Последний маг воздуха

Пролог + Глава 1

Пролог

Приглушённый хлопок.

Последний из наёмников упал на пол с простреленной головой.

Не выпуская из виду дверь, ведущую на этаж выше, я принялся обшаривать тела. Ключ-карта нашлась в кармане у третьего.

— Спасибо, — поблагодарил я и похлопал его по плечу.

Подошёл к стене и приложил карту к замку. Дверь открылась.

На полу сидели и тряслись от страха женщина с дочкой.

— Не бойтесь, — спокойно сказал я, но, судя по их лицам, не добился нужного эффекта и поспешил спрятать пистолет за спину. — Я вам не враг. Я помогу вам выбраться отсюда.

Девочка посмотрела с надеждой на мать и робко улыбнулась.

Торопить я их не стал, хотя и понимал, что время было на исходе. Вышел в коридор и стал ждать.

Наконец они вышли из кабинета, и женщина ахнула от неожиданности — на полу лежал десяток трупов.

Я повёл их к лестнице.

— Спускаетесь на первый этаж. Дальше выйдите через дверь и двигаетесь прямо по коридору, как дойдёте до развилки, свернёте налево. Там выход на улицу. Как выберетесь, сразу бегите к зданию, что стоит через дорогу. За ним припаркована машина, — сказал я и протянул ключи. — На заднем сиденье валяется телефон. С кем связаться, вы и так знаете. Удачи.

— Ты не пойдёшь с нами? — удивилась женщина.

— Не переживайте, путь свободен. А у меня ещё осталось незаконченное дело.

Девочка поспешила вниз по лестнице и потянула мать за руку, но та не двинулась с места.

— Но ты ранен, — возразила она, показывая на окровавленный правый бок моей куртки.

— Это не моя, — успокоил её я. — Всё, вам пора.

Я дождался, когда они спустятся на первый этаж и дверь за ними захлопнется.

Больше ждать было нельзя.

Я соврал: меня действительно зацепили. Ещё этажом ниже. И рана была не пустячная — без хорошего хирурга не обойдёшься.

В голове уже помутнело, а думать было всё сложнее. Но я не мог упустить Морозова снова.

Один раз он уже ушёл, и Серёги после этого не стало.

Сунув пистолет с глушителем за пояс, я наклонился и поднял автомат с пола. В боку болезненно кольнуло. Адреналин отпустил, и дальше всё будет только хуже.

Проверил магазин — почти полный.

Соблюдать тишину и дальше смысла не было. Уверен, хозяева уже догадались, что к ним домой заявился незваный гость.

Я поднялся этажом выше. Прислушался — шаги. Кто-то шёл по коридору в сторону лифта.

Успел.

Прижался спиной к стене, осторожно толкнул дверь дулом. Автоматная очередь прошила полотно насквозь.

Я тут же присел на корточки, снова толкнул дверь и закинул внутрь светошумовую.

Бах.

Ворвался внутрь.

Четверо охранников с оружием. И Морозов с металлическим кейсом в руках.

Лишь один из бойцов пытался направить на меня ствол. Его я срезал очередью первым. Повёл автоматом в сторону. Второй. Третий. Четвёртый успел прийти в себя и навёл на меня автомат.

Но я был быстрее. Пять пуль легли точно в цель.

Щелчок. Пусто.

Я тут же развернулся к Морозову — тот тянулся к оружию одного из охранников. Я швырнул автомат ему в лицо. Он прикрылся руками. Я шагнул ближе и пнул его в голову — саданул настолько сильно, насколько мог. Он завалился на спину.

Я достал пистолет из-за пояса. Морозов, мотая головой, приподнялся на локтях и уставился на меня.

— Ты? — удивлённо воскликнул он.

— Я же говорил, что доберусь до тебя, — ответил я и навёл пистолет. — Вставай!

— Стой. Не убивай меня, — сказал Морозов, поднимаясь на ноги. Из разбитого носа по лицу текла кровь. — В кейсе десять миллионов. Забирай деньги, только отпусти меня.

Я покачал головой.

— У меня есть ещё. Я поделюсь, — продолжал он.

Я снова покачал головой.

И пустил пулю ему в колено — вскрикнув, Морозов завалился на бок.

Так он и поступил с Серёгой тогда.

На подгибающихся ногах я подошёл ближе. Посмотрел ему в глаза. Морозов морщился от боли. А ещё он боялся — не хотел умирать.

— У тебя будут проблемы, огромные проблемы. Если ты меня убьёшь, то тебе конец. Ты не понимаешь, — стал угрожать он.

Две пули — одна в сердце, вторая в голову — поставили точку.

Вот и всё, мразь. Отбегался.

Я опустил оружие и тяжело вздохнул.

Наконец-то я его достал.

Волна удовлетворения от свершившейся мести прокатилась по телу. Пистолет выпал из ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и я завалился рядом.

Похоже, и я отбегал своё.

Как ни странно, жизнь не пролетела перед глазами. Я лежал, смотрел в потолок и улыбался, пока на смену боли не пришла тьма.

Но совсем ненадолго.

Вместо вечного забвения я неожиданно оказался в белом туннеле, уходящем куда-то в небо. Внизу, на полу, лежало моё мёртвое тело, а я парил в метре над ним и пытался осмыслить происходящее.

Страха не было — впрочем, как и всегда.

«Так смерть — это всё-таки не конец?»

Я осмотрелся и заметил, что высоко наверху закручивался странный сине-розовый водоворот. Одним своим видом он внушал спокойствие и ощущение правильности происходящего.

Я сразу понял, что должен направиться именно к нему.

А потом заметил на полпути к водовороту маленького серебристого светлячка, стремившегося наверх.

Не знаю как, но я сразу понял — это Морозов.

И тут же устремился следом.

Светлячок прошёл сквозь водоворот, а спустя несколько мгновений туда нырнул и я. И сразу же оказался по другую его сторону.

Ощущение правильности происходящего усилилось. Как будто кто-то вёл меня сюда и постарался похвалить за верный выбор.

На мгновение я завис, пытаясь разобраться, куда попал.

Всё вокруг было белым. Я висел в пространстве, стены, пол и потолок которого состояли из облаков. Далеко впереди что-то сияло золотым светом, словно огромный маяк.

В поисках Морозова я осмотрелся и заметил, что водоворот, из которого только что вылетел, был не один. Их было очень много, но посчитать количество почему-то не получалось.

Из водоворотов безостановочно выплывали светлячки. Ненадолго зависали рядом, а потом направлялись к далёкому маяку. Бесконечный поток светлячков, сливающийся в полноводную серебристую реку.

Я тут же попробовал рассмотреть себя, но не добился успеха. Я как бы был и как бы меня не было. Во всяком случае, увидеть себя у меня не вышло.

«Я в раю?» — мелькнула догадка в голове.

Или что там теперь у меня вместо неё?

«Плыви ко мне», — голос другого светлячка я не услышал, а скорее почувствовал.

Жёлтый комочек света висел чуть впереди.

Я поспешил к нему в надежде разобраться, что вообще происходит. Стоило подлететь ближе, как жёлтый продолжил:

«Здравствуй, чистая душа. Понимаю твоё смятение, но не переживай. Твоя жизнь закончилась. Уроки этой жизни пройдены — впереди тебя ждут новые. Плыви к реке памяти. Она смоет воспоминания о прошлом, и ты отправишься в следующую жизнь».

«То есть я всё забуду и рожусь заново?»

«Да».

Слова жёлтого, которые я слышал внутри себя, казались удивительно правильными. Вместе с ними пришло и понимание: я родился, прожил жизнь и умер ради одной цели — пройти свои уроки. А теперь повторю цикл, чтобы пройти новые.

«Но зачем?»

«Таков твой путь. Твоя душа должна пройти все нужные уроки, чтобы стать лучше и перейти на следующую ступень. Тогда ты сможешь слиться с Великим. Стать его частью».

И снова я ощутил волну спокойствия и правильности.

Так суждено, так предначертано, так должно быть.

И чем дольше я это чувствовал, тем сильнее соглашался.

Может, я и дальше бы обсуждал вопросы перерождения, но наконец заметил Морозова среди светлячков. Он висел перед другим жёлтым и, видимо, получал те же инструкции.

Ярость обожгла изнутри жгучим пламенем, полностью вытеснив обретённое ранее спокойствие.

Значит, эта мразь просто получит новую жизнь? Я добрался до него, сдох — а он начнёт всё заново?

И это, по-вашему, правильно? Так должно быть?

Светлячок Морозова мигнул чуть сильнее, заметался на месте и поплыл в сторону водоворота. Нырнул в сине-розовую муть и исчез.

«Куда он делся?» — мысленно спросил я у жёлтого.

«Этот глупец отверг предначертанный путь. Он отказался от реки памяти и вернулся в мир смертных, сохранив себя прежнего, — его слова были пропитаны бесконечной грустью и разочарованием. — Тем самым он разорвал связь с кругом перерождения. Ему будет дана ещё одна жизнь, но после следующей смерти он уже не вернётся сюда. Не будет новых уроков, новых жизней, нового пути. Его душа растворится в великом ничто».

Вот сука.

Он снова нашёл выход. Снова сбежал!

Но тут же на смену праведному негодованию пришла холодная решимость.

Значит, придётся убить его ещё раз.

Я рванул к водовороту.

«Стой! — окрикнул меня жёлтый. — Ты совершаешь чудовищную ошибку!»

Чувство неправильности хлынуло в меня, затопило целиком, как будто я действительно совершал самую страшную ошибку в своей жизни.

Но я не остановился — полетел дальше. Чувство усилилось ещё больше, и я неожиданно для самого себя засомневался. Замедлился. А потом невидимый кукловод надавил ещё сильнее. В сознание хлынули образы страшных мук — меня пытались запугать. И реакция не заставила себя ждать.

Зря вы со мной так!

Злость помогла собраться и вернуть контроль над собой. Мысли прояснились, внимание сфокусировалось на достижении цели.

Я полетел к водовороту ещё быстрее.

«Ты не сможешь вернуться. Это конец!» — услышал я новое предупреждение.

Но оно было бессмысленным.

Всегда считал, что после смерти меня ничего не ждёт, так что подобная участь нисколько не волновала.

«Идите к чёрту со своим колесом вечной учёбы. Я возвращаюсь обратно», — ответил я и нырнул в водоворот.

Глава 1

Обратная дорога оказалась дольше и труднее. Я как будто через густой кисель пробивался, а не плыл по воздуху. Да и белого коридора, что вёл меня в загробный мир, в этот раз не было. Только серое туманное ничто.

У меня был только один ориентир — я чувствовал Морозова, что плыл где-то впереди.

Серая пелена неожиданно рассеялась.

Раз — и мир прояснился. Два — и меня стало засасывать в тело. И неясно было, это оно меня тянет к себе или я сам стараюсь в него влиться.

Много времени процесс не занял. В последний момент я ощутил, что часть меня навсегда растворилась в теле. Сердце вновь забилось, а с ним заработал и весь организм.

Несколько мгновений тишины и абсолютной тьмы.

Мои глаза распахнулись. Я глубоко вздохнул — в ноздри ударил прохладный воздух — и рывком поднялся с земли. Но тут же завалился обратно: тело слушалось с трудом. В спину впилось что-то острое.

А ещё мне было очень холодно.

Перевалившись на бок, я с трудом всё-таки смог принять сидячее положение.

Где это я оказался?

Вместо половой плитки подо мной зеленела трава. Вместо стен офисного здания — вековые деревья. В небе над головой ярко светило солнце.

Да я в лесу.

Ели, берёзы. Вон там целая кедровая роща. А за деревьями возвышались горы. Я окинул взглядом местность слева и справа — картинка та же. Горы и лес.

Я в тайге, что ли?

— Ваше благородие, вы живы? Как же это? Я думал, вы того. Окочурились, — прервал мои размышления голос, что раздался из-за спины.

Я обернулся. На меня смотрел мужичок в сером то ли пальто, то ли длинном пиджаке. Вроде бы такой наряд назывался кафтаном в старину. На ногах простые штаны и чёрные сапоги. В руках мужичок мял шапку.

Поллица было скрыто курчавой бородой и усами. Глаза распахнуты от удивления.

Кузьма — услужливо подсказала мне память его имя.

А ещё — что это мой слуга, что он всегда пересаливает похлёбку, а храп похож на рёв медведя. И на этом всё. Больше ничего о мужичке в памяти не нашлось.

Какой на хрен слуга? Что вообще происходит?

Я окинул себя взглядом. На мне была белая рубаха, чёрные штаны, заправленные в высокие сапоги до колена, и тёмно-зелёный приталенный мундир.

Старомодный костюм меня волновал не сильно. Куда важнее было другое: руки были не мои. Кисти стали тоньше, пальцы — длиннее. Собственно, и ноги тоже были не мои. И внезапным похудением происходящее объяснить бы не получилось. Шрамы пропали. Кожа на ладонях была мягкой и гладкой, как у человека, который никогда не утруждал себя тяжёлой работой. Ни одной мозоли.

Тело было не моим.

Раньше я был ростом под два метра и весил больше ста десяти килограммов. А теперь дай бог половину от этого.

Занятно.

Когда я прыгал в водоворот, думал, что вернусь обратно. Похоже, просчитался и поспешил с выводами.

Где я оказался? Или лучше сказать — когда?

