Последний наследник Триады. Том I

Глава 1

Чёрная пустошь простиралась насколько хватало взгляда. Сотни тысяч убитых были разбросаны по засохшей, потрескавшейся почве, неотличимой от кожи мертвеца. Обернусь назад, пейзаж не изменится. Посмотрю по сторонам, всё останется таким же.

Человеческий народ полностью вымер на моих глазах. До последнего человека. Служители Бездны уничтожили всех до единого. Люди сражались до конца, изо всех сил, но моя раса оказалась слаба перед Бездной.

Я был последним человеком на Триаде. Стоя в тёмном изорванном плаще, смотрел вдаль и видел перед собой тёмную материю, что стремительно надвигалась на меня, словно густой туман.

Повторяя себе одну и ту же фразу, я шагал по трупам в сторону разрушенной плиты, на которой был выбит бороздами рисунок герба моего народа.

— Моё имя Даркар, сын Императора Ристария, я последний из первых людей. И я не одинок. Моё имя Даркар, сын Императора Ристария, я последний из первых людей. И я не одинок. Моё имя Даркар...

Губы сохнут от жажды, лёгкие горят огнём, понимаю, что избежать гибели не суждено, но продолжаю идти без страха в глазах. Ноги дрожат от усталости, руки из последних сил сжимают рукоять меча Воителя, но дух лишь крепнет.

— Моё имя Даркар, сын Императора Ристария... — я опустился на колени и принялся проводить остриём клинка по бороздам на камне.

Осунувшийся и измождённый, похожий на живого мертвеца, что из последних сил хватается за угасающую жизнь. Я был словно призрак.

Не знаю, сколько мне точно лет. Невозможно считать, если один убогий день в бегах от Бездны никак не отличается от другого. Я лишь знаю, что сейчас моё тело должно быть в самом рассвете своих сил, но вместо этого оно буквально доживает свои дни в этом умирающем мире.

По правде говоря, считать умирающим мир, который был давно мёртв — излишний оптимизм.

Но таков уж был я. Всю жизнь твердил себе, что унесу с собой Бездну; бился с самой смертью, зализывал раны и скрывался в попытках отыскать новый способ восстановить свою расу, после чего атаковал вновь. Однако раз за разом меня настигала неудача.

Шло время, я похоронил братьев, потерял семью, постиг искусство в тщетных попытках отыскать решение вернуть их, но смог спасти лишь своё тело. Я буквально проник в недра магической энергии и добрался до сути происхождения чистой ауры, но даже это не позволило выиграть у смерти.

— Обернись, Даркар, — голос Бездны победоносно зазвучал за моей спиной. — Посмотри в глаза смерти с гордо поднятой головой.

— Я умоюсь кровью твоих сынов, жалкий трупоед, — хрипло пробормотал я себе под нос, продолжая стоять спиной к туману. — Ты недостоин видеть моих глаз. Моё имя Даркар, сын Императора Ристария...

— Ты бился с Божеством десятки раз, Даркар, — продолжала Бездна. — Но всё ещё стоишь на ногах. Я признаю твою силу, признаю силу твоей расы. Обернись, твоя смерть должна быть достойной.

Очередная уловка Бездны. Посмотрев в глаза этой твари, либо же замолчав, я дам ей проникнуть в свой разум. Но я буду произносить эти слова снова и снова, чтобы разум оставался чистым. Никто кроме моей расы не узнает тайн человеческой энергии. Если мне и суждено погибнуть в бою, то я заберу все секреты с собой.

В который раз выпустив накопленные сгустки ауры, я выстроил прочный барьер вокруг себя. Слов Бездны более не было слышно, я сосредоточился на камне. А точнее на письменах, что оставили первые люди.

Будь на то моя воля, я бы до конца своей жизни провёл в бегах. Скрыться от Бездны в самых тайных уголках Триады не составляло труда. Но какой смысл, когда ты единственный выживший? Для продолжения рода как минимум нужны двое, поэтому я явился к туману сам. Перед смертью мне нужно было узнать, какие слова оставили первые люди на этом камне.

Вонзив меч Воителя в отверстие на камне, я отшагнул в ожидании, пока тот распадётся на две части. Перед глазами возникла щель, прорезающая пространство; она состояла из чистой ауры, которая не была подвластна Бездне.

Я поднял глаза. Над дверью возникли слова, что состояли из ауры. Я начал читать в мыслях, хоть и продолжал произносить ту самую фразу вслух.

«Приветствую тебя, последний житель Триады. Если ты обратился к камню Предков, это значит, что смерть людской расы близка. И нет ничего более ужасного, чем наблюдать за смертью собственного народа. Я, первый человек Триады, готов провозгласить тебя Хранителем и показать мир за пределами этого мира. Ты не одинок. Войди в дверь, и Триада даст тебе второй шанс.».

Второй шанс?

— Моё имя Даркар, я сын Императора Ристария, я последний из первых людей... — я ослабил защитный барьер и в последний раз оглядел умирающий мир, запоминая его таким. Если первые люди считают, что я не одинок, я хочу помнить, что произошло с этим миром.

Бездна прорвалась сквозь ослабшую оборону и окутала меня туманом. Твари начали рвать меня на части острыми шипами. Я вознёс меч над головой, и мощная волна ауры вырвалась волной, отбросив туман на несколько метров.

Я сделал шаг в сторону магической двери. Идеальные линии надо мной разгорелись. Сработали активаторы, запуская последовательность. Вспышка света затопила всё вокруг, отбросив туман сильнее на сотни метров. Один из законов первых людей гласил — ничего не даётся просто так. Чтобы войти в эту дверь, я заплатил жизнью всей Триады.

Когда свет опал, над камнем ничего не осталось. Лишь обугленное тело с мечом Воителя в руке. Трещины начали раскалывать чёрную почву, с неба закапал кислотный дождь.

Сознание моё угасло. Всё было похоже на сон, забвение. Я не знал, сколько прошло времени после моей смерти. Но бесконечная ночь длилась до тех пор, пока я не почувствовал металлический привкус крови во рту.

А затем я услышал старческий смех.

— Очнулся-таки. Я уж думал, окочурился.

Казалось, мир внутри меня переменился. Прямо сейчас я мог сказать уверенно, что в момент пробуждения моё тело выбило свой первый такт.

— Парнишка, открывай глаза. Я знаю, что сможешь. Негоже в таком возрасте копыта отбрасывать, — не унимался старческий голос.

Сердце пробило второй такт, третий и четвёртый. Старческий голос выдохнул с облегчением:

— Живой.

Издав однократный хрип, я приподнял опухшие веки с такой тяжестью, словно кто-то сдавливал мои глаза. В голове же всё крутилось в бешенном ритме. Мысли и воспоминания быстро проносились перед глазами, но я не мог узнать ни единого из них. Я словно проживал другую жизнь до смерти.

После минуты молчания и выжидания, я наконец смог собрать часть мыслей в единую картину. Открыл глаза и направил их в сторону незнакомца. Старик в тонкой изношенной нательной рубахе с длинной грязной бородой. В одной руке тлеющая сигарета, в другой — бутылочка с алкогольным содержимым.

Над стариком расстилалось ночное небо, усыпанное звёздами в незнакомом для меня расположении. Знакомых созвездий не было. Ни единого. Лишь Центавр, что светил ярче других звёзд, говорил о реальности происходящего.

Я снова опустил взгляд на человека. И только сейчас до меня дошло. Он создан по образу и подобию Святой Марии. Существо моей расы сидело передо мной, пребывая в преклонном возрасте и подтверждало слова, написанные над камнем.

«Ты не одинок.»

Но больше удивило другое. Он был действительно стар. Человек дожил до возраста, когда силы и магия его на спаде, а аура слаба, как у ребёнка. Это и поражало: этот мир не только полон людей, в этом мире есть возможность выживать, не сражаясь за свою жизнь каждый день.

— Ты как себя чувствуешь, парень? — задал вопрос старик, хмурясь. — Нехило ж тебе досталось. Из безродных поди?

Я прикрыл глаза, стараясь заглянуть вглубь своей души. Тело реципиента не принадлежало мне до этого момента, а его магическое начало на данный момент казалось спящим; возникает ощущение, будто реципиент никогда не знал о существовании магического начала. Аура, словно мышца, которая утеряла своё свойство, нуждалась в срочной реабилитации.

Но это было мелочью в сравнении с тем, что я возник в теле человека. Магическое начало было знакомо мне, я знал, как его использовать. Был уверен, что аура в этом мире подчиняется тем же законам, что и на Триаде.

Я был счастлив проснуться.

— Немой что ли? Подняться-то сможешь? — спросил старик, выбрасывая окурок. — Давай руку.

Я вытянул ладонь по просьбе старика, и тот рывком помог мне принять сидячее положение. Голова закружилась, а в глазах на миг потемнело. Судя по туманности рассудка, я был травмирован многочисленными ударами. Возможно, травмы оказались бы смертельными, не попади моя душа в тело вовремя.

Тьма в глазах проходит. Оглядываюсь в разные стороны.

Переулок. Невысокие дома по сторонам, фонарный столб неподалёку. Пахнет помоями и человеческими выделениями, а кожа ощущает сырость и затхлость. Назвать это место пиком человеческой цивилизации нельзя, но успокаивает отсутствие угрозы.

Триада до появления Бездны тоже не была идеальна. Наш мир строился на войнах, люди были готовы убить друг друга за то, чтобы продемонстрировать свою доминантность. Однако здесь, в этом переулке, люди будто сами загубили свой же дом — без войн. Хочется верить, что весь этот мир не только пахнет иначе, но и выглядит куда опрятнее.

Я решил оставить мысли о внешнем мире и переключился на собственное тело. Худощавый, бледный, в пропахших кровью и потом лохмотьях. Руки слегка отлепили рубаху от тела, и я заметил след от ножевого ранения. Поднял глаза на старика; он, к слову, и вовсе опешил.

— Ох ты ж ёп... — охнул он, дёрнув бровями. — Н-да... тебе бы поскорее подлатать всё это дело. Семья у тебя есть? Скажи уже что-нибудь.

— Я... не знаю, — прошептал я на абсолютно незнакомом для себя языке.

— Память отшибло, значится... — задумался старик. — Ладно, мой дом тут неподалёку. Пошли, поди найдётся тот, кто зашить сможет. Только ты попробуй своим ходом, спина у меня не каменная, унести тебя не смогу. Не те годы.

Я кивнул, опершись рукой о скользкую стену, попытался подняться и тут же вскрикнул от боли, нога подкосилась.

Старик поморщился, в задумчивости почёсывая седину на висках. Он шагнул ко мне ближе и опрокинул бутылку с содержимым на мою грудь. На этот раз крик мой разнёсся по всему переулку. Я рефлекторно выбил бутылку из руки старика, и та разбилась о стену.

— Эк наглец какой! — выпучил глаза старик. — Эликсир жизни о стену разбил, чтоб меня! Ну-с, теперь точно со мной пойдёшь. Ты у меня в ещё большем долгу, вредитель!

Я всё ещё скрежетал зубами от острой боли в груди. Рана глубокая, задета лёгочная артерия, обычный спирт в таких случаях не особо эффективен, а здесь что-то вроде смеси спирта с чем-то неопределённым и дурно пахнущим.

Но в одном старик был прав. Рану нужно зашить как можно скорее. К сожалению, кроме старика, в переулке никого не было, поэтому пришлось обратиться за помощью к нему.

— Мне нужен... лекарь, — обрывисто протянул я, морщась.

— А мне новая бутылка, — вскинул брови старик. — Ладно. Лекаря я тебе не найду, но вот тётушка Фируза у нас подняла на ноги не одного бездомного. Поэтому вставай. Покажу тебя ей, она точно поможет.

Я кивнул, поднимаясь. Позволил старику подпереть плечо, поморщился от ужасного запаха выделений, смешанных с перегаром, которые исходили от его рубахи, но постарался сосредоточиться на другом. Мы пошагали вглубь переулка вместе. Мне лишь оставалось следовать по пути, куда провожал старик.

Невнятные обрывки образов и мыслей позволили понять, где я нахожусь. Это город, и здесь есть районы, где пахнет лучше. Однако точных понятий о том, какой это именно город, в голове не было. Белый шум в основном.

«Ау?»

В ответ тишина. Похоже, душа успела покинуть это тело до моего вселения. И сейчас я могу считать реципиента собой. Конечно, работы предстоит много. И лучше поскорее адаптироваться. Вот только... использовать я могу лишь одну помощь.

Помощь вонючего старика, который ворчит под нос о том, какой я тяжёлый.

Путь до заброшенного на вид трёхэтажного дома со свисающими перекрытиями и обветшалыми стенами оказался не особо информативным. Бездомный старик и без моих вопросов дышал с трудом, поэтому я решил не перегружать его слабый организм разговорами и молчал, задумчиво оглядывая однотипные переулки.

Небольшая группка бездомных и таких же грязных на вид стариков — первое, что встретил я по прибытию в пристанище спасителя. Сначала подобные ему смотрели на меня со скепсисом; они пытались пояснить моему спасителю, что «чужакам тут не место», но затем из дома вышла дородная на вид женщина лет сорока-пятидесяти и настояла на том, чтобы меня занесли в «отрезвитель».

Я с её разрешения шагнул внутрь затхлого здания. Поднялся по гнущейся лестнице на второй этаж и приоткрыл картонную дверь, за которой была расположена лечебница. Впрочем, внутри она выглядела далеко не лучше, чем снаружи. Ни обоев, ни напольного покрытия. Вместо кухни ржавая раковина и тумбочка, а вместо кроватей — пара раскладушек.

Лёжа в тесном помещении, я ожидал, пока Фируза нагреет иглы, а затем был вынужден сжать в зубах канат и терпеливо стонать в ожидании, пока она залатает моё ранение. Боль помогла лучше познать новый организм — изучить его. Однако это было единственной полезной информацией. В остальном же... мне было ужасно больно.

Настолько, что через несколько минут я потерял сознание.

***

А когда открыл глаза, моя голова была измотана бинтами, а на месте ножевого ранения зиял кривой шов. Однако, стоит признать, чувствовал я себя куда более живым, чем перед операцией.

— Чай будешь? — знакомый голос Фирузы заставил поднять глаза.

Я мотнул головой. Чай? Если это что-то из рода содержимого в бутылке старика, то лучше воздержаться.

— Воды, — тихо протянул я. — Без спирта.

Фируза усмехнулась в нос и протянула мне пластиковую бутылочку с мутной водой. Она дождалась, пока я вдоволь напьюсь, и присела рядом.

— Как тебя зовут, парень? — спросила она куда более приятным голосом, чем был у старика.

— Даркар.

— Пока Костей побудешь, значит, — кивнула она, протянув мне фотографию незнакомого человека и документы. — У нас часто проверки проходят, а настоящего Костю мы потеряли. На лицо вы, вроде, похожи. И у тебя меньше проблем будет, и у нас.

Я открыл документ, поглядел на фотографию черноволосого парнишки и прочитал инициалы. «Шагайн Константин Львович». Кивнул. Я не знал всех правил этого мира, поэтому согласился с новым именем быстро.

— Откуда будешь такой? — спросила она снова. — Ты точно не из наших районов. Одёжка слишком опрятная для этих мест. Но и аристократам в грудь ножи не пыряют. В общем, рассказывай.

— Я не помню и имени, госпожа Фируза. В голове лишь... белый шум.

— Да, не удивлена, — кивнула женщина. — По головке твоей заехали от души. И чем ты так наркоманам нашим насолить успел? В переулках у нас только такие и убивают, поэтому не спрашивай, откуда я знаю.

Я мотнул головой.

— Белый... белый шум, госпожа.

— Ох, горе ты моё луковое, — вздохнула Фируза. — В таком случае, пока поживи здесь, с нами. Как лучше станет, начнёшь искать своих. Не в жандармерию же тебя такого отправлять. А вдруг из бездомных? Заберут ведь.

— Без вашей помощи я бы погиб, — отозвался я. — В мои правила не входит оставлять добро без ответа.

— Ты сначала на ноги встань, а уж затем помогай другим, — усмехнулась женщина. — Как почувствуешь, что встать можешь, выходи во двор. У нас к восьми семейный ужин. Познакомишься с семьёй, раз решил пока остаться.

— Я буду вовремя.

Семейный ужин? Определение «семья» для группы бездомных людей согрело душу. Возможно, я был слишком груб, считая их отбросами общества. В любом случае, они были единственными, кто не отказался от меня и помог выжить. Остальные же посчитали, что я изволил отдохнуть в луже из собственной крови в грязном переулке, словно крыса в сточной канаве.

Дождавшись, пока Фируза покинет помещение, я поднялся на ноги и шагнул в сторону зеркальца, что висело над ржавой раковиной. Действительно, похож на парня, чья фотография вставлена в документ. Чёрные вьющиеся волосы, голубые глаза и аккуратная форма черепа. На брови небольшой шрам, но в остальном следов воителя на лице нет. На вид не больше семнадцати.

Опустил глаза на свои руки и заметил еле заметные шрамы от многочисленных уколов. Так вот в чём дело, магическое начало настолько тускло по одной причине: мой реципиент был не воителем. Он был зависимым от наркотических веществ человеком. На Триаде знал каждый: любое влияние на мозг приводит к ухудшению ощущения магического начала. Разум всегда должен быть чистым, словно кристалл, иначе в трудной ситуации не выжить.

Нда... Фируза видела эти шрамы. Она не стала бросаться нравоучениями, но смотрела на меня, как на существо, забывшее о своём магическом начале.

Накинув на голое тело рубаху, я приоткрыл картонную дверь и пошагал к выходу, встречая по пути незнакомых людей.

В основном это были маленькие дети и подростки, однако изредка попадались и взрослые. Такие же грязные и худощавые, но полные жизненной энергии. Дети радужно улыбались мне, иногда махали рукой. Взрослые и не думали смотреть свысока, либо же презирать меня в этом состоянии.

И меня это радовало. Искренне.

— Прошу прощения, — с этими словами я остановился у вытянутого стола, за которым сидело около тридцати человек самого разного возраста — от детей до стариков. И все они, как один, обернулись на меня. — Я по просьбе госпожи Фирузы прибыл на семейный ужин.

— В ногах правды нет, Костя, присаживайся, — Фируза тут же отодвинулась, освободив мне место на скамейке. — Отныне зовите его Константином. Слышите?

Бездомные закивали, оценивающе разглядывая меня.

— А и впрямь похож, — улыбнулся мужчина тридцати лет на вид. — Ты, часом, не из аристо?

— Аристо? — пьянчуга, что сидел рядом, раскрыл глаза шире и посмотрел на меня. — Ты чего, Костик? Засланный?

— Нет, господин.

— Отвяжись от него, Аркадий Альбертыч, — буркнула Фируза. — Он не аристо. Он член нашей семьи. Поэтому хватит на него так пялиться.

— Драться умеешь? — на меня косо поглядел парень лет девятнадцати. Плечи его были широкими даже для своего возраста.

— Игнат, сынок, ну что за вопросы? — изумилась Фируза. — Спроси что-нибудь другое. У него грудь распорота, а ты про «драться» вопросы задаёшь.

— Всё хорошо, госпожа, — отозвался я, пододвинув к себе тарелку с похлёбкой. Вонь страшная, но сейчас есть хочется до безумия.

Старики, что сидели напротив, подняли брови в удивлении, оглянули меня с головы до ног и хрипло рассмеялись. Дети взяли пример со старших и тоже стали гоготать, не понимая повода.

— Госпожа?! Странная у вас, господин, манера общения, — худощавый мужчина с недельной щетиной вытирал слёзы, смеясь. — Так даже аристо не общаются, милок. На приёме у князя, что ль, почивать изволите?

Я поморщился, оглянув смеющихся. Что забавного в моих словах они нашли?

— Что за вопросы, Захар Матвеич? Каждый общается как хочет. И если ему так удобно, то пусть называет меня госпожой, — вставила Фируза, выпрямляя спину. — Может, мне приятно?

— Ага, — послышалось тут же с края стола. — Он смеётся над нами, а мы думаем, что хвалит.

— Закрыли тему, Пантелей Пантелеич. За-кры-ли!

Молчание бездомных продлилось недолго. Ко мне обратились вновь.

— А чего ты в бинтах-то, Кость? — взволнованно спросила девочка лет десяти на вид. — Побили что ли?

— Ещё как побили, — гоготнул парень по имени Игнат. — Видно, выживать в наших краях его не учили.

— Лизонька, он просто упал, — успокаивала девочку Фируза. — А ты, Игнат, помолчал бы лучше.

— Ага, упал. С десятого этажа шмякнулся, — Пантелей Пантелеич продолжал провоцировать. — Прям мордой в асфальт.

— Он шутит, маленькая моя, — Фируза бросила испытующий взгляд на старого провокатора.

— А ты правда не умеешь драться? — заморгала Лизонька, глядя на меня.

— Не бойся, мелкая, мы научим, — улыбнулся Игнат. — Парень-то молодой. Пару приёмов выучит и будет свободно тут разгуливать.

Семейный ужин был больше похож на... попытку задеть меня?

Эти люди считают меня наркоманом. Любой ответ будет звучать как оправдание. Поэтому я могу лишь молча принимать подколы этих людей.

Признать честно, я даже рад оказаться в обществе, где люди без отвращения смотрят на таких как прошлый владелец этого тела. Кормят и даже латают.

От осознания такого факта слабая улыбка сама собой растянулась на моём лице, и в дальнейшем вопросов стало меньше. В мою сторону лишь изредка направлялись колкие фразы, но во всех случаях я держал в голове мысль: это тело не принадлежало мне до сегодняшнего дня.

— Ох... — внезапно раздалось за нашими спинами. — Фируза-Фируза. Снова ты впустила в наш дом оборванца. Сколько можно говорить, твоя доброта погубит не только тебя, но и всех нас. Ты должна была спросить у меня.

Мы разом обернулись на голос. К столу подходил старик в серой мантии. На вид он был выше, сильнее и старше других бездомных, поэтому в голову закралась лишь одна мысль: этот старик обладает властью и подчиняет себе людей.

— Старейшина, я... — Фируза забегала глазами в растерянности. — Парню была нужна срочная помощь. Если бы не помогли, он бы погиб.

— Этот мир жесток, Фируза, — старик присел за самый торец стола. — Люди умирают. И иногда лучше позволить человеку погибнуть, чем давать ему шанс, который он обернёт в твоё же проклятье. Ты поступила глупо, Фируза. Ты помогла человеку, который не стоил твоей помощи. Я вижу оттенок его кожи, ощущаю дряблость Ауры. Он наркоман, и ты можешь не делать вид, что не знала об этом.

— Госпожа Фируза, — я поглядел на женщину решительно. — Если вы попросите, я заставлю его ответить за свою грубость. В мои принципы не входит давать в обиду людей, которым я должен жизнью.

— Нет-нет, Кость, не надо, — раскрыла она глаза шире.

— О-о-о, так ты из принципиальных? — старик оценивающе прошёлся по мне. — Раз ты такой правильный, как так вышло, что оказался в таком убогом и жалком состоянии?

Ответить на этот вопрос не было возможности. Это будет звучать как оправдание, а я не собираюсь оправдывать своего реципиента. На месте старика я осудил бы его в точности так же.

— Всё вышло так, как вышло, господин Старейшина, — отозвался я. — И сейчас нет смысла говорить о прошлом. Важно лишь будущее, которое я намерен использовать с пользой.

— А говорит-то как складно! — дёрнул бровями Старейшина. — Хорошо, парень, тебе хочется верить. Я не буду грубить твоей спасительнице, а ты в ответ сделай так, чтобы Фируза не пожалела о том, что дала тебе второй шанс.

— Всенепременно.

Доев свою похлёбку, я поднялся со скамейки с пустой тарелкой и зашагал в сторону небольшой ванной, где другие отмывали посуду от остатков еды. Завершив процедуру, убрал тарелку в стопку к другим и зашагал в сторону дома, анализируя.

Итак, я — Константин Шагайн, шестнадцатилетний наркоман. Безродный и бедный. Опекуны — Фируза и все другие бедняки, проживающие в этом пристанище. Не талантлив, особых магических сил пока не проявлялось. Есть вероятность, что смогу восстановить магическое начало, но на это нужно время.

Судя по зависимостям, реципиент мой... закомплексованный и замкнутый парнишка, который и слово боится проронить лишнее. Думаю, хорошо было проснуться в новой семье. Никто не заподозрит, если начну резко меняться в поведении.

Что ещё?

Мир вокруг схож с Триадой до появления Бездны. Судя по разговорам бездомных, роды, кланы и синдикаты являются важной частью этого общества и делятся на множество разновидностей — аристократы и простолюдины, а ещё безродные — все, кому запрещено иметь свой род.

Вполне приемлемые условия. Мир принимает людей, которые стремятся к вершине, и старается этому не мешать. А это всё, что мне нужно.

Глава 2

День за днём я проводил в лечебнице с госпожой Фирузой. По вечерам спускался ужинать, иногда устраивал себе короткие прогулки по местности, но на этом всё. Жить с ощущением того, что организм вот-вот уничтожит собственное магическое начало, было тяжело. Поэтому я делал всё возможное, чтобы как можно скорее поправиться от зависимостей.

Семья была добра ко мне. Дети, старики и взрослые — все заботились, старались не беспокоить по пустякам и всячески помогали Фирузе с лекарствами. Единственное, что могло настораживать, отношение ровесников. Некоторые члены семьи, максимализм которых зашкаливал, были искренне обозлены на этот мир, на несправедливость — и зачастую пытались выместить свою злость на мне: навязывали свои правила и пытались подавить во мне ощущение силы.

Вот только... едва ли эти дети хоть немного понимали, через что пришлось пройти последнему выжившему на Триаде человеку, который не раз бился с самой Бездной. Я старался не выдавать себя, но порой... мой взгляд делал больше, чем любые возможные слова.

На седьмой день моей реабилитации я начал отчётливо ощущать свой сосуд магической энергии. В прошлой жизни на поиски источника силы ушло больше десятка лет, сейчас же мне удалось отыскать его за семь дней.

Фируза вошла в комнату, когда я пускал по жилам ауру в попытках смешать её с кровью, взгляд её казался обеспокоенным, хоть тот и старался скрыться за ширмой уверенности в голосе.

— Ещё никогда не встречала людей, способных выбраться из такого состояния, Кость, но ты большой молодец, — Фируза уже минуту осматривала мой шов с грустью в глазах, а я продолжал гонять энергию по телу. — Извини, если говорю неприятные вещи, но как врач я не могу тебе врать. То, что тебе удаётся разговаривать, ходить и жить — настоящее чудо.

— Всё в порядке, — подбодрил я. — Мне с каждым днём становится лучше.

