, продолжая оглядывать всё вокруг. Выжившие, когда замечали меня, кивали в благодарности и оглядывались, но затем быстро скукоживались обратно и забивались в углы.

— Он спас нас, мама? — прошептал детский голос за спиной.

— Не знаю, сынок. Тихо, — тут же прикрыли ему ротик.

— Господин Шагайн! Господин Шагайн! — шаги проводницы тут же раздались спереди. — Пришла доложить! Машинист продолжает движение, вражеских тварей больше не обнаружено! — она тут же согнулась в поясном поклоне. — Спасибо вам, господин Шагайн! Разрешите остановить поезд?

— Здесь может быть опасно, попадём в населённый пункт и можем останавливаться, — приказал я. — Сколько человек пострадало?

— Поняла! По начальным подсчётам погибло сорок три человека, господин, — заявила проводница. — Раненых восемьдесят два человека.

— Пусть лекари поджидают на вокзале, — дал я команду. — Всех остальных с вещами перенесите в самые целые вагоны.

— Да, господин!

Люди, услышав это, начали медленно вставать со своих мест. Они смотрели на меня с любопытством; кто-то шептал «спасибо вам», проходя мимо, другие просто кивали, а третьи — чаще дети — просто рыдали от переполняющего ужаса.

Но больше запомнился момент, когда маленькая девочка потянула меня за ручку. Я поглядел на неё.

— Дяденька, у вас что-то на воротнике, — прошептала она.

Я хлопнул по шее и почувствовал кишки твари.

— Это... мармелад, — нашёл я что ответить, шагнул к окну и вышвырнул орган.

Когда вагон, в котором я стоял, расчистили от людей, до меня дошло. Сумка с вещами осталась в лесу. Благо, документы положил в карман изуродованной куртки.

***

Удачно вышло. Если так можно сказать про ситуацию, где есть многочисленные жертвы. Когда поезд приближался к ближайшему населённому пункту, вокзал был буквально забит жандармами, лекарями и другими службами спасения. Раненных отправили в лечебницы, а остальных в другой поезд, который двинулся в сторону Петербурга.

Когда прибыли, нас встретили другие жандармы. Они не позволили нам выйти наружу.

Допрос растянулся на несколько часов. Людей приглашали по несколько человек и допрашивали в отдельном вагоне. Меня допросили последним.

— Если вас не затруднит моя просьба, я бы хотел закончить разговор как можно скорее, — устало попросил я, постукивая пальцами по столу. — У меня учёба, опаздывать не желательно.

— Прошу простить меня, господин Шагайн, — жандарм хоть и был вежлив, но торопиться с вопросами не спешил. — Но вы должны войти в положение. Напали на гражданский поезд, погибли люди. Это очень серьёзно. Мы должны узнать больше деталей. Не окажись вас в поезде, живых могло бы и не остаться.

— Я уже рассказал всё, что знаю.

— В вагоне не встречали никого подозрительного? — задал он вопрос в который раз.

— Никого. Только гражданские, — соврал я, стараясь избежать проблем.

— Какова вероятность, что нападение не случайно? — на этот раз он спросил, глядя в мои глаза. — Поймите, господин Шагайн, в поезде было много людей из благородных родов, нападение могло быть организованным. В Империи нередки случаи, когда твари из туманов странным образом оказываются в пределах городов.

— Я знаю, господин Харитонов, но увы, помочь вам ничем не смогу, — пожал я плечами. — Меня ожидают в тридцать пятом подразделении через несколько часов. Сидеть здесь и тратить время на пустые разговоры не могу себе позволить.

Жандарм захлопнул папку, встал на ноги и вытянул мне руку.

— Не смею вас задерживать, господин Шагайн. Ступайте. Спасибо за сотрудничество.

***

Как я и полагал, вовремя прибыть не удалось.

Поезд высадил меня на вокзале военного города на следующий день после того, как новобранцы поступили в академию. Но я всё же решил, что рекомендательное письмо Аристарха Оболенского позволит хоть каким-нибудь образом зачислиться.