Судя по моей одежде и наряду собеседника, я мог оказаться в прошлом.

Но как такое возможно?

Хотя чему я удивляюсь? После светлячков и сине-розовых водоворотов случиться могло и не такое.

Радовало, что говорили мы на русском. А значит, я, скорее всего, по-прежнему в России.

Порыв ветра заставил поёжиться. Я поплотнее застегнул мундир и попытался подняться. Кузьма тут же поспешил помочь, подхватил меня под локоть.

На этот раз встать получилось.

— Ваше благородие, вы меня слышите? — снова подал голос Кузьма.

Но я его проигнорировал. Повернулся в сторону, откуда чувствовал Морозова.

Он скорее далеко, чем близко.

Посмотрел на солнце и сориентировался — он где-то на западе.

Точнее я сказать не мог. Но это уже хоть что-то.

А вот с остальным было сложнее. Мне срочно нужна информация.

Майор всегда говорил: тот, кто обладает информацией, управляет миром. И сомневаться в его словах мне ещё не приходилось. Умный был мужик.

— Что находится в той стороне? — спросил я у Кузьмы, указав подрагивающей рукой на запад.

— Враги, ваше благородие.

Я кивнул. Мысли в голове ворочались с трудом.

— А кто у нас нынче враги?

— Бусурмане, — так же спокойно ответил он.

Негусто.

Ломиться на вражескую территорию, чтобы найти Морозова, было как минимум глупо. Да для меня, если разобраться, сейчас любая территория вражеская. Непонятно, как местные аборигены отреагируют на моё вселение в тело этого человека.

Для начала следовало понять, кто я вообще теперь такой.

Попробовал задать себе этот вопрос. И получил в ответ, что зовут меня Дмитрий Вершинин. Что я не ем мяса. И не люблю танцевать. Странная избирательность. Похоже, мне в наследство достались лишь разрозненные обрывки воспоминаний.

Я повернулся к слуге. Тот смотрел преданными глазами. Видно было, что переживает за меня всей душой.

Или он боится?

— Что со мной случилось? — наконец спросил я.

— Вы уснули, ваше благородие.

С каких пор сон вреден для здоровья?

Я попытался оценить своё состояние и пришёл к неутешительным выводам. Общая вялость. Спутанность мыслей. Глаза слипались.

Тело явно страдало от недосыпа.

— И что с того?

— Но как же? — растерялся Кузьма. — Я не понимаю, ваше благородие. Нельзя же вам спать.

— Почему?

Слуга занервничал. Похоже, что мои вопросы его удивляют.

Нужно добавить ему мотивации.

— Раз спрашиваю, значит, так надо. Отвечай или взашей выгоню, — процедил я.

Видимо, покидать меня Кузьма не хотел — поспешил ответить:

— Проклятие на вас. Как спать ложитесь, так кошмары снятся. Вот и не спите совсем.

Уже что-то.

Проклятие? Может, его мучили кошмары на фоне какой-то психологической травмы?

— А с чего ты взял, что я умер?

— Так с батюшкой вашим так же было. Да и с дедом тоже.

А вот это уже странно. Наследственное заболевание, когда люди умирают во сне? Что-то неврологическое?

Возможно.

— Я по малой нужде отошёл до дерева. Возвращаюсь, а вы на земле лежите. Я сразу смекнул, что вас сон сморил. Подбежал. Стал тормошить. И чувствую — холодный вы. Сердце не бьётся. Вот и подумал, что умерли, — продолжал Кузьма. — Видимо, перепутал что-то.

— Видимо, — подтвердил я его слова. — А дальше что случилось?

— Я к заставе побежал. Думал помощи спросить, но по пути понял, что глупая это затея, и назад вернулся. Собирался тело ваше дотащить и там уже предать земле, как полагается.

Я покивал, обдумывая следующий вопрос.

Застава, значит. А ещё мундир. Похоже, я снова на службе.

Знать бы ещё, кому служу.

— А шли мы к заставе?

Кузьма снова удивлённо на меня посмотрел, но всё-таки ответил:

— Нет, ваше благородие. Мы шли к сигнальной башне у Кривой Горы. Вчера отправили дозорных, чтобы сменить гарнизон. Но из башни к вечеру так никто и не вернулся. Вот нас сегодня и отправили проверить, что случилось. А вы не помните, ваше благородие?

Я огляделся, пытаясь понять, какую из этих гор можно назвать Кривой, но все они казались мне одинаковыми. Тут обрывочная память снова дала о себе знать. Нужная мне возвышенность находилась чуть южнее того направления, откуда я чувствовал Морозова.

— Значит, идём к Кривой горе. Раз отправили — нужно разобраться.

— Ваше благородие, давайте вернёмся, — взмолился Кузьма. — Я сразу говорил, что глупая это затея. Не стоит вам никуда идти. И так еле с хворью своей справляетесь. Вам силы беречь нужно.

Силы мне бы действительно не помешали. Спать хотелось безмерно, но решил с этим повременить. Возвращаться на заставу, не выполнив приказ, точно не стоит. Вряд ли это хорошо воспримет вышестоящее начальство. А ссориться с начальством мне сейчас совсем ни к чему. Чтобы добраться до Морозова, нужно побыстрее адаптироваться, разобраться в происходящем вокруг. Влиться.

Да и глянуть, что там в той стороне, тоже хотелось, а с горы оценить местность будет намного проще.

Схожу, посмотрю, выполню приказ, а потом сразу обратно — отсыпаться.

— Это не обсуждается. Идём дальше, — сказал я и направился к Кривой горе.

Спорить Кузьма не стал. Скорчив грустную мину, махнул рукой, но тут же предложил:

— Может, хоть напитка своего бодрящего хлебнёте?

Что там у него за напиток, подсказала память. Поэтому я кивнул. Лишним не будет.

Кузьма полез в рюкзак и достал термос. Плеснул из него в чашку ароматный кофе.

От одного только запаха глаза стали слипаться меньше.

На кофе бывший владелец тела явно налегал. Отсюда и трясущиеся руки.

Выпив полчашки, постоял ещё немного, и мы отправились в путь. В голове немного прояснилось, но я понимал, что это ненадолго.

Кузьма поначалу пристроился сбоку и попытался вести меня под руку, но я вежливо его отстранил и пошёл сам. И так ощущал себя каким-то немощным, а тут и вовсе стариком почувствовал. Надо же было до такого состояния себя довести.

В животе заурчало, и я попросил у Кузьмы что-нибудь перекусить. Он залез в рюкзак и выдал мне морковку.

Съел и не заметил, как провалилась.

— А мяса у тебя с собой нет? — спросил я.

— Ваше благородие, что же это? Одумались? Сейчас, сейчас. Солонина есть.

Кузьма достал мне кусок жёсткого солёного мяса. Я принялся понемногу откусывать и медленно пережёвывать. Морковь, конечно, хорошо, но без мяса сил у меня точно не прибавится.

Майор всегда говорил: мужик без мяса и не мужик вовсе. И я был с ним абсолютно согласен. Все эти веяния с отказом от мясной пищи я всегда обходил стороной. Хищник должен есть мясо.

Дожевав, я озаботился ещё одним вопросом:

— А оружие у нас с собой есть?

На что Кузьма удивился пуще прежнего.

— У меня нож есть, ваше благородие, — ответил он и вытащил из рюкзака здоровенный охотничий нож. Показал мне и стал убирать его обратно.

— А у меня почему нет?

— Так вы же сами оружие не носите. Ни меча, ни даже кинжала. Говорите, что и без них справитесь.

Какая самоуверенность. Судя по телу, в котором я оказался, победить без оружия я мог разве что котёнка. Взрослому коту уже пришлось бы давать мне фору.

— Давай сюда, — сказал я и протянул руку.

Кузьма спорить не стал и протянул нож. Я тут же повесил его на пояс. И стал чувствовать себя в два раза увереннее. Пусть это и не огнестрельное оружие, но всё лучше, чем драться голыми руками.

А драться, возможно, придётся. Мало того что вокруг лес и можно нарваться на зверя, так я ещё и на заставе служу. А раз на заставе, значит, граница рядом. А значит, есть все шансы встретить потенциального неприятеля.

Шли мы не меньше часа, а потом тропинка начала забирать вверх. И чем дальше, тем круче. Гора была не самой высокой, но мне хватило и этого. Обливаясь потом, я переставлял ноги. Голова начала кружиться, но я не останавливался — шагал вперёд несмотря ни на что.

На середине всё-таки пришлось остановиться и сделать привал. Кузьма упросил. Особо уставшим он не выглядел — скорее всего, настоял ради меня.

Не даёт хозяину перетрудиться.

Минут через пять меня начало клонить в сон — я вдруг осознал, что на мгновение выпал из реальности. А может, и не на мгновение.

Я поднялся на ноги, растёр лицо и помял мочки ушей. Помахал руками и поприседал, чтобы разогнать кровь по телу.

— Нужно идти, — сказал я.

Кузьма уговаривал меня посидеть ещё, но я решил, что лучше добраться до вершины побыстрее и отдохнуть уже там. Может, даже часок подремать.

Снова двинулся дальше. Кузьма поспешил следом.

Последние метры пришлось карабкаться, и это оказалось сложнее всего. Что такое подтягивание, бывший хозяин тела точно не знал. В одном месте Кузьма меня даже подсаживал, отчего мне было дико некомфортно.

Никогда раньше я не был настолько слаб.

А вот моему слуге путь давался легко. Складывалось ощущение, что за здоровьем он следит или как минимум не игнорирует физические нагрузки.

Вскарабкавшись на самый верх, мы упёрлись в огромный валун, перекрывающий обзор. Обойти его можно было только справа.

Обогнув валун, мы вышли на местами поросшую травой и мхом площадку. Вершина горы была широкой и ровной. Не гладкой, нет, но слишком ровной, чтобы допускать её естественное происхождение. Площадка имела форму вытянутого овала, метров пятьдесят в самой широкой её части.

На противоположной стороне от места, где мы поднялись, стояла наблюдательная башня. Казалось, она вырастала прямо из скалы: первый этаж словно был её продолжением. Как будто гора продолжила расти и образовала собой основание для маленькой крепости. Второй этаж был явно создан человеком и выложен из больших каменных блоков.

Верхушку башни венчала крытая площадка, на которой лежали дрова, сложенные в ровный прямоугольный штабель.

Чуть в стороне от башни под отдельным навесом стояла большая поленница. Дров было припасено надолго.

Вход в башню был один — массивная деревянная дверь. Стена второго этажа зияла прорехами узких окон-бойниц.

Сходу такое укрепление не возьмёшь. Стоит забаррикадировать дверь, и несколько человек внутри могут легко отбиваться от превосходящих сил противника.

Порыв ветра в очередной раз заставил поёжиться.

Я глубоко вздохнул и двинулся к башне, уже понимая, что поспать в ближайшее время не выйдет.

Перед входом лежало пять мёртвых тел.

Глава 2

Все пятеро были одеты одинаково. Зелёные приталенные кафтаны и штаны.

Солдаты?

Я подошёл к ближайшему трупу и попробовал разобраться, что же здесь приключилось.

Судя по всему, этого мужика кто-то очень сильно невзлюбил. Тело пестрело десятком рубленых ран. Для того чтобы убить человека, столько точно не нужно. А значит, кто-то продолжал рубить его даже после смерти.

Я присел на корточки рядом с ним. Кровь уже успела подсохнуть — похоже, лежал он здесь как минимум со вчера.

— Ваше благородие, как же так? — спросил Кузьма.

Я поднял на него глаза.

— Вы же крови на дух не переносите.

— Раньше не переносил, теперь, как видишь, переношу, — спокойно ответил я.

Кузьма открыл рот, собираясь что-то сказать, но так ничего и не ответил.

Поднявшись, я подошёл к следующему телу. Картина была примерно такая же: рубленые раны. Да и остальные выглядели так же.

Я повернулся к Кузьме и спросил:

— Сколько людей вчера отправили, чтобы сменить дозорных?

Кузьма, вытаращив глаза, пялился на одного из мертвецов и не сразу понял мой вопрос.

— Точно не знаю, ваше благородие. Вроде с заставы трое вышли.

— Присмотрись к лицам. Есть здесь кто-то из них?

— Не знаю, ваше благородие, лица я не разглядывал.

Я кивнул и продолжил осматривать трупы.

Проходя мимо третьего тела, я заметил небольшую странность: его горло было перерезано. Ножом.

Зачем резать горло, а потом ещё и рубить тело?

Вряд ли после такой раны он продолжал сражаться.

— Поищи вокруг, может, найдёшь шестого, — бросил я Кузьме.

А сам вернулся к первому телу. Внимательно осмотрел его. Перевернул на бок, стараясь не испачкать руки. Справа на спине, в районе печени, нашлась колотая рана. Узкая.

Странно. Его тоже сначала прирезали, а потом зарубили?

Похожую рану я нашёл и на втором теле.

— Ваше благородие, здесь ещё один, — донёсся до меня голос Кузьмы откуда-то из башни. — И он живой, ваше благородие.

Вот и шестой наблюдатель.

Но сразу внутрь я не пошёл, решил обойти площадку по кругу.

— Жди там, скоро приду, — крикнул я.

За башней обнаружилась небольшая лужица крови.

Проходя мимо участка, сильно заросшего мхом, я заметил две отчётливые борозды. Проследил, куда они ведут, и дошёл до края скалы. На камне обнаружились брызги крови.

