Последний луч

Часть 1. Глава 0. Пролог

В светлой комнате бубнил телевизор. Многочисленные обитатели космических секторов уже давно такими не пользовались, но Аврора была настоящим консерватором. Несмотря на то, что ее тесный дом на отдаленной планете Гелендфри любой бы назвал хламовником, сама хозяйка считала себя верным хранителем традиций. До сих пор на забитых полках стояли бумажные книги, семена проращивались в ящиках с землей, а сломанный пульт обнимала потрепанная полиэтиленовая обертка.

На экране загорелась заставка выпуска новостей, и Аврора сделала погромче. Правда, пришлось гаркнуть голосовому помощнику, чтобы тот подкрутил звук на телевизоре. Сама же хозяйка дома удобно уселась на кресле, вооружившись тяпкой и перчатками.

— В четырех секторах Конфедерации участились случаи акций протеста местного населения.— На экране появились сгорбленные существа с плакатами в руках и лапах. — В результате потасовки в Квадрокорпусе пострадали витрины филиала банка, несколько жилых построек и два космических корабля модели «Сокол».

— Звездолеты жалко, — сухо прокомментировала Аврора и почесала нос рукавом комбинезона. — Такие на черном рынке за тридцать тысяч кнарров прикупить можно. Хорошо на гиперскорости идут, почти бесшумно.

— Акции протеста были мирно урегулированы силами гвардейского корпуса. — На кадрах люди в синих мундирах неэстетично впечатывали носы существ в асфальт. —В ходе проверок обнаружены и устранены незаконные жилые строения, в которых скрывались неучтенные граждане Конфедерации из расы паралаков.

— Опять эти паралаки, — прохрипела Аврора. Она ловко выдрала из ящика пучок сорняков и отправила их в измельчитель, стоящий рядом. — Да чтоб их в черную дыру засосало.

— К другим новостям. Законодательное крыло Конфедерации приняло законопроект об ограничении торговли неучтенных артефактов из шестнадцати космических секторов. В список вошли...

— Да сколько можно?! — возмутилась женщина и развела руками. — Сначала в трех ограничили, потом еще в пяти. Дальше что, вообще торговать диковинками запретят?! А нафига я здесь сижу с этими семенами?! Куда потом толкать мои геленовые ягоды? На черный рынок? Их и так только в колонии Лантапар покупают, и то скорее из жалости! Тьфу! Вот же... — Аврора яростно схватилась за аккуратную тяпочку и взрыхлила землю вокруг ряда ростков. — Пусть попробуют. Тогда не только паралаки и степуги попрутся на протесты. Но еще и добропорядочная фермерша с Гелендфри!

— ...Губернаторы колоний поддержали законопроект и выдвинули свои предложения по урегулированию ситуации с местным населением на минувшем форуме.

— Ну-ну, вот так это теперь называется? Урегулирование? Да расы в дерьме живут. И с каждым годом этого дерьма становится только больше. Благо вы хоть рогулов пока не трогаете! Если бы моя планета была поближе к трем столицам Конфедерации, вы бы их давно поселили в бараки и внесли в списки для «особого учета». Тьфу... Опять росток выдрала. Отвлекаете меня своей брехней, а у меня и так с возрастом здоровье рухнуло. Где мои лекарства?..

— Квадрианский гвардейский корпус предупреждает: если вы стали свидетелем необъяснимого или совершенно, на ваш взгляд, невозможного явления, немедленно свяжитесь с нашим центром связи по координатам...

— Ага, уже побежала за коммуникатором, теряя тапки. У меня на огороде что ни день — так чудеса эквилибристики. С моей спиной это только так и называется.

— ...пластины представляют серьезную опасность для носителя. Если вы нашли нечто похожее, или увидели у кого-то — немедленно сообщите в центр связи по координатам...

— Каждый день одно и то же, — пробубнила Аврора и расслабленно откинулась на спинку кресла. — Да соберите уже эти пластины, чтоб никто не пострадал. Руки из задницы растут, вот и не можете найти. Хотя, космос огромен... Весь его со сканером не пройдешь.

Кресло пронзила вибрация, а затем заскрежетали и железные пластины жалюзи. Все в комнате задрожало. Аврора подскочила с кресла и в панике припала к окошку. Она мигом приказала голосовому помощнику выключить телевизор. На улице стоял гул. Горячий ветер гонял пыль по бурым дюнам Гелендфри, и только под желтым ячеистым куполом мерно покачивались листья сочной зелени.

Аврора натянула на лицо маску с очистителем, на переносицу — защитные очки, прокашлялась перед выходом из дома и выскочила на крыльцо. Высоко в небе показалось большое темное пятно, объятое черным дымом. Оно за мгновение разрезало перистые облака. Женщина прищурилась и без колебаний узнала космический корабль с раскинутыми крыльями, как у птицы. Его корпус украшали уродливые горящие дыры. Наверняка поэтому аппарат несся к поверхности планеты, даже не пытаясь изменить траекторию. Вскоре он с грохотом и взрывной волной рухнул вдалеке, скрывшись за дюнами.

В ангаре взметнулась пыль, когда Аврора рывком скинула брезент со старенького маякомета. Небольшая машина с отсеком для маршрутных маячков взревела, осветила фонарями стену и замерцала кнопками на приборной панели. Женщина забралась на открытую сидушку и ухватилась за рычаги управления. Под днищем заскрежетали гусеницы. Она с наслаждением выехала из ангара, слушая, как двигатели поют под капотом, но потом встревоженно заметила в небе проворные военные истребители. Они пронеслись недалеко от фермы и устремились к черному столбу дыма. Раздались залпы плазмометов. Алые вспышки залили бурую пустыню, словно огненный дождь. Аврора на мгновение остановилась, едва покинув пределы защитного барьера. Может, оно того не стоит? Наверняка никто не выжил при падении, да и истребители не оставили ничего от корабля. Хотя, можно попытаться собрать остатки обшивки или части приборов из тех, что уцелели. Все равно потом рогулы растащат.

На мгновение все стихло, но потом снова загудели двигатели истребителей. Военные корабли поднялись в воздух и пронзили облака. Аврора решительно схватилась за рычаги и повела маякомет к черному дыму. Позади с грохотом катилась тележка, оставляя две полосы следов. Из объемного отсека машины с хлопками и скрежетом выбрасывались маршрутные маяки и намертво впивались кольями в песок. Они тянулись позади мигающей дорожкой, чтобы указать обратный путь.

Вскоре за высокой дюной показалось Магмовое ущелье. Аврора в ужасе замедлилась и стянула очки с переносицы. Горящие куски рухнувшего корабля валялись повсюду. Основной удар пришелся на дальний край каменного обрыва, на котором остались сколы и обугленные пятна. Внизу, на самом дне, что-то продолжало скрежетать.

Аврора оставила последний маячок и слезла с сидушки, спрыгнув на песок. Она надсадно закашлялась, когда вошла в облако дыма. С трудом ей удалось найти тропинку рогулов, которые протаптывали себе дороги даже там, где они были не нужны. Воздух на планете был не самым чистым, но женщина все равно спустила маску и повесила ее на шее. Аврору едва не стошнило. Кругом лежали мертвые тела, обагренные кровью. Рядом с ними валялись смятые куски эвакуационной капсулы — последнего пристанища для тех, кому грозит далеко не мягкая посадка. Но даже ее не хватило.

Когда стало ясно, что выживших нет, Аврора тихо прошла вдоль каменной стены. Она с тоской поглядела на развалины корабля и заметила неподалеку сидящую фигуру, которая с трудом опиралась на бугристый магмовый столб. Парень. Все его лицо было в крови, а руки безвольно лежали на песке. Горячий ветер трепал его темные волосы, засыпанные пылью и пеплом. Когда Аврора подкралась к нему, тот внезапно задрал подбородок. За долю секунды в его руке сверкнуло дуло бластера.

Среди множества вопросов в голове растерянной фермерши крутился один, самый главный: как ему удалось выжить при крушении? Даже капсулу разворотило так, что родной конструктор не узнает. Пока дуло покачивалось в дрожащей руке, Аврора стояла напротив в двух шагах и сжимала пальцами потертый комбинезон. Она знала, кто сидел перед ней. Она узнала его. Рискуя быть подстреленной и нисколько этого не боясь, фермерша шагнула вперед, чтобы спасти последнего выжившего. Она мысленно убеждала себя, что он всего лишь напуган. Как и она сейчас. Только потому и направляет на нее бластер. Парень так и не выстрелил — уронил оружие ослабшей рукой и медленно закрыл глаза. Кажется, он улыбался.

Глава 1. Пробуждение

Все вокруг было синим и холодным. Поначалу он даже не понял, что плавал в жидкости. Дышать не получалось — тяжелая маска с трубками закрывала половину лица. Где-то мерзко скрежетало и ворочалось железо, будто стальная ветряная мельница тяжело вращала лопастями. Отчего вдруг ему вспомнилась именно ветряная мельница?..

Когда он снова проснулся, кто-то нещадно слепил его ярким фонариком, поднимая то одно веко, то другое. Жидкости вокруг уже не было, но оно и к лучшему. Не ихтиолус, чтоб в жиже плавать!.. А кто такие ихтиолусы?

Все это время ему в лицо светила женщина. Невысокая, с взлохмаченными перьями седых волос и важными очками на переносице. Она хмурилась, складывая губы бантиком, пока уверенно постукивала грубым пальцем по шприцу. А потом безо всякой жалости вогнала иголку в плечо, будто перед ней не человек, а трептелид какой-нибудь.

— Благо ты очнулся до того, как аппарат окончательно сдох, — пробубнила женщина, будто самой себе. — А то бы захлебнулся микронитами.

Какой аппарат? Какие микрониты? Но больше всего пациента поражало, что он ничего о себе не помнил, даже имени. Однако думать об утрате внезапно расхотелось. Веки налились тяжестью, и сознание погрузилось в сон.

Потом он пробуждался еще несколько раз. Рядом всегда была эта деловая женщина. Она носилась по сумрачной комнатке, стучала по шприцам, задавала глупые вопросы. Он ведь не идиот! И без того видит, что она показывает сначала три пальца, а потом пять! Но все равно послушно отвечал заплетающимся языком. Когда ответил ей впервые, испугался собственного хриплого голоса, который, казалось, доносился из бездны. Но потом освоился. Даже пытался шутить. Женщина попросила протянуть ей правую руку, а он протянул левую и улыбнулся. Но она, видимо, шутку не оценила и воткнула в плечо еще один болезненный укол.

Время летело незаметно. Вскоре она помогла своему пациенту сесть, а сама бухнулась на кресло напротив. Он отдышался, щупая ослабевшими пальцами мягкий матрас. Затекшие ноги с наслаждением коснулись ковра. Мягкий, как подшерсток. Босыми ступнями он поводил по нему, ощущая, как мурашки бегают по коже. Хотел встать, чувствуя, что задница уже квадратная, но женщина рванула с кресла и легким толчком усадила его обратно.

— Ишь, намылился! Сиди, успеешь еще.

— Кто?.. — Он вытянул руку и показал на нее.

— Я-то? А ты меня не помнишь? — Женщина изобразила крайнее разочарование и даже театрально вскинула руки. — Неужели и правда забыл? Я же твоя мама! Меня зовут Аврора.

— Аврора, — машинально повторил собеседник, смакуя слово. — Ты моя мама? А я тогда кто?

— Сын! Кто же еще? Майкл. Майкл Дженес-младший. — Она заметила, как тот поднял руку, желая спросить что-то еще, а потому опередила его. — Я все тебе расскажу, как будет время. Ты ж недавно только в себя пришел, не оправился еще после комы.

— Почему я все забыл? — настойчиво потребовал Майкл, упершись руками в матрас. Он с удивлением отметил, что мама вздрогнула и даже чуть отшатнулась.

— Я бы не хотела рассказывать, но... Это важно. Вдруг вспомнишь чего-нибудь. Тебя ранили в бою, пока ты сражался на истребителе недалеко от Хелцеры. Эта планета в космическом секторе К29. Далековато отсюда, но такова уж служба в Конфедерации. Куда пошлют, туда и летишь. А бился ты с паралаками — аборигенами этой планетки. Эти тощие швабры с синей кожей в край оборзели и начали тянуть загребущие пальцы к ресурсам и территориям Конфедерации. Их предупреждали, а они делают вид, что не понимают. Мы-то знаем, что мозгов им хватает. Потому ты и отправился с другими на миссию. А эти швабры свои звездолеты в лобовую атаку запустили! Мне говорили, что побоище было адское.

— Значит, я сражался с этими... как их там... паралаками, а потом мой истребитель подбили? — Майкл задумчиво запустил пальцы в волосы и отчего-то поразился их длине. Черные пряди свисали ниже ушей. — Звучит скверно.

— Не то слово. Тебя еле спасли, а я забрала, чтобы в капсуле аппарата вылечить. Для своих болячек эту штуковину покупала, а пришлось тебя с того света вытаскивать.

— Это, — он повертел пальцем в воздухе, — наш дом, да?

— Ну вот! Кажется, не всю память тебе паралаки вытрясли! Так, все, отдыхай пока.

— Хорошо,мама.

Кряхтя, Аврора поднялась с кресла и широкими шагами покинула комнату. Воцарилась давящая тишина. Майкл понял, что назвал женщину «мамой» чисто механически. Как звание у солдата. За этим словом он не ощущал ничего родного и теплого. А когда она упомянула истребитель и Хелцеру, то в памяти не всплыла ни одна картинка. Внезапной вспышкой перед глазами пронеслась лишь огненная пучина и почувствовался запах озона. Майкл не рисковал доверять смутным образам, но понял, что и словам внезапной спасительницы верить был не готов.

Он внимательно огляделся. Никакая деталь скудного интерьера не казалась ему знакомой. В комнате скверно воняло химикатами. От сладковатого запаха тошнило, и парень с неприязнью поводил носом. Напротив тускло маячило окно, закрытое технологичными полупрозрачными жалюзи. Слева грузно стоял огромный аппарат с кучей лампочек, панелей и кнопок. Вытянутая горизонтальная колба была пуста, а над ней чернела откинутая крышка, подернутая голубым налетом. Майкл понял, что Аврора лечила его именно там.

Вопреки указаниям, он тяжело поднялся, опираясь на матрас. Дыхание перехватило, а в голову прилила кровь, отчего в глазах ненадолго потемнело.

— Твою же дичь...

Ладно, с горем пополам на ногах устоять удалось. Майкл выпрямился и ощутил облегчение, будто только сейчас все внутренности встали на свои места. В голове ощущалась пустота размером с космос. Он вдруг понял, что потерял не только память, но и нечто не менее ценное. Но что — никак не мог вспомнить. Напротив хитроумного аппарата висело круглое зеркало, из-за которого торчали провода. Наверняка Аврора хотела сделать подсветку, но так и не довела идею до ума. На сверкающей поверхности зияли просверленные дырки. Майкл доковылял до него и оперся руками на стену.

Да уж, помотала бедолагу жизнь. Он смотрел на себя и чувствовал в отражении совершенно чужого человека. Черные волнистые волосы выглядели сильно отросшими. На подбородке красовалась темная борода, переходящая в пышные усы и бакенбарды. Майкл решил, что вскоре точно сбреет все это богатство. Вокруг шеи вилась татуировка в виде линии кардиограммы. В проколотых ушах не было украшений. Под усталыми карими глазами залегли тени. Каким был раньше, он не помнил, но теперешний облик точно ему не нравился. Слишком изможденный и бледный, будто его не лечили, а подняли из мертвых. На худом теле висели растянутая футболка и легкие штаны.

Где-то в другой комнате Аврора загремела посудой, и Майкл машинально побрел на звук. Идти было тяжело, и поэтому он хватался за первое, что попадалось под руку: дверные косяки, толстые провода очистителя воздуха, углы стеллажей с рассадой. Яркая подсветка для роста неприятно слепила глаза, а потому он максимально быстро прошагал мимо. Страшно хотелось посмотреть на улицу, но все окошки в доме как назло были закрыты жалюзи, с которыми Майкл не разобрался. Где у них вообще кнопки? Или хотя бы старомодные шнурки?

На полке за стеллажами валялась гора хлама, и парень случайно задел ее, когда ковылял мимо. Вместе с бумагами, упаковками семян и клочками проводов на пол повалился и старенький коммуникатор. На панели загорелось уведомление о нескольких непрочитанных сообщениях. Аврора услышала шум и затопала на кухне. Сам от себя не ожидая, Майкл спрятал находку за спину и сделал вид, будто подбирал хлам с пола. На коммуникаторе могли найтись подсказки ко всему, что творится вокруг.

В дверном проеме появилась озадаченная Аврора.

— Ты чего встал? — для порядку возмутилась она. — А ну быстро лег обратно!

— Задница уже отвалилась! — возмутился он в ответ, продолжая настойчиво держать руку за спиной. — Сколько я вообще лежал?

— Два месяца.

— Выходит, меня скверно ранили.

— Вот поэтому ковыляй обратно и лежи смирно.

— Не хочу.

— И в кого ты такой упрямый?!

— В тебя, наверное.

Майкл увидел на лице Авроры странное выражение. Она была растеряна и опечалена одновременно, но заметила это и мигом стала серьезной. Пришлось вернуться обратно на койку, чтобы не злить ее. Отчего-то он понял, что злить «маму» не стоит. Эта маленькая коренастая женщина по-прежнему казалась ему совершенно чужим человеком, от которого не знаешь, чего ожидать.

Когда Аврора ушла на улицу, хлопнув дверью, Майкл мигом вытащил коммуникатор из-под подушки и уставился на черный экран. Память он потерял и даже имени своего не помнил, но каким-то неведомым чутьем догадался на какие кнопки жать и что делать. Благо техника была без пароля. На небольшом экране размером с две ладони загорелось меню и ярко-красным значком замаячили уведомления. Парень без промедления нажал на иконку.

Старый коммуникатор подвис, и он шлепнул по нему. Все тут же заработало. Открылся список чатов, который не полнился собеседниками. Аврора общалась всего с четырьмя людьми, а с последним и вовсе переписывалась два года назад. Почти все сообщения в переписке с ним удалились, кроме одного. «Космический сектор Т410. Город Ринпо. Военный архив Конфедерации. Найдешь меня в четвертом блоке. Не падай духом, ладно?..» Перечисленные места ни о чем Майклу не говорили, а потому он полез искать доступ к базам данных. Отчего-то он помнил, что такие были в каждом секторе, наподобие старомодного интернета землян. Но встроенный в поисковик помощник подробно ничего не рассказал. Только нарисовал маршрут, как добраться до Военного архива Конфедерации. Ну, тоже неплохо.

Любопытство вынудило Майкла полистать и другие чаты. В самом первом было несколько непрочитанных голосовых сообщений, в которых возмущенный мужик орал в свой аппарат:

«Аврора! Ответь мне! Ты... да ты хоть представляешь, что натворила?! Гвардейцы из Квадрокорпуса тебя за такое на атомы распылят! Бластерами превратят в решето, а твою ферму нашинкуют в труху из плазмометов! Аврора! Немедленно свяжись со мной или Тео! Немедленно!»

Майкл отодвинул коммуникатор подальше, чтобы не оглохнуть, а когда сообщение закончилось с характерным булькающим звуком, рассеянно опустил аппарат на одеяло. Что же названная мама такого натворила? По какому поводу на нее вылилось столько гнева? Вопросов в голове накопилось так много, что в висках заскрежетала боль. Но парень через силу поднялся, доковылял до полки в коридоре и подсунул коммуникатор под стопку бумаг, будто так и было. Правда, уведомления на экране погасли, и если Аврора начнет разбираться, то наверняка обнаружит прочтенные сообщения. Однако Майкл не нашел сил, чтобы об этом подумать. Если что, наврет и дело с концом. Кажется, у них это семейное.

***

На улицу Майкл носа не высовывал. Аврора прожужжала ему все уши о том, что солнце на Гелендфри слишком немилосердное, а обгорать ему нельзя, да и воздух — так себе. Но ее дом был слишком маленьким и тесным. Парень изучил его на второй день. Две комнаты (причем для «сына» спальни не было, а потому приходилось соседствовать с огромным аппаратом), крошечная кухня, заваленная приспособами для готовки, и коридор. По всей его стене тянулись стеллажи, которые интересовали Майкла меньше всего. Копание в ящиках с землей он считал делом бессмысленным.

Единственное, что ему понравилось — еда. Аврора готовила изумительно. Она рассказала, что частенько торгует с рогулами и получает у них мясо и приправы. Но все остальное приходится закупать в больших количествах на соседней планете, в колонии Лантапар. Для этих целей у нее имелся недурного вида звездолет. Правда, человек искушенный наверняка называл бы его корытом. Но это корыто прекрасно себя чувствовало в космосе, почти отлично приземлялось, тянуло внушительный груз и даже не истекало маслом. Аврора хранила его в ангаре, присобаченному к дому.

Майкл догадывался, почему мама завела разговор о торговле. Через пару дней, утром, когда звезда еще пряталась за кряжем, она зашла в комнату и с деловым видом поправила две сумки на плечах.

— Эй, долго еще бока отлеживать будешь, сынок? Не отдохнул за два месяца? — В ответ она услышала недовольное бормотание из-под одеяла и смягчилась. — Я улетаю. Вернусь вечером. Поэтому не угробь дом и не убейся сам. На улицу чтоб не выходил, ясно?

— Да понял я.

— Чтоб ни-ни! Рассаду полей. Еду в холодильнике на третьей полке найдешь. Тебе надо силы восстанавливать.

— Хорошо,мам.

Наступила тишина, но Майкл не услышал шагов. Он лениво высунул голову из-под одеяла и увидел Аврору в дверном проеме. Она снова со странным выражением смотрела на сына, будто ждала чего-то еще. Потом смущенно поправила лямки комбинезона и, поджав губы, вышла из комнаты. Неужели о чем-то догадалась? Проверила коммуникатор?

Вскоре послышался скрежет. Мудреный механизм поднимал тяжелые створки на крыше ангара. Стены и пол пронзило вибрацией. А потом гул двигателей затмил собой все остальное. Майкл резко подскочил с кровати, чувствуя нутром до боли родной звук. Правда, потом осел на пол, вытягиваясь всем телом. В груди было так хорошо от шума звездолета, от легкого свиста, с каким корабль отрывается от площадки и взмывает в небо, разрезая облака. Кажется, в прошлой жизни он не просто летал на истребителе по чьему-то приказу. Он дышал этим.

Руки сами собой вытянулись, касаясь воображаемой приборной панели. Майкл почувствовал прочные перекрестные ремни на плечах и груди. Ощутил кожей мягкость кресла пилота... Но не смог вспомнить ни одного момента из прошлого. В скверном расположении духа он поднялся, натянул штаны, которые постоянно тащились по полу, и побрел из комнаты. Сколько бы не рассматривал вещи и мебель, память упорно отказывалась возвращаться. Майклом Дженесом-младшим он себя не ощущал. Вот совсем ничего общего. Но тогда... кто он такой?

Когда шум звездолета стих, он бросился к хламу на полке, который рассыпал несколько дней назад, и снова принялся рыться в его содержимом. Коммуникатора не было. Среди кучи барахла имелись накладные, списки покупок, бесполезные заметки с чьими-то трекерами для связи. Кто вообще в эпоху освоения космоса пользуется бумагой? Наверное, только консерваторы, вроде Авроры.

Преодолев странное смущение, Майкл шагнул в комнату «мамы». Кругом царил беспорядок, но до вечера времени было навалом. Он размял руки и кинулся к первому попавшемуся комоду. Ящики были до отказа набиты устаревшей техникой и спутанными проводами. Нет, не то. Повинуясь интуиции, парень заглянул на полку под столом, который закрывало кресло-качалка, и нашел кучу разноцветных капсул без названий. Многие блистеры были почти пусты.

Длинные пряди лезли в лицо, и он раздраженно заправлял их за уши. Лицо взмокло от напряжения. Ничего полезного за час поисков ему найти не удалось. Ничего о Майкле Дженесе-младшем. Да и о старшем, в общем-то, тоже. Наверняка хозяйка фермы тщательно скрывала свою жизнь, даже от самой себя.

Вскоре удача улыбнулась ему. В скромной папке с изображением геленовой ягоды парень отыскал документы Авроры и ее сына. Правда, не было ни одной фотографии. Только скромная идентификационная карта, какая была у всякого обитателя космоса, считающего себя гражданином Конфедерации.

Майкл Дженес-младший. Судя по дате рождения — двадцати четырех лет от роду. Родители: Аврора и Майкл-старший, разумеется. Номер легиона истребителей и военный код. Эти огромные числа ничего не проясняли. На карточке, видимо, раньше была фотография, но кто-то отодрал ее, оставив почерневший липкий слой. Еще одна таинственная надпись в самом низу была стерта, будто документ таскали в кармане с наждачкой.

И снова пустота. Он совсем не чувствовал себя сыном Авроры. Дом был ему совершенно чужим. А со всеми лживыми словами и секретами не торопился становиться родным. Карточку он решил оставить себе. Пусть хоть Майкл Дженес станет его личиной на первое время, пока он не вспомнит настоящего себя. Через мгновение парень сокрушенно запустил пальцы в волосы. А вдруг он ошибся? Вдруг Аврора на самом деле его мать? Однако интуиция упорно подсказывала обратное. Он аккуратно разложил весь хлам по местам и выскочил из комнаты.

Хотелось отвлечься, собраться с мыслями и придумать план. Какой план? Чего он хотел добиться? Майкл помотал головой и заметил на полу приготовленную Авророй лейку. Ну, хуже от этого точно не будет. Он набрал воды в кухонной раковине и без особого энтузиазма приступил к поливу рассады в коридоре. Она казалась бесконечной и вызывала лишь отвращение. Уж лучше пилотировать звездолет.

Внезапно перед одним из окон мелькнула тень. Майкл озадаченно обернулся, облив ноги из лейки, и тут же выругался. Толстое стекло закрывали плотные пластины жалюзи, но сквозь щели он заметил движение. Аврора велела сидеть дома... Да мало ли чего она велела? Парень отбросил лейку и пошлепал босыми ногами к входной двери. По предплечьям пробежали мурашки от предвкушения. Мариновать дома пилота истребителя — настоящее преступление, подумал он и щелкнул круглой ручкой.

Вместо ожидаемой свежести и духа приключений его окатило волной жара и почти полностью ослепило. Майкл вдруг почувствовал себя идиотом. И вот к этому он стремился?! Когда глаза чуть привыкли к свету, он разглядел огромную зеленую территорию, накрытую желтым куполом с ячеистой структурой. А за ней — бурые дюны и облака пыли.

Сбоку снова мелькнула тень. Майкл сглотнул и напрягся, чтобы отследить ее хозяина. И тот вскоре появился. На песчаную дорожку развязно шагнуло низкорослое существо, похожее на человека. Маленький мужичок (а Майкл рассудил, что оно было мужского пола) почесал кудлатую бороду красной ладонью и удивленно заморгал желтыми выпученными глазами. Минуту они смотрели друг на друга, не шевелясь. Впереди на междурядье огромного огорода показались еще гости. Кто-то держал в ладонях круглые геленовые ягоды, а кто-то напихал их полный рот, да так, что голубой сок стекал по красным щекам.

— Ах вы... ворюги! — возмутился Майкл и инстинктивно дернул руку к поясу, на котором, очевидно, раньше что-то висело. Поднялся визг. Бородатые существа бросились в разные стороны, словно муравьи.

— Тут человек! — кричали они. — Рогулам не сказали о человеке! Рогулы никого не ждали!

— Твою же дичь! А ну стоять!

Несмотря на хаос и бесконечные истошные крики, один из чужаков стоял неподалеку и медленно моргал, рассматривая Майкла. Казалось, он не испугался, что его поймали с поличным, а скорее удивился увиденному.

— Ты кто такой? — спросил рогул и по-звериному склонил голову вбок.

— Хозяин, — огрызнулся парень.

— Хозяин тут женщина. Добрый. Женщина один живет.

— Я ее сын, Майкл Дженес, ясно тебе?

— Сын? Ты же умер.

— Что? — Парень почувствовал, как холодок побежал по спине.

— Рогулы видели дырявый скафандр сына женщина. Рогулы видели, как женщина плакать и говорить, что теперь один.

— Брешешь, вошь космическая.

— Рогулы не врут. Рогулы хорошая память. Ты не сын. Кто ты?

Майкл не нашел, что ответить чужаку. Тот постоял пару минут, робко оборачиваясь через плечо, а потом рванул сквозь барьер вслед за собратьями и слился с бурыми дюнами. Вскоре на огромном участке воцарился покой. Листья обширной ботвы чуть раскачивались на ветру, а геленовые ягоды на низких кустах сверкали голубыми боками под лучами яркой звезды. Парень обошел ровные ряды, хмыкнул, заметив пустые черешки и просыпанные воришками ягоды на дорожке.

Рассказ краснокожего рогула подтвердил его сомнения. Никаким Майклом Дженесом он не был. Сын Авроры погиб. Чтобы убедиться наверняка, он решил обыскать и участок вокруг дома. И почти сразу же наткнулся на доказательство правдивости слов чужака. В открытом и почти пустующем ангаре в самом дальнем углу лежал покореженный скафандр, залитый засохшей кровью. Такие носили гвардейцы Квадрокорпуса, те, кто пилотировал межзвездные истребители. Об этом гласила короткая пометка на внутренней стороне обшивки. И скафандр был явно великоват новому Майклу Дженесу.

Глава 2. Изгнание

Близился вечер, а плана так и не было. Допросить Аврору с пристрастием? Добиться правды с помощью хитрости и уловок? Подождать... чего-нибудь? Майкл не заметил, как начал мерить шагами тесный дом. Стоило ли играть свою роль послушного сына до конца? Он сомневался в этом. В комнатах не нашлось еще аппаратов с доступом в базу данных. А доступ бы пригодился.

Внезапно его осенило. Майкл рванул на улицу и, отдышавшись, вернулся в ангар. Он ухватился за покореженную обшивку скафандра и повалил его на пол, чтобы внимательнее рассмотреть. Мягкая подкладка была разодрана в клочья и покрыта едкой бурой пылью с Гелендфри. Шлем болтался сам по себе и крепился к основному костюму на магнитные петли, но теперь держался только за шлейку из инокожи — прочного материала, из которого делали верхнюю одежду для пилотов.

Майкл уселся на полу, скрестив ноги, и аккуратно повертел шлем в руках. Удача снова улыбнулась ему. Внутри, рядом с треснувшим забралом, располагался передатчик, который реагировал на голосовые команды. В такие вшивали доступ в базы данных. Хлипкая крошечная панель, однако, не подавала признаков жизни. Парень уверенно расковырял верхнюю крышечку, рассмотрел тонкие, словно нити, провода, проследил за их направлением и целостностью. Повреждений на платах не было, а вот соединения кое-где оборвались. Наверняка во время боя на Хелцере. Майкл надеялся, что хоть об этом Аврора ему не соврала.

Он ремонтировал хлипкую технику по наитию, полагаясь на неведомое чутье. Пальцы двигались сами, будто делали это тысячу раз. Здесь прижать, здесь снять изоляцию, тут прикрутить и молиться, что сработает. Правда, кому молиться — было непонятно. В итоге все равно не получилось. Майкл шлепнул себя по лбу и догадался, что у прибора не было питания, а на спине скафандра, ближе к голове, пустовали две ячейки под энергокапсулы. Он внезапно вспомнил, что видел похожие среди хлама в комнате Авроры, а потому мигом направился туда.

Время поджимало. Казалось, еще немного и над головой загудят двигатели межзвездного корабля. Майкл заскочил в спальню хозяйки фермы и принялся с осторожностью перебирать старую технику в ящике комода, чтобы не оставить следов. Нашлись. Аккурат две энергокапсулы. И они идеально подошли в ячейки скафандра. На ободе вокруг шеи загорелась неоновая подсветка, которая вскоре приглушенно замерцала. На панели крошечного передатчика появилась надпись о включении и подсоединении к голосовому помощнику. Замигали кнопки.

— Да неужели, — облегченно выдохнул Майкл и расслабленно сел около шлема. — А какие нужны команды?.. Прием?.. Ало?.. Элис?

Красная лампочка мигнула и сменила цвет на зеленый. Парень наклонился к шлему, пытаясь расслышать звук из встроенных наушников. Надевать его он не рискнул. Вскоре из динамиков сквозь громкий треск донесся роботизированный женский голос искусственного интеллекта.

— Приветствую, Майкл Дженес-младший. Чем я могу вам помочь?

— Эм... — Он немного растерялся оттого, что не продумал вопросы заранее, но быстро сориентировался и, четко выделяя слова, проговорил в микрофон: — Найди базы данных пропавших без вести за период трех месяцев.

— Какие сектора вас интересуют?

Если бы он только знал.

— Смотри по всем. Изучи общую базу данных Конфедерации.

— Данные найдены, — прозвучало через минуту. — По информации Единого центра, было выявлено пятьдесят тысяч сто сорок восемь пропавших без вести за последние три месяца.

— Это слишком много. Нужно сузить область поиска.

— Какие параметры вас интересуют? Назовите имя, возраст, идентификационный номер и трекер последнего местоположения.

— Ничего из этого у меня нет, — с досадой ответил Майкл, но через мгновение с азартом припал к микрофону. — А по внешности найти сможешь?

— Назовите внешние характеристики.

— Фух, ну хоть это у меня при себе. Нам нужен мужчина человеческой расы, лет... навскидку около двадцати пяти, может младше. Черные волосы, наверняка короткие. Карие глаза. Татуировка на шее в виде линии кардиограммы. Рост... ну, опять же навскидку метр восемьдесят. Серьги в ушах. Раньше же они у меня были. Скорее всего участвовал в каком-то сражении на межзвездном корабле. На всякий случай проверь в базе погибших.

— Совпадений в открытых источниках не найдено, — холодно отозвался голос.

— Никаких?! Твою же... Слушай, а поищи сведения о происшествиях в секторе, где находится планета Гелендфри. Тоже за последние три месяца.

— Найдено триста девятнадцать происшествий, начиная от разборок на Лантапаре между гвардейцами и заканчивая мелкими правонарушениями со стороны рогулов.

— А... крушения кораблей? Сражения в космосе? Аварии, может? — с надеждой спросил Майкл, но уже не ожидал ничего услышать.

— Совпадений не найдено.

— Да твою же налево! Откуда я взялся?

— Данные не обнаружены.

— Я у тебя не спрашивал! Это был риторический вопрос. — Парень задумался на мгновение, прижав пальцы к переносице, и снова обратился к помощнику: — А найди-ка текущий статус Майкла Дженеса-младшего с планеты Гелендфри.

— Данные засекречены.

— Чт... Почему? Ты встроена в его личный скафандр, но не можешь назвать мне его статус?!

— Данные засекречены, — повторил стальной голос. — Актуальную информацию можно уточнить в Военном архиве Конфедерации на Ринпо, космический сектор Т410.

— Забавно... я уже слышал об этом местечке. Наведаюсь туда ради интереса. Может, они и про меня чего-нибудь найдут.

— Желаю удачи в поисках! — с наигранной радостью пожелал помощник и нахально отключился безо всяких команд.

— Надо бы сдать тебя в металлолом, — раздраженно пробубнил Майкл, пока возвращал отключенный от питания скафандр на место.

Энергокапсулы он решил оставить себе. Мало ли где еще пригодятся. Благо маленькие желтые цилиндры легко помещались в карман. Парень торжествующе отряхнул руки, ощущая легкую досаду оттого, что ничего нового не узнал, и в этот момент услышал гул двигателей неподалеку. Звук заметно отличался, будто кораблей было несколько. Майкл осторожно выглянул из ворот ангара. Перед глазами раскинулись зеленый участок, трепещущие листья и чуть мерцающий купол защитного барьера. В небе и правда появились три точки, которые стремительно приближались к ферме.