— Не сказала бы это, глядя на тебя со стороны, — вздохнула она. — Ладно, мне пора на работу. Можешь прогуляться, сейчас лучше подвигаться.

— Да, госпожа Фируза.

Глаза женщины ещё никогда не казались такими потухшими. Усталость на работе наваливалась в гору к моим проблемам, и сил у неё попросту не оставалось на личную жизнь. Никогда не забуду, насколько сложна оказалась эта неделя для Фирузы.

Дождавшись, пока женщина отправится по своим делам, я осторожно свесил ноги и поднялся с кровати. Накинув лёгкую изношенную одежду, пошагал в коридор. Обычная прогулка по пристанищу помогала справиться с болью, я искренне радовался одному лишь ощущению, что в новом мире я не одинок.

— Костя-я-я! — Лизонька подбежала со спины и цепкими объятиями приветствовала меня.

— Приветствую, юная госпожа, — натянул я слабую улыбку и позволил взять себя за руку.

— Как себя чувствуешь, братик?

— Уже лучше.

Мы с Лизонькой подружились ещё пару дней назад, когда я после ужина остался сидеть на лавочке и разглядывать созвездия. Тогда девочка проявила инициативу: решила сама подбежать ко мне и попросила рассказать о звёздах. На этой почве мы и сблизились. Лиза была крайне улыбчивой девчонкой, хоть мне и казалось подобное качество в таких условиях загадочным. Ей было важно, чтобы вокруг процветало счастье, а внешние факторы... настроение ей не портили.

Свою дочь я похоронил давно, ей на тот момент было чуть больше двенадцати лет, и, наверное, с Лизонькой мы подружились потому, что она была одного возраста с Найной. Конечно, на Триаде я пообещал своей юной дочурке, что постараюсь не вспоминать её мёртвую, но... отцовскому сердцу не прикажешь. Порой мысли сами собой всплывали, навивая скорбь и тоску даже в самые счастливые моменты.

— Ты снова решил устроить обход, Кость? — захлопала она голубыми глазками, оглянувшись по сторонам. — Рассматриваешь всё так внимательно. Ищешь что-то?

— Нет же, — усмехнулся я. — Фируза посоветовала прогуляться. Вот и всё.

— А... ну ладно, — задумалась девочка. — Просто Пантелей Пантелеич боится, что ты что-нибудь украдёшь, и не хочет, чтобы ты без присмотра расхаживал по дому. Я ему говорю, что ты хороший, но он считает меня маленькой и не видавшей жизни.

Ах да, девочка ещё крайне прямолинейна.

— Было бы что красть, юная госпожа, — улыбнулся я. — Было бы что красть...

Остановившись у картонной двери, Лизонька отпустила мою руку.

— Ладно, Кость, у меня занятия с тётушкой Еленой, пойду я, а ты дальше тут смотри, может чего найдёшь ценного, — улыбнулась она.

Я, приподняв бровь, приоткрыл дверцу. В помещении было около дюжины детей, которые внимательно слушали, как пожилая женщина стоит у доски и рассказывает им что-то из школьной программы. Я знал, что безродным детям редко удаётся поступить в школы, однако... Лизонька, кажется, под эту программу попадала.

— Разве ты не ходишь в школу, юная госпожа? — удивился я, опуская глаза на Лизу. — И многие из детей, которые сидят в комнате и слушают эту женщину... они ведь тоже поступили и могут ходить на уроки в учебные заведения.

Лизонька осеклась, держа ручку картонной двери, она подняла на меня глаза и пару раз моргнула. Слёзы едва заметно блеснули на её глазках, а пальчики сами собой сцепились за ручку двери.

— Мы не хотим туда идти, — пожала она плечами, держа улыбку на лице. — Тётушка Елена лучше любого учителя объясняет.

— У тётушки Елены, возможно, нет образования, — возразил я. — Может, на то, что вы не ходите в школу, есть более правдоподобная причина? Ты явно умнее своих сверстников, это видно невооружённым глазом.

Целую минуту Лизонька стояла лицом ко мне и не знала, что ответить, после чего отвернулась, вытерла слёзы и снова поглядела на меня с той же улыбкой.

— Ну... просто над нами все издеваются в школе, вот... — слёзы снова скатились по щекам Лизоньки, она опустила глаза к полу и чуть съёжилась. — Называют бе-е-едной там, сиро-откой... считают, что я грязная и заразная. Никто не хочет со мной за парту садиться, потому что я плохо пахну. Ну, воняю. Правда, мой носик почему-то ничего не чувствует. А ещё... они обзываются. Они знают, что мама моя умерла... но, знаешь, почему-то продолжают издеваться над ней. Она же мёртвая, её нельзя называть плохой. Я просто...

Она не договорила; прикрыв лицо руками, отвернулась к двери и тихо заплакала — так, чтобы никто другой этого не увидел и не услышал. Плечи её подрагивали, пронзая моё чуткое сердце тупым ножом, а аура... выражала истинную и чистую обиду.

Столько боли было в той улыбке, что словами не передать.

— Юная госпожа, если я задел вас, — сдерживая эмоции, присел я на колено. — Прошу меня простить.

— Ничего, Кость, — прошептала она, снова улыбнувшись. — Дедушка Старейшина говорит, что плакать не стыдно. Стыдно, когда боишься, что тебя засмеют.

— Он прав, юная госпожа, — кивнул я. — Порой слёзы помогают унять боль, которая прячется глубоко внутри и напоминает о себе в моменты, когда ты особо уязвима. Важно лишь, чтобы ты не боялась этих слёз. Не боялась бросить этой боли вызов. Твоя мама не хотела бы видеть свою дочь в таком состоянии, поверь мне.

Девочка кивнула, подняв на меня глаза. Плечи её всё ещё дёргались в такт прерывистому дыханию, но взгляд был ровным. Она будет сильной девушкой в будущем, если злые дети не сломают её волю.

— Подумай о моих словах, хорошо? — спросил я.

— Да, хорошо.

— А теперь, юная госпожа, мне нужно продолжить поиски вашей бижутерии, разных драгоценностей и денег, — отшутился я; мне с трудом удалось подняться на ноги. — А ты беги на уроки к тётушке. И передавай деткам привет от меня.

— Передам.

Юная госпожа отправилась в комнату, а я... решил, что мне нужно больше свежего воздуха.

Выйдя из дома, я продолжил прогулку по улице. Свежий прохладный ветерок ударил по лицу, охлаждая кожу. Состояние души располагало, а это не могло пройти мимо меня. Путь мой протянулся до озера. Медитация, смакование состояния души и накопление сил — сейчас это единственный способ развития моего тела.

Вот только по пути мне встретились люди, которых я желал видеть в самую последнюю очередь. В переулке, под пожарной лестничной клеткой, стояли трое. Екатерина, Гриша и Игнат. В последнее время у меня с этой троицей были довольно натянутые отношения. Казалось, между нами назревал конфликт.

— Ты чего решил в это время по улице погулять? — меня провожала глазами Екатерина. — Ты чего, за дозой, братец?

За дозой? Это что-то из их местного жаргона?

Я остановился на полушаге, оценивающе прошёлся по лицу Екатерины и склонил голову вбок. Девушка была чуть старше моего возраста. Лет двадцать, возможно. Однако выглядела совершенно иначе, чем другие бездомные. Приятные очертания лица, тёмные длинные волосы, что были связаны в косу. Серые глаза с надетыми на них солнечными очками и уверенный взгляд, в котором еле плескалось слабое волнение, а утончённая фигурка была облачена в поношенные спортивки, которые с трудом скрывали аппетитные формы девушки.

— Ты так и не ответил мне вчера на ужине, ты с нами на дело пойдёшь, или нет? — спросила она, на этот раз увереннее. — Судя по твоим бинтам, у тебя сотрясение. Пригодишься, поэтому и спрашиваю.

Пригожусь? Я хлопнул глазами. Разве что в качестве отвлекающего манёвра.

Екатерина высунула тоненькую сигаретку и протянула пачку парням. Те с удовольствием приняли подарок девушки и закурили.

— Я не понимаю, о каком деле речь? — поинтересовался я. — Порой я могу быть занят другими мыслями, поэтому пропускаю информацию мимо ушей.

— Мы с Гришей и Игнатом хотели пробраться в усадьбу Дубровых и выкрасть деткам пару компьютеров с книжками из родовой библиотеки, — напомнила она. — Всё-таки у них скоро экзамены. А нам возьмём что-нибудь из одежды и... еды.

Признаюсь, я слегка задумался над её словами. С одной стороны, кража может привлечь к массе проблем, с другой же... если откажусь, значит ли это, что они не отправятся туда без меня? Едва ли.

Вот только... не похоже, что опыта у этой троицы достаточно.

— Я не в состоянии, — отозвался я. — Поэтому советую вам немного подождать, пока мне станет лучше. Ваши позывы благородны, вот только всё можно обернуть в проблему, если подойти к вопросу безответственно.

— Подождать? Дело не требует отлагательств, Кость. Хозяева усадьбы уехали, и сейчас самое время попробовать туда пробраться, — Екатерина слегка повысила тон. — Я понимаю, ты боишься быть пойманным и вообще на бойца не смахиваешь. Но это ничего не значит. Ты должен принимать риски, чтобы выжить.

Эта девушка готова жертвовать своей репутацией ради обучения бездомных детей. Это стоит держать в голове до последнего, иначе не выдержу и только лишь за грубый тон заставлю извиняться.

— Глупое суждение, — заключил я умеренно. — Риски должны быть обоснованы.

— Умничать вздумал? — скривила брови девушка. — Ты должен понимать, дружок. Если решил жить с нами, то и законам нашим тебе тоже придётся следовать. В противном случае ты не будешь принят в семью.

Я невольно улыбнулся. С одной стороны, терпение моё кончается. С другой... мне нравится, как довольно слабые по меркам Триады личности делают попытки доминировать надо мной. Это забавно и даже весело. Если бы влияние Бездны было на уровне влияния этой девушки... ох, если бы.

Жаль лишь, что за неделю я так и не нашёл времени зарубить им на носу, кто тут поистине хорош в умении подчинять.

— А если я откажусь следовать вашим законам, но при этом останусь здесь? — с вызовом спросил я.

Девушка заиграла желваками, состроив хищный взгляд.

— Тогда мы с парнями будем учить тебя до тех пор, пока не станешь паинькой.

— Сможете? — улыбнулся я, мазнув глазами по троице самонадеянных беспризорников.

— Ты так сильно по голове получил? — усмехнулась Екатерина. — Смотришь на нас так, будто наркоманы тут мы. Сможем, уж поверь.

— Не сможете, — пожал я плечами.

— Да уж, — усмехнулась она. — Никуда не уходи, пока не докурим. Думаю, начнём мы учить тебя прямо сейчас. Уж больно ты уверен в себе.

— Я не уйду.

— Да-да, это ты сейчас такой смелый, — отмахнулась она. — А как отвернусь затушить сигарету, дашь дёру, сверкая пятками.

— Я же дал слово, — обозначил я уверенно. — Поверь, я его сдержу.

Я принял сидячее положение, глядя на них с невозмутимостью на лице.

— Ну, раз новенький лично просит рассказать ему о законах и правилах нашей семьи, то какое право мы имеем ему отказывать? — с насмешкой произнёс высокий плечистый Игнат, стоя рядом с таким же по размерам Гришей. Между ними Екатерина казалась тростинкой.

— Ух ты, а он и впрямь не убежал, — удивилась девушка, потушив окурок. — Константин, моё почтение.

— Осталось лишь понять, с какого урока мы начнём, — улыбнулся Игнат, держа в руке дубину. — Ну, Катюха, есть идеи?

Екатерина кивнула.

— Гриша держит, Игнат дубасит. Одно правило на два удара. И первое правило — слушать старших и делать то, что говорят.

В девушке я не ошибся. Она и впрямь любит ощущать превосходство. Я вижу, как парни на рефлекторном уровне слушают её, делая всё, что прикажет. Удивляло одно — ей удалось захватить разумы двух крепких парней без применения магических навыков, влияющих на мнение.

А парни и впрямь внушали. Находясь сейчас на Триаде, посчитал бы их слабыми детьми, которым ещё многое предстоит сделать, чтобы устоять больше минуты перед служителями Бездны, однако здесь всё было иначе.

— Ладно, Костян, давай сделаем всё быстро, — Гриша сделал шаг в мою сторону и чуть расправил плечи. — Выбирай, куда бить? По спине, или лучше по ногам? Умрёшь ещё, а мне потом отчитываться.

— Дотянешься до ног — бей по ним. Сможешь взять спину, она твоя, — с уверенной улыбкой протянул я, нащупывая под собой ржавый гвоздь.

Здесь было много мусора, поэтому наличие гвоздя нисколько не удивило меня.

Договориться с людьми, воспитанными в здешних условиях, будет невозможно. В нынешнем ослабленном состоянии я едва ли справлюсь с двумя крепкими вооружёнными людьми, ни силой, ни скоростью их взять не выйдет. Остаётся лишь воспользоваться неожиданностью и, ранив одного, подчинить себе второго. Упаду в грязь лицом — потеряю время на восстановление благоприятных условий.

Поэтому нужно действовать наверняка.

— У тебя есть шанс остаться целым, братец, — слегка раздражённо выпалила Екатерина, держа руки скрещенными на груди. — Просто извинись и делай так, как тебе говорят, и мы тебя не тронем. Мы ведь не изверги, в конце концов.

— Всё в порядке, — не глядя на неё, отозвался я.

— Даже так? — озадаченно приподняла она брови, сжимая кулаки. — Ну, смотри сам. Делай, Гриш.

От этих слов парень тотчас перешёл в атаку. Он просто и незамысловато схватил меня за руку и дёрнул с такой силой, что мне пришлось подняться на ноги. Даже зная, что он попытается сделать, я не смог среагировать быстро, поэтому упал на колено от собственной инерции.

Дубина Игната вскользь прошлась по спине, и всё тело обдало ноющей болью. Я чудом стерпел порывы вскрикнуть, но уже в следующий миг перешёл в контрнаступление. Два резких и быстрых укола в пяточно-малоберцевую связку на голеностопе, и нога Гриши потеряла функцию опоры. Даже крови практически не было.

Будь передо мной опытный боец, не стал бы подпускать меня настолько близко до начала схватки.

— Гадёныш! — свалившись на задницу, парень обхватил свою лодыжку. — У него в руке гвоздь, Игнат!

Игната мой точный удар никак не удивил, что странно. Парень решил повторить свой удар дубиной по спине. Вот только в этот раз он поторопился; удар у него получился размашистым и расхлябанным. Жаль лишь, что даже от этого удара я уклониться не успел: руки подкосились, и я плашмя свалился на грудь. Тело заныло, в глазах потемнело от боли, и я невольно скривился от очередной порции мучительной боли.

Но свой резкий и неожиданный удар нанести всё же успел. Тонкий гвоздь вонзился чуть выше района коленной чашечки Игната, и тот, утробно рыча, повалился на землю, выронив дубину. Я же сквозь боль мазнул глазами по Екатерине и ухмыльнулся.

Должен признать, парни выглядели сейчас совсем иначе, чем перед нашей «перепалкой». Смотрели на меня со злостью, в котором читался страх. Мне лишь осталось подняться на ноги с дубиной врага и подойти вплотную к Екатерине.

— Ты... ты ответишь, — прошипела она, пятясь.

— Как видишь, я пока не в состоянии помогать тебе, — пожал я плечами, морщась от ноющей боли. — Но и твои мальчики далеко не уйдут с такими травмами. Ни кресты, ни связки парней не порваны. Всё заживёт за неделю-две, поэтому... вы вынуждены послушать меня.

— Тебе всё же стоит усвоить, что ты здесь ничего не решаешь, — угрожающе шепнула она, щурясь. — Законы нашего дома...

— Законы нашего дома отныне начинаются с простого правила, — перебил я, оглянувшись на парней. — У кого крепче дубина, тот и решает. Возражения? А теперь выбирай, сестра, спина или ноги?

Глаза Екатерины расширились до размера шаров для гольфа.

— Ч-что ты сказал? — с паникой в голосе спросила она, а глаза покосились на дубину, которая взяла размах. — Стой. Подожди, Костя! Ты ударишь меня?! Кем ты после этого будешь?!

Я склонил голову.

— Спина или ноги? — повторил я. — Убью ещё невзначай, а проблемы мне не нужны. Так что выбирай.

— Парни! — Катя отшагнула назад в поисках защиты, но за спиной её была лишь стена. — Помогите, пожалуйста!

— Оставь её, гад! — выкрикнул Игнат.

Дубина уже была готова к размаху.

— Ну? Выбрала? — я улыбнулся.

— С-спина... — Екатерина зажмурилась. — Спина!

Глава 3

После слов Екатерины, в которых явственно читался страх, улыбка моя стала шире, я отшвырнул дубину и хлопнул девушку по плечу — больше по-дружески. Мне нравилось подавлять высокомерие людей; это позволяло лучше ощущать своё магическое начало, ибо рамки стирались, как и чья-либо власть над тобой.

Екатерина медленно раскрыла глаза; посмотрела на меня растерянно.

— Вижу, правило вы освоили, господа, — подал я голос, обернувшись на стонущих от боли парней. — А теперь, уважаемые нравоучители, вынужден откланяться. В следующий раз подготовьтесь лучше, если решитесь больше рассказать о законах этого дома.

Порой и в собственной семье нужны конфликты. Я не желал парням зла, а Екатерина и вовсе мне нравилась, однако порой... приходилось подавлять их уверенность, чтобы чувствовать себя свободнее.

Дождавшись, пока ребята уйдут зализывать ранения, я зашагал дальше по переулку. Ощущение того, как наркотическая зависимость действует на меня, привело к обильному потовыделению. Пришлось направить все сгустки энергии, что были во мне, на подавление ненужных ощущений. Хватило сил как раз до момента, как я добрался до нужного места.

Ещё около получаса я молча сидел перед озером и смотрел на собственное отражение в воде.

Вода...

По теории первых людей Триады именно вода является абсолютной формой чистой магии. Без воды нет жизни, а значит и нет магической энергии. К тому же зарождение воды произошло много миллионов лет назад, и именно из неё состояло всё живое. Люди в большей части состоят из воды, но никто даже не задумывается об этом. Именно вода способна так просто менять свои свойства, форму и параметры. И именно вода способна быть как источником жизни, так и смертельным оружием.

А самое страшное в том, что туман и все твари, которые в нём рождаются, состоят из той же самой воды.

Я сам лично уничтожил с тысячу источников тумана, которые стремительно поглощали Триаду. И даже смог подчинить себе воду — первую и главную стихию, что снабжает всё живое энергией. Только это не помогло. Мои союзники гибли сотнями тысяч, а туман лишь разрастался. И когда я понял, что для победы нужно сразить саму Бездну, вокруг меня были лишь горы трупов. Было слишком поздно.

И вот я здесь. Стою перед небольшим озером в новом теле — в состоянии близком предсмертному, и стараюсь возобновить в памяти навыки, что подчиняли водную стихию. Если смогу использовать воду правильно, смогу стабильно повышать эффективность своих магических навыков.

Черпаю пальцем капли воды и провожу по телу линии «доспехов души». Это не то, чтобы приём, требующий развитого магического начала. Скорее способность, которую тренировали последователи любой боевой техники на Триаде — а именно умение концентрировать вокруг тела слой энергии, который защищает организм от любых воздействий.

Этот способ подчинения воды был лишь подобием того, на что был способен я в теле Даркара, однако сейчас это было всё, что я мог сделать.

Разновидностей «линий души» в моём прошлом было великое множество. При этом они были разделены на несколько категорий. Дальний и ближний бои; защитный барьер и пассивное ускорение регенерации; защита от отравлений, влияние на разум. В общем и целом, в зависимости от нанесённых линий, боец получал усиление в тех или иных аспектах.

И, так как я желал избавить себя от мучительного желания затуманить рассудок, моей главной задачей было обезопасить себя от влияния психотропных веществ.

Закрываю глаза и погружаюсь в состояние «дхьяна» — состояние, в котором человек видит, слышит, чувствует лишь за счёт магического начала. Этому меня обучил отец, Император Ристария. Он был слеп на оба глаза, но видел куда больше, чем позволяли обычные глаза. И всё благодаря умению погружаться в «дхьяну».

Прошло время, и я открыл глаза. Солнце только-только вышло из-за горизонта и осветило верхушки деревьев, а я думал о госпоже Фирузе. Вернусь позже ещё на час, и она подумает, что я окочурился в одном из переулков. Решено, продолжу завтра.

Вернувшись в пристанище бездомных, я приоткрыл картонную дверь. Чувствовал, как линии души блокируют голод и буквально ускоряют процесс лечения, поэтому сонливость наступила быстро. Раздевшись по пояс, я тут же упал на кровать.

— Костя? — послышалось надо мной внезапно. Это была Фируза. —Ты чего на улице так долго? Ты ещё не вылечился, гной на твоей груди не проходит. Больше не пугай меня так, ладно?

— Прошу меня простить, госпожа, — я хотел подняться на ноги, но женщина остановила.

— Лежи уже, не надо вставать. Как себя чувствуешь?

— С каждым днём всё лучше.

— Притом тело твоё на глазах гниёт, — озадаченно вздохнула она, покачав головой. — Что за рисунки на твоих плечах?

— Линии души, госпожа.

— Они помогают?

— Да, госпожа.

— Хорошо, — женщина подняла глаза с моего болезненно худощавого тела. — Спокойной ночи, сынок.

Сынок? Одно лишь обращение в такой форме тёплым напитком пролилось по душе. Родной отец называл меня так лишь трижды. В первый раз в три года, тогда у меня случился первый прорыв, и Император провозгласил на всю Триаду, что я его будущий наследник. Второй раз это случилось, когда умерла моя сестра и его родная дочь. Помню, как он прижал меня к себе и прошептал: «ты последнее, что у меня осталось, сынок». В последний же раз он назвал меня сыном в день, когда он погиб.

Поэтому данное слово воспринялось мной как что-то особенное — слово, обладающее невероятной ценностью. Притом слышать это от Фирузы было втройне приятно.

— И вам добрых снов, госпожа, — я едва заметно улыбнулся.

А затем она оставила меня одного.

Не сказать, что в «отрезвителе» мне было уютно; без окон и дверей комната не задерживала тепло, поэтому температура здесь была той же, что и на улице. Однако... спать на кровати было куда удобнее.

***

Екатерина проснулась в крайне негативном настроении. Вчерашний день всю ночь не давал ей покоя. Наркоман, который только-только научился заново ходить, при первой же возможности прибил её к стене и заставил дрожать от страха!

Девушка была рождена среди бездомных, она видела страшное: теряла друзей, близких и родных. Она не раз была свидетелем смерти человека, но когда Константин стоял перед ней с обычной дубиной... и пискнуть не смогла.

Почему? Почему парень внушил ей, что он больше, сильнее и умнее всех, кто проживает в этом большом доме? Как это возможно? Такие мысли имеет право внушать лишь один человек, и это старейшина, но уж точно не какой-то худощавый бледный пацан со шрамом на груди... вот же гадство!

Костя хладнокровен, жесток и умён. Он не ударил её не потому, что пожалел. Костя не стал её бить только по одной причине — она часть его семьи. Будь Екатерина, Гриша и Игнат в роли врагов Кости, он бы убил всех без единой заминки. Да, таких врагов иметь страшно, а навязывать таким людям свои правила — рискованно.

После вчерашнего дня Костя будет смотреть на Екатерину как на ничтожество. Никакого уважения, никакого подчинения. Лишь превосходство. Может, это и была его конечная цель?

Дверь в комнату Екатерины внезапно отворилась. В створке стояла Фируза, а в руках её была сумочка, с которой та шла на работу.

— Доброе утро, Катенька, — голос Фирузы всегда был нежным, однако сейчас он казался ещё и уставшим. — Как спалось?

— Хорошо, — Екатерина прикрыла оголённую грудь одеялом. — Что-то случилось?

— Случилось, — женщина кивнула и шагнула к Екатерине ближе. — У Кости гноится рана и... ему нужна твоя помощь.

Екатерина замерла на секунду с приоткрытым ртом. А затем, спустя полминуты буквально сменилась в лице.

— Я не буду ему помогать, Фируза, даже не проси! — она никак не ожидала такой просьбы, поэтому нехотя отреагировала вспыльчиво. — Вчера ночью этот твой наркоман избил наших парней! Моих братьев! А ты хочешь, чтобы я после этого ему помогала? Он меня унизил, Фируза!

Женщина присела рядом с Екатериной и крепко сжала её руку.

— Шов на груди Кости будет гнить, если вовремя не промывать его и не смазывать лекарством. Я бы и сама справилась, но на работе мне никто не позволит брать отгулы, — голос Фирузы всё ещё звучал нежно, даже умоляюще. — Нам, безродным, такого никто не прощает. Ты единственная, кто так или иначе смыслит в медицине, Катенька. Будь добра, помоги ему выжить.

— Прости, Фируза, но на унижение я могу ответить только унижением, — выдернула руку Екатерина и отвернулась, укрывшись одеялом. — Всё, я хочу спать, уходи, пожалуйста.

Рука Фирузы нежно убрала локон волос с лица Екатерины.

— Кать, он хороший человек, поверь мне, — протянула женщина.

— Он не Костя, Фируза, — мотнула головой девушка. — Этот парень совершенно чужой нам человек. Мы даже не знаем, кто он такой. Ничего о нём не знаем.

— Я пойду на работу, — осведомила женщина, поднимаясь на ноги и кладя рядом с Екатериной флакон с мазью. — А тебе оставлю эту мазь на случай, если ты всё-таки передумаешь.

— Не буду я ему помогать! — буркнула девушка в подушку, но Фируза уже покинула комнату.

***

Утро наступило для меня достаточно поздно. Я с трудом открыл опухшие глаза, наблюдая за изменениями в своём организме. Линии души сильно улучшили работу органов, кровообращение и целостность тканей, вывели из организма массу токсинов, но в ответ буквально опустошили мой сосуд от магической энергии. Даже взяли немного в кредит. Оттого я ощущал крайнюю слабость; не мог и пальцем пошевелить.

В очередной раз прикрыл глаза, но через какое-то время был вынужден открыть их, когда услышал шаги.

— Екатерина? — хрипло протянул я, опустив глаза на девушку.

— Ты что-то совсем побледнел, парень, — фыркнула она, держа в руках флакон со знакомой мазью. — Выглядишь жалко.

Процесс нанесения «линий души» тоже имеет свои проблемы. Когда энергии в сосуде самая малость, техника начинает требовать что-то взамен и медленно переходит на жизненную энергию. Таким образом, восстанавливая ножевое ранение, я губил свои другие органы.

— Отличное время, чтобы добить раненного зверя, — поморщился я, отводя взгляд к окну. — Ты хитрее, чем я думал...