Вернувшись ко входу в башню, я снова окинул взглядом мертвецов.

Картина боя почти не читалась. Складывалось ощущение, что кто-то раскидал тела по площадке в хаотичном порядке.

Может, свидетель прояснит картину.

Шагнув в дверь, я оказался в помещении, которое изнутри казалось просторнее, чем снаружи.

Вдоль стен располагались стеллажи, на которых лежала разная полезная в хозяйстве утварь и съестные припасы. В дальнем конце у стены стоял стол, на котором, судя по всему, занимались готовкой.

На деревянной доске лежал кусок мяса, который кто-то начал разделывать, но так и не закончил. Рядом лежал мешок, наверное, с какой-то крупой. Справа стояла большая бочка, скорее всего, с питьевой водой. Большой деревянный черпак лежал на крышке.

Слева у стены располагался очаг. У правой стены — приставная лестница, ведущая на второй этаж.

Посреди зала стояли большой деревянный стол, две широкие лавки и табурет. На столе лежал короткий меч.

На табурете сидел мужчина в такой же зелёной форме, как и мертвецы у входа.

Солдат держался рукой за окровавленный правый бок. На лице читались боль и усталость.

Увидев меня, он попытался встать.

— Ваше благородие, — сказал солдат, но тут же сел обратно, скорчившись от боли.

— Сиди, не вставай, — ответил я. — Что здесь произошло?

— Напали на нас, ваше благородие. Бусурмане, будь они неладны. Иноверцы проклятые. Подкараулили, когда пересменок пришёл, и набросились. Перебили всех.

— А ты как уцелел? — спросил я, смерив его оценивающим взглядом.

— Как по боку меня рубанули, я сразу к двери бросился, юркнул внутрь и засовом закрылся, — опустив глаза, ответил солдат.

— Своих, значит, бросил, — сказал я и посмотрел на него с осуждением.

Тот поначалу не нашёлся с ответом, но чуть погодя всё-таки сказал:

— Простите меня, ваше благородие. Испугался я сильно. Много их было. Не спрятался бы — там бы вместе со всеми и лёг.

Я кивнул, снова осмотрел комнату.

— Где у нас можно воды напиться? — спросил я.

Солдат кивнул налево и сказал:

— Вон бочка стоит, ваше благородие. Пейте.

Я подошёл к бочке, снял крышку, черпаком набрал воды. На полу рядом со столом для разделки виднелось несколько красных капель.

— Мечами их порубили? — спросил я.

Солдат закивал.

— Всё верно, ваше благородие. Налетели вороги, порубили всех в капусту.

Я медленно потянулся к ножу, стал вытягивать его из ножен.

— А вы все вшестером были у входа, когда они напали?

— Да, ваше благородие.

Я шагнул в сторону солдата.

— Странное дело получается, солдат. Не вяжется что-то. Сослуживцев твоих не мечом убили, а ножом.

Солдат изменился в лице. Мгновение раздумывал, а потом резко дёрнулся правой рукой к мечу. Словно и не было никакой раны на боку.

Но я оказался быстрее.

Ударил ножом, намереваясь пригвоздить руку солдата к столу.

Но промахнулся.

Руки нового тела были короче моих прежних. Нож скользнул по указательному пальцу, рассёк кожу и уткнулся в стол.

Солдат вскрикнул и отдёрнул руку. Прижал к груди. Бросил на меня злой взгляд и попытался снова схватить меч. Но я шагнул ещё ближе и махнул ножом, заставляя его отступить.

Солдат оскалился, оглянулся и схватил табурет. Замахнулся.

И завалился вперёд.

Из спины у него торчал арбалетный болт.

Я посмотрел на Кузьму. В трясущихся руках он держал арбалет.

Меня и самого потряхивало от адреналина. Молодое тело пока не умело справляться с такими всплесками.

Я присел на лавку и тяжело вздохнул, глядя на спину солдата. На зелёном кафтане растекалось кровавое пятно.

— Ваше благородие, вы целы? — бросился ко мне Кузьма и начал осматривать и охлопывать меня, проверяя на увечья. — Простите дурака, не уследил. Чуть ведь не лишил вас жизни душегуб проклятый. Но вы тоже молодец. Как вы ему палец-то порезали. Метко.

Похвала Кузьмы вызвала улыбку.

Он хвалил своего господина даже за ошибки?

— Ты зачем его убил, дурень? — строго спросил я.

— Ваше благородие, ну как же. Он же напал на вас. А я вас защищать обязан. Как батюшке вашему обещал.

— Это понятно. Убивать-то его зачем было? Бил бы в ногу или в задницу. Как мы теперь узнаем, зачем он всё это затеял?

— А нам-то какое дело? Пусть те, кому положено, разбираются. Нам задачу какую дали? Проверить, почему люди не вернулись. Мы узнали. Можно и обратно идти.

Логика Кузьмы была простой и железобетонной. Можно было, конечно, с ним согласиться, но разницу между солдатом и хорошим солдатом майор вбил в меня с детства.

Инициатива и ответственность. Солдат без этих качеств — всего лишь пушечное мясо.

Я задумался.

Ситуация складывалась странная, и вопросов было много. Этот солдат убил остальных у башни? Мог. По одному. Где хитростью, а где и умением. Но скорее хитростью. Трое точно были убиты со спины. Возможно, и оставшиеся двое тоже.

Но зачем? Они что-то узнали?

Или не должны были что-то узнать?

Башня дозорная. Вполне вероятно, что подконтрольную территорию должен был кто-то пересечь. Вот смотрителей башни и перебили.

Да нет. Странно. Зачем было убивать их в пересменок? Лучше было сделать это, когда одна смена заступила, а вторая отправилась обратно.

Значит, что?

Значит, это произошло раньше.

Нет. Тогда не было смысла убивать людей, что пришли на смену. Встретил бы их раненым и наплёл бы свою историю. Думаю, вполне бы поверили.

Да скорее всего так и было — поверили и поплатились за это.

Зачем было убивать и их?

Я снова посмотрел на тело солдата на полу.

Это должно было произойти после пересменки. Предатель не мог вернуться на заставу на отдых, не выполнив задание.

Или он вообще не знал точного дня и ждал, что это случится со дня на день.

Убил своих сослуживцев. Дождался смены. Перебил их. И стал дальше ждать.

Вроде сходится.

Ну и всегда остаётся вариант, что у него просто поехала крыша на службе и он решил перерезать своих сослуживцев. А потом порубить их тела в капусту.

Но верилось в это с трудом — не похож он был на психа. Скорее на хитрого и расчётливого... шпиона.

Не осмотри я трупы заранее и не начни что-то подозревать, что бы было? Солдат, изображая раненого, втёрся бы в доверие, а потом пырнул бы меня ножом в спину, а Кузьме перерезал горло. Тела скинул бы с другой стороны горы.

Будто и не приходил никто. И сидел бы тут спокойно дальше.

Скорее всего, завтра бы снова кого-то отправили.

Но вряд ли бы ему поверили легко. Слишком много подозрительных совпадений.

А значит... Значит, кто-то пересечёт местность сегодня или максимум завтра.

Я кивнул своим мыслям, встал и пошёл к лестнице. Забрался на второй этаж башни, а потом и выше — на наблюдательную площадку.

Вид был живописный — величественные горы, красивый лес.

Но мне было не до них.

Найдя наверху в ящике подзорную трубу, четверть часа я всматривался вдаль: разглядывал местность со всех сторон. Увидел и заставу, что располагалась между речкой и высокой скалой.

Быстрая река, что брала своё начало где-то далеко в горах, делала изгиб в этом месте под углом девяносто градусов. Выходило, что застава располагалась в очень выгодной позиции: с двух сторон река, а с третьей — скала. Плюс собственные каменные стены.

Крепкий орешек.

А потом я увидел кое-что странное.

Люди. Крадучись, они двигались в сторону стен заставы. Под прикрытием леса почти вышли на финишную прямую. Им оставалось только пробежать последний отрезок по каменистой равнине.

Человек пятьсот, навскидку. Длинные кафтаны, перетянутые ремнями, меховые шапки вперемешку со шлемами. У некоторых поверх одежды виднелись кольчуги.

— Красиво тут, — раздался голос Кузьмы за спиной.

Я ничего не ответил — продолжил рассматривать людей в подзорную трубу.

На русских они не особо походили. Лиц толком разглядеть не получалось, но одежда очень напоминала монголо-татарскую с картинок из учебника истории.

— Кузьма, а как выглядят бусурмане?

— Степняки-то? Скуластые, черноволосые. Кафтаны яркие, шапки меховые. А что, ваше благородие?

— Похоже, они решили без предупреждения заглянуть в гости, — ответил я и протянул ему трубу.

Показал, куда именно смотреть.

Кузьма глянул, покрутил трубу, подстраивая резкость, и тут же опустил.

— Бусурмане! — воскликнул он. — Вороги проклятые. На заставу решили напасть.

Вооружённый отряд врага хитростью уничтожил гарнизон наблюдательной башни и незаметно подобрался к заставе. Что будет дальше, и так понятно.

Я обернулся и посмотрел на аккуратно сложенные дрова.

— Кузьма, нужно подать сигнал. У тебя есть чем разжечь огонь?

Слуга полез в свой рюкзак и вытащил огниво. Стал бить кресалом по кремню — искры полетели на дрова, но с таким же успехом можно было черпать океан ложками. Нужно что-то для розжига. Бумага, солома.

Я стал осматриваться. Ничего подходящего на площадке не оказалось. Зато в углу обнаружилась большая тёмная бутыль, на вид литров на пятнадцать.

Я шагнул к ней, откупорил крышку. Тут же пахнуло чем-то горючим, сильно похожим на бензин.

Подхватив её, я крякнул и тут же опустил обратно. Ноша оказалась неподъёмной. Поволок к костру по полу.

Кузьма бросился мне на помощь. Вместе мы подняли её над дровами и, не жалея, вылили всё содержимое. Внутри оказалась чёрная жидкость.

Нефть? Или что-то очень близкое.

— Это вы умно придумали, ваше благородие. Земляное масло в этом деле точно лишним не будет.

Кузьма снова достал огниво и чиркнул кресалом о кремень. Искры упали на чёрную жижу. И я едва успел ухватить слугу за шкирку и дёрнуть на себя.

Полыхнуло.

Похоже, с количеством масла мы перестарались. Хватило бы и трети этой бутыли.

Дрова тут же занялись пламенем. Костёр разгорелся — сигнал был подан.

Я снова приник к подзорной трубе. Стал рассматривать заставу, но никакой реакции с их стороны не увидел.

Не заметили, что ли?

Я поискал степняков.

Отряд в это время был уже на полпути к заставе. Минута — и будут у стены. В руках они несли лестницы.

Дин-дон! Дин-дон!

Даже досюда донёсся звук колокола. По заставе забегали люди. На стену вышли солдаты. Большинство в кольчугах, но были и с кирасами на груди.

Я ждал, что степняки отступят — остановятся и побегут обратно, ведь незаметно подобраться не получилось.

Но нет. Они продолжили штурм. В сторону заставы полетели стрелы. Бусурмане на мгновение останавливались, пускали стрелу и тут же бежали дальше.

Я снова перевёл взгляд на заставу. Несколько стрел нашли свои цели. А потом последовал ответный залп. Защитники разрядили арбалеты.

Десяток степняков тут же споткнулся, но остальные не замедлились. Бежали дальше.

Защитники успели дать ещё один залп, прежде чем лестницы прислонили к стене и степняки поползли наверх.

Сердце в груди застучало быстрее: сам не заметил, как начал переживать за исход битвы.

Со стен в нападавших сыпались камни, летели стрелы. А потом я заметил, как от стены в толпу степняков устремилось что-то горящее. Врезалось, взорвалось, охватило пламенем, разметало в стороны.

Что это было? Что это за оружие? Катапульта? Траектория не подходит. Запустили чем-то со стены? Из чего-то вроде рогатки? Но что? Коктейль Молотова? Горело в полёте слишком сильно.

А взрыв был хорош.

Ещё один взрыв чуть левее разметал кучу степняков.

Откуда их запускают?

Я внимательно рассматривал стены, но не мог найти источник.

А потом и третий взрыв прогремел возле стены, откинул лестницу и разбросал нападавших.

Неожиданно стена содрогнулась. Огромная трещина пролегла по камню рядом с воротами. Напрягая зрение, я всматривался в трубу, чтобы разобраться, что происходит.

Петли левой створки ворот вывернуло из стены.

Чем они долбанули?

Стену тряхнуло ещё раз, и петли вырвало со второй стороны. Степняки закинули на ворота крюки, потянули за верёвки.

Сердце пропустило удар.

Ворота рухнули, и нападавшие, яростно тряся оружием, устремились внутрь заставы.

Но далеко пройти не смогли. Защитники встали у входа со щитами и мечами в руках.

И стояли они насмерть.

Рубилово было ещё то. Мелькало железо. Люди падали, и тут же их место занимали другие. Давка. Степняки пытались пробиться внутрь, но у них не получалось.

А со стен их методично продолжали расстреливать арбалетчики.

Но бусурмане с непонятной мне настойчивостью пёрли вперёд, словно у них было только два варианта: взять заставу или умереть.

Конечно, я болел за своих соотечественников, но не уважать степняков в этой ситуации не мог.