Звездолеты приземлились быстро и слишком дерганно, как показалось Майклу. Их отделяли друг от друга лишь дюжина шагов. В воздухе металась бурая пыль, потревоженная мощными двигателями. Рядом с внушительными железными шасси, напоминающими звериные лапы, медленно откинулись трапы. Перед желтым барьером мигом оказались трое людей, среди которых легко угадывалась Аврора.

Майкл наблюдал за незнакомцами тайком. Двое мужчин ругались с хозяйкой фермы, вскидывали руки и недовольно прижимали к лицам маски со встроенными очистителями. Один из них поправлял тяжелый мешок на плече и явно хотел избавиться от него. Очевидно, Аврора отчаянно отбивалась от реплик гостей. Седые перья волос сотрясались в гневе.

Троица переступила через барьер, без интереса полюбовалась на сорванные рогулами ягоды и побрела к дому. На середине пути мужчины снова пытались в чем-то убедить упрямую собеседницу, но теперь в их движениях и жестах не было агрессии. Скорее, участливость и беспокойство. Но хозяйка фермы оставалась непреклонна. Она деловито сбросила две сумки на крыльцо и уперла руки в бока. Майкл двинулся поближе к троице, чтобы подслушать их разговоры, и распознал знакомый голос. Тот самый, который гневно кричал из коммуникатора.

— Аврора, подумай еще раз!

— Я приняла решение, — твердо ответила она. — Все останется так, как сейчас.

— Ну что за женщина! — манерно воскликнул третий собеседник писклявым голосом. — Миссис Дженес, вы очень рискуете!

— Перестань, Тео. Хватит с меня ваших причитаний. Сама разберусь.

— А если треклятые рогулы просвистят гвардейцам на ушко о твоем поступке? С твоим диагнозом на Саленгере долго не живут!

— Ой, Мик, не пугай старую контрабандистку тюрьмой! — Аврора закашлялась и тяжело присела на крыльцо.

— Вы заигрались, миссис Дженес. Одумайтесь.

— Может, это мой шанс сделать хоть что-нибудь полезное в жизни!

— Выращивай ягоды и овощи, босс, — отрезал Мик и после долгой паузы сплюнул на землю. — Но вот с этим — прекращай. Пусть убирается. Пока не полетели наши головы.

По коже Майкла пробежали мурашки от злости в голосе приятеля Авроры. Сама же хозяйка фермы, сидела тихо. Было слышно только сипение при каждом ее вдохе. Повисла неловкая тишина, от которой становилось тошно в укрытии стен дома. Майкл сжал кулаки и шагнул на свет, показавшись перед незваными гостями.

Их лица вытянулись от удивления. Аврора вскинула встревоженный взгляд и хотела подскочить с места, хватаясь за сердце, но не смогла встать на ноги. Тео, худощавый парень из расы степугов, испуганно прижал мохнатые уши к голове и злобно оскалился. Из-под тонкой верхней губы показались желтоватые клыки. В остальном он походил на человека, а потому его устрашающий облик никак не вязался с футболкой и плотными рабочими штанами. Именно на его плече висел тяжелый мешок. Напарник степуга, здоровяк Мик с огромными ладонями, оглядел Майкла исподлобья и показательно обтер руки о куртку, будто собирался устроить драку.

— Так вот ты какой, — выплюнул он и метнул быстрый взгляд на Аврору. — Зайди в дом. У нас к нему разговор.

— Не позволю. — Она с трудом поднялась, опираясь на железную дверь. — Оставьте его.

— Миссис Дженес, сейчас не до вашего упрямства. Это и правда он!

— Да кто я такой?! — прорычал Майкл и заметил, как мужики в недоумении переглянулись.

— Ты не соврала, — отозвался Мик. — Но это ничего не меняет. Тео, отдай ему мешок и пусть проваливает. Нам его барахло ни к чему.

Степуг тут же повиновался и сбросил тяжелую ношу с плеча. От удара о землю поднялась пыль, покрывая ботинки бурым налетом. Майкл почувствовал едкую горечь во рту. Пальцы заныли в сжатых кулаках, но на драку с двумя противниками сил не хватит. И на поясе Мика висел внушительный бластер. Вскоре здоровяк вполне ожидаемо прикоснулся к нему, намекая, что спорить не стоит.

Тишина обнажила надрывное дыхание Авроры. Бедная женщина впервые в глазах Майкла выглядела слабой и больной. На ее бледной коже выступила испарина. Приятели встревоженно перевели на нее взгляды и суетливо подхватили под руки, чтобы завести в дом. Сама она идти не смогла, а потом и вовсе судорожно прижала сухую ладонь ко рту, захлебываясь кашлем. Сквозь пальцы заструилась кровь.

— Это все из-за тебя! — в сердцах воскликнул степуг и занес Аврору в дом.

Мик остался на пороге, загораживая своим огромным телом дверной проем. Майкл почувствовал едкий укол вины и захотел войти следом, но здоровяк не пропустил его.

— Отойди, — потребовал парень. — Не знаю, в какие игры вы тут играете, но я ничего о них не помню. — Мик не двигался и уничтожающим взглядом буравил его. — Прочь, говорю! Она назвалась моей матерью! Я — Майкл Дженес-младший, слышишь?!

— Ты никакой не Майкл, — холодно отрезал здоровяк. — До героя Конфедерации тебе далеко, как до Андромеды. Твое имя — Джек. И это все, что я тебе скажу, сволочь.

Парень отпрянул и растерянно посмотрел в глаза Мика. Не похоже, что он врал. А в душе впервые откликнулось что-то родное. И правда, никаким Майклом он не был. Его звали Джек. И это стало первой вещью, которой он по-настоящему поверил. Здоровяк грозно шагнул вперед, пихнул сапогом мешок и сдернул с шеи маску со встроенным очистителем. Он швырнул ее сверху и мотнул головой в сторону бурых дюн. Проваливай, мол.

Джек поднял с земли тяжелую ношу, застегнул ремешки маски на затылке и, не оборачиваясь, побрел сквозь желтый барьер, последний раз улавливая кончиками ушей мирный шелест потревоженной ветром зелени.

Глава 3. Путь

Красный песок струился под босыми ступнями и обжигал кожу. На Гелендфри даже поздним вечером звезда работала на полную. Она медленно катилась к далекому кряжу, сливаясь с ним горящим миражом. Джек шагал, искоса подмечая тусклые маячки, которые тянулись вдаль, словно бусы. Небольшие фонари с желтыми плафонами раньше наверняка были ярче, но теперь разрядились. Дорог на планете не было. Пусть хоть тропа маячков ведет вперед. Ноги проваливались по щиколотку, и парень упорно переставлял их, несмотря на усталость и желание все бросить. Особенно тяжеленный мешок.

Обида, разочарование и горечь неизвестности гнали его, не давая оборачиваться. Хотя, наверняка ферма уже давно скрылась за дюнами, но Джек упорно делал вид, что где-то впереди есть ответы. Намного важнее тех, что, возможно, остались позади. Он раздраженно помотал головой. Мик и Тео точно знали его настоящую личность! Они назвали его по имени! Неужели сложно было рассказать чуть больше? Что же бедолага с амнезией такого натворил, отчего его шарахаются и прогоняют с порога?

Единственный человек, который теперь не вызывал у него неприязни — Аврора. Джек на мгновение остановился, переводя дух, и мимолетно обернулся. И правда, фермы уже не было видно. Он поджал губы, осознав, что эта маленькая бойкая женщина спасла ему жизнь и подарила имя своего сына. А тот, если верить словам Мика, герой Конфедерации. Такую личину кому попало не отдают.

Джек снова устремился вперед, глядя себе под ноги. Тяжелый мешок отдавил плечо, но заглядывать в него почему-то совсем не хотелось. Чисто из принципа. То ли бросить его?.. Внезапно перед глазами песок отступил, обнажая бурую скалистую породу. В трех шагах начинался резкий обрыв. Темное дно было далеко, и на всем протяжении широкого ущелья его усеивали высокие магмовые столбы, похожие на сталактиты. Джек чуть приспустил маску с носа, чтобы их рассмотреть. Но потом его взгляд зацепился за груду металла неподалеку, которую покрывал толстый слой пыли.

Найти спуск удалось не сразу. Крутая тропа петляла изворотливой змеей, а кое-где опасно обваливалась. Джек старался идти не спеша, но все равно несколько раз чуть не упал вниз. Он осторожно подобрался к металлическим обломкам и провел ладонью по обугленной обшивке. Под рукой показалась часть ярко-красного граффити. Перед глазами ослепляющей вспышкой пронеслись воспоминания.

Высокая девушка в джинсовом комбинезоне вальяжно стоит около корабля. Она глядит на него то так, то эдак, оценивая место для будущего рисунка. В ее изящной руке появляется баллончик с краской. Пшык! Нет, не то. Она снова идет по кругу, меняет цвет на красный, надувает огромный пузырь из жевательной резинки и наконец приступает серьезно. Так, будто перед ней самая значимая работа в ее жизни. Наверняка так и есть. Пузырь лопается с оглушительным «хлоп!». Девушка замирает на месте, трясет и брякает баллончиком. Джека всегда раздражал этот звук, но такой мастерице он все прощает. Особенно, когда ее бедра плавно качаются из стороны в сторону перед его лицом.

— Джек! — кричит она, задирая защитные очки на лоб. — Глянь, нормально?

— Превосходно, — кивает он с довольной ухмылкой. — А теперь покрутись-ка, будь паинькой.

— Еще чего! Ты на работу смотри, а не на мою задницу! Тебе ведь потом летать на этом!

— Я не прочь полетать и на том, и на другом.

— Джек!

— Рисунок выглядит и правда неплохо. Я бы сказал, устрашающе.

— Ну, ты это и просил. Получите, распишитесь.

— Спасибо...

Имя девушки стерлось вместе с картинкой. Напоследок Джек рассмотрел в собственной памяти только огненные всполохи и окровавленные пряди волос. Больше ничего. Он сжал ладонями голову и зарычал от злости. Обломки принадлежали его кораблю, как и крошечное воспоминание. Но искусственный интеллект из скафандра Майкла ничего не нашел в базах данных о крушении звездолета. Правда, большая его часть теперь выглядела как обглоданные кости (наверняка работа рогулов с загребущими руками), а кое-где валялись покореженные обломки. Джек задрал подбородок и увидел, что края ущелья грубо обломаны и обуглены, будто корабль с разгону врезался в него. Такое вряд ли бы осталось незамеченным.

Джек вернулся по тропе наверх и сел на краю, с тоской осматривая останки звездолета. Наверняка он рассекал на некогда величавом судне просторы необъятного космоса. И снова руки потянулись к воображаемой приборной панели, но парень помотал головой, отгоняя наваждение. Он дернул за серебристую молнию мешка и небрежно высыпал содержимое прямо на песок. Изнутри вывалились до боли знакомые вещи. Пара черных украшений в уши, очки пилота, штаны и ботинки с высокой шнуровкой (постиранные, между прочим), бластер без зарядного блока (другими словами, абсолютно бесполезный) и красная куртка из качественной инокожи. Джек прижался к ней носом и будто вернулся домой. Запах масла, термотоплива для двигателей, бортовой пыли, а еще аромат свободы и лихого космического боя.

Не теряя времени, он переоделся и снарядился, опустошив мешок полностью. Короткая куртка пестрила нашивками с незнакомыми символами и надписями на неизвестных языках. На удивление, под горячей звездой Гелендфри в ней было совсем не жарко. Джек с наслаждением пощупал бластер на поясе. Вот, чего ему не хватало. Правда, теперь не хватает еще и зарядов к нему.

Осталось придумать, что делать дальше. Аврора рассказывала, что на планете есть только поселение рогулов, но от них помощи ждать не стоит. О возвращении на ферму не может идти и речи. А воскресить собственный космический корабль — задачка невыполнимая. Куда податься? Умереть около единственного родного аппарата, не имея ни одного воспоминания о том, как он выглядел целиком? Джек уселся на краю обрыва и вздохнул, перебирая скудные варианты в голове.

Звезда почти скрылась за кривой линией горизонта. Острые пики кряжа подернулись огненным ореолом. По песку тянулась длинная черная тень, готовая вот-вот исчезнуть. Джека передернуло от холодка, бегущего по спине. Он внезапно обернулся, повинуясь чутью, и увидел позади себя в трех шагах долговязого мальчика-подростка. Он хлопал длинными белыми ресницами, пока с тревогой разглядывал сидящего парня. На золотистой коже багровели капли крови. Джека снова передернуло от его страдающего вида.

— Эй, — сглотнув, обратился он к мальчику. — Ты откуда здесь взялся?

Подросток перевел остекленевший взгляд на огненный ореол кряжа и благоговейно улыбнулся. Не сразу, но Джек с ужасом рассмотрел под рваной накидкой незнакомца страшную рану, из которой струями стекала кровь и капала на песок. Он кинулся к нему, неловко подскочив на ноги, и крепко прижал ладонь к его животу.

— Ты... кто тебя ранил?! Рогулы? Два мужика с фермы неподалеку?

— Вы хороший, — в обход вопросам произнес мальчик и проникновенно посмотрел на Джека. В золотых глазах блеснули огоньки. — Как здорово, что вы оказались именно здесь. Именно в это чудесное время.

— Да что ты такое говоришь?! Сейчас все потроха растеряешь! Помолчи, а лучше ложись!.. Что же за... Твою же дичь... Как ты вообще стоишь с такой раной?!

Под пальцами пульсировала кровь, но мальчик твердо держался на ногах и умудрялся растягивать рот в благодарной улыбке. На курчавых прядях его волос теплились последние отсветы заката. Он медленно поднял руку с полупрозрачной кожей и вытащил из-за пазухи фигурную пластину размером с ладонь. Тонкое и изящное изделие, казалось, было сделано из сверкающего песка, залитого стеклом в форме плоского колокола. Джек в недоумении взглянул на подростка, который уверенно протянул ему свою вещицу.

— Возьмите, — прошептал он. — Защитите ее, прошу вас. Я больше не в силах это делать.

— А что это?..

— Вы... вы все... поймете, — с трудом выдавил мальчик, прикрыл глаза и исчез.

Просто исчез. Джек стоял на полусогнутых ногах и держал золотистую пластину. Перед ним никого не было, лишь бурые лужицы остались на песке. В ущелье загудел ветер. Воздух стремительно остывал под покровом Гелендфрийской ночи. На небе замерцали первые звезды. Но Джек долго не сходил с места, изумленно глядя перед собой.

— Во дела... — протянул он и крепче сжал пластину в ладони. — Будто у меня загадок в жизни мало. И что мне с ней делать?

О телепортации Джек ничего не знал. Ему казалось, что это как минимум невозможно с точки зрения здравомыслящего человека. Но мальчишка исчез мгновенно, да и появился невесть как. Мысленно парень согласился с одним-единственным выводом: его дырявой голове нужен отдых. Да и желудок вопил от голода, а в мешке ничего съестного не было.

Он невозмутимо засунул пластину во внутренний карман куртки и зашагал в сторону фермы. Если приятели Авроры так хотят, чтобы он проваливал — пожалуйста! Джек с радостью исполнит их желание. Вот только напоследок заберет у них один звездолет. Рогулы вряд ли поделятся с ним летательным аппаратом, а вот оборзевшим пилотам явно трех кораблей многовато. Возможно, когда он узнает правду о себе и пластине, то вернет звездолет хозяину, ну а пока — Джек размял пальцы и с азартом коснулся пустого бластера на поясе. Ох, как же ему нравился этот жест!

Гелендфри накрывала темнота, но будущее виделось ему ясно. Теперь он со всем разберется, даже если придется нарушить парочку законов Конфедерации. И постарается исполнить волю странного мальчишки. Но сначала нужно украсть звездолет.

Глава 4. Кража

Джек бойко шагал обратно к ферме. Как незаметно украсть космический корабль, он не знал, но верил, что разберется по ходу дела. Со скафандром же разобрался. Вот над дюнами замаячил желтый ячеистый купол, а под ним и дом. Перед опорной линией по-прежнему громоздились три звездолета. Но в первую очередь парень направился не к ним.

Он тихо перешагнул сквозь барьер и крадучись подобрался к дому. Горело одно-единственное окно, прикрытое жалюзи, — комната с медицинским аппаратом. Джек напряженно вытянулся и заглянул в желтые полоски щелей между пластинами. Внутри он разглядел приборы, сияющие как Квадрокорпус на Рождество. Красные и зеленые лампочки поочередно мигали, а в колбе беспомощно лежала Аврора. Хозяйка фермы была без сознания. Ее ослабшее тело обволакивал голубой гель, сотканный из микронитов. Рядом с аппаратом, согнувшись в три погибели, прямо на полу сидели Мик и Тео. Джек видел только их затылки, но понял, что приятели Авроры встревожены.

Он и сам с удивлением отметил, что переживал о здоровье хозяйки фермы. А потому шел к звездолетам с едким чувством горечи, будто предал родного человека. Джек сразу отмел корабль Авроры — небольшое грузовое судно с двумя термоэлектрическими двигателями и старомодным выгнутым лобовым стеклом. Он с теплом провел рукой по слишком нелепому рисунку геленовой ягоды на обшивке и шагнул к звездолету Мика.

Вот это был не просто аппарат, а настоящий зверь. Далеко не новый, но и не рухлядь, какие распадаются на части прямо в полете и срастаются с кольцами мусора вокруг планет. Корабль напоминал нечто среднее между пассажирским звездолетом высокой маневренности (в который от силы влезало человек двадцать) и истребителем. Под серебристым округлым носом виднелся неплохой плазмомет. Джек присвистнул. Наверняка этот легкий, но при этом вполне боевой корабль собирали по частям настоящие гении.

В целом, для кражи он подходил лучше всего. В атмосфере планет его догонит не всякий преследователь (за такие крылья можно душу продать — наверняка с ним получится уходить в крутые виражи), а в самой скверной ситуации можно и отстреляться от противника. Идеальный вариант. Но Джек его выбрал еще и потому, что хотел насолить Мику.

Он заскочил на огромную лапу шасси, с трудом подтянулся и ухватился за край поднятого трапа. С тихим скрежетом тот опустился, пропуская вора внутрь. Когда люк за его спиной закрылся, Джек с наслаждением стянул маску. Все равно она неплотно прилегала к лицу из-за бороды. Парень с предвкушением потер ладони и снова присвистнул. Звездолет точно сколотили из пассажирского судна. Только вместо кресел за герметичным отсеком громоздились пустые ящики и железные шкафы с провизией.

Джек прошел мимо них, схватив с полки первую попавшуюся банку, и поднялся по лестнице в кабину. Сквозь лобовое стекло виднелись только темные очертания дюн в венце из звезд. Кресел было два, но управлял кораблем один пилот. Парень с наслаждением дошел и бухнулся на сиденье. Пальцы сами потянулись к панели, на ходу узнавая универсальные символы на кнопках и щупая рычаги. Он в точности помнил, какой порядок запуска у любого судна. Благо на собранном вручную корабле не было системы защиты. Такие сразу орут, если не подтвердить личность на входе в кабину управления.

Джек уверенно застегнул крестовидные ремни на груди, надел родные очки пилота, сдвинув их на лоб, и сжал ручку запуска двигателя. Сердце быстрее забилось от предвкушения гула и вибрации. На всякий случай он пробежался взглядом по светящимся значкам на панели. Гравитационная система в порядке. Системы очистки воздуха и охлаждения — тоже. Герметичность не нарушена. Кислород в пределах нормы. Можно лететь.

Ладонь сжала ручку рычага и сдвинула его к лобовому стеклу. Двигатели утробно взревели, и по коже Джека пробежали мурашки. На экране высветился последний пройденный маршрут и появилась командная строка.

— Хоть бы ты тоже отзывалась на «Элис». Элис! — позвал парень и удовлетворенно улыбнулся, когда голосовой помощник ответил ему.

— Приветствую, капитан.

— Проложи маршрут от текущего местоположения до... — Джек на секунду задумался, — до Ринпо. Космический сектор... Какой же там был сектор?.. А, Т410. Ты же можешь сама проложить маршрут?

— Конечно, капитан! — В роботизированном голосе прозвучала гордость. — Маршрутные точки отмечены. Перед гиперпрыжком введите идентификационный код, следуя инструкции на экране.

— Чего? Зачем это? Просто выводи корабль на орбиту и следуй маршруту!

— Пожалуйста, введите идентификационный код, следуя инструкции на экране.

Джек с досадой увидел неоновую полоску, куда нужно было ввести личный идентификационный номер. А он даже своей фамилии не знал. В лобовое стекло внезапно врезался свет мощного фонарика. Черная фигура судорожно бегала с места на место, размахивала руками и подпрыгивала, пытаясь подать знак пилоту. Джек занес руку над панелью и отыскал кнопку включения наружных огней. Он со злорадством поглядел на взъерошенного Мика, который в ярости топтался на песке.

— А вот и наш капитан пожаловал.

Однако потом ему стало не до смеха. Суровый здоровяк выхватил с пояса бластер и нацелился в стекло. Джек в панике припал к панели, тыча пальцами в неоновый экран. Перед глазами вспыхнул первый заряд, попавший по кораблю.

— Элис! Поднимай эту посудину в воздух, пока твой бешеный капитан не разнес ее из бластера!

— Введите идентификационный код, следуя инструкции на экране, — сухо повторил голосовой помощник.

— Да чтоб тебя! Нету у меня номера, слышишь?! Нету!

— Взлет без ввода номера невозможен.

Джек на мгновение замер, а потом взмокшей ладонью полез в карман штанов. Пальцы судорожно споткнулись о две энергокапсулы, а затем ловко ухватили иден-карту. Парень поднес ее к глазам и быстро ввел длинный номер в мерцающую строку.

— Добро пожаловать на борт «Гипербореи», капитан Дженес-младший.

— Спасибо, Майкл! — радостно прошептал Джек, чмокнул карточку и засунул ее обратно в карман. — Прости, но я снова спрячусь за твоим именем. Надеюсь, с Авророй все будет хорошо. Ну а пока — прощай, Гелендфри!

Мик стрелял из бластера, уже нисколько не стесняясь и не щадя собственный корабль. Правда, на стекле ему удалось оставить только несколько царапин. Двигатели снова взревели, поднимая пыль. Лапы шасси медленно оторвались от поверхности планеты и спрятались в отсеки под днищем звездолета. Джек напоследок посмотрел вниз и увидел Мика, которого хлестали потоки потревоженного воздуха. Здоровяк опустил бластер и со скорбным выражением лица провожал взглядом улетающую Гиперборею. Корабль взмыл над облаками и нырнул в холодную черноту космоса.

Часть 2. Глава 5. Незнакомка

— Тальский ягненок в апельсиновом соусе. Нет. Жареная говядина в подливе из корней чавампуса и семенами кунжута. М-м... нет. Вареная магмонятина в яблочно-геленовом сиропе. Хм, интересно, как там Аврора?.. — Джек отмахнулся и снова уставился на стопку банок перед собой. — Да здесь вся еда для извращенцев. Ладно, пусть будет ягненок.

Он зацепился за кольцо и с хлопком откупорил крышку консервы. Вокруг разлился умопомрачительный запах мяса и свежего цитруса. Пока желудок возмущенно ворчал, Джек озирался по сторонам в поисках ложки. Но ни на одной полке многочисленных шкафов ничего подобного не было. В ящике с инструментами, в бардачке под приборной панелью, среди кучи мелкого железного хлама в углу — тоже. Ну не пальцами же есть.

Парень вернулся в кресло пилота и разочарованно шмякнул банку на плоскую выемку между рычагами. Внезапно он понял, что не проверял карманы куртки. А их целых два — есть где разгуляться. Первый был пуст, да к тому же с дыркой, а во втором отыскались чуть истертый чек из бара «Саранча» и плоский жетон на цепочке. На таких гравировали группу крови или корпус, в котором служил обладатель, но на этом блестящая поверхность была грубо стерта, и на месте цифр кто-то нацарапал стилизованный череп. Джек пожал плечами, обтер находку о футболку и смело использовал в качестве ложки.

Когда с едой было покончено, он облизал жетон и надел на шею, спрятав его под воротом. В животе разлилось приятное тепло, несмотря на то, что блюдо было холодным. Глаза едва не слипались от сытости и усталости. Гул двигателей и мелькающие звезды за бортом укачивали не хуже колыбельной. Джек откинулся на спинку кресла и в блаженстве прикрыл веки.

Тихо-тихо попискивали приборы, в машинном отсеке жужжал генератор, а где-то за окном скрипели лопасти ветряной мельницы. Джек припал к стеклу, не веря своим глазам. Гиперборея стояла на зеленом лугу. Вокруг колыхалась трава, а вдали виднелся небольшой домик. Сизый дым струился из мастерской, где в огромном котле плавилось железо. К куче металлолома на улице вышел коренастый человек в защитном костюме и плотном фартуке, а следом за ним выскочил румяный и вспотевший мальчишка. Он кинулся помогать, но явно мешался под ногами. Ведь через мгновение мастер замахнулся и крепко ударил его по щеке. Джека передернуло, когда он почувствовал боль на собственной коже. А где-то за спиной огромная ветряная мельница не спеша вращала лопасти и скрипела, скрипела, скрипела...

Проснулся он от дребезжащего сигнала, который назойливо маячил на приборной панели. Джек сонно потер глаза и понял, что отдохнуть удалось недолго. Корабль прошел только одну маршрутную точку из двенадцати, а это от силы часа четыре. Одна из кнопок горела красным. Осталось критически мало топлива, а для дозаправки нужна остановка на ближайшей обжитой планете.

— Элис!

— Слушаю вас, капитан.

— Найди место, где есть заправка космических кораблей. Построй туда маршрут и живее двигай лопастями.

— На Гиперборее нет лопастей, — ехидно ответил голосовой помощник.

— Давай-ка без возражений. Кто тут капитан: я или ты?

— Слушаюсь, капитан. Выхожу из гиперпрыжка через три, два, один...

Корабль тряхнуло. Джек едва не стукнулся носом о приборную панель, но успел упереться в нее руками и тут же разглядел за стеклом серую планету. Громада, усеянная вихрями и желтыми пятнами, казалась необитаемой. Однако на экране высветились ее характеристики, где значился крупный космопорт и сразу несколько заправочных станций.

Но потом на горизонте появилась другая проблема. Джек бесцельно похлопал себя по карманам и понял, что ему нечем расплатиться. В пресловутом бардачке тоже не оказалось денег. Пока Гиперборея мягко приближалась к планете на автопилоте, парень соскочил с кресла и снова отправился рыться в закромах предыдущего капитана. Он скользнул по лестнице на нижнюю палубу, разочарованно заглянул на полки и неожиданно для себя заметил еще одну неприметную лестницу на боковой стене.

Сверху оказался люк, который открылся тяжело и с отвратительным скрипом. Джека окутала темнота. Верхний отсек оказался узким, с низким потолком и скверной системой фильтрации. Воздух был душным и спертым.

— Элис! — крикнул парень вниз в надежде, что голосовой помощник его оттуда услышит. — Включи свет в верхнем отсеке!

— На верхней палубе Гипербореи имеется переключатель, который не подсоединен к автоматической системе корабля, — тихо ответил тот, отчего Джеку пришлось прислушиваться.

Он полностью залез в комнату и с досадой нашарил на стене плоскую кнопку. Свет зажегся не сразу. Лампа припадочно мигнула и осветила тесную капсулу с кроватью, узким ящиком, который заменял тумбочку, и еще одной дверью. Вот где с самого начала нужно было искать ложку. Джек присел около небрежно заправленной постели и нашел кучу личных вещей, которые тут же отправились в мусорку за ненадобностью. Сзади неожиданно послышался женский голос:

— Если ты ищешь заначку, то она в потайном отсеке за ящиком.

Джек резко обернулся и уперся спиной в стенку. Звук, казалось, шел из-за двери.

— Кто здесь?

— Я в камере сижу, не хочешь меня выпустить? — Тут же раздался легкий стук. — Ау, заснул, что ли?

— Ты что там делаешь? — спросил Джек, подходя к двери и приподнимая заглушку на маленьком окне.

Внутри оказалась полноценная комнатка с кроватью, крошечным столом и унитазом. На дальней стене горела тусклая лампа. Камера казалась пустой до того момента, как в окошке не показалось бледное девичье личико с большими изумленными глазами. Джек отпрянул от неожиданности, а юная пленница хитро хихикнула.

— Что я тут делаю, спрашиваешь? Сам не видишь? Коротаю дни, умирая от скуки и голода. Этот огромный мужик не собирается кормить меня?

— Ты имеешь в виду Мика?

— Ну, пилот этой посудины.

— Это он тебя там запер? — Джек огляделся в поисках ключа от электронного замка, но ничего подходящего не увидел. Девушка тяжко вздохнула.

— Ключ-карту он при себе таскает, ясно? Кто ты вообще такой? Его помощник? Механик? Прислуга?

— Ни то, ни другое, ни третье. Я украл этот корабль.

— Ты... что?!

Девушка потеряла дар речи. За это время Джек слетел вниз по лестнице, схватил ящик с инструментами и вернулся обратно. Он деловито уселся перед дверью и снял куртку, чтобы не мешалась. Пленница едва не просунула нос в окошко, чтобы посмотреть на него.

— Как тебя зовут? — спросил Джек между делом, пока откручивал винты на крышке электронного замка.

— О, у меня к тебе тот же вопрос! — восторженно воскликнула девушка. — Я хочу навсегда запомнить имя человека, который смог украсть корабль у охотника за головами!

— Значит, Мик — охотник за головами? — Джек мастерски скрыл свое удивление и зажал в зубах отвертку. — И жа какие жашлуги он жапер тебя?

— Если ты думаешь, что я преступница, спешу обрадовать — нет! Мик похитил меня, а потом обмолвился, что хочет кому-то продать. А теперь... а что ты вообще собираешься делать с украденным кораблем?

— Для начала я хочу открыть этот замок, — напряженно ответил Джек, стерев испарину со лба.

Пальцы снова двигались, повинуясь неведомому чутью. Он точно знал, какую пластину открутить следующей, чтобы механизм не заблокировался окончательно. Вот именно поэтому ему по душе были старые добрые механические кнопки и навесные замки — с ними всегда меньше возни. Тонкие проводки плясали в его ловких руках. После нескольких минут мучений, стальные язычки щелкнули, и дверь отворилась. За порогом стояла невысокая девушка в дорогом белом костюме. Штанины были похожи на сетку, сплетенную из широких полос. Белая футболка чуть испачкалась в пыли, но до сих пор выглядела аккуратно. Джек медленно добирался взглядом до лица, разглядывая изящный силуэт. Красотка. Черные волосы были уложены в ровное короткое каре, а из-под челки выглядывали большие изумрудные глаза.

— Меня зовут Катарина Элиза Тэанская, — гордо представилась она. — Но близким я позволяю называть себя Ката.

— А я — Джек, — присвистнув, ответил парень и поднялся с пола. — Если ты думаешь, что я твой спаситель, спешу огорчить — когда корабль сядет на планету, ты уберешься отсюда.

— Как это понимать?!

— А так и понимай. Я в водители или доставщики не нанимался.

— Но этот корабль...

— Теперь мой. И правила — мои. У меня и своих дел по горло.

— А как же я? Меня похитили! Да у меня даже денег нет на дорогу до дома!

— Это что, мои проблемы?

Джек отряхнул руки и наконец нашел заначку за ящиком. Правда, денег — квадрианских кнарров — в ней оказалось ничтожно мало. Можно заправить лишь половину бака, но до Ринпо должно хватить. Он засунул купюры в карман штанов и схватил куртку с пола. Катарина не сдвинулась с места. Казалось, еще немного и она расплачется.

Что-то звякнуло. Джек опустил глаза и заметил золотистую пластину, которая выпала из куртки и шмякнулась на пол. Она неестественно сияла и переливалась оттенками янтаря и расплавленного железа. Пленница изумленно уставилась сначала на сверкающую вещицу, затем на ее хозяина.

— Быть того не может! — воскликнула Катарина. — Так ты тоже хранитель аспекта?! — В подтверждение своих слов она полезла в маленькую белую сумку на бедре и вытащила оттуда почти такую же пластину, только серебристо-сиреневую.

— Откуда она у тебя? — спросил Джек, подбирая с пола потерю. — Тоже кто-то отдал?

— Пф, кто-то отдал. Она у меня с рождения. Отец сказал, что по наследству передалась.

— Ничего не понимаю...

— Какой у тебя аспект? — Катарина шагнула навстречу Джеку и с любопытством заглянула в его глаза, но заметила в них лишь легкую растерянность.

— Какой еще аспект?

— Ты что, с Земли свалился? Стыдно быть таким невеждой.

— У меня амнезия, ясно? — прорычал Джек и засунул пластину за пазуху. Он спустился по лестнице в нижний отсек и тут же услышал позади топот на ступеньках. Катарина последовала за ним.

— Но ты же так ловко управляешься с кораблем! А еще расковырял замок на моей камере!

— Да... это так.

— Значит, у тебя не амнезия!

— Я ничего про себя не помню.

— Зато помнишь все остальное, — задумчиво пробормотала Катарина и приложила палец к подбородку. — Кроме аспектов. Это же элементарная вещь.

— Раз такая умная, то расскажи мне про них.

В ответ раздалась тишина. Джеку стало не по себе. Он пристегнулся и крутанулся на кресле. Девушка расположилась на соседнем сидении и с самым довольным выражением лица в галактике сложила руки на коленях.

— Я, как одна из хранителей аспекта, с радостью все тебе расскажу. Но сначала ты отвезешь меня домой.

— Еще чего.

— Вряд ли найдется болтун, который за бесплатно выложит секреты пластин.

— Ты минуту назад сказала, что это элементарная вещь, — скептично отозвался Джек.

— Да, но поверь: во вселенной полно желающих заполучить наши пластины. А потому есть резон найти того, у кого такая уже есть. Чуешь логическую связь?

— Не особо.

— В общем, я предлагаю тебе сделку. — Катарина выпрямилась, будто подписывала мирный договор между государствами. — Я расскажу тебе все, что знаю об аспектах, а ты доставишь меня на Ринпо.

— Ринпо?! — Джек внезапно рассмеялся, отчего девушка недоуменно похлопала глазами. — Я же туда и лечу. Так уж и быть, если нам по дороге, закину тебя. А ты уж будь добра — выложи все с подробностями.

Катарина и Джек пожали друг другу руки, пока за стеклом приближалась серая планета с желтыми вихрями и единственным обитаемым городком.

Глава 6. Лантапар

Гиперборея отлично шла на автопилоте и приземлилась бы сама, но Джек хотел испробовать корабль на посадке. Он вспомнил, что это основа для космического пилота. Если аппарат не слушается тебя в таком простейшем действии, как приземление, то звание пилота, и тем более капитана, ты носишь зря. Джек быстро послал запрос на посадку и через пару минут получил разрешение, которое высветилось на экране одной короткой строчкой. Катарина сидела рядом и с интересом наблюдала, как он напряженно подался вперед, мягко сжимая рычаги. Джек ощущал полное слияние с машиной и безумно кайфовал от этого чувства.

Однако в глубине души ворочалось легкое смятение. Девчонка оказалась права. Он прекрасно знал об устройстве космических кораблей, помнил дословный текст основных законов Конфедерации и даже откопал в памяти внешность ихтиолусов с отдаленной планеты из сектора М265. Но ничего о себе. Слишком избирательной оказалась амнезия. Еще одно сомнение, к его большому удивлению, озвучила сама Катарина:

— Почему ты слету разобрался с замком, но не вспомнил о пластинах?

— Возможно, моя прошлая жизнь была с ними связана, — предположил Джек, аккуратно присаживая корабль на посадочную площадку. Внизу механик космопорта размахивал красным фонарем. — А раз я потерял память о себе, забыл и об этом.

— А когда ты получил эту пластину? — Девушка показала пальцем на его куртку.

— Вчера. Какой-то пацан отдал и... исчез.