Поэтому, шагая по вокзалу в попытках сориентироваться, я поглядывал на город, который отсюда больше походил на крепость. Повсюду массивные укрепления с дежурными воителями, зенитные артиллерии и другие признаки того, что твари здесь — обычное дело.

К тому же вокзал кишел людьми. Во всей суматохе было сложно сориентироваться, но я решил не тратить время зря и направился к броневикам, что стояли поодаль. Мужчина в знакомой униформе офицера изучил мои документы, а затем кивнул в сторону бронированной машины.

— Проходите, господин Шагайн. Вас уже ожидают.

Как только я подошёл к машине, водитель открыл мою дверь. Он дождался, пока я присяду, вывернул на дорогу и пропетлял по узким улочкам городка. Через несколько минут броневик остановился, и дверь с другой стороны открылась.

— Заждался же я тебя, Константин Шагайн! — перед глазами стоял силуэт Аристарха Оболенского, он присел рядом, хлопнул водителя по плечу, и мы направились дальше. — Ну, герой, рассказывай. Что там у вас произошло? Слышал, ты поезд от туманных тварей отбил в одиночку?

— Так точно, — лаконично отозвался я, понимая, что он знает всё происшедшее в поезде до мелочей.

— Да-а-а... ну, ты молодец, не растерялся, — улыбнулся он. — Сколько было паукообразных, четверо?

— Да, господин.

— И всех положил?

— Так точно, господин.

— Я в тебе талант ещё на турнире разглядел, господин Шагайн. Ты экспонат не просто интересный, а особенный. Притом уже после турнира в тебе была видна искра, но когда я услышал эту историю... — помотал он головой. — Я обомлел. В общем, ты большой молодец. Таких бойцов вовеки не сыщешь, поэтому мы уже отметили твоё поступление. Ещё не новобранец, а уже в одиночку разбиваешь отряды тварей.

Я молча глядел в окно.

— Ни для кого не секрет, что чем дальше тварь от тумана, тем она слабее. Мне повезло.

— Не-е-ет, тебе не повезло, — возразил Оболенский, мотая головой. — Тебе-то как раз и не повезло наткнуться на тварей. Притом наткнуться ещё до того, как ты прибыл в подразделение. Повезло людям, которые ехали с тобой! Вот им повезло! В любом случае, я рад, что ты жив и почти здоров.

— Спасибо. У меня вопрос.

— Да? — поднял брови столп.

— Где были спасатели? Почему в поезде не было людей высокого ранга?

— Как это не было? — усмехнулся Оболенский. — В каждом поезде есть два человека ранга «мастер» на всякий случай. Они же жандармы. Их трупы пока не нашли, но есть вероятность, что убиты они были ещё до нападения паукообразных. Оттого и шорох, господин Шагайн. Оттого и шорох.

Вот как. Я молча кивнул и снова уставился в окно.

Устроить такую западню может далеко не каждый.

Пропетляв по узким улицам, наша машина выехала на окраину города. Было видно, что в этом городе каждый дом больше напоминает крепость с узкими окнами и тяжёлыми бронированными ставнями. Такие на Триаде строили в крупных городах, поэтому большого удивления, как в центре Московии, я не ощущал.

Пока мы сидели в машине, Оболенский рассказывал о правилах и жизни Дозора. Он говорил, что здесь законы совершенно другие, и если даже ты состоишь в благородном роду, это не имеет никакого значения. В первую очередь Дозор подчиняется Императору.

Более того, по словам Оболенского, Дозор занимается не только защитой городов, но и добычей артефактов из тумана. Каждый Дозорный проходит проверку на наличие найденных артефактов, чтобы не было ситуаций, где один воитель заставляет других слушать себя, имея случайно найденный артефакт.

Разговоров было много, но чем больше я слушал, тем сильнее убеждал себя в том, что схожесть Дозорных с воителями Триады не так уж и велика.

— Прибыли! Выгружаемся, господин Шагайн!