— Успокойся, — недовольно пробурчала она, подойдя ближе. Взяла меня за руку. — Вставай и иди принимать ванную. Только не смей думать, что я помогаю тебе по своей воле. Фируза слёзно просила меня об этом, так что не льсти себе.

Я, всё ещё не понимая, чем вызвано желание помочь мне, поднялся на подкашивающиеся ноги и зашагал в другую комнату с помощью Екатерины. Открыл дверь и увидел ржавую ванную, наполненную водой, от которой исходил пар. Ни горячей воды, ни холодной в доме не было, а это могло значить лишь одно: девушке пришлось хорошо постараться, чтобы наполнить её водой.

— Раздеться сможешь? — спросила она, глянув на меня. — Или помочь?

— Даже если и смогу, — потянулся я трясущимися руками стаскивать кровавую рубаху. — Трудно отказывать такой милой воинственной девушке в просьбе помочь.

— Не язви, Костя, иначе тут и потоплю тебя, — заиграла она желваками. — Боже, какой ты медленный. Вчера казался шустрым.

— Побочный эффект, — наконец справился я с одеждой и погрузился в воду. Как оказалась, та была солёной. — Силу пришлось взять в долг. А это чревато. Делать это можно только в критических ситуациях.

— Не прибедняйся, а.

Екатерина взяла в руки флакон и накапала лечебной жидкости на шов в моей груди. Я зашипел от боли, но в этот раз отреагировал более терпеливо — был уверен, что мазь должна помочь убрать гной.

Около двадцати минут девушка осторожно обмазывала меня мазью, стараясь не оставить голых участков, после чего промывала меня тёплой водой и вытирала полотенцем. Я чувствовал себя скованно, старался не думать о вчерашнем, но всё же не выдержал:

— Прошу простить за вчерашний инцидент, Екатерина. Я был с тобой слишком груб. В незнакомом обществе стоит вести себя чуть сдержаннее.

— Не извиняйся, Кость, я дождусь, пока тебе станет лучше, и побью тебя за это. Сейчас мы можем забыть о вчерашнем. Не перед кем мериться причиндалами.

— Ты права, — я невесело ухмыльнулся.

— Я всегда права.

Уверенная. Как же мне это нравится.

— Как ты оказалась здесь, в этой семье? — спросил я, глядя на её приятное румяное лицо, сосредоточенное на моём теле.

— Это знают только близкие люди. Тебя я знаю недостаточно хорошо, чтобы рассказывать о таком. Прости уж.

Я смиренно кивнул, принимая её желание не обсуждать личное. Впрочем, вопросов у меня всё ещё было много, поэтому я решил быстро сменить тему и построить размеренный диалог с Екатериной.

Вопросы были разными, и многие ответы поистине были информативными.

В разговоре для себя я смог почерпнуть факт того, что на этой планете тоже присутствуют признаки существования Бездны. Она так и сказала:

— Да, я слышала про тёмный туман, из которого рождаются ужасные существа.

Более точного описания и не придумаешь.

Вот только на планете Земля туман только-только зарождался, судя по словам девушки. И люди на данном этапе времени были способны справляться с Бездной, не подпуская её к границам Империи слишком близко. Конечно, я не имел дела с сильными бойцами этого мира, поэтому не знал потенциала этой планеты, однако с моей информацией можно было сильно повлиять на исход событий.

Что касается самой Екатерины, она постаралась не касаться тем, которые так или иначе могли относиться лично к ней. Поэтому сказать о ней всё ещё было нечего.

Разговор наш длился долго, а затем прервался на моменте, когда она помогла мне подняться на ноги и проводила до койки. После чего присела рядом.

— Что будешь делать после того, как восстановишься? — спросила она, держа в руках бинт. На данный момент девушка выглядела спокойной, уравновешенной и анализирующей. — Покинешь эти районы?

— Для начала я изменю жизнь людей, которые помогли мне выжить, — ответил я уверенно. — Екатерина, отныне ты тоже входишь в список этих людей.

— Даже так? — дёрнула она бровью в удивлении. — Звучит громко. Думаю, тебе стоит подумать о продолжении обучения в старшей школе. Всё же настоящий Костя был приглашён по государственной программе и даже не был отчислен до сих пор. Не знаю, какие у него были успехи, но... есть смысл подумать об этом.

Школа? Память реципиента подсказывала: школа — что-то вроде учебной академии, в которой готовят молодых людей ко взрослой жизни. Довольно заманчивое предложение. Я задумчиво кивнул Екатерине, позволяя обмотать своё тело бинтом.

— Фируза не рассказывала о школе, — отозвался я.

— Она не была уверена, что ты вообще выжить сможешь, — хмыкнула Екатерина.

— Я изучу вопрос обучения. Но для начала хочу понять, зачем ты подошла вчера ко мне? — поинтересовался я. — Помню, вы хотели ограбить усадьбу, но... для чего был нужен я?

— Долгая история, — вздохнула она. — Но, если вкратце, ты нужен был в качестве отвлекающего манёвра. Больной умирающий юноша, валяющийся под забором усадьбы, обязательно привлечёт внимание и позволит нам проникнуть внутрь.

Так и думал.

— Вот как, — усмехнулся я. — Выходит, вы втроём решили ограбить целую усадьбу?

— Да, мы состоим в синдикате, который даёт нам распоряжения и платит деньги за выполнение. Сама я ещё не воровала, да и парни наши от разбивания морд далеко не ушли. Но пора идти дальше и пробовать новые ниши. В общем, как-то так.

Это многое объясняет. Я кивнул.

— Но после того, как ты в состоянии овоща избил мальчишек и напугал меня, — добавила Екатерина, поджав губы. — Думаю, тебя без проблем примут в синдикат на постоянной основе. Платят они не то чтобы хорошо, но нам, бездомным, на хлеб хватает. И в семью немного удаётся приносить.

— Это имеет смысл, — кивнул я. — Кто в синдикате главный?

— Арнольд Ильич Драгунов по прозвищу Охотник. Он руководит синдикатом «Пегас». Но будет лучше, если ты немного восстановишься.

Школа и работа в синдикате... всё это неплохая возможность заявить о себе и начать новую жизнь, становясь сильнее и параллельно зарабатывая репутацию. Труды и усилия первых людей Триады не должны пропадать понапрасну. А «Пегас» какой-никакой, но плацдарм.

— Хорошо. Пусть будет так. Но хочу предостеречь вас. Воровство — дело крайне опасное, — покачал я головой. — И без должной подготовки лучше в это ремесло не лезть. Поверь, я знаю, что говорю.

— Как же ты бесишь своими... — надулась Екатерина. — Своими умными словечками. Говоришь так, словно умнее других. Тебе семнадцать, парень, что ты вообще знаешь об этой жизни?

Я вздохнул. Она вспыльчива, как и я в молодости. Душа её добра, но вот снаружи она больше смахивает на шипастую розу.

— Настанет время, когда ты посмотришь на меня и поймёшь, что мои слова полны опыта, знаний и боли, Екатерина, — меланхолично заявил я. — А сейчас... думаю, я бы хотел вздремнуть. И помни, что я у тебя в долгу.

— Сегодня можешь отдыхать, — Екатерина поднялась на ноги. — Я передам Фирузе, что ты готов продолжить обучение Кости. Поэтому можешь начинать готовиться к школьной жизни. Отдыхай.

Ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. И я смогу изменить их жизни.

Глава 4

Следующая неделя плелась как телега, которая то и дело вязнет в грязи. Медленно и со скрипом. На фоне лечения от внешних и внутренних травм каждый новый день мне приходилось встречать с новыми «доспехами души». Магическое начало приобретало знакомые очертания, однако энергии у меня всё ещё не было практически никакой.

Но были и положительные сдвиги. Всю неделю я неспеша и вдумчиво исследовал то, как менялось моё тело и что осталось от прежних способностей. Прежний хозяин знатно поиздевался над своим организмом. Малоподвижный образ жизни, практически постоянное состояние алкогольного и наркотического опьянения — это наилучший способ уничтожить в себе правильное функционирование естественных процессов.

Оттого и проблемы со скоростью развития магического начала. Неделя проходила в активной фазе использования линий души, а это требовало больше сил, чем мог предоставить мой сосуд.

Но я всё ещё осознавал, что нахожусь в теле человека. Я знал, как с ним работать. Пока организм не тянет магические нагрузки, нужно развивать физическую составляющую — скорость, силу и выносливость. Ведь даже в этом мире понимают: «в здоровом теле здоровый дух».

Однако в койке я не мог думать о развитии физических навыков, оттого лишь как можно больше узнавал о внешнем мире. Много спрашивал, слушал Фирузу и запоминал. Вычленил обрывки из памяти и составил единую картину.

Итак, Российская Империя и Земля. Так именовались государство и мир, в котором я находился. Проживал же реципиент в одном из самых преступных районов Московии — в Цареградском. Владелец этих земель не был особо заинтересован в улучшении условий района, так как именно через подобные места проводилась контрабанда.

Оттуда большие скопления бездомных, беззаконие и убийства. Из любого угла мог выбежать кто угодно и пырнуть в спину ножом, я уже не говорю об изнасилованиях и прочих ужасах, с которыми сталкиваются жители этих мест.

Но главное не это.

Российская Империя была огромной. Самым большим государством среди других. Правил ею Император из могущественной династии Романовых. Лет двести назад Земля была обычной планетой, пока не произошло одно событие — возникновение тёмной материи. Другими словами — Бездны. После неё всё и переменилось, в точности так же, как это было с Триадой, туман принёс с собой то, что изменило Землю до неузнаваемости.

По рассказам бездомных, много лет назад люди заметили первые месторождения Бездны — тёмная материя в форме тумана создавала внутри себя разные сущности, которых ранее никто никогда не видел. И то, что ранее люди называли мистикой и магией, ныне же является обыденностью.

Как и на Триаде, тёмная материя внесла свои порядки. После нашествия Бездны на Земле стали рождаться люди, в ком вспыхнули ростки магического начала, или же её крохи. Их стали называть одарёнными. Сейчас же помимо одарённых есть и просветлённые — те, кому удалось подчинить себе одну стихию.

Откуда взялся туман? Что от него ожидать? Никто пока не знал, но сдерживание тумана сейчас является главной мировой задачей, в которую государства вливают огромные суммы. И, признать честно, я был удивлён тому, что Бездна до сих пор не пожрала здесь всё живое.

Единственный же вопрос, на который я не получил ответ — как? Как людям на Земле удаётся сдерживать туман на протяжении двух сотен лет? Магический потенциал на этой планете точно отстаёт от Триады. Одарённых от всего населения чуть меньше десяти процентов — и те рождаются лишь среди элиты. Просветлённых же и вовсе пять процентов. Секрет магического начала не известен широким кругам, а если кто и знает о его существовании, использовать не может. Это значит, что и равных Бездне попросту нет и ещё долго не будет.

Единственный ответ у меня был таков: туман на Земле развивается без присутствия Бездны. Эта тварь явно занята другими планетами. Но пройдёт время, и она нагрянет.

И тогда начнутся проблемы.

Поэтому, перед тем как уснуть, я задался единственной целью. Стать сильнее, чем кто-либо другой в этом мире, и бросить вызов самой Бездне.

***

Наконец настал тот долгожданный день, когда Фируза разрезала и вытащила нитки из шва на моём теле. Весь день я пролежал в койке без доспехов души, и только-только начал ощущать, что мозг не требует наркотической подпитки. Да, я всё ещё ощущал его деформацию, но чувствовал себя куда лучше, чем в первые дни своего появления.

— Сынок, — голос Фирузы раздался ближе к вечеру. — Вставай, пора ужинать.

— Да, госпожа.

На ужин я отправился тоже без чьей-либо помощи. Я мог ходить без слабости в ногах, мог разговаривать и жить нормальной жизнью. В жилах зарождалась новая жизненная энергия — чистая и нетронутая токсинами.

Эти изменения заметил и Старейшина. Зная новость о том, что я планирую восстановить обучение Константина Шагайна в школе, он позвал меня на разговор тет-а-тет после ужина.

Мы сидели вдвоём на уличной скамейке и разговаривали на спокойных тонах. Он рассказывал о своём прошлом, я же пытался вычленить обрывки из жизни пацана.

— Константин, ты должен понимать, я позвал тебя на разговор не для того, чтобы учить жизни, но... — старейшина выпустил в воздух облако едкого дыма. — За эти семьдесят восемь лет я повидал много всего: как хорошего, так и ужасного. И сейчас, будучи ответственным за безопасность нашей большой семьи, я обязан рассказать, что тебя ждёт там, во внешнем мире, — старик покосил глаза на меня.

— Что меня ждёт, господин Старейшина? — показательно полюбопытствовал я.

— Ни для кого не секрет, что нас, безродных, в этой Империи не уважают, а любая попытка бороться с неравенством заканчивается массой убийств наших братьев и сестёр, — осведомил он с тоской. — Ты не можешь заработать значимые деньги без рисков, не можешь жить нормальной жизнью. И я это прекрасно понимаю и принимаю. Но насколько высоки риски — совсем другой вопрос.

Я вздохнул, задрав голову к небу.

— Вам не следует беспокоиться, господин Старейшина. Я всё понимаю.

Старик задумчиво опустил голову; он промолчал около минуты, а затем покачал головой.

— У отпрысков аристо чрезмерно раздутое чувство собственного достоинства, Константин. Подростки крайне негативно относятся к государственной программе по поддержке безродных. Я лишь хочу предостеречь тебя. Хочу сказать, что в школу ты должен идти как на войну. Следует всегда быть готовым к сражению, — голос его звучал серьёзно. — Подростки не будут тебя жалеть и, возможно, убьют. Ведь все понимают, за это им ничего не будет.

Перед глазами возникло заплаканное личико Лизоньки; она говорила о жестокости детей, вот только даже я не мог представить, насколько давление сильно.

— Всё может случиться, это правда, — вздохнул я. — Для начала подавлю их ощущение превосходства надо мной.

Старейшина усмехнулся в нос. Он действительно не собирался бросаться нравоучениями, что удивляло.

— Учиться с этими избалованными аристо будет сложно, — подал он голос. — Я постараюсь подстроиться под тебя и организовать тренировочный процесс, если ты дашь мне своё согласие. Но даже я не смогу защитить тебя. Телом, может, я и староват, но вот со своим опытом тебе явно пригожусь, поэтому прими мои слова всерьёз.

— Я согласен, — без раздумий отозвался я.

— Вот и отлично. Завтра твой первый день в школе, поэтому до уроков зайди к директрисе и уточни по долгам, — велел он, поднимаясь на ноги. — К вечеру организую тренировку после ужина. Договор?

— Да, господин Старейшина, — я кивнул.

— А это тебе на карманные расходы, — весело подмигнул старик и вручил мне пятирублёвую монету. — И сходи перед школой в озеро, искупнись. А то пахнешь уже хуже Аркадия Альбертыча. Одежду тоже погладить не забудь.

— Сделаю, — я принял монету с благодарностью, поднялся со скамьи и отправился готовиться.

***

Утро встретило меня звоном механического будильника, за которым последовал стук в дверь. Фируза вошла в комнату с комплектом отглаженной школьной формы и попросила примерить одежду. Я отказываться не стал; бережно натянул на себя рубашку с брюками и поглядел в зеркало. Рубаха чуть велика в плечах, но в остальном всё подобрано по размерам.

— Константина долго не было в школе, — рассказывала Фируза, глядя на меня со спины. — Думаю, тебя никто не распознает во лжи. Притом Костя очень редко появлялся там, учился у тётушки Елены с другими детками. Я звонила директрисе и спрашивала по поводу парня, мне передали, что отчисление практически неизбежно, но до конца учебного года ты будешь числиться в этой школе. Поэтому постарайся восстановиться, а если не получится, ничего страшного.

— Да, госпожа, — кивнул я и невольно улыбнулся, получив смачный поцелуй в щёку и рублёвую монету в карман. — Спасибо, госпожа.

— Удачи, сынок. Береги себя.

— Буду беречь, госпожа.

Дорога до школы заняла в общей сложности минут тридцать. Пяти рублей мне еле хватило на то, чтобы добраться до нужного места на автобусе. Уже подходя к школе, которая представляла собой вытянутое здание сложной формы с десятью этажами и большой дворовой территорией с приятным глазу озеленением и широкими дорожками, я сумел оценить обстановку.

Первым, что бросилось в глаза, были люди. Молодые, полные сил юноши и девушки выглядели иначе, чем те, с кем мне удосужилось жить. В них отличалось всё вплоть до ногтей. Одежда, запах, качество магического начала, гормональный фон и всё остальное. Люди Триады до нашествия Бездны выглядели так же.

С момента, когда на Триаде пал последний город и оплот людей, планета пошла в разнос, а я остался один и бродил по миру, скрываясь от Бездны, прошло около двадцати лет. Поэтому сейчас, глядя на здоровое общество, я не мог поверить собственным глазам. Настолько отвык от картины мирной жизни, что начал ощущать дрожь по телу.

И только спустя некоторое время я снял с глаз розовые очки и посмотрел на реальность с точки зрения самого себя. Теперь картина слегка преобразилась, начиная от общего настроя людей и заканчивая презрительными взглядами.

Подростки, все, как один, смотрели на меня так, словно на лбу у меня было написано «бездомный». Я, конечно, могу преувеличивать, всё-таки толпа людей была немалая, все в движении, да и мне не хотелось смотреть по сторонам. От больших скоплений людей я давно отвык, поэтому всё вокруг вызывало лишь ощущение нереальности происходящего.

Но одно я мог сказать точно: данная школа никак не была предназначена для людей с моим статусом. Возможно, Императору стоило бы задуматься над созданием школ для безродных, иначе перспектив от данной идеи можно не ожидать.

И подтвердил я для себя суждение тогда, когда у самых школьных ворот заметил парня, который сидел на одном колене и собирал рассыпавшиеся по тротуару учебники. Нос его был разбит.

— Нужна помощь? — вежливым тоном спросил я, остановившись.

Парень осторожно поднял голову, оглянул меня с головы до ног и буркнул:

— Пошёл вон отсюда, не подходи близко ко мне.

Хм... может, и впрямь кто на лбу написал, что я бедняк?

Я решил проверить:

— Негоже разговаривать так с сыном князя... — состроил я театральное возмущение на лице. — Одно лишь моё слово и...

— Ты что мне тут чешешь? — скривился парень, не дослушав. — Я, по-твоему, совсем слепой? У тебя школьная форма от государства. Пошёл отсюда, безродный, иначе нас с тобой обоих покалечат!

Так вот в чём дело. Я оглянул свой пиджак. И действительно, мой отличается не только сероватым оттенком, но и тканью. А ещё на груди нет эмблемы рода.

— Раз, два, три... — шёпотом начал считать я.

— Что ты там бормочешь? — уже с раздражением выпалил школьник.

— Считаю количество камер, — протянул я задумчиво. — Шесть. И притом ты сидишь здесь. Твои обидчики не особо боялись попасться на камеры.

— Они ничего не боятся, — хныкнул он. — Их родители круче моих, поэтому бить им разрешено всех, кто ниже по статусу. Ты им тоже приглянешься, поэтому советую сразу развернуться и уйти, откуда пришёл.

— Интересно, — оглянулся я, подобрал с тротуара мягкую игрушку в виде слоника и пошагал к воротам.

— Эй, верни, быстро! Это подарок для Машеньки!

— В мои принципы не входит обижать слабых, но ты был невежлив, — отозвался я, сунув игрушку под пиджак. — А знаешь, я дам тебе шанс. Ты можешь извиниться, и я...

— Пошёл ты, нищеброд!

— О, даже так, — дёрнул я бровью. — Ну, как скажешь.

Я, игнорируя сварливый взгляд подростка, вошёл в здание. Итак, первым делом нужно навестить директрису этой школы.

Поднимаюсь на второй этаж и шагаю по коридорам в поиске нужных надписей на дверях. Спустя пару минут останавливаюсь перед дверью с надписью «Директор. Решетникова Елизавета Борисовна». Три стука в дверь кабинета директрисы — и можно входить.

— Доброе утро, я могу войти? — первое, что я произнёс женщине, стоя в створке.

Посмотрел на Елизавету Борисовну внимательнее и замер на секунду. Такая женщина явно сведёт с ума любого мужчину. Статная женщина с ровной осанкой и острыми чертами лица смотрела на меня так, словно готова была сжечь.

Натягиваю милую улыбку. Директриса же откладывает мобильник и, поправляя причёску, смотрит на меня.

— Да, Константин. Входи. Вчера звонили твои опекуны, передавали, что явишься в школу и постараешься восстановиться, — приветствовала она меня властным голосом. — Пришёл узнать о своих долгах по учёбе? Скажу сразу, старания твои едва ли оценят учителя.

— Это вам, госпожа Решетникова, — я положил на стол мягкую игрушку, которую забрал у парня. — Искренне верю в то, что этот слоник может стать началом нашей с вами дружбы.

— С-спасибо, но... стоп. Дружбы?

— Я обязан спросить, — проигнорировал я её изумление. — Вы верите в переселение душ?

Вся властность директрисы посыпалась на глазах; она сначала нервно сглотнула, а затем забегала по моему лицу глазами. После слегка мотнула головой и слабо улыбнулась.

— Если честно, верю, Константин. Много книжек перечитала на тему попаданцев, а что?..

— Я чувствую себя так, словно попал в тело идиота, который прогуливал занятия. И хочу как можно быстрее от этого чувства избавиться.

— Послушай, — директриса вернула прежнюю строгость на лице и поднялась на ноги. — Ты пришёл мне лапшу на уши вешать, или о долгах узнавать?

— Госпожа Решетникова, — я всё ещё мило улыбался. — Я могу доказать это. Но для этого мне придётся остаться в школе. Иначе как вы поймёте, что я изменился7

— Хитрец какой, — усмехнулась женщина. — Даже если и так, ты, Константин, не на ту нарываешься. Смекалистости тебе не занимать, но вот статусом... увы, не вышел. Ты не сможешь повлиять на решение учителей.

— Статус, деньги и влияние — дело времени.

— Ах, дело времени, говоришь, — директриса улыбнулась, опустив глаза на слоника. — Ну так используй это время, останься на второй год.

— У меня нет года.

— Давай серьёзно. Если ты хочешь восстановить своё положение, то для начала тебе хотя бы стоит закрыть долги, — директриса, кажется, искренне хотела помочь. — Надо всерьёз взяться за учёбу! Тебя приняли в элитную школу по государственной программе, поэтому богатый род тебя не вытянет. Придётся учиться. Вот возьмёшься за голову, тогда поговорим.

Я кивнул.

— А что насчёт твоего предложения о дружбе... — добавила она задумчиво.

— Не разбивайте мне сердце, — тут же мотнул я головой.

— Ох, Константин, ты говоришь приятные вещи, но... я не могу обещать тебе дружбы и помощи. Ты хоть и ученик моей школы, но я не могу тебе доверять. В твоём возрасте свойственно меняться и врать.

— Всё, что я говорю, исходит от души, поверьте. Никакого вранья, — пожал я плечами. — И условия ваши я прекрасно усвоил. И именно эти условия вынуждают обратиться за помощью именно к вам. Я хочу взяться за учёбу.

Женщина вернула деловитость на лице и притянула слоника к себе ближе.

— И чем же я могу тебе помочь?

— Видите ли, библиотека — единственное место, где я смогу качественно изучать школьный материал, но для таких, как я, она не доступна. Если в ваших силах дать мне доступ в это место во внеучебное время, то я буду вам крайне признателен.

Про библиотеку я узнал из обрывка памяти парнишки, пока искал кабинет директрисы. Женщина задумалась на минуту, сложила руки под увесистой грудью и испытующе поглядела на меня.

— Хорошо, я выполню твою просьбу, Кость. Но ты мне пообещаешь, что возьмёшься за ум!

— Обязательно, госпожа Решетникова, — я склонил голову. — И, кстати, вам очень идёт этот слоник.

Директриса вздохнула и оценивающе прошлась по игрушке. Думаю, такие, как она, редко получают комплименты и подарки; никто не любит поистине требовательных людей. Никто, кроме меня.

— Завтра приходи в школу пораньше. Достану я тебе пропуск, так и быть.

— Не разочарую вас.

— Всё, беги на уроки.

Я поднялся на ноги, снова склонил голову и зашагал вон из кабинета. Итак. Дело было сделано, о долгах узнаю по ходу дела. Теперь приступим к репутации пацана в школе.

В аудитории я оказался одним из самых первых среди других учеников, так как и не мог подумать, что директриса согласится помочь так быстро. Прошло около двадцати минут, прежде чем урок начался. В аудиторию вломилась основная масса подростков и начала рассаживаться по своим партам. И каждый, кто замечал мой силуэт, кривил брови и брезгливо фыркал.

Каждый.

У парня даже друзей здесь не было. Не удивительно, что школу он прогуливал.

— Урок он не усвоил, значит, — процедил один из парней шёпотом, кося на меня глаза.

— Петров! — учитель одёрнул пацана. — Не отвлекайся. И сядь ровно! Итак, тема сегодняшнего урока...

Развернув скомканный лист, я незаметно стащил ручку из рюкзака соседа и начал записывать всё, о чём рассказывал преподаватель. С одной стороны, мои воспоминания с каждым днём становились всё более ясными, с другой же... ко школьному материалу это никак не относилось.

Впрочем, у меня скоро будет доступ в библиотеку этой школы, что позволит сильно ускорить процесс подготовки к экзаменам.

Час за партой прошёл незаметно. Меня лишь изредка отвлекали разные группы парней, а девочки старались не замечать и сидеть от меня как можно дальше. Порой вылетали комки бумажек с угрозами, а порой и вовсе приходилось наблюдать за нелицеприятными жестами.

Что-то подсказывало, конфликта не избежать.

Прозвенел звонок, обозначающий конец урока. Ученики начали собирать рюкзаки и выходить из аудитории. Группа обозлённых аристо не решилась устраивать конфликты в аудитории, лишь пару раз оскорбительно отозвалась обо мне и моём виде и вышла.

А на следующем уроке я занял парту одного из парней первым.

И когда они встретили мою персону за новой партой, на их лицах от злости начали возникать розоватые пятна. И чем дольше аристократы злились, тем сильнее эти самые пятна были готовы сорваться в броуновское движение.

— Жить надоело, сучонок безродный?! Вот же наглец! — юноша встал по правую сторону от меня. — Я даю тебе секунду, нищеброда кусок, чтобы ты исчез с этого места вместе со своим стулом! Сидеть после тебя я не хочу!

Ох, какой неприятный человек. Лизонька не преувеличивала, когда называла их злыми.

— Отныне это моё место, — пояснил я с ухмылкой.