— Хм, ты ее украл, верно? Как этот звездолет. Эй, не смотри на меня так! Ладно, я поняла, ты не крал. Слушай, а вдруг в «прошлой жизни» ты тоже был хранителем аспекта?

— Да кто ж теперь разберет. В любом случае, когда я очнулся, ничего похожего у меня при себе не было. А сколько вообще этих пластин? Они у каждого есть или у кучки избранных?

— Все подробности — на Ринпо, — отрезала Катарина и удобнее устроилась в кресле.

Гиперборея опустила лапы шасси из отсеков и мягко присела на площадку. Джек умудрился вписаться в небольшой белый квадрат, куда не попадали большинство пилотов. Механик одобрительно кивнул, щурясь от ветра, и снова махнул красным фонарем. Когда пилот и пассажир сошли по трапу, он кинулся к ним и с ходу заверещал:

— Добро пожаловать в колонию Лантапар, друзья! У нас самые выгодные цены! Хотите проведу осмотр корабля? За каких-то сорок кнарров!

— Гиперборея в идеальном состоянии, — отмахнулся Джек и угрожающе навис над низкорослым механиком. Он достал из кармана купюры и удрученно пересчитал их. — Нам нужна дозаправка на... сто двадцать кнарров.

— Я вас понял, — сдавленно ответил работник космопорта и шмыгнул к топливным бакам.

Колония Лантапар была чуть ли не единственным поселением целой планеты. Но при этом являлась популярной маршрутной точкой многих кораблей, и торговых в том числе. Вокруг высоких стен на тысячи и тысячи километров простирались только серые глинистые холмы и обширные области вихрей, а в черте города кипела бурная жизнь. За вышками космопорта виднелись яркие неоновые вывески баров и реклама межгалактических компаний. На улицах толпились представители десятков рас, продавая продукты с ферм на своих планетах и толкая паленые коммуникаторы. Но напарники смогли увидеть все многообразие Лантапара только через невысокую арку ворот космопорта. Однако даже сквозь гул двигателей прибывающих кораблей были слышны крики и базарный гомон.

Катарина смущенно стояла рядом с Джеком и с усмешкой поглядывала на то, как на взлетной площадке носилась дюжина степуг из пассажирского звездолета. Ушастые существа суетились, проверяли содержимое своих сумок, ругались с персоналом космопорта и истерично виляли короткими хвостами.

— Может, стоило раскошелиться на осмотр? — шепнула Катарина. — Гиперборея у тебя совсем недавно.

— Дареному кораблю в сопло не смотрят. — Джек обернулся и многозначительно посмотрел на девушку. — К тому же это были последние деньги.

— А чего ты так на меня глядишь? Думаешь, когда здоровяк запихивал меня на борт Гипербореи, позволил захватить дамскую сумочку? Скажи спасибо, что иден-карта у меня всегда с собой. Теперь хоть на пропускных пунктах вопросов не будет. Да, я тоже на мели.

— Твою же дичь...

Рядом с мельтешащими степугами невесть откуда появился гвардеец с гербом Конфедерации во всю грудь. Высокий мужчина в синей форме отцепил от пояса планшет и с серьезным видом обошел каждого пассажира. Только после этого их громоздкое судно оторвалось от площадки и взмыло в воздух. Отчего-то Джек ощущал тревогу, и вскоре понял, что не зря. Он нервно поправил полы куртки, когда хмурый гвардеец шагнул к нему и Катарине.

— Предъявите иден-карты.

Джек укоризненно взглянул на спутницу. Накаркала. Пришлось лезть в карман за документами Майкла. Еще несколько часов назад он в отчаянии едва не использовал их в качестве ложки, а теперь с гордостью протянул проверяющему. Сначала гвардеец покосился на Катарину, дотошно разглядывая ее карточку. Казалось, в его глаза вшиты сканеры. Девушка беспечно раскачивалась с носка на пятку, ожидая, когда он закончит. Потом наступила очередь Джека.

— Почему ваша иден-карта в таком состоянии? — с укором спросил гвардеец. — Фотографии нет, тут вообще стерто... Объяснитесь.

— Дело в том, — Джек сглотнул, мысленно проклиная пустой бластер, — что я направляюсь на Ринпо в военный архив, чтобы восстановить свой документ. Сами понимаете, времена нынче неспокойные. Я попал в заварушку с рогулами, и они мне карту попортили. Придется заказать новую.

— Зачем же? Я вам прямо здесь ее восстановлю. У меня аппарат при себе. И на Ринпо лететь не придется.

— Ну что вы, не хочу вас напрягать...

— Это было не предложение, — сурово отчеканил гвардеец.

Он снял с пояса хитроумный прибор с ручкой и небольшим ящиком с отверстием для карты. Документ с чавкающим звуком въехал внутрь. Джек плотно сжал губы, ожидая худшей развязки. Если проверяющий узнает, что он подделал личность — остается только гадать, что заложено в его протоколе. Либо отправит в тюрьму на планету Саленгер, либо пристрелит на месте. Вон какой сверкающий бластер торчит из-под мундира. На его приборе высветилось оповещение, что восстановление окончено. Карта с щелчком выскочила из отверстия. Гвардеец вытащил ее, сдувая пар с еще горячей поверхности. Он в недоумении поглядел сначала на фотографию, потом на Джека. Потом снова на фотографию и некогда стертую надпись в самом низу.

— Это не вы, — с напором произнес проверяющий, сверля парня глазами. — Не похожи. А еще здесь написано, что вы погибли два года назад.

— Что за бред? — возмущенно воскликнул Джек и всплеснул руками. — Это какая-то ошибка! Я — Майкл Дженес-младший!

— Вам нужно пройти со мной. — Гвардеец резко схватил его за предплечье и лихо завернул руку за спину. — В Саленгере разберутся, кто ты такой...

— Подождите, — мягко перебила его Катарина и с легкой улыбкой коснулась ладони проверяющего. Тот внезапно замер.

Джек вырвался из захвата и отошел на несколько шагов, а потом с недоумением заметил, что гвардейца неестественно затрясло. Он казался то ли пьяным, то ли испуганным. Его широко распахнутые глаза бегали в разные стороны. Потом бедолага и вовсе согнулся пополам, будто чувствовал чудовищную боль в животе. Катарина продолжала держать его за руку, а потом кивнула на Гиперборею.

— Я сбила его с толку. Идем.

Джек и сам догадался, что пора смываться. Не до конца понимая, что произошло, он метнулся к гвардейцу и вытащил из его кобуры новенький бластер. Выщелкнул из него зарядные элементы и засунул обратно. Еще не хватало мотать срок из-за оружия солдата Конфедерации. Оно у них всех пронумеровано. Но патроны для собственного ой как пригодятся.

Катарина отпустила руку проверяющего, и тот медленно упал на колени, бесцельно щупая покрытие посадочной площадки. Он выглядел до боли несчастным и потерянным, однако напарники рванули на борт Гипербореи не оглядываясь. Рабочие космопорта как раз успели залить оплаченную половину бака и отсоединили топливный шланг. Напоследок Джек снова ступил на трап и с показным волнением указал на сидящего гвардейца.

— Глядите! Кажется, там человеку плохо! Помогите ему кто-нибудь!

Механики оторвались от своих дел и рванули к бедолаге. Вскоре около него собралась галдящая толпа. На вышках космопорта забегали синие силуэты. Двигатели Гипербореи взревели и живо подняли корабль над колонией Лантапар. Гвардеец задрал голову, провожая пустым взглядом улетающий звездолет.

Глава 7. Полет

С заряженным бластером жить стало чуть легче. Несмотря на то, что Джек не покидал борт корабля и летел вместе с напарницей в открытом космосе, ощущение приятной тяжести на поясе грело душу. Хотя стрелять было не в кого.

Гиперборея прошла еще три маршрутных точки. Катарина спала наверху в кровати Мика. На своем прежнем месте она лежать не хотела. Заявила, что там даже матраса нет. Ишь, неженка. А единственному пилоту пришлось снова дремать в кресле. Правда, после произошедшего он пребывал в задумчивости и не отходил от приборной панели. Что она такого сделала с гвардейцем? Это из-за пластины? Из-за аспектов? Джек оттянул ворот черной футболки и удобнее устроился на сиденье.

— Элис!

— Слушаю вас, капитан.

— Найди всю информацию об аспектах.

— Точнее сформулируйте свой запрос. — Если бы голосовой помощник был человеком, Джек не сомневался: она закатила бы глаза.

— Ну, у некоторых людей есть светящиеся пластины. Эти люди — хранители аспектов. Наверняка что-то подобное упоминается в базах данных.

— Информация засекречена.

— Опять?! Да сколько можно! Хоть к чему-нибудь у меня есть доступ?!

Из динамиков раздалось шипение. Голосовой помощник переключился на звук видеоряда, который отыскал в базе данных. Ролик крутили по всем каналам по несколько раз в день.

— Квадрианский гвардейский корпус предупреждает: если вы стали свидетелем необъяснимого или совершенно, на ваш взгляд, невозможного явления, немедленно свяжитесь с нашим центром связи по координатам: А87-94-54. Квадрокорпус-Ринпо. Будьте осторожны: светящиеся элементы представляют серьезную опасность для носителя. Если вы нашли нечто похожее, или увидели у кого-то — немедленно сообщите в центр связи по координатам: А87-94-54. Квадрокорпус-Ринпо.

— Интересно получается... Пластины представляют серьезную опасность. Для кого? Хах, для гвардейцев... Слушай, — заговорщически прошептал Джек, наклонившись над динамиком, — а поищи информацию про Катарину Элизу Танскую.

— Вы имели в виду Тэанскую?

— Да... да, ее.

Сзади послышался топот на ступеньках. Раздался недовольный сонный голос.

— Элис, отбой! — Катарина появилась около второго кресла, расчесывая волосы пальцами, и обратилась к Джеку: — Не хочешь сам меня об этом спросить?

— Не хочу, — иронично ответил тот. — Ты опять скажешь, что выложишь информацию только на Ринпо.

— Я имела в виду аспекты, а не свою жизнь.

— Да ну? Тогда говори: зачем Мик тебя похитил? — От его напористого допроса Катарина съежилась и присела на краешек кресла.

— Ему нужна была моя пластина. Точнее, не ему, а заказчику. Я же рассказывала тебе о том, что всякий хочет ими обладать.

— Ну забрал бы он пластину и отвез. Зачем он потащил еще и тебя? Наверняка это хлопотно. А учитывая твое выдающееся имя и золотистое напыление на иден-карте, — Джек с видом знатока повертел пальцем в воздухе, — у Мика возникли бы проблемы размером с Титан. Ведь ты не из семьи бедняков. Кто твои родители? Губернаторы в колонии? Чиновники?

Катарина выпрямила спину и мигом превратилась в важную персону. Но волнение ей скрыть так и не удалось. Она неловко намотала короткую черную прядку на палец и прикусила губу.

— Мой отец... глава банковской системы Конфедерации.

— Твой батя — Большой Тэ?! — Джек чуть не вывалился из кресла от удивления. Он вцепился в подлокотники, разглядывая спутницу под разными углами. — Настолько огромная шишка?!

— Неужели ты его знаешь? И что за «Большой Тэ»?

— Мне кажется, многие его так называют. Вспомнилось вдруг. Но теперь до меня дошло, что это из-за вашей фамилии. Тэанские. Ясно... Выходит, Мик накликал бы на себя нереальную кучу проблем из-за тебя. А ведь мог просто забрать пластину. Может, объяснишь?

— Я все расскажу, но только на Ри...

— Никаких больше секретов! — рявкнул Джек и за долю секунды отстегнул бластер от пояса. Катарина вздрогнула и боязливо протянула к нему ладонь, но парень вскочил с кресла и встал около люка, упершись в стену. — Не двигайся! И не смей меня касаться! Я должен знать, во что ввязался, ясно?

— Никаких секретов, говоришь? — Она медленно поднялась с места и грозно встала напротив. — Чур ты первый! Кто такой Майкл Дженес-младший? Ты украл не только корабль, но и чужую личность!

— Это не твое дело.

— Ах, не мое... Элис! Кто такой Майкл Дженес-младший?

— Данные засекречены, — холодно отчеканил голосовой помощник. Джек рассмеялся, хлопая себя по колену.

— Хах! Получила? А он вообще-то герой Конфедерации.

— Ты... бесчестный, бездушный...

— Не зазнавайся, — парень поднял дуло бластера и нацелился напарнице в грудь, — не забывай у кого здесь пушка.

— У меня есть кое-что получше пушки.

Катарина хитро улыбнулась, и Джеку стало не по себе. Ну конечно! Аспект! Однако ожидаемого грома и молний он так и не увидел. Девушка тяжко вздохнула, бухнулась в свое кресло и бесцельно уставилась в глубину космоса, где звезды растягивались в линии.

— У нас впереди еще целые сутки полета, — заключил Джек и пристегнул бластер к поясу. — Время поговорить есть.

— Пластин немного, — после долгой тишины начала Катарина. — Штук... пятнадцать, наверное. И они даруют обладателям силу аспектов бытия. Какие именно — я не знаю. Могу сказать лишь, что сама обладаю аспектом души.

— Это как? — Джек окончательно смягчился и вернулся в кресло пилота. Он развернулся к собеседнице и принялся с интересом разглядывать ее. — Типа суперспособности?

— Называй как хочешь. Некоторые вон называют это благословением космоса, даром свыше, проклятием. Каждая пластина наделяет чем-то одним. Они появились еще до моего рождения, и уже тогда навели много шума. По новостям крутят ролик, будто они опасны, но я думаю, что это неправда. А еще я знаю, что аспекты раскиданы по всему космосу, но это не мешает людям бороздить просторы секторов. А кому из нас не хочется менять реальность вокруг себя одним взмахом руки?

— А так можно?

— Зависит от аспекта. Кто-то разрушает что угодно. Кто-то может вырастить дерево за несколько секунд.

— Ты вон гвардейца опустила на колени, да так, что даже у меня мурашки по коже побежали.

— Я всего лишь коснулась его души и... немного потревожила. Так люди теряют контроль, равновесие и (если очень повезет) иногда память.

— А вот здесь поподробнее.

— Да чего рассказывать? Хочешь покажу на тебе?

— Не-не, убери руки, — отмахнулся Джек. — Мою душу лапать не позволю.

В ответ Катарина расхохоталась.

— Не бойся, я тебя не трону! — отсмеявшись, сказала она. — А вообще я научилась этому трюку всего пару лет назад. Моя главная способность выглядит намного эпичнее. Надеюсь, когда-нибудь покажу.

— Чур не на мне.

— Ладно, ладно. — Она обернулась к Джеку, взметнув прическу, и посмотрела ему в глаза. — То, что вот так встретились сразу два хранителя аспектов — или величайшая случайность, или происки судьбы. А твоя пластина что может?

— Не знаю. Тот пацан мне ничего не объяснил. Появился из ниоткуда, всунул мне пластину, велел защищать ее и исчез в никуда.

— Интересно... — задумчиво пробубнила Катарина. — Когда Мик заявился ко мне (я была на занятиях в академии), то потребовал, чтобы я отдала ему свой аспект. Якобы он нужен его заказчику. Но я отказала, ведь...

— Ведь... что?

Джек чуть склонил голову, ожидая продолжения, но собеседница молчала, нервно теребя белые полоски на штанинах. Он вдруг догадался, что это наверняка был ее самый большой секрет. А Катарина чуть не разболтала его. Теперь сидит и страдает, пытаясь спрятать за волосами красные щеки. Она набрала в грудь больше воздуха и выпалила на одном дыхании:

— Ведь тогда я умру, Джек.

— Ты умрешь... если отдашь пластину? Как это вообще работает? Я что, тоже сдохну, если свою потеряю?!

— Нет-нет, это только... у меня такая проблема. Вообще хозяева аспектов живут дольше, быстрее залечивают раны и... ну, ты понял.

— А-а, — протянул Джек, чувствуя, как его осенило. — Поэтому пацан не умер от серьезных ран! По крайней мере, не при мне. Тогда понятно, почему Мик не забрал твою пластину, а захватил тебя целиком. — Он поймал на себе недоуменный взгляд и принялся терпеливо объяснять: — Охотники за головами не любят рисковать. А если у них есть честь (а у Мика, думаю, она присутствует), то они не захотят пачкать руки в крови. Тем более, в крови такой влиятельной шишки, как ты. Если бы он доставил тебя заказчику, то получил бы деньги, наверняка немалые, и просто растворился бы в пучине безграничного космоса. Но он отвлекся по пути, потому что его близкая знакомая — Аврора — была в опасности.

— А кто это? — Катарина похлопала длинными ресницами.

— Женщина, которая спасла меня. И подарила личность своего сына — Майкла Дженеса-младшего.

— Она хорошая.

Джека вдруг передернуло. Мальчишка так же сказал и про него. Окровавленный облик со светящейся пластиной в руках снова появился перед глазами. А потом и красные дюны, и желтый барьер над фермой, и тревожные сообщения на коммуникаторе. И сопротивление Авроры, которая (как казалось Джеку) защищала его от товарищей.

— Да, — согласился он. — Она очень хорошая. Когда все закончится, я навещу ее. И тогда, может быть, верну Гиперборею Мику.

Катарина несмело протянула руку и коснулась пальцев Джека, которые покоились на подлокотнике. Парень чуть дернулся, представляя ощущения, когда душа выворачивается в теле. Но почувствовал только тепло в груди.

— У тебя чистая душа, — ахнула она.

— Брехня, — усмехнулся Джек. — Я украл Гиперборею и прикидываюсь героем Конфедерации. О какой чистоте идет речь?

— У этого должна быть причина. И она спрятана в твоей потерянной памяти. Пока мы не выясним, кто ты на самом деле такой, я не собираюсь тебя бросать.

— Ты сейчас серьезно?

— Конечно, — твердо ответила Катарина. — Я помогу тебе. С воспоминаниями, пластиной и деньгами. Вообще я живу на Онбер-Тэе, но на Ринпо находится крупнейший филиал банка Конфедерации. Раньше я собиралась снять немного кнарров с отцовского счета и улететь домой. Но мои планы поменялись.

— Значит, напарники до конца? — игриво спросил Джек.

— Напарники, — согласилась она.

Глава 8. Космопорт

Темнота. Где-то сверху в крошечное окошко заглядывали крохи ночного света, но их явно недоставало. Над головой с глухим стуком ворочались валы, скрежетали большие шестерни и трещал трансформатор. Добытое электричество бежало по проводам до уютного домика и мастерской, в которой наверняка до сих пор с важным видом работал суровый хозяин. Мальчишка задрал голову, вглядываясь в тьму. Слезы уже высохли на его худых щеках, но обида никуда не ушла. Злость и искрящая ненависть горели в груди так же, как горело лицо, которое завтра украсят уродливые синяки. Темнота и сырой холод обступили его, заставляя дрожать и обнимать себя руками. А снаружи скрежетали лопасти ветряной мельницы...

Джек встрепенулся, прогоняя сон. На приборной панели мерно светились кнопки. Все системы Гипербореи работали без перебоев. За лобовым стеклом мелькали пролетающие кометы с длинными хвостами. А рядом, возле кресла пилота, стояла Катарина с ножницами в ладони. Тихо и жутко. На ее миловидном личике растянулась довольная улыбка. Остатки сонливости как рукой сняло, и Джек инстинктивно схватился за бластер.

— Ты чего?! — возмутился он. — Убери ножницы!

— Я нашла их в мусорном ведре, — с укором сообщила Катарина. — Давай я подстригу тебя? А то ты на лохматого нафага похож. Только витых рогов не хватает.

— Тогда уж я сам. — Джек позаимствовал у нее инструмент и спустился на нижний сектор.

— Как скажете, капитан, — обиженно пробубнила девушка.

Среди отброшенных ранее личных вещей Мика отыскалась еще и бритва. Когда Джек закончил с процедурой, то с удивлением отметил, что теперешний облик кажется ему знакомым. Он разглядывал свое отражение в крошечном зеркале на полке, поглаживал пальцами аккуратную бороду и подстриженные черные прядки. Теперь они хоть в лицо не лезли. Сзади снова невесть как очутилась Катарина и одобрительно покачала головой.

— Я думала, тебе лет сорок. Вот так ты намного симпатичней и... моложе.

— Ну спасибо.

— Погоди-ка, — она подкралась поближе и чуть оттянула воротник его куртки, — мне казалось, что вокруг шеи у тебя татуировка с кардиограммой и все, а сзади, оказывается, еще и черепушка есть.

— Череп? — Джек задумчиво вытянул жетон из-под футболки. — Вот такой? Как здесь?

— Да! Один в один.

— Интересно...

— Это... еще не все, — нервно усмехнулась Катарина, встав на цыпочки и разглядывая его шею. — Кажется, у тебя на спине еще что-то есть.

Без лишних вопросов Джек сбросил куртку, стянул через голову футболку и повернулся к девушке, заставив ее покраснеть.

— Что там? — в нетерпении спросил он.

— Да у тебя татушка во всю спину... Эдакий шедевр абстракционизма.

— Опиши конкретнее.

— Ну... есть центральный рисунок, от которого идут лучи, а уже в них другие картинки. Это же лучшая подсказка к тому, кто ты такой!

— Опиши, — настойчиво потребовал Джек и почувствовал пальцы Катарины на коже. Она водила ими по его спине, прослеживая сюжеты.

— Вот здесь, на лопатке, какие-то флаги. Их целая куча, и они лежат... как попало. Тут — снова черепушка, только реалистичная. Слева — старомодный ветряк.

— Может, ветряная мельница? — сглотнув, уточнил Джек, ощущая, как пот стекает по вискам.

— Да... похоже. Ты ее помнишь?

— Она часто мне снится.

— Тогда надо поискать, на каких планетах такие еще остались. Это ведь ниточка к твоему прошлому!

— Займемся как-нибудь. Что еще там нарисовано?

— Так-так. — Катарина надула губы и продолжила смущенно водить пальцем по его спине. Но когда она нащупала центральный рисунок, Джек почувствовал, как ее руки пронзила дрожь. — Здесь... здесь космический корабль.

— Опиши его.

— Он... большой и... напоминает птицу с распахнутыми крыльями. У него... длинное лобовое стекло, а обшивка... на ней граффити.

— Красное? — Джек напрягся, вспомнив звездолет из ущелья на Гелендфри.

— Твоя татуировка черно-белая. Я не знаю.

— Тогда у меня такой вопрос, — обернувшись, чеканно произнес он и почуял, что дело неладно. Катарина была бледная, словно мертвец. — Ты узнаешь этот корабль?

— ...Нет. Впервые его вижу.

Врет. Ну точно врет! Джек с досадой оделся, подняв воротник куртки, чтобы не было видно череп, и направился в кабину. Оттуда уже некоторое время доносился сигнал. Парень бухнулся в кресло, пристегнул ремень и краем глаза проследил, как Катарина присаживается на соседнее сиденье. На ее лице сплелись замешательство и странный испуг. Допросить сейчас или после приземления?

На панели мерцало оповещение о прохождении последней маршрутной точки. Впереди за стеклом уже виднелась зеленая планета из сектора Т410. Прекрасная Ринпо. Ее крупнейший город носил такое же название, и Гиперборея устремилась именно туда.

Встроенный помощник мягко вошел в атмосферу на автопилоте и повел корабль к огромному космопорту. Джек даже залюбовался фундаментальной постройкой. Высокие башни тянулись к небу и стояли на углах, разграничивая посадочные площадки. Их были десятки, если не сотни. Внизу копошились работники, ведя за собой ремонтных роботов и таская топливные шланги. Современный порт радовал глаз. В нем чувствовался масштаб одного из крупнейших городов Конфедерации.

Правда, Джек переживал, что и проверки здесь будут дотошнее, чем раньше. Он с тоской взглянул на иден-карту Майкла. Теперь-то она буквально сверкала. В нижней части проявилась стертая надпись с годом смерти, а с фотографии смотрел улыбчивый курносый парень с каштановыми волнистыми прядями. Нисколько не похожий на Джека. Как теперь выкручиваться перед гвардейцами? Еще и Катарина сидит молчком с таким видом, будто ее убивать собираются.

Гиперборея выбросила шасси и присела на площадку. Автопилот промазал и чуть вылез за квадрат, подсвеченный неоновыми полосами, но это были пустяки. Корабль устало ухнул, скрипнул последний раз и отключил двигатели. На борту наступила тишина. Джек сидел в кресле и слушал звон в ушах, расслабленно положив руки на подлокотники. Он обернулся к Катарине и с облегчением заметил, что и она, кажется, чувствует себя лучше.

Они слезли по лестнице в нижний отсек и молча понаблюдали за тем, как опускается трап.

— Не хочешь мне ничего сказать? — напоследок спросил Джек. Напарница вздрогнула от его голоса.

— Н-нет.

— Тогда идем.

Внизу, на площадке перед трапом, их ждал не механик, толкающий свои услуги. Там стоял высокий мужчина в черном мундире с серебристой застежкой-молнией, которая сияла в свете яркой звезды. Он властно сложил руки за спиной и улыбался самой благодушной улыбкой. Русые волосы были зачесаны назад, а начищенные сапоги слепили своей чистотой. Таких правильных гвардейцев еще поискать. Катарина вышла ему навстречу, а Джек чуть задержался сверху, с презрением оглядывая гостя. Наверняка очередной проверяющий захотел поглядеть на иден-карты. Вот только никакого коммуникатора у него при себе не было. Даже старомодной планшетки.

Незнакомец почтительно кивнул и вежливо подал спустившейся девушке руку, будто только ради нее и стоял под палящими лучами при полном параде. Катарина даже смутилась от его жестов.

— А я вас ждал, госпожа, — промурлыкал он.

— М-меня?

— Конечно. Ваш отец места себе не находит. Кого только не послал, чтобы отыскать вас и вернуть домой.

— Ой, а ведь я...

— Знаете, не люблю таить правду. — Незнакомец стал серьезным и сжал ее руку в своих ладонях. Джека перекосило от его слащавости. — За вами охотятся серьезные люди. Им нужна ваша пластина.

— Я так и знала! Но не беспокойтесь, я ее защищу.

— Поэтому я и здесь. — Он снова тепло улыбнулся. — Меня послали в качестве сопровождения. Пластина все еще у вас?

— Конечно...

— Поверьте, я всю жизнь прожил на Ринпо и хорошо осведомлен о том, что никому здесь верить нельзя. За каждым углом, за каждым баннером бедолаг поджидают грабители, обманщики и лицемеры. Наверняка вы много таких встречали. — Мужчина с пониманием склонил голову и заглянул ей в глаза, но Катарина отвела взгляд, посмотрев на Гиперборею через плечо. — Теперь вам ничего не угрожает. Отныне сержант Габриель Нокс позаботится о вас.

— Вы... можете отвезти меня домой? — шепотом спросила растерянная девушка.

— За этим я и здесь, госпожа. Но сначала мы должны обезопасить пластину. Передайте ее мне.

— Я... не могу этого сделать.

— Госпожа, по-другому мы рискуем потерять и ее, и вас.

— Но я правда...

— Катарина Элиза Тэанская, — отчеканил Габриель и настойчиво протянул руку в белой перчатке. — Отдайте пластину. Так будет лучше для вас.

Она замерла, глядя в невинные глаза незнакомца, а потом потянулась незримыми пальцами к его душе. Джек, стоя в тени на самом верху трапа, заметил мерцание, которое искорками вырывалось из застежки ее сумки. Катарина касалась руки Габриеля и видела его насквозь. Ее губы задрожали, и она чуть прикусила их.

— Вы... — пролепетала она. — Ваша душа... она черна, словно космос.

— Да уж, — выдохнул мужчина и сжал ее руку. — А ведь я хотел разобраться без шума, по-хорошему. Прошу вас, дорогая, отдайте мне вашу пластину, и я тут же уйду. И тогда у вас не будет проблем с секретным подразделением Конфедерации. Обещаю вам.

Катарина решила провернуть тот же трюк, что и на гвардейце с Лантапара, но кожа на ее запястье вмиг покрылась трещинами. Всю конечность пронзила страшная боль, и девушка напряженно сжалась, пытаясь не закричать. Джек почуял неладное и кинулся к ней. Мелкие сосуды красными нитями прорывались сквозь плоть и рассыпались, превращаясь в порошок. Катарина с ужасом глядела на руку и не верила своим глазам. Габриель хищно улыбался... пока не увидел дуло бластера, нацеленное в его лицо. Он отпустил девушку, инстинктивно уклоняясь от выстрела, и прокатился по взлетной полосе. Плазменная вспышка пролетела мимо. Вокруг раздались крики.

Джек подхватил Катарину под локоть и, пятясь, потащил по трапу обратно на корабль. Девушка стонала, вцепившись в собственное запястье, которое усеивали глубокие уродливые трещины. Механики на взлетной полосе разбежались в стороны, кто-то вызвал гвардейцев. Люди в синих мундирах показались вдалеке, рядом с воротами космопорта. Джек мысленно выругался и взял Катарину на руки, ощущая, что она не в силах идти сама.

Он быстро усадил ее на полу Гипербореи и метнулся к трапу, чтобы поднять его. Быстрее, ну же! Габриель невозмутимо встал, отряхнул черную форму и выхватил с пояса собственное оружие. Но Джек опередил его и выстрелил раньше. Гвардеец не двинулся с места, а раскаленный сгусток плазмы рассыпался в воздухе прямо перед ним. Джек в недоумении опустил бластер. Габриель с усмешкой посмотрел на противника и обомлел, не сводя с него изумленного взгляда.

Кругом металась суета. Гвардейцы приближались к зоне потасовки. Только теперь Джек догадался, что лицо Габриеля кажется ему смутно знакомым. И тот наверняка его узнал. Он чуть расстегнул молнию на мундире, вдохнул и с надрывом закричал:

— Почему ты все еще жив, Джек?! Почему?!

Парню нечего было ответить, но в груди все перевернулось от крика. Трап наконец поднялся. Щелкнули замки. Катарина сидела на полу и чуть раскачивалась, держась за покалеченную руку. На борту стало душно. Джек нервно запустил пальцы в волосы и кинулся по лестнице в кабину. Не застегивая ремни на кресле, он поднял Гиперборею в воздух. По кораблю прокатились одиночные выстрелы из бластеров. Снизу, на посадочной площадке, метались гвардейцы с оружием, а недвижимой фигурой среди них стоял Габриель и передавал указания в коммуникатор.

Джек вывел Гиперборею на орбиту и выставил параметры полета. Теперь корабль будет кружить вокруг Ринпо, пока растерянный экипаж не решит, что делать дальше. Или пока не иссякнут остатки топлива. Джек чуть съехал на кресле и уставился в лобовое стекло. Он не решался предполагать, что произошло, и только мельком поглядывал на бластер. Снаряд растворился, так и не достигнув груди мерзавца. Рука Катарины едва не рассыпалась, как старая штукатурка. Габриель знал о его смерти. Что вообще творится? Джек устало потер лицо шершавыми ладонями и выругался в который раз за прошедшие несколько минут.

За спиной послышались тихие шаги на лестнице. Он крутанулся на кресле и увидел Катарину, которая тяжело поднялась в кабину и дошагала до сиденья. Кожа на ее руке выглядела скверно, но трещины побледнели, а серость постепенно сходила. Девушка шумно выдохнула и отряхнула ладони, будто испачкалась в грязи.

Напарники долго не нарушали тишину. Джек не находил слов, а в голове зияла пустота. Наконец, Катарина подняла руку.

— Затягивается, — хриплым голосом сообщила она. — Так и... в общем, так и работают пластины. Они могут лечить раны, да и вообще...

— Что этот урод с тобой сделал? — не выдержал Джек и спросил в лоб.

— Не знаю, но мне кажется, что он тоже хранитель аспекта. А еще я коснулась его души. Никогда такой не видела. Она темная и сырая, как подземелье.

Или как ветряная мельница посреди ночи. Джек отмахнулся от навязчивого воспоминания и мельком посмотрел на Катарину. Несчастная, она казалась еще более хрупкой, чем раньше. На ее бледном лбу блестела испарина. Белые штаны запачкались пеплом собственного тела. Но только в этот момент парень понял, что она и правда была довольно симпатичной. Круглое личико, пухлые губы, идеальная фигура — ну точно любимица всех парней в ее академии. Джек и сам чувствовал желание коснуться ее, но потом представил адские страдания из-за вывернутой наизнанку души и передумал. Да и Катарине явно было не до того. Она тяжело вздохнула, мягко трогая пальцами тонкие трещинки на запястье. Благо те почти затянулись, но Джек догадывался о том, что и сил это требует немалых.

— А что ты чувствуешь, когда касаешься чьей-то души? — спросил он наобум, чтобы разрядить обстановку.

— Это как заглянуть в нору и увидеть там комнату, — усмехнулась Катарина. Родная тема для разговора заставила ее улыбнуться. — Я вижу некое пространство и чувствую... разное. Иногда это звук или свет, например.

— А какая у меня душа? Ты сказала, что она чистая, но вряд ли там клининг поработал.

Напарница без слов протянула руку. Наклоняться, чтобы коснуться его, у нее уже не было сил. Но Джек пошел ей навстречу и легонько сжал в своей ладони ее хрупкие пальцы. Отчего-то ему стало неловко от этого жеста. Катарина зажмурилась.

— Она мягкая, словно пушок у совенка. Белая такая, с бежевыми прожилками.

— Ты настолько точно видишь?!

— Это просто ощущение, которому я придаю форму в своем воображении. Тихо, не мешай.

— Ладно, ладно.

— И она правда очень чистая. Но... эта чистота спрятана под плотной обшивкой, как у бронированного звездолета. Ты сам ее спрятал. И я думаю, что намеренно.

— Слушай, тебе бы в экстрасенсы пойти. Могла бы такие бабки зарабатывать.

— Ну вот что за ерунду ты говоришь? — Катарина насупилась и продолжила после долгого молчания: — Мне бы выжить сначала.

— А вдруг этот Габриель и есть заказчик? — предположил Джек и кивнул сам себе. — Наверняка он хотел прибрать твою пластину к рукам.

— Но как он узнал, где мы будем?

— Твою же... Если Мик может отслеживать свой корабль, то он сообщил заказчику, куда мы направляемся. У таких самоделок, как Гиперборея, зачастую есть особые программы. Ну как я сразу не догадался! — Он сокрушенно прижал руку ко лбу. — Придется прошерстить систему корабля и вычистить этого шпиона, если мы не хотим, чтобы всякий сброд тащился за нами хвостом.

— Джек, — тихонько обратилась к нему Катарина и смущенно отвела глаза. — Спасибо, что спас. Наверное, Габриель бы убил меня.

— Я уверен, ты бы и сама ему наваляла. Вон, как хвалилась мне своей пластиной.

— Нет, правда, не ожидала, что ты вступишься.

— Пустяки.

Он рассеянно отмахнулся. Напарники держались за руки еще очень долго и смотрели, как за лобовым стеклом светится Ринпо. Несколько сладостных минут тишины и покоя едва не отправили Джека в сон, пока сквозь пелену не продрались тревожные сигналы радара. Несколько точек высветились на экране позади Гипербореи и угрожающе последовали прямо к ней.

Глава 9. Бой

Голосовой помощник включился сам по себе, видимо, почуяв, что дело труба. Он высветил на экране приближающиеся корабли и даже отметил их модели. Катарине ни о чем не говорили наборы цифр, а Джек напряженно сбросил куртку прямо на пол и велел напарнице пристегнуться. Он понимал: в космосе у полупассажирской Гипербореи точно не будет шанса, а вот в атмосфере Ринпо попытаться стоит. Против него стояли военные истребители (к счастью, рассчитанные на космический бой) с двумя плазмометами на борту, а у него был всего один, и то ни разу не испробованный. Оставалось надеяться на удачу и лихие виражи.

Джек быстро застегнул перекрестные ремни и перевел корабль в ручное управление.

— Держись, — коротко скомандовал он Катарине и резким маневром сошел с орбиты.