Я вышел сразу за столпом Империи и оглянулся по сторонам.

Заметив моё любопытство, Оболенский тут же пояснил, что передо мной расположен учебный центр — специальной учреждение, с которого начинается путь Дозорных. Что-то на подобие академии, что даёт необходимые минимальные знания о выживании в зонах аномалий.

Центр был немаленьким зданием, и людей здесь было тоже довольно много. Он делился на разные корпусы и являлся опорной базой тридцать пятого подразделения.

Мы прошли через вход и показали документы охраннику, после чего нас пустили внутрь. Глядя по сторонам, я зашагал в приёмную, где мои документы снова были поданы на проверку. После некоторой бумажной волокиты мне выдали карточку-удостоверение.

Оболенский всё это время ожидал меня за дверью. И как только я вышел, мужчина проводил меня до другого кабинета. На этот раз он вошёл вместе со мной.

В кабинете, перед нами, сидел сухой дедок с седой бородой и очками, сползающими по длинному красному носу. Он посмотрел на нас с приподнятой бровью.

— Добрый день, господин Ткачов, — подал голос Оболенский, улыбаясь. — Вот, привёл ещё одного. Парень слегка задержался.

— Пусть проваливает, нам такие не нужны, — отмахнулся дед и снова углубился в газету. Поднял глаза на меня. — Ты всё ещё здесь?

— Это Константин Шагайн, господин Ткачов, — чуть ли не прошептал Оболенский, положив руку на моё плечо. — Та история с поездом. Ну, вспомнили?

Дед замер с приоткрытым ртом. Посмотрел на меня ещё раз, в миг поднялся на ноги и кивнул в знак уважения.

— Что ж ты раньше не сказал, что передо мной стоит господин Шагайн, — голос старика тут же стал уважительным. — Итак, уважаемый, присаживайся.

Я присел напротив старика, Оболенский занял диван у двери.

В течение получаса на меня сыпался шквал вопросов. От места рождения до наличия кариеса. Старику было интересно всё, но порой мне приходилось уходить от ответов. Знать о том, что я изгнан из рода, ему не обязательно. К тому же, у меня есть все необходимые документы, чтобы ответов на эти вопросы избегать.

Но вот что касаемо тумана, моих возможностей и физических кондиций, врать было бессмысленно, да и незачем, поэтому и ответы были вполне откровенными. Я описал свой опыт в бою с тварями из тумана, рассказал обо всех своих возможностях. На вопрос «откуда ты знаешь» отвечал «вычитал из учебников». Так же отметил свои недочёты, над которыми работаю.

После «собеседования» старик Ткачов завис на секунду, почмокивая губами.

— Так, ну-с... всё ясно. Одного лишь не могу понять. Здесь написано, что ты совсем недавно стал простолюдином, а был безродным. Не будь в твоём резюме турнира и истории с поездом, отдал бы тебя в слабые ряды. И в лучшем случае ты бы заимел возможность посещать аномалии через год, а сейчас... даже и не знаю.

Я поджал губы.

— Парень выходец из княжеского рода, господин Ткачов, — тут же махнул рукой Оболенский, раскрыв мой небольшой секрет. — Можете закрыть глаза на эти детали. Притом я не позволю никому такой талант держать взаперти. У парня моё рекомендательное письмо, что вам ещё нужно?

— Да, я вижу, — старик открыл залитое кровью письмо. — И сколько парню нужно времени?

— Дай ему пару месяцев, и я возьму его в Дозор.

Пока они обсуждали моё будущее обучение, я сидел с задумчивым лицом. Два месяца, значит.

— Ну-с, тут всё ясненько, — заключил дед. — В таком случае, вы приняты, господин Шагайн. Дескать, оторваны с руками и ногами.

Я хмыкнул, поднимаясь на ноги и собирая в охапку документы.

— Я свободен, господин Ткачов?

— Приятный молодой человек, приятный, — улыбался дед, любуясь мной. — Думаю, сработаемся. Да и столп наш редко в людях ошибается. Точнее, никогда. Не уходи никуда, объявлять тебя в Дозорные буду.