Нет, я бы мог занять последнюю парту и молча терпеть их выходки. Но ребятишки уже начали раздумывать над тем, как устроить мне тёмную. Вот и решил, что смысла ждать их нет. Уж лучше сорвать им планы и устроить конфликт на нейтральной территории, под взором учителей.

Боров сжал зубы от злости, он уже вознёс кулак, чтобы нанести удар по моему лицу, но преподаватель вошёл в аудиторию чуть раньше. Кулак парня так и остался висеть в воздухе, а через секунду вся троица парней расселась за мной.

— Ты пожалеешь, Шагайн. Сильно пожалеешь, — процедил один из них в спину и попытался швырнуть в меня ручку, но я быстро перехватил ту и благодарно кивнул ему.

— Петров! — учитель сделал парню замечание. — Ещё раз кинешь в Костю что-то, пойдёшь к директору.

— Не повторится, — бросил он учителю и действительно успокоился.

В общем и целом, второй урок прошёл так же быстро, как и первый. Вот только сейчас ребята не решились выходить из аудитории раньше меня. Дождались, пока соберу свои вещи, и только после вышли в коридор.

Единственное, о чём они забыли, так это о том, что после звонка следовала длинная перемена, и все школьники ломанулись в столовую.

Но только не я.

Открываю дверь в туалет и спокойно вхожу в комнату. Смотрю по сторонам: камера только одна. Стоит ли её прикрывать, или же парни справятся и без моей помощи? Нет, едва ли они додумаются. Залезаю на подоконник и осторожно, чтобы не попасть под камеру, убираю объектив в сторону стены. Так нас не будет видно.

Секунда — и дверь открывается вновь. Трое парней заходят в туалет и начинают ломиться в кабинки по одной, буквально выламывая двери. Мне же остаётся слезть с подоконника и прикрыть дверь туалета на ключ.

— Вот он, сын шлюхи, лови его! — крикнул один из парней и остановился передо мной.

— Попался, мразь ты бездомная! — процедил второй; он остановился посередине. — Чего ты не убегаешь?!

Я склонил голову набок.

— От чего мне убегать? От трёх слабоумных клоунов в дорогих костюмах?

— Что ты сказал?! — взревел тот, что по центру. — Беги или падай в ноги, ублюдок!

— Нет-нет, я поразвлечься хочу, — мой голос прозвучал невозмутимо. — И да, с вашего позволения отныне я ввожу налог на насилие. Условия простые. Половина от суммы всех денег, которые у вас имеются при себе, и я вас отпускаю. Ваша задача убегать при виде меня и стараться не столкнуться со мной, когда вы на мели. Можете позвать богатых друзей и устроить мне западню, но тогда налог будет объявлен и на них. Играли в царя горы?

— Ты совсем снаркоманился, или что? — первый подался вперёд. — Хочешь тут сдохнуть? Мы же убьём тебя, ублюдок!

— Можете, но будет непросто, — я улыбнулся, бережно снимая пиджак. — Жаль, по другому мне не набить кошелёк.

— Ладно, парни, выломаем ему зубы!

Глава 5

Трое подростков выглядели внушительно. В глазах парней искрила уверенность, в которой не было и нотки страха. Я же оставался невозмутимым.

В прошлом я изредка участвовал в сражениях один на один, туман был способен рождать сотни тварей во мгновение ока, и с ними мне приходилось биться чаще всего в одиночку. И именно на практике я ощутил, насколько важно наносить свой лучший удар в самом начале сражения, чтобы заставить противников нервничать и совершать ошибки.

И сейчас я готовился именно к тому, чтобы подавить их ощущение силы. Единственное условие — не бить их по лицам. Любой синяк, кровотечение или даже простое покраснение вызовет массу вопросов, а в нынешней ситуации мне лучше их избегать.

Вдох. Выдох. Буду бить в нужное место с нужной силой, поэтому придётся опираться на магическое начало противника и использовать его силу против него же. На словах звучит просто, вот только на практике подобными умениями может похвастаться только профессионал Триады.

Быстро прохожусь глазами по подросткам: среди противников нет людей ниже меня, абсолютно каждый крепче в плечах и в магическом начале. От зависимости никто явно не лечится, что нельзя сказать обо мне. Вывод: нужно быть осторожным и постараться закончить побыстрее.

Первым ударил один из самых крупных подростков хорошим и размашистым ударом. И предсказуемым. Парирую выпад, ухожу в сторону и крепко прохожусь коленом в грудь врага — в точку, где концентрируется его магическая энергия. От малейшей инерции парня откидывает к стене. Мне даже не нужно было его касаться.

Аура, которую я собрал в своём колене, столкнулась с аурой парня. Откинуло его по причине разной плотности наших энергий. Такой процесс возникает, когда сталкивают два однополярных магнита.

— Осторожнее, Эд, Миха! — рыкнул поверженный. — Дрыщу не обязательно попадать, чтобы наносить урон!

— Когда ты бесконтактному бою успел выучиться, обосрыш?! — на этот раз я заметил ту самую нотку страха в голосе «Эда». — Бомжи не только колоться учат?!

«Миха» пользуется моментом и атакует справа. Делаю шаг в сторону, уходя от размашистого удара и похожий фокус проворачиваю с ним, на этот раз кулаком в живот. Парня ведёт назад, и он находит опору на раковине.

— Вот с-сука! — удивлённо выкрикнул Миха. — Какого х-хера?!

— Я же сказал тебе быть осторожнее, Миха! — разъярился лидер банды. — Не позволяй этому ублюдку вообще прикасаться себя!

— Может, ты уже встанешь, Ром?! — Эд протянул руку лидеру. Тот поднялся на ноги.

А я лишь усмехнулся. Психологически я уже победил. Осталось сделать так, чтобы на меня смотрели с обидой. Чтобы в их глазах читалось то же, что и в глазах Лизоньки.

Роман, Миха и Эд атаковали в одно время с трёх разных сторон. Удары совсем близко пролетали мимо лица, но мои слух, осязание и реакция, усиливаемые «доспехами души», работали исправно. Я мог опираться на них с прежним доверием.

Шаг назад — и двое открываются для контратаки. Секунда — и моя нога влетает аккурат по малоберцовой кости Эдгара. Пока нога его теряет функцию опоры, делаю резкий рывок и в прыжке влетаю в грудь Михи с локтем наперевес, сминая в пыль его правый рёберный хрящ.

— Кха! — кровь тут же брызнула изо рта Михи. Схватившись за грудь, он сделал шаг назад, упал на колени и скукожился.

Мне всё проще управлять телом. Это радует.

Взгляд Эда — парня, который всё ещё стоял на ногах — перешёл со стадии «он ничтожество» на стадию «может, есть смысл отдать ему деньги?». Да, своими ударами подросток сыпал как обезумевший, пока слёзы текли по щекам его друга. Да, зубы парня скалились. Вот только... все его взмахи казались пустыми... показушными. Оттого ничем толковым не увенчались, так как через минуту таких плясок он начал уставать.

Хватаю его кисть, тяну на себя и делаю подсечку, параллельно толкая вперёд. Остаётся лишь задать направление «полёта», и парень сам своим затылком влетает в одну из кабин туалета и распластывается на белом троне.

— Никто не хочет выйти? — спросил я, но тут же ушёл от прохода в ноги Романа, ответив ударом по шейному позвонку. Тот осёкся, свалился на кафель и обхватил обеими руками шею. — Можете снять пиджаки, чтобы не пачкать их кровью. Я дам время, не стану вас трогать.

Эд, выходя из туалета, скинул свой мокрый пиджак на пол и выставил руки в позе боксёра. Выбросил двоечку в воздух, сделал шаг и хорошенько зацепил меня в плечо — так, что в моих глазах заискрилось. Вот только через миг он получил коленом в пах, согнулся пополам и не успел отразить увесистый подзатыльник, который повалил его на колено.

Больно.

— П-подонок! — парнишка всеми силами сдерживал слёзы; говорил прерывисто. — Я позвоню отцу, грязный ты нищеброд, и он живого места... от тебя... не оставит!

— Звони, но будь готов объяснить отцу, почему ты и сироту задеть не можешь.

— Мерзавец! — он попытался укусить мою лодыжку, но был перехвачен за модную шевелюру. — Отпусти!

— Ты можешь выйти, оставив мне половину всех денег, что у тебя есть.

— Ладно, забирай! — первым вызвался Миха, который получил травму рёберных хрящей. Дышал парень с трудом. Он вытащил из кармана кошелёк, пересчитал деньги и вручил мне четыре сотни рублей.

— Ты свободен, — я приоткрыл дверь и позволил ему выйти. — Теперь вы.

— Подавись, ублюдок! — Роман отдал мне чуть меньше — около двух сотен.

И тоже вышел.

— Вот и бросили тебя твои дружки, — я посмотрел на того, кого держал за волосы. — Все деньги, что у тебя есть. Делить на два умеешь?

— Умею, — процедил он и, стоя на коленях, выдал мне тысячу. А затем я позволил ему встать и, похрамывая на одну ногу, выйти из туалета.

Дверь за моей спиной закрылась. Я присвистнул, пересчитывая деньги.

— Ух, Даркар, а вы подлец. Забираете деньги у богатых... — моя рука открыла дверь уборной. — И отдаёте их бедным.

А теперь можно и насладиться яствами этого мира. Начну я, пожалуй, со школьной столовой, ибо конфликт с подростками закончился даже раньше, чем я ожидал. Возможно, моё предложение для парней было слишком заманчивым, чтобы губить за какие-то гроши своё здоровье. Притом никто ничего не видел, а что может быть более приятным быть униженным не на глазах у всех?

Набрав вкусной еды, я присел за стол, осторожно взял тарелочку супа в руки и поблагодарил первых людей Триады за то, что дали мне второй шанс насладиться вкусной пищей. Сколько я не ел того, что приятно вкусовым рецепторам? Десять лет?

В общем, смаковать я начал с жаренной курочки, которую макал в соус барбекю.

— Привет, Кость, можно я присяду? — неожиданно прозвучало за спиной. Я осторожно оглянулся и стал жевать чуть медленнее. Как оказалось, ко мне подошёл тот самый парнишка, который был вынужден отдать мне своего слоника.

— Ты? Не боишься, что засмеют? — усмехнулся я, снова кусая жареную ножку. — Утром ты побоялся говорить со мной.

— Не засмеют, Кость. Теперь не засмеют. Иначе расскажу девчонкам, что произошло между вами в туалете, — ехидно улыбнулся тот, продолжая стоять с подносом в руках. — Я был в последней кабинке, которую парни так и не выломали. И мне было очень страшно, честно. Извини меня за то, что было утром. Пожалуйста.

Я поджал губы. Не проверить кабинки туалета и начать операцию по избиению парней? Этому поступку не может быть оправданий. Я совершил глупую и даже детскую ошибку. С такими проколами я могу хорошенько влипнуть.

Я кивнул, убрал сумку к себе ближе и позволил парню сесть рядом. Кроме меня за этим столиком никто не обедал, поэтому места было много. Одноклассники не стали садиться рядом, лишь прошли мимо и расселись отдельно, со словами вроде «откуда у тебя деньги на еду, нищеброд?».

Вот только никто не знал, что ел я на деньги им подобных.

— Можно вопрос? — парнишка напомнил о себе, одёрнув меня от приятных мыслей.

— Спрафивай, — буркнул я с набитым ртом.

— Я один из немногих, кто над тобой никогда не шутил и не издевался раньше, — начал он. — Не мог бы ты сказать им, что я твой друг?

— Нет.

— Но почему? Я же извинился.

Я приподнял бровь, скосив глаза на парнишку, молча проглотил мясо — и пожал плечами.

— Ты не заслуживаешь. Слишком самонадеян. Стараешься возвысить себя за счёт бедных. Гнильца в тебе видна невооружённым взглядом. Мне продолжать?

— Не нужно, — вздохнул он. — Блин. А ты попроси что-нибудь взамен.

— Хочу школьную форму, которую носят аристо, — осведомил я.

— Ты знаешь, сколько она стоит?! — изумился он. — Больше двадцати тысяч! Моя форма выполнена из шёлка, а также из...

— Я всё сказал, — буркнул я. — Это мои условия.

Парень задумчиво поглядел на меня, отвёл глаза и покачал головой.

— А если достану тебе такую, как у меня, будешь моим другом? — наконец подал он голос. — Меня не особо волнует, что про тебя говорят одноклассники. Я не считаю тебя грязным и нищим.

Я усмехнулся.

— На данный момент я богаче каждого из вас.

— Вот и я о том же, — улыбнулся парнишка. — Теперь ты не нищеброд. Я, кстати, Кирилл. Кирилл Дубровый.

Мои брови еле заметно поползли на лоб.

— А усадьба Дубровых... — осторожно начал я.

— Да, усадьба принадлежит моему роду, — улыбнулся Кирилл. — Я там редко бываю, в районе нет друзей, но вот родители туда катаются часто. А откуда ты о ней знаешь?

— Собираюсь ограбить, — серьёзно отозвался я, а затем натянул кривую улыбку. — Шутка.

— А-а-а... шу-у-утка... — протянул он, неестественно усмехнувшись. — Хе-хе-е, смешно! Я уже подумал, ты серьёзно. Поди в газете вычитал о ней?

— Ну да. Точно. В газете, — я поднялся со стула с подносом. — Когда форма будет готова?

— Эм... — задумался он. — Ну... наверное, после выходных. Завтра суббота, а к понедельнику всё будет готово.

— Сдержи слово, господин Дубровый, иначе заберу твою.

— Х-хорошо. Понял.

— До встречи.

***

Из школы я возвращался с полными пакетами еды.

Знал, что помощь бездомным — лучшая инвестиция в своё будущее развитие. Окружающие люди за две недели привыкли ко мне как к человеку, за которым нужно ухаживать. Этот же жест поставит точку — изменит взгляды и поведения людей, живущих вместе со мной.

— О-х-о-о-о... — уже знакомый седовласый член семьи встретил меня с широко раскрытыми глазами. — Это кто у нас такой добытчик? Василий Палыч, Сергей Михалыч, вы посмотрите, что наш сынок несёт!

Бездомные разом обернулись на голос Аркадия Альбертовича, а затем заострили внимание на моих пакетах. Реакция была мгновенной: Сергей Михайлович бросился в пляс, размахивая своими тощими грязными руками. Захар Матвеич тут же бросился ко мне и начал разглядывать, что у меня там в пакетах. А Василий Палыч... бросился мне в ноги и начал целовать мои запястья. По морщинистому лицу мужчины потекли слёзы.

— Ничего себе! — открылись ворота, и на меня посмотрела Лизонька. — Костя? Это всё нам?!

Я кивнул, продолжая идти мимо сгустившихся вокруг меня стариков и детей. Даже из окон дома люди начали высовывать свои головы и издали рассматривать, что у меня в пакетах.

— Давай быстрее, пока эти гиены не растерзали тебя! — старенькая худенькая женщина протиснулась сквозь толпу бездомных и вытянула руки. — Пантелей Пантелеич, а вы говорили. Наркома-а-ан, наркома-а-ан. Смотрите, какой молодец.

— Ой, Зинаида Степановна, не только я так говорил. Вон, Захар Матвеич и вовсе его живым трупом кличал.

Я не стал вступать в споры стариков, лишь вытянул руки с целью передать продукты женщине, которая отвечала за готовку, и зашагал на территорию нашего пристанища, продолжая выслушивать похвалу, мольбу и благодарности людей в свой адрес.

— Костя? — удивлённый голос Екатерины одёрнул меня у порога моей комнаты. — Откуда? Я же просила, чтобы ты в «Пегас» без меня не ходил.

— С чего ты взяла, что я был там?

— Тогда... откуда? — хлопнула она глазами. — Продукты? По правилам нашей семьи, даже если ты и нашёл деньги, сначала ты должен был предупредить...

Я шагнул в упор к Екатерине, слегка приобнял её за талию и прошептал на ухо:

— Когда же ты поймёшь, милая, что плевал я на твои правила? — говорил я с улыбкой на лице. — У меня есть свои принципы, а остальное — не имеет значения. Какой бы жгучей брюнеткой ты не была.

Екатерина сжала губы в нить, чуть напряглась и процедила:

— Какой же ты...

— Какой?

— Упрямый! — сжала она кулачки. — Так и хочется опустить твоё эго на землю. Обычный бедняк, а ведёшь себя, словно последний человек в этом мире. Бесит!

Может, для Екатерины это и было что-то вроде оскорбления, но для меня всё прозвучало как похвала и признание. Думаю, она смышлёная девушка, раз видит, как мои слова всё сильнее влияют на неё.

— А ещё я забочусь о людях, которые ко мне относятся с добром, — спокойно заключил я, отпустив талию девушки. — Я прослежу за тем, чтобы ты явилась на семейный ужин, Екатерина. А теперь вынужден откланяться.

Не дожидаясь ответа девушки, я зашагал в скромную квартиру Фирузы. Снял ботинки, прошёл в свою комнату, прилёг на кровать и прикрыл глаза.

Школа...

Любопытное место. Оно совсем не похоже на академии, в которых обучали меня — юного жителя Триады. Здесь я действительно ощущал опасность из каждого угла, старался следить за действиями возможных противников и сильно осторожничал.

Но, как оказалось, во враждебной среде куда проще развиваться. Физически и финансово.

Думаю, разборки в туалете хорошенько добавили к моей репутации. Но я привлёк много внимания. Каждый день, каждую секунду может случиться внезапное нападение. Буду тормозить - погибну. И нужно помнить о тренировках. Игры в «царя горы» недостаточно, чтобы восполнять ту тренировочную норму, которая нужна моему телу. Нужны способы, и достаточно действенные. Нельзя топтаться на месте. Время пролетит быстро. Оно всегда пролетает быстро.

— Сынок, — голос Фирузы одёрнул от размышлений. — Пора ужинать.

Я открыл глаза и поглядел на женщину; несмотря на усталость после тяжёлой работы, она выглядела счастливой. Спасённый парень-наркоман меняется на глазах и начинает приносить в дом еду. Выглядит всё более здоровым, двигается и разговаривает как нормальный человек. Фируза видит во мне способ получить признание старейшины. И совсем неважно каким образом я заработал на эту еду.

— Мне сказали, что ты решил устроить праздник в семье, — Фируза потрепала мои волосы. — Ты такой молодец. Уроки не прогуливал?

— Не прогуливал, госпожа, — принял я сидячее положение. — Я бы хотел видеть и вас на ужине.

— Куда я денусь, Кость, пошли ужинать.

Уверен, сегодняшний ужин был одним из тех редких исключений, что помнили старики и дети, где на столе не было похлёбки. Оттого все бездомные — от детей до стариков — были рады попробовать жареное мясо и множество салатов на столе. Беззубые улыбки на лицах стариков, смех детей и радостные возгласы взрослых подтверждали мои суждения. Потому мне лишь оставалось испытывать искреннюю радость за то, что взгляды этих людей меняются. Я всё ещё слышал в свой адрес похвалу и комплименты. Старики сулили мне большое будущее, а молодые старались брать пример; они говорили, что станут такими, как их брат, когда вырастут.

И что-то подсказывало.

Сейчас я не чужак. Я свой. И это даёт возможность ощущать себя на своём месте.

— Рядовой Шагайн, — старейшина поглядел на меня с торца стола, доедая свою креветку. — Ты помнишь о наших с тобой тренировках после ужина?

— Да, господин Старейшина, — я кивнул.

И тут проснулись буквально все — мол, а почему нас никто не позвал тренироваться?

И не только дети загорелись желанием составить мне компанию, ровесники тоже начали с интересом поглядывать на старейшину. Все будто в миг забыли о том, какой я молодец, и принялись обсуждать тренировки у старейшины.

— Ладно-ладно! — старик убрал креветку и положил к себе на колени Колю, которому от силы можно было дать пять лет. Мелкий рыдал и дёргал старика за грязный рукав со словами «я тоооже хочу тренироваться с Кооостей!».

Шум продолжался какое-то время.

— Помолчите, дайте слово вставить! — наконец повысил тон старейшина.

Гул в миг прекратился; сидящие за столом с интересом обернулись на старейшину, продолжая обгладывать куриные крылышки.

— Раз желающих тренироваться так много, я устрою вам тренировочный лагерь. Каждый день после ужина вы сможете посещать тренировки, — заключил старик. — Сначала со мной, а дальше по моему здоровью посмотрим. Сегодня у нас будет первый тест на физические параметры, и такой буду проводить каждый месяц, чтобы было видно разницу и скорость развития! Главное условия — не пропускать уроки и начать ходить в школы.

Все согласно кивнули. Как и всегда. С решениями старейшины в семье никто никогда не спорил. Он был абсолютным авторитетом в их кругу. В глазах читалась мудрость прожитых лет, а высказывания практически всегда были хорошо обдуманны и взвешены. И я с этим отношением к старейшине был согласен,

Порой и бедняк мог оказаться мудрецом, и ситуация со старейшиной это подтверждала.

После ужина я отправился в свою комнату и стёр все линии души на теле. Эти линии лечили, ускоряли процесс очищения и делали меня сильнее, но взамен слегка тормозили естественный процесс развития магического начала, что было непозволительно на тренировках.

Так и вышло, что после процедур я вышел в задний двор, где уже успела скопиться чуть ли не вся детвора семьи. Шестнадцать человек, часть из которых совсем молодые, стояли в строю в положении «смирно» и ожидали, пока соберутся остальные.

— Итак, я смотрю, все в сборе, — наконец подал голос старейшина и сцепил руки за спиной. — В таком случае, начнём с бега на скорость. Сначала на короткой, потом на средней и в конце на дальней дистанциях.

Тестирование длилось до поздней ночи. Мы сначала бегали, затем выполняли прыжки в длину и высоту, тягали шины от тракторов — занимались буквально всем, что могло бы определить ту или иную особенность наших тел.

После физических тестов старик дал нам полчаса на передышку. Кто-то побежал пить воду, кому-то потребовалось справить нужду, кто-то и вовсе «устал», а я остался сидеть на месте и восстанавливать участившееся дыхание. Скажу честно, пот лил ручьём, а мышцы стонали от таких нагрузок, но что-то внутри подсказывало — тренировки приведут к успеху. И дело даже не в физической мощи, а скорее в дисциплине, в которой уж очень нуждался мой новый организм.

Передышка завершилась началом нового испытания от старика. На этот раз он расставил нас по парам и дал задание положить оппонента на лопатки, применяя умения в рукопашном бою. Моим оппонентом стал парнишка чуть младше моего возраста, но тот сдался после первого же болевого приёма.

А когда спарринги закончились, старейшина снова выстроил нас в строй.

— Итак, тестирование завершено. Все, кто остались, большие молодцы, — заявил он, глядя в свои пометки. — Я записал результаты каждого из вас и... скажу честно, ожидал большего. Лучшие характеристики физической подготовки у... Екатерины Трофимовой. У Игната Храмова второй результат. Константин Шагайн и Гриша Храмов делят третье место. Остальные с сильным отрывом отстают по всем характеристикам.

На меня обернулись ребята, которых я буквально неделю назад искалечил.

Я же... виновато пожал плечами. Мол, схалтурил. Не говорить же ,что я не смог выложиться, потому что только утром раскидал трёх здоровых школьников.

Глава 6

Мысли о том, что физически моё тело развито ужасно, тревожило меня всю ночь.

Я стоял на берегу озера в состоянии «дхьяна» и не мог избавиться от мысли, что я не смогу защитить свою семью, если кто-то захочет ей навредить. Мне нужно быть сильнее.

Сейчас то озеро, к которому бездомные ходили купаться, выглядело слегка иначе. Эти пять часов я только и делал, что старался подчинить водную стихию, и сейчас некогда спокойный водоём плескался в хаотичном порядке, местами бурлил, а где-то и вовсе покрывался тонким слоем льда.

Один из законов магического начала гласит: в любой системе есть то, что подчиняет и то, что подчиняется. Максимального контроля можно достигнуть, если заставить подчиняться все части одного целого. Будь то общество, разум человека, либо же природная стихия — не имеет значения. Сейчас хаотичное поведение воды в озере говорило о том, что с моим организмом всё ещё что-то не так. Если бы мне удалось полностью погрузиться в состояние «дхьяна», вода принимала бы единую форму. Она бы подчинилась мне.

Но всё же в моём балансе были и положительные сдвиги. Я мог ограничиться малой частью воды и подчинить её. Например, когда черпал воду пальцем и рисовал линии души, либо же когда набирал чуть больше в ладони и заставлял мелкие струи воды танцевать в воздухе и принимать разные формы. Это было не столько забавно, сколько приятно. Я не владел всей стихией, однако малые части слушались. Например, тонкие струи воды.

— Надо же, — внезапно раздалось за спиной. Вода в озере тут же приняла прежнее спокойствие, а струи, которые секунду назад плясали перед моими глазами, булькнули в воду.

Я тут же обернулся. Лизонька потирала сонные глазки; стояла она в одной ночнушке, словно проснулась совсем недавно.

— Юная госпожа? — я тут же поднялся на ноги и подошёл к девочке. — Что тебя заставило проснуться в это время?

— Ты, — захлопала она глазками. — Хочу быть как ты. Я думала над твоими словами и решила, что тоже смогу ходить в школу и радовать взрослых. Одноклассники пусть шутят и называют меня вонючей и грязной, я не буду их слушать и постараюсь с ними не пересекаться.

Я натянул тёплую улыбку, внимательно глядя в глаза Лизоньки, в которых искрила решительность. Девочке пришлось через многое пройти, чтобы принять столь важное для неё решение. И именно сложности делали её в моих глазах сильной и непоколебимой.

Я ткнул пальцем в грудь Лизоньки.

— Вот здесь спрятана очень сильная душа. Сильнее любой души, которую ты когда-либо встречала. Человек, что жил в благоприятных условиях с рождения, никогда не сможет сравняться с тобой, — мой голос звучал спокойно. — Поэтому цени свою исключительность и не позволяй гармонии внутри себя колебаться из-за людей, которые не знают тебя настоящую. Помни, через что пришлось пройти тебе.

Лизонька сглотнула; глаза её блеснули на фоне яркой луны, а по щекам покатились слёзы.

— Спасибо, Кость, — она крепко обняла меня. А затем слегка отпрянула и посмотрела на спокойное озеро. — А как ты воду заставил кипеть, летать и леденеть одновременно?

— О, юная госпожа, вы небось желаете узнать тайны человеческого естества?

— Хочу!

— Тогда присаживайся поудобнее, я немного поведаю тебе о секретах людей, которые этому миру пока неизвестны. Ты же знаешь, что нужно делать с секретами?

— Никому о них не рассказывать.

— Точно.