Мелькнул ещё один огонёк. Помчался откуда-то слева и врезался в самую гущу степняков, теснившихся перед воротами.

До этого было неясно, кто именно возьмёт верх. Нападавшие явно превосходили числом защитников, но у тех была более выгодная позиция.

После взрыва исход был предрешён. Степняков у ворот разметало в разные стороны.

Причём кого-то реально разорвало на части. Пару летящих в сторону конечностей я точно увидел.

Да чем же вы таким бьёте?

Бой продолжался ещё минут пять, пока последний степняк не упал под ударом меча.

Я опустил трубу. Вздохнул, успокаиваясь.

— Ну что там? Ваше благородие, не томите. Надавали бусурманам по шапкам? — тут же засыпал меня вопросами Кузьма.

— Надавали, — ответил я и устало побрёл к лестнице. — Запри дверь на засов. Если вдруг кто-то заявится — разбудишь.

Сил вообще не осталось. Пока спускался по лестнице, чуть было не свалился, промахнувшись ногой мимо перекладины.

Дошёл до лавки и, не обращая внимания на труп на полу, завалился спать.

— Ваше благородие, вы что же это? Спать собираетесь? Кошмары же, — донёсся голос Кузьмы уже сквозь полудрёму.

— Я не боюсь кошмаров, — тихо ответил я. — Я вообще ничего не боюсь.

Глава 3

Я проснулся и сел на кровати.

Где это я? Как я сюда попал?

И где я вообще был до этого?

Найти ответы не получалось. Они будто бы были где-то рядом, но недоступны. Словно что-то мешало достучаться до памяти.

Я осмотрелся.

Светлая комната. Каменные стены, украшенные тряпками с рисунком. Вроде бы их называли гобеленами. Над кроватью балдахин. Письменный стол возле окна. Стул с мягким сиденьем, украшенным вышивкой.

Я подошёл к окну. Выглянул, но там ничего не было. Белая пустота. Как будто комната, в которой я очнулся, находилась в нигде.

В дверь постучали, и я обернулся.

В комнату вошла женщина в длинном белом платье. Ей было немного за тридцать. Длинные чёрные волосы заплетены в косу до пояса. Она внимательно смотрела на меня зелёными глазами и тепло улыбалась.

Красивая.

— Сынок, — сказала она. — Ты сегодня поздно проснулся. Стоит поспешить, чтобы ты успел всё, что запланировал.

Мама?

Так вот ты какая?

На душе стало тепло и приятно. Я почувствовал себя дома, под защитой. Окружённым заботой.

— А что я планировал? — спросил я.

Мама улыбнулась.

— Ну как же, сынок, ты забыл? Ты планировал убить меня.

Шею женщины рассекло незримое лезвие. Потоком хлынула кровь. Белое платье враз стало красным.

Что за херня происходит?

— Подойди ко мне, сынок. Обними маму на прощание, — всё так же улыбаясь, сказала она, и на её губах выступила кровавая пена.

А потом её голова оторвалась от тела, взлетела вверх, перевернулась и упала обратно. Приросла к шее. Волосы, что были до этого заплетены в косу, разметались и хлынули вдоль тела. Превратились в чёрное волосяное платье, из-под которого торчали только руки и голова.

Рот женщины раскрылся в немом крике, и из него показался огромный глаз. Лоб лопнул кривой линией. Из неё вылез длинный язык. Облизнул лицо.

Вот дерьмо.

— Обними маму, сынок, — заговорило чудище.

Да что здесь вообще происходит? Бред какой-то. Такого не бывает.

— Зачем ты убил меня, сынок? — продолжала она.

Бред. Бред.

Я снова осмотрелся по сторонам.

А потом опустил глаза, попытался посмотреть на себя.

И не смог. У меня будто не было тела. А может, и на самом деле не было.

Это сон!

Неожиданная догадка расставила всё по местам.

Это просто сон.

И стоило мне осознать это, как я начал просыпаться. Попробовал удержать себя во сне, но у меня не вышло.

Я открыл глаза и резко сел.

Так вот о чём говорил Кузьма. Парня и правда мучили кошмары.

Это его мама приходила к нему во сне? Он и правда убил её?

— Кто ты такой и что ты сделал с Дмитрием? — строго спросил Кузьма.

Я повернулся на голос.

Кузьма стоял посреди комнаты. В руках он держал направленный на меня арбалет.

Я напрягся, готовый в любой момент броситься в сторону.

— Кузьма, не дури. Опусти оружие, — спокойно сказал я.

— Что ты сделал с Дмитрием? — повторил он. — Ты точно не он. Я сначала не придал этому значения, но слишком много странностей накопилось. А теперь ещё и то, как ты спал. Дмитрий просыпался с криками и в слезах. А ты спокоен, как змея. Словно и не было никаких кошмаров. Кто ты такой?

Догадался.

Значит, настало время поговорить. Обманывать его я не собирался.

— Ты прав. Я не Дмитрий, — ответил я. — Дмитрий умер.

Руки Кузьмы дёрнулись, лицо исказилось злобой. Он поднял арбалет чуть выше, целясь в меня.

— Спокойнее. Я не убивал его, если вдруг ты так подумал. Ты действительно нашёл его мёртвым на поляне. Что стало причиной смерти, я не знаю, но к тому моменту, как я попал в его тело, он был уже мёртв.

Кузьма смотрел на меня не шевелясь.

— Почему я должен тебе верить?

— Я ни разу тебя не обманул.

Тот задумался на несколько мгновений. Судя по выражению лица, он припоминал всё, что произошло за время нашего знакомства.

— Ты выдавал себя за Дмитрия.

Я покачал головой.

— Я никогда не утверждал, что я — это он. Я просто задавал тебе вопросы, чтобы разобраться в ситуации. Прошу прощения, что не сказал тебе правду сразу. Сначала я хотел собрать побольше информации о том, куда попал. А потом, — я развел руками, — как-то не до этого было.

Арбалетный болт по-прежнему смотрел на меня.

— Кто ты? Ты демон?

Как ответить на этот вопрос, чтобы не испугать Кузьму, я не знал. Мало ли как он отреагирует.

А убивать мне его совсем не хотелось.

Пришлось очень тщательно подбирать слова.

— Меня зовут Артём Майоров, — ответил я. — И я человек. Ну, точнее, был им до смерти. Я умер и попал... в загробный мир. Но отказался от посмертия. Есть другой человек. Очень плохой. Я убил его, но он смог сбежать даже от смерти. И я погнался за ним. А потом очнулся в теле Дмитрия.

— Разве такое возможно? Умершему снова воскреснуть?

— Видимо, — я пожал плечами, — просто никто не хочет. Цена слишком высока.

— А ты, значит, готов был заплатить эту цену?

Я не сводил взгляда с его глаз.

— Готов, — твёрдо сказал я. — Я жизнь положу, но достану этого ублюдка.

Кузьма молчал. Я тоже.

Наконец он устало опустил арбалет.

— В это трудно поверить, — сказал Кузьма.

— Понимаю. Я бы, наверное, вообще не поверил.

Он подошёл к столу и сел на лавку напротив меня.

А потом прикрыл глаза руками и тихо заплакал. Плечи подрагивали от беззвучных рыданий.

Я молча сидел и ждал.

Наконец Кузьма успокоился и посмотрел на меня красными от слёз глазами.

— Я его с пелёнок знал. Можно сказать, с рождения за ним ходил. И не уберёг. Обещал его отцу, что род их не прервётся на Дмитрии. Что будет жить и дальше. Пытался сберечь мальчика, но не доглядел, — захлёбываясь слезами, говорил он.

Я молчал и слушал. Понимал, что Кузьме необходимо выговориться.

Он рассказывал мне о детстве Дмитрия. О том, каким он был весёлым сорванцом. О том, какие успехи подавал в науках. Что грезил университетом в столице.

А потом его отец Олег Вершинин начал сходить с ума. На сколько я понял — все в их семье в итоге сходили с ума из-за кошмаров. Отец продержался ещё достаточно долго.

Дмитрий остался единственным наследником. Но дела рода были ему не особо важны.

— Дмитрий узнал, как овладеть наследием предков, и провёл ритуал. А потом пришло проклятие.

Когда начались кошмары, парень стал раздражительным, резким, вспыльчивым. А вскоре из столицы неожиданно пришло распоряжение о назначении на пограничную службу. Дмитрий отправился на заставу.

— Я знал, что всё шло к этому. В последнее время он был совсем плох: засыпал на ходу, спотыкался, падал. Терял нить разговора. А когда всё-таки проваливался в сон, просыпался с криками и в слезах. Мне было очень жаль мальчика, но я ничем не мог ему помочь.

Рассказ Кузьмы помог немного разобраться в прошлом Дмитрия, но оставил много вопросов. Что за ритуал провёл Дмитрий, почему после него начались кошмары и почему парня, который вот-вот должен сойти с ума, отослали служить на границу, было откровенно неясно. Но я отложил расспросы об этом на потом. Не время.

Когда Кузьма наконец закончил, я пошёл к бочке. Набрал воды в две кружки. Одну поставил перед ним, из второй напился сам.

— Покрепче бы чего-нибудь выпить, — вздохнул Кузьма и стал бросать взгляды по сторонам.

Я с ним был не согласен. Алкоголь в таких ситуациях плохой помощник. Он помогает не думать о проблеме в моменте, но на следующий день горе обрушивается на тебя с новой силой. Алкоголь расшатывает психику, и справляться становится только тяжелее. Человек снова пьёт, чтобы погрузиться в забвение. А на следующий раз состояние становится ещё хуже. И так по кругу.

Но мало кто может его разорвать самостоятельно. Хорошо, если рядом есть близкие, что могут помочь.

Единственный вариант — это принятие. Пережить горе, смириться с ним. Принять его как данность и двигаться дальше.

Я снова посмотрел Кузьме в глаза.

— Мне нужна твоя помощь. Чтобы освоиться в этом времени, мне нужна информация. Что-то я и так знаю или понимаю. Что-то смогу выяснить и самостоятельно, но времени у меня нет. Мой враг не будет просто сидеть и ждать. С каждым днём будет набирать всё больше силы, и победить его будет только сложнее. Помоги мне, и я тебе отплачу. Не знаю пока как и чем, но найду способ.

Кузьма тяжело вздохнул.

— Что ты можешь дать мне, Артемий? Я всё потерял. Единственный смысл, что был в моей жизни, умер сегодня на поляне в лесу.

Кузьма встал с лавки и пошёл шариться по полкам.

Похоже, сейчас он мне не помощник.

Я допил воду из кружки и снова лёг на лавку. Желание выспаться никуда не делось — мне нужна была свежая голова, чтобы всё обдумать.

Но сон не шёл. Видимо, прошлая попытка дала небольшой запас энергии. Мозг успел отдохнуть и немного взбодриться.

Но я не пошёл у тела на поводу. Лежал с закрытыми глазами и ждал, пока меня снова сморит.

Похоже, вместе с телом мне достались и кошмары Дмитрия. Поэтому я пытался вспомнить всё, что знал о сновидениях и кошмарах. Не сказать, что я был в этом экспертом, но в своё время изучил пару пособий на эту тему.

На одной из миссий на Дальнем Востоке я два дня провёл безвылазно в квартире. Интернетом пользоваться было нельзя, телевизора не было. А из всей библиотеки — только две книжки. С осознанными сновидениями они были связаны поверхностно, но давали неплохую базу для ознакомления. Я даже кое-что успел попробовать.

В общем, изучил я их не целенаправленно. Просто действовал так, как майор заповедовал: нужно постоянно учиться и расти, иначе писец. Вот я и учился каждый день всему, чему только мог. Когда была возможность, выбирал новую тему для ознакомления. Когда не было, просто листал ту информацию, что была под рукой.

После того как я ушёл со службы и занялся частной практикой, у меня даже было хобби. Я выбирал какую-нибудь интересную мне профессию и несколько месяцев разбирался, что нужно знать и уметь для этой работы. Читал учебники, изучал требования к вакансиям, решал задачи, которые могли дать на собеседовании. А потом шёл проверять, чему научился.

Проходил отбор, получал предложение выйти на работу и отказывался: менять сферу деятельности я не собирался.

Мне было просто интересно, смогу ли.

Вот и скопился багаж разных полезных и не особо полезных знаний. И сейчас я старался вспомнить, что вообще может мне пригодиться.

А пока вспоминал, сон наконец-то меня сморил.

*******

Я проснулся и сел на кровати.

Где это я?

Я осмотрелся.

Светлая комната. Каменные стены, украшенные тряпками с рисунком. Вроде бы их называли гобеленами. Над кроватью балдахин. Письменный стол возле окна. Стул с мягким сиденьем, украшенным вышивкой.

Я поднялся и подошёл к окну. Выглянул, но там ничего не было. Белая пустота. Как будто комната, в которой я очнулся, находилась в нигде.

В дверь постучали, и я обернулся.

Женщина в длинном белом платье вошла в комнату. Ей было немного за тридцать. Длинные чёрные волосы заплетены в косу до пояса. Зелёные глаза внимательно смотрели на меня. Она тепло улыбалась.

Красивая.

— Сынок, — сказала она. — Ты сегодня поздно проснулся. Стоит поспешить, чтобы ты успел всё, что запланировал.

Стоп.

Это уже было. Я уверен, что такое уже происходило со мной.

Я силился вспомнить, когда и при каких обстоятельствах. Напрягал память изо всех сил.