Я всё ещё стоял на ногах, дед же встал следом. Но вместо «объявления» он пошагал куда-то в другую комнату. Провёл там около получаса и вернулся с небольшим тёмно-серым голубем в руке.

— Итак, Константин Шагайн, объявляю вас учеником тридцать пятого военизированного подразделения Российской Империи, — дед говорил с поддёрнутым подбородком. — Отныне вы встаёте на службу в Дозор. По традиции, мы вручаем вам символ Дозорного, — он протянул голубя мне, тот взмахнул крыльями и упал на моё плечо. — А именно мутированного голубя из зон аномалий.

Я поморщился.

— Зачем они нужны?

— Голуби сообщают о смерти своего хозяина в зонах тумана, — отозвался Оболенский. — Без него никто не поймёт, когда тебя убили, что с тобой стало и где лежат твои остатки.

Идея неплоха, но... использовать мутировавших от аномалий голубей как-то... неэтично что ли.

— Да, — кивнул дед в подтверждение словам Оболенского. — А теперь на «ты». Ты свободен, ученик. Вроде, я всё сказал.

Я усмехнулся. Дедовщина вошла в силу.

Мы вышли из кабинета, и Оболенский повёл меня на выход. После чего проводил до одной из казарм, в которой не было никого, пожелал всего доброго — и скрылся с виду. Я же подошёл к своей койке, устало рухнул на кровать и стащил с себя куртку.

Посмотрел на голубя. Тот слегка склонил голову.

— И что мне с тобой делать? — спросил я, не понимая. — Ты что-то понимаешь вообще?

Голубь чётко кивнул.

— Чудо аномалии, — покачал я головой, усмехнувшись. — Есть имя?

Голубь мотнул головой.

— Ладно, раз твоя цель быть свидетелем моей смерти, назову тебя... Эрлик. Так на Триаде прозывают судью загробного царства, — осведомил я. — Нравится?

Пернатый закивал.

Вот и договорились. Я, морщась от режущей боли незаживших ран, прилёг на койку. Раны всё ещё отчётливо давали о себе знать, и каждый вдох мне давался с трудом. Я решил прикрыть глаза и снова углубиться в ту самую часть организма, где скрывалась родовая «прана».

После убийства Паука та более не тревожила меня. Она просыпалась только в момент, когда могла почувствовать опасность. Так я думал, пока не произошло странное.

Стоило мне коснуться родовой «праны», как та внутри запылала огнём и возжелала вырваться наружу. Странно, но...

Я снова поглядел на голубя. Тот поморгал чёрными глазками.

Сожри его — почувствовал я зов родовой энергии.

— Не бойся, я не ем голубей, Эрлик, — подбодрил я слегка попятившегося голубя. — Думаю, мы с тобой уживёмся.

Глава 3

Наконец настал тот момент, к которому я шёл. Начался мой новый жизненный этап — подготовка к отправлению в зоны аномалий.

На утро я проснулся свежим, если сравнивать состояние со вчерашним, покормил пернатого и отправился в учебный корпус. Мне выдали униформу новобранца, что представляет из себя свободную одежду чёрного покрова и массивные сапоги — берцы. Такая форма выдавалась всем, вне зависимости от ранга и званий, а старшие чины отличались лишь видом погонов и количеством разных эмблем и украшений.

Как выяснилось позже, форма была выдана не спроста. Ведь большую часть времени в учебном корпусе занимали физические тренировки: бег, спарринги, медитации. На теорию тоже выделялось время, но людям, которые уже имели представление о строении собственного тела, о тумане и опасностях в зонах аномалий, посещение подобных занятий было необязательным. К тому же, из рассказов «сослуживцев», я выяснил, что теорию посещают в основном «трусливые бездари, которые были направлены на учёбу в Дозор насильно».

Люди понимали, что даже десять лет изучения теории, сидя за учебниками, не смогут заменить и одного дня личного присутствия в зонах тумана. Оттого и такое отношение к лекциям.