Нос корабля устремился прямо в планету. Поверхность стремительно приближалась. Гиперборею сильно трясло, а на лобовом стекле сверкали огненные всполохи. Отовсюду раздавался вой двигателей. Истребители сидели на хвосте. Джек до белых костяшек пальцев сжимал рычаги управления, а затем медленно потянул их на себя. Сзади послышались выстрелы плазмометов. Мимо пролетали яркие вспышки снарядов.

Джек потянул управление в сторону и закрутил корабль вокруг своей оси, меняя направление полета из вертикального в горизонтальное. Гиперборея вертелась, избегая атак преследователей. Катарина с ужасом вжалась в кресло, наблюдая за тем, как зеленая поверхность планеты крутится в лобовом стекле. Один из зарядов все же врезался в обшивку, и корабль тряхнуло. Джек выругался и снова потянул рычаги на себя. Попутно он переключился на режим стрельбы и снял предохранители с плазмомета. Из-под днища раздался глухой скрип.

Город был совсем близко. Пилоты с легкостью могли рассмотреть крыши бизнес-центров и цветные пятна трущоб. Истребители не прекращали атаку даже тогда, когда рисковали задеть жилые дома. Джек облизал пересохшие губы. Нос Гипербореи устремился вверх, ведя корабль по мертвой петле. Один из преследователей рванул следом, но не рассчитал маневр и ушел в штопор, падая вниз.

Когда в лобовом стекле открылся город, Катарина увидела, как истребитель разбился недалеко от моста, а через секунду в воздухе раскрылся цветок парашюта. Она с облегчением выдохнула.

Гиперборея совершила полный оборот и оказалась позади противников. Те в недоумении собирались увернуться, но Джек остервенело сжал гашетку на рычаге, обстреливая их из плазмомета. Вспышки снарядов мелькали в воздухе, пока один из истребителей не исторг облако черного дыма. Он накренился вбок и, вертясь в бочке, рухнул на землю.

Бой продолжался на предельно низкой высоте. Преследователей осталось двое, и пока Гиперборея летела за одним из них, второй умело скрылся из виду, нырнув под корабль. Джек выругался, когда разгадал его план. Он снова обстрелял летящий впереди истребитель и тут же увидел летящие мимо него заряды плазмы. Истребитель позади держался на приличном расстоянии, контролируя сражение издалека.

Джек напряженно подался вперед и тяжело выдохнул. Он резко дернул рычаги, задирая нос Гипербореи, и повел ее по дуге, делая по ходу движения полуоборот корпуса. Двигатели натужно загудели. Закрылки свистели и грозили оторваться от подобных выкрутасов, но пилот верил кораблю. Он его чувствовал. Еще мгновение, и звездолет на полной скорости шел навстречу истребителю. Пилот вражеского аппарата поначалу ожесточенно стрелял из всех орудий, однако потом струсил и попытался неловко уйти с курса, но только подставился под удар. Град выстрелов. На обшивке с гербом Конфедерации вспыхнуло пламя.

Гиперборея невозмутимо сманеврировала, пролетев по дуге, и снова устремилась вдогонку последнему истребителю. Тот успел развернуться. Корабли шли лоб в лоб. Катарина испуганно вскрикнула, сжала бледными пальцами подлокотники, и взглянула на Джека. Он казался спокойным и сосредоточенным, будто столкновение нисколько его не пугало. А ведь у них нет парашютов, как у пилотов истребителей!

Одно мгновение. Корабли оказались в критической близости. Вражеский пилот не сходил с курса. Наверняка его тоже не страшила участь быть смятым в труху. Это было делом принципа. В последний момент Джек резко рванул рычаги на себя и одновременно зажал гашетку. Ливень зарядов плазмы обрушился на истребитель, покрывая его обугленными дырами. Вражеский аппарат задымился и в штопоре устремился к земле. Он проскользнул прямо под днищем Гипербореи. Катарина услышала душераздирающий скрежет стали.

Горизонт очистился. Когда заряженная плазма уже не мельтешила в лобовом стекле, Джек снова поставил оружие на предохранитель. Но рычаги так и не отпустил. Напарница чувствовала, что корабль постоянно кренит в сторону, а потому не спрашивала спутника, отчего тот снова не включит автопилот. Приборная панель задребезжала. Двигатели утробно заревели, как раненые звери.

— Подбили, сволочи, — сквозь зубы прорычал Джек, пытаясь плавно вести корабль к земле. — Элис.

— Слушаю вас, капитан, — отозвался голосовой помощник.

— Найди самый неприметный космопорт возле Ринпо. И поживее.

— Выстраиваю маршрут. Переключить управление на автопилот?

— Нет. Оставь на ручном управлении. На автопилоте ты нас угробишь.

На экране высветилось направление, и Джек аккуратно повел рычаги, внимательно следуя ему. Гиперборею затрясло еще сильнее. Катарина была уверена, что позади них клубится черный дым. В салоне стало очень душно. Она вцепилась в крестовидные ремни на своем кресле и крепко зажмурилась.

Через пару минут показался мрачный космопорт, который выглядел скорее заброшенным. Посадочная полоса поросла сорняками, разметка стерлась почти везде, а рядом с аркой ворот прямо на земле сидели два механика и задумчиво курили. Сигареты выпали из их ртов, когда дымящийся корабль обрушился на площадку, скрежеща криво выползшими из-под днища шасси. Он остановился, чуть качнулся и оперся на крыло. Один из двигателей объяло пламя, но автоматическая система космопорта тут же щедро залила Гиперборею липкой пеной.

Катарина ощущала собственное сердце, дико бьющееся в груди. Все вокруг затихло. Лишь в ушах стоял непрерывный звон. Они сели. Не взорвались прямо в воздухе, а умудрились присесть на площадку и выжить. Она непроизвольно восторженно ахнула и обернулась к напарнику. Джек откинулся на спинку кресла, запрокинув голову, и тяжело задышал. Его футболка промокла насквозь, а дрожащие руки висели плетьми, зато на лице сияла благоговейная улыбка. Катарина никогда не видела его таким довольным. Да, корабль нуждается в серьезной починке, но им удалось победить в воздушном бою четыре истребителя на полупассажирской Гиперборее. Девушка наклонилась к приборной панели и с теплотой провела по ней ладонью.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, дорогая.

— А где благодарность пилоту? — тихо спросил Джек. Короткие пряди волос прилипли к его мокрому лбу, и он с титаническим усилием зачесал их назад.

— Спасибо, Джек, — искренне ответила Катарина, одарив его светлой улыбкой.

— Все ради вас, госпожа Тэанская. Я бы и рад почивать на лаврах, но теперь нам очень нужны ваши деньги на починку этой малышки. А на Ринпо, как вы упоминали ранее, хранится очень много квадрианских кнарров. Чуете логическую цепочку?

— Джек, да мне теперь никаких денег не жалко на Гиперборею.

— Рад это слышать. Тогда накажу механикам прошерстить еще и систему. Пусть поищут программу-шпиона и вышвырнут ее. Думаю, за бесплатно никто это делать не будет.

— Тратьте все мои деньги, капитан. Так, как считаете нужным.

Джек усмехнулся и зажмурился в блаженстве, мысленно раскатав губу еще и на дополнительный плазмомет. Правда, ставить его было некуда, но если уж предстоит тратить вопиюще непристойную сумму денег, то почему бы и нет?

Глава 10. Город

Напарники выбрались из корабля и остановились чуть поодаль. Изнутри масштаб катастрофы не столь очевиден, но вот снаружи... Катарина была уверена, что Джеку удалось посадить покореженную Гиперборею только каким-то чудом. Сам же он считал это мастерством пилота и в который раз убедился, что пилот из него неплохой.

Механики покружили вокруг аппарата, поохали и повздыхали и вскоре согласились, что готовы взяться за починку, но запросили баснословные пятьдесят тысяч кнарров. Катарина была убеждена, что за такую сумму можно собрать новенький истребитель. Однако Гиперборея стала напарникам по-настоящему родной, и они уже не торговались. Главное, чтобы работа была сделана как можно быстрее. Механики подтащили ремонтных роботов, закатали рукава и, кое-где смахивая остатки пены с обшивки, принялись за дело.

У Джека сердце было не на месте. Оставлять корабль без присмотра он не хотел (хотя по правилам космопортов это было в порядке вещей), а потому часто оборачивался, пока вместе с Катариной покидал посадочную площадку. Гвардейцев было не видать, а потому и иден-карты никто не проверял. Напоследок напарники захватили из запасов Мика два длинных плаща с капюшонами, чтобы никто их не узнал, и отправились к выходу. Они пересекли арку и оказались в мрачных трущобах. Над головой ярко светила звезда, но здесь в каждом углу прятались черные тени и холод. Железные комнатушки надстраивали друг на друга. Они напоминали сумбурные коробки во время переезда. Казалось, их навалили кучей и связали между собой линиями электропередач. Черно-синие стены, тем не менее, кое-где были украшены яркими неоновыми граффити и старомодными горшками с зеленью. На верхние этажи вели витые лестницы, а на ступеньках то тут, то там восседали чумазые подростки.

Катарина среди мрака трущоб выглядела несуразным белым пятном в синем плаще, а потому приковывала к себе взгляды местных обитателей. Джек чуял недоброжелательность вокруг и на ощупь схватил руку напарницы, ведя ее за собой.

— Нужно быстрее закончить с делами и убираться отсюда, — заключил он.

— Тогда сначала ищем филиал банка.

Они завернули за угол, где дальше простиралась небольшая площадь. На треснутом асфальте, заваленном мусором, толпились недовольные существа с разных планет. В их руках и лапах тянулись вверх цветастые плакаты с перечеркнутым гербом Конфедерации, угрожающими надписями и черепами. Конечно, обитатели космоса были недовольны появлением людей больше века назад и созданием колоний. Многие считали, что жителям Земли стоило сидеть на месте и не лезть в чужие дела. Сами люди считали себя едва не богами, когда вмешивались в уклад инопланетян. Об этом и гласили надписи на плакатах протестантов.

В толпе стояли и горбоносые улунары, размахивая шупальцами вместо рук; и сморщенные трептелиды в рабочих комбинезонах, надетых поверх их склизких зеленоватых тел; и краснокожие рогулы, мигая желтыми хитренькими глазами; и даже агрессивные паралаки, которых Новая эра землян интересовала больше всех. Джек внезапно вспомнил, что именно они, по рассказам Авроры, погубили Майкла. Теперь же высокие и чуть сгорбленные существа со светящимися мочками ушей грозно поднимали плакаты и настраивали толпу против законов Конфедерации. А когда в их поле зрения появились Джек и Катарина, то длинные когтистые пальцы тот час указали на них.

— Тур га манаи! Они ходят по нашей земле, как хозяева! Дают нашим планетам и нашим сыновьям свои имена! Делают с нами, что вздумается! Убивают нас!

— Рогулы знают честь, а человек — не знает! — поддакнул ему краснокожий карлик. — Детеныш человек кидают камень в рогулов! А рогулы не делают подобного с человек!

— Конфедерация загоняет нас в рамки, придуманные не нами! Поэтому мы должны ответить на их беспредел! Мы должны...

Вскоре в толпе послышались возмущенные крики. Кругом замелькали синие мундиры гвардейцев. Паралаки кинулись сражаться с ними, раздирая ткань формы голыми руками. Чтобы не попасть в заварушку, Джек потянул Катарину за собой и завел ее в узкий переулок. Он лихо обошел тучную женщину из расы нафагов и выглянул на оживленную улицу. По дороге, словно звездолеты на гиперскорости, носились автомобили на магнитной подушке. По другую сторону потока начинались приличные здания. В этой части города людей было намного больше. Они ходили по кафе, переписывались в коммуникаторах и фотографировались на фоне бьющего из отверстия в асфальте фонтана. А где-то позади, всего в одном квартале, гвардейцы жестоко разгоняли протест.

— Ринпо — город контрастов, — тихо сказал Джек, оглянувшись на темный переулок. Катарина молча кивнула, согласившись с его словами.

Денег на гипертакси не было, а потому пришлось идти пешком. Благо улицы вокруг были чистыми и ухоженными. Жители беззаботно занимались своими делами, а дети резвились на огороженных площадках. Прилично одетые инопланетяне здесь были редкостью. Напарники вышли на широкий проспект, окруженный многоэтажными стеклянными небоскребами, и тут же утонули в информационном шуме. Яркая реклама била по глазам, а неоновые вывески слепили прохожих. Джек вздрогнул, когда жители Ринпо внезапно замерли и восторженно захлопали в ладоши. Он задрал голову и увидел баннер высотой с половину бизнес-центра, на котором показывали преступника в зале суда. Внизу бегущая строка уведомляла, что знаменитый на всю Конфедерацию космический пират по прозвищу Потрошитель наконец предстал перед законом. Ему впаяли три пожизненных срока за свершенные деяния и отправили в тюрьму на Саленгере.

Мужчины, женщины, дети и даже степуги радостно аплодировали, прыгали на месте и злорадно показывали пальцами на светящийся экран. Катарина тоже восторженно заулыбалась и скромно похлопала в ладоши. Но Джек растерянно глядел на знаменитого пирата и находил его облик знакомым.

— Почему все так радуются? — спросил он у спутницы, пытаясь перекричать галдящую толпу.

— Ты его не помнишь? Это же Потрошитель! Да он гроза всего космоса! И теперь его наконец поймали!.. — Катарина внезапно изменилась в лице и нервно сглотнула. Она обернулась к Джеку и хотела ему что-то сказать, но все никак не решалась. Ее пухлые губы то распахивались, то снова сжимались в полоску. — Слушай... Я сказала тебе, что не узнала космический корабль, который нарисован на твоей спине.

— Я так и понял, что он тебе знаком. — Джек снова взглянул на огромный экран. На нем показали Потрошителя. А потом переключили на то, как гвардейцы в черной форме с серебряными молниями волокут его на свой корабль.

— На твоей спине, в самом центре, изображена Кровавая Орхидея, — прошептала Катарина, чтобы никто вокруг ее не услышал. — Это звездолет Потрошителя. Его даже дети знают.

— А что если... что если я сбил его? Вдруг я был пилотом истребителя и покарал космического пирата? — с надеждой пробубнил Джек себе под нос. — Нет... кто бы мне в коме тату набил? Тогда остается один вариант. Я — пират?..

— Точно мы еще не знаем, — твердо заявила Катарина и обхватила его предплечье. Джек с облегчением заметил, что кожа на ее руке восстановилась.

— Вот как раз-таки это и похоже на правду. На рожах Мика и Тео все было написано — они ненавидели меня. Если они догадывались о том, что я пират, да еще и член команды Потрошителя, тогда все складывается. Их злость мне понятна. Но тогда почему Аврора меня спасла?

— Потому что она хорошая.

— Это да. А вот хороший ли я — вопрос спорный. Еще и Габриель загадок подкинул. Он знает меня. И знает, что я должен был погибнуть. — Джек устало провел по лицу ладонями. — Голова закипает от бардака в мыслях.

— Идем туда, где потише, — с теплом предложила спутница и потянула его за собой. — Тут как раз банк недалеко.

Джек и Катарина вынырнули из толпы и прошагали еще три квартала. Звезда припекла их макушки, а потому они с наслаждением спрятались в тени богатого здания. Несколько этажей были отданы под нужды крупнейшего филиала банка Конфедерации. В недрах нулевого этажа за прочными стенками сейфов хранились золотые слитки, новенькие пачки кнарров и сверкающие келлециловые кристаллы, которые пользовались популярностью у многих рас. Желтыми палочками расплачивались за топливо для звездолетов, разменивали их на инструменты и еду и использовали в приборах как источники энергии. Порошок из келлециловых кристаллов был основным ингредиентом энергокапсул, которые до сих пор бренчали в кармане Джека.

В чистом холле банка почти не было людей. Вокруг было столько пустого пространства, что в него вполне поместилось бы три Гипербореи. Катарина отряхнула штаны, выпрямилась и храбро шагнула к белоснежной стойке.

— Приветствую вас в банке Конфедерации! — тут же поприветствовала их улыбчивая девушка-администратор с мигающим чипом на виске. — Чем я могу вам помочь?

Как только Катарина открыла рот, Джек аккуратно похлопал ее по плечу и вышел вперед, облокотившись на край стойки.

— А где в этом городе военный архив?

— …Архив? — Сотрудница банка озадаченно похлопала ресницами. — Так он... в двух кварталах отсюда, совсем рядом.

— Ты не против, если мы разделимся? — спросил Джек у напарницы. — Так быстрее. Если тебе нужна здесь моя помочь — только скажи.

— Нет, я... я справлюсь сама, — смущенно ответила Катарина. — Иди. Так мы и правда сэкономим время.

— Как освобожусь, найду тебя здесь.

— И я тогда тоже пойду в архив, если закончу раньше.

— Договорились.

Джек кивнул ей, махнул на прощание растерянной сотруднице банка и выскочил на улицу.

Глава 11. Архив

Два квартала промелькнули незаметно. Прохожие охотно подсказывали Джеку дорогу, а потому он быстро добрался до высоких скругленных дверей. Военный архив Конфедерации по праву считался крупнейшей базой данных необъятного космоса. Раньше, когда первые переселенцы с Земли начали осваивать планеты, они решили, что Новой эре нужна система идентификации граждан. Потом информацию дополняли видами деятельности, разнообразием флоры и фауны, и в конечном счете список людей превратился в кипу данных, к которой имели доступ почти все жители Конфедерации. Правда, многие разделы так и оставались заперты для тех, у кого не было специального доступа. Джек очень надеялся на то, что у него получится найти хоть что-нибудь о себе.

Пришлось мучительно долго стоять в очереди. Полноватая женщина частенько оборачивалась с презрением поглядывая на Джека. Она обмахивалась коммуникатором и страдала от жары, хотя кондиционер, казалось, намеревался сдуть посетителей. Накидка хлопала от резвых потоков прохладного воздуха. Когда кабинка освободилась, Джек нахально скользнул мимо очереди, шепнув о том, что очень торопится, и заскочил внутрь. За стойкой сидела миловидная женщина, потирая переносицу. В ее глазах отражался свет экрана и вселенская усталость. И почему до сих пор архив не роботизировали?

— Садитесь, — нудно обратилась сотрудница к Джеку и указала на кресло напротив. — Какой вопрос вас интересует?

— Дело в том, — он состроил выражение искренней муки, — что на меня напали. Ударили по башке и украли иден-карту. Я заработал амнезию и ничего про себя не помню, кроме имени. Вы можете помочь мне восстановить документы?

Женщина перевела взгляд с экрана на него и медленно моргнула. На ее лице читалось полное безразличие.

— Что, простите?

— Говорю, память потерял, и документы заодно. Что мне делать?

— Если вы из поколения ту-спейс, то ваша ДНК есть в базе данных. Значит, можно восстановить идентификационный номер.

— Ладно, давайте. — Джек придвинулся поближе вместе с креслом в ожидании процедуры, но сотрудница лишь снова медленно моргнула и даже не пошевелилась.

— Вы готовы сдать кровь прямо сейчас?

— Кровь?.. Да, только побыстрее. Я тороплюсь.

Джек скрывал волнение как мог. Неужели добыть информацию так просто? Не рыскать по всему космосу в поисках зацепок, не уклонятся от зарядов плазмометов и не строить догадки по татуировкам? Да это же подарок судьбы! Женщина с кислой миной достала из-под стола прибор, похожий на большой железный шприц, и попросила закатать рукав. Когда толстая игла зависла над кожей, Джеку стало особенно волнительно. Он вцепился другой рукой в подлокотник кресла и на всякий случай закрыл глаза. Через мгновение аппарат чуть слышно пискнул, а предплечья коснулось что-то холодное.

— Готово, — сообщила женщина и спрятала прибор обратно под стол.

— Так быстро?!

— А вы думали, я тут с вами сидеть буду? У меня обед через десять минут... Хм.

— Что такое? — напряженно спросил Джек, раскатывая рукав.

— Ничего не найдено. Наверное, вы не успели попасть в программу ту-спейс. Хотя, по возрасту вроде подходите. Ко мне приходили парни, которым под тридцать, и данные были. А вы явно моложе. Странно. Неужели родители скрыли факт вашего рождения?

— А такое может быть?

— Я всякого повидала. Наверное, просто скрыли...

— Твою же дичь. Ладно, обойдемся без данных. Вы можете поискать среди всех планет Конфедерации те, где сохранились старомодные ветряные мельницы с трансформаторами?

Женщина с сомнением взглянула на него, но все же, закатив глаза, ввела в поисковую строку запрос. Пару минут она изучала ответ сама, а потом повернула экран Джеку и показала несколько картинок.

— Какая вам нужна?

Он сразу ее узнал. С деревянным основанием, выложенная из серого камня, с шестью парусами, сделанными из углепластика. В голове зазвучал нестройный хор из скрипа шестеренок, гула валов и потрескивания электричества. На картинке вокруг ветряной мельницы зеленел луг, а позади виднелся мутный домишко и мастерская. Джек непроизвольно потянулся к экрану и коснулся его пальцами. Женщина снова закатила глаза и рывком повернула аппаратуру к себе.

— Где... где это?

— Аберама. Космический сектор М34. Область между пещерами Россама и колонией Шестелон.

— Далеко отсюда?

— Около семи маршрутных точек.

— Я понял. Спасибо вам...

— А куда вы собрались? — строго спросила сотрудница. — Я вышлю вам на коммуникатор направление в отдел идентификации. Вам нужно восстановить данные.

— У меня... нет коммуникатора.

— Тогда я вынуждена сообщить о вас в службу контроля данных. Они пришлют гвардейцев. — Женщина невозмутимо коснулась пальцами плоского наушника и уже вытянула губы, чтобы передать сообщение, но через мгновение у нее перед носом замаячило сверкающее дуло бластера.

— Я бы на вашем месте забыл о моем приходе, — с напором отозвался Джек и медленно поднялся к кресла. — Вы очень помогли. Но теперь сотрите все следы моего присутствия, пока я и вашу башку не повредил. Если начнете чудить — я найду вас и пристрелю. Логическую цепочку улавливаете?

— Улавливаю, — промямлила женщина, задрав пухлые ладони. — Вас здесь не было.

— Умница.

Джек подмигнул ей, повесил бластер на пояс и выскочил из кабинки. Через минуту он снова оказался под палящим светом звезды и задрал голову, зажмурившись. Катарина так и не пришла. Или процесс снятия кнарров затянулся, или она не смогла найти архив. Но на счет второго он сомневался. Она неглупая девушка. Интуиция подсказывала, что планы накрылись, а потому, не теряя времени, Джек поспешил к филиалу банка. Но когда пролетел пару кварталов, издалека заметил разбегающихся в разные стороны людей и оцепление вокруг входа. Гвардейцы окружили здание, а во главе их ровного клина важно стоял Габриель. Он не метился из бластера. Не принял боевую стойку. Его черная форма и без того вгоняла в страх. А перед прозрачными дверями стояла Катарина и испуганно прижимала руки к груди. Она скинула плащ — очевидно, больше защита не могла уберечь ее от внимания военных.

Казалось, мир молниеносно обрушился. Джек расстегнул узел под горлом и стянул капюшон. Перед глазами предстала последняя встреча с Габриелем на посадочной площадке. Из-за этого надутого нафага Гиперборея попала под обстрел и вынуждена была совершить посадку в местечке, которое и рядом не стоит в главным космопортом Ринпо. Вот уж где выгребная яма. И теперь его самодовольная рожа приперлась к филиалу банка и наверняка угрожает Катарине. Сама эта мимолетная мысль заставила сердце биться чаще.

Джек сбросил плащ и рванул прямо сквозь линию гвардейцев. Отдаленно он слышал, как Габриель толкал речь о том, что несчастная дочь главы банка покрывает преступника и обманщика. Наверняка он завернул еще и о том, что весь город кишит лицемерами. Про себя, конечно, забыл.

План рискованным не казался. Джек вообще не мог ни о чем думать. Гвардцейцы стояли в ряду, даже не вытащив бластеры из кобуры. Очевидно, Габриель позвал их как массовку для устрашения. А потому Джек одним рывком растолкал троих солдат, вызвав в их рядах возмущение, неловко прокатился по асфальту и оказался подле Катарины. Он мигом вскочил на ноги и закрыл ее собой.

— Джек?! — изумленно воскликнула напарница. — Как ты здесь?..

— Тише, остальную часть плана я еще не придумал.

— Так ты все-таки появился! — наигранно изумился Габриель. — Мы тебя не ждали. Но теперь-то сможем пообщаться, как мужчины.

— Ага, держи карман шире, — прорычал Джек.

После взмаха руки в белой перчатке, гвардейцы шаг за шагом отступили. Они проделывали этот трюк с такой синхронностью, словно репетировали много раз. Габриель по-звериному оскалился и наоборот шагнул вперед. Тень под его ногами зашевелилась, покрылась пузырями и перламутровыми волнами. Прямо из асфальта вынырнула макушка, затем серьезное женское лицо, потом плечи. Из темного пятна постепенно вылезла девушка в такой же черной форме с серебряной застежкой-молнией. Она закинула каштановую косу за спину и встала рядом с Габриелем. На ее поясе сверкала угольно-черная пластина аспекта.

— Твою же дичь... — ругнулся Джек.

Из ровного строя шагнули еще двое. Прилизанный голубоглазый юноша, худой, словно антенна, в компании с пухлым мужчиной в маленьких круглых очках. Гвардейцы остановились рядом с Габриелем, поглядывая на двух беглецов.

— Ты был прав, — со скучающим видом произнесла девушка, выползшая из тени. — Они предсказуемы.

— Знаете, я бы тоже первым делом отправился в банк, чтобы закрыть финансовую составляющую вопроса, — отозвался очкарик и сложил пухлые пальцы в замок.

— И ты туда же... — Юноша разочарованно цокнул языком. — Босс, окружение ставим или как?

Габриель даже не взглянул на товарищей. Он снова поднял руку и взмахнул пальцем, отдавая безмолвный приказ. Вокруг здания банка прямо из асфальта с грохотом выехали железные заслонки. Гвардейцы быстро установили на земле приборы и включили портативный барьер. Голубой купол проплыл над головой и сросся с защитной банковской стеной. Джек нервно сглотнул, почувствовав себя в ловушке. У четверки солдат в черной форме на поясах поблескивали пластины. У каждого из них! Внезапно парень ощутил дрожащие пальцы на своем плече. Катарина чуть выглянула из-за него, осматривая грядущее поле боя.

— Что нам делать? — заикаясь, спросила она.

— Главное, не попасть к ним в лапы, — прорычал Джек.

Он вдруг понял, что эту фразу ему часто доводилось произносить раньше. Она была его мантрой. Девизом. Теперь слова значили чуть больше, ведь если напарники проиграют бой, Катарина погибнет. Да и он вместе с ней. Военные не будут церемониться с пиратом (или кем он там был).

К большому удивлению Джека, спутница вышла из-за его спины и встала рядом. Ее худые руки сжались в кулаки, а в сумке на бедре появились отблески светящейся пластины. Два хранителя аспекта против четырех — шансы были, но они таяли вместе с осознанием, что Джек понятия не имел, чем владел.

Все произошло быстро. Катарина успела только вскрикнуть, а Габриель вытащил бластер и выстрелил. Джека впечатало в железный заслон банка. На красной куртке осталась обугленная дыра, из-под нее заструилась кровь, капая на штаны. Боль пронзила все тело. Он съехал на асфальт, прижав ладонь к ране, и увидел зловещее выражение лица противника. Тот был доволен собой.

Катарина кинулась к Джеку, боясь прикоснуться к нему. Глупые слезы побежали по щекам, но в сердце ясно выстроился ход действий. Напарник был прав. Они не должны попасться Габриелю, ведь тогда точно погибнут. Шансы складывались неплохие. Не зря она была хранительницей аспекта с самого рождения, очень не зря! Катарина сжала пальцы до побелевших костяшек, а затем мягко коснулась ладони Джека. Он с трудом поднял на нее глаза. Тщедушная напарница больше не плакала.

Катарина легко взмахнула рукой, шевеля пальцами в воздухе. Габриель выругался и снова поднял бластер. Его товарищи успели только согнуть колени, чтобы рвануть вперед, но сорваться с места никто не успел. Джек не поверил тому, что увидел. Прямо из асфальта один за другим выскочили призрачные звери, подернутые голубой дымкой. Огромные саблезубые хищники поднялись рядом с грызунами и птицами, чей размах крыльев перекрывал ряды гвардейцев. Шерсть, сплетенная из светящихся нитей, колыхалась, как в воде.

— Я владею всеми душами, — грозно произнесла Катарина, прожигая взглядом Габриеля и его товарищей. — Вы все еще хотите бросить мне вызов?

Ее руки, казалось, зашевелились сами собой. Призрачные звери чуть дернулись и рванули с места навстречу врагу. Девушка с косой прикусила губу и нырнула в тень худого юноши.

— Эй! — возмущенно вскрикнул он, срывающимся голосом. — Не смей там отсиживаться!

Очкарик суетливо метался из стороны в сторону, пока не кинулся бежать к защитному барьеру. Габриель схватил его за шиворот и рывком опрокинул на асфальт.

— Собрался сбежать, трус?! Иди и сражайся! Души по твоей части!

— Босс!

Истошный крик юноши прервался, когда саблезубый хищник повалил его на спину. Призрачные когти впились в черную форму и оставили на ней драную дыру. На поясе солдата сверкнула собственная пластина. Зверь внезапно обмяк и обратился роем голубых светлячков.

— Работает... — заплетающимся языком промямлил юноша и радостно вскочил на ноги. — Работает!

Несколько душ разом кинулись на Габриеля. Без суеты и напряжения он выставил руку в белой перчатке и чуть крутанул запястьем. Когда полупрозрачные звери коснулись его, их тела за мгновение обратились серым пеплом. Но и он вскоре исчез. Катарина в ужасе прижала ладонь к губам, наблюдая за тем, как вызванные ею существа падают одно за другим.

Джек сидел на асфальте и чувствовал его жар. В груди жгло, но смотреть на рану ему было тревожно. Хватало собственных пальцев, обагренных кровью. Напарница от волнения сильно сжимала его плечо, но он не хотел отвлекать ее от боя. Способность аспекта души поражала воображение. Полупрозрачные звери и птицы появились из ниоткуда и кинулись на противников. Эдакая личная армия, которая всегда под рукой. И он совсем недавно умудрился целиться в девушку из бластера, идиот. Да она бы размазала его о панель управления Гипербореи!

Джек усмехнулся через боль и потянулся во внутренний карман куртки. Пальцы слушались с трудом. Он вытащил золотистую пластину и заметил на ней следы копоти. Видимо, она приняла часть удара на себя. Парень прижался к ее холодной поверхности лбом и почувствовал покалывание на ладонях. В недоумении он отпрянул. Пластина засияла золотом, принялась переливаться и сверкать. В груди заскреблось странное предвкушение. Что-то должно произойти. Остается только поддаться неведомому порыву в сердце и плыть по его течению, не сопротивляясь.

Под барьером стало чуть тише. Призрачных зверей осталось совсем немного. Габриель вместе с тощим юношей разбирался с ними довольно быстро. Парнишка взъерошил себе волосы и с диким азартом кинулся на пробужденные души. Голубые светлячки рассыпались в воздухе нестройными облаками. Из тени внезапно выскочила девушка с косой и отбросила огромную птицу, которая врезалась в барьер и громко гаркнула. Поправив воротник черного мундира, юная леди шутливо отдала честь и снова прыгнула в тень. Очкарик куда-то пропал. Габриель нервным движением зачесал русые пряди назад и огляделся, а когда заметил в руках Джека золотую пластину, на мгновение замер.

— Нет! Не смей от меня сбегать! — закричал он, брызжа слюной в ярости, и кинулся к нему.

Джек чувствовал прилив тепла в груди, которое прорывалось сквозь жгучую боль. Воздуха не хватало, а потому он жадно хватал его ртом. Катарина припала к нему и с тревогой взглянула на пластину в руках. А потом яркая вспышка ослепила всякого, кто стоял на площади перед банком. Гвардейцы терли глаза и щурились, спрашивая друг у друга, что произошло. Юноша оглядывался сквозь щелочки век, но не заметил ни одного призрачного зверя. Габриель прекрасно понимал, что произошло, а потому предусмотрительно за пару мгновений прикрыл лицо ладонями. Когда он убрал руки, то злобно выругался. Кроме его товарищей и гвардейцев под барьером никого не было.

Часть 3. Глава 12. Память

— Продажные идиоты! Ненавижу! Ненавижу!

Парнишка бился в крепких руках, норовил укусить и на грани отчаяния ругался на сухого старичка в плотно застегнутом мундире. Тот не шевелился. Только напряженно убрал ладони за спину, с сожалением провожая глазами бывшего подопечного. Над головой с хлопками трепетали флаги. Ветер изменил направление.

Позади гудел звездолет, разгоняя пыль на большой посадочной площадке. Она расстелилась перед величественным корпусом Летной академии имени Бавельхемца, которая по праву считалась лучшей в Конфедерации. Ну а как иначе: ее выпускники составляли элитные подразделения воздушного флота, обходя других претендентов не только по баллам за экзамены, но и по личностным качествам. Парнишке удалось попасть в нее каким-то чудом. Туда брали детей из влиятельных семей или потомственных пилотов, а он сбежал из дома и без ведома родителя подал документы. Потом и вовсе добирался до места обучения автостопом. Наверняка это и подкупило комиссию.

Теперь же он видел: главный корпус медленно отдаляется от него, как и надежда на светлое и успешное будущее. Едкая обида жгла глаза, в которых не было слез. Он снова дернулся, но в ответ на выходку получил удар по голове. Взгляд затянуло серой пеленой. Старик в мундире сжал за спиной кулаки, однако с места не сдвинулся.

— Почему?.. — взвыл парнишка, задрав подбородок. — Мне бы... только доучиться. Мне... три месяца осталось, а там... экзамен... Я...

— Рот закрой, — рявкнул грубый голос прямо ему в ухо, а потом обратился к старику: — Если посмеете нам письма слать, клянусь, я прикончу его! Прибью из плазмомета, как шавку!

Духота сменилась холодом очистительных систем. В глазах потемнело, но лишь потому что на борту звездолета почти не было света.Он всегда экономил. На освещении, кондиционере, нормальной еде, и даже сыне.

Сын.

Джек вдруг понял, что этот же мужчина был около домика и мастерской. Ему никак не вспоминалось его лицо. Только грубые мозолистые руки, оставляющие на теле синяки. Это был... отец? А мать есть?..

Тяжелая тупая боль сидела в груди, словно кусок железа. Она вновь терзала его, но еще более мучительной была, когда отец подкупил членов комиссии, которая отчислила его перед самыми экзаменами. Четыре года коту под хвост. За нищего мальчишку заступился только один преподаватель из всего состава, но его голос ничего не менял. Печальный старик стоял на посадочной площадке до тех пор, пока корабль не исчез среди облаков. Отчего-то парнишка был уверен, что он стоял там и после. И Джек был в этом уверен, хотя не помнил ни имени, ни звания бывшего наставника.

Мелькнула вспышка. Сознание провалилось в черную пучину, а потом вынырнуло, будто из тягучей массы. Грубые руки схватили парнишку и потащили его с трапа корабля. Инстинктивно тот снова начал вырываться, но получил только новый удар. Перед глазами мелькала зеленая курчавая трава, а уши улавливали скрежет лопастей.

Он задрал голову и увидел ветряную мельницу. Огромные крылья из углепластика медленно и безразлично вертелись на оси. Скрипнула дверь. Две фигуры снова окутала темнота. Справа показался трансформаторный ящик с мигающими лампочками на крышке. Он трещал, отправляя собранное электричество в генератор под домом. Парнишка надеялся никогда больше его не увидеть, но судьба бывает очень жестока. Отец швырнул его в угол так, что из легких выбило воздух. Красивая форма кадета запачкалась в пыли. Грубые руки потянулись к мундиру и без сожаления оторвали опознавательные нашивки. Те, которыми бывший ученик академии безумно гордился. Цветастые кусочки ткани полетели в угол, где тут же смешались с темнотой.