Мы присели на берегу озера, и я начал рассказывать ей о некоторых правилах магического начала. А когда заметил, что девочка спит на моих коленях, взял её на руки и пошагал в пристанище. Положил в кроватку и сунул в рюкзачок сотню рублей с запиской «купи себе что-нибудь вкусное». Да, выспаться у меня не получится, но я и без этого больше двух недель пролежал в койке, поэтому сон может подождать.

***

Утро меня встретило за три часа до занятий в школе.

Глаза слипались, сон старательно желал укутать меня в свои объятия и не отпускать до самого начала уроков, однако мне всё же удалось вдолбить в голову, что в библиотеку я попаду только после встречи с приятной дамой, Решетниковой Елизаветой Борисовной.

У нас с директрисой договорённость встретиться перед уроками, чтобы передать ключи, поэтому я не могу позволить себе валяться в постели — с этими мыслями я буквально вскочил с кровати и пошагал выполнять все необходимые водные процедуры.

В доме спали практически все кроме Фирузы. Она знала о том, что проснусь раньше, чтобы попасть в библиотеку, и заранее начала гладить мою школьную форму. Тёплый чай без сахара, сендвич, пара рублей на карманные расходы — и она осталась спокойна, словно выполнила материнский долг.

— Горжусь тобой, Кость, — улыбнулась она, поцеловав меня в обе щеки. — Удачи. Правильно, что взялся за ум.

— Ждите с добычей, госпожа Фируза, — усмехнулся я, открывая картонную дверь.

— Ох... я от этих слов больше переживаю, чем радуюсь, — помотала она головой. — Но старейшина сказал, что всё будет хорошо, и я ему верю.

— Вы говорили со Старейшиной? — я остановился на полушаге.

— Ага, спросила, как он относится к тому, что ты принёс в дом много еды. Он сказал, что переживать не стоит. Ещё извинился за то, что был груб со мной, когда увидел тебя за нашим столом в первый раз.

— Старейшина не глупый человек, — отозвался я.

— Конечно, не глупый. Он сказал про тебя то, что окончательно рассеяло все мои переживания, — улыбнулась она. — Но попросил тебе не говорить. Поэтому можешь не приставать, я всё равно не расскажу.

— И не собирался.

— Ну, ладно, — пожала она плечами. — Всё, беги в свою библиотеку.

Я вышел из дома; на улице из знакомых бедолаг тоже никого не было, хотя обычно группки бездомных стариков частенько шлялись по двору в поисках занятий. Лишь на крыльце сидел Аркадий Албертыч; он, как позже выяснилось, обладал умением спать с открытыми глазами. Так как лишь почмокивал губами и похрапывал, когда я проходил мимо. Хотя обычно, встречая меня, старик всегда махал рукой и что-то бормотал.

Около получаса в дороге — и я стою у ворот школы. В субботнее утро общественный транспорт был практически пуст, а по дороге не встречалось больших скоплений автомобилей. Это позволило добраться до нужного места быстро и спокойно.

Спустя десять минут автомобиль директрисы остановился неподалёку от меня. Екатерина Борисовна, приспустив окно, махнула мне рукой.

— Извини, Кость, задержалась, — она положила сумочку на свои ножки и стала копаться в ней.

— Вам не стоит извиняться, — я приветствовал директрису с приятной улыбкой на лице. — Вас, госпожа Решетникова, я бы целый день прождал. Вашим обещаниям хочется верить.

— А можно каждое утро перед работой встречаться с тобой, чтобы настроение было приподнятым на весь день? — усмехнулась женщина и высунула из сумочки электронный пропуск. — Возьми, это тебе. Но смотри, чтобы у меня не возникли проблемы из-за тебя, хорошо?

— Вы очень выручаете меня. Никогда не забуду вашей доброты, — с лёгкой улыбкой на лице признался я. — И у меня попросту нет права расстраивать и подводить такого человека.

— Слушала бы тебя снова и снова, Кость, — усмехнулась всё менее строгая директриса. — Уверена, через десять лет ты будешь покорять дамские сердца одним лишь своим взглядом.

— Вашего мне вполне достаточно.

— Ох... мне приятно, правда, но давай вернёмся к делу, — постаралась она вернуть строгость на лице. — Скажи, когда ты собираешься посещать библиотеку?

— В первую очередь, я бы хотел сделать это прямо сейчас, — пояснил я, оглянувшись. — Но этого будет недостаточно, поэтому каждый день до начала занятий я буду здесь, так как многие аристо сидят в библиотеках после уроков. С ними сложнее погрузиться в учебники.

Директриса кивнула с пониманием.

— Это вполне логично.

— И это значит, что вы сможете видеться со мной в любое удобное для вас время до уроков, — склонил голову я. — Поверьте, права отказать вам в комплиментах у меня нет и быть не может.

— Ох, Константин, очень заманчиво слышать это от тебя. Я буду держать это в голове.

Мы ещё около десяти минут общались на отвлечённые темы. Я, стоя у припаркованной машины, спрашивал про её семью, род и отношение к безродным. Она же, в свою очередь, рассказывала обо всём с искренним увлечением, прерываясь лишь на мои комплименты. Как оказалось, люди в основе своей недолюбливают бездомных и безродных по одной причине: те живут за счёт Империи. Медицина, образовательные программы и всё, за что приходится платить аристократам, бедняки получают бесплатно. Никто и не задумывается насчёт неравенства и невозможности у безродных жить нормальной жизнью, элиту лишь раздражает то, что они должны помогать нищим безвозмездно.

Отчасти из-за этого меня не любят одноклассники. Впрочем, для меня всё перечисленное можно было обозначить лишь одним словом — вызов.

Если полюбить себя я их не смогу заставить, то хотя бы научу относиться как к равному.

— Кость, — госпожа Решетникова написала свой номер на листочке. — Если будет нужна помощь, пиши, ну или звони на этот номер. Тебя проводить до библиотеки?

— Нет, госпожа. Я знаю дорогу.

— Хорошо. Не потеряй ключи.

— Не посмею. Хорошего вам дня, госпожа Решетникова.

— И тебе, Константин.

Я развернулся и зашагал в сторону школьных ворот.

В библиотеке я был совсем один, это позволило чувствовать себя свободно и делать с доступной информацией буквально всё, что угодно. Собрав целую охапку книг по самым разным предметам, я расположился на рабочем столе у окна, раскинул книги по поверхности столешницы и взял в руки одну из самых, по моему мнению, интересных.

Это была современная История Российской Империи.

Разумеется, я старался сверять темы и даты со школьной программой. В первую очередь мне нужно было готовиться к экзаменам, однако порой я зачитывался в местах, где к урокам это никакого отношения не имело — а именно там, где описывались особенности родов, их иерархия и всё, что с ними связанно. Ибо для того, чтобы иметь возможность увидеть Бездну, мне нужно стать заметным кругу лиц, который относит себя к элите Российской Империи. Память реципиента давала какие-то подсказки, вот только подробностей и нюансов парнишка не знал.

Оттого было довольно интересно узнать из учебников о том, что рода любого сословия получают от Императора не только много бонусов и прав, но и пару тройку обязанностей. Любая семья, имеющая власть, соблюдала свои обязательства перед государством.

Например, на случай ЧС, Император вправе потребовать личное войско любого аристократа. Даже если тот находится в статусе войны с другим родом. А ещё аристократы были обязаны вливать половину своих средств в развитие Империи. И это касалось любой сферы: от медицины до инфраструктуры.

Но поистине удивило другое — то, что право на создание рода в этом мире считается великой честью и чуть ли не исключением из правила. И лишь горстке людей когда-либо удавалось основать собственный род.

В учебниках были описаны случаи, когда рода нарушали свои обязанности, становились слишком влиятельными и доходили до того, что указывали главе Империи, что делать, а чего не делать. И простой факт того, что в Империи были вооружённые до зубов главы родов, которые могли объединиться и составить нехилую конкуренцию самому Императору, не нравилось не только правителям, но и людям, которые этим правителям служили.

Это и сделало создание рода практически невыполнимой задачей.

Расстроило ли это меня? Определённо.

Выбраться из нищеты и вечного пренебрежения без рода — задача невыполнимая. И дураку ясно, что встречать мою семью везде будут сначала по одёжке. Да и вести богатую жизнь у всех на виду не выйдет без очевидных на то причин. Единственный выход — возвысить семью в сословии. И единственный способ это сделать — закрыть вопрос с наличием рода.

И как же этот вопрос закрыть? — задумался я.

После пары минут размышления я пришёл ко двум возможным путям. Первый — стать настолько значимой персоной, чтобы Император дал своё личное согласие на создание рода.

Даже не знаю, что я должен сделать, чтобы это случилось. Как минимум, разбить пару-тройку полков тварей, что рождаются в тумане.

Ну, и второй. Поискать своих настоящих родителей. Чтобы стать полезными, им достаточно не быть бездомными. Даже простолюдины имеют привилегии, им зачастую удаётся шагать по карьерной лестнице и достигать успехов без преград.

Возможно, реципиент был издавна изгнан из семьи, но возможно и другое. В общем, попытаться отыскать их будет крайне полезно для будущего. Для начала нужно выяснить, почему парнишка отшивался именно в том самом переулке.

Я поднялся на ноги и пошагал к полкам в поисках карты родовых земель. Отыскал первую попавшуюся, нашёл на ней район, где расположено пристанище бездомных, и записал фамилию владельца земель.

— Княжеский род Громовых, значит.

Поищу информацию о нём. Обязательно.

Но не сейчас.

Ведь дверь в библиотеку внезапно открылась, и в неё вошла женщина преклонного возраста — библиотекарша, понял я.

— Скоро уроки начнутся, мальчик! — заметив меня, осведомила женщина. — Негоже опаздывать. Беги давай!

Я незаметно стащил пару книг в свой рюкзак, сделал вид, что убираю учебники на полки, и покинул библиотеку.

Субботний день считался учебным, но, как оказалось, лишь формально. Из одноклассников мне удалось встретить лишь пару-тройку человек, которые сидели на передних партах и полностью игнорировали моё существование. К счастью, на начальном уроке мне не пришлось тратить много внимания на других, и я мог полностью заостриться на материале. Знал, что отстаю от программы, поэтому был искренне рад впитывать науку в благоприятной обстановке.

Вот только в конце урока вышли в коридор все, кроме меня.

Учитель дождался, пока пошагаю к двери, холодно одёрнул меня за рукав и грозным тоном приказал остаться со словами:

— Вы, господин Шагайн, точно не перепутали место, в котором должны присутствовать сейчас?

Тон и взгляд высокого мужчины с полуседой шевелюрой, прилизанной на бок, были настолько неуважительны, что я сделал усилие над собой, дабы не высказать что-нибудь в ответ. Я лишь приподнял бровь.

— Уверен, господин...

— Ты даже имени моего не помнишь, парень, — процедил он, всё ещё держа мой рукав. — Что ты тут забыл?

— У меня есть расписание уроков, господин, и я ему следую.

— С каких это пор ты решил следовать расписанию? Ты сейчас должен туалеты драить, дворы чистить, вагоны разгружать, всё, что делают люди твоего уровня, но не сидеть здесь и слушать предмет, который я рассказываю нормальным ученикам.

Нормальным ученикам?

Я усмехнулся, расправил плечи и чуть склонил голову.

— Вам следует вести себя сдержаннее, господин. Мы не в карты играем. Мы находимся в школе.

— Ещё отпрыск безродных будет указывать мне о том, как себя вести? — усмехнулся преподаватель. — Такие, как ты и твои братья должны делать работу своего уровня. Ты же тут по глупой ошибке.

— Так исправьте ошибку, — склонил я голову вбок.

— Не улыбайся, когда говоришь со мной! — рявкнул тот и снова попытался схватить меня, но промахнулся. — Не советую тебе больше тут появляться, Шагайн. А если попытаешься, я сделаю так, чтобы в день отчисления тебя хорошенько опустили лицом в грязь. Так что подумай над моими словами.

— Почему кричите вы, а стыдно мне?.. — я мотнул головой. — Вы, словно глупое жалкое дитя, господин. В моей ситуации вы бы и дня не прожили. И такой пример подают подросткам?

— Опусти голову, когда со мной разговариваешь!

— Я опущу голову в одном случае, — я развернулся и зашагал к двери. — Если вы окажетесь в шкуре бездомного. Опущу голову, загляну в ваши пустые глаза и спрошу. Каково вам жить так? И только тогда вы меня поймёте.

— Что ты себе позво... — он не договорил; я закрыл дверь перед лицом гнусного учителя.

Не думал, что всё настолько запущено.

Мысли о том, что меня не особо воспринимают одноклассники, устаканилась ещё во время разговора со Старейшиной, однако неприязни учителей встретить я точно не ожидал. Тем более настолько прямой неприязни.

Благо, другие преподаватели вели себя спокойнее.

После окончания учебного дня я отправился в школу, где училась Лизонька, встретил её, и мы вместе отправились домой. В наше скромное пристанище.

Девочка рассказывала о своих переживаниях, я же старался поддержать её. Мы разговаривали вплоть до момента, как дошли до дома.

И стоило ей побежать в свою конуру, как я услышал голос. А точнее плач.

Буквально каждый бедолага встречал меня с пустым взглядом. А когда я дошагал до источника негативной энергии, меня встретила Фируза. Она держала за плечи старушку, которая проливала слёзы. И всё это происходило в окружении бездомных стариков. Первая мысль была пройти мимо и продолжить изучение материала, пока голова всё ещё в активной фазе, однако... меня одёрнула другая мысль.

— Почему она плачет? — поинтересовался я у Пантелея Пантелеича.

— Ох... беда пришла в наш дом, сынок. Гриша, Катька и Игнат попали в передрягу, — с грустью в голосе осведомил старик, от которого разило спиртным. — Они сказали, что отправятся в усадьбу Дубровых по делам. А пару часов назад позвонили нам с просьбой помочь. Сказали, их где-то держат в тёмном сыром подвале. А мы что? Чем мы помочь-то сможем? Вот и плачет Серафима Прокопьевна. Потеряли кормильцев. Ох, потеряли. Горе-то какое.

Я поджал губы. Екатерина...

Усадьбу она всё-таки решили ограбить без меня. Если учесть, что вчера Гриша и Игнат тренировались на износ, можно сделать вывод: парни восстановились от травм и ещё вчера были готовы выполнить задание «Пегаса».

Больше вопросов от меня не последовало. Оставив рюкзак дома, я не стал тратить время понапрасну, лишь выбежал обратно на улицу и вызвал машину такси. Автомобиль прибыл через пару минут.

— До усадьбы Дубровых.

— Двадцать рублей.

Я сел в машину.

— Едем.

Глава 7

Жизнь на Триаде. Опасности и риски. Массовые убийства и стихийные бедствия.

Каждый новый день на Триаде мы встречали с благодарностью, ведь Бездна убивала всё живое. Абсолютно. Будь то человек, будь то животное. Бездна не жалела даже насекомых — пожирала всё, к чему только прикасалась.

Поэтому осторожность стала для моего народа самым важным аспектом в жизни. В этом мире люди к осторожности такого уровня больше относились как к паранойе, но для нас это состояние было единственным из всех возможных. И именно поэтому я в корне не понимал, как можно отправляться на задание, связанное с ограблением, не имея нужной сноровки, навыков и умений?

Опытнейшие люди погибали на Триаде просто потому, что слишком были уверены в себе. Здесь же... мои союзники решили сыграть с судьбой. Вели они себя не просто не профессионально, а даже глупо.

К тому же, они вынуждали идти на риски меня — человека, который только начал путь реабилитации.

Оттого выходил я из автомобиля быстро, без лишних разговоров и движений. Нужно было как можно точнее оценить обстановку за кратчайший срок и понять, что произошло у усадьбы Дубровых.

Впрочем, много времени изучение не заняло.

Мне понадобилась минута на то, чтобы сделать вывод: усадьба не была тронута. Признаков кражи не было никаких, а охрана спокойно расхаживала по территории с оружием в руках.

Оглянувшись по сторонам, я наткнулся глазами на девочку в красной кепке; она подбрасывала мячик и ловила его. Не была похожа на бездомную, но и признаками аристо отличиться не могла. Обычная простолюдинка — подумал я.

— Послушайте, юная госпожа, — обратился я к ней, одёрнув и даже слегка напугав. — Вы не встречали здесь трёх слегка грязных на вид подростков?

— Девочка и два мальчика? — захлопала она глазами. — Видела, да. Они сидели под забором усадьбы, что-то обсуждали, но потом приехала машина и большие-большие дяденьки забрали их к себе. А потом они уехали во-о-он туда.

Не мудрено, что территория здесь охраняется не только изнутри усадьбы, но и снаружи. Учитывая всё изученное, ребята наткнулись на людей, которые «присматривают» за этими землями. И живут похитители явно где-то поблизости.

Я не совру, если скажу, что Екатерина была приятна мне. Как внешне, так и своим магическим началом. А это значило лишь одно: я хорошо запомнил запах, оттенок и плотность её ауры. Девушка не была одарённой, магией пользоваться не умела, однако её аура имела особенный запах; она притягивала меня и зачастую не оставляла без внимания.

В первую очередь я постарался «вынюхать» след её ауры — так, как собаки определяют след человека.

Один из законов магического начала гласит. Энергия в любом своём виде не исчезает; она меняет либо вид, либо форму. Притом во всех случаях оставляет за собой след. И лишь истинные владельцы собственного магического начала на Триаде были способны тщательно скрывать свои следы. Едва ли Екатерину можно приравнивать к такому типу людей.

Стоя с закрытыми глазами посреди дороги, я довольно быстро смог проследить за следом, оставленным аурой Екатерины. Притом след совпадал с направлением, по которому указывала девочка.

— Благодарю вас, — я благодарно кивнул девочке, сделал жест водителю такси, и водитель выехал по моему следу.

Путь до источника ауры Екатерины занял около пятнадцати минут. Я попросил водителя затормозить в сотне метрах от нужного места. Сейчас стоит быть осторожным, никто не знает людей, схвативших подростков.

— Ещё какие-то просьбы? — водитель обернулся на меня.

— Бутылочку воды, если несложно, — я поглядел на полулитровый бутыль, в котором плескалась вода.

— Купишь за рубль?

— Да, конечно.

Приняв от водителя бутылочку, я вышел из машины и дошагал до кованных металлических ворот, по верху которых протягивалась электризованная проволока. Чуть дальше, за воротами, был расположен небольшой двухэтажный дом, выполненный из белого кирпича. Во дворе был слышен лай собак, а по территории я насчитал четыре камеры.

Я с крайне высокой уверенностью мог сказать, что девушку прячут здесь.

Прикрыв лицо, я нажал на кнопочку звонка и сделал шаг назад, чтобы не попасть под объективы камер, а позже начал медленно переливать сознание в состояние «дхьяна».

На Триаде я засыпал и просыпался в этом состоянии, так как был готов к тому, что в любой момент могу оказаться в пылу сражения. В этом состоянии было проще убивать. Мыслить хладнокровно и жестоко. Я знал: любая малейшая запинка, либо попытка пожалеть врага — и превосходство уже не на твоей стороне. Поэтому люди Триады держали в голове одну невероятно важную установку: всегда нужно быть готовым к убийствам.

Но здесь... здесь не Триада. Состояние «дхьяна», которым я обладал на данный момент, больше походило на дешёвую копию прошлого. Я не мог игнорировать собственную слабость, не мог закрывать глаза на злость внутри, также не мог контролировать эмоции пацана. И если сердце начинало биться чаще, а кулаки сжимались, земля начинала уходить из-под ног. И даже в состоянии «дхьяна» я не мог очистить разум полностью.

Именно поэтому за многие годы Даркар, сын Императора Ристария, ощутил тревогу за чужую жизнь. Впервые после гибели последнего человека на Триаде.

Как только послышались шаги людей, я открыл глаза. Двумя пальцами открутил бутылочку с водой — и тонкая струйка тут же взлетела ввысь. Жест пальцем, который не особо-то был нужен, и струя магическим образом срезала проводок на первой камере. Второй жест — и вода вывела из строя вторую. И так до тех пор, пока камер на территории не осталось.

Надеюсь, успею до того, как этих трёх глупых псевдо-воров убьют.

Дверь открылась резко, неожиданно и быстро. Без лишних прелюдий на меня рванули крепко сложенные мужчины в спортивных одеждах.

— Он провода оборвал, вот засранец! — выкрикнул один из них и выбросил в мою сторону кулак.

Я ушёл от удара. Постарался проанализировать ситуацию.

Возможно, в этот момент мне стоило быть более осторожным, но злость, кипящая внутри, не позволяла думать о последствиях. Миг — и струя воды срезала ухо одного из бойцов. Ноги мужчины подкосились, он рухнул на колено и схватился руками за кровоточащий обрубок в попытках остановить кровотечение.

— Ублюдок!

— Эй, с двух сторон хватайте! — выкрикнул другой «охранник».

Быстро ухожу от вылетевшего в мою сторону ножа, заставляю воду подчиниться и создаю в руке ледяной шип. Взмах рукой — и шип вонзается в икроножную мышцу другого бойца. Крепкий мужчина не доносит свой удар и, теряя опору под ногами, падает лицом на тротуар.

Остались ещё двое. Один размахивал кинжалом перед моим лицом, а другой старался применить против меня свои борцовские качества, но я сделал выпад навстречу и врезался локтем о плечо рослого борца. Кости на моём локте хрустнули так, словно я ударил по бетону, а через секунду в мою грудь влетела нога второго бойца.

Меня повело назад, но боли словно не было. Я был полностью сосредоточен на цели освободить Екатерину. Пятясь назад, я сделал взмах рукой — и вся оставшаяся в бутылке вода образовалась в шесть тонких ледяных шипов.

Первый и второй молниеносно вылетели из моей ладони и перерезали сухожилия на обоих руках амбала с кинжалом. Он выронил оружие и заорал во весь голос. Третий и четвёртый шипы прошлись по пяточно-малоберцовым связкам на обоих голеностопах мужчины, который лез в борьбу. Он следом упал на руки, но вдобавок получил в спину ещё пару шипов.

Крики солдат, кровь из перерезанных сухожилий, стоны... Я слышал угрозы в свой адрес, вот только именно я был единственным, кто стоит на ногах и смотрит на поверженных сверху вниз.

— Кто ты... такой, мать твою? — прошипел один из бойцов, держась за отрезанное ухо.

Я не стал отвечать. Лишь шагнул в сторону ворот и дёрнул их на себя. Поднял глаза на человека, который стоял по ту сторону ворот и сделал шаг назад.

— Я знаю, кто ты такой, — бородатый мужчина ростом два с лишним метра престал передо мной в тёмных одеждах, из-под которых выпирал бронежилет.

Признать честно, одной лишь своей аурой боец заставил меня оступиться и отойти чуть дальше от ворот.

— Ты один из них, — продолжал рослый мужчина. — Бездомный Пегасовский выродок. Твои дружки сунулись на чужую территорию, чтобы ограбить дом людей, которые мне платят за своё спокойствие. Они провинились, притом провинились настолько, что убить их попросту мало.

— Этот наглец вырубил камеры, господин Краморов! — жалко вскрикнул один из поверженных.

— А я, по-твоему, слепой? — процедил Краморов и снова посмотрел на меня. — Итак. Парень. Послушай внимательно. Я схватил их не потому, что хочу войны с «Пегасом». И сами дети мне не интересны. Я выполняю свою работу. Поэтому убирайся, если не хочешь, чтобы мы заставили тебя расплачиваться за испорченные камеры.

Кулаки мои сжались. Он крайне силён, и сейчас мой инстинкт будто останавливает меня. Этот взгляд... да, я прекрасно вижу, как господин Краморов смотрит в мои глаза. Он опытный боец, который знает, что означает моё молчание. Ибо сейчас мы смотрим друг на друга так, как это делают два доминирующих хищника, между которыми лежит поверженная лань.

Мы делим добычу.

— Выведите моих людей, господин Краморов, — спокойным, но полным ярости голосом, повелел я. — Иначе они будут вынуждены стать свидетелями того, как я лишаю вас жизни. Каждый ваш боец станет свидетелем.

Краморов слегка склонил голову. Лёгкая улыбка расползлась по его тонким губам, скрывающимся под бородой.

— Ты говоришь с человеком, который побывал в трёх разных горячих точках и выбрался из них живым. Ты говоришь с бойцом ранга мастера, который один из немногих смог выбраться из тумана. Уверен, что у тебя есть силы, чтобы справиться со мной?

— Выведите моих людей, господин, — заиграл я желваками. — Больше повторять не стану.

Если он участвовал в кровопролитных войнах, он поймёт, что я не шучу.

— Не горячись, малой, — здоровяк скрестил на груди свои огромные руки. — Для начала объясни, откуда такая уверенность? Что ты своими ручками мне сможешь сделать? Я же тебя пополам сломаю.

— На данный момент вы, полагаю, не способны отразить ни единого моего удара, господин Краморов, — пожал я плечами. — Протез вместо вашего правого глаза сужает обзор, лучевая кость правой руки срослась недостаточно хорошо, сломать её будет проще, чем вам кажется. Некоторые диски на вашем позвоночнике так же заменены на искусственные импланты. Думаю, вам не стоит испытывать их на прочность. Я могу лишить вас возможности ходить на всю оставшуюся жизнь, и мне не потребуется тратить на это много сил. Из боя я выйду практически невредимым.

Глаза мужчины оставались прежними, вот только аура заколебалась, а сердце его забилось чаще. Опытный боец, это видно сразу, но помимо опыта у него против меня нет ничего. Я знаю, что значит побывать в тумане и понимаю, какой ценой человек может выбраться оттуда.

К тому же в состоянии «дхьяна» я видел куда больше, чем позволяли мои глаза.

Прошла секунда — и Краморов кивнул одному из своих изувеченных солдат; тот согласно кивнул лидеру в ответ и забежал во двор. А через некоторое время улыбка Краморова стала куда более хищной.

— Интересный экспонат, — протянул он, оценивающе оглянув меня с головы до ног. — Какой у тебя ранг, малец?

— Нет у меня ранга, — отозвался я.

— Врёшь. Рангом ты не ниже адепта, это точно, — быстро определил он. — Одарённым тебя не назовёшь, но эти фокусы с подчинением воды... я признаюсь честно, не знавал о тебе раньше. Советую подумать о том, чтобы в будущем вступить в ряды слуг государства.

— Я разберусь, господин Краморов, — кивнул я.

Всех троих ребят вывели через несколько минут. Выглядели они, мягко говоря, потрёпанными; руки и ноги каждого были связаны, рты закрыты. Множественные кровавые ушибы, раны на руках, лицах и так по всему телу. Разбитые губы, носы и лбы. А в глазах читался дикий страх. Их били... сильно. Возможно, за попытку сбежать или связаться с кем-либо. Будь то «Пегас» или бездомные опекуны, не знаю.

Но успокаивало одно: все они были живы.