Но ответа не было.

— А что я планировал? — спросил я.

Мама улыбнулась.

— Ну как же, сынок, ты забыл? Ты планировал убить меня.

Шею женщины рассекло незримое лезвие. Потоком хлынула кровь. Белое платье враз стало красным.

И тут я вспомнил.

Я сплю. Тот же кошмар. Та же женщина.

— Подойди ко мне, сынок. Обними маму на прощание, — сказала она, но я её уже не слушал.

Посмотрел вниз на своё тело, но ничего не увидел. Закрыл глаза, силясь вспомнить то, что должно мне помочь.

Руки. Нужно начать с рук. Я представил, что они у меня есть. Женщина продолжала что-то говорить.

Я открыл глаза — руки были на месте.

Поднял взгляд и посмотрел на женщину, точнее, на то, во что она превратилась.

— Обними маму, сынок, — заговорило чудище. — Зачем ты убил меня, сынок?

— Боюсь, вы не моя мама. Я сирота, — ответил я и представил, как под ней проваливается пол.

Реальность тут же отреагировала: доски пола треснули и начали проваливаться.

Чудище рухнуло следом.

— Сыно-о-о-о-к! — кричало оно.

— Нет уж, спасибо. Таких родителей нам не надо, — сказал я и снова осмотрелся.

Комната начала меняться. Стены стали чернеть — по ним поползла плесень. А вслед за ней полчища насекомых.

Я такого не представлял. Нужно обновить интерьер.

Я представил, что стою на берегу песчаного пляжа. Закрыл глаза, открыл.

Синие волны моря выкатывались на берег, уши ласкал шум прибоя. Где-то в небе пролетела чайка. Я обернулся и пошёл в сторону тропического леса. Там стояло моё бунгало.

Но сделать смог только два шага. Меня начало засасывать в песок.

Странно.

Об этом я тоже не думал. Даже мысли такой не было.

Откуда зыбучие пески?

Ноги погрузились по колено, а потом я разом провалился по пояс.

Я представил, как чайка вырастает до размера слона и подлетает ко мне. Вытянув руку, ухватился за её лапу. Чайка рванула вверх и вытащила меня из ловушки.

Но тут же оскалилась и превратилась в чёрного ворона, что схватил меня когтями. И клюнул в ногу.

В этот момент я окончательно понял, что это не обычный сон. Потому что боль была настоящей. Всамделишной. Именно такую я бы и испытал в подобной ситуации.

Я тут же вытянул руку — в ладони был зажат «Магнум» пятидесятого калибра.

Выстрел.

Голову птицы снесло подчистую. А я полетел вниз. Но тут же сгруппировался и представил, что стою на ровной площадке два на два метра. Выровнялся. Огляделся.

И представил, что вокруг ничего нет. Только белая пустота. И площадка под ногами.

То, что происходило, не укладывалось в голове. И я уже всерьёз задумался о существовании проклятия.

— Стоп!

Самое простое объяснение не обязательно верное. Какие ещё могут быть варианты?

На краю площадки что-то зашевелилось. Что-то маленькое, размером с мизинец.

Что это?

Долго ждать объяснения не пришлось. Это оказалась паучья лапка. Хозяин вылез следом. А за ним и ещё один. Через мгновение пауки поползли ко мне со всех сторон. Ещё через мгновение — по ногам вверх.

Ну и мерзость.

Меня даже передёрнуло от отвращения.

Пауки, что поменьше, стали заползать под одежду. И кусать.

И снова мне было очень больно.

Боль волной пошла снизу вверх, пока не дошла до середины бедра.

И я представил, что моя кожа крепче алмаза. Что паукам её не прокусить. Что они ломают о неё жвалы.

Раздался дикий визг. Визг тысяч пауков с обломанными жвалами.

Я не стал представлять, что те исчезают, потому что в этом случае появился бы кто-то другой. И мне пришлось бы снова искать способ противодействия.

Я стоял и думал.

Из книг, что читал, я знал главное — я хозяин собственного сна. Силой своей мысли я создаю здесь то, что пожелаю, и меняю реальность так, как мне угодно. Единственное объяснение, почему раз за разом появляются новые угрозы, — в моём сне есть кто-то ещё. И этот незваный гость старается меня напугать.

Пауки наконец исчезли, и из-под площадки поползли змеи. Стали оплетать меня кольцами. Маленькие — кусать. Но алмазная кожа помогла. Крупные пытались задушить, и я представил, что весь состою из железобетона. Прочный и несгибаемый.

Змеи исчезли. На площадке появились стены, а потом и потолок. Стены двинулись, и пространство вокруг начало сокращаться.

Да он перебирает разные фобии. Старая страшилка с мамой перестала работать, и он ищет новый страх. Тот, что начнёт сводить меня с ума. Он пытается сделать так, чтобы я проснулся.

Но мне придётся его разочаровать — у него ничего не выйдет.

Я закрыл глаза и представил, что исчезло всё. Площадка, стены, вообще всё. Даже белое ничто, что меня окружало.

Постарался ощутить его. Того, кто измывался над парнем и довёл его до смерти. Злую силу, что сейчас старалась нащупать мой страх. Того, кто влиял на мой сон.

По руке что-то мазнуло, словно осьминог щупальцами — новые кошмары пошли в ход.

Ну же. Где ты? Где?

Щупальце обхватило запястье.

А я ухватил его в ответ. Потянулся к нему мысленно. Не знаю, как объяснить, чем именно. Наверное, волей.

Постарался определить, откуда оно взялось. Где его источник.

И я нашёл его. Он был рядом. Совсем рядом.

За моей спиной.

А теперь — лицом к лицу.

Я открыл глаза и увидел его. А он понял, что я его нашёл.

— В эту игру можно играть вдвоём, — сказал я.

Он дёрнулся в сторону, но не успел. Я схватил его за горло и стал сжимать. Но ничего не вышло — враг начал раздуваться. Шея начала разбухать, как и всё остальное тело, пока он не стал размером со здоровенного быка.

Я представил клетку, что его окружает. Он пролился водой через прутья. Я представил реку лавы под нами — полыхнуло жаром.

Тот собрался в кучу и стал змеёй с крыльями. Попробовал улететь.

Да он теряет силы. Манипуляции с собственным телом даются ему сложнее, чем мне.

Почему?

Потому что это мой сон, и я в нём хозяин.

Моя рука вытянулась вперёд и выросла в размерах. Пятернёй я сгрёб врага и сжал его что было сил.

И тот закричал.

Получай, тварь!

— Пощади, — взмолился он.

Пощади? Вот ведь сволочь.

Я сжал ладонь ещё крепче, и тот снова закричал.

— Ты думаешь, я собираюсь тебя убивать?

Я ощутил его страх.

— Это будет слишком лёгким наказанием для такой паскуды, как ты.

Его затрясло ещё сильнее.

Я продолжал сжимать его ладонью и думал, как пленить эту тварь. Клетка не помогла. Но из кулака он пока выбраться не мог.

Я представил, как пальцы срастаются друг с другом. Щели исчезают, и паразит оказывается замурован внутри.

Он тут же забился. Что-то острое упёрлось в ладонь изнутри. Кожа натянулась, побелела и начала расходиться.

Я представил, как она становится толще. Разрыв затянулся.

Но тут же ощутил укол с другой стороны.

Тварь искала выход.

То распирала кулак, то пыталась просочиться между сросшимися пальцами. Я чувствовал каждую её попытку и не давал вырваться.

Чужая воля сопротивлялась моей. Я давил, он давил в ответ.

Ну же. Это мой сон.

Я здесь хозяин!

Я сосредоточился на ладони. Представил, что она снова сжимается. И вдруг почувствовал отклик.

Что-то в моём сне отозвалось на усилие. На мгновение удерживать паразита стало легче. Он продолжал биться, но оболочка больше не поддавалась.

Что это было?

Я попробовал снова. Сжал кулак ещё сильнее, прислушиваясь к новому ощущению.

Вот оно.

Продолжая удерживать пленника, я сосредоточился на той силе, что мне помогала. Постарался ощутить, откуда она идёт. И наконец понял.

Словно нащупал в темноте дверь.

За ней что-то было. Что-то, чего я не создавал и не представлял. Но оно точно было там.

Я потянулся к нему — открыл дверь.

Глава 4

Ворвался внутрь.

И оказался в просторном зале, посреди которого висела ярко светящаяся серебром сфера.

Отклик шёл от неё — в этом я не сомневался.

Всё, что было до этого — комната, кровать, песок на пляже, пауки, — ощущалось как нечто эфемерное. Но только не она. Сфера была не просто прочной — незыблемой.

А ещё она была частью меня.

Но как? Откуда? Я никогда о таком даже не слышал.

Я подошёл ближе, коснулся сферы, и она откликнулась — словно лёгкий ветерок потрепал мои волосы.

Паразит, зажатый в руке, снова дёрнулся.

— Не переживай. Я о тебе не забыл, — сказал я и оскалился.

А потом припечатал паразита к сфере, постарался привязать его, вплавить в парящий над полом шар.

Паразит кричал так, что закладывало уши. Молил отпустить его. Сжалиться. Обещал, что больше не будет.

Я был непреклонен.

Я давил и давил, пока наконец не ощутил — паразит теперь на цепи. Привязан к сфере и никуда не денется. Не сможет сбежать.

Я удовлетворённо выдохнул, хотя этого и не требовалось. Здесь мне не нужен был воздух.

Отступил на шаг и посмотрел вниз.

Паразит превратился в маленького сгорбленного старика, что тихо хныкал, развалившись на полу.

Сморщенное лицо. Седые спутанные волосы. Чёрный балахон. От его запястья к сфере тянулась серебристая цепь.

Старик попытался отползти в сторону. Цепь натянулась, удерживая его возле сферы.

Я какое-то время наблюдал за ним, пока не удостоверился, что он больше не представляет угрозы.

— Что ты сделал? — крикнул пленник. — Как ты привязал меня к Искре? Кто ты такой?

Я обернулся.

— О чём ты? Что за Искра? — спросил я. — Кто ты вообще такой?

Пленник непонимающе уставился на меня и тут же замолчал. А потом лишь бросал злые взгляды исподлобья.

Усталость навалилась внезапно. Расспрашивать его дальше не было ни сил, ни желания.

Я ещё немного понаблюдал за ним и, поняв, что говорить тот не намерен, пошёл к стене. Представил, что там стоит диван, и тот сразу же материализовался.

Я завалился на него и закрыл глаза.

********

Я открыл глаза и огляделся.

Стол, стены, полки, лестница наверх. Подо мной лавка.

Башня на Кривой горе.

Напротив сидел Кузьма и смотрел на меня, не отводя взгляда.

— Что? — спросил я.

— Как ты это сделал? Как ты разрушил проклятие?

— С чего ты взял, что я его разрушил?

— Ты проспал весь оставшийся день и всю ночь сном младенца и даже не дёрнулся. Кошмары тебя не мучили?

Я усмехнулся. Чувствовал я себя и вправду отлично. Да и настроение было прекрасным. Иногда всё, что нужно человеку, — это хорошенько выспаться.

— Я же тебе говорил — я не боюсь кошмаров.

— Но как это возможно? Столько поколений Вершининых умерло из-за них.

Я пожал плечами.

— Да я сам толком не знаю. Там такое творилось. Знаю только, что в итоге я победил. Но даже это не могу утверждать с полной уверенностью — это всё-таки был сон.

Кузьма опустил глаза и задумался. Закусил нижнюю губу. А я поднялся с лавки и пошёл к бочке. Напился воды.

В животе заурчало, и я стал искать, чего бы перекусить. В мешке оказалась перловка.

Я разжёг огонь в очаге. Взяв с одной из полок котелок, набрал в него воды и закинул крупу. Повесил котелок над огнем и стал ждать.

Чтобы немного приглушить чувство голода, выпил ещё кружку воды.

Всё это время Кузьма молчал и думал.

— Я помогу тебе, но при одном условии, — наконец сказал он.

— О чём ты? — ответил я, помешивая кашу в котелке.

— Я помогу тебе освоиться. Расскажу обо всём, что потребуется. Ты станешь Дмитрием Вершининым. И я тебя не выдам. А ты взамен поможешь мне.

— И чем же?

— Продолжишь род Вершининых.

— Что ты сказал? Повтори, мне кажется, я не расслышал.

— Продолжишь род Вершининых, — повысив голос, повторил Кузьма.

— Видимо, расслышал. И как ты себе это представляешь?

— Ну, дело-то нехитрое. Мужчина и женщина ложатся на кровать...

— Я знаю, как это происходит, Кузьма. Я не об этом. Я же сказал тебе, что преследую очень опасного человека. И выживу я или нет — под вопросом.

— Ты можешь заделать наследника до того, как отправишься в своё путешествие, — предложил Кузьма.

— И бросить ребёнка? На такое я точно не соглашусь. Я совсем не против семьи и детей. Но только после того, как достигну цели. Бросать их на произвол судьбы я не собираюсь.

Кузьма насупился и замолчал. Я отвернулся и продолжил мешать кашу.

— Ребёнок один не останется, — наконец сказал он. — Я его выращу. Пока жив — никому в обиду не дам.

Я тяжело вздохнул. Сказка-неотвязка какая-то.

— Верю. Но я знаю, каково это — расти без отца. Для своего ребёнка я такого точно не хочу.