— Ты не выйдешь отсюда, пока Аталона не сделает три полных оборота вокруг планеты. Слышишь, сопляк? — Отец не пожалел усилий, дошел до угла, поднял нашивки и потряс ими перед носом парнишки. — Ты вот этого хотел? Этих бесполезных фантиков? Да ими только зад подтирать. Рано или поздно Конфедерация сдохнет, потому что кнарр ей цена!

— Только ты ненавидишь Конфедерацию, — прошептал юноша, пытаясь подняться на ноги. — Причем тут я?

— Я не позволю тебе водиться с этой кучей отбросов. Я держался подальше от этой грязи не для того, чтобы ты вывалялся в ней по самые уши и пришел в мой дом!

— Больше я не приду в твой дом...

— Нет, — с улыбкой безумца прорычал отец. — Теперь ты его никогда не покинешь. Будешь гнить здесь, пока Конфедерация не рассыплется в прах.

— Чт... нет, нет!

Грубые руки сжались в кулаки. Задыхаясь от боли, парнишка упал, чувствуя, как чужие пальцы срывают с него мундир и штаны. Уходя, отец забрал форму с собой, оставив избитого сына во мраке ветряной мельницы. А над головой безразлично скрипели шестерни и скрежетали крылья из углепластика. Дверь щелкнула замком с другой стороны. Темнота. За ребрами горела жгучая боль, смешанная с обидой, и по окровавленной щеке побежала слеза.

На Абераме по ночам было холодно, а потому парнишка сжался в комочек. Зябко в одних трусах и майке. В воздухе к запаху привычной сырости добавился еще и свежий аромат дождя. Местное племя хаануя из колонии Шестелон называли дождь «параатун», что на их языке означало «танец воды». В сплошной стене ливня и правда зачастую угадывались изящные взмахи сотен рук и короткие шаги. А вот для грозы у них имелось совсем другое слово, которое земляне обозначили бы как «пляску смерти».

Вдалеке загрохотало. Гром разрезал воздух. В маленькое окошко заглядывали яркие вспышки молний. На дворе уже стояла ночь, а потому видно их было очень хорошо. Тогда внутреннее убранство ветряной мельницы на долю секунды озарялось голубым светом. Изнывая от холода, парнишка с трудом встал, пытаясь разглядеть небо через мутное стекло. Окно было высоко, но он все равно поднялся на цыпочки и с ужасом увидел облако, объятое синим пламенем. Это было фишкой Аберамы. Племя хаануя знали, как называть природные явления, чтобы слово передавало всю суть. Пляска смерти во всей красе.

Грозы на планете были редкостью, но быстро вынуждали каждого прибывшего ставить на домах громоотводы. Молнии из огненных облаков били по земле так часто, что рябило в глазах. За дверями стоял сплошной грохот и треск. Они попадали в деревья, обращая их в пепел, ударяли по полям, сжигая посевы, и беспрерывно утыкались в вездесущие громоотводы.

Парнишка испуганно осел на пол. На ветряной мельнице не было громоотвода. Потому что отец экономил на всем, даже на такой важной вещи. На крыше дома-то он установил, а вот на вторую кнарров пожалел. Посчитал, что и одной хватит. Вспышки мелькали в окне, а от грохота закладывало уши. Он закрыл их дрожащими ладонями, молясь, чтобы огненное облако обошло их двор стороной. И тут над головой раздался оглушительный удар. Молния попала в крышу мельницы. Брызнули искры и языки пламени. Огромный механизм с шестернями крякнул и накренился, заваливаясь на бок. Оси с треском лопнули. Посыпались щепки, объятые огнем. Парнишка в ужасе закричал и кинулся к двери, надеясь, что она вот-вот откроется. Но замок с той стороны все никак не щелкал.

Через несколько мгновений взорвалась коробка трансформатора. Изнутри повалил едкий черный дым. Валы над головой грузно ухнули и проломили деревянный настил второго яруса, куда раньше вела кривая лесенка. Теперь от нее остались обугленные кочерыжки. Ветряную мельницу окутал пожар. Парнишка на секунду отключился, а когда пришел в себя, почувствовал боль в спине и ногах. Он лежал на животе, и сверху его завалило обломками механизма.

— Отец... — хриплым голосом позвал он, вытянув чумазую ладонь к дверной ручке. — Отец! Помоги! Помоги, папа!..

Дыхание перехватывало от паники и боли. Воздуха не хватало. Повсюду стелился удушливый дым. Из обугленной коробки брызгали искры и торчали нелепо вывороченные провода. Он не придет. Отец никогда не придет, чтобы его спасти. В который раз сердце пронзило обидой и недетской злобой. От нее хотелось плакать, но слез снова не было. Парнишка лишь стучал кулаком по грязному полу, вспоминая, что в ладони были зажаты мятые нашивки. Его маленькая мечта, которая никогда не сбудется. Он не сможет летать, не почувствует вибрацию и гул двигателей космического корабля, не улыбнется при виде безграничных просторов вселенной, где каждая звезда — новая маршрутная точка его путешествий. Путешествий, которых он лишился.

Замок не щелкнул, но дверь отворилась. Просто кто-то снял ее с петель. Сознание почти ускользнуло, когда парнишка заметил вытянутые лица хаануйцев из колонии Шестелон. Худощавые аборигены Аберамы живо разобрали завал своими мощными трехпалыми руками и подняли юношу с пола. Оглядываясь на дом с погасшими окнами, они вынесли парнишку из огня и мигом скрылись в лесу. Дышать стало намного легче, да и жар больше не палил кожу, но холод снова окутал тело. Тогда один из хаануйцев завернул его в шерстяное одеяло и прижал к себе, держа на руках. Они наперебой говорили одну и ту же фразу на своем причудливом языке, которая переводилась как «мы спасем тебя». Но всякий знал, что для них это была метафора, означающая: «мы расчистим дорогу твоей судьбе и спасем от всякого, кто посягнет на нее».

Глава 13. Гость

Джек очнулся оттого, что кто-то нахально хлестал его по щекам. Грудь распирало, будто за ребрами разместился еще один набор органов. Он открыл глаза и увидел красноватое небо. Высокое-высокое. По нему стелились бежевые перья и пучки облаков. Но вскоре прекрасный вид перекрыло встревоженное и запачканное пылью лицо Катарины. К слову, не менее прекрасное. Она снова замахнулась, чтобы хлестануть напарника по щеке, но тот отлеживаться не стал — мигом перехватил ее руку.

— Ты что делаешь? — спросил Джек и отпустил ее.

— Ну наконец-то ты очнулся, — выдохнула Катарина. Она устало уселась рядом на земле, глядя по сторонам. — Где мы? Это твоя пластина нас перенесла?

— Возможно.

Джек с трудом перевернулся на живот, чувствуя боль в прожженной ране. Благо, что кровь больше не шла. Под ладонями шелестели зеленые ленты травы, похожие на причудливые макароны. Теплый ветер нежно поглаживал их и проносился мимо, колыхая головки цветов на лугу. Катарина потянула за длинный витой стебель и показала на него пальцем.

— Что это? Впервые вижу такую траву.

Она надергала целый пучок и принялась рассматривать его. Джек с кряхтением уселся рядом с ней. В голове вдруг замаячило знакомое слово.

— Это кисленица, — ответил он и тяжко вздохнул. Теперь-то ему стало ясно, куда они попали.

— Откуда ты знаешь?

— Она есть только на одной планете. Я видел ее раньше... в воспоминаниях. Эти зеленые мочалки росли возле дома, где мы жили с отцом. — Джек поднял глаза к небу, глядя на алый закат. — Мы на Абераме. Моей родной планете.

— Неужели к тебе возвращается память? — с искренней радостью спросила Катарина, сдув челку с лица.

— Давно пора. — Он на секунду задумался и легонько стукнул кулаком по ладони. — А вдруг это из-за пластины? Ты говорила, что они залечивают раны и даруют едва ли не бессмертие своему хозяину. Что насчет избавления от амнезии?

— Да, это звучит логично! Тогда понятно, почему ты так легко вспоминаешь какие-то технические штуки!

— Есть надежда вспомнить, кто я такой. Кое-что я видел, пока валялся в отключке.

Джек стянул куртку, полюбовался на розоватый ожог, который заживал со скоростью гиперзвука, и пробежался взглядом по нашивкам. На красной инокоже они смотрелись круто, и одна из них сразу показалась ему знакомой. На ней красовался логотип Летной академии имени Бавельхемца. Чуть истертый, немного выгоревший в свете тысяч звезд, но все еще узнаваемый. Крылатый человек. В душе затеплилась гордость, но через мгновение ее грубо затоптала обида и злость.

— Оказывается, я учился в лучшей академии пилотов.

— Ты в Бавеле учился?! — Катарина аж заикала от удивления.

— Но не закончил. Отец был против.

— Да все родители молятся, чтобы их детей туда приняли! Даже мой папа иногда сокрушался, что у него нет сына, которого можно отправить в Бавель!

— Мой батя — совершенно из другой стали. Я не помню точно, но мне кажется, он был ярым противником Конфедерации, а потому сын-гвардеец ему никуда не уперся.

— В секторах полным полно тех, кто отрицает законы, — с тоской поделилась Катарина. — Как и тех, кто следует им, забыв о простой человечности.

— Ну чисто Габриель, — усмехнулся Джек. — Этот нафаг готов убить тебя ради пластины. А ведь у него гвардейцы на побегушках. Значит он не просто охотник за головами, а член официальной структуры. Ты видела их форму?

— От нее в глазах рябит.

— Во-во. Мнят себя богами, а сами ничем не лучше паралаков. Такие же агрессивные. Надо избегать их.

— К слову, а что нам вообще делать дальше?

Джек и Катарина несколько минут глядели друг на друга. Они лишились Гипербореи, наверняка объявлены в розыск и рискуют остаться на ночлег под темнеющим небом Аберамы. Интуиция молчала, а в груди болело. Джек подумал, что заряд бластера поломал ему ребра. Мышцы тянуло и выкручивало, но спутнице он объявил, что чувствует себя превосходно. Еще не хватало нюни распускать. С трудом ему удалось подняться и надеть куртку. Во внутреннем кармане лежала пластина и испускала теплый янтарный свет. Джек мельком глянул на нее и решительно прокашлялся.

— Надо выяснить, что это такое.

— Ты о чем? — в недоумении спросила Катарина, бродя по лугу.

— Пластины. Их сила не поддается никакому объяснению. Нас унесло за семь маршрутных точек от Ринпо за какую-то секунду. Ты вон вообще души умеешь лапать. — В груди разлилось волнение, и Джек слегка постучал по ней ладонью. — Мы должны выяснить, откуда они пошли.

— Ты прав. Я с рождения владею пластиной, но ничего про нее не знаю. А ведь она хранит мою жизнь. Решено. Найдем ответы!

— Найдем... — поддержал ее настрой Джек и поднял кулак. — Твою же дичь... меня сейчас стошнит.

Катарина вздрогнула, когда напарника согнуло пополам. Он упал на колени, тяжело дыша. Его пальцы, будто отдельно от хозяина, хватались за футболку, пытаясь разорвать ее. Грудь сдавило, не хватало воздуха. Спутница кинулась к нему, придерживая за плечи, а через секунду в ужасе отпрянула.

— Почему в тебе две души?!

— Две?! — сдавленно прохрипел Джек.

В воздухе запахло озоном. Катарина бухнулась на задницу, безотрывно глядя на спину напарника. Пока тот корчился в неведомых ей муках, поверх куртки заструился сиреневый мираж. Прямо из лопаток Джека выглянула светящаяся голубая голова, потом вылезла пухлая рука и поправила съехавшие с переносицы круглые очки. Затем незнакомец показался целиком. Он спрыгнул на траву, расправил полы призрачного мундира и за долю секунды обрел цвета. Форма почернела, застежка-молния сверкнула серебром, а полупрозрачная кожа вновь обрела живой розоватый оттенок. И только после всех манипуляций Джека все-таки стошнило.

Он узнал в незнакомце пухлого очкарика, который трусливо сбегал с поля боя перед банком. Теперь же прихвостень Габриеля строил самое невинное лицо и застенчиво перекатывался с носка на пятку. Катарина прожигала его взглядом. Она держала собственную пластину наготове, желая использовать ее, если неожиданный гость начнет выкидывать фокусы. Но тот беспечно махнул ладонью в белой перчатке.

— Не беспокойтесь, молодой человек, тошнота вскоре пройдет. Это абсолютно нормальное явление при подселении чужой души.

— Ты... сидел внутри меня, толстяк?! — возмутился Джек, поднимаясь с колен. — Как это возможно?

— В общем-то, это способность моего аспекта. К сожалению, единственная. Я умею соединять собственное тело с душой и...

— Я спрашивал, как ты вообще там поместился?!

— Оттого вам и было настолько... плохо, — виновато пробубнил очкарик.

— Плохо? Хах! Плохо?! Да это было отвратительно! — Джека передернуло. Он презрительно похлопал себя по груди и животу. Катарина снова заикала, сидя на траве. — Аж помыться захотелось, честное слово! И все внутренности с мылом перестирать!

— Я же говорю, внутри вас было не мое тело, а моя душа...

— Мужик, это ужасно прозвучало.

— Извините.

— Кто ты вообще такой? — с напором спросил Джек. Несмотря на то, что ему и правда полегчало, причем намного, сбавлять обороты он не собирался. — Про то, что ты на побегушках у Габриеля, мы и так поняли. Кто ты?

— Пигл Глассерман, профессор Квадрианского университета естественных наук. Правда, я там больше не работаю, но по-прежнему безумно горд считать себя частью научного мира.

— Еще и профессор! — Джек рассерженно пнул пучок травы, но тот лишь намотался на ботинок. — Тебя этот нафаг послал?

— Нафаг?.. О, нет, что вы! Габриель не знает о том, что я здесь.

— Вы подслушивали наши разговоры? — закипая, уточнила Катарина. Она поднялась с земли, обнажив позеленевшие штаны.

— Ничего не могу с этим поделать, — криво усмехнулся Пигл. — Когда я внутри человека, закрыть уши не имею возможности. Такова особенность моей способности.

— Так, не отвлекайся от темы, — прорычал Джек и угрожающе коснулся бластера. — Зачем ты залез в мое тело?

— Я и сам не знаю... Струсил, наверное. Я ведь ученый, а не солдат. Думал, спрячусь, а потом, когда мы победим, гордо вылезу и скажу, что контролировал ситуацию изнутри. Я так уже делал однажды. Габриель поверил. — Пигл растерянно снял маленькие круглые очки и протер их уголком мундира. — Но потом, когда услышал ваши разговоры, то... подумал, что не прочь присоединиться, так сказать, к стану врага.

— С какой радости нам брать тебя?

— Я много знаю о пластинах. А еще могу поведать о планах сержанта Габриеля Нокса. Но взамен хочу стать частью вашей команды, чтобы побольше узнать о происхождении аспектов. В базе данных военного архива нет ничего полезного, даже с допуском высшего уровня.

— Слабовата причина, — с сомнением поделился Джек. — Выкладывай.

— А вас и правда не проведешь, — с тоской улыбнулся Пигл и виновато опустил голову. — На самом деле, Габриель всем сказал, что вы, молодой человек, взяли юную госпожу в оборот. Держите в плену и вынуждаете работать на себя. Но я этого не увидел. Неужели наш руководитель скрыл правду?

— Да он нафаг конченный, — фыркнула Катарина, но тут же смутилась из-за собственной грубости. — Извините.

— Габриель хочет забрать ее пластину, — терпеливо пояснил Джек, потирая переносицу. — А для нее это означает смерть. Вроде так.

— Что?! — воскликнул Пигл. — Юная госпожа и правда может умереть?! Но... Габриель не упоминал об этом!

— Поэтому пластину мы вам не отдадим.

— А... про амнезию... это правда?

— Правда. Я мало что про себя помню, — Джек на секунду задумался, а потом схватил Пигла за грудки. — Но ты ведь знаешь, кто я такой? Знаешь?!

— К-конечно! Ведь наш отряд и уничтожил вас! Ну... мы так думали. После сражения недалеко от колонии Лантапар, корабль и весь ваш экипаж разбились на крошечной планетке... вроде, Гелендфри она называлась.

— Да... — протянул Джек, отпуская его воротник.

— Мы думали, что вы погибли, а недавно Габриель, весь вне себя от злости, заявил, что видел вас вместе с юной госпожой на корабле охотника за головами. После этого он приказал найти вас любой ценой и уничтожить.

— Кто. Я. Такой.

— Вы правда не помните? Да вас же знает вся вселенная! Молодой человек, вы — легендарный капитан космических пиратов Джек Потрошитель! Пилот Кровавой Орхидеи и гроза Конфедерации!

Пигл тараторил, говорил много и не по делу, да с таким воодушевлением, что обзавидоваться можно. Но Джек лишь отшатнулся от него, веря и не веря в сказанное. Вскоре никаких сомнений не осталось. В душе он ясно понял, что прихвостень Габриеля сказал чистейшую правду.

Интерлюдия

— Десять, одиннадцать, двенадцать...

Входная дверь громко хлопнула, отчего Альберт сбился со счета и уставился на вошедшего. На пороге стояла Шадо. Если бы ярость превращалась в деньги, то девушка вывалила бы на стол целый мешок кнарров. Она с показательным негодованием заправила выпавшие из косы пряди за уши и бухнулась на кожаный диванчик. Вскоре юноша видел только ее спину, обтянутую черным мундиром.

— Наорал? — поинтересовался Альберт и швырнул тонкую пачку купюр на стол.

— Еще как наорал! — сжав зубы, выдавила Шадо. — Восемь раз назвал меня бестолочью!

— Я предупреждал, чтобы ты не пряталась в моей тени. Габриель этого не любит.

— А не пошел бы он?..

— Куда? — ехидно спросил юноша, ожидая продолжения.

— В черную дыру!

— Смирись, Шадо. Да, не все гладко, но у нас хотя бы есть работа, причем уважаемая. Да и платят за нее...

— Скверно.

— Ладно, вот тут я с тобой соглашусь. — Альберт снова схватил тонкую пачку и принялся считать. — Четыре, пять, шесть...

Девушка рывком села на краешек дивана и сорвала с пояса угольно-черную пластину, которая переливалась оттенками синего. Юноша на мгновение замер, облизнул палец, глядя на аспект напарницы, и продолжил считать. Он заметил в ее холодном взгляде сомнение, но спрашивать об этом боялся. Ему доводилось слышать, что у Шадо была тяжелая судьба. Девочкой она скиталась по трущобам, пытаясь выжить, а потом связалась с уличными торговцами и влипла в несколько очень громких дел. Альберт слыхал, что она отсидела пару лет на Саленгере, после чего начала поистине праведную жизнь. А вот откуда у нее пластина — оставалось для него загадкой.

— Хочешь что-то спросить? — Шадо смерила его проницательным взглядом и повесила аспект обратно на пояс. — Не тяни резину.

— Откуда он у тебя?

— Нашла.

— Не думаю, — с подозрением заявил юноша. Его пальцы перелистнули последнюю купюру в пачке и плавно улеглись на стол. — Расскажи.

— Ты ведь не отстанешь, да?

— Так точно, — подтвердил Альберт.

— Заноза ты в заднице... Ладно. Я улетела с Саленгера восемь месяцев назад. Скверная тюрьма. У меня до сих пор поясницу временами клинит. Когда срок подошел к концу, какой-то рогатый старик всучил мне пластину и велел увезти ее с планеты. Все. Конец истории.

— Рогатый старик?

— Я не знаю, к какой расе он относится. И как умудрился пронести с собой аспект. Но когда я вернулась в Квадрокорпус, очень скоро меня нашла угрюмая генеральша, похожая на стручок чавампуса. Предложила вступить в ее отряд, познакомила с Габриелем и Глассерманом. Я до сих не горю желанием тут быть, но... уйти уже не могу. Чую, сержант превратит меня в порошок при малейшем сомнении.

— Хах! Тебя бы не приняли в гвардейцы с таким прошлым!

— Генеральша позаботилась, чтобы все мои «подвиги» случайно потерялись. Ты же знаешь, как это бывает. Ой, файл с данными исчез из военного архива, какая жалость. Зато теперь я — добропорядочный гражданин Конфедерации, да к тому же в звании лейтенанта. И с аспектом тени за пазухой.

— А я, когда выпустился из Летной академии месяц назад, хотел купить родителям подарки в честь праздника, пришел на рынок и...

— Мне не интересно, — прервала его Шадо со скучающим видом. — Я знаю, что своим аспектом ты ослабляешь врагов. И этого достаточно. Мне твои слезливые истории ни к чему.

— Какая же ты... — Альберт покраснел.

— Какая... кто? — передразнила его девушка и встала с дивана, отряхнув мундир.

— Дура!

Когда Габриель без стука зашел в маленький кабинет, то застал подчиненных в процессе потасовки. Шадо шлепала Альберта по спине, пока юноша таранил головой ее живот и крепко сжимал в кулаке темную косу. Возня случилась на диване, но потом плавно перекочевала на пол, буравя ковер.

— Вы что тут устроили?! — возмутился сержант. — Мундиры жмут? Так я быстро переодену вас в привычные обноски! Бестолочи!

Шадо и Альберт, красные и запыхавшиеся, вскочили на ноги и тут же встали по струнке перед начальством.

— Извините! — громко отчеканил юноша.

— У меня к вам поручение, — спокойнее продолжил Габриель, но в его голосе звенела сталь. — Отыщите пилота Гипербореи. Охотника за головами, Мика.

— Это... тот, кому вы давали задание привезти Катарину Элизу Тэанскую? — уточнила Шадо.

— Да. Приведите мне его. Он должен ответить за то, что облажался.

— Так точно, сержант!

— Не разочаровывайте меня.

Габриель ушел, но еще несколько минут юные гвардейцы не двигались с места, пытаясь незаметно отдышаться. Его тяжелая аура раздавливала, словно пресс. Иногда Альберту казалось, что он получит по шее только за то, что неправильно посмотрел на него. Шадо шумно выдохнула и уселась на диван.

— Напомни, почему мы ему служим?

— Потому что у нас нет выбора, — с тенью отчаяния в голосе ответил Альберт.

Глава 14. Аберама

Джек шагал впереди и нервно отшвыривал от себя лезущие в лицо ветки. Обновленной командой они отправились искать поселение — колонию Шестелон, которая должна была быть ближе всего. Приятный зеленый луг давно закончился, и путников встретил неприветливый густой лес, где ухали огромные саланги, почесывая брюшки клювами. Рядом все время трещали насекомые, а издалека доносился истошный звериный крик. Джек посоветовал не обращать на него внимания.

Сам же он не мог думать ни о чем другом, кроме прошлого. Интересно получается. Как кадет лучшей Летной академии превратился в легендарного космического пирата? Пустота в памяти страшно раздражала. Но в то же время душу терзала едкая вина. Джек до последнего надеялся, что он служит гвардейцем или наемником, на худой конец. Но пират! Капитан Кровавой Орхидеи! Это уже слишком. Он не помнил, какими подвигами отличился, но уже чувствовал легкий стыд. Вор. Убийца. Катарина в недоумении выглянула из-за спины Пигла, заметив, что напарник в гневе ломал ветки, которые посмели попасться на пути.

— Погоди-ка... — пробормотал Джек и резко развернулся к прихвостню Габриеля. — Ты сказал, что я — Потрошитель.

— Все верно, — кивнул Пигл без тени сомнений.

— Но ведь по новостям сказали, что его поймали и заперли в тюрьме на Саленгере. Что-то не сходится, дружок.

— Эм... В этом и есть главная проблема нашего корпуса. — Он замолчал, собираясь с мыслями, и в итоге присел на мшистую кочку. — Ой, как мягко... О чем это я? Ах да. Честно признаться, все так запуталось...

— Ты сидишь на пучегломе, — холодно констатировал Джек и указал пальцем на кочку. — Встань, а то пожалеешь.

В то же мгновение прямо из мха выскользнули два мокрых щупальца и обвились вокруг колен Пигла. Несчастный истошно закричал, попытался подняться, но только неуклюже опрокинулся вперед. Пока Катарина безудержно хохотала, Джек устало провел по лицу ладонью и спокойно прострелил щупальца из бластера. Существо, названное пучегломом, утробно заклокотало и медленно уползло подальше от троицы.

— Ничего не трогайте.

— Что это такое?! — пискляво заверещал Пигл, смахивая со штанин вонючую слизь.

— Местная фауна. Наслаждайтесь, профессор.

Катарина прогнала веселье и снова с недоверием уставилась на прихвостня Габриеля. Джек шел впереди, прокладывая путь, а ей строго наказал следить за новым членом команды. А потому она держала пластину наготове. Но образ Пигла настолько не вязался с предательством или уловками, что ей становилось смешно.

На вид ему было немного за тридцать. Пухлый, с круглым лицом и добрыми зелеными глазами. На переносице блестела дужка серебристых очков. Он частенько суетливо приглаживал пальцами курчавые темные волосы и бормотал себе под нос. Когда Катарина пыталась прислушиваться к нему, ее уши тут же вяли от потока научного бубнежа. Ну, если в Квадрианском университете естественных наук он сумел добиться звания профессора в столь юном возрасте, то, возможно, и правда разбирался в своей области. Катарине было страшно любопытно узнать, чем тот занимался, пока числился среди научных сотрудников, но она продолжала молчать и с серьезным видом шагала позади него.

— Рассказывай дальше, — потребовал Джек. — Про Потрошителя.

— Честное слово, все получилось как никогда скверно. — Пигл виновато потупился. — И, если уж по правде, в вашей компании мне не так страшно, как в корпусе Габриеля. Вы его совсем не знаете. Он...

— Человек с черной душой, — заключила Катарина. — Да, я щупала его грязное нутро. Оно похоже на магазин черных клеток. Клеток для животных. И пахнет, как термотопливо. Мерзость.

— В общем-то, это очень на него похоже, — согласился Пигл и задрал указательный палец. — Габриель Нокс — человек, который безоговорочно служит Конфедерации. Для него закон — нерушимая клятва, а человечество — венец творения. По приказу он способен убить даже ребенка.

Джека передернуло, когда он вспомнил о мальчишке, который передал ему пластину на Гелендфри. По коже побежали мурашки от слов Пигла. Тот продолжил слегка дрожащим голосом:

— Если говорить о главной цели нашего корпуса, то мы ищем пластины, поэтому собираем любые упоминания о странных явлениях со всего космоса. У Габриеля и его людей только одна задача: добыть пластины для Конфедерации.

— Любой ценой? — уточнил Джек, уже зная ответ.

— Получается, так. Точнее, Габриель так решил. Хозяева никогда не отдают свои пластины добровольно. И тогда... мы их забираем.

— А люди или существа погибают?

— Нет-нет, это только у меня такая проблема, я же говорила, — смущенно ответила Катарина. — Если я потеряю аспект — тут же умру, потому что только она хранит мою жизнь. Точнее, пластина дала мне жизнь взаймы.

— Деточка, — скорбно отозвался Пигл и обернулся через плечо. — Если бы я только знал об этом... я бы никогда...

— Как это происходит? — не унимался Джек. — Почему ты умрешь, а остальные — нет? Как вообще пластина обретает хозяина?

— О, это очень интересный вопрос, — оживился профессор, но потом смущенно притих. — А ведь правда, почему вы, юная госпожа, сразу умрете?

Джек с досадой отпихнул ветку, когда понял, что они снова отвлеклись от темы. Однако и ему было до смерти интересно узнать правду про напарницу, а потому он ненадолго оставил разговор о прошлом. Катарина тяжело вздохнула.

— Я родилась уже мертвой. Отец рассказывал, что мамины роды проходили очень тяжело. Конечно, без последствий не обошлось. Когда мама увидела синего безжизненного ребенка, едва сама не умерла от горя. Ей настолько хотелось подарить мне жизнь, что... она передала свою пластину мне. Через минуту я задышала, издала первый крик, перестала походить на мертвеца. И в то же время умерла моя мама. Отец сказал, что вместе с пластиной она передала мне свою жизнь. Он велел, чтобы я никогда не расставалась со своим аспектом, ведь и я умру, когда потеряю его.

Джек остановился, чувствуя, насколько потяжелел воздух. Запахло отчаянием. Он обернулся и сжал кулаки, да так, что пальцы пронзила боль.

— Мы никому не позволим отнять у тебя пластину. Сами сдохнем, но не позволим.

— Да, не позволим, — кивнул Пигл, стерев испарину со лба. — Но я впервые слышу о подобной передаче аспекта. Это... необычно. На самом деле процесс обретения хозяина весьма прозаичен. Достаточно получить ее от кого-то или найти и носить с собой, чтобы получить... некоторые привилегии. Иногда, как в вашем случае, достаточно пары минут. Пластине важен сам факт обладания.

— То есть, можно ее просто забрать или украсть, чтобы получить способности? — Джек разочарованно развел руками, будто жаловался на всю вселенную. — Это же нечестно.

— Об этом я и говорила, когда не советовала расспрашивать у первого встречного про пластины. Всякий хочет обладать силой, которую даже наука объяснить не может.

— Вы все верно говорите, юная госпожа. — Пигл деловито поправил очки и последовал за уходящим Джеком. — Поэтому пластины было очень тяжело искать. Мы цеплялись за каждую ниточку, за каждое сообщение о необъяснимых явлениях. Чаще всего, конечно, натыкались на тупик, но продолжали поиски. Все осложняется тем, что... как бы вам сказать... Некоторые мои коллеги с кафедры уверены: пластины обладают неким разумом.

— Ага, охотно верим, — скептично отозвался Джек.

— Я говорю совершенно серьезно! Эти плоские колоколообразные объекты на первый взгляд кажутся совершенно непримечательными. Но при ближайшем рассмотрении, особенно в теплокамере Накла-Шимзера, можно заметить прелюбопытнейшее поле вокруг них. Структура пластины — это неоднородная масса со схожим с биологическими клетками строением, но испускающая неведомое доселе излучение. Один мой товарищ, изучая пластину, пришел к выводу, что мы столкнулись с новой ступенью эволюционного развития небиологических структур вселенной! — Заметив, что единственные слушатели смотрят на него с раздражением, а Катарина едва не закатывает глаза, Пигл одернул мундир и смущенно сложил руки на груди. — Если коротко, пластины дают обладателям возможности, недоступные для нашего восприятия. Мы к ним просто не готовы.

— Но откуда-то же они появились, верно? — осторожно спросил Джек, боясь потерять нить разговора.

— Вот это и есть главная загадка! Никто ничего не знает! Откуда они взялись, и для чего вообще нужны. Но, опять же, некоторые мои коллеги считают, что пластины способны выбирать себе хозяина. Аспекты даже, порой, ненавязчиво ведут нынешнего хозяина к новому. Подталкивают, так сказать, к определенным решениям и выводят на нужного человека.

— Ну это уже вообще фантастика какая-то.

— А вы, Джек, как получили свою пластину? Насколько я могу судить, у вас — аспект света.

— Откуда ты знаешь?

— Наш корпус долгое время охотился за прошлым хозяином этой пластины. Это было очень нелегко. Ведь...

— Он телепортировался от вас, да? — злорадно усмехнулся Джек, но потом вспомнил мальчишку с глубокой раной на животе и прикусил язык.

— Аспект света способен перемещать хозяина в последний луч закатной звезды. В любую точку вселенной, где проходит граница между дневным светом и ночной тьмой. Тот парнишка сам нам об этом рассказал... перед тем, как опять исчезнуть. Габриель готов был нас всех порвать от злости.

— Тот мальчик и передал мне свою пластину. Я встретил его на Гелендфри, во время заката... Ну конечно! Он просто попал в последний луч заката и наткнулся на меня!

— Возможно, пластина подсказала ему, куда переместиться. Ведь вы, Джек, не просто космический пират. Пиратов много. Но вы единственный, кто по совместительству был еще и хранителем аспекта. Вы знали, как с ними обращаться и на что они способны.

— Да ты шутишь?! — изумленно воскликнула Катарина. — А я всегда думала, почему все так боятся Потрошителя? Так вот она причина! Какой у него был аспект?

— Тот, что теперь у самого Габриеля. — Пигл с грустью вздохнул и отчего-то виновато посмотрел на Джека. — Пластина аспекта антиматерии. Безграничное разрушение всего и вся.

Вот, что все это время было не так. После пробуждения на Гелендфри он чувствовал в голове пустоту не только от потери памяти, но и от чего-то еще. Аспекта, как оказалось. Джек был единственным выжившим в ужасной катастрофе не потому, что родился везунчиком, а потому что сила пластины защитила его. А потом Габриель забрал ее, но что еще хуже — присвоил себе. На душе снова стало скверно. Джек потерял все: корабль, команду, аспект, воспоминания. Он обернулся, глянул через плечо на растрепанную Катарину, которая бездумно шагала за Пиглом, и понял, что со временем обрел кое-что не менее ценное. Оставалось только научиться доверять новому члену команды. Джек все еще с настороженностью относился к каждому слову профессора.

Глава 15. Договор

Так, в раздумьях троица дошагала до края высокого утеса. Внизу под ночным небом простиралась мрачная долина с обширными костровищами, высокими зловещими идолами и выжженной землей. Вокруг фигур, сложенных из камня, расхаживали и пританцовывали аборигены Аберамы — дикое племя хаануйцев. Пигл коротко рассказал товарищам о том, что когда люди начали наводить порядки и делить космос на сектора, на этой планете они сделали оплотом колонию Шестелон. В человеческом городе тут же появился район с местными обитателями, которые согласились с новыми правилами. Но, как это случилось с большинством планет, были и протестующие. Те, кому свои традиции и законы важнее.

Перед глазами простиралось одно из племен, которое, пожалуй, относилось к людям хуже всего. Джек не ожидал, что они выйдут именно к нему. Точнее, он вообще не собирался пересекаться с ними. Но память, видимо, сыграла с ним самую злую шутку из возможных. Когда Джек напряженно развернулся и быстро приказал товарищам смываться, за их спинами он разглядел темные фигуры. И выругался от неожиданности. Пигл сжался, заметив позади хаануйцев с заряженными бластерами, а Катарина поспешила спрятаться за ним.

Джек вышел вперед и оттянул ворот футболки. Душный воздух мешал мыслить разумно. Плана не было. И почему они не дождались утра, когда звезда осветила бы путь? Жалеть о прошедшем глупо, решил Джек и поднял руки в примирительном жесте. Один из хаануйцев шагнул ему навстречу и пошевелил узкими ноздрями. Трехпалые руки медленно опустили оружие.

— Тон таар те румо, лаар на му?

Джек понял, о чем спрашивал незнакомец. Язык хаануйцев, на удивление, был ему знаком, причем хорошо. Но еще больше он изумился, когда Пигл смущенно прокашлялся и перевел сказанное:

— Они спрашивают, кто мы такие и что мы здесь делаем, вот.

— А вы, профессор... с сюрпризами, — шепнул ему Джек, не опуская рук, и обратился к племени на их языке: — Мы прилетели из города Конфедерации, потому что люди обидели нас. Они хотят нас убить. Мы просим помощи у хаануя и бога Руун.

Незнакомец одобрительно кивнул. Новость о том, что людишки снова кому-то насолили, развеселила его. Однако хаануйцы не торопились опускать бластеры. Они угрожающе покачивали блестящие стволы, касаясь изящных спусковых крючков своими толстыми темно-красными пальцами. Потом аборигены велели напарникам задрать руки повыше и шагать вниз по склону до поселения. Джек не вовремя вспомнил о том, что дикие племена хаануйцев славятся любовью к человечинке. Говорить об этом Катарине он не стал — девушка наверняка рухнет в обморок. А вот Пигл, похоже, догадывался, судя по бледному лицу и бисеру пота на висках.