Пока выполнял задания старшего офицера Геннадия Романова, понял, что темп восприятия нагрузок скачущий. Я мог в течение получаса делать задания до износа, но когда заканчивал, дожидался отстающих и старался сканировать всех учеников, делая пометки в голове.

Таким образом, к обеду я диагностировал всех.

У восьмидесяти процентов из студентов был крайне посредственный потенциал и практически нулевой уровень опасности. То есть, это были обычные неодарённые люди, которые кое-как сдали экзамен и решили попробовать себя в этом ремесле. Что-то на уровне Кирилла Дубрового, либо задир в школе — ничего сверхъестественного.

С оставшимися двадцатью процентами было интереснее. У половины из них потенциал и уровень выше, чем у обычного человека. Маловероятно, что смогут высоко развиться, но всё же сил у них побольше, чем у обычного человека. Каждого такого студента я взял на заметку, чтобы позже изучить более детально.

Самые интересные — это оставшаяся половина от этих двадцати процентов. Семь человек на всю нашу группу. Их превосходство ощущалось без помощи особых сканеров, достаточно было одних лишь животных инстинктов. Как выяснилось позже, все эти люди уже пробудили Дар и считались одарёнными. Меня, к слову, относили к неодарённым.

И если основная масса учащихся смотрела на меня с опаской, уступала места в строю и порой попросту избегала, то одарённые вели себя куда более смело. Притом смелось их была вполне обоснована и оправдана. Во-первых, все до единого были выходцами из благородных родов. Чаще всего княжеских. Во-вторых, этих «уникумов» зачастую восхваляли старшие без явных на то причин, называли будущим Империи и нарочито выделяли их из серой толпы.

Например, сейчас, когда я прибыл в общую столовую и зашагал к столику у окошка, на меня обрушилась волна негодования со стороны неодарённых. Среди них даже нашёлся смельчак, который решил остановить меня.

— Постой, подожди, Константин! — одёрнул тот меня за руку со страхом в голосе. — Туда нельзя нам!

Я остановился, обернулся на парня и поднял бровь.

— Почему?

— Там столик для одарённых, мы кушаем во-он там, — он указал на места, что были ближе к кухне, где запахи были далеко не самыми приятными. — Один из наших уже пытался сесть вместе с одарёнными, закончилось это плачевно... для него.

Я кивнул парню в благодарность за информацию, но продолжил идти туда, куда шёл. Расположил поднос на столе и присел. А через секунду вокруг меня начали рассаживаться одарённые.

Притом делали они это так, словно меня не существовало.

С одной стороны, слухи о моём ранге и другие истории дошли и до их ушей, что не могло пройти незаметно. На меня старались не кидаться с угрозами. Вели себя уважительно, соблюдая этикет. С другой же стороны... они хоть и молчали, но всё ещё видели меня слабаком, неодарённым. Так сложилась иерархия, что даже если я буду обладать максимальным рангом неодарённого, это всё равно будет выглядеть блекло на фоне низшего ранга одарённого человека. Не говоря уже о просветлённых.

Но спустя десять минут полного игнорирования, меня всё же спросили.

— Послушай, Шагайн, ты вроде как был ознакомлен со здешними правилами, — на меня посмотрел плечистый парень с пепельным цветом волос. — Но почему-то ты тут сидишь и слушаешь наши разговоры. Понимаешь же, что нам не хочется обсуждать это с человеком твоего уровня? Знаю, ты, как и практически все неодарённые, хочешь вписаться в нашу компанию и заиметь сильных друзей, но этого не случится. Спасение гражданского поезда тебе не поможет.

Я неторопливо отпил из трубочки, глядя в глаза говорящему. Да, вежливый, не хочет грубить, это уже большое достижение для его возраста. Но быть настолько уверенным в своём превосходстве надо мной... это задевает.