О том что одного наследника Кузьма уже не уберег, я тактично промолчал.

— А я не хочу, чтобы род Вершининых прервался, — ответил он. — Ты собрался идти в земли Ханства Великой Степи. Сгинешь там, и всё. Нет больше рода Вершининых.

Я отложил ложку и снял котелок.

— Значит, не договорились. Обещать тебе то, чего не могу выполнить, я не буду.

Кузьма опустил глаза.

Я достал две тарелки и наложил в них кашу. Поставил на стол.

Ели молча.

После трапезы я решил выйти на улицу. Проветриться.

Солнце припекало, но лёгкий ветер не давал вспотеть. Сильно пахло хвоей и свежестью. Чирикали птички.

Идиллию портили только пять трупов возле выхода.

Нужно что-то с ними сделать. Похоронить по-человечески. Только вот яму здесь не выкопать — голый камень вокруг.

Обойдя трупы стороной, я дошёл до края площадки, приспустил штаны и стал справлять малую нужду прямо с обрыва.

Хорошо.

Закончив, прошёлся по краю, разглядывая окрестности.

Слева вдалеке виднелась застава. И я пожалел, что не взял с собой трубу. Было интересно посмотреть, что там у них происходит.

Пройдя чуть дальше вдоль обрыва, я краем глаза уловил какое-то движение.

И остановился как вкопанный.

— Это ещё кто такие?

Похоже, что конный отряд ехал в нашу сторону. Но не со стороны заставы.

Степняки!

Я тут же побежал к башне. Поднялся на самый верх и схватил подзорную трубу. Отыскал нарушителей спокойствия.

Человек сто, не меньше. Все при оружии. Скакали по равнине в сторону Кривой горы.

Не было печали.

Ну и куда вы двинетесь дальше? Снова нападёте на заставу?

Степняки приблизились, и я потерял их из виду. Из-за особенностей рельефа часть подножия горы и проход между скалами оказались скрыты от наблюдателя. Даже с башни туда было не заглянуть.

Серьёзное упущение в обороне.

Зато въезд в долину с противоположной стороны просматривался отлично.

С четверть часа я высматривал конный отряд, но всадники так и не объявились. В сторону заставы не поехали. И ни в какую другую тоже. По всему выходило, что они всё ещё там. У юго-западного подножия горы.

Ждать и дальше смысла не было, и я спустился вниз. Бодрым шагом добрался до края площадки.

И чем ближе я подходил к обрыву, тем шире раскрывались мои глаза.

Походные палатки. Сотни палаток. А может, и тысяча. Посчитать времени не было.

У подножия горы на западе лагерем встала целая армия.

— Мать честная! — воскликнул Кузьма у меня за спиной.

— И не говори. Ты не звал никого в гости?

— Нет. Что? Я? — непонимающе уставился на меня он.

— Не бери в голову, — махнул рукой я и снова приник к подзорной трубе.

— Что же это? Как же это? — вслух размышлял Кузьма. — Что делать-то?

— Откуда же мне знать? По-хорошему, уходить отсюда нужно. Как-то не верится мне, что они у скалы посидят и восвояси поскачут. А значит, снова на заставу нападут. А следовательно — и по нашу душу явятся, — ответил я и продолжил рассматривать лагерь.

Попробовал примерно сосчитать, какие силы привели сюда степняки.

А потом заметил необычного мужчину, что выделялся из общей картины. Высокий воин в золотой кольчуге стоял между палаток в окружении десятка мужчин. Похоже, он принимал доклады от подчинённых и отдавал приказы.

Был он на голову выше остальных, плечистее, массивнее. Уже немолод — лет сорок на вид. Но слабости в его облике не чувствовалось. Выверенные движения, холодная решимость на лице. Опасный тип.

Кто-то прискакал на коне, спрыгнул и упал ему в ноги. Посыльный привёз не самые хорошие новости? Или это дань уважения генералу?

Мужчина спокойно выслушал доклад. А дальше я и сам не понял, что произошло. Посыльный завалился на землю. С пробитой головой. Из неё торчал какой-то то ли штырь, то ли кол.

Что случилось-то?

Я поводил трубой, пытаясь понять, что произошло, но не нашёл ни одной подсказки. Ясно было только одно: никто из присутствующих не отреагировал на событие. Словно это рядовой случай.

Я повернулся к Кузьме и спросил:

— Ты знаешь, как подать на заставу сигнал о том, что с другой стороны горы собралось многотысячное войско степняков?

Тот отрицательно покачал головой.

— Вот и я не знаю.

Я бросил взгляд на поленницу.

— Поищи в башне ещё бутыль с чёрной жижей, — сказал я. — Надеюсь, найдётся.

Кузьма кивнул и умчался искать средство для розжига, а я пошёл к поленнице. Дров там было собрано много. Раз десять сигнал подать точно бы хватило.

Надеюсь, на заставе поймут суть послания.

Спустя минуту появился Кузьма. В руках он нёс в точности такую же бутыль, как и та, что стояла на верхнем этаже башни.

— Нашёл в подполе. Там ещё несколько таких же припрятано, — хватая ртом воздух, сообщил он.

Поплескав чёрной жижей на поленницу с разных сторон, мы подожгли её.

Полыхнуло.

Дрова схватились очень быстро. А порыв ветра, что так вовремя пришёл нам на помощь, ещё сильнее раздул пламя.

Подхватив трубу, я уставился на заставу. Солдаты продолжали чинить ворота. Но сигнала тревоги на этот раз не прозвучало. Я смотрел во все глаза, пытаясь понять, в чём причина. А потом увидел на стене мужчину, что стоял с подзорной трубой в руках. Он смотрел на полыхающую поленницу. Оставалось надеяться, что он поймёт суть сообщения. Наконец мужчина ушёл со стены.

А я направился на противоположную сторону горы посмотреть, что происходит в лагере степняков.

Вроде бы всё было спокойно.

Нашёл воина в золотой кольчуге. Он отдавал новые распоряжения. Перед ним, преклонив одно колено, стоял пухлый степняк в богато расшитом кафтане. Позади него ещё десяток степняков стояли на коленях, низко склонившись к земле.

Мужик в золотой кольчуге крикнул, а потом показал рукой в сторону. В мою сторону.

Что и следовало ожидать.

Пухлый мужик, обернувшись, что-то сказал — десяток воинов тут же выпрямились и побежали. Оседлали коней, сорвались в галоп.

И я отлично понимал, куда они поскакали.

Времени у меня немного — четверть часа, может чуть больше.

Уходить? Вряд ли мы сможем далеко уйти. А значит, нас нагонят. Десять воинов против дохляка и старика — я бы на нас не поставил.

Башня? Нет. Позиция хорошая, но только если ждёшь подкрепления. Но что-то мне подсказывает — сейчас не тот случай. Окружат и возьмут измором. Оставим этот вариант на крайний случай.

Подъём на скалу? Вчера он для меня показался очень сложным, но стоило убедиться ещё раз. Да и валун удобно перекрывал площадку, сужая проход.

— Кузьма! — сказал я. — Нам нужно оружие. Обыщи башню.

Сам двинулся к валуну, чтобы посмотреть на подъём свежим взглядом.

Низ склона покрывал лес. От леса до нас шагов пятьдесят по открытой местности под углом почти сорок пять градусов. Деревья были предусмотрительно вырублены. А последние четыре метра вообще нужно было карабкаться по скале.

Но их будет десять, а нас всего двое.

Что у них из оружия? Колюще-режущее. А ещё, скорее всего, луки и стрелы. Стрелять они должны метко — высовываться из-за края площадки точно не стоит. Если поднимутся наверх, то сомнут числом. Подъём широкий. За раз могут вылезти трое или даже четверо.

Столько нам за раз не сдержать. Нужно сузить проход.

Прибежал Кузьма. Притащил два меча, копьё и два арбалета. Наклонился, чтобы отдышаться.

Я взвесил в руке меч. Тяжеловат. Скорее ноги себе отрублю, чем смогу им кого-то убить. Копьё оказалось сподручнее. Сделав пару пробных выпадов, я остановился на нём. Но это на крайний случай. В ближнем бою от меня сейчас толку немного.

— А болты где? — спросил я, указывая на арбалеты. — Или ты кидаться ими предлагаешь?

— Прости, Артемий. Не сообразил. Сейчас сбегаю.

Ладно. Это моя ошибка. Нужно было лучше формулировать задачу. Да и Кузьма явно растерян — не каждый день в таких ситуациях оказывается.

— Не нужно. Сам схожу. Другим займёшься: тащи тела к валуну.

Слуга застыл как вкопанный.

— Зачем?

— Гостей встречать будут, — буркнул я и снова посмотрел в трубу.

Туда, где просматривался въезд в долину. Спустя пару минут всадники выехали из-за скалы.

Двенадцать. Даже больше, чем я думал.

Ладно. Время на подготовку ещё есть.

Я поспешил в башню. Внутри обнаружилось ещё два арбалета и десяток колчанов с болтами.

Неплохо.

Сняв с одной из полок деревянный ящик, забитый каким-то хламом, я вывалил его содержимое на пол и сложил туда арбалеты с болтами. Поспешил обратно.

Кузьма как раз тащил второго мертвеца к подъёму.

Вернувшись к валуну, я выглянул из-за края. Степняков пока видно не было, но появиться они могли в любой момент.

С Кузьмой мы перетащили оставшихся мертвецов к подъёму и сложили их одного на другого вдоль валуна. Таким образом сузили площадку возле подъёма. Теперь за раз подняться смогут максимум двое.

— Заряжай арбалеты, — сказал я и снова выглянул из-за края скалы.

Между деревьями я заметил движение.

Вот и гости пожаловали.

Кузьма пыхтел позади меня, а я рассматривал неприятелей. Молодые, сильные. Двигаются легко. За время подъёма даже не запыхались.

— Слушай внимательно. Твоя задача — перезаряжать арбалеты. Перезарядил — положил рядом со мной. Перезаряжаешь следующий. Как только скажу — хватаешь арбалеты и отходишь к башне. Ты понял?

Кузьма посмотрел мне в глаза и кивнул. В его взгляде читался страх.

— Отбрось страх. Он только мешает, — сказал я. — Страх делает тебя уязвимым. Ослабляет.

Кузьма снова кивнул, но было видно, что мои слова до него не дошли.

— Мы справимся. Доверься мне. Я выживал и не в таких передрягах, — сказал я спокойно и уверенно.

И в этот раз помогло. Его плечи расслабились.

— Спасибо, — сказал он.

— После поблагодаришь.

Я присел у края валуна. Положил копьё перед собой. Взял арбалет и прицелился поверх края обрыва. Стал ждать.

Снизу послышались голоса и шум шагов. Вскоре до меня донёсся и скрежет камней под ногами карабкающихся людей.

Сердце забилось чаще от предвкушения схватки. Адреналин ударил в кровь, пальцы слегка подрагивали. Я сделал несколько размеренных вдохов и медленных выдохов, стараясь унять дрожь.

Первый гость не заставил себя долго ждать. Над краем обрыва показалась голова в меховой шапке.

Губы растянулись в хищной улыбке.

Я задержал дыхание на выдохе и спустил тетиву. Болт устремился к цели.

И сбил с головы шапку.

Вот дерьмо. Нужно было хотя бы пристреляться заранее.

Степняк что-то крикнул на своём. Похоже, выругался. Заметил меня и стал карабкаться быстрее.

Я тут же отложил разряженный арбалет в сторону и схватил второй.

Выстрелил. Благо промазать теперь было намного сложнее.

Болт вошёл ровно в середину груди. От удара степняка мотнуло назад, и он полетел вниз. Короткий вскрик.

Над краем скалы уже торчала новая голова. А справа от неё и вторая.

Не раздумывая, я схватил третий арбалет. Выстрел. И тут же потянулся за четвёртым. Даже не смотрел, попал или нет.

Оказалось, попал. В плечо. Степняк повис на обрыве, силясь забраться.

Это даже к лучшему. Его напарник уже наполовину вскарабкался. И получил болт. В этот раз я попал точно в голову. Тело полетело вниз — криков не было.

Я отложил арбалет и снова взял первый. Кузьма успел перезарядить только его.

Я не стал спешить и стрелять в раненого. Пока он висит, степнякам сложнее забраться кучей.

Снизу что-то крикнули.

— Ты знаешь, что он сказал? — спросил я.

— Ползите наверх и принесите мне голову этой сибирской мрази, — ответил он и посмотрел на меня.

— Не переживай, он это несерьёзно, — сказал я и снова уставился на край обрыва.

Ждал, пока появится новая голова. Но вместо шапки на площадке появился маленький ручной щит. Прикрываясь им, на скалу карабкался следующий боец.

Снизу что-то крикнули, и раненый пополз вниз. Видимо, чтобы не мешать подниматься другим. Но не справился. Я слышал, как тот вскрикнул, срываясь, а потом и громкий крик внизу. Похоже, он что-то себе поломал.

Тот, что со щитом, приподнялся чуть выше. Выглянул из-за обитой железом кромки. Бросил на меня злой взгляд. Но дальше не полез. Ждал.

Видимо, ещё одного.

Кузьма тем временем перезаряжал уже третий арбалет.

Над краем скалы появился второй щит. А чуть левее и третий.

Как они втроём-то там карабкаются? Козлы горные.

Мне оставалось только ждать.