Тонкая тропа шла под слишком крутым уклоном. Хаануйцы привыкли. Рядом с пяткой у них располагался костяной крюк, благодаря которому они скакали по утесам, как бараны. Да и в целом они славились ловкостью и подвижностью. А вот пленники так и норовили кубарем свалиться вниз раньше времени. Потому сопровождающие услужливо хватали их за воротники.

Вскоре перед глазами открылась огромная выжженная площадка. Множество высоких костров освещали темную ночь, а вокруг них носились хаануйцы, взметая ленты, пришитые к свободным одеждам. Жители племени оглашали душный воздух радостными воплями и истошными криками.

— Что они делают? — растерянно спросила Катарина, прижимаясь к Джеку. Парень напрягся, чувствуя ее совсем рядом.

— Восхваляют бога Руун и просят его заступления. У них так принято каждую ночь делать. Громкими криками и плясками они разгоняют злые силы.

— А спят они когда?

— Днем, полагаю. Когда злые силы прогоняет свет звезды.

— Джек, дорогой мой, вы потрясающе разбираетесь в культуре местного населения! — шепотом восхитился Пигл и тут же получил недовольный толчок в плечо от хмурого хаануйца. — Извините, конечно, но это уже хамство!

Жители племени, спустившиеся с утеса, отступили в разные стороны и встали на одно колено. Они почтительно склонили лысые головы и приложили руки к подбородку. Пленники изумленно понаблюдали за ними, а потом заметили, как к ним важно подошел высокий разукрашенный хаануец в уборе с широкими полями. На его острые плечи струились белые ленты, а торс закрывал золотой нагрудник. Катарина осторожно встала на цыпочки и шепнула на ухо Джеку:

— Это их правитель?

— Нет, это не вождь. По-моему, он похож на главного советника. Духовного наставника вождя. Ленты имеют какое-то значение, но...

— Перед нами сам Хаарнай, — гордо объявил Пигл и даже поклонился ему. — Жрец, по-нашему.

Хаарнай брезгливо осмотрел пленников и взмахнул ладонью. За его спиной женщины суетливо подтащили поближе к кострам три больших котла. Другие принялись спешно таскать в них воду деревянными кадками. Катарина истерично хохотнула.

— Погодите-ка... Они настолько щедрые, что хотят угостить нас местной едой?

— Если бы... — сглотнув, сдавленно ответил Пигл.

Пленники снова почувствовали, как бластеры упираются им в лопатки, и задрали руки. Хаануйцы, стоящие позади, убедительно просили пройти к котлам и занять свои места. Джек усиленно копался в памяти, пытаясь достать оттуда что-нибудь ценное. Ведь ему был знаком язык местного племени, значит, найдутся вещи не менее важные. Те, что вытащат их задницы из опасной заварушки.

— Мне нужен Священный обряд Руун! — воскликнул Джек, глядя в глаза жрецу. Во взгляде Хаарная проскочило удивление, смешанное с любопытством.

— Откуда человек знать язык Руун и обряд? — спросил он с сильным акцентом.

— Потому что однажды племя хаануя спасло мне жизнь. Они научили меня своим традициям. Отныне я тоже уважаю Руун. И требую Священного обряда. — Вспоминая на ходу, Джек прикоснулся пальцами к подбородку в знак уважения. И мысленно выдохнул, когда заметил, как жрец смягчился.

— Я разрешаю человек провести обряд. Что ты предлагать Руун взамен жизней?

Джек растерянно кивнул Хаарнаю и обернулся к товарищам. Напряженно похлопав себя по карманам куртки, он тихо прошептал им:

— Надо ему что-нибудь отдать. А иначе они сожрут нас.

— Чт... что им нужно? — дрожащим голосом спросила Катарина, машинально трогая сумку на бедре.

— Я о таком ничего не слышал, — пожал плечами Пигл. — Им нужны наши пластины? Я могу отдать им свой аспект.

Профессор вытянул из-за пазухи светящуюся вещицу и показал ее жрецу. Джек смерил товарища удивленным взглядом. Неужели он готов был расстаться с аспектом, чтобы спасти их?

— Нет! Убери, человек! — Хаарнай замахал руками, будто перед ним стояло чумное животное. — От этих пластин одна беда! От них раздор! Убери! Дай другое!

Пигл растерянно спрятал аспект обратно. Вариантов оставалось все меньше. Джек обернулся к товарищам:

— У нас проблема. Выворачивайте карманы.

— Я успела снять денег в банке на Ринпо! — радостно отозвалась Катарина и вытащила блестящую карту. — Давайте заплатим им?

— Племя хаануя не пользуются кнаррами, — печально заключил Пигл и тут же вывернул собственные совершенно пустые карманы. — Пора готовить последнее слово. Кажется, кому-то достанется наваристый супчик из светила науки Квадрианского университета...

— Обойдутся, — отмахнулся Джек и потрепал волосы. — Вы нам еще нужны, профессор.

Пока Катарина заливалась слезами, а Пигл репетировал прощальную речь, Джек полез в карман штанов. Вряд ли хаануйцам приглянется иден-карта погибшего героя Конфедерации. Но потом пальцы запнулись о два цилиндрика. Джек вытащил припрятанные энергокапсулы и, сглотнув от нахлынувшей радости, уставился на них. Он протянул ладонь и показал жрецу.

— Мы готовы обменять жизни на два мощнейших источника энергии. Конфедерация очень ценит их и будет расстроена, когда потеряет эти чудесные капсулы. Такой дар Руун готов принять от жалких людишек?

Хаарнай внимательно осмотрел желтые цилиндрики, сделал вид, будто задумался над предложением (хотя по лицу было понятно, что он его давно принял), и коснулся подбородка.

— Руун принимает дары!

Он мигом выхватил капсулы из рук Джека и, разглядывая их, словно ребенок, побрел в высокий шатер по ту сторону поселения. Остальные хаануйцы поскакали следом за ним, присоединяясь к пляскам возле костров. Котлы женщины с досадой унесли, а воду выплеснули под ноги пленникам. Те же, не теряя времени и не желая испытывать судьбу, пятясь покинули племя.

Глава 16. Племя

Путники молча бежали по лесу, стараясь уйти как можно дальше от поселения хаануйцев. Казалось, что если сбежать недостаточно далеко, то женщины с радостью затолкают их в котлы, и никакие обряды и обмены уже не помогут. Пигл мучился одышкой и с трудом передвигал ноги, а потому Джек не торопился. Хотя адреналин и ударил в голову. Путники бежали целую вечность, но потом Катарина не выдержала и запнулась о корягу. Позеленевшие штанины стали еще и грязными.

— Мы... ушли... достаточно далеко? — с надеждой уточнил Пигл.

— Думаю, да, — ответил ему Джек, помогая Катарине подняться. — Через несколько часов... в том направлении будет Шестелон.

— Ты уверен?! — сорвав голос, возмутился профессор. — Это достоверная информация?!

Он устало бухнулся около толстого корня с погрызенной корой и с подозрением осмотрел каждую кочку вокруг. Пучеглома рядом не оказалось, поэтому Пигл расслабленно прислонился к стволу дерева. Катарина устроилась рядом с ним, с тоской поплевала на палец и попыталась стереть грязь со штанов. Выходило плохо. Джек ходил взад и вперед напротив них, пока не заставил товарищей вздрогнуть от резкого хлопка в ладоши.

— Вот это нам повезло!

— В каком месте нам повезло? — скептично отозвалась Катарина.

— Нас едва не сожрали! — Он скрестил руки за головой и с довольным видом задрал подбородок. — Я так и знал, что энергокапсулы пригодятся! Не зря стащил их у Авроры! И про обряд вспомнил! Это ведь только жрецы хаануя проводят!

— Они и правда спасли тебя? — сгорая от любопытства, спросил Пигл, пока в десятый раз протирал очки. — Ну, те хаануйцы.

— Не это племя, а которое в Шестелоне... вроде. Я вспомнил, что они вытащили меня из пожара на ветряной мельнице.

— На мельнице? — Катарина пощелкала пальцами. — А ведь правда! Ты говорил, что она часто тебе снится. И в военном архиве ты хотел спросить именно про нее. Так значит...

— Да. В архиве мне рассказали про Абераму. Наверное, поэтому нас забросило сюда. Потому что перед перемещением я думал об этой планете. Думал о ветряной мельнице и о детстве. Пластина будто прочитала мои мысли.

— А ведь я говорил, — с довольным видом заключил Пигл. — Они обладают собственным разумом.

— Может быть, — без энтузиазма согласился Джек. — Но условие с закатом все осложняет. Мы могли бы переместиться куда угодно! Даже обратно на Ринпо за Гипербореей! Однако, пока там день или ночь, нас забросит в очередную выгребную яму с людоедами. А энергокапсул больше нет. Да и заряды бластера кончаются со скоростью гиперзвука. Надо выбираться отсюда своими силами, пока я не пойму, как обуздать аспект.

Товарищи надолго замолчали, переводя дух. Ноги гудели от усталости, а глаза слипались. Пигл внезапно вспомнил о том, что не спал уже двадцать часов. А не ел и того больше. Джек ему не поверил, но решил, что как только утренняя звезда осветит лес, они отправятся дальше. Параллельно он искренне удивлялся тому, что Катарина едва не рыдала в голос, когда узнала, что ее съедят, а теперь сидела молчком и вообще не жаловалась. Ее жизнь превратилась в пляску абсурда за одно мгновение, но юная госпожа переносит все тяготы на удивление стойко. Не всегда, но в большинстве случаев. Этим она определенно заслуживала уважение.

Джек дождался, когда Пигл захрапел, и тихонько подсел к ней. Профессор накренился вбок, а потом и вовсе без зазрения совести развалился на теплой земле и свернулся калачиком. Очки съехали набок, но зато он улыбался во сне во весь рот. Наверняка ему снился родной университет.

Катарина сидела с широко распахнутыми глазами и обнимала колени. Ей нравился шум ветвей и стрекот насекомых. Звуки и запахи неведомой планеты будоражили. Кругом во мраке Аберамской ночи темнели бутоны больших цветов, которые распустятся с первыми лучами. Над головой шелестели огромные резные листья. Их Катарина раньше не видела даже в атласах. Нечто совершенно новое и удивительное заставляло сердце трепетать от восхищения. А сколько еще планет не изучено! Может, с товарищами получится посетить их все?.. Когда Джек разместился рядом, она смущенно приподняла плечи и заправила черную прядку за ухо.

— Ты как? — спросил он, чувствуя себя нелепо. — А, хотя... глупый вопрос, наверное.

— Нет-нет, вполне нормальный! В гостях у племени было страшновато, но здесь — покой. Твоя родная планета очень красивая. Зеленая такая.

— А ты бывала еще где-нибудь?

— Никогда. — Катарина метнула взгляд на Джека и заметила его легкое недоумение.

— Вообще нигде?! У твоей семьи столько денег, что можно хоть каждый день летать от сектора к сектору, разбазаривая кнарры на выпивку и клубы!

— Отец не разрешает мне покидать дом. Уверена, если я сейчас покажусь ему на глаза, он навсегда закроет меня в четырех стенах и даже не даст закончить академию. Он считает, что если я начну путешествовать, то потеряю пластину и умру. Но я его понимаю, правда! Ему будет очень тоскливо одному.

— И вот этим ты себя успокаиваешь? — холодно бросил Джек и отвернулся. — А сама ты чего хочешь?

— Я?.. — Катарина ощутила смятение и сжала пальцы в замке. — Чего я хочу?

— Да-да, именно ты. Отец решил, что отныне и навеки тебе суждено париться в золотой клетке, а он будет любоваться тобой. Если ты промаринуешься дома всю жизнь, то разве же он будет счастлив? А ты?

— Потому я и согласилась пойти с тобой и помочь вернуть память. — Щеки Катарины покрылись румянцем, который в темноте было не разглядеть. — Ты мог показать мне вселенную за пределами Онбер-Тэа, моей родной планеты.

— И тебя не пугает компания капитана пиратов?

— Нисколько, — тепло улыбаясь, ответила Катарина. — Я видела твою душу. Знаешь, люди много говорят о себе. Хвалят или ругают. Но душа никогда не обманет того, кто способен прикоснуться к ней.

Джек задумался над ее словами, а потом внезапно повалил на траву и навис сверху, упираясь ладонями в землю. Катарина задрожала от неожиданности и смущения.

— Даже теперь ты меня не боишься? — с хитрой ухмылкой спросил Джек.

Однако спутница переиграла его, да так, как он точно не ожидал. Она приподнялась на локтях и нежно поцеловала его. И Джек ответил. Приятное тепло разлилось в груди, а потом волна мурашек окатила обоих, когда воздух разрезал зычный храп Пигла. Он перевернулся на спину и зашумел от души. Катарина расхохоталась.

— Значит, и профессора мы берем в путешествие? — с наигранным разочарованием спросил Джек и перелез через напарницу.

— Ну, он может нам пригодиться. Вон сколько про аборигенов знает. — Катарина мигом поднялась, расправляя футболку. — Оставим его.

— Как же он мешает...

— Зато — светило науки!

— Да уж. И не бросить его. Пучегломы и людоеды из хаануйцев глаз на него положили. Глянь, какой аппетитный. Такие бока и щеки наел, что женщины возле котлов чуть слюнями не подавились.

— Придется взять его с собой, — сдерживая смех, заключила Катарина.

— Придется взять, а куда деваться? Он мне еще про Потрошителя не рассказал.

Стоило упомянуть скверное прошлое, как Джек сразу помрачнел. Отчего-то правда до сих пор не могла уложиться в его голове. Она лежала на сердце тяжелым грузом и давила, давила... Он мельком взглянул на Катарину. Симпатичная. Фигурка точеная, как корпус истребителя. Зачетная аэродинамика. Грудь маловата, но это пустяки. Вот бы опустить трап и забраться на борт этого корабля... Катарина резко обернулась, будто почувствовала бурный поток фантазии, направленный в ее сторону. Но Джек увернулся от ее осуждающего взгляда и безразлично уставился на лес.

***

Ветки хлестали по лицу, а ботинки скользили по мокрой кисленице. Недавно прошел дождь. Под ногами с чавканьем разлеталась грязь, но парнишка летел между деревьев, словно звездолет в астероидном кольце. Позади раздавались возмущенные вопли. Преследователи в гневе выкрикивали его имя и велели немедленно остановиться. Но он не слушал их.

Впереди показалась высокая серая стена колонии Шестелон. Через ворота двое нищих хаануйцев проносили тяжелый мешок, и парнишка ловко скользнул под ним, умудрившись не сбить их с ног. Правда, услышал в спину пару ласковых. Он прошмыгнул на оживленную базарную улочку, где раздавались веселый гомон и ругань. Прилавки с тканевыми треугольниками навесов полнились привозным шелком и кисленичной тканью. Торговцы — люди и хаануйцы — зазывали покупателей и расслабленно болтали по коммуникаторам, обмахиваясь веерами от насекомых. В толпе парнишка надеялся отбиться от навязчивого хвоста, который преследовал его от самых пещер Россама.

Вскоре среди жителей замаячили синие мундиры. Кто-то засвистел. Поднялась суматоха. Парнишка юркнул в переулок между домами, скрываясь во тьме. Крепкая трехпалая рука резко схватила его за шиворот серой куртки и затащила в нишу, которую прикрывала дырявая занавеска. Возле самых ушей раздалась тихая мольба богу Руун. Парнишка замер и затаил дыхание. Гвардейцы пронеслись мимо, а вскоре их окрики стихли. На улице снова оживилась торговля. Старый хаануец прижимал юношу к себе, а когда выглянул из-за ткани и убедился, что преследования больше нет, мягко развернул его к себе и строго посмотрел в глаза.

— Джек, я же велел тебе спрятаться у Наалы. Почему ты меня не послушал?

— Что мне, вечность там сидеть? — огрызнулся парнишка и виновато опустил глаза.

— Потерпи годик. Вот стукнет восемнадцать, тогда и ходи где хочешь. Сделаешь идента... ин... Лаар нарду! Карту сделаешь, и больше никакие гвардейцы не посмеют гоняться за тобой.

— Они сказали, что вернут меня отцу...

— Не посмеют! — Хаануец крепко сжал его плечи темно-красными пальцами. — Мы сказали, что спасем тебя. Ты под защитой хаануя и бога Руун.

— Ага, только Конфедерации плевать и на вас, и на Рууна.

Наступила тяжелая тишина. Парнишка долго не решался поднять взгляд, но когда все-таки задрал подбородок, заметил досаду на лице собеседника. Хаануец поджал тонкие губы. Кожа на его почти плоском носу слегка подрагивала, будто он готовился заплакать. Но аборигены Аберамы не умели проливать слезы.

— Прости, Уантаки.

— Пустяки, Джек. Идем. Пора возвращаться.

После чудесного спасения из горящей ветряной мельницы парнишка прожил среди племени хаануйцев почти год. Он был единственным человеком, которого они подпускали к своим жилищам, учили языку и культуре. Несмотря на то, что квартал аборигенов располагался в черте колонии Шестелон и существовал по законам Конфедерации, его население отстранилось от людей.

Уантаки затолкал парнишку на просторную веранду, на всякий случай выглянул в квадратное окно и закрыл железные жалюзи. Теперь он чувствовал, что вокруг безопасно. В крошечном домике вкусно пахло сухой травой и свежестью. На стенах курчавыми пучками висели бусы из веников кисленицы. На столе была разложена недоделанная ткань, закрепленная в самодельном деревянном станке. Другие хаануйцы заказывали у человеческих мастеров современные и технологичные варианты, но ему нравилось следовать старым традициям плетения.

До сих пор парнишка имел привычку смотреть не в лицо собеседника, а на его руки. Грубые ладони отца вспоминались ему редко. Теперь он почти каждый день с удивлением наблюдал за новым опекуном. Уантаки своими тремя красными толстыми пальцами умудрялся создавать тончайшую ткань из кисленицы, вышивать узоры, чинить технику и писать человеческими карандашами. Причем очень недурно. Когда он ловким движением опустил жалюзи, то устало уселся за станок и мягко обхватил зеленые нити.

— Я там свою сумку обронил, возле пещер Россама, — пробубнил парнишка и бухнулся на кресло. — Пусть Алаани сбегает, подберет. А то трава спреет и толку от нее не будет.

— Ладно, пошлю его, — сосредоточенно ответил Уантаки и сплел еще один ряд. — Они и правда сказали, что хотят вернуть тебя отцу?

— Ага. Вслед орали, что таков закон Конфедерации. Ребенок до совершеннолетия обязан находиться с родителями. Лаар нарду.

— Не ругайся, Джек.

— А чего не ругаться?! В колумбарии я видал такого отца! Я чуть не сдох из-за него и потерял... потерял... Да я весь космос из-за него потерял! Я ведь теперь летать не смогу без лицензии!

— Благо мы отправились ловить молнии к мельнице. В накопителях закончилось электричество, и небо благодушно подарило нам пляску смерти. Так бы ты и погиб в огне, не будь нас рядом.

— Вот-вот! — Парнишка устало потер лицо позеленевшими от травы ладонями и тяжело выдохнул. — Наверное, меня и правда спас ваш Руун.

— Не наверное. Не сомневайся в нем, — почти пропел Уантаки и ловко сплел несколько нитей.

— Для нас это непривычно. Люди давно позабыли своих богов. Чем выше они поднимались над поверхностью Земли, тем прозрачнее становилась их вера. А потом, когда они покорили космос, то сами объявили себя богами. Вон, пишут законы, дают имена звездам и искренне ждут, что народы и племена будут им поклоняться. Ты же и сам все это знаешь. — Парнишка запрокинул голову и закрыл глаза. — Приходит человек с бластером в твой дом, целится тебе в голову и говорит, что нет теперь ничего важнее сборища пришельцев с пятью пальцами и бледной кожей. Они здесь. Прямо на пороге. И ты чувствуешь их силу и власть. А где же Руун? Почему его не видно?

— Если Руун будет ходить среди нас, говорить как мы и работать как мы, то он потеряет свою сакральную значимость. Он перестанет быть богом. Он станет хаануя. Или человеком, который вторгся в чужой мир. Руун слишком велик, чтобы показаться хаануя. Нам никогда не хватит глаз, способных его увидеть. Руун не пытается запугать хаануя или похвастаться своим величием. Истинного бога ты не увидишь никогда. Но всегда будешь чувствовать его присутствие в душе. И не ощутишь страх даже перед лицом смерти.

— Вера избавляет от страха?

— Конечно. Я жил на Абераме до прилета людей, и буду жить еще долго после них. Потому что настоящая вера не умирает. Она живет в сердцах тех, кто уважает ее.

— Почему-то это так по-человечески, — добродушно усмехнулся парнишка. — По-старому. Мне кажется, именно так люди говорили давным-давно.

— Знаешь, Джек, впервые сравнение с людьми звучит не как оскорбление.

Уантаки засмеялся и закончил еще один ряд. Его красные пальцы ловко плясали между зеленых нитей, сплетали их в единый узор, и парнишка вдруг понял, что теперь связан с хаануя. Связан с Рууном, хоть узнал о нем только год назад. Его искренне раздражали гвардейцы и законы Конфедерации, которые никогда не понимали тихого уклада местных племен. Даже не пытались понять.

Когда его веки едва не слиплись, парнишка мгновенно встрепенулся от грохота возле входной двери. За порогом послышались топот множества сапог и бряканье бластеров на поясах. Прогремел требовательный крик:

— Уантаки! Немедленно выдайте нам человека по имени Джек Вандер! Это приказ Конфедерации! Если вы откажетесь выполнить наши требования, мы вынуждены будем действовать по протоколу! Уантаки!

На мгновение парнишка съежился, но потом мигом рванул к черному ходу. Уантаки бросил станок и поспешил следом за ним. Зеленые нити распустились и безжизненно опали на пол. Хаануец решительно оттолкнул юношу в сторону и распахнул двери. За ними, как он и чувствовал, стояли вооруженные гвардейцы, предугадывая побег. Солдаты Конфедерации не ожидали столь внезапного и свирепого нападения. Мощные руки повалили их на землю, сминая стволы бластеров, как игрушки из фольги.

— Беги, Джек! — закричал он, отбрасывая гвардейцев с пути. — Во имя Рууна, беги! Хаануя спасет тебя! Мы спасем тебя!

Задыхаясь от прилива адреналина, парнишка перемахнул через потасовку и помчался по улицам. Он долго слышал крики Уантаки за спиной, которые гнали его вперед. Потом его окутала шумная суета, гудящая в ушах и мельтешащая перед глазами цветными пятнами. Он бежал, не разбирая дороги. Не чувствуя земли под ногами. Ощущая только дикое сердце и желание отомстить жестоким гвардейцам.

Парнишка не заметил, как пронесся под аркой и оказался в космопорте колонии Шестелон. Два торговых корабля заканчивали погрузку, рядом приземлялся пассажирский звездолет, чуть покачиваясь в воздухе. Шасси со скрипом коснулись площадки. Сзади послышались свистки. Парнишка рванул вперед и метнулся к первому попавшемуся судну. Два расправленных крыла, как у птицы в полете, блестели в свете яркой звезды новенькой обшивкой. Члены экипажа развязно закончили заправку термотоплива и зашагали по трапу на борт.

— Стойте! Возьмите меня с собой! — воскликнул парнишка и замахал руками, чтобы последний из уходящих его заметил.

Тот и правда обернулся. Высокий усатый мужчина с сомнением оглядел запыхавшегося юношу и зацепился большими пальцами за лямки грубого комбинезона.

— А мне это зачем?

— Я... выпускник Бавеля! Отлично умею пилотировать! Чинить могу, в железе разбираюсь! Я...

— Перестань тараторить, пацан, — заткнул его мужчина и заметил в арке космопорта синие мундиры гвардейцев. — Твое сопровождение?

— Ненавижу их! — прорычал парнишка, обернувшись. — Позвольте мне полететь с вами! Мне нельзя им попадаться!

— Добро.

Незнакомец хмыкнул в усы и поманил юношу за собой. Тот мигом вскочил по трапу на борт корабля. Гвардейцы не успели его засечь, а потому в растерянности прочесывали всю посадочную площадку. Но к тому времени двигатели запустились и оторвали звездолет от поверхности. Парнишка упал на колени, пытаясь отдышаться и успокоить сердце, а потом заметил протянутую чумазую ладонь.

— Я — капитан Сильвер Нокс. Добро пожаловать на борт Орхидеи, пацан. Думаю, твоя служба нашему пиратскому братству окупится сполна.

Парнишка уверенно задрал подбородок и взглянул на членов экипажа, обступивших его. У каждого на шее болтался жетон с нацарапанным черепом. И каждый протягивал ему руку.

Глава 17. Шестелон

Джек встрепенулся, когда вспомнил, как очутился на корабле пиратов. В те времена он и правда был готов на что угодно, лишь бы не попасть в руки гвардейцев. Но злополучная команда приняла его хорошо. Ведь он не единственный, кому надоели порядки Конфедерации. Ему вспомнился и Уантаки — старейшина квартала хаануйцев в Шестелоне. Местный, который оказался человечнее людей. Интересно, что с ним стало?

Звезда мягко осветила стволы деревьев и окрасила небо в розовый цвет. Бутоны медленно оборачивались к ней и выпускали из плотного кокона цветные лепестки. Джеку не спалось, а потому он застал нежный рассвет во всей красе. Полюбовавшись на природу Аберамы, он растолкал спящих товарищей. Пигл поднялся довольно бодро, а вот с Катариной пришлось помучиться.

Вскоре путники снова отправились искать колонию Шестелон. Уставшие и голодные, они еле тащились по лесу, но тот вскоре расступился. Впереди зеленел луг, плоский, словно блюдо. Вдалеке показались серые стены. На фоне благоухающей природы они казались слишком безжизненными. Ноги путались в траве, но теперь троица уверенно шла к своей цели. Джек мысленно молил Рууна, чтобы на входе в город не было дотошных гвардейцев. Из-за последнего воспоминания он стал относиться к ним еще хуже, чем раньше.

Вход в город оказался всего один. Высокая стена окружала колонию, делая ее настоящей крепостью. Путникам пришлось потратить уйму времени, чтобы обойти ее. По обеим сторонам арки едва не валились с ног сонные гвардейцы. Они проверяли иден-карты у пяти возмущенных хаануйцев, которые размахивали руками и грозились обрушить на Конфедерацию праведный гнев Рууна. Пока Джек вместе с товарищами стоял в очереди, две мысли назойливо вертелись в его голове. Одна касалась карты Майкла, которая могла пропустить его в город каким-то чудом. А вторая кружилась вокруг бывшего капитана Орхидеи. Фамилия казалась очень знакомой, но он совершенно забыл, где ее слышал.

Джек наклонился к сосредоточенному Пиглу и тихо шепнул ему на ухо:

— Слушай, напомни — как зовут твоего начальника?

— Чисто технически, у меня пока нет начальника, но я согласен вверить тебе жизнь, как человеку, знакомому с командованием и прочим...

— Просто ответь на вопрос, профессор.

— Официально нас курирует генерал Амелия Хэмонд. Но я подчиняюсь сержанту Габриелю Ноксу. — Пигл с видом знатока задрал палец, рассказывая всю подноготную корпуса, а потому не заметил, как Джек с подозрением прищурился.

— Как думаешь, это чистое совпадение, что у вашего Габриеля и бывшего капитана Кровавой Орхидеи, Сильвера, — одна фамилия?

— Однофамильцев в космосе хватает, — беспечно отмахнулся Пигл, но потом замер и побледнел. — Что ты сказал?! Сильвер?!

— Да, я вспомнил: он был капитаном пиратов. Именно он принял меня в команду. Ты... его знаешь?

— Это похоже на невероятнейшее совпадение! Не поверишь, Джек, сержант — человек очень суровый и молчаливый, особенно, когда дело касается личной жизни. Но однажды Габриель обмолвился (абсолютно случайно!), что у него есть старший брат Сильвер! Правда, потом велел нам забыть об этом, но у меня с рождения феноменальная память! Схватываю на лету! Так вот. Судя по интонации и выражению лица, с которым он говорил, Габриель его ненавидит... Стой-стой... Теперь понятно, почему он ненавидел еще и тебя.

— Ну и почему же? — сгорая от предвкушения, спросил Джек. Катарина примостилась поближе к ним, чтобы дослушать интересный разговор.

— Габриель — самый дотошный блюститель законов Конфедерации из всех, кого я знаю. Помню, ты говорил про своего отца, который не желал видеть тебя гвардейцем только потому, что презирал новый порядок. Думаю, с сержантом случилось то же самое. Родной брат — капитан пиратов. Преступников, воров и убийц, которым закон не писан. Как думаете, что чувствует Габриель? Правильно. Ненависть ко всему противозаконному. Причем эта ненависть такого масштаба... Из-за нее он велел атаковать Кровавую Орхидею плазмометами модели ПО-60.

— Да эти заряды превращают звездолеты в кучу пепла! — ахнул Джек, нервно растормошив волосы. — Ему дали разрешение?!

— В том и проблема, — печально вздохнул Пигл. — Никакого разрешения на использование ему не давали. Наоборот — велели доставить капитана и команду живыми для демонстрационного суда. Даже документы приготовили. Таков был приказ.

— Безумие! — воскликнула Катарина. — Я правильно понимаю, что Габриель нарушил приказ, чтобы...

— Чтобы уничтожить Кровавую Орхидею, — закончил за нее Джек. — Сволочь. Настолько бесился из-за брата, что угробил мой корабль.

— Так и случилось. Но когда буря поутихла, Габриель понял, что его посадят за нарушение прямых инструкций. Он и сам осознал, что поступил резко. Поэтому и придумал спектакль с подставным Потрошителем и показным судом.

— Прикрыл задницу невиновным человеком. Понятно.

— Поэтому теперь ты — огромная преграда, стоящая на его пути. — Пигл сочувствующе похлопал Джека по плечу. — Габриель отдаст все, что угодно ради твоей смерти. Он-то не знает про амнезию и считает, что правда никак не должна просочиться в базы данных. И поверь, мой друг, сержант уже рыщет по всему космосу, чтобы найти и добить тебя. Теперь уже навсегда.

Очередь постепенно испарилась. Сонные гвардейцы безразлично осмотрели путников и потребовали иден-карты. Пигл растерянно показал им свою, нервно теребя рукав черного мундира. Пока Джек думал над тем, в какой момент подкупить солдат кнаррами Катарины, спутница резко схватила его за плечи и с силой потрясла.

— А у нас подарочек для Квадрокорпуса! — заявила она, поглядывая на гвардейцев. — Поймали с напарником безномерного. Поглядите-ка на него! Спрятался в диком племени хаануя и успокоился, что его никто не найдет. Еще как найдет!

Джек криво усмехнулся, когда разгадал план Катарины. О таком предупреждать надо! Для такого простенького спектакля тоже нужна подготовка! Наверняка профессор растеряется и испортит выступление, а потом и правда их троих отправят в Квадрокорпус. На суд Конфедерации. Пигл возмущенно обернулся к Джеку и так сильно шлепнул его по спине, что парень поперхнулся.

— Мы с рядовым первого ранга Катариной Тэанской выполняем важное поручение сержанта третьего гвардейского корпуса Габриеля Нокса. — Профессор с важным видом пожал руки растерянным проверяющим. — Лейтенант второго ранга, Пигл Глассерман. Надеюсь на ваше сотрудничество, господа.

— Ваш корабль... в космопорте Шестелона? — неуверенно спросил один из гвардейцев и судорожно застегнул верхнюю пуговицу мундира.

— Верно, — с довольным видом кивнула Катарина. — Нам пора отправляться, а то сержант ждать не любит. Сами знаете — начальство злить нельзя.

Солдаты выпрямились по струнке и отдали честь. Напарники с самым деловым видом заломили Джеку руки за спиной и пихнули его через арку. Когда она осталась позади, Пигл медленно выдохнул. Джек ехидно посмотрел на него.

— Не устану повторять, профессор, — вы полны сюрпризов.

— Да, прям на лету подхватил! — шепотом воскликнула Катарина. — Здорово мы их, а?

— Нет, не здорово. — Джек обернулся к ней, отчего спутница побледнела. — Такое надо обсуждать заранее. Твой план мог не сработать, потому что он глупый и рискованный. Гвардейцы по протоколу имели право запросить подтверждение из Квадрокорпуса. Пигл мог ляпнуть что-нибудь не то. В следующий раз сначала советуйся с нами.

— Ладно, — с понурым видом ответила она.

— Но вышло и правда удачно. Молодец.

Катарина удивленно подняла на него глаза и пошла рядом вприпрыжку. Вокруг простирались торговые ряды с треугольными цветастыми навесами и вялыми торговцами. Джеку показалось, что с годами здесь ничего не изменилось. Все такое же, как в воспоминании. Пахучие мотки кисленичной ткани, рулоны хлопка и отрезы брезента соседствовали с диковиной рыбой и запеченными на углях салангами. С румяных птичьих тушек сочился жир. Пигл сглотнул настолько громко, что товарищи услышали его даже сквозь базарный шум. В итоге Катарине пришлось раскошелиться, чтобы купить еды. Но попробовать ее никто не успел.

Со всех сторон набежали гвардейцы, грубо расталкивая зазевавшихся хаануйцев, и скрутили троице руки за спиной. Джек пытался вырваться, но прочные наручники цепко впились в запястья. Катарина металась, словно пташка, а Пигл испуганно вжал голову в плечи и, казалось, стал меньше. Торговцы в недоумении наблюдали за арестом, обмахиваясь веерами. Вперед вышли двое солдат, которые еще недавно проверяли иден-карты у ворот.

— Идиоты, — хмыкнул один из них. — Вы правда думали, что мы поверим в ваш дешевый спектакль? — Он выдернул из пальцев Катарины три палочки с зажаренными салангами и демонстративно откусил кусочек золотистой тушки. — Уведите их в нафажник. Отправим запрос в Квадрокорпус и откопаем, откуда их к нам занесло.

— Вы... вы... Сержант Нокс будет недоволен! — пытался возмущаться Пигл, но выглядел слишком жалким. От резкого тычка гвардейца с его переносицы соскочили очки и со звоном шмякнулись о плитку.

— Все, профессор, — тихо обратился к нему Джек. — Выходите из роли. Зрители не оценили наше выступление.

— Простите, — в отчаянии прошептала Катарина, наблюдая, как хрустящая корочка саланга исчезает по рту стражника.

Вокруг собралась толпа хаануйцев. Они с удивлением рассматривали пойманную троицу и переговаривались на своем причудливом языке. Гвардейцы размахивали бластерами, чтобы обитатели Шестелона разошлись. Волоча за собой пленников, они бодро направились сквозь базарные ряды и затолкали их в тесный автомобиль на магнитной подушке. Сквозь мутные окна улицу было почти не разобрать, но ехали недолго. Катарину зажало между Пиглом и Джеком, отчего она смущенно задрала плечи и покраснела.

— Может мне... души призвать? — робко предложила она так, чтобы гвардейцы на передних сидениях ее не услышали.

— Подожди, — тихо ответил Джек. — Не будем торопиться. Если покажем им свои способности, то Габриель найдет нас раньше, чем мы отобьемся от всех солдат Шестелона. А куда нас закинет аспектом света в следующий раз — никто не знает. Поэтому сидим и не отсвечиваем.

— Они заберут у нас пластины, — с тревогой отозвался Пигл и поправил очки с треснувшим стеклом. — И Катарина погибнет.

— Я что-нибудь придумаю.

Автомобиль с тихим гулом затормозил около высокого здания гвардейской инспекции. Арестованные качнулись на сидении. Солдаты неторопливо слезли со своих мест и, лениво потягиваясь, побрели к задним дверям. Без всякого уважения они вышвырнули троицу наружу и протащили их через рамку металлоискателя. У Катарины ничего не пикнуло. Пигл испуганно вздрогнул, когда аппарат замерцал, но сослался на дужку очков и пряжку ремня.