— Мы, конечно, всё понимаем, — на этот раз ко мне обратилась девушка с бело-голубыми глазами. — Ты, вроде как, умом и силой не обделён, но выше головы не перепрыгнешь. Прости, не мог бы ты пересесть?

Очень вежливый тон, но та самая топика презрения меняет концепцию заданного вопроса.

— Ты правда считаешь себя достаточно сильным, чтобы есть за нашим столом, Шагайн? — худой парень в круглых очках приковал мой изучающий взгляд. — Я слышал, ты чуть ли не из помойки выбрался. Стал голосом обиженных на судьбу бомжей, но здесь всем плевать на это. Здесь ты не будешь сильнее других. Здесь ты обычный неодарённый, которому следует обедать за другим столом.

Я кивнул парню в очках — мол, спасибо за похвалу.

— Ты встанешь, или мне помочь? — парень, что сидел слева, не смотрел на меня, он лишь уткнулся в свою тарелку, чем выказал свою неуверенность. Мускулы на его руках говорили о множестве тренировок, вот только психологически он был дохликом.

— А ты сможешь «помочь», силач? — усмехнулся я, глядя прямо в его опущенные глаза. — Если вас это успокоит, я не встану. И сильных друзей я не ищу, мне просто нравится у окошка. А если вас это нервирует, вы можете пересесть.

— Какой ты... — нахмурилась рыжая девушка с пухлыми губками. — Наглый.

— Увы, но это больше относится к вам, — отозвался я, наматывая лапшу на вилку. — Вы настолько много возомнили о себе, что уже в первый день обучения пытаетесь установить свои правила.

— Послушайте, ребята, — поднесла салфеточку ко рту брюнетка с утончённым личиком. — Константин здесь сидит не только потому, что ему тут нравится. Я думаю, он провоцирует нас на конфликт. Хочет изучить детальнее каждого, чтобы в случае чего знать наши способности. А когда набьём ему морду, побежит жаловаться старшим. Я права, господин Шагайн?

Это было близко. Нет, не теория. Сам стиль поведения брюнетки. Признать честно, я даже обомлел. Марья Болконская была первая умная девочка, которая пыталась предсказывать некоторые мои шаги наперёд, но эта... брюнетка. Думаю, она так же хороша, как Марья, но только ещё и одарённая.

— Ты права, я вас изучаю. Вы мне интересны. Все до единого, — отозвался я спустя полминуты задумчивого молчания. — Вот только права ты далеко не во всём.

— И в чём же я не права? — захлопала она глазами.

— Едва ли вам удастся «набить мне морду», — шумно отпил я газировки. — Но даже если вы попытаетесь, я всё ещё буду в вас разочарован. Да, вы ведёте себя согласно уставу, но... ваше стремление подчеркнуть свою исключительность вызывает лишь огорчение. Вы пытаетесь прогнать меня только потому, что я не одарён. Задумайтесь.

— Позволь мне пояснить. Этому есть веская причина, — парень в очках взял слово. — Такие как ты не могут считать себя равными нам. И это не только из-за наличия Дара. Проблема в том, что тебя пустят на Дозор только после десятка лет обучения, а максимум твой — стоять в тылу и защищать границу. Мы же выходим на Дозор куда раньше. И если выходим, то сражаемся на передовой. Нам попросту оскорбительно отпускаться до уровня тыловиков и делать вид, что мы «простой люд».

— К тому же, в будущем мы будем командовать такими как ты, — добавила брюнетка, пожимая плечами. — Поэтому строить с подчинёнными дружбу и даже просто разговаривать — запрещено. Но ты всегда можешь красиво разговаривать и вести себя «круто» за столиком неодарённых. Они, может, и будут только рады. А нам такие «знакомства» не нужны.

Я вздохнул, глядя на свою пустую тарелку.

— Увы, но я уже поел. До встречи, — переложив посуду на поднос, я поднялся на ноги.

— До встречи? — удивилась брюнетка. — Ты и впрямь после сказанного собираешься есть именно здесь? За нашим столиком? Только потому, что он у окошка?

— Ага.