Короткая команда на незнакомом языке послужила началом атаки. Все трое тут же поползли наверх.

Я выстрелил в того, что по центру: он оказался самым быстрым.

Тут же отложил арбалет и взял другой. Выстрел в самого дальнего. Но тот удивил — отбил болт на лету. Оскалился. Вытащил кривой ятаган из-за пояса. И двинулся ко мне. Третий степняк уже высунулся из-за края скалы по пояс

Я схватил новый арбалет, выстрелил в голову степняку с ятаганом. Но тот снова перехватил болт щитом, перекрывая себе обзор. Сделал шаг в мою сторону. А я схватил с земли копьё и вонзил ему в бедро. Наконечник застрял в ноге. Степняк вскрикнул, зло оскалился и попытался достать меня мечом.

А я чуть привстал и повёл копьё влево.

Противник заревел от боли и сместился следом за копьём. Прямо на третьего, что только поднимался на ноги. Споткнулся об него и свалился с обрыва.

Третий оглянулся, не понимая, что произошло.

Кузьма сунул мне арбалет в руки, и я разрядил его степняку в грудь.

Тот схватился за болт. Бросил на меня полный ненависти взгляд. Сделал шаг в мою сторону. Второй.

Достал ятаган.

И получил копьём в пах.

Согнулся. Завалился на землю и тихо заскулил.

Я ждал, но на скалу больше так никто и не полез.

Передумали?

Я развернул копьё тупым концом и стал толкать раненого в сторону обрыва. Тот продолжал скулить, но сил сопротивляться у него не было. Его голова высунулась из-за края. И тут же дёрнулась. Скулёж прекратился. Из затылка торчал наконечник стрелы.

Не передумали.

Но что тогда?

Я повернулся к Кузьме.

— Смени меня. Держи подъём на прицеле. Появится кто-то — стреляй, а потом кричи мне. Ни в коем случае не смотри через край. Сразу схлопочешь стрелу. Ты меня понял?

Кузьма кивнул и занял моё место.

Я подхватил арбалет и, стараясь не шуметь, пошёл вдоль края скалы. Так, чтобы меня не было видно снизу. Отошёл шагов на двадцать и осторожно выглянул. Трое степняков с луками в руках целились в сторону валуна. Но где остальные?

Я посмотрел вниз.

Никого. Отвесная скала. Хрен тут заберёшься, если ты не профессиональный альпинист.

И тут я услышал звук топора. Кто-то рубил дерево, и я догадывался, кто именно.

Я отполз от края скалы, встал и вернулся к Кузьме.

— Ситуация изменилась. Сейчас они будут штурмовать нас все вместе. Действуем следующим образом. Как только я скомандую, ты бьёшь в того, кто будет по центру, я — в левого. Тут же меняем арбалеты и снова по моей команде разряжаем. Потом хватаем оружие и бежим к башне. Будем отбиваться оттуда.

— Понял, — ответил Кузьма. — Только арбалетов осталось три. У одного из них тетива лопнула. Я могу поискать в башне запасную.

Я кивнул. Тот стал подниматься, но я тут же его остановил. Послышался звук падающего дерева.

— Поздно. Справимся так.

Через пару минут я снова услышал шум — степняки карабкались наверх. А потом над краем скалы вырос ствол дерева, упёрся в валун и затрясся.

Понеслась.

Одновременно из-за края появились трое. Поползли наверх. А на дереве появились ещё двое. С луками в руках. В нас полетели стрелы. Я пригнулся и дёрнул Кузьму на землю.

Прицелился и скомандовал:

— Давай!

Два болта устремились в сторону противников. Мой попал в лучника, и тот сорвался вниз. Болт Кузьмы попал в живот второго степняка. Тот споткнулся и упал под ноги третьему.

— Беги! — крикнул я и схватил второй арбалет.

Разрядил почти в упор и тут же бросился под прикрытие валуна. Подхватил копьё и развернулся. Из-за валуна вышел степняк. Ростом с меня, но намного шире в плечах. Чёрные волосы были заплетены в косы, кафтан расшит оленями.

Тот шагнул ко мне, поигрывая ятаганом. Я выставил копьё в его сторону и медленно стал отступать.

Оленевод дёрнулся влево, вправо, снова влево. А потом резко бросился вперёд. Взмахнул ятаганом и рубанул наискосок сверху вниз. Я только и успел, что отпрянуть. Но тот не остановился. Размахивая своей железкой, он наступал, и любой его удар мог стать для меня последним.

Степняк замедлился. Ухмыльнулся. Покрасовался, показав несколько зрелищных приёмов с ятаганом. То ли запугать хотел, то ли удивить. И снова пошёл на меня.

Шаг. Замах.

Я резко сместился в сторону и ткнул остриём копья в левую ступню. Тот не успел её отдёрнуть. По меховому сапогу потекла кровь.

Но степняк не издал ни звука. Даже не поморщился. Начал разве что немного прихрамывать и вести себя осторожнее.

Я продолжал отступать.

Ждал, когда он совершит ещё одну ошибку.

Но тут из-за валуна вышел ещё один степняк. Второй лучник. Поводил взглядом и сориентировался. Стал обходить нас по дуге. Мне пришлось смещаться в сторону, чтобы между мной и лучником оставался оленевод.

Лучник задел носком ноги камень, и тот покатился с горы. Оленевод обернулся, заметил своего и тут же посмотрел мне в глаза. Оскалился в кровожадной улыбке.

Сердце застучало ещё быстрее, толчками разгоняя кровь. Новая волна адреналина разлилась по телу.

И я оскалился в ответ.

Тот рассмеялся и ринулся в новую атаку. От первого удара я отступил, от второго сместился в сторону. Пригнулся от третьего и тут же ушёл в кувырок. Там, где я только что стоял, просвистела стрела.

Я бросил взгляд налево. Обрыв — мы дошли до противоположного края скалы. Под нами был разбит лагерь степняков.

Я выпрямился. И снова шагнул назад. Оступился. Зашатался. Замотал руками, чтобы сохранить равновесие.

Оленевод заметил это и бросился ко мне. Прыгнул в мою сторону. Замахнулся в прыжке мечом.

Глава 5

А я резко присел, сгруппировался и упёр в землю копьё, направив остриём навстречу противнику.

Степняк налетел на него грудью и повис на копье, едва касаясь земли носками. В глазах читались удивление и... обида.

Он понял, что его развели.

Зарычав, он взмахнул мечом, постарался меня достать, но я сместился в сторону. Бросил взгляд на лучника. Тот завалился на землю лицом вперёд — из спины торчал арбалетный болт. Позади него Кузьма снова натягивал тетиву.

Я снова посмотрел на оленевода. Тот силился выпрямиться, махал мечом. Скалился. Но силы покидали его с каждой секундой, а тело всё больше насаживалось на остриё.

Наконец ноги ослабли. Он повис на копье всем весом. Стал заваливаться на бок.

И полетел с обрыва.

Тело несколько раз ударилось о скалу, отлетело чуть в сторону и устремилось вниз. Летело ещё несколько секунд и врезалось в землю.

Почти сразу вокруг него начали собираться люди.

Надеюсь, они не обидятся.

Я устало вздохнул и завалился на спину. Короткая битва измотала тело, не готовое к подобным нагрузкам.

Нужно как можно скорее привести его в форму — уверен, что эта стычка не последняя.

Я прикрыл глаза. Хотелось обдумать дальнейшие действия.

Но у судьбы были другие планы.

— Артемий, ты как? Всё в порядке? Ты не ранен? — раздался рядом голос Кузьмы.

— Не ранен. Но сильно устал. Твоё благородие не особо утруждал себя физическими нагрузками.

— Это не так! — возмутился Кузьма. — Дмитрий много тренировался, но его обучение не включало в себя махание железками и бесконечную беготню.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Парень точно раньше не только на диване лежал. Рефлексы у него были. Ничего выдающегося, но и не нулевой уровень. Реакции, чтобы уворачиваться от атак, мне хватало.

А оленевод был хорош. Надеюсь, в лагере степняков таких немного.

— Спасибо тебе. Если бы не ты... — неожиданно сказал Кузьма.

— Перестань. Мы сделали это вместе, — ответил я и улыбнулся.

Кузьма помолчал, потом протянул мне руку.

— Ладно, Артемий. Будь по-твоему. Я тебе помогу.

Не ожидал, что он так быстро передумает. Но спорить не стал. Помощь Кузьмы мне действительно была нужна.

Я кивнул и пожал ему руку.

Ладно, нет времени разлёживаться. Пора отсюда валить.

— Собирай пожитки, мы уходим, — сказал я.

Кузьма спорить не стал и побежал за рюкзаком в башню. А я достал подзорную трубу.

В лагере степняков было спокойно.

Они спокойно седлали лошадей, спокойно махали кривыми ятаганами и потряхивали луками, спокойно выезжали из лагеря. Часть из них уже скрылась из виду за скалами.

Я подошёл к противоположному краю площадки. Авангард степняков уже выехал из-за поворота и помчался в сторону заставы.

А на заставе были совсем не готовы к гостям. Стены подлатали, левую створку ворот повесили на место. А правая всё ещё лежала на земле. Люди бегали вокруг неё, суетились. На стене стояли солдаты, но было их явно меньше, чем вчера.

Я оглянулся. Поленница догорела.

Но почему они не уходят? На что они надеются? Отбиться снова?

Сзади подбежал Кузьма и окликнул меня:

— Всё готово. Можем отправляться.

— Уже не можем. Некуда нам сейчас отправляться, — ответил я и протянул ему трубу. Показал, куда смотреть.

— Мать честная! Что же это, в атаку пошли бусурмане? А мы теперь что же?

Вот и я думал о том же. Спускаться вниз в долину ещё опаснее, чем сидеть здесь. Совсем скоро там всё будет кишеть степняками. Менять одну гору на другую? Тоже сомнительное удовольствие. Тут у нас есть хоть какая-то линия обороны.

Есть надежда, что они просто проедут мимо — ну зачем им мы? Опасности мы не представляем. Заставу сметут и дальше поедут.

Но потом я вспомнил оленевода, что свалился прямо в лагерь степняков.

Чует моё сердце — так они это не оставят.

Я вздохнул и снова посмотрел на заставу.

Створку ворот как раз поднимали. Но я отлично понимал — даже если её и успеют повесить, это ничего не изменит. Им нужно было бросать заставу и бежать. Отступить в горы, послать сообщение командованию. Добраться до другой опорной базы. Но они никуда не ушли. Почему?

Ладно, не о том я думаю. Нужно решать, что делать. Что, если спуститься с другой стороны горы? Там, где сейчас лагерь степняков? Дождаться, когда они переберутся в долину, и спуститься по скале вниз.

Нужно поискать верёвку в башне.

— Артемий, там кто-то идёт, — окликнул меня Кузьма.

Чёрт! Не успели.

Я подбежал к нему, и Кузьма показал, где заметил людей.

Из леса вышли пятеро и двинулись по склону наверх, в нашу сторону.

Зелёные кафтаны. Мечи на поясах. Арбалеты за спинами. Один в мундире, как на мне. Подкрепление?

Что-то они не торопятся. Да и не густо их как-то. Зачем их прислали?

Но ломать голову над этим вопросом не стал. Придут и сами расскажут.

— Заряди-ка арбалеты, Кузьма. Не нравится мне это.

Кузьма удивлённо вытаращил глаза, но тут же взял себя в руки. Не стал спорить, побежал заряжать.

Я вернулся к подъему, облокотился спиной на валун и стал ждать. Копьё предусмотрительно прихватил с собой.

Кузьма, зарядив арбалеты, встал рядом, держа один в руках.

— Что ты задумал? — спросил он.

— Хочу разобраться, зачем они пожаловали.

— Но это же наши. Сибиряки.

Я глубоко вздохнул и повернулся к нему.

— Ну мало ли. Я пока вообще не знаю, кому могу здесь доверять. За два дня меня дважды пытались убить.

Кузьма опустил глаза и задумался.

Снова посмотрел на меня. Кивнул и добавил:

— Ты можешь доверять мне.

И почему-то я ему верил. Хотя за свою жизнь привык доверять немногим.

К подъёму как раз подошли солдаты.

С удивлением рассматривали трупы степняков. Один из солдат даже начал их обыскивать, и, видимо, что-то нашёл — поспешил спрятать находку в карман. Наглец.

Молодой мужчина в мундире, проходя мимо трупа, с отвращением посмотрел на него и смачно сплюнул. Степняков он явно не любил.

Теперь я мог рассмотреть его чуть лучше. Высокий, статный. Армейская выправка, огромные усы под выдающимся носом. Меч на боку.

Подняв взгляд, он кивнул мне и поприветствовал:

— Князь Вершинин.

Князь? Вот так новости. Нужно срочно найти время и поговорить с Кузьмой более обстоятельно.

— Сергей Орлов, — шепнул мне Кузьма. — Обращайся к нему «капитан Орлов». По чину. Он дворянин, но без титула.

— Мог бы и предупредить, что я князь, — быстро бросил я в ответ и повернулся к Орлову.

— Добрый день, капитан Орлов. Какими судьбами?

— Не паясничайте, князь, вам это не к лицу, — ответил капитан. — Лучше расскажите, что здесь случилось.

— Степняки напали, — коротко ответил я и кивнул на тела, валяющиеся у подножия скалы.