Наконец я мазнул по Краморову. Он слегка занервничал, понимая, о чём думаю.

— Если считаешь, что я возвращаю тебе их в плохом состоянии, и захочешь убить меня, пацан, я дам отпор. Но знай, мы работаем на Дубровых, охраняем их земли и выполняем свою работу, — подал голос здоровяк. — Повторюсь, войны с «Пегасом» я не желаю. Лишь хотел преподать деткам урок.

Екатерина замерла в ужасе, парни тоже застыли на месте. Все были в жутком изумлении от одного лишь вежливого тона господина Краморова. Да, со стороны всё казалось куда более странным: двухметровый амбал с руками шире моей шеи боялся и с места сдвинуться, говорил со мной осторожно и принимал роль жертвы в диалоге.

Я же улыбался. Грязный худощавый хищник в моём лице выглядел даже для меня уж слишком комично.

Впрочем, мы оба понимали, что я куда сильнее несмотря на внешние данные. Более того, помимо сказанного я всё ещё наблюдал за каждым его жестом, понимал каждое движение. Я каждый шаг его читал наперёд. И всё это для того, чтобы заставить его задуматься о своём превосходстве надо мной в силе и опыте.

— Я не могу уйти просто так, господин Краморов, — мои руки взмыли в стороны. — Увы, такова моя суть. Вам и вашим друзьям следует зарубить на носу, что моих людей трогать опасно.

— Ты волен делать, что хочешь! — нервно гоготнул боец. — Хер с тобой, проси, что хочешь, дрыщуган! Я тебя реально побаиваюсь!

Все вокруг замолчали. Казалось, весь мир остановился.

Поворачиваю голову в сторону Екатерины, смотрю на побитых людей, которые их держат.

— Развяжите их.

Произнося это, я держал лицо кирпичом, однако в душе разливалась горечь и обида. Я дал себе установку на всю жизнь: ни при каких обстоятельствах не вспоминать мёртвых жену и детей. Твердил себе, что должен оставаться хладнокровным профессионалом.

Но эта картина... это облегчение в глазах подростков...

Соблазняющая мысль «что, если бы так же была спасена моя дочь?» окутала одеялом с головы до ног и старательно пыталась развеять моё состояние «дхьяна». Пришлось прокусить себе губу, чтобы вернуться в реальность. Голова должна оставаться чистой, даже если окутывает расслабление. И физическая боль помогает лучше концентрироваться на магическом начале.

Екатерина, Игнат и Гриша встали за моей спиной.

— Ещё будут просьбы? — Краморов сильно нервничал. Он словно видел, как я убиваю его во всех вариантах возможной дуэли.

— Да, господин Краморов. Шесть компьютеров, — подал я голос, чем ещё сильнее ошарашил подростков. — В нашей бездомной семье живут дети, которым нужно готовиться к экзаменам. Именно с этой целью люди за моей спиной хотели пробраться в усадьбу. Вы можете и без меня пробраться в усадьбу, ваша воля.

— Нет-нет, пробираться мы не будем, — мотнул головой Краморов. — Парни, вынесите всё, что он просит. Скорее! Я уже не могу стоять здесь.

Игнат с Гришей глянули друг на друга и покорно забежали в дом, а через пару минут вышли с сумками, в которых были компьютеры. Избитые, но с улыбками на лицах.

— Для детей не жалко, — хмыкнул Краморов.

— И последнее, — заключил я. — В любой день я буду иметь возможность заскочить к вам на чашечку чая, господин Краморов.

Мужчина вскинул брови в изумлении.

— Да пожалуйста!

— На этом и порешили, — я кивнул и развернулся, поглядел на Екатерину, а затем мазнул глазами по Игнату и Грише. — Пошли.

***

Мы вышли из машины такси и пошагали в сторону пристанища. Шли какое-то время молча. Я смотрел перед собой, а ребята шли сзади и всё боялись заговорить.

— Ну, что? — я решил начать первым, раз им было так стыдно начать разговор. — Понимаете, что всем вам ещё тренироваться и тренироваться? И я не только про умение биться, я про всю картину в целом.

— Облажались, — подал голос Гриша, держа руки в карманах. — Больше не повторится, брат. Семья, наверное, сильно волнуется.

— Влетит же нам от Старейшины, — поморщился Игнат, потирая синяк под глазом.

— Грабители из вас не очень, — я поглядел на Екатерину со слабой улыбкой на лице, а затем оглянул парней. — Вы подвели не только семью, но и меня лично. Не послушали. И меня это даже больше расстраивает, чем всё остальное.

— Про этих людей нам Драгунов не сообщал, Кость, — буркнул Гриша, глядя куда-то вниз. — Худший день в моей жизни.

— Я удивлена, что ты не дал ему по морде после того, как он начал теряться, — Екатерина невесело усмехнулась. — Он, блин, смотрел на тебя так, как... маленькая девочка смотрит на папу, когда провинилась.

Я покачал головой.

— Конфликт мог привести к проблемам. Вас всех уже засняли четыре камеры. Ваше резюме есть у каждого члена группировки, в которой состоит Краморов. У каждого члена семьи Дубровых, в конце концов. Думаете, у вас получилось бы долго ходить на свободе? Вы решили поиграть в бандитов. И это чревато. Рано или поздно пришлось бы ответить, не спусти я всё на тормоза.

— Прости, Кость, — прошептал Игнат. — Но... пойми, брат, пожалуйста. Мы делаем всё, чтобы наша семья не погибла с голоду. Ты не можешь говорить о нас так, словно мы ничего не понимаем.

— Если и собирались грабить усадьбу, то для начала должны были решить вопросы с камерами и системой сигнализации. — отозвался я. — Проверить, кому принадлежат эти земли. Поговорить с Драгуновым и пояснить, что вы не расходный материал, а такие же люди. Вас бросили на задание, словно ненужный мусор.

— Как же погано на душе, — вздохнул Гриша, поморщившись.

— Хватит ныть, Гриша, — осекла парня Екатерина. — Лучше придумай, что мы будем говорить Драгунову. Да, компьютеры мы получили, но он нас на задание звал не для этого. В сейфе были деньги.

— Да пошёл он, — буркнул Игнат. — Козёл старый. Скажи спасибо, что мы вообще живые благодаря Косте.

— Чтобы браться за рискованное дело, станьте в нём поистине профессионалами, — протянул я, разглядывая дорогу. — Этот урок зарубите на носу.

— Хорошо, брат, — Игнат кивнул.

— И ещё, Екатерина, я хочу поговорить с главой «Пегаса» и спросить, почему Драгунов не помог вам в этой ситуации, — я поглядел на Екатерину.

— Никто из них не знает, что случилось.

Я хмыкнул. Скорее, Драгунову попросту плевать на безродную троицу. Принимают подростков за расходный материал. Я покачал головой.

— Заходите домой без меня, кто-то из вас пусть купит лекарств от ушибов, — я вручил Грише пятьдесят рублей. — А я поговорю с Драгуновым. Мне ещё предстоит подумать над тем, как эту историю закончить.

— Но... Костя, — Гриша забегал глазами по Аркадию Альбертычу, который в ста метрах пытался разглядеть нас и, шаркая по земле, приближался к нам всё ближе. — Пошли вместе. Нас же старейшина убьёт.

— Молчи, глупец, — это был единственный раз, когда я вспылил на Гришу. — Делай, что говорят. А от Екатерины мне понадобится номер Драгунова.

— Хорошо.

Глава 8

— Ну ты дал, парень! Красавец! — надрывался утробно Арнольд Драгунов, с грохотом кладя свои ноги на рабочий стол. — Кто бы мог подумать, что сам Виктор Краморов, бывший слуга имперского рода с рангом мастер будет скулить как щенок слепой с просьбой не разжигать конфликт?! Ай, Константин, ай, хорош! Пущай знают, что зверя злить опасно! Да узнай я о тебе год-два назад, ты бы сейчас моей правой рукой был, ей Богу! Если на работу хочешь, я только рад буду. Мне толковые люди нужны, а то сам видишь, с кем мне приходится работать... — тот тяжело вздохнул.

Мы сидели в светлом помещении с панорамными окнами друг напротив друга. Как оказалось, я позвонил Драгунову после того, как это сделал Краморов. Полагаю, боец знатно испугался от одной лишь мысли, что может нагрянуть конфликт.

Не удивлюсь, если у Краморова есть жена и дети, которых в опасность подвергать он не хочет.

— Предложение заманчивое, господин Драгунов, — подал я голос. — Я подумаю над ним. Вот только меня интересует не только это. Почему вы позволили членам моей семьи быть схваченными?

— Это я-то позволил? — тот удивлённо расширил глаза, но быстро вернул собранность на лице. — Послушай, Константин, у нас, в «Пегасе», есть иерархия бойцов. Та троица, которую ты защищал, сама выпросила у меня задание «посложнее». Я им сразу сказал, чтобы меня в случае неудачи не подставляли. Таковы наши законы, и я с ними ничего поделать не могу. Но не спеши делать выводы, ты другого эшелона боец. Мой район — твой район. Если нужна информация, связи и что-то вроде этого, спрашивай, родной. Я не хочу терять такой талант из-за собственной жадности.

Задумчиво глядя в глаза Драгунова, я слушал его внимательно. Старался анализировать и смотреть на картину с его точки зрения. Нужно оставаться профессионалом в любой ситуации, и он со своей задачей справлялся.

— Перед тем, как думать о вашем предложении, я озвучу некоторые условия.

— Так-так, — Драгнуов приподнял брови. — Я весь во внимании, Константин.

— Первое, мне нужно поговорить с главой рода Громовых, которым принадлежат земли в Цареградском районе Московии, — обозначил я. — И второе, мне нужно знать о способах попадания в зоны туманов.

После второго условия лицо Драгунова перекосилось. Он посмотрел на меня секунду, пару раз моргнул и высунул из-под стола толстую сигару.

— С первым условием проблем нет, но вот туман... — его голос резко переменился. — Постарайся не говорить об этом месте так, словно ты, парнишка, знаешь о нём что-то. В ваших сетях про туман много брехни написано. Не думай, что это весело.

Я приподнял бровь, с невозмутимостью глядя на Драгунова.

— Мне лишь нужно знать о способах. Остальное я решу сам.

— Ты не понимаешь, господин Шагайн, — покачал головой Драгунов, выпустив в воздух облако едкого дыма. — Эта дрянь уничтожает всё на своём пути. Каждый день тьма пожирает тысячи людей, вне зависимости от их талантов и умений. Константин, я хочу предостеречь тебя, поэтому мой тебе совет: забудь о тумане и молись, чтобы ты никогда его не увидел воочию. Империя делает всё для того, чтобы мирные не замечали изменений с приходом этой дряни, но стоит нам копнуть глубже, как... откроются ужасные картины.

— Выполните оба условия, и я буду работать с «Пегасом», — я настаивал.

— Ладно-ладно, я сдаюсь, — вскинул руки в стороны Драгунов. — Хочешь знать о Громовых и о тумане? Хорошо, но с тебя слово, что взамен выполнишь одно моё задание. Если тебя устраивает такой расклад, я противиться не стану.

Я согласно кивнул мужчине.

— Какой у тебя ранг, Константин? — Драгунов достал ручку и блокнот. — Если ты так впечатлил мастера, тебя смело можно считать адептом, не так ли? Ты, конечно, не выглядишь, как адепт, но... раз сам Краморов был вынужден признать, что ты хорош...

На Триаде люди не делились на ранги. У нас был один общий противник в лице Бездны, а остальное не имело никакого значения. Ценность бойца определяли не физические способности, а интеллект, хитрость и умение найти выход из сложной ситуации. Именно благодаря этим качествам мы выбирали себе лидеров, шли за ними и прислушивались.

Здесь же работает закон: всегда относись к определённой группе людей и не выходи за рамки. К такому я относился ни хорошо, ни плохо, ибо обозначить мой опыт каким-либо рангом было просто невозможно, поэтому смело пожал плечами, ответив:

— Нет у меня ранга, господин.

— Остановимся на адепте. Осталось получить этому подтверждение, но пока авансом запишу тебя в адепты, — кивнул он и сделал запись, а затем медленно поднял глаза на меня. — Не напомнишь, кто твои родители, Константин Шагайн?

Я замер, глядя на Драгунова невозмутимо. В голове тут же всплыл вопрос — он что, меня проверяет? В таком случае, буду говорить прямо.

— Расскажите о Громовых без лишних вопросов, — заключил я.

Драгунов кивнул, натянул улыбку и выпустил в сторону облако дыма.

— Выясним, Константин. Всё выясним. Даже если попытаешься что-то скрыть.

— Вы хотели рассказать мне о Громовых.

— Да. Знаком я с Громовыми. Заочно, конечно, но знаком. Глава — мужик властный, богатый. В общем, важная шишка в важных кругах. Часто присылает нам заказы, и часто эти заказы незаконны. И для того, чтобы эти заказы выполнить, я временами набираю к себе всякую шваль по типу твоих… кхм… — запнулся он. — В общем, да.

Я сдвинул брови к переносице. Шваль. Сам-то не лучше.

— Это всё?

— Ну а что тебе ещё рассказать? — всплеснул он руками. — Ты даже не член синдиката.

— В общем, давайте так. Если организуете нам встречу, я выполню ваше поручение, — поднялся я со стула и пошагал к выходу. — Так будет честно.

— Конечно, конечно!

***

Возвращался я в пристанище поздней ночью. Многие члены семьи спали, поэтому старался шагать тихо — так, чтобы никого не разбудить. После материализации воды в ледяные шипы тело моё требовало срочного отдыха и восстановления, поэтому всё, о чём я думал по пути в дом, был сон — крепкий и наверняка сладкий.

Однако Фируза ждала меня всё это время. Она знала о том, что Гриша, Игнат и Катя пропали, но были спасены мной, поэтому дала себе установку ждать меня столько времени, сколько потребуется.

Первым делом Фируза настояла на том, чтобы я поужинал. Конечно, в семье не было принято кушать в одиночку — на то мы и были семьёй, вот только женщина не удержалась. Она накрыла мне стол, разложила купленную мной еду, что осталась после прошлого ужина, и присела рядом. Выглядела она тревожно, словно догадывалась о чём-то.

Я же постарался в свою очередь не обращать на это внимания.

— Ни Катенька, ни парни не стали рассказывать мне о случившемся, сынок, — Фируза говорила тихо, поглаживала мою голову. — Скажи мне, что там случилось? Как ты им помог?

— Обысно, — буркнул я с набитым ртом. — Ничехо такого...

— Они наткнулись на плохих людей, да? — голос Фирузы дрогнул. — Им угрожали? Почему они звонили и просили спасти их, Кость?

Я поднял глаза на Фирузу — так, словно ничего не понимал.

— Да нет же, никто им не угрожал, — проговорил я чётче. — Жандармы просили документы, попытались прикрыть их на время до выяснения обстоятельств, но всё решилось. Поверьте, госпожа Фируза, никому из них не грозит опасность. В противном случае я прикрою их своей спиной.

Слёзы побежали по щекам женщины, она прикрыла глаза и кивнула, тут же принявшись их вытирать.

— Кость, эти трое мне как родные дети. Я знаю, что они работают на плохих людей, и знаю, что они вынуждены это делать. Но если с ними что-то случится, наша семья, я...

— Ну, вы чего? — моя рука тут же упала на плечо женщины. — Чего вы боитесь, госпожа?

— Боюсь потерять их, Кость, — шмыгнула она носом. — С каждым днём здесь всё опаснее, дети растут, они очень хотят выбраться из этой грязи. Всё сильнее рискуют, когда это не обязательно делать. Так случилось с настоящим Костей, так случилось со многими нашими детьми, мужьями и отцами. Я не выдержу ещё одной потери, сынок. Ты же понимаешь, каково это... жить с осознанием, что ты не имеешь никаких прав в этом мире.

Я выслушал её внимательно. Вспомнил о тех многочисленных потерях, что принесла с собой Бездна. Вспомнил боль утрат; эта скорбь не сравнится ни с чем. Каждая потеря похожа на... словно тебе вырывают кусок души. Это невыносимо.

— Я могу лишь сказать одно, госпожа, — подал я голос, оставив еду. — Пока мы не имеем рода, нас будут поджидать опасности. На каждом шагу. Сегодня я увидел, на что готовы Екатерина, Гриша и Игнат ради того, чтобы обезопасить семью — вытащить из этих опасных мест. И скажу честно, я рад, что именно вы помогли мне. Возвращать долги таким людям несложно.

— Не покидай их, Костя, пожалуйста, — Фируза сжала мою ладонь. — Не дай им попасть в опасность. Я верю тебе, верю в то, что ты изменился. Сердцем чувствую твою доброту. И хочу, чтобы эта доброта была направлена в сторону наших бедных детей.

— Не в моих принципах оставлять дела на половине, поэтому даю слово, госпожа, они будут в безопасности.

— Спасибо тебе.

Мы ещё немного поговорили о разном, но я был рад, что разговаривать мне пришлось только с Фирузой. Объяснять, что же там произошло, всем членам семьи довольно сложно, учитывая то, что я отвык от общества. Завтра же Фируза перетранслирует мои слова другим и освободит меня от разговоров.

Перед сном я решил немного разгрузить желудок; медитировал в состоянии «дхьяна» около озера и восстанавливал силы. Я сидел в позе лотоса, усиливая магическое начало в теле пацана, и пускал по вновь ожившим жилам магическую энергию. Нынешняя стадия целостности моего организма позволяла всё глубже погружаться в состояние «дхьяна».

Голова оставалась чистой, не тронутой лишними мыслями. Я видел всё вокруг себя на сотни метров, ощущал энергию животных, насекомых и даже растений. И на этот раз, когда постарался подчинить воду, она не плескалась в хаотичном порядке. Сейчас вода образовала небольшую воронку и покорно текла по часовой стрелке.

Но когда воронка начала подниматься выше уровня озера, я уловил слабость. В глазах потемнело, а голова закружилась. Процесс опустошения сосуда заставил успокоить воду в озере и отправиться в пристанище.

Ещё один закон магического начала: не нужно перенагружать себя, если на то нет явных причин.

***

Понедельник я встретил ранним утром. После водных процедур, нанесения линий души и лёгкой пробежки отправился в библиотеку. Оставил в книгах пару часов своей жизни, а позже был безжалостно выгнан библиотекаршей.

Раздался звонок, начались уроки...

Математика и география — это те предметы, которые мне и на Триаде легко давались. Здесь они не отличались большим количеством новшеств, так что на первых двух уроках балом правила скука. Потом была история, а она мне ещё в библиотеке успела жутко надоесть, но был нюанс — после десятка часов её изучения я стал куда больше понимать.

Так что можно быть спокойным, в истории я что-то да знал.

Последним предметом перед большой переменой была биология. Её я в своё время проштудировал от и до, потому что именно с ней было связано изучение Бездны. Как итог — похотливо прижимающая меня к себе скука.

Единственное, что поистине могло позабавить — перешёптывания парней за моей спиной. Этих обиженных индюков я мог слушать долго. Никогда не думал, что моё влияние возрастёт так сильно. И ведь действительно, униженные посвящали мне кучу своего времени, прорабатывая планы по захвату. Они строили стратегии и искали союзников только с одной целью: побить, унизить и опустить меня.

Разве это не забавно?

В столовой я сидел какое-то время один, но спустя пару минут мне составил компанию Кирилл Дубровый. Он держал в руке дорогой на вид пакет.

— Вот, это тебе, Кость. Новая школьная форма, как ты и просил, — парень передал мне пакет, присаживаясь рядом. — Слышал новости? Вчера вечером какие-то люди «Пегаса» пытались пробраться в нашу родовую усадьбу. Их, конечно, перехватил Виктор Краморов, который работает на моего отца. Но позже он просто отпустил воров. А из дома пропали компьютеры.

— Вот как.

— Ага. Папка мой был в бешенстве, когда узнал об этом. Он хотел лично им головы поотрезать, а Виктор их отпустил, — вздохнул парнишка. — Я всё спросить хотел, ты же не связан с этой историей, Кость?

— Я? — я дёрнул бровью.

— Мне просто любопытно стало, — покачал головой Кирилл. — Ведь перед новостью ты спрашивал про усадьбу нашу. Но можешь доверять мне, даже если ты мне что-то и расскажешь, выйдет так, что я тоже замешан в этом. А проблемы с папашей мне не нужны. Знаешь, у меня даже мысль промелькнула интересная. Может, ты работаешь на людей «Пегаса» и используешь меня в качестве информатора? Прости, если подозреваю тебя в нечестности, но... я же не так хорошо с тобой знаком.

— Всё в порядке, Кирилл, — успокоил я парня. — Информации в тебе слишком мало, чтобы вытягивать её.

— А как мне понять, что ты меня не используешь в корыстных целях? — хлопнул глазами парнишка.

— Не знаю. Доверие приходит со временем.

— Ты прав, — вздохнул он. — Может, хотя бы намекнёшь, что ты считаешь меня соратником?

— На данный момент это действительно так, Кирилл, — ответил я. — Но это только на данный момент. Всё зависит от твоих действий в будущем. И будь уверен, я вижу каждую деталь в поведении человека. Даже самую незначительную.

— Не буду я тебя подводить, ведь ты мне тоже нужен, Кость. Начальная цель моей дружбы с тобой — защита. Парни издеваются надо мной и называют тюфяком, а тебя недолюбливают по социальному признаку. У нас один враг, и я, можно сказать, вынужден доверять тебе вслепую.

Я покосил глаза на Кирилла.

— Я знаю тебя нисколько не лучше, чем ты меня. Прекращай строить из себя жертву.

Парень не нашёл, что ответить. Он согласно кивнул, приняв мой совет близко к сердцу, и принялся молча разжёвывать школьную пищу. Вот только не прошло и пяти минут, как парня одёрнули от полезных размышлений.

— Дубровый! — неожиданно громкий голос заставил нас с Кириллом обернуться. За спиной парня остановилась довольно ухоженная на вид девушка, в руках она держала поднос с едой. — Думал, сможешь от меня спрятаться?! Где моя домашняя работа по геометрии?

— Гхм... — подавился Кирилл едой и получил по спине от меня. — Спасибо, Кость. Я... Машенька, у меня не было времени и... в общем, я её не сделал.

— То есть, вот так ты извинился за то, что потерял слоника, которого я так просила?

Слоник... так вот он кому был предназначен. Я еле заметно усмехнулся.

— Прости-прости, больше не повторится! Я всё сделаю, правда!

Делает работу за других? Или они хорошо знакомы? Я приподнял глаза на «Машеньку». Стройная девочка с прямой спиной и длинными ногами явно знает себе цену и пользуется популярностью в этой школе. Её утончённое лицо выигрывает на фоне других. Думаю, из неё выйдет отличная сердцеедка. Не буду удивлён, если Кирилл помогает ей безвозмездно.

— Не повторится, говоришь, — прикрыла широкие глаза Марья, делая вид, что восстанавливает дыхание. — Хорошо. Тогда до окончания учебного года я буду есть за твой счёт. Думаю, это станет тебе отличным уроком.

— Блин, — Кирилл, не найдя других слов, пожал плечами и отодвинулся в сторону, чтобы дать присесть девушке.

Она поставила поднос между нашими и плюхнулась посередине.

— Познакомишь меня со своим молчаливым другом? — Марья поглядела искоса на Кирилла. — Уже второй год учимся в одном классе и даже не перекинулись парой фраз. Удивительно тихий парень, Кирилл. Не находишь?

— Да, вот только в тихом омуте... ох. В общем, это мой друг, — представил меня парнишка. — Константин Шагайн.

— Марья Сергеевна, Болконская, — представилась она коротким кивком. — Признать честно, Константин, у меня бы и желания не возникло с тобой заговорить, если бы не твоя новая школьная парта, которую ты занимаешь уже который день. Поставить на место одноклассников, которые второй год унижают тебя, да ещё и так нагло, дерзко и... в общем, это похвально.

Я не сдержал улыбки. Всё же есть в этой школе адекватные люди.

— Мы его плохо знали, — безнадёжно вздохнул Кирилл. — Костя не пальцем делан.

— А что самое забавное, — Марья обернулась на Дубрового. — Эти псевдо-крутые парни с нашего класса только и делают, что обливают Константина грязью за его спиной. Но что мы видим на деле? За последние дни я практически ни разу не услышала издёвок над ним в его присутствии.

— Вы довольно проницательны, госпожа Болконская, — хмыкнул я, держа кружку чая в руках.

— Спасибо, — кивнула Марья и слабо улыбнулась. — Я стараюсь подмечать детали. Поэтому спрошу прямо. Что ты с ними сделал? Как они стали такими послушными? Не в обиду, но уж точно не откупился. Да и сказать, что ты особо силён или опасен тоже нельзя.

Кирилл внезапно гоготнул, а затем прикрыл рукой рот.

— Чего смешного? — удивилась девочка.

— Нет-нет, ничего, — замотал головой парень.

— У меня свои методы, о которых пока вам, Марья, лучше не знать, — сообщил я. — Не тот уровень доверия.

— Резонно, — грустно пожала плечами. — И можно на «ты», Константин. Ты достоин считать себя равным мне, хотя бы в рамках школы. Не знаю, обидят тебя мои слова или нет, но ещё ни один безродный парень не смог привлечь моё внимание. Такие, как ты, обычно сидят в углу и боятся слово лишнее сказать. Они в обществе элиты чувствуют себя скованно и часто отхватывают без причины.

Я слушал слова девочки, накручивая на вилку лапшу, а затем перевёл глаза на Кирилла.

— У тебя в меру высокомерная, но довольно чуткая и смелая подруга, Кирилл. В каком-то смысле я даже рад, что в школе есть люди, что смотрят сначала на человека, а затем на его статус.

— Ага, она такая, — вздохнул Дубровый.

— Константин, ты должен понимать, что... быть простушкой для меня — значит, оскорблять собственный род, — призналась она. — Поэтому да, ты прав. Я стараюсь... иногда даже нарочито стараюсь казаться высокомерной в глазах тех, кто уступает по статусу. Но и заметь, что не без причины.

— Разумеется, — согласно кивнул я. — Я даже представляю, на чём основана профессиональная деятельность твоей семьи.

— Все об этом знают, это не секрет, — улыбнулась Марья. — Мой дедушка, Евгений Валерьевич Болконский, начальник тайной канцелярии Российской Империи. Отец руководит городским штабом и является членом тайного сыска. Я, кстати, после школы тоже планирую продолжить дело рода.

Так и думал.

— У тебя есть все необходимые задатки, Марья, — похвалил я.

— Спасибо. Не думала, что скажу это, но ты тоже приятный. На удивление, — Марья вытянула руку. — Друзья?

— Не имею права отказать, — хмыкнул я, ответив взаимностью на рукопожатие.