Стоило мне сделать шаг, как фигура одного из младших офицеров одёрнула меня словами:

— Господин Шагайн, к вам важное поручение.

Я развернулся, на этот раз вместе с одарёнными. Ребята тоже удивились внезапному появлению младшего офицера. Он склонился в поясном поклоне, приветствуя меня.

— В чём дело? — спросил я.

— Завтра вас ожидают в третьем учебном корпусе, господин Шагайн, — подал он голос. — Ваши комплекты холодного оружия для ближнего и дальнего боя готовы к выдаче. Вы можете принять экипировку в любое время завтрашнего дня.

— Спасибо, — я кивнул младшему офицеру и снова повернулся лицом к кухонной зоне.

— Экипи... подожди! — рыженькая махнула рукой, в третий раз одёргивая меня. — Кость.

— Да? — я обернулся.

— Экипировку выдают непосредственно перед походом в Дозор. Что происходит?

Я усмехнулся, качая головой.

— Через два месяца начинается Дозор господина Шагайна, — пояснил младший офицер. — Он выступит в роли главнокомандующего отрядом из пяти воинов шестого ранга.

Одарённые переглянулись с диким изумлением в глазах.

— Вы серьёзно? — парень в очках смотрел на младшего офицера. — Он?.. Кто в здравом уме мог такое предложить?

— Девятый столп Российской Империи, господин, — отозвался младший офицер. — Аристарх Оболенский. Я прибыл сюда по его личной просьбе.

Глаза ребят раскрылись шире. Я снова развернулся. Покачал головой.

— В общем, до встречи.

Больше разговоров не последовало. Оставив застывших в изумлении новобранцев переглядываться, я убрал поднос и вышел из помещения.

Признать честно, они и впрямь удивили меня своим сверхвысоким чувством собственного превосходства. На Триаде главнокомандующих выбирали сами воины, и потому слушали приказы и выполняли их беспрекословно. Здесь же... всё было иначе.

Сильные не входили в контакт со слабыми только потому, что боялись отправлять на верную смерть своих знакомых.

В прошлом я не встречал одарённых, поэтому мне было поистине любопытно наткнуться на таких и разузнать о них лучше. Да, они и впрямь хороши для своего возраста, не похожи на обычных людей, а их сдержанность вызывает ощущение силы. Моё магическое начало в сравнении с Даром всех этих ребят выглядит как-то простенько и в какой-то мере слабовато выражено.

Понимаю, судить по одёжке зачастую ошибочно, но я попросту не мог отметить, что одарённые выглядели ярко. Как внутренне, так и внешне. Волосы, глаза, да и формы тел многих были исключительны и особенны. Взять ту брюнетку, которая «раскусила» меня в миг. Так обычная девушка выглядеть не будет, как бы она ни старалась. Настолько чистой кожи, особенного взгляда и телосложения я не встречал ни у кого. Да и парни все как на подбор. Мышцы некоторых под стать взрослым атлетам, а худые кажутся отменными стратегами и мастерами дальнего боя, чем вселяют не меньше осторожности.

Я не был уверен, когда говорил, что не позволю им набить себе морду. Не был уверен по одной простой причине — не знаю я, на что они способны. Если аномалия сделала пернатого Эрлика разумным, то что будет с людьми?

В общем, вынужден признать, что даже в тандеме с родовой праной мои «линии души» здесь могут быть далеко не вершиной человеческих возможностей.

Бездна... насколько же ты потеряла контроль над своим же туманом, если тот снабжает твоих врагов частью своей собственной силы?

На следующей паре я скучал. Между нами, неодарёнными, проводились спарринги, в то время как одарённые были направлены в другой корпус. Я не горел желанием выражать свои умения на слабых противниках, лучший из которых бился на уровне «адепта», поэтому и сражался без особой охоты. Да, без линий души я мог пропустить вполне болезненный удар, но позже всё равно брал верх. Мне даже не нужно было думать над тем, чтобы одолеть их психологически. Мой ранг был куда более солидным, да и истории былых времён заставляли новобранцев бояться и совершать глупые ошибки.

Меня завлекали куда более сильные противники. И на данный момент этими «сильными противниками» были одарённые.

Потому, как только закончились занятия, я отправился в казарму, а там отыскал местную библиотеку. Заведомо понимая, что концентрация одарённых в городах, подобных этому, высока, решил поискать уникальную информацию о влиянии аномалии на человека.

Сидя за горой учебников, брал всё подряд, пробегал глазами по содержанию и вырывал информацию из контекста.

Пока пройдусь галопом, а затем постараюсь изучить подробнее.

И вот, что я выяснил. Аномалии за всю историю существования на земле успели знатно повлиять на человечество. В туманах можно было получить силу. И вид силы зависел от того, каким образом человек перенял частицу твари из тумана. К примеру, одарённых людей можно было разделить на три категории: первая категория — люди, что дышали туманом слишком долго. Вторые — те, кто жрал мясо и органы тварей. К третьей категории можно отнести тех, кто поглощал сосуды их магического начала. Способности каждой категории разнились как силой, так и своим видом.

Но это касается лишь людей, которые выжили в тумане. Лишь им удавалось изменить структуру своего магического начала и передать Дар своим потомкам.

Когда с одарёнными всё стало более ясно, я решил выискать, почему родовая «прана» не относится к Дару. А затем нашёл ответ.

Моё умение получено путём слияния крови. И это происходило в бою. Мой потомок не был настолько сильным, чтобы пожирать органы тварей, но был хорошим бойцом и получал ранения.

Если одарённые использовали силу тварей как лекарство, то мой потомок подцепил аномальный вирус.

Прана — особый аномальный паразит, который сидит внутри меня как отдельный организм с отдельной энергией. Я остаюсь обычным человеком, заражённым на генетическом уровне. По факту я не имею ничего общего с одарёнными, и даже наоборот, на уровне инстинктов считаю их такими же тварями из тумана и хочу пожрать. Паразиту ведь нужно питаться чем-то.

Любопытно. Осталось выяснить, что делает одарённых сильнее. Неужто им тоже приходится поглощать сердца тварей?

Хм...

Но от мыслей меня одёрнул голубь. Нет, не Эрлик. Это был мелкий белый голубь, который летал по библиотеке в хаотичном порядке и прилетел ко мне только потому, что других в комнате не было.

Он ударил клювом по странице книги, а я принялся успокаивать родовую прану, которая взвыла «Сожри!».

— Чего? — поднял я бровь.

Белый голубь указал клювом в сторону, как бы прося проследовать за ним. Зная, что он умнее обычной птицы, я не стал игнорировать, лишь поднялся на ноги и зашагал туда, куда указывают. Когда голубь свернул по коридору, я услышал звуки ударов.

— Твой хозяин вляпался в передрягу? — спросил я пернатого.

Тот кивнул. Я остановился.

— Противник одарённый?

Голубь снова кивнул.

— Тогда пошли.

Не то чтобы мне было плевать на хозяина белой птицы, не будь его противник поистине сильным, просто я за весь сегодняшний день успел изрядно соскучиться в спаррингах с «адептами».

Взявшись за ручку двери душевой, я распахнул дверь.

Интересная картина. Та самая одарённая брюнетка, которая приметилась мне ещё в столовой, держала у стены невысокого пацана за горло и кричала на него. Притом сама брюнетка была в одном лишь полотенце, что обвязывало её грудь.

— ...ещё раз ты, утырок, будешь подглядывать за мной... — брюнетка не договорила. Она обернулась на меня.

И в этот момент я схватил голубя за горло и продемонстрировал брюнетке.

— Это его вина. Я...

Но договорить мне не удалось. В меня устремилась настоящая гравитационная волна, что прибила меня к противоположной стене. Меня и пернатого.

Я поморщился, поглядел на ошарашенную птицу, а затем на брюнетку. Она, к слову, уже летела на меня с пылающей синим пламенем ладонью.

Гадство!..