А вот Джек задержался надолго. Первым делом у него сорвали бластер с пояса, за что он готов был руки им сломать. Потом запищали черные украшения в ушах, молния на куртке, заклепки. Гвардейцы с раздражением наблюдали, как арестованный снимал вещь за вещью, а аппарат все никак не мог угомониться. Он пищал даже на ребрах. В итоге один из проверяющих принес другой инструмент с экраном, просветил им Джека и заключил, что две его кости и небольшой участок черепа воссозданы микронитами — частицами, из которых печатают новые ткани организма. Катарина и Пигл изумленно переглянулись. Но когда гвардейцы выдернули жетон из-под футболки Джека, то едва не схватились за бластеры.

— Пират, — едко выплюнул один из них, колупая пальцем нацарапанный череп. — Вы здесь надолго, ребята.

По этой же самой причине они объявили, что заберут у арестованных пластины. Товарищи сопротивлялись. Идти против системы и сражаться с гвардейцами они не хотели — в таком случае им грозили проблемы размером с Титан. Джек чувствовал, как вокруг нарастает напряжение. Пигл и Катарина вцепились в свои аспекты, а его самого грубо впечатали в стену. Оставалось всего два варианта — или ввязаться в полноценную драку и с разгону влететь в черные списки Конфедерации, или сдаться и позволить Катарине погибнуть. Оба пути их не устраивали.

Около двери вдруг послышался свист. Гвардейцы разом обернулись. На пороге развязно стоял очень уверенный на вид хаануец, будто пришел домой, а не в здание инспекции. Он засунул красные ладони в карманы широких штанов и покачал лысой головой, рассматривая арестованную троицу. Дольше всего его внимательный взгляд задержался на Джеке.

— Весело тут у вас, — заключил незнакомец и шагнул внутрь. На удивление, гвардейцы ослабили хватку. — Кого поймали на этот раз?

— Двух неопознанных, которые утверждают, что служат какому-то сержанту Габриелю Ноксу. И пирата.

— Вот как! — с показным удивлением воскликнул хаануец, вытащил из кармана плотную пачку денег и помахал ей перед носом солдат. — Мне кажется, вам показалось. Вот его документы. Этот человек — добропорядочный гражданин Конфедерации, разве нет?

— И все-таки у него на шее висел жетон с черепом, — промямлил гвардеец и отпустил заломленную за спину руку арестованного. Джек выдохнул и потер запястье.

— Посмотрите повнимательнее. — Незнакомец вытащил еще одну пачку кнарров, стянутую шелковой лентой. — Мне кажется, это побрякушка не имеет никакого значения. Вы задержали их по ошибке.

— Никакой ошибки здесь нет! — пискнул солдат из угла.

— Ой, а я вас не заметил. Вот, держите еще доказательства их невиновности. — Гвардейцы как завороженные глядели уже на три пачки кнарров, которые игриво вертелись перед их лицами. — Я убежден, друзья, что вы обознались. Это мои товарищи.

— Да, пожалуй, мы и правда ошиблись. На этот раз.

Гвардеец выхватил деньги из рук хаануйца и велел солдатам отпустить задержанных. Те в растерянности последовали за незнакомцем, который поманил их за собой. Джек с досадой схватил свои вещи со столика, одеваясь на ходу. Правда, бластер ему забрать не позволили. Однако напарники даже не скрывали своей радости, пока стояли на пороге гвардейской инспекции под лучами звезды. Хаануец снова поманил их за собой. На его лице плясала хитрая ухмылка, будто он обманул всю Конфедерацию и не выложил за это три плотных пачки кнарров.

Глава 18. Ловец

Шагать пришлось долго. Незнакомец упорно молчал, ничего не объясняя. Он водил их темными переулками, тихими дворами, проходил через полупустые площади, пока не забрел в квартал хаануйцев. Светлые дома со скругленными углами сияли чистотой и аккуратностью. Вокруг ходили местные жители и с интересом поглядывали на людей. Они спрашивали у провожатого, кого он привел (на своем языке, но Джек и Пигл и так их поняли), а тот лишь отмахивался. Катарина старалась вежливо улыбаться каждому, кто смотрел на нее, однако в ответ зачастую получала недоверие и даже легкую тень презрения.

Внезапно Джек понял, что улочки ему знакомы. В эти окошки он заглядывал, чтобы поговорить с ворчливым старым хаануйцем. Здесь важно восседал на крыльце и грелся под лучами звезды. Тут развешивал на веревках собранную кисленицу, чтобы потом отдать ее Уантаки и помочь ему с тканью. В сердце екнуло от воспоминаний.

Перед глазами открылась до боли родная усадьба. Он прожил в ней всего год, но уютная веранда и деревянные створки окон прочно укоренились в памяти. Незнакомец поманил троицу войти следом за ним. Хаануец завел их в просторную комнату и велел садиться в кресла. Катарина неловко кивнула и присела на самый краешек мягкого сиденья. Пигл в растерянности метался по комнате, пока не приземлился на свободное место. Он напряженно потер перчаткой висок и уставился на спасителя. Джек так и остался стоять на месте.

— Спасибо за помощь, — искренне сказал он незнакомцу, который замер в уголке около окна и прикурил.

— Мы спасем тебя, — ответил тот на своем языке. По коже побежали мурашки. — Я чуть не откинулся, когда узнал тебя в гвардейской потасовке на базарном ряду, Джек.

— Ты меня знаешь?

— Это шутки у тебя такие? Мы же целый год вместе прожили! Как два брата. — Хаануец похлопал себя по груди и выпустил изо рта клубы дыма. — Я Алаани, сын Уантаки.

— Алаани, — повторил Джек, четко проговаривая каждую букву имени, чтобы вспомнить его. — Я потерял память, поэтому мне не до шуток.

— Ясно. Теперь понятно, отчего ты так таращишься на меня. — Хаануец кивнул на Пигла и Катарину. — А это кто?

— Мои товарищи. Не бойся, зла племени и Рууну они не пожелают.

— Ну-ну.

Джек внимательно осмотрелся, узнавая детали и мебель в комнате. Занавески из кисленицы были те же самые, только потускнели с годами. Кресла и стул в углу — тоже. Но чего-то не хватало. Чего-то важного, что так привлекало внимание юноши несколько лет назад. Но в сознании вертелся куда более важный вопрос, который не давал покоя.

— Где Уантаки? — спросил Джек и сжал пальцами нижний край куртки.

— Ты пропал, а потому не знаешь того, что произошло, — хмуро ответил Алаани.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но внезапно тишину разрезало заунывное урчание в животе Пигла. Несчастный профессор покраснел и обхватил себя руками, чувствуя неловкость. Хаануец устало провел по лицу ладонью и ушел в другую комнату. Он гремел посудой несколько минут, а потом принес для гостей три чашки с нарезанными фруктами. Напарники с жаром поблагодарили его и приступили к долгожданной трапезе.

— Уантаки мертв, — холодно произнес Алаани, заставив их замереть на мгновение. Джек едва не уронил посудину от неожиданности.

— Он погиб?! Я думал, гвардейцы задержали его, но...

— Так они и задержали. А потом отправили на Саленгер, где он и умер. Ему хватило трех месяцев вдали от Рууна.

— А как же вера...

— Да причем тут вера? — отмахнулся Алаани и снова прикурил. Его толстые красные пальцы ловко поигрывали короткой трубкой. — Никакая вера не спасет от людской жестокости.

— Извини, — коротко отозвался Джек.

— Брось. Несколько лет прошло. Он просто хотел защитить тебя. Вот и все. Мне стоило больших трудов вернуть его тело, чтобы похоронить на Абераме, под сенью Рууна. Теперь я отвечаю за племя в Шестелоне.

— Спасибо, что вытащил нас. Мы были в реальной заднице.

— Всегда пожалуйста, Джек. Но... я и не знал, что ты подался в пираты. Гвардейцы такое нескоро забудут.

— Так уж сложилась моя жизнь. Выбора не было.

— Ясно. — Алаани протяжно затянулся и выпустил кольцо дыма в окно. Джек долго не решался продолжить разговор, но потом все же указал на пустующее место в центре комнаты.

— А где станок? Уантаки любил работать за ним.

— Я выбросил эту рухлядь, — спокойно ответил хаануец. — Мне плетение не далось, вот и избавился от него.

— Жаль. Помню, мне нравилось наблюдать, как он ловко перебирал зеленые нити и...

— Перестань. Не будем об этом.

Джеку стало тошно от произошедшего. Он через силу смог съесть только половину принесенной еды. Кусок не лез в горло. Воспоминания возвращались разрозненными лоскутами, но даже в одном-единственном было ясно, что семнадцатилетний изгой искренне привязался к старому хаануйцу. И тот погиб из-за него. Катарина растерянно переводила взгляд с Джека на Алаани. В комнате повисла душная тишина, которую хотелось скорее прервать, но никто не решался.

— Что вы забыли на Абераме? — спросил наконец хаануец и внимательно оглядел гостей. — Люди, вроде вас, сюда просто так не мотаются.

— Мы искали ответы, а нашли проблемы, — вздохнув, ответил Пигл и смущенно поправил очки. — Я профессор Квадрианского университета естественных наук, но вынужден признать, что на многие существенные вопросы вселенной ответить не способен.

— Ближе к делу.

— Эм, хорошо-хорошо. В общем-то, раз уж нам выпала честь говорить с вождем племени Шестелона, — Пигл важно вытянул руки и указал на Алаани, — не окажете ли вы нам честь? Познакомьте нас с местным Хаарнаем. Насколько мне известно, ваши жрецы могут заглянуть... в суть вещей.

— Зачем вам Хаарнай?

— Он может помочь вернуть Джеку память. А еще жрецы знакомы с тайнами вселенной. Нам нужны ответы про пластины. — Для наглядности Пигл достал свою из-за пазухи и показал Алаани. Хаануец с интересом посмотрел на светящуюся вещицу, чуть склонив голову.

— Любопытно... — протяжно произнес он. — Но Хаарная в Шестелоне нет уже давно, а новый... как вы его называете? Жрец?.. А новый жрец еще не появился. Обучение слишком долгое и тяжелое.

— Очень жаль, — печально отозвалась Катарина. Она заботливо собрала пустые чашки и поставила себе на колени. — Совсем-совсем никакого жреца не осталось?

— В диких племенах еще есть, но они скорее сожрут вас, чем откроют тайны вселенной.

— Да, мы в этом уже убедились, — тихо произнес Джек, в задумчивости шагая от стены до стены.

— ...Но я знаю, кто сможет помочь вам. Есть один... жрец, как вы его называете. Он не на Абераме живет. Если я не ошибаюсь — на Элиде, космический сектор И15. В южном поселении улунаров надо спросить. Его зовут Мудунга.

— Улунары умом не блещут, — робко промямлил Пигл.

— А я и не сказал, что Мудунга — улунар, — загадочно ответил Алаани и швырнул трубку на подставку. — Ладно. Я вас отвезу. Звездолет у меня старенький, но рабочий. Четверо поместятся. Чую, своего транспорта у вас нет.

— Верно чуешь, — усмехнулся Джек, тормоша волосы. — Спасибо, Алаани. Ты нас очень выручишь.

— Пустяки, — улыбаясь, ответил тот.

Хаануец забрал чашки, унес их в другую комнату и вернулся уже с сумкой на плече. Джеку не до конца верилось в то, что сын Уантаки согласился не просто поделиться информацией, а подвезти их до Элиды. За это он был очень ему признателен. Жаль только, что совсем его не помнил. В единственном воспоминании проскочило только имя.

Катарина и Пигл молча шагали следом за Джеком и Алаани, которые вышли на улицу и отправились к космопорту. Жители Шестелона по-прежнему глядели на людей в своем квартале с отвращением. Но в глазах некоторых хаануйцев сверкало изумление. Немногие все же узнавали в повзрослевшем парне единственного человека, которому когда-то давно разрешили жить среди них. А Джек с удивлением заметил, что они шли по тому же самому маршруту, по которому он покидал Абераму в последний раз. Казалось, где-то позади, на низеньком крыльце возле веранды все еще стоял Уантаки и провожал его печальными глазами. В его руках ловко заплетались зеленые пахучие нити, и раздавался тихий шепот: мы спасем тебя. Джек обернулся, но никого не увидел.

Он вдруг понял, что не первый раз уходит от тех, кто помогает ему. Уантаки спас юношу ценой своей свободы, а затем и жизни. Потом одинокая фермерша вытащила его с того света, прекрасно осознавая, кем является подопечный. И ведь не испугалась. И ведь не бросила на произвол судьбы. Наверняка ему очень везло по жизни. Но повезет ли впредь? Джек чуть замедлился и вклинился между Катариной и Пиглом. Товарищи в недоумении искоса взглянули на него. Каково же было их удивление, когда парень крепко обнял их за плечи и широко улыбнулся.

— Знали бы вы, какой я везунчик!

— В каком смысле? — смущенно пробубнила Катарина. — Мы с профессором что-то упустили?

— Мы что-то упустили?! — истерично воскликнул Пигл.

— Да нет же! — рассмеялся Джек и сжал их еще сильнее. Даже Алаани обернулся. — Мне с вами повезло, дурачки. Всякий во вселенной хочет прикончить капитана Кровавой Орхидеи, а вы помогаете ему. Рискуете, между прочим, своими жизнями. Вот на кой вам сдалась моя память? А пластины? Короче, я вот что хочу вам сказать. — Он задумчиво прикусил губу и взъерошил товарищам волосы, чем заслужил возмущенные взгляды. — Не помрите, ладно?

— Уж постараемся, — обиженно отозвалась Катарина, расчесывая пальцами пряди, но через мгновение расплылась в добродушной улыбке.

— И ты, Алаани, тоже не помри! Я так тебе благодарен, что не переживу твою смерть!

— Лаар нарду, — тихо ответил тот себе под нос.

Перед глазами открылся знакомый космопорт. Широкая площадка почти пустовала. Два гвардейца стояли на вышке над воротами и без особого интереса глядели на пришедших. Алаани подвел товарищей к своему кораблю и опустил трап. Звездолет старой модели «Сокол» был изрядно потрепан, но, очевидно, еще в строю. Племена хаануя не пользовались никакими аппаратами и в целом считались несколько примитивными, но жители квартала Шестелона нередко владели новыми машинами и ловко управлялись с космическими кораблями. И вождь в том числе. Пигл беспокоился по этому поводу. Профессора терзала мысль, что правитель хаануйцев не может покинуть Абераму и бросить свое племя, но на безразличном лице Алаани он не видел и тени сомнений. Наоборот, тот казался даже слегка воодушевленным.

Троица поднялась на борт следом за хаануйцем и разместилась на креслах по правую сторону от места пилота. Джек вытянулся, с любопытством разглядывая приборную панель, которая почти не отличалась от панели Гипербореи. Он даже не отрицал, что немного скучал по украденному кораблю.

— Не пристегивайтесь, — предупредил Алаани и запустил двигатели. — Мы заскочим в одно местечко по дороге.

— Я согласен, — тихонько отозвался Пигл. — Тут очень неудобные ремни. Могу хоть всю дорогу до Элиды не пристегиваться. Ответственность беру на себя.

— Ты можешь снова залезть в Джека, — усмехнулась Катарина.

— А мысль неплохая...

— Плохая! — огрызнулся парень, разместившись между ними. — Даже не думай об этом. Фу, как вспомню...

— Обещаю, буду нежен.

— Профессор! — Джек поперхнулся от возмущения.

Но потом он прислушался к шуму корабля, который гудел хоть и негромко, но с характерными скрипами. На панели загорелись кнопки. Парочка систем вышла из строя, но Алаани они не волновали. Звездолет медленно оторвался от посадочной площадки и с тарахтением поднялся в воздух. Пигл вцепился в подлокотники, чтобы не свалиться, а Катарина все же пристегнулась.

— Алаани! — крикнул ему Джек. — У тебя что, келлециловые двигатели?

— Да. Они обходятся дешевле, да и заправлять проще.

— И ты не боишься летать с ними на Абераме?

— А в чем, собственно, суть вопроса? — поинтересовался Пигл и все же ухватился за ремни. — Я в технике не силен, но твоя интонация меня настораживает.

— На Абераме иногда бывают грозы, а келлециловые двигатели не выносят электрической перегрузки, — пояснил Джек и изобразил руками попадание молнии в корабль. — Как вы с этим справляетесь?

— Пляски смерти случаются нечасто, — с раздражением ответил Алаани, не отрывая взгляд от лобового стекла. — Громоотводы на звездолетах не предусмотрены, а потому мы и не гоняем их в грозу. В ангарах они стоят. Пережидают.

— Ну, если только так. Мне вдруг вспомнилось, что электричество превращает келлециловые кристаллы в бесполезный песок.

— Лучше бы ты вспомнил Уантаки.

Отчего-то Джеку стало не по себе. Но он прекрасно понимал, что Алаани потерял из-за него отца. А потому имел право злиться. Однако странная тень тревоги все равно исподтишка грызла душу. Он даже искоса посмотрел на Пигла, но тот выглядел в меру напряженным. Да и Катарина его не касалась. Джек поежился между двумя товарищами, которые умели лапать нутро.

Внезапно он почувствовал, как его бросило в жар. По спине пробежали колючие мурашки. За лобовым стеклом показались чуть обугленные лопасти из углепластика. В голове сами собой раздались скрежет шестерней и гул мощных валов. Сокол Алаани медленно спикировал на зеленую поляну и выпустил из отсеков под днищем блестящие шасси. Джек мастерски пытался скрыть волнение, но Катарина все равно заметила, как его пальцы впились в подлокотники, и догадалась, что стало тому причиной. Но вмешиваться аспектом не стала.

Хаануец выключил двигатели и пригласил Джека выйти на улицу. Его товарищей он попросил остаться на борту. Пигл поначалу рванул следом и едва не запнулся о торчащие из-под кресла трубки. Металлический скрежет ударил по ушам.

— Ничего не трогайте, — грозно пробубнил Алаани. — Мы скоро вернемся. Джеку нужно утрясти старые вопросы.

Катарина переглянулась с профессором и послушно осталась в кресле. Тот вскоре тоже приземлился на место, застенчиво сложив руки в замок. Хаануец последний раз проверил мерцающие значки на приборной панели и шагнул к лестнице на нижний отсек. У Сокола, в отличие от Гипербореи, отсека было всего два: кабина управления и зона разгрузки. В последней громоздились заколоченные ящики и валялась парочка запертых сейфов. Джек внимательно рассматривал их, стараясь не думать о том, куда шел вместе с Алаани.

— Зачем мы здесь? — едва не срывая голос, спросил он. — Ты ведь знаешь, что это место для меня значит.

— Ты разве не забыл его? — с ухмылкой спросил хаануец и обернулся через плечо.

— Страдания и боль запоминаются гораздо лучше, чем радость. Такова ирония жизни. Я слышал, что многие аборигены не видят снов, включая хаануя. А люди постоянно их видят. И во снах к ним приходят самые страшные кошмары. То, что терзало их однажды, будет грызть душу до самой смерти. Потому я и удивился, когда Уантаки рассказал, что вера спасает от страха. Знаешь, мне выпала доля стать капитаном пиратов. А капитан не должен ничего бояться. Но, я думаю, единственный страх у меня все же был. — Джек щелкнул пальцами, указывая на яркую зелень в арке проема. — Вот это самое местечко, с ветряной мельницей и человеком, которого я ненавижу.

— А тебе хотелось бы встретиться с отцом? — Алаани замер на середине трапа, когда перестал слышать шаги позади. — Не смотри так на меня, Джек. Не волнуйся. Наши отцы уже оба под сенью Рууна.

— Он... умер?

— Пару лет назад. Хаануя ловили молнии рядом с его домом и обнаружили, что дверь открыта настежь, а внутри, в крошечной спальне, лежит его давно высохшее тело.

— Перестань, — попросил Джек и отвернулся.

— Как хочешь. Если пожелаешь проститься — он рядом с мельницей закопан. Его похоронили по старым человеческим традициям.

Джек сжал губы и решительно сошел с трапа. В лицо ударил свежий ветер, пахнущий свежестью и травой, а над головой неторопливо клубились серые облака. Надвигался дождь. Кисленица упрямо хваталась цепкими лапками за ботинки, но Джек не замечал ее. Справа притаился чуть покосившийся домик с заколоченным окном и подпертой комодом дверью. Мебель набухла от влаги и ощерилась облупившимся дешевым покрытием. Рядышком располагалась дверь мастерской. Отец занимался починкой сложных приборов, которые брал в Шестелоне, и плавил металлолом в печи. Вокруг дома чернели развалы железа.

А слева возвышалась зловещая ветряная мельница. После пожара отец отремонтировал ее: заменил крышу, починил механизм, вернул шестерни и валы на место, настроил трансформатор. Но копоть так и не отчистил. Джек остановился рядом с новой дверью и сжал кулаки. Интересно, отец хотя бы раз пожалел о том, что чуть не угробил сына? Хотя бы раз! А ведь теперь и не спросишь. Он обошел мельницу по кругу и нашел позади нее неказистый деревянный крест. Без имени, без чисел, без фотографии.

— Не дождался ты меня, — прошептал Джек и задрал подбородок. — Не дождался.

Он чуть тронул пустой пояс, где раньше висел бластер, и сложил ладонь в форме пистолета. Пальцы, изображающие ствол, коснулись виска. Джек щелкнул языком и сделал воображаемый выстрел, а потом устало опустил руку. Из груди вырвался смешок.

— И не дождешься.

Он лихо развернулся, чувствуя ликование в сердце. Когда до трапа корабля оставалось несколько шагов, Джек обернулся и заметил Алаани недалеко от мельницы. Хаануец стоял неподвижно. Из его глаз едва не вырывались искры.

— Простился с отцом? — спросил он сквозь зубы.

— Если это можно так назвать, — в легком недоумении отозвался Джек. Рука сама потянулась к бластеру, которого не было.

— Да, я тоже застал только труп Уантаки.

— Ты это к чему?

— А ловко ты придумал. — Алаани зловеще ухмыльнулся и вонзил острый взгляд в собеседника. — Потерял память, значит? Пока ты там возился с пиратами по всему космосу и грабил корабли Конфедерации, мой отец загибался на Саленгере. Хотя он ни разу даже злого духа не обидел. Знаешь что, Джек? Руун свидетель, сегодня я убью тебя. Заберу твою ничтожную человеческую душонку. Вы, люди, — никакие не боги. Вы — разрушители судеб.

— Одумайся, Алаани, — прорычал Джек, с тревогой поглядывая на небо. Полог над головой затягивался мрачными неоднородными тучами. Где-то сверкнула первая молния. — Погубить нас хочешь?

— Я давно хотел отомстить. Вот только не знал, как тебя найти. Уантаки погиб из-за тебя, потому что посчитал твою душонку достойной спасения. Лучше бы ты сдох в этой мельнице. Мы спасем тебя, твердил он. И куда это его привело?! — Хаануец сорвал с собственного пояса потертый бластер и трясущимися ладонями нацелился в грудь Джека. — Куда его привело?!

— Под сень Рууна, — чеканно ответил тот. — Туда же, куда привело и моего отца.

— Да брось! Ты его ненавидел! И нисколько не жалеешь о его смерти! Для тебя это подарок! А вот я своего отца предал огню! И чуть сам не прыгнул за ним в пламя! Я закончу то, что Руун не доделал! Лаар нарду! Лаар нарду!

Хаануйцы плакать не умели. Но жестокая вселенная не лишила их скорби. Джек с досадой подумал о том, что тоска Алаани заставит его сделать выстрел. И судьба не окажет милость, не прикроет сердце пластиной как тогда, у стен банка на Ринпо. Он понимал, что заслуживает смерти. Пусть Руун решает, жить ему или умереть. Джек раскинул руки в стороны и крепко зажмурился.

Алаани ухватился за бластер двумя мощными трехпалыми руками. Он нетерпеливо сглотнул, пытаясь собраться с мыслями и поймать цель на мушку. Сердце колотилось за ребрами. Над головой зажглось голубое пламя и осветило весь луг. Раздался взрыв. От раската грома, казалось, раскололась сама земля под ногами. Джек рухнул на спину и в панике прижал ладони к ушам. По телу бегали мурашки, а мышцы дергало судорогами. Вокруг стоял оглушительный звон, и ничего больше. Перед глазами мерцали белые мушки.

Катарина и Пигл выскочили на трап и в ужасе кинулись к Джеку, который лежал на земле. Профессор вскрикнул, когда вдали замерцали нити и пучки ярких молний. Горящее облако пляски смерти приближалось к дому. Мельница безразлично вращала лопастями, а рядом с ее основанием стояла черная неподвижная фигура. Напарники не сразу догадались о том, что произошло. Катарина попыталась помочь Джеку подняться и заметила кровь, тонкой струей бегущую из его ушей. Пигл поправил очки и с неподдельным страхом указал на темный силуэт неподалеку.

— Алаани... в него попала молния. Он... надо проверить... вдруг выжил? Хотя, после такого заряда обычно... не выживают.

— Как же так? — задыхаясь, всхлипнула Катарина. — Почему?..

— Так решил Руун, — твердо ответил Джек, еле расслышав ее слова сквозь пелену шума. Он легонько потряс головой и почувствовал, что способен устоять на ногах, а потому мягко отпрянул от спутницы.

Небо загорелось с новой силой. Голубые всполохи прыгали по иссиня-черным тучам, обрушивая на поверхность Аберамы ливень резвых молний. Деревья, так похожие на раскидистые земные акации, ломало ветром. Тонкие ветви трещали под натиском налетевшей бури. Джек обернулся на корабль и тихо выругался. Он крепко сжал плечи товарищей и рывком развернул их к себе.

— Прижмитесь к стенам дома, — громким голосом приказал он, морщась от дребезжащего звона в голове. — На крыше до сих пор стоит громоотвод. Закройте глаза и уши. Ждите, пока не утихнет буря.

— А как же ты? — с тревогой спросила Катарина и мягко обхватила его запястье.

— Надо спасти корабль. Сокол не переживет попадание молнии. Он нашпигован электроникой и келлециловыми кристаллами, а значит привлечет грозу.

— Его не спасти! — воскликнул Пигл. — Пошли с нами! Потом придумаем, как убраться с Аберамы!

— Нет. Нам нужен этот корабль.

Джек решительно пихнул товарищей к дому, проследил за тем, чтобы они выполнили его указание, а сам кинулся на трап. Ноги слушались плохо, а потому по пути он хватался за стены и ящики, чтобы не упасть. План у него появился сразу. Внезапно ему вспомнились стальные трубки, об которые споткнулся Пигл, когда хотел уйти с корабля. Они показались до боли знакомыми. А потому Джек не сомневался в своей идее, когда взбирался по лестнице в кабину управления. Не прогадал. Под сиденьем лежал набор хаануйцев для ловли молний. В сердце екнуло от предвкушения опасной игры с самой смертью.

В наборе оказался ящик с лямками, который Джек сразу повесил на спину. В нем хранился портативный накопитель, собирающий столько энергии, что можно сутки питать целый квартал. От него тянулись толстые провода в плотной изоляции, подсоединенные к двум приборам с длинными серебристыми трубками. Парень удовлетворенно взглянул на почерневшие кончики. Значит, аппарат рабочий. Еще в наборе были защитные очки и наушники. Джек быстро снарядился и выскочил на улицу.

Он судорожно осмотрел точку подъема на крышу корабля, зацепил трубки за ящик и ухватился дрожащими пальцами за небольшой выступ рядом с крылом. Сокол немного напоминал птицу, хотя Орхидея походила на нее больше. Нога едва не соскочила с узкой импровизированной ступеньки. Джек прижался лбом к холодной обшивке, переводя дыхание, и снова рывком устремился вверх. Руки хватались неохотно, будто норовили подвести хозяина и заставить его упасть.

Огненные всполохи клубились над самой головой. Пигл испуганно выглядывал из-за крыши дома, но потом легонько пихнул Катарину и указал на корабль. Она изумленно ахнула. Джек с трудом забрался на самый верх, выпрямился, будто нисколько не боялся чудовищной бури, и храбро взглянул в небо.

— Ну что, поиграем?! — закричал он и вскинул руки, сжимающие блестящие трубки. — Давай, Руун! Покажи, на что способен!

Почерневшие концы устремились вверх. Джек крепко встал на ноги, постаравшись вгрызться подошвами ботинок в обшивку, и через долю секунды ощутил сильный удар. Первая молния попалась в ловушку ловца. Колени едва не подогнулись. По коже пробежали колючие заряды, вздымая волоски. Хаануйцы намного сильнее хрупких людей, а потому поймать парочку молний им не стоит никакого труда, но Джек сразу почувствовал вой мышц. Не прошло и нескольких мгновений, как следом за первой по трубкам пробежала вторая молния. Затем еще одна, и еще. Пляска смерти атаковала единственного человека, который посмел бросить вызов стихии.

Джек сжал зубы, чтобы не опустить руки. Сквозь прищуренные глаза и темноту очков он видел голубые отблески на обшивке корабля. Через прежний мучительный звон пробивались новые раскаты. Заряды били по трубкам не переставая. Ладони сводило судорогой, но пальцы намертво впились в удобные рукоятки. За спиной с довольным урчанием работал накопитель в плотно закрытом ящике. Несколько молний ударили в громоотвод дома, отчего Пигл и Катарина испуганно прижались друг к другу.

Гроза долго не отступала. Пляска смерти разукрашивала небо голубыми росчерками и оглашала округу утробным грохотом раскатов. Вскоре голубой огонь погас в небесах, обнажая проплешины в поредевших тучах. Сквозь них виднелось звездное небо. Вдалеке замерцали лучи закатной звезды, которая пробилась сквозь завесу и осветила небольшую усадьбу. В лобовом стекле загорелись блики. Товарищи осторожно вышли из-под укрытия и огляделись. Вокруг было спокойно и тихо. Катарина резко обернулась к кораблю и радостно улыбнулась, прижав ладони к груди. Джек устало скинул ящик с плеч, отбросил помутневшие трубки и замер. Он жадно хватал воздух, который показался чистым и даже вкусным после грозы. Руки подрагивали от напряжения, но он все равно, зажмурившись, поднял сжатый кулак над головой.

— Ну, и кто здесь ловец молний? Джек Вандер! Джек Потрошитель! Капитан Кровавой Орхидеи и самый лихой пират во вселенной! — Он тяжело выдохнул и тихо прошептал: — Спасибо, Руун. Кажется, я твой должник...

Джек слегка качнулся и рухнул на обшивку Сокола, погрузившись в забытье.

Интерлюдия

Скверный день. Казалось, все вокруг двигались не так, говорили не так, и уж тем более — делали не так. Габриель яростно теребил перчатку, сложив руки за спиной. Он уже порядком устал терпеть этих невежд и глупцов, которых понабрали к нему в отряд из самых слабых подразделений. Солдаты распихивали механиков, ругались с ними, лениво ходили взад и вперед, но ничего толкового так и не добились. А стоило бы. Упустить Потрошителя, да еще и с пластиной, упустить девчонку и потерять профессора... такое он никак не мог принять. А потому двое подчиненных в черных мундирах стояли поодаль и боялись к нему подходить.

— Давай ты? — предложила Шадо, теребя серебристую застежку.

— С чего? — огрызнулся Альберт и напряженно засунул потные руки в карманы. — Твоя очередь обращаться к нему.

— Зато ты его любимчик.

— Я? Знаешь, какой он мне чёс устроил на прошлой неделе? До сих пор в ушах иногда звенит.

— Ну, поругал немножко, да отпустил. С кем из нас такого не бывало?

Девушка сплюнула на землю и обернулась через плечо. Позади, словно потерянный ребенок, стоял Мик, капитан Гипербореи. Его огромная фигура возвышалась над юными гвардейцами на добрые две головы, но он все равно выглядел растерянным и даже испуганным. В каких-то пятидесяти метрах на посадочной площадке стоял его покореженный корабль, чуть накренившись на бок, но он не решался даже глядеть на него. А так хотелось взойти на борт и посмотреть своими глазами, что там устроил проклятый Потрошитель.

— Эй, капитан! — хмуро обратилась к нему Шадо и поманила пальцем. — Давай-ка ты сам к нему явишься? Видишь, у нас тут с напарником деловая беседа.

— О чем сержант хочет говорить со мной? — угрюмо спросил Мик.

— Да все о том же. — Альберт прокашлялся. — Об извечной проблеме всех подручных босса — о склонности к лаже.

— Но ведь я не виноват, что...

— Вот сам ему об этом и расскажешь.

Шадо угрожающе помахала перед его носом угольно-черной пластиной и дернула за рукав куртки, намекая, чтобы здоровяк шагал вперед. Мик был наслышан о скверном нраве сержанта Нокса из четвертого гвардейского корпуса. А потому и шел к нему неохотно. Сердце кольнуло, когда он приблизился к краю смотровой площадки и взглянул на свой корабль. Бедная Гиперборея. Немудрено, что механики вертелись вокруг нее с понурым видом.

Перед перилами недвижимо стоял Габриель и непроницаемым взглядом буравил гвардейцев, которые носились внизу. Мик остановился напротив него и сжал края куртки в кулаках.

— Ничтожная посудина, — медленно и сквозь зубы произнес сержант, не отрывая глаз от площадки. — Сколько же от нее проблем... Четыре истребителя угробила.

— Прошу меня простить... Я и подумать не мог, что кто-то украдет Гиперборею. На почти необитаемой планете ей ничего не грозило! Да и ключ-карту от камеры я всегда с собой таскаю. — Для наглядности Мик вытащил из кармана трясущимися руками неприглядную затасканную карточку. — Вот же она! Я ведь...

— Хватит, — резко оборвал его Габриель. Он повернулся к собеседнику, сложил руки в замок и приложил их к губам. Но Мик все равно заметил, как уголки его рта растянулись в зловещей улыбке. — Понимаешь, как рискованно было проводить эту операцию?

— Догадываюсь, — осторожно ответил капитан.

— Алексио Тэанский — слишком крупная шишка. В его руках вся банковская система Конфедерации. А я просил его выдать нам пластину дочери. Скажу сразу — ему очень не понравилась моя просьба. Поэтому и настаивать я больше не мог, ведь тогда пришлось бы постоянно оглядываться и ждать заряда плазмы в спину. Или отстранения, на худой конец. Поэтому я и просил тебя сделать все по-тихому. Просил?

— Д-да, припоминаю.

— И что же мы получили? — Габриель снова перевел безумный взгляд на Гиперборею. По лицу Мика побежали струйки пота. — Корабль украден вместе с товаром. Пластины нет. Девчонка знает о том, что я преследую ее. Стоит ей добраться до папочки, и полетят наши головы. Но полетят они не только из-за нее. — Сержант широко распахнул глаза и утробно засмеялся. — Ты знаешь похитителя?

Мик уже догадался, к чему такой вопрос. Единственное, что занимало его мысли — как бы уберечь Аврору от последствий. Никто не должен узнать о том, кого старая фермерша выхаживала в своей медицинской капсуле, жертвуя запасом микронитов. Во сколько же кнарров ей это обошлось... Капитан тревожно прищурился. На Гелендфри с ней остался Тео, чтобы поддерживать работу аппарата и следить за делами фермы. Правда, с рогулами у напарника так и не получилось наладить связь, но это мелочи.

В воздухе повисла тишина, и Мик чувствовал, что надо ответить. Но никак не мог подобрать слова, выкрутиться из щекотливого положения. Сказать правду? Или солгать? Хотя, какое уж тут вранье, если рядом с ним стоял человек, которого не обмануть. Улыбка сошла с лица Габриеля.

— Ты его знаешь, — прорычал сержант. — Ты видел его так же, как видел я. И узнал.

— Не понимаю, о чем вы... — промямлил Мик и возненавидел себя за это.

— Ты прекрасно знал, что твою ничтожную посудину украл Потрошитель. Но не сказал мне об этом, когда сообщал координаты корабля.