Тот поморщился и сказал:

— Князь, я понимаю, что солдатские условности всегда вас тяготили. Но будьте любезны, объясните, что здесь произошло. Мы с самого утра вышли с заставы, чтобы добраться сюда побыстрее. Наблюдатели с башни не вернулись. Вы тоже не вернулись. Полковник Быстров изнывает от любопытства.

Последнюю фразу он выделил голосом, и я догадался, что это был сарказм. Скрывать мне, в общем-то, было нечего, поэтому доложил, как учили: коротко и по делу.

— Вчера мы прибыли в расположение сигнальной башни. Гарнизон башни и тот отряд, что прибыл им на смену, оказались убиты. После этого нами был замечен враг численностью в несколько сотен бойцов. Мы зажгли сигнальный огонь и остались в расположении башни до получения дальнейших приказов. Сегодня были обнаружены новые силы противника, поэтому был подан новый сигнал.

Пока я говорил, брови Орлова ползли вверх. Кажется, такого обстоятельного ответа он не ожидал. Но стоило мне закончить, как он тут же воскликнул:

— Что? Снова степняки?

— Да. Но во много раз больше. Несколько тысяч.

— Такого просто не может быть, — капитан замотал головой. — Вы, наверное, что-то перепутали. Неоткуда у степняков взяться такой...

Не договорив, Орлов нахмурился, секунд на десять задумался, а потом приказным тоном заявил:

— Собирайтесь. Выдвигаемся на заставу. Расскажите полковнику всё, что видели. Солдаты сменят вас на посту.

Тон его мне совсем не понравился.

— Спасибо за предложение, капитан, но я, пожалуй, откажусь.

— Снова вы за своё? — раздражённо ответил Орлов. — Я знаю, что не могу отдавать вам приказы. Но эти сведения важны для обороны наших границ.

— Дело не в этом, капитан. Думаю, через полчаса застава будет взята. Может, даже быстрее.

— Что? — снова удивился Орлов. — Что значит «взята»? Что вы такое говорите, князь? Вы совсем уже из ума выжили? Вчера степнякам просто повезло. Очень скоро ворота починят, и степняки обломают зубы.

В неприступности заставы я сильно сомневался.

Орлов мне явно не верил. Интересно, чем князь Вершинин успел заслужить такое отношение?

— Капитан, поднимайтесь. Посмотрите сами, — позвал его я и встал на ноги.

Обогнул валун и пошёл к дальнему краю площадки, откуда хорошо просматривалась застава и дорога к ней. В том, что Орлов пойдёт следом, я не сомневался.

Так и произошло. Быстрым шагом он подошёл ко мне, и я вручил ему подзорную трубу.

Тот с недовольным видом принял её из моих рук, приник к окуляру и посмотрел на заставу. Начал водить трубой, рассматривая долину. Проследил, откуда прут степняки.

— Твою мать... — выдохнул Орлов, рассматривая войско.

Он опустил трубу, стиснул зубы и снова посмотрел в сторону заставы.

— Там мои люди. Мы должны предупредить заставу!

— Я подал сигнал ещё до начала наступления, — сказал я, кивнув на прогоревшую поленницу. — Но заставу никто не покинул.

— Может, они не понимают масштаб угрозы. Если поспешить...

— Капитан, посмотрите на дорогу. Думаете, сможете добраться до заставы раньше них?

Орлов замолчал. Ещё раз посмотрел на долину.

— Не факт, что они смогут её взять.

Я пожал плечами.

— Я понимаю ваши чувства, но боюсь, их может спасти только чудо.

— Вы не понимаете, князь, там остались мои друзья. Это у вас там никого нет, — зло огрызнулся капитан.

Я не стал его разубеждать. Ведь, по сути, он был прав.

— С другой стороны горы виден их лагерь, — сказал я.

Проводив его до противоположной стороны площадки, я показал, где обустроились степняки.

Тот приник к подзорной трубе, что-то высматривая. А потом его лицо исказилось от ненависти. Похоже он нашел то что хотел увидеть.

Насмотревшись на лагерь, капитан отправился переговорить с сопровождавшими его солдатами. А я снова перешёл на другую сторону горы и стал следить за происходящим в долине. Заставу уже атаковали.

Мне и без подзорной трубы было ясно, что там происходило. Кровь льётся рекой. Неизвестно, будут ли степняки брать пленных — какие цели они преследовали в этом походе, я не знал.

Ко мне подошёл Кузьма.

— Почему ты не сказал, что я князь? — тихо спросил я.

— Не успел. Как-то не до этого было. Да и ты не спрашивал, — ответил он.

— Ты успел рассказать мне о его детстве и о роде Вершининых. Но ни словом не обмолвился, что это княжеский род.

— Ну теперь ты знаешь. Что это меняет?

Насколько я помню, князь — это серьёзный титул. Может, я обладаю ресурсами, что помогут мне в моих поисках?

— Что даёт титул князя? У меня есть деньги, земли, люди?

— В твоём теле течёт кровь великих людей. Дмитрий из древнего княжеского рода, который когда-то правил всеми сибиряками. Перед тобой открыты любые двери. Ты можешь попасть даже на аудиенцию к императору. Князь...

— Давай покороче, — перебил его я. — Что-то осязаемое из преимуществ есть?

Кузьма помотал головой.

— Боюсь, сейчас всё, чем ты обладаешь, с тобой. На заставе остались кое-какие вещи: несколько книг, смена белья и прочая мелочь.

Я снова посмотрел на заставу. Про вещи можно забыть.

— Дмитрий не успел вступить в права наследования. По закону это можно сделать только с двадцати лет. А нужного возраста он достиг всего неделю назад.

— А если я вступлю в права, то что мы получим?

— Земли, имение, имущество рода. Для этого нам нужно вернуться в Иркутскую губернию.

Звучит намного лучше, чем открытые двери.

— Долго туда добираться?

— Боюсь, ты не понимаешь. Ты на военной службе и пока не получишь отставку, тебя никто отсюда не отпустит. Дмитрий просил дать ему отпуск, чтобы съездить в родные края, но и в этом ему отказали.

Я покивал.

— А без разрешения нельзя?

Лицо Кузьмы вытянулось, и он чуть было не задохнулся от возмущения.

— Это же позор! Не смей даже думать об этом. За самовольное оставление места службы тебя ждёт трибунал. А поскольку мы на границе и идут военные действия, то наказанием будет смертная казнь. А может, и ещё страшнее — тебя лишат титула.

Ему явно стоит пересмотреть приоритеты.

Ладно. Видимо, на наследство рода рассчитывать смысла нет.

Но это ничего не меняет.

— А этот Сергей Орлов вообще кто? Ему можно доверять?

— Насколько я знаю, он человек чести. Дворянин. Получил капитанский чин за заслуги в бою. Хороший командир. Люди его уважают и к нему прислушиваются. Больше ничего о нём не знаю, не было цели выяснять.

Я по-другому взглянул на Кузьму.

— А если я поставлю перед тобой такую цель?

— Я тебя понял. Выясню о нём всё, что смогу.

Сзади послышались шаги. Я обернулся — к нам шагал Орлов.

— Нужно пробиваться к своим, князь. Когда степняки возьмут заставу, то не захотят оставлять противника в тылу.

В этот раз он разговаривал спокойно. Без раздражения.

— У вас есть план? — уточнил я.

— Я знаю, как пройти через перевал в Озёрную долину. Оттуда до крепости рукой подать, но нужно поспешить.

Я кивнул и ответил:

— Мы почти готовы.

— Пять минут — и выходим. Но сразу говорю: пойдём быстро. Постарайтесь не отставать, — сказал капитан, развернулся и снова пошёл посмотреть на лагерь степняков.

— Похоже, Дмитрия не очень-то уважали в офицерских кругах, — заметил я.

— Дмитрий был хорошим парнем. Но кошмары сделали его очень раздражительным. И слабым.

Я кивнул и пошёл к башне. Кузьма поспешил следом.

— Еды с собой прихватил?

— Солонины набрал и сухарей.

— Из оружия что?

— Арбалет и меч. Болтов два колчана. И нож.

Хорошо.

— Прихвати ещё верёвку. В горах может пригодиться.

Себе я тоже взял арбалет и повесил за спину. Порывшись, рядом нашёл и козью ногу для него. Руками мне тетиву было бы не натянуть. Колчан с болтами прицепил к поясу. С другой стороны — нож.

Прошёлся из стороны в сторону.

Больше на себе я не унесу. А если и унесу, то далеко не уйду.

Обойдя все углы, я нашёл ещё одно копьё. Примерно такое же, как и прошлое, что пришлось оставить на память оленеводу.

Будет на что опереться по дороге.

Ну теперь можно и в путь.

Выйдя на улицу, я поискал взглядом Орлова. Он так и стоял у обрыва.

— Капитан, мы готовы, — окрикнул его я.

Тот повернулся, кивнул и пошёл к валуну. Мы двинулись следом. Четверо солдат уже спустились с вершины и ждали нас внизу. Трое из них были совсем молодыми парнями. Четвёртый — постарше, и вид у него был посерьёзнее. Он держался настороже. Осматривался, прислушивался, одёргивал молодёжь, если те начинали слишком шуметь.

Скорее всего, у него был какой-никакой боевой опыт. Да и шрам через всё лицо на это косвенно намекал.

Присмотревшись, я заметил, что лычек на погонах у него было на одну больше, чем у остальных.

Познакомиться с солдатами я ещё не успел, поэтому окрестил его сержантом, а трёх молодых — раздолбаями.

Спуск дался мне намного легче, чем подъём. Но Кузьма всё равно подстраховывал меня внизу, чем вызвал усмешки солдат.

Меня это не задевало. Я и сам понимал, что слаб.

— А зачем вы сложили тела солдат у спуска? Намеревались похоронить? — спросил Орлов, когда мы наконец спустились.

Кузьма порывался ответить, но я его опередил.

— Всё верно. Похоронить.

Мы двинулись вниз по склону. Первым шёл Орлов, за ним солдаты. Мы с Кузьмой замыкали цепочку. Можно было расценивать это как определённое доверие — нам оставили следить за тылом. Но скорее всего, дело было в другом. Мы отставали. Подобный темп я не выдерживал, и уже спустя пять минут началась одышка. Ноги налились тяжестью, а голова начала кружиться.

Но я не останавливался. Упорно шёл дальше. Каждые пять минут Орлов останавливал отряд и дожидался, когда мы их догоним. Хмурился, сердился, но не бросал нас. А вот судя по лицам трёх раздолбаев, они бы нас с удовольствием бросили.

Кузьма не отходил от меня ни на шаг. Словно верный пёс, шёл рядом и зыркал глазами в разные стороны. Арбалет был заряжен.

Орлов вёл нас через лес, не рискуя выходить на открытые участки. Поначалу мы двигались на восток. Мне даже по солнцу не нужно было ориентироваться — я чувствовал, что Морозов за спиной.

Минут через двадцать Орлов начал всё сильнее забирать на север. Впереди виднелись горы с заснеженными шапками.

Надеюсь, мы будем перебираться не через них — а то без тёплой одежды я точно там околею.

Мы шли по лесной тропе. Слева было слышно журчание реки. Справа, шагов через тридцать, лес кончался и начиналась открытая местность.

По спине тёк пот — рубашка промокла насквозь.

По моим ощущениям, мы стали нагонять основной отряд. Но потом я понял, что ошибся. Они попросту остановились.

Вскоре мы их догнали.

Все были настороже. Арбалеты держали наготове, Орлов хмурился, сержант присел и рассматривал что-то на земле.

— В чём дело? — тихо спросил я у капитана, когда мы подошли ближе.

— Овчаров заметил следы.

— Тогда, может быть, обойдём? — предложил я.

— Не выйдет. Здесь начинается тропа в горы. Справа открытая местность, мы там будем как на ладони. Слева река. Либо здесь, либо возвращаться назад и переходить реку вброд.

Овчаров поднялся на ноги и сказал:

— Здесь прошли двое, ваше благородие. Степняки.

Орлов ещё сильнее нахмурился. Несколько секунд раздумывал, а потом скомандовал:

— Продолжаем путь. Всем быть начеку.

И первым двинулся вперёд.

Теперь мы шли заметно медленнее, и я поспевал за остальными. Сняв арбалет с плеча, я тоже зарядил его. Копьё пришлось оставить — рук на всё не хватало.

— Ку-ку, ку-ку, — прокуковала кукушка.

— Ку-ку, — раздался голос откуда-то спереди.

Из-за дерева вышел голый по пояс степняк. На груди и плечах бугрились мышцы, а размерами он серьёзно превосходил оленевода, что я скинул с горы. Голову украшала шапка из соболиного меха.

Да какой он степняк? Его ни одна лошадь не удержит.

Степняк ухмыльнулся и не спеша пошёл в нашу сторону.

Из-за берёзы по левую руку от нас вылез его напарник.

— Сибирский дерьмо. Брось оружие, если хочешь живой, — коверкая слова, выплюнул он.

Поведение этой парочки показалось мне странным. Я даже думал спросить у Кузьмы, что происходит, но в этот момент Орлов рявкнул:

— Карпов, Землин — со мной! Берём левого. Овчаров, Щетинин — на вас громила. Князь, помогите им!

Я не стал противиться приказу, шагнул в сторону и спустил тетиву. Болт устремился в грудь полуголому бугаю.

И отскочил от него — словно в стену врезался.

— Вот дерьмо, — выдохнул я.