— Может, вместе сядем на уроке? — предложил Кирилл. — После того, как Костя выгнал Рому, Михаила и Эдгара со своих мест, они остались свободными. Не думаю, что у Кости такое огромное эго, что он не сможет уместить его на одном стуле.

Девочка задумалась на секунду, снова посмотрела на меня — на этот раз с оценкой — и согласно кивнула.

— А почему бы и нет?

Для отпрысков аристо это будет выглядеть как... удар ниже пояса. Я усмехнулся от одного лишь представления выражения их лиц.

Глава 9

Прижимающая к себе скука куда-то улетучилась, стоило двум подросткам оказаться по обе стороны от меня. Ребята зачастую отвлекали, перешёптываясь между собой. А после моих замечаний оправдывали своё поведение тем, что хотят побольше узнать обо мне.

Признать честно, в глубине души я ощущал себя странно. Словно оказался в обществе людей, которые смотрят на меня с давно забытой мне целью. Если раньше каждый, кто говорил со мной, либо пытался убить, либо подавить психологически, либо же нуждался в спасении, то эти двое наоборот... расслабляли.

И мне, как человеку, у которого со временем выработались животные инстинкты, что сильно превалировали над человечностью, было сложно перестроить и разгрузить свой разум. В любом вопросе я старался отыскать подвох, каждое движение, жест и даже вздох изучал так, как это делал с противниками. Мой разум был настолько сужен до уровня «размножаться, подавлять, насыщать брюхо, чтобы выжить и продолжить род», что простое общение приводило в ступор.

Но я старался дать установку: это не Триада, ты не Даркар и ты не одинок.

И в какой-то момент у меня даже получилось оценить ребят с человеческой точки зрения.

Первый, Кирилл, располагал своей простодушностью; эдакий богатенький тихоня-тюфяк, у которого нет и не будет амбиций выталкивать свой род на новые вершины. Базовые установки на уровне травоядного животного, который не представляет никакой угрозы. Подобные качества я часто встречал в людях, рождённых в богатых семьях. Их главная задача была в том, чтобы следовать правилам рода и не позорить его. А ещё стараться угождать людям высших чинов — всегда, даже если те являются последними ублюдками.

А что насчёт Марьи... скажу так, с ней ситуация была куда более интересная.

Девушка умна; школьная программа даётся ей с лёгкостью. Не сказать, что она вынуждает себя сидеть за учебниками, но во времена ответов всё выглядит именно так. Госпожа Болконская знает свою миссию, понимает свой статус и значимость в обществе. Умеет говорить правду в лоб и не боится обидеть. Такие девушки могут объективно оценивать как себя, так и всё вокруг. Именно поэтому она решила познакомиться со мной ближе. И именно это заставляло её отвлекаться от слов преподавателя и интересоваться моей жизнью.

К тому же отец госпожи Болконской работает в тайном сыске и определённо что-то да знает о людях, имеющих власть в этом городе. Ему доступны горы секретной информации, и если выбрать верный подход, то эта информация вполне сможет оказаться у меня в руках. Я осознаю, что подходить к Марье нужно осторожно. Любое неверное слово или жест, и девушка попросту посчитает моё отношение неуважительным. Однако, скажу честно, жизнь на Триаде в высших кругах сделала меня подкованным в общении с любыми девушками. И Марья была в их числе.

Поэтому, когда мы шагали по коридору после уроков, я решил задать свои вопросы:

— Марья, полагаю, я дал ответ на все интересующие тебя вопросы. Не могла бы и ты ответить мне на один?

Марья оглянулась на меня и пожала плечами.

— Если вопрос относится к тому, стану ли я твоей девушкой или нет, то лучше не спрашивай, — чуть дёрнула она подбородком. — Кирилл не даст соврать, родители уже нашли мне жениха. И ты, Костя, каким бы умным ни был, в их планы не входишь.

— А у меня есть шансик? — безнадёжно вклинился в разговор Дубровый.

— А ты мне домашнюю работу сделал? — приподняла она бровь и покосила надменный взгляд на парня. — Не сделал. Поэтому пока ни единого «шансика» у тебя нет.

— Блин.

Я мотнул головой, сдерживая улыбку.

— Моё сердце, безусловно, разбито, госпожа Болконская, но вопрос в другом, — страдальчески вздохнул я, получив понимающий взгляд от Дубрового. — Как твоя семья относится к княжескому роду Громовых? Или твой отец не посвящает тебя делам тайной канцелярии?

— Конечно, посвящает, — уверенно отозвалась она. — Он часто рассказывает мне о деятельности других знатных родов. Ну, а что насчёт Громовых... мы к ним никак не относимся. Михаил Громов недолюбливает моего отца по ясным на то причинам.

Один проводит контрабанду, другой работает в тайной канцелярии. Конфликт интересов, только и всего. Я кивнул с пониманием.

— А зачем тебе Громовы, Кость? — полюбопытствовал Кирилл. — Мой папаня считает, что с этой семьёй вообще лучше не связываться. Связи их доходят чуть ли не до самой верхушки, поэтому никто им ничего и сказать не может. Смотрят на всех свысока.

— Вы, думаю, заметили, что я зачастил посещать занятия в школе, — отозвался я с улыбкой. — Что-то во мне перемкнуло, и сейчас я хочу сдать экзамены, чтобы в дальнейшем найти себе престижную профессию. Понимаю, звучит довольно... амбициозно для простака вроде меня, но я действительно стараюсь. И знакомство с Громовыми помогло бы мне лучше подготовиться к попыткам стать каким-нибудь мелким работником в тайной канцелярии.

— Ты серьёзно? — Кирилл поморщился. — И впрямь амбициозно.

— Раз ты решил устроиться в канцелярию, то тебе нужен мой отец, а не Громовы. Этот погрязший по локти в крови род тебя не продвинет.

— А я понимаю его логику, — закивал Дубровый, сощурившись. — Он хочет проследить за деятельностью этих бандюк, чтобы на приёме у твоей семьи не показаться невежей, так ведь, Кость?

— Да, ты всё верно понял... — кивнул я, честными глазами поглядев на парнишку. — Возможно, будем работать там вместе, госпожа Болконская.

— Я могу тебе устроить визит к отцу. С ним обсудишь дела рода Громовых, — легко согласилась Марья. — Но что я получу взамен?

Взамен? Я почесал в затылке и поглядел на Дубрового.

— Он может защитить тебя от школьных задир, которые лезут к тебе! — словно по вызову осведомил Кирилл, бросив взгляд на пакет в моей руке. — Навыки у Кости поистине впечатляющие, судя по изменениям его положения в классе, поэтому я напросился к нему в друзья. И ты, Машенька, можешь.

Марья гордо вздёрнула подбородок.

— У меня есть свои тренера и телохранители, и я не считаю себя слабой.

— Поверь, Константин не обычный охранник, — затаенно сообщил он, оглянувшись по сторонам. — В школу твоих телохранителей никто не пустит, уж поверь. А от вечных предложений руки и сердца ты порядком устала, я же вижу.

— Ну, устала, — девочка задумалась, окинув меня цепким взглядом.

— А всего-то надо познакомить Костю с твоим отцом, — настаивал Кирилл.

— Ну, хорошо, — кивнула Болконская. — Защита взамен на посещение папиной работы. Годится?

Устроился охранником к двум богатеньким детям. Жаль, выбора у меня нет.

— Вполне, — улыбнулся я.

Обсуждая некоторые детали, мы вышли в школьный двор. Стояли около ворот школы порядка десяти минут, пока двух моих «друзей» поджидали автомобили представительского класса. Одноклассники не обращали внимания ни на смешки школьников, ни на призывы своих водителей.

Поэтому я решил закончить диалог первым.

— Ваши люди уже заждались, я смотрю. Да и подростков не особо радует то, что вы разговариваете со мной,— я мазнул глазами по автомобилям. — Полагаю, вам пора.

— Да, у меня ещё дополнительные занятия, — страдальчески вздохнул Кирилл. — Пошли, Машенька. Нам и впрямь пора.

— Хорошо, — кивнула Марья, не глядя на машину за своей спиной. Она вытянула мне руку и улыбнулась. — До встречи, Константин!

Ответив взаимностью на рукопожатие, я дождался, пока они рассядутся по машинам, сунул пакет в сумку и пошагал по тротуару в направлении своего пристанища.

Мысли в голове удалось собрать в ту же секунду, как мы расстались. Я вернул прежнее спокойствие на лице и снова начал анализировать. Быть в кругу двух юных аристо безопасно. Да, меня могут попытаться избить, но вот убивать никто не станет.

Другое дело, когда я иду один.

Знакомство с Марьей и Кириллом, а позже и тесное общение с ними определённо не прошли мимо внимания людей, желающих мне смерти. Троица парней не посетила последний урок, и это настораживало. Моментами я действительно выключал в себе воителя, который кроме опасности ничего вокруг себя не видит, чтобы ребята не посчитали меня слишком подозревающим и странным. Это позволило разгрузить сознание и отбросить животное начало. Вот только даже в расслабленном состоянии я не упустил столь необычный момент в поведении трёх аристо.

Прошла пара минут, как мои опасения подтвердились. Шагая по опустевшей парковке, я заметил, как за моей спиной паркуется большой чёрный джип, и замедлил шаг. Магическое начало тут же вступило в активную фазу, переливая сознание в состояние «дхьяна».

— Эй, сопляк! — окликнули меня сзади. — Слышь, чертила бледная, кому говорят?! Стоять! Шагайн!

А вот теперь оглядываюсь. За моей спиной стоит та униженная троица — Эдгар, Роман и Михаил. В руках металлические дубинки, а за спинами... внушающие на вид парни, которые явно не нашего возраста. Трём здоровым амбалам больше двадцати лет на вид.

— Вот ты и попался, чёрт худощавый. К Марье решил свои яйца подкатывать? — процедил Роман Петров, подкинув в воздух искрящий молнией кинжал. — Здесь мы не в школе. Здесь тебя никто не станет жалеть. Пора расплачиваться, сосунок!

— С Болконской-то? — изумился амбал, что стоял за его спиной. — Этот нахлебник с Болконской? Вы шутите? Она даже меня в шею гнала, когда я в этой школе учился, а этот...

— Я видел, как он с ней в столовой сидел, а затем посадил её рядом с собой за парту, — поглядел на меня холодно Эдгар. — Нищий безродный ублюдок думает, что кто-то ему разрешит марать кровь рода Болконских.

— И да, — вставил Михаил. — Вот и настало время расплачиваться, падла. Готовь кошелёк, нищеброд.

— Кошелёк? — удивился взрослый с улыбкой на лице. — Думаете, у него есть деньги? И вам они зачем?

Они всё ещё не сказали никому об унижениях?

Ха. Я натянул улыбку, чуть прикрыл рот и весело усмехнулся, мотая головой. Видимо, задеты они были довольно глубоко.

— Пусть будет ещё более нищим, — нашёл что ответить Роман. — Что ты ржёшь, дерьма кусок?! Помолись лучше перед кончиной, сучёныш! Багажник для тебя готов!

Я вскинул руки в стороны, стоя лицом к парням, и откинул сумку с учебниками и новенькой школьной формой внутри. Снял пиджак для удобства. Амбалы тут же начали переглядываться между собой в удивлении. Никто не мог понять, почему я всё ещё стою перед ними, а не сверкаю пятками в попытках скрыться.

— Думаете, я побегу? — на этот раз уже более злая улыбка расползлась по моим губам. Банда аристо разом притихла. — Игра наша всё ещё продолжается, парни, а я привык держать своё слово. Поэтому бежать не собираюсь. Решили свергнуть царя горы? Попробуйте.

— О чём он? — удивился амбал с татуировкой на шее.

Но ответа от Романа и его униженных друзей не последовало. На их красных лицах отчётливо читалось — стыдно.

— Я о том, друзья мои, — теперь я обращался к здоровякам. — Что вам придётся вручить мне половину своих карманных денег в случае, если вы проиграете. Таковы условия.

— Заткнись, мразь! — в мою сторону вылетел кинжал.

***

Десятью минутами ранее

Решетникова Елизавета Борисовна рыскала в своей сумочке в поисках ключей от машины. Настроение её было попорчено.

И не без причины. За её спиной стоял разъярённый размахивающий руками преподаватель химии, который всё никак не мог уняться и наконец отклеиться от директрисы со своими глупыми претензиями.

— Я ещё раз прошу меня простить, госпожа Решетникова, но вот так спускать с рук слова Константина Шагайна нельзя! — настойчиво горланил господин Трубецкой. — До субботнего урока химии я ещё как-то закрывал глаза на его присутствие, но после его слов настоятельно требую, чтобы вы заблокировали все пропуска этому человеку! Таким наглым самонадеянным беднякам не место в школе, где учатся дети многоуважаемых людей. Шагайн портит нашу репутацию, госпожа!

— Да замолчите вы уже наконец! — Елизавета Решетникова закатила глаза. — Во-первых, какое вы право имеете требовать у меня то, что по закону я делать не могу? Во-вторых, я говорила с Константином, и он нисколько не показался мне наглым, грубым и самонадеянным. Он старается. И я его старания оцениваю, в отличие от вас.

Глаза Трубецкого расширились от недоумения.

— Сдался вам этот наркоман, госпожа Решетникова! Он назвал меня глупым ребёнком, вы можете представить уровень его самонадеянности? Заслуженный преподаватель Империи и лауреат премии "Учитель года" не должен слушать подобного от бедняка! — всё не успокаивался Евгений Трубецкой. — Количество его долгов автоматически делает его обучение бессмысленным. Он лишь посещает школу и портит нашу молодёжь. Вы только подумайте, что нам скажут родители подростков, которые каждый день вынуждены терпеть его с собой в одном помещении!

Решетникова не сдержалась, она громко хлопнула дверью машины, посмотрела в лицо преподавателя и пригрозила пальцем.

— Вы, господин Трубецкой, либо сейчас же замолчите, либо же ищите новую работу!

— Ах так?! — вскинул брови мужчина. — То есть, вы даже не думаете о безопасности Шагайна? Что, если дети решат искалечить его? Что, если вы своим упрямством навредите бездомному?

— Я не собираюсь это обсуждать с вами, — снова открыла машину директриса. — С меня хватит, уходите, господин.

— Вы пожалеете, госпожа Решетникова. Парня нужно от... — Трубецкой резко затих, наткнувшись глазами на что-то. — Постойте-ка, а вот и то, о чём я вам говорил.

Директриса оглянулась по сторонам.

— О чём вы?

— Смотрите, смотрите, — ткнул пальцем Трубецкой в сторону собравшейся кучки подростков. — Константин Шагайн стоит перед шестью парнями. Трое из них вообще не учатся в нашей школе.

Стоило Решетниковой заметить картину, как она тут же высунула сумочку.

— Нужно вызывать жандармов, — судорожно зарыскала она в сумочке. — Чего же вы стоите? Разнимите их, скорее! Они ваши ученики!

— Извините, госпожа, но парковка не входит в территорию школы, поэтому с большой грустью вынужден сообщить, что я бессилен, — улыбнулся преподаватель. — Но всё же я с большим удовольствием посмотрю на то, как наши детки придают урок этому наглецу. Рано или поздно это пришлось бы сделать.

— Здравствуйте, третье отделение? — тут же послышалось со стороны Решетниковой. — Драка на улице Арбатской, около Шестнадцатой Имперской школы. Да, подростки.

Директриса кивнула, убрала мобильник и тут же выскочила из машины.

— Я не буду на это смотреть, — процедила она, убрав учителя в сторону.

Но стоило Константину с лёгкостью и даже с грацией кошки увернуться от вылетевшего в его сторону кинжала, как Елизавета остановилась.

— У них оружие, господин Трубецкой!

— Вижу. И не советую вам вмешиваться, — кивнул химик. — Давайте лучше...

На этот раз не договорил Евгений.

Константин Шагайн с лёгкостью выполнил манёвр и пробил кулаком по животу Романа Петрова. После чего ловко скрутил аристократа и отшвырнул в кусты, а затем тут же ушёл от удара дубиной и в уходе подсёк ногу взрослого парня.

— Какого... что этот бездомный себе позволяет? — брови Трубецкого полезли на лоб.

— Ладно, ваша взяла, господин Трубецкой, — чуть успокоилась госпожа Решетникова, продолжая наблюдать за неравной схваткой. — Подождём жандармов. Тем более, Константин явно не намерен давать себя в обиду.

— Это...

Шагайн снова отшагнул от удара, задрал рукава рубашки для удобства и повалил Эдгара Хасанова, который попытался броситься в его ноги. Константин не только отлично уворачивался, но и контратаковал идеально. А скоростью ударов мог делать больно так, что враги этого даже не успевали заметить.

Но самое интересное было не это.

Стоило парням схватить Константина за руку и разорвать его рубашку, как преподавателям открылись... древние узоры, что слегка просвечивали на его теле. На этот раз и господин Трубецкой, и госпожа Решетникова приоткрыли рты в диком изумлении.

— Это... постойте-ка. Это те самые узоры, о которых мы с вами думаем, господин Трубецкой? — прерывисто уточнила директриса. — Константин использует технику, которой пользуются люди ранга старших мастеров?

— Не может... не может этот пацан знать. Я не верю, госпожа. Да где ж эти чёртовы жандармы?!

Глава 10

После брошенного в мою сторону кинжала последовало ещё несколько ударов. Сначала дубиной в район лица, а затем проход в ноги. Увернувшись сначала от быстрых лезвий, а затем повалив двух противников, я понял: парни затеяли эту атаку задолго до сегодняшнего дня. Не удивлюсь, если униженные потратили на подготовку все свои выходные.

Как только Роман понял, что на дальней дистанции меня не ранить, он выхватил из машины стальную дубину и выкрикнул:

— Бейте его!

Парни рванулись сокращать дистанцию; и стоило им подойти ближе, как удары посыпались на меня со всех сторон. Несмотря на то, что практически ни один из ударов не достиг цели, я понимал — долго держать оборону не получится. Мне была очевидна траектория каждого удара, я так же не считал скорость ребят высокой. И всё это потому, что навыки у подростков были попросту примитивны,

Вот только... мои навыки так же ограничены. Схватив меня за руки, парни порвали на мне рубашку.

Надеюсь, подарок Дубрового придётся по размеру. Сшить всё это дело уже не получится.

Выбрасываю ногу в грудь того, что стоит по центру. Парень пятится, унося за собой двух ровесников, а я уже выдёргиваю руки и ухожу от очередного рывка. Только в этот раз ухожу не назад, а в сторону небольшой урны. Хватаюсь за неё обеими руками и вываливаю мусор на голову амбала.

Пока двое обездвижены, а один лежит на асфальте, принимаюсь бить всех оставшихся. Хук противника пролетает в сантиметре от лица, делаю простой перехват и заламываю ему руку. Держа парня в обездвиженном состоянии, роняю на пол другого парнишку сильным толчком — и тот в попытках отыскать опору в виде кустарника, проваливается и рвёт дорогую одежду.

Зуб за зуб.

Тот, которого держу, замахивается, целя в мой затылок, но чудным образом попадает в подбородок и разбивает мне губу, а в ответ его голова влетает в мусорный бак — только так, чтобы не поцарапать лицо. Слышится стон поверженного и рык нападающего слева. Меня под весом сразу двух подростков ведёт в сторону, и я, отталкиваясь рукой от фонарного столба, смещаю центр тяжести парней и падаю вместе с ними, но так, что оказываюсь сверху.

Удар под дых первому и сильная пощёчина по второму — и оба, держась за ушибленные части тела начинают скалиться.

Меня берут за плечи и пытаются скинуть вниз, но в лёгком движении я откидываю парней на асфальт, а сам поднимаюсь на ноги.

— Напоминаю, что плата за проход равна половине суммы всех ваших карманных средств, — вытираю кровь с губы. Всё-таки они смогли меня достать, а это неприятно.

Но ответа от отпрысков элиты не звучит. Наоборот, на этот раз подростки стараются окружить меня и нападают вновь, но с каким-никаким планом на бой.

Увернуться от всех ударов, когда ты в центре круга, невозможно. Получаю в плечо и в лицо, а в ответ перехватываю двух парней, стоящих друг напротив друга, и выкручиваю их кисти до глухого хруста. Нет, никаких переломов и вывихов я не нанёс, хруст лишь означал, что пара связок на запястьях парней растянулась.

Больно? Да. Заметно? Нет. Даже рентгеном опознать повреждение не получится.

Чем дольше дерусь, тем отчётливее ощущаю запах победы. Выбрасываю колено в район паха одного из парней, он падает на колени и скручивается от боли.

Миг — и передо мной сверкнула молния. Ожидаемая атака, которая оказалась бессмысленной против моих «доспехов души». Древняя техника не только лечит, но и парирует любую магическую атаку рангом ниже ранга моей техники.

И вот тут началось самое интересное. Стоило мне схватить ударившего молнией за шкирку и вознести кулак, как перед моим лицом возникла... купюра.

— Возьми и дай уйти, — буркнул Михаил, морщась от боли. Казалось, ребро парня всё ещё побаливало. Этот и в туалете крепко получил в живот, поэтому не удивлюсь, если его сейчас стошнит.

— Только учти, если вступишь в бой снова, будет хуже, - пригрозил я.

Михаил пошаркал спиной назад, угрожающе глядя на меня.

— Поверь, Шагайн, тебе придётся всё вернуть, — процедил он, отходя всё дальше. — Рано или поздно я пробужу Дар и изобью тебя так, что не узнает собственная мать.

Я сунул купюру в карман и вышвырнул его дружка на газон со словами:

— У меня нет матери.

Дух остальных парней был сломлен сразу, как только один из них покинул отряд. Поэтому потасовка продолжалась недолго. Упрямые амбалы были тупые, словно пробки; они попытались продлить моё веселье и даже успели разбить мне нос, но по итогу даже они свалились на задницы от бессилия и не смогли сдержать своих искажённых гримас.

— ...не забудьте свой реквизит, дубинки тоже заберите, — напутствовал я с улыбкой и окровавленным лицом, забирая деньги и позволяя парням заходить в свой чёрный джип. — Всех благ. Спасибо. О, две тысячи, тебе не стоит брать в школу столько денег. Да, проходите, господа. Приятной дороги. Увидимся завтра. Надеюсь, вам понравилось.

В общем и целом, я остался стоять один на безлюдной парковке. Сначала собрал наличные в сумку, а затем махнул рукой Елизавете Борисовне, которая с интересом наблюдала за моим «сражением». Рядом с ней стоял тот самый тип, который оставил меня после уроков, но, казалось, его лицо выражало отчётливое «надеюсь, он меня не заметил!».

Я пошагал в сторону госпожи Решетниковой, сплёвывая кровь. И пока сокращал дистанцию, преподавателя химии как ветром сдуло. Трусливый учитель на нейтральной территории оказался ещё более жалким. И сейчас, делая вид, что уходит по своему желанию, он лишь вызвал у меня ухмылку.

— Кость, тебе лучше уйти домой, да поскорее, — смешанные эмоции на лице директрисы не позволяли мне определить, о чём она думает. — Сюда едут жандармы. Если тебя схватят, возникнут проблемы.

— Вы вызвали... жандармов?

— Иди домой, Константин! — повысила она тон. — Я разберусь здесь. А завтра поговорим о произошедшем.

— Но я...

— Кому сказала?! — сжала она кулачки. — Тебе проблем мало?!

Я вздохнул, мотнув головой, бросил весёлый взгляд вдогонку учителю химии — и развернулся.

Таким интересным и достаточно рискованным образом я разбогател на пять тысяч рублей. Конечно, я мог дать дёру, отыскать место поукромнее и устроить парням взбучку там, но так бы я позволил им ощутить силу и получить выброс адреналина. А это опасно в моём шатком состоянии. Поэтому пришлось биться чуть ли не под светом софит.

Впрочем, их было шестеро, я же стоял один. Не бил по лицам и только защищался. Да, забрал деньги, но... правила есть правила, поблажек быть не должно.

***

Следующий день показал, что проблемы с жандармами вежливо обошли меня стороной. Я и впрямь был готов понести наказание, но благодаря одной обворожительной даме смог выдохнуть с облегчением. Однако это не значит, что последствий не было вообще. Директриса пригласила меня в свой кабинет после уроков и провела со мной долгую беседу, в которой раз за разом повторялась одна и та же мысль.

— Ты мужчина, а мужчина должен осознавать ответственность и прикладывать усилия для того, чтобы избежать драки, — она говорила серьёзно, а меня эти слова только лишь забавляли. — Даже если конфликт неизбежен, твоё положение как бы связывает тебе руки.

Я усмехнулся, поглядел в глаза женщине и чуть склонил голову.

— Мужчина?

— Для общества, для законов и для собственной семьи ты мужчина, Константин, — заключила она серьёзно. — С одной стороны я тебя прекрасно понимаю. Набраться сил и дать отпор людям, которые готовы смешать тебя с грязью ради личного самоутверждения — правильно. Но с другой стороны… моя обязанность, как директора школы, в которой ты учишься, пояснить тебе, что так нельзя.

— Я бы другое отметил, госпожа Решетникова, — сощурился я. — Вашу реакцию. А вы ведь были рады, что я проучил их, не так ли?

— Нет, не была я рада. Это плохо.

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Впрочем, я, как ваш ученик, обязан сказать, что это не повторится. Но так как для меня моё слово поистине дорогой ресурс, я могу лишь обещать, что не стану создавать конфликты сам. Я не провокатор, лишь защищаюсь.

— Этого достаточно, — спокойным тоном заключила директриса. — А теперь давай обсудим узоры на твоём теле.

Я не был удивлён вопросу. В пылу потасовки с меня сорвали рубаху, а Екатерина Борисовна стояла совсем недалеко от меня. Нужно быть совсем невнимательным, чтобы упустить такую важную деталь.

Впрочем, я рассказал ей о линиях души. Пришлось, конечно, слукавить в некоторых моментах повествования, но... тем не менее, госпожа Решетникова восприняла все мои слова за чистую монету. И даже предложила помочь с долгами по учёбе, что ещё сильнее изумило меня.

Разумеется, я согласился. Ибо грешно отказывать таким женщинам, даже если их предложения и не выглядят такими привлекательными.

Поэтому следующие несколько дней я усердно закрывал учебные долги. Раз за разом ломал голову над огромным количеством новой информации, которую преподносила директриса, зарывался в книгах и всеми оскорблениями Триады крыл реципиента за невежество. Благо, женщина знала лучше, что мне действительно нужно, а что будет лишним, часто была рядом и мотивировала одним лишь своим улыбающимся личиком. Итог: процесс изучения и закрытия долгов ускорился. Так за три учебных дня я успел закрыть все свои долги и встать на путь подготовки к экзаменам, до которых оставалось около двух месяцев.