— Я... не был уверен, ведь... ведь он на Саленгере. Потрошитель в тюрьме.

— Нет, капитан. Этот пират не в тюрьме. — Габриель снова сцепил руки за спиной. Мик услышал скрип кожаных перчаток. — Джек гуляет на свободе, а за пазухой держит пластину аспекта света.

— Как же пират оказался на свободе? — усмехнулся Мик уголком рта, но понял, что уже поздно строить из себя дурака.

— Да потому что Потрошитель никогда не был тюрьме. Теперь он наверняка снюхался с девчонкой и строит план отмщения. Еще и Глассерман... Очкарик точно метнулся вслед за ними. А иначе бы давно вернулся. Я так и знал, что этот жирный неудачник однажды все испортит.

— Сержант... — тихо обратился к нему Мик. — Зачем вы мне все это говорите?

Он метнул взгляд на Габриеля и заметил, как тот безотрывно смотрел на него. В глазах плескалась настоящая тьма, а с лица не сходила зловещая улыбка. Обычная на первый взгляд, но Мик чувствовал, как сердце сжимается от ужаса. Ощущал, что попал в ловушку.

— Кто еще знает про Потрошителя? — тихо спросил сержант. Казалось, каждое слово он впечатывал в собеседника, словно клеймо. Но капитан Гипербореи лишь выдохнул и перевел взгляд на родной корабль.

— ...Помню, заказал его у мастера из Квадрокорпуса. Парень — настоящий гений. К нему как раз поступил старенький пассажирский звездолет, который он хотел разобрать на детали, но я попросил сделать из него что-нибудь достойное. И он сделал. Днями и ночами корпел в мастерской. Даже присобачил к нему плазмомет. Мне, охотнику за головами, такой очень пригодился. Помню, в восторге был, когда впервые увидел его на площадке за домом. Эти крылья я никогда не забуду. Блеск обшивки, гул двигателей, плавность хода и мягкость рычагов. Гиперборея стала не просто моим кораблем. Она стала мне домом. Каждый раз я с наслаждением возвращался к ней...

— Кто еще знает про Потрошителя?! — в нетерпении рявкнул Габриель и схватил Мика за плечо. Но тот не дрогнул.

— Только я его видел, сержант. Больше никто не знает. Джек украл мой корабль прямо из-под носа. А потому я хорошо запомнил его.

— Ну вот. Впервые хорошая новость за неделю.

Плечо капитана покрыли глубокие серые трещины. Его грубое лицо вытянулось в гримасе муки, но в глазах не было страха. Пальцы Габриеля только крепче сжали его. Раздался треск, с каким крошится камень. В последний раз взгляд Мика скользнул по корпусу Гипербореи. Он тепло улыбнулся. А затем его тело враз рассыпалось кучей темной пыли, которая поднялась в воздух едким облаком и уплыла вслед за ветром.

Габриель брезгливо отряхнул белую перчатку. Еще долго он с презрением глядел на бесформенные куски под ногами, которые когда-то были человеком. Сержант резко развернулся на пятках и шагнул к двум подчиненным. Те, замерев, неподвижно ожидали указаний. Бледные, как мертвецы.

— Приберите здесь, а потом разошлите по всем секторам ориентировку на Потрошителя. Передайте гвардейским корпусам, что это подражатель, который убивает гражданских. Пусть рыщут по городам и планетам день и ночь. Пусть хоть носом землю роют, но достанут мне его координаты. Я лично разберусь с ним.

— А Гиперборея?.. — аккуратно спросила Шадо и закинула косу за спину. Альберт молча таращился на босса.

— Прикажите работникам космопорта уничтожить ее. И без хороших новостей больше не заявляйтесь ко мне. — Габриель занес ногу, чтобы уйти, но потом снова метнул острый взгляд на подчиненных. — Если получите известия от Глассермана, то немедленно сообщите мне.

— А что с ним будет?..

Подчиненные сами ответили на вопрос, когда Габриель многозначительно взглянул на горстку пепла на краю смотровой площадки.

— Я проведу с ним воспитательную беседу, — улыбнулся сержант и, широко шагая, скрылся из виду.

Часть 4. Глава 19. Спасение

Спина затекла настолько, что кожа онемела. Джек попытался перевернуться на бок, но тут же пожалел об этом. Он ощутил мгновение полета, от которого бросило в жар, и неприятный удар. В ушах зазвенело. Где-то неподалеку раздался суетливый топот.

— Осторожнее! — шепотом запричитал Пигл. — Расшибешься ведь.

Рядом располагались три кресла, на которых и лежал Джек, пока в полусне не свалился на пол. Хуже лежанки не придумать, но, очевидно, ничего другого на борту Сокола не было. То, что это именно Сокол, Джек понял сразу, как открыл глаза. Просторная кабина управления с двумя рядами сидений друг напротив друга, выгнутое лобовое стекло, небрежно торчащие провода и мигающие на приборной панели кнопки — все было знакомо. Около кресел тут же материализовался встревоженный и какой-то слишком растрепанный Пигл. Он помог товарищу подняться и сесть обратно.

— Как... мы?..

— Все вопросы потом, — мягко ответил профессор. — У тебя мышцы еще тянет судорогами? Если да, то хаануйцы советовали пожевать стеблей наамуи. В наших справочниках она зовется чумыгой. Склизкая такая трава... но должна помочь. Я даже насобирал немного, пока ты спал. — Пигл осторожно засунул руку в карман, сморщился, и вытащил пучок мокрой зелени, похожей на волосы.

— Ничего у меня не тянет, — ответил Джек, с тоской глядя на лекарство. Хоть мышцы на руках натурально выли, он не решился пробовать стебли чумыги.

— Ну, так даже лучше. Выброшу наконец эту несусветную гадость.

Профессор и правда почувствовал облегчение. Он тихо прокрался к люку и с грацией картошки спустился на нижний сектор. Джек усмехнулся, проводив его глазами. Только тогда он понял, отчего товарищ так осторожен. Напротив, на таких же сидениях, спала Катарина. Она была завернута в жесткий кисленичный плед и очаровательно сопела, прижав бледные кулачки к подбородку. Для ее миниатюрной комплекции площади кресел вполне хватало, потому она и чувствовала себя комфортно.

Джек поднялся, с наслаждением выпрямил спину и наткнулся взглядом на лопасти ветряной мельницы в лобовом стекле. На улице стояла хорошая погода, лишь сверкающие в лучах звезды капли напоминали о том, что вслед за грозой прошел дождь. Напарники так и не покинули Абераму, и от этой мысли на душе стало скверно. Вспомнилась ловля молний на крыше Сокола и напряжение, от которого до сих пор, казалось, болело все тело. Джек тихо подошел к Катарине и присел рядом с ней на корточки. Ну, главное, что с ней и Пиглом все было в порядке. Он протянул руку и аккуратно убрал с ее милого личика короткую черную прядку.

Снизу раздался осторожный топот, отчего Джек быстро отпрянул и поспешил к люку. Он слегка неуклюже спустился по лестнице и наткнулся на профессора.

— Сколько времени прошло с грозы?

— Несколько часов, но зато каких! — воскликнул Пигл и вскинул руки, но тут же испугался своего громкого голоса и повел Джека к трапу. — Пока ты был без сознания, произошло столько всего.

— Выкладывай.

— Дело было так...

***

Пигл и Катарина дождались, пока грозовая туча окончательно уйдет, и только потом рванули к кораблю. В воздухе пахло свежестью и влагой. Отчего-то казалось, будто через мгновение хлынет дождь. Природа вокруг затаилась, затихла, словно задержала дыхание. Катарина вскинула голову пытаясь найти хоть какие-нибудь выступы, чтобы забраться на крышу Сокола, и вскоре отыскала их возле крыла. Пигл поначалу сомневался в себе. Уж слишком он был неповоротливым и слабым для таких выкрутасов. Но тоже не выдержал и полез следом за спутницей. Несколько раз он едва не сорвался. Благо Катарина придержала его.

Крыша Сокола была плоской и не сильно просторной. В центре, на мутной обшивке, лежал Джек, раскинув руки. Катарина тут же кинулась к нему, стянула наушники и защитные очки, похлопала по щекам, но в сознание он так и не пришел.

— Как бы нам спустить его отсюда, — в задумчивости пробубнил Пигл, оглядывая крылья корабля. — Наверное, придется ждать, пока он не очнется.

— А долго ждать? — встревоженно спросила Катарина.

— Ему крепко досталось. Конечно, пластина сделает свое дело, подлатает его, но потерпеть все равно придется. — Профессор осторожно присел около накопителя с серебристыми трубками. — Впервые в жизни я увидел, как человек ловит молнии. Сам бы я никогда на такое не решился!

— Ну, он же капитан пиратов. Наверняка потом скажет, что это было сущим пустяком. — Катарина смущенно улыбнулась и незаметно погладила Джека по щеке.

Внизу зашелестело. Послышался чужой говор и чьи-то решительные широкие шаги. Пигл метнулся к краю крыши и ахнул.

— Там хаануйцы!.. — Он внезапно замолчал и испуганно вжал голову в плечи. — Это племя людоедов!

— Неужто те же самые?!

— Они! Они! Вон, и Хаарнай среди них! Которому Джек энергокапсулы отдал!

— Профессор, что нам делать?!

— Сидеть тихо, полагаю.

Пигл отполз назад и коснулся пальцами спины Катарины, безмолвно приказывая ей пригнуться. Она легла на живот рядом с Джеком и в ужасе закрыла рот ладонями.

— Клянусь, я точно натравлю на них души, если они не уйдут по-хорошему, — прошептала Катарина, не отнимая рук от лица.

— Начните прямо сейчас, — тихо усмехнулся профессор. — А чего ждать?

Снизу послышались возмущенные вопли. Наверняка аборигены нашли обугленное тело Алаани возле мельницы. Через несколько мучительно тягостных минут послышался скрежет со всех сторон. Не успели напарники опомниться, как снова оказались на мушке. Хаануйцы забрались на крышу Сокола и уткнули бластеры им в спины.

— Учуяли, — простонал Пигл, задирая руки повыше. — Коренные жители Аберамы отличные скалолазы...

— Не время восхищаться! — шепотом возмутилась Катарина.

Она заикала от страха, когда из-за крыла изящно выскочил Хаарнай в широкополой шляпе с лентами. Жрец племени ловко забрался на самый верх и надменно осмотрел пойманных людей.

— Опять вы, — с презрением выплюнул он и сморщил плоский нос. — Говорите перед Руун, что здесь было?

— Пляска смерти, — ответил ему Пигл дрожащим голосом, стараясь говорить без акцента. Но по лицу хаануйца понял, что вышло плохо. Отличная память не компенсировала разговорную практику.

— Что произошло с нашим собратом? — спросил жрец и указал на черное тело Алаани.

— Мы слышали, что он хотел убить нашего друга из мести. Его не остановила даже пляска смерти.

— Месть? — прошипел Хаарнай на языке людей. — Хаануя не живут местью! Это чувство у людей! Не у хаануя!

— О чем он? — в недоумении спросила Катарина у профессора.

— Спрашивает, что случилось с Алаани.

— В него попала молния! — с жаром воскликнула она и сжала футболку на груди. — Наш друг сказал, что такова воля Руун!

Она осторожно похлопала Джека по груди и заметила легкое смятение на лице жреца. Будто он не хотел мириться с ее словами. Другие хаануйцы нерешительно опустили бластеры и обменялись многозначительными взглядами. Хаарнай долго жевал тонкие губы, прежде чем заговорил снова.

— Алаани заслужил гнев Руун, — неохотно согласился он. — Вождь хаануя — это свет звезды. Он спасает племя от злых духов. Ведет хаануя через страх к миру. Но месть... — Его глаза потемнели. Жрец снова обернулся и поглядел на труп. — Руун справедлив.

— Согласен с вами, — поддакнул Пигл и дерганным движением поправил очки. — Ваше божество уникально.

— Молчи, человек, — заткнул его Хаарнай. Он долгим взглядом изучал Джека и накопитель, стоящий рядом с ним. — Пляска смерти ниспослана нам богом Руун за наши поступки. Но это и дар тоже. Не каждый способен совладать с божественной силой. Наши собратья из Шестелона научились собирать ее и использовать в жизни. Неужели этот человек тоже ловил стрелы Рууна?

— Что он говорит? — прошептала Катарина.

— Да, — уверенно ответил жрецу Пигл. — Джек поймал все молнии.

— И сумел выжить? — усмехнулся Хаарнай.

— Он удивительный человек. Наверняка сам Руун был поражен его храбростью.

Жрец, казалось, не поверил его словам, а потому лично встал на колени, склонился над Джеком и прислушался к его сердцу. Катарина изумленно наблюдала за хаануцем, решая, стоит ли вызвать души для боя. Но вскоре она заметила спокойные глаза профессора, который слегка помотал ей головой. Значит, не все так плохо.

— Раз на то воля Руун, мы сохраним и ваши жизни, — кивнул жрец и взмахнул рукой, отдавая приказ собратьям. — Но прибор мы заберем с собой.

— Да пожалуйста! — отмахнулся Пигл. — Но... не могли бы вы помочь нам спустить Джека на землю. Боюсь, сил у жалких людишек для этого недостаточно.

— Они... не станут есть нас? — тихонько спросила Катарина.

— Пока нет. Главное, не дать им повод.

Сильные и ловкие хаануйцы быстро ухватили Джека за руки и ноги и спустили вниз. Потом они любезно помогли слезть и его спутникам. Кто-то готовил большой костер рядом с мельницей, другие незаметно унесли накопитель в лес и скрылись за деревьями. Хаарнай замер напротив обугленной фигуры Алаани и с тоской посмотрел на него. Пигл поначалу не решался, но потом все же подошел к нему.

— Я слышал, что сын Уантаки отвернулся от Руун, — с горечью поделился жрец. —Он забыл заветы предков и связал свою судьбу с бесчестными людьми. Но я не хотел в это верить.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил профессор и застенчиво сцепил руки в замок.

— Он продавал сокровища Руун тем, кто платил ему за это.

— Так вот откуда у него было столько кнарров. А ведь племена хаануя не пользуются деньгами. Выходит, Алаани был... м-м, как же это на вашем языке... контрабандистом?

— Все так, как ты говоришь, человек.

— Неудивительно, что Руун наказал его.

— Но мы все равно позаботимся о его теле. Таков закон хаануя. Не нам вершить суд над собратом и уж точно не нам осуждать его за поступки. Мы доверяем Руун.

— Да уж, и лакомитесь человечинкой на досуге с такими моральными принципами... — пробубнил Пигл себе под нос.

— У твоего собрата, человек, может тянуть, болеть и дергать тело. Предложи ему пожевать стебли наамуя. Стрелы Рууна — не шутка.

— Благодарю, уважаемый Хаарнай.

Профессор с уважением прижал пальцы к подбородку и попятился к кораблю. На трапе сидела Катарина и наблюдала за тем, как хаануйцы поджигали костер. Они осторожно обхватили красными пальцами руки Алаани и, прикасаясь лбом к его телу, пронесли к огню. Пламя быстро занялось и обхватило его раскаленными языками. Вокруг костра раздались первые возгласы и тоскливые крики. Племя запрыгало, запело, оглашая округу ритуальной песней. Хаарнай стоял неподалеку, воздев руки к небу. Он тихо шептал с закрытыми глазами, и Пигл был уверен, что жрец замаливал вину за собрата перед всевидящим Рууном.

— Вот бы и у людей было так же, — мечтательно поделился профессор и присел рядом с Катариной. Она в недоумении посмотрела на него. — Ну, чтобы и после смерти видели в тебе не сволочь, какой при жизни был, а Человека, достойного прощения. Хаануйцы ведь прекрасно знают о всех грешках Алаани, но все равно бережно относятся к его телу, тратят время на костер и последнюю песню. Они отказались судить собрата за поступки и вверили его Рууну. Чтобы бог рассудил, достоин ли Алаани райской жизни за порогом смерти.

— Ты думаешь, у них есть Рай?

— Всякая душа во вселенной куда-то попадает. Просто у разных народов это место называется по-своему. Жизнь так сложна, тревожна и временами тягостна, что любой, будь то трептелид, рогул или человек, достоин покоя после смерти. А задача живых — с уважением проводить умершего в последний путь.

— Пусть люди сначала научатся при жизни уважать друг друга, — с грустью ответила собеседница и сложила голову на скрещенные руки. — А там и о смерти подумать можно.

— Джек не просыпался? — сменив тему, спросил Пигл. Отчего-то ему не хотелось разговаривать о смерти. Казалось, она и без того дышала в спину незадачливым путникам.

— Пока нет. Двое хаануйцев положили его на кресла в кабине управления.

— Иди-ка ты тоже отдохни. Я видел зеленое покрывало под сиденьями. Все равно без опытного пилота мы этот корабль в воздух не поднимем. Поэтому, в общем-то, делать нам пока нечего.

— А ты?

— Я посторожу вас.

Но собеседница, к большому удивлению Пигла, ушла не сразу. Она пристально посмотрела на него проникновенным взглядом и мягко коснулась его плеча. Бледная ладонь смотрелась чужеродно на фоне черного мундира. Катарина зажмурилась и тихо хихикнула.

— Что смешного? — удивился профессор.

— Твоя душа похожа на тесное сборище старинных книг. Там сумрачно, пыльно, но тепло и очень уютно.

— Я всякий раз поражаюсь способности вашего аспекта, юная госпожа. — Пигл смущенно улыбнулся.

Катарина снова хихикнула, неторопливо поднялась и скрылась на борту Сокола.

Глава 20. Крах

— Серьезно? — удивился Джек. — Сборище старинных книг?

— Так и сказала!

— А у меня она нащупала бежевые совиные перья под панцирем.

— Хах! — Пигл от души рассмеялся, отчего едва не уронил очки. — Перья!

— Ну, с этим мы разобрались.

С вершины трапа Джек пробежался глазами по некогда родной усадьбе. За мельницей виднелось черное кострище, прибитое дождем. Тела Алаани не было, даже следа на траве не осталось. В памяти так и не всплыли будни в Шестелоне, среди которых бы проступили очертания сына Уантаки, а потому и жалости к нему почти не ощущалось. Жаль только самого Уантаки. И за что ему достался такой непутевый отпрыск? Джек обернулся через плечо и с тоской взглянул на ящики на нижнем отсеке Сокола. Именно в таких Алаани тайком вывозил запрещенные к продаже товары с планеты. Прав был жрец. Руун справедлив.

— Знаешь, — тихо произнес Пигл, протирая уголком мундира стекла очков, — мне кажется, Уантаки погиб не зря.

— Почему?

— Этот старый хаануец разглядел в тебе нечто особенное. Хоть ты и стал пиратом, но высшие силы не обманешь. Руун знал, кого оставить в живых, а кого... проткнуть стрелой.

— Так ты тоже веришь в Рууна? — с сомнением спросил Джек и по-дружески пихнул профессора в плечо.

— Пережив столько всего, пожалуй, только глупец не поверит.

— Пожалуй. — Джек чуть склонил голову, рассматривая мельницу. — Давай ее сожжем?

— Древесина напиталась влагой. Не загорится.

— Тогда протараним.

— Корабль помнем.

— Согласен.

— Джек, — с ухмылкой обратился к нему Пигл и хитро прищурился, — я пока чумыгу собирал, заметил под днищем Сокола плазмомет. Слабенький, модели ПО-15, но...

— Сгодится.

Профессор заметил на лице собеседника довольную улыбку. Товарищи мигом подняли трап и залезли в кабину управления. Через несколько минут Катарина в ужасе проснулась оттого, что кто-то остервенело шмалял из плазмомета. Она в панике соскочила с кресел, сжимая кисленичный плед на груди, и увидела, как старая ветряная мельница с трансформатором разлетается в щепки. В воздух взлетали искры, обрывки проводов и куски древесины. Лопастям из углепластика ничего не делалось, даже трещины не бегали на их бледно-желтой поверхности. Сначала они безжизненно замерли, а потом рухнули на землю. В кресле пилота сидел Джек, сжимая рычаг, а рядом с ним возвышался Пигл и торжествующе сжимал кулаки в белых перчатках. Товарищи зловеще посмеивались. Отчего-то сцена крушения мельницы принесла в душу Катарины приятное ликование. Все дурное позади. Пора двигаться вперед.

Покончив с прошлым, Джек велел спутникам занять места на креслах позади него и хорошенько пристегнуться. Сокол представлялся ему кораблем с сюрпризами, а потому перестраховка не помешает. Келлециловые двигатели и правда считались неприхотливыми, но все остальные системы вызывали вопросы. На пыльной панели мерцало несколько кнопок, сообщая о проблемах. Основные системы жизнеобеспечения, на радость пассажиров, были в порядке, но не работал радар и ряд подсистем бортового компьютера. Конечно, часть функций распределилось между оставшимися блоками управления кораблем, однако именно из-за этого Джеку пришлось вбивать координаты Элиды вручную и определять маршрутные точки, что называется, на глаз. Пигл и Катарина, пристегнутые к креслам, растерянно следили, как он неистово носится по кораблю и проклинает все на свете.

Когда настройка систем наконец закончилась, двигатели утробно загудели. Джеку не понравился их звук, но придираться к мелочам у него уже не было желания. Термоэлектрические двигатели работали куда приятнее для чуткого слуха капитана. Сокол неуклюже оторвался от земли, с горем пополам сложил лапы шасси под днищем и устремился в высь, продираясь сквозь облака.

Джек вывел корабль в открытый космос, вошел в гиперпрыжок и настроил автопилот. Ну, хоть здесь все работало без перебоев. Он крутанулся на кресле и с довольным видом сложил ногу на ногу, обращаясь к товарищам.

— Впереди нас ждут самые занимательные шестнадцать маршрутных точек. Умоляю, скажите, что на борту есть настолки. А иначе мы умрем от скуки.

— Шестнадцать?! — воскликнула Катарина и задрала палец, задумчиво прикидывая в голове расстояние. — Мы трое суток лететь будем?

— Далековато, — заключил Пигл.

— А куда деваться? — Джек встал с кресла и с наслаждением размял спину. — Думаю, Алаани не соврал про жреца с Элиды. Найдем Мудунгу, спросим про пластины и мою память, а там придумаем, что делать дальше.

— Не забудь про Габриеля, который тебя ищет, — ввернул профессор.

— Да... еще и Габриель. Надо придумать, как сбросить этот балласт.

— Время есть. Втроем сообразим.

Пигл долго сидел в задумчивости и слушал мерное дыхание корабля. Тихий скрежет, гул двигателей, шуршание системы очистки воздуха. Он не привык к постоянному шуму и космическим приключениям и безумно скучал по своему пыльному кабинету в Квадрианском университете. Крошечная каморка в гвардейских казармах вспоминалась с неприятной горечью. Профессор тяжело вздохнул.

Пигл мельком посмотрел на Катарину и заметил, как она раз за разом бросала смущенные взгляды на Джека. Ну, тут все ясно, как теория секторального освоения космоса. Пигл прокашлялся, неловко откланялся и спустился по лестнице, заверив перед уходом, что займется изучением артефактов в ящиках. Особый акцент он сделал на том, что вернется нескоро. Люк за ним с хлопком закрылся. Джек мысленно похвалил товарища за это решение.

— Ну... — протянула Катарина и нервно сжала колени. Она никак не могла подобрать нужные слова, оттого молчание затянулось. — Хочешь покажу, чему меня Пигл научил?

— Давай.

— Наам ту лар... и там еще было... Дан ту лиим рун та!

— Знаешь, что ты сказала? — сдерживая смех, спросил Джек. — Что у тебя в носу растут розовые волосы.

— Он и правда меня этому научил?! А еще светило науки, называется!

— Да ладно, я пошутил. Ты сказала по-хаануйски, что одежда белого цвета сильно марается. И все.

— Честно?

— Клянусь квадрианскими спутниками.

Катарина с облегчением выдохнула. Джек еще раз пробежался глазами по приборной панели, но взгляд так и тянуло к изящной фигурке собеседницы. Минуту назад они говорили о белой одежде, и он снова обернулся. До смерти хотелось увидеть, что скрывается под ней. Конечно, приталенная футболка давала какие-то представления, но этого явно было недостаточно. Еще и поцелуй на Абераме...

Он изрядно удивился, когда Катарина вдруг медленно поднялась с кресла и в нерешительности подошла к нему, да так близко, что Джек почувствовал запах травы от ее волос. По коже прокатилась волна жара, когда спутница взяла его ладонь и приложила к своей пунцовой щеке.

— Это было невероятно, — прошептала она и крепче прижалась к его руке. — То, как ты ловил молнии. В тот миг мне казалось, что ты какой-то космический герой, как в комиксах. У меня бы не хватило смелости.

— Я думаю, ты в себя не веришь, — ответил Джек, мягко вытянул ладонь из ее рук и коснулся пальцами коротких прядей, которые свисали на изумленное личико. — Ты на многое способна.

— Просто я очень боюсь смерти. Очень-очень.

— Все ее боятся.

— И даже ты? — Катарина смутилась еще больше, когда заметила на лице собеседника грустную улыбку.

— Я видел, в какое месиво превратилась Кровавая Орхидея. Выжить там было нереально. Думаю, я все-таки виделся со смертью. Может быть, мы с ней даже успели перекинуться парой слов. Амнезия спасла меня от этих тягостных воспоминаний, и только за это я готов сказать ей спасибо.

— Но... неужели ты не боялся, когда надевал накопитель, лез на крышу Сокола, поднимал трубки к небу?

— Конечно боялся! — усмехнулся Джек. — Это приходит с опытом, наверное. Понимание, что нет другого выхода. Или делаешь, или кто-то страдает. Или, как в нашем случае, мы могли потерять этот корабль. А он нам очень нужен. Тут вопрос приоритетов.

— Ты посчитал, что Сокол — ценнее твоей жизни? А если бы накопитель был сломан?! А если бы Руун не помиловал тебя?! А если бы?!..

Джек не дал закончить пламенную тираду. Он сжал ладонями ее горячие щеки и с жаром поцеловал. В это мгновение каждый изгиб ее хрупкого тела, каждая черточка и каждый аромат казались ему совершенными. Катарина подалась вперед, сжав в кулачках ворот его куртки. Ее больше не страшили его глубокие темные глаза, не пугали татуировки на спине. Когда Джек коснулся пальцами ее щеки, она вновь почувствовала тепло в его душе и захотела укрыться в нем.

— Я испугалась, что ты погибнешь, — прошептала она ему в губы. — Я бы не простила Рууна. Не простила бы Абераму. Никого бы не простила за это.

— Тише, солнышко. Все уже позади.

В груди что-то больно екнуло, но Джек не придал этому значения. Катарина медленно стянула куртку с его плеч и бросила ее на пол. Глухо стукнула пластина во внутреннем кармане. Вокруг стало душно. Пальцы бестолково, неумело цеплялись за одежду. Катарина игриво улыбнулась и легонько толкнула его в грудь. Джек упал в кресло пилота, а она села на его колени и снова поцеловала, нащупывая пиратский жетон сквозь футболку. Весь космос и тесная кабина Сокола, казалось, сошлись в одной точке.

— Давай, Ванесса... — прорычал Джек и тут же застыл.

Катарина почувствовала, как его пальцы замерли на ее талии, а потом и вовсе больно впились в кожу. Нутро обдало холодом, а лицо почти вспыхнуло от возмущения и ярости.

— Кто такая Ванесса? — сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила она.

— Я... понятия не имею, — честно ответил Джек и почувствовал себя идиотом. Именно идиотом, потому что настойчиво игнорировал едкую боль в сердце последние несколько минут.

— Не помнишь, хочешь сказать? — обиженно подсказала Катарина.

— Правда, не помню!

— Удобно, не находишь? Интересно, кто это. Твоя девушка? Жена? А может, боевая подруга, которая нежно утешала тебя после грабежей?

— Ну что за разборки? Это имя вылетело случайно, не знаю, откуда оно взялось.

Джек едва не сморщился от презрения к самому себе. Ведь прекрасно понимал, что Ванесса — явно не простая женщина. Не проститутка, о каких забывают уже утром. Ему вдруг вспомнилась милая художница в комбинезоне, которая рисовала граффити на обшивке Кровавой Орхидеи. Это была она? Ванесса?..

— Ты ее любишь? — прямо спросила Катарина и слезла с колен Джека.

— Не помню.

— Ну что ты заладил?! Не помню, не помню! У тебя амнезия, а ты назвал меня ее именем! Значит, эта Ванесса многое для тебя значит! А кто тогда я? — Она с жаром похлопала себя по груди. — Времянка? Средство от скуки?

— Не говори глупостей, — холодно ответил Джек и сжал подлокотники до белых костяшек.

— Ты ведь... ты мне понравился. — Катарина стиснула зубы, чтобы не расплакаться, и в сотый раз расправила футболку, которая из без того была гладкой. — С первого дня, когда только вскрыл мою камеру на Гиперборее. Я на ходу выдумывала причины, чтобы остаться с тобой на корабле, заверила, что раскрою секреты пластин, хотя сама ничего про них не знаю. Я бросила отца, учебу в академии... ради тебя. Но с тех пор ты ни разу даже по имени меня не назвал.

— Ката... — на выдохе произнес Джек.

— Не надо. Уже не надо. Наверняка у легендарного капитана пиратов Джека Потрошителя много подружек. Но я не хочу быть среди них.

В кабине управления заметно потемнело. Катарине стало тошно, потому что проявила слабость, сама пошла к тому, кто наверняка нисколько ее не любит. Джеку — от стыда перед спутницей... и перед загадочной Ванессой. Он сжал голову руками, чувствуя, что обжигающая боль в висках вот-вот разорвет череп.

На лестнице послышался торопливый топот. Крышка люка откинулась в сторону, снизу показалась растерянная физиономия Пигла. Профессор неуклюже забрался в кабину управления, отряхнул черный мундир и с легким недоумением оглядел бедолаг. Взъерошенная Катарина хмурила изящные бровки, а Джек неподвижно сидел в кресле и безучастно глядел на свою куртку на полу. Его вид показался профессору растерянным. В глазах капитана поселилась пустота, сотканная из отчаяния. Пиглу показалось, что он явственно прочувствовал ее, и оттого по коже пробежали колючие мурашки.

— Что у вас здесь?..

— Ничего! — рявкнула Катарина и бухнулась на пассажирское кресло. Оглушительно громко щелкнули ремни безопасности.

— Я, конечно, не хотел бы встревать в ваши дела. Это личное, но... — Пигл немного помялся и робко указал на люк позади себя. — Но внизу отчего-то стало холоднее.

Джек слегка дернулся, будто очнулся от сна, резко крутанулся на кресле и внимательно осмотрел панель. Сразу две лампочки загорелись красным. Кнопки буквально слепили пилота, оповещая о серьезных проблемах. Но если гравитационная система после нескольких манипуляций легко переключилась на соседние блоки управления, то система стабилизации температуры барахлила основательно. Пигл подошел поближе к креслу пилота и увидел, как Джек нервно пытался настроить электронику корабля.

— Лаар нарду, — тихо выругался он и вскочил с места. — Дрянная посудина.

— Что такое? — осторожно спросил профессор.

— Оставайтесь здесь. Я внизу посмотрю.

Джек с досадой подобрал куртку, накинул ее и исчез в люке. На нижнем секторе послышались его громкие шаги. Пигл встревоженно пощупал взмокший лоб и присел рядом с Катариной, которая бесцельно таращилась перед собой.

— Не так я себе это представлял, — честно поделился профессор.

— Полет на Соколе?

— Ваше уединение. — Пигл заметил, как щеки собеседницы тут же густо покраснели, а потому продолжил чуть деликатнее. — Я ведь не слепой. Видел, как вы смотрите друг на друга. Но, видимо, ошибся.

— Джек назвал меня Ванессой, — после долгого молчания поделилась Катарина и смахнула слезинку с лица.

— Оу, даже так...

— Меня!.. Чужим именем!.. Кто она вообще такая?!

Девушка подняла ноги на сиденье и обняла колени. Отчего-то в компании Пигла она чувствовала себя свободно, будто разговаривала с собственным отцом. Знаменитому Алексио Тэанскому пришлось немало выслушать о подружках, несправедливых учителях и первых симпатичных мальчиках, с которыми маленькая дочка боялась даже разговаривать. И Катарина не ошиблась. Профессор не смеялся над проблемами собеседницы.

— Дорогая моя, насколько я понимаю, между вами возникло недоразумение. Но позволь мне кое-что рассказать тебе. — Он сел поудобнее и хорошенько прокашлялся. — Крушение Кровавой Орхидеи произошло на моих глазах. Поверь, в тех обстоятельствах выжить было невозможно. Поэтому я не удивлен, что Джек обзавелся амнезией. Хорошо еще, что его не парализовало. Так вот, к чему это я. До аварии у него была... непростая жизнь. Кто только не охотился за головами капитана и всей его команды. Какие только аферы они не проворачивали по всему космосу. А теперь Джек этого лишился. Но оно там, внутри его мозга. Никуда не делось, не испарилось, не исчезло под гнетом времени и обстоятельств. Поверь, дорогая моя, у него в голове такая каша, что назвать кого-то чужим именем — сущие мелочи.

— Ты правда так думаешь? — по-детски невинно спросила Катарина.

— Безусловно!

— И ты видел... как он смотрел на меня? Как именно?

— Такими глазами смотрят на тех, кто по-настоящему дорог. Дай ему время разобраться в себе.

Пигл удовлетворенно вздохнул, когда заметил на лице собеседницы облегчение. Она с громким хлюпаньем вытерла нос тыльной стороной ладони и положила на колени подбородок. На ее лице сияла приятная улыбка.

— Что-то он застрял на нижнем секторе. — Профессор неловко поднялся и шагнул к люку. — Пойду проверю его.

Глава 21. Беда

Джек услышал позади тяжелые шаги, но оборачиваться не стал. Его искренне беспокоили дела на борту, однако сосредоточиться как следует не получалось. Мало того, что недоразумение с Катариной не выходило из головы, так еще и тягучий вакуум в памяти сбивал с толку. Он слышал обрывки фраз с верхнего сектора и, пожалуй, согласился с выводами товарища.

Пигл остановился рядом и засунул руки в карманы. Наверняка хотел выглядеть пафосно. Джек усмехнулся уголком губ. Он таращился на дополнительную панель управления нижнего сектора, спрятанную за железной дверцей, и безуспешно пытался найти источник проблемы. В холодном воздухе повисла тишина. Профессор был прав насчет температуры.

— Женщины... — протянул Джек после долгого молчания.

— И не говори, — без лишних слов согласился Пигл.

Товарищи на пару занялись ремонтом. Пробовали частично перезагружать систему корабля, не трогая двигатели и функцию гиперпрыжка. Проверяли соединения и кабели. Топтались на месте, молча изучая потрепанные схемы. В их руках тихо шелестели гладкие листы. Незаметно прошла уже третья маршрутная точка, а сигналы на панели и не думали гаснуть. Пигл в технике совсем не разбирался, но все равно упорно ходил за капитаном.

— А ты женат? — внезапно спросил Джек, ковыряя отверткой крепеж на крышке в полу.

— Знаешь, я солидарен с некоторыми своими коллегами. Мы глубоко женаты на собственной работе.

— Ну, и как впечатления от такого брака?

— Этот брак, как ты выразился, вполне меня устраивает. Когда влюблен в дело всей своей жизни, то не замечаешь часов, дней и лет. Работа треплет нервы и выводит из себя, но результаты окупают страдания. Приятных моментов хватает. Как с женщиной. Порой они кажутся несносными и совершенно невыносимыми, но без них даже пару к носку не найти. И это я молчу о том, что вся жизнь без них теряет смысл. — Пигл многозначительно посмотрел на Джека, но тот, перехватив его хитрый взгляд, прокашлялся и быстро сменил тему.

— Ты, кстати, про работу не рассказывал. Я-то пират, со