Дела налаживались. И касалось это не только учёбы, но и репутации в школе.

Не знаю, что именно повлияло на окружающих, но после стычки на парковке, сдачи долгов и посещения занятий в новенькой школьной форме многое изменилось. По неясной причине в первый день аристо косили на меня глаза, во-второй так или иначе посмеивались, а на третий... словно позабыли о моём статусе. Издёвки практически сошли на нет.

Да и парни, которые в прошлом раз за разом «охотились» на меня, перешли в фазу «пассивная ненависть». Уверен, их отцы узнали о нашем конфликте и от души взгрели своих отпрысков за то, что те умудрились опозориться на глазах у директрисы.

В общем, атмосфера вокруг меня с каждым днём становилась всё более благоприятной и подходящей для развития магического начала.

И стоило мне наладить вопросы с репутацией, как я вернулся к поиску ответов.

В четверг Марье Болконской всё же удалось поговорить с отцом, и тот, к удивлению, без какой-либо неприязни согласился принять меня и провести со мной беседу. Вот только свободных дней для приёма у семьи Болконских на неделе не было. Девушка передала, что отец её будет готов поговорить со мной на следующей неделе, поэтому остаток рабочих дней и выходные я мог предоставить самому себе.

Я снова принялся расспрашивать у людей про туман, про Громовых и про всё, что пляшет вокруг этих двух фигур. Поэтому однажды, вечером, после очередного сытного ужина, посетил тренировку у старейшины, где тот отметил мои выдающиеся успехи.

После второго ежемесячного тестирования старейшина собрал нас в строй и снова высунул листик с результатами физических показателей. Признаю честно, я действительно желал быть первым среди остальных, поэтому ждал результатов с нетерпением.

— С добрым отрывом лучшие результаты у Константина Шагайна, как ни странно, — задумчиво объявил старейшина. — С момента первого тестирования он улучшил свои показатели практически вдвое и оставил всех вас позади. А ему и восемнадцати нет. Берите пример. Положения остальных особо не изменилось.

Я улыбнулся, краем глаза замечая взгляд Екатерины. Отлично.

Как только дети и подростки начали расходиться, я сделал шаг вперёд и поглядел на старейшину.

— Господин старейшина, можно переговорить с вами с глазу на глаз?

Старик устало убрал бумажки с результатами на скамью и посмотрел на меня.

— Конечно, сынок, — отозвался он. — Я как раз собирался собрать немного дров. Вот и переговорим заодно.

— Да, господин, — согласно кивнул я и отправился со стариком к груде пней, разбросанных по дворовой территории.

Беру в руку первый попавшийся, кладу его на возвышенность и хватаю топор. Взмах — и остриё топора вонзается в пень, деля его на две части.

Старик присел неподалёку, достал сигарету и закурил её, глядя в небо.

— Скажите, господин старейшина, — я вознёс топор над пнём. — Как так получилось, что наша большая семья обосновалась именно здесь? В районе, принадлежащем Княжескому роду Громовых?

Дед сначала замер на секунду, отпустил глаза на меня и весело фыркнул.

— Хм... интересный вопрос, сынок, — выпустил он в воздух облако едкого дыма. — Чтобы услышать ответ, ты должен сообщить сначала мне, что ты знаешь о родовых землях?

— Это земли, принадлежащие тому или иному роду высшего сословия, — я расколол очередной пень, схватился за другой.

— Это так. Добавлю ещё, что для рода пожалованная земля — высшая степень поощрения, — кивнул он. — Ты же знаешь о том, как рода получают земли?

— Поверхностно, — отозвался я.

— Хорошо, я напомню, — кивнул старик. — Император имеет право передать земли роду в качестве подарка за ту или иную заслугу. Но даже в этом случае земля остаётся собственностью Императора. Так что же ты хочешь узнать, сынок?

— Земля, на которой живём мы, принадлежит Громовым, но ни Михаил Громов, никто другой из его семьи и не пытается нас выдворить отсюда. Почему? — поинтересовался я. — Можно застроить эти районы, либо поселить здесь людей, занимающихся незаконными делами. Мы же простые бедняки.

— Застраивать район в этих местах после некоторых изменений в мире стало невыгодно, — пожал он плечами. — Мы не мешаем Громовым, присматриваем за землями, а он в ответ не гонит нас и позволяет здесь жить.

— Присматриваете за землями? — удивился я.

— Да, бездомные не вызывают подозрений. Нам лишь нужно знать, что где происходит и говорить об этом людям Громова. Взамен нас не трогают.

— Тогда почему вы не узнали меня, когда я впервые сел за ваш стол?

— Я тебя узнал, — отозвался он.

Топор завис в воздухе, я обернулся на старейшину.

— И... кто я?

— Послушай, сынок. Порой ради собственной безопасности человеку лучше не знать своего имени, — усмехнулся старейшина. — Быть бездомным всяко лучше, чем убитым.

— Убитым? — задумался я, собирая охапку дров. — Меня готовы убить, если буду высовываться?

— Можно и так сказать, — улыбнулся старик. — И я знаю, что ты хочешь узнать. Безродный ли ты на самом деле. Но... скажу честно, информация эта секретна. Прости. Я лишь советую забыть о том, кто ты такой и начать эту жизнь заново, раз Боги подарили тебе второй шанс.

— Так вот чем была вызвана ваша ярость, когда вы только-только увидели меня.

— Я не знал, что ты утерял память — пожал плечами старейшина. — Но стоило нам немного поговорить, как ощущение опасности у меня спало.

Я кивнул с пониманием, поднял топор над головой — и располовинил пень.

Старик не станет посвящать любопытного ребёнка в дела «взрослых». С одной стороны, это нормальная реакция, я поступил бы так же. Но с другой... слов о связи рода Громовых и Старейшины достаточно, чтобы сделать нужные выводы.

Стоило мне уединиться в парке у небольшого озера и начать осмыслять сказанное старейшиной, как на мобильник (который купил, чтобы записать номер директрисы) пришло уведомление от Арнольда Драгунова.

«Поздравляю со сдачей долгов, парень! Задание скоро остынет, поэтому медлить нельзя! Минут через 30 к тебе подъедет машина! И если хочешь получить все ответы на свои вопросы, прыгай в машину и следуй указаниям водителя!»

Убираю устройство.

Прикрываю глаза и погружаюсь в состояние «дхьяна».

У меня есть тридцать минут, чтобы переварить слова старейшины.

— Я хочу биться с тобой один на один, — звучит со спины.

Степенно раскрываю глаза, возвращаясь в реальность, оборачиваюсь и с равнодушием смотрю на Екатерину. Она стоит ровно, со сжатыми кулаками, но дышит слишком часто.

— Думал, ты спишь.

— Не могу уснуть, — без раздумий ответила она. — Мысли мешают. И пока я тебя не одолею, не успокоюсь.

— Тебе не одолеть меня, — отозвался я спокойным тоном, но, видя решительность на лице девушки, начал подниматься на ноги.

В покое меня, полагаю, сегодня никто не оставит.

С другой стороны, я даже рад, что она осмелилась явиться. Знаю, каково это чувствовать себя слабой. Знаю, насколько некомфортно от одной лишь мысли, что сначала я спас ей жизнь, а затем стал лучше физически. Она меня ненавидит за то, что заставляю чувствовать её незащищённой — жертвой и даже обузой. Вот только сдаваться я ей не намерен.

Хочет биться? Хорошо. Сделаю ей одолжение и не стану отбирать часть денег, как это делаю со школьниками.

Стоило мне шагнуть к Екатерине, как она замахнулась и ударила меня. Я не стал уклоняться, подался вперёд и принял удар. Кулак врезался в скулу, лёгкая вспышка боли кольнула меня, а ноги слегка подкосились, но и всё.

Наверное, в глазах девушки всё должно было выглядеть иначе. Она была убеждена, что я уклонюсь от удара. Не ожидала, что её кулак встретит что-то настолько неповоротливое и неподатливое. Однако, сказать честно, ударила она криво, неумеючи, и отбила кулак, который сейчас зажала другой рукой, глядя на меня ничего не понимающими глазами.

— Почему ты не уклонился? — бросила она.

— Теперь моя очередь, — отозвался я.

Пробил в грудь. С выдохом, как это должно быть. От удара Екатерину повело назад, она споткнулась об корень дерева и свалилась в траву. Не медля, я шагнул к ней, схватил её за куртку и приложил о ствол дерева.

Девушка выполнила довольно качественный манёвр, обвязав мою шею своими ногами, притянула меня к себе и попыталась придушить. Так получилось, что мы смотрели в глаза друг другу на расстоянии сантиметра.

В моё лицо вылетел локоть. Удар попал по цели, так как голова моя была зафиксирована её ногами. Я попытался повернуться, но лишь поморщился от вновь вспыхнувшей боли в районе лица. Всё же я был сжат довольно крепко.

— Как же ты меня раздражаешь, — сжимая зубы, прошептала она.

Подпираю ногу о ствол дерева и отталкиваюсь так, чтобы упасть на землю вместе с ней, но в моменте полёта разворачиваюсь. Мы сваливаемся в траву. Екатерина снизу, я сверху. Смотрим друг другу в глаза.

Она смыкает ноги за моей спиной и дёргает меня на себя, прижимая свой пах к моему. Я чуть заваливаюсь вперёд.

— Я сильнее, — я мягко улыбнулся. Как бы ситуация со стороны не выглядела, у меня была очень выгодная позиция.

— Заткнись, — тяжело дыша, процедила она и попыталась избавиться от захвата.

Но я держал крепко.

— Боишься остаться позади, Екатерина? — умиротворённым голосом спросил я. — В ярости, потому то понимаешь, что моя самоуверенность оправдана, а твоя — разрушена?

— Не надо умничать. Хотя бы сейчас! — на уголках глаз девушки вспыхнули слёзы. — Что ты вообще знаешь обо мне, чтобы судить? Откуда тебе известно о том, что у меня в голове, Кость? Ты всегда ведёшь себя так, словно знаешь больше меня, но поверь, от такой боли, которую пережила я, ты бы давно погиб!

Она скалилась, сжимала кулаки. Я же смотрел в её глаза и в какой-то мере даже понимал, почему она никогда не рассказывала мне о своей прошлой жизни. Даже вспоминать такое опасно.

— Так разозлись и выплесни эмоции на мне, — улыбнулся я. — Чего медлишь?

Екатерина прикрыла глаза на мгновение, схватила меня за руку, рванула ту на себя и, задрав ногу, сжала ей мою голову — так, что я почувствовал на лице её ляжку. Секунда — и девушка уже закрывает замок вокруг моей головы. Я оказываюсь сжат между её ног и падаю от бессилия.

Чувствую, как мягкие и чуть влажные бёдра Екатерины перекрывают мне дыхание и сдавливают челюсть. Всем лицом ощущаю, как горячо её тело. Но девушка знает, что ей суждено проиграть и пересмотреть свою жизнь.

Хватаю её за бедро, просовываю руку между ляжек и делаю хриплый вдох. Использую руку как рычаг и разрываю захват. Откидываю её правую ножку в сторону и проскакиваю вперёд, снова прижимаясь пахом к паху.

— Полегчало? — я подался ещё немного вперёд, мы уткнулись носами.

— Заткнись!

— Может, ты хочешь мне в чём-то признаться? — добавил я, ощущая, как колотится её сердце.

Она молчала, поочерёдно глядя на мои глаза и губы. Но прошла секунда, и девушка еле заметно кивнула, а позже даже немного расслабилась — так, как это делает жертва, которую крепко схватил хищник. И это невероятно возбуждало.

— Я победил.

Девушка хотела-было открыть рот, но звук мотора подъехавшей машины заставил её обернуться. Дверь открылась, и из автомобиля вышел человек Драгунова. Он замахал мне рукой.

— У тебя... задание? — прерывисто прошептала Екатерина.

— Да, — ответил я.

— Возьми... меня с собой, — её сердце всё ещё колотило по моей груди, словно молоток. — Пожалуйста.

— Нет, — я оставил её лежать на прохладной траве и зашагал в сторону автомобиля.

— Ну и вали! — зло выпалила она в спину. — Придурок! Ты вообще не достоин того, чтобы я тебе помогала! Думаешь, спас и всё, герой?! Какой же ты...

Я обернулся, поглядел на Екатерину и усмехнулся.

— Не волнуйся, Екатерина. Я вернусь, и мы поговорим.

Глава 11

— Мы подъезжаем, господин Шагайн, — раздался впервые за полчаса голос водителя, что с трудом умещался на своём кресле. Колени его упирались в панель, а макушка головы слегка касалась потолка автомобиля.

Прошло около десяти минут с его слов, как он замедлил ход автомобиля. Высунул руку из окна и оплатил проезд. Ворота перед автомобилем открылись, и мы заехали на территорию полностью крытого спортивно-боевого комплекса, который в свете луны отблескивал своим зеркальным покрытием.

— Вот и прибыли, — водитель остановил автомобиль на парковке и поглядел на меня. — Ну, впечатляет? Громовы не хило бабок на постройку этого борьбища вкинули.

— Говори, что я должен делать? — я лишь мимолётом прошёлся по постройке, но быстро вернул взгляд в сторону водителя.

— Принять участие в подпольном турнире, — осведомил здоровяк. — Давайте объясню, господин Шагайн, план у нас у всех очень даже простой. Вы участвуете, рискуете жизнью и побеждаете. Мы делаем ставки и получаем прибыль. Кто-то из Громовых замечает вас, и вы знакомитесь.

— С кем я биться должен?

— Как это с кем? С монстрами из тумана, разумеется, — усмехнулся здоровяк. — Вы ведь сами били себя по груди и кричали на весь кабинет господина Драгунова о том, как вам срочно нужно встретить туман. Можете считать турнир демо-версией.

Сердце в груди глухо стукнуло. Когда кто-то говорил о контрабанде, провозимой в глухие районы столицы, я и подумать не мог, что речь о тумане. Наркотики, оружие, химические препараты, артефакты, в конце концов. Но никак не твари, рождаемые в тумане.

Я снова повернул голову на постройку и заиграл желваками, стараясь унять злость, страх, ужас и все другие эмоции, что подарила мне Бездна. Как они смеют брать тварей тумана живыми и устраивать из этого развлечение?

— Но вы можете не переживать, арена поделена на пять частей, — взял слово здоровяк, глядя на меня с весельем, а после стал загибать пальцы. — Для учеников. Для адептов. Для младших мастеров, средних и старших. Для ранга магистр. И... для ранга ветеран.

— А одарённые? — задал я очевидный вопрос. — После ветеранов следуют одарённые и просветлённые. И у них свои разделения по рангам.

— Не солидно. Для одарённых здесь противника не найдётся.

Не солидно, значит. Я не стал продолжать диалог, лишь вышел из машины и поглядел на место проведения «подпольных» боёв. Впервые встречаю подобное варварство. Даже последний ублюдок Триады не стал бы потешаться над смертью миллионов людей и устраивать из этого шоу.

Посетители получают кровавое зрелище и возможность сыграть на ставках, а участники рискуют жизнью... возмутительно! По причине незаконности таких мероприятий деньги здесь ставят большие, вот только как я могу думать о деньгах, когда подобные злодеяния происходят в мирном городе?!

— Только не говори, что ты испугался, господин Шагайн, — здоровяк сравнялся со мной. — Виктор Краморов был тобой крайне впечатлён, хотя сам он убил больше дюжины таких тварей.

— Закрой рот, верзила, — на моём лице заиграли желваки. — Больше ни слова. Веди меня на арену.

— Молчу-молчу.

Шагая к главным воротам, я старался лучше осмотреть местность. Странно, но я был твёрдо убеждён, что на территории комплекса не исходило ужаса Бездны. Может, их прячут под землёй?

На входе в спортивно-боевой комплекс меня остановил потный толстый мужчина с залысиной на макушке. Выглядел он карикатурно, однако от него так и веяло потоками ауры. Он проверил мои карманы и указал пальцем на вывеску, где было отчётливо написано «металлические предметы оставить здесь».

— Водичку могу купить? — я высунул пару монет.

— Что, во рту сохнет? — надсмехался здоровяк за моей спиной, но тут же осёкся, когда наткнулся на мой испытующий взгляд.

Заплатив, я принял в руки бутылку воды и документ, в котором брал ответственность за возможные увечья и даже лишение жизни на себя. Поставил свою подпись.

— В первый раз? — буркнул охранник.

— Да.

— Нужно прозвище.

— Даркар, — без раздумий отозвался я.

— Хорошо, Даркар, — кивнул тот. — Проходи. И постарайся выжить.

Я вошёл в тёмный коридор и прошагал до помещения, которое напоминало собой зрительный зал. Тусклое освещение рассеивалось под высоким потолком, так как большинство ламп были установлены в самом центре и направлены на арену — квадратный помост примерно семь на семь метров, что чуть возвышался над полом.

Рядом со входом меня встретили мужчины в одинаковых одеждах; они распределяли потоки людей. Увидев документы в моих руках, один из них сверился с листом бумаги и сделал в нём запись «адепт», а затем показал, куда идти.

Так я оказался в помещении для участников.

— Ух, этот совсем молодой и щуплый, — глянув в мою сторону, покачал головой бородатый амбал, сидевший на скамейке.

— Тебе жизнь не мила, парнишка? Что ты тут делаешь? — скривился мужчина чуть моложе; его лицо было набито татуировками.

— Помолчи, Горыныч, шо ты к нему пристал? — усмехнулся третий, лысый здоровяк. — Этим безродным ничего другого-то и не остаётся. Драться и молиться, что получится выбраться живым, вот и всё.

В наш разговор решила вмешаться крепкая дама с нарисованными бровями. Её волнистые чёрные волосы, собранные в хвост на макушке, привлекли внимание всех бойцов.

— А я не думаю, что кто-то убить этого красавца сможет, — для женщины она обладала достаточно грубым голосом. — Он хоть и не похож на человека, у которого тестостерон со всех щелей лезет, но и хилым он не кажется. Разве что снаружи.

Бойцы разом обернулись на женщину; кто-то загоготал и назвал сумасшедшей, другие посмотрели на меня с оценкой и высказали своё мнение обо мне — мол, хиляк. Мне же осталось лишь направить свой взор на чёрный экран.

Жеребьёвка оказалась банальной. Сильных тварей распределяли высокоранговым, а тех, кто послабее — нам. Да и правила были вполне просты и легки — одержать победу. В общем, ничего необычного.

Несмотря на то, что всё проходило незаконно, здесь присутствовало множество камер, проекционных экранов. Трибуны были почти забиты, а человеческий гвалт стоял отборный, поэтому чуть выше существовали удобные места для наблюдения за остальными противниками и десяток вип-лож, обнесённых тёмным стеклом.

Даже не сомневаюсь, откуда именно Драгунов наблюдал за происходящим.

Что касалось участников ранга «адепт», таких сидело восемь человек. Притом никому из присутствующих не разрешили брать с собой оружие. Твари из тумана были дорогой забавой, и смерть каждого из них стоила роду Громовых больших денег.

Экран вспыхнул, прервав все мои размышления.

— Прошу бойцов, чьи имена окажутся в таблице, выйти на арену.

Девушка с пучком на голове поднялась на ноги и принялась обнимать товарищей. Шагнула ко мне и моргнула одним глазком. А после вышла из помещения и показала себя беснующему залу.

— Удачи, Пантера! — бросил ей в спину Горыныч.

Ворота перед ней открылись; она сделала шаг на арену и вскинула руку кверху; вместе с ней на остальные части арены вышло ещё четыре бойца — и каждый ждал своего противника.

Прошла минута, все вокруг затихли — и в полу что-то начало раздвигаться, открывая взор зрителей на темный проход в тоннель. Как только напольные ворота раскрылись, из темноты медленно начали выходить... знакомые мне твари. Мелкие в сравнении с теми, что рождались на Триаде, но такие же уродливые.

Тёмно-серебристый оттенок кожи, измученные от проживания взаперти и голода морды, когти и зубы срезаны, а взгляд твари потухший. Однако это не отменяет того факта, что их раса уничтожила всех, кого я когда-то любил.

В нашем помещении был лишь один экран, и тот транслировал только бой Пантеры. Впрочем, этого было вполне достаточно, чтобы хоть как-то отвлечь себя от утомительного ожидания своего боя.

Бой продолжался около пяти минут хождения по кругу и минуты интенсивного сражения. Тварь, что вышла против Пантеры, не могла кусать и разрывать жертву из-за срезанных зубов и когтей, однако любой удар ей заставлял женщину харкаться кровью, пятиться и дрожать от страха. Потому через минуту, как и ожидалось, она упала в угол, продолжая отползать назад, а затем заорала что-то вроде «Помогите! Вытащите меня отсюда!»

Экран тут же высветил результат женщины: Поражение.

Дверь снова открылась, и второй боец выбежал на арену. Его задача была одолеть ту тварь, что всё ещё оставалась в победителях. Вот только и этот боец, и другой, и даже третий... все они раз за разом проигрывали, а иногда и погибали от рук той твари из тумана. Да, выходили на бой они с гордо вздёрнутыми подбородками, когда слушали, как ведущий объявляет их ранги, но на деле оказывались жалкими копиями себя же в молодости.

Когда объявили моё имя, я зашагал на арену.

Толпа бесновала, ведущий подшучивал, а мне оставалось стоять столбом и ждать, пока ворота передо мной откроются. Что-то животное внутри не позволяло погрузиться в состояние «дхъяна», поэтому я решил оставить попытки успокоиться и лишь усилил бурлящую внутри ненависть. Таким образом сознание без особых затруднений перетекло в состояние «пратигха» — состояние ярости и гнева.

И стоило воротам открыться, как на меня рванул тот самый Пустотный Шакал. Маленький, умирающий и слабый. Таких туман уничтожал сам, ибо толку от них в войне с первыми людьми Триады не было никакого.

Делаю жест двумя пальцами — и невидимая нить из воды срезает голову твари аккурат в том месте, где находится их сердце, а это в районе ременной мышцы шеи. На арене наступает гробовая тишина.

Разворачиваюсь и ухожу обратно в подтрибунное помещение.

***

Юрий Михайлович Громов, сын и один из наследников главы княжеского рода Громовых, вскинул брови ко лбу от накатившего изумления. Впрочем, все люди вокруг застыли с раскрытыми ртами и начали переглядываться. Гробовая тишина на арене «адептов» отчётливо дала понять: опешил каждый зритель.

Только что Константин Шагайн под странным псевдонимом Даркар перерезал глотку твари из тумана одним лишь жестом двух пальцев. Притом сделал это с такой лёгкостью, словно всю свою жизнь этих тварей кромсал.

— Ай да краса-авец! — утробно протянул Арнольд Ильич Драгунов. Глава синдиката «Пегас» занимал соседний столик в вип-ложе. — Краморов был чертовски прав. Талант! Я, право, и подумать не мог, что всё настолько превосходно! Слов нет, чтобы описать, насколько я поражён!

— И впрямь... — усмехнулся Юрий Громов, всё ещё пребывая в смятении. — Что, если скажу, что глазам своим не верю?

— Как же тут им верить? Я сам глазам не верю, господин! — гоготнул Драгунов, хлопая в ладони. — Алмаз, господин. Неогранённый алмаз! Этот парнишка Шагайн и впрямь устрашает!

— Не называй его так, — Юрий Громов с задумчивой улыбкой поднял бокал и закинул ногу на ногу. — Никакой он не Константин Шагайн, этот парень мой брат. И этого человека когда-то изгнал из рода мой отец. Вот только одного понять не могу... мать с уверенностью говорила, что он давно мёртв. У нас даже был какой-никакой траур.

Драгунов замер на секунду. Вся радость на его лице заменилась оцепенением. Глава «Пегаса» обернулся на Юрия Громова с открытым ртом и заморгал глазами, а слова застряли в горле мужика.

— Брат?.. — протянул он. — Этого даже я предположить не мог, господин Громов.

— Как вы с ним познакомились? — Громов покосил глаза на Драгунова.

— Мальчишка своевольно пришёл ко мне, господин, — чуть ли не шёпотом говорил Драгунов, приходя в себя. — И стоило парню перешагнуть порог моего кабинета, как от него прозвучала просьба устроить визит к Михаилу Громову.

— Братец, какой же ты ублюдок... до чего же наглая просьба, — Юрий медленно обернулся на арену, глядя в спину уходящему под трибуны брату, улыбка на его лице всё ещё была натянутой. — Человек, которого изгнали из рода за слабость, отсутствие Дара, зависимость от наркотиков, азартные игры и алкоголь... хочет «познакомиться» с родным отцом? Он совсем разум потерял, Арнольд Ильич?

— Но парень действительно интересуется вами, господин Громов, — в почтительном тоне высказался Драгунов. — Я говорил с ним, спрашивал о родителях. Скажу откровенно, ваш... брат сейчас не знает даже собственного имени.

Юрий Громов покачал головой.

— Стоит отцу увидеть этого наркомана у порога своего дома, как пацану снесут голову, — усмехнулся он. — Были условия — либо он хотя бы перестаёт позорить род, либо же отправляется восвояси. Без документов, без имени и без рода. Братец выбрал второе своими поступками.

Драгунов состроил сопереживание на лице.

— И что прикажете передать пацану, господин Громов? — задал вопрос глава синдиката. — Гнать в шею такой талант рука не дрогнет, а он мне условие поставил. Либо информация о вашем отце и сотрудничество, либо полюбовный расход.

— Да, дилемма... — вздохнул Юрий. — Притом и впрямь хорошо драться научился за эти два года.

— Да я и глазом моргнуть не успел, как парень лишил головы эту тварь! — расслабившись, гоготнул Драгунов. — Один жест пальцем. Это ж надо... безумие!

— Говорите, Краморов тоже был впечатлён?

— Краморов? Пф... Да он хвост поджал от одного только вида Константина!

— Даже так... — сощурился Громов. — Дар, может, пробудил? Хотя... это невозможно. Отец проверял брата, прорыва у него никогда не случится.

— А он ему и не нужен! — хмыкнул Драгунов.

— Давай устроим пари, Арнольд Ильич, — кивнул себе Юрий Громов. — Бросим брата на арену к людям ранга мастер и посмотрим, как себя проявит. Если выживет, подпущу к себе поближе и дам ему то, что он так слёзно у тебя просит. Ну, а на «нет» и суда нет.

Драгунов застыл на секунду.

— Господин Громов, он хоть и талантливый, но... пацан. Семнадцать лет. Не стоит бросать его в пепел без раздумий. На арене мастеров уже четвёртая смерть.

— Изволь, Арнольд Ильич. Я пришёл сюда за зрелищем, — откинулся на спинку кресла Громов. — У меня нет никакого желания говорить с наркоманами, что когда-то позорили мой род. Моё внимание нужно заслужить в первую очередь. Даже если это внимание просит мой старший брат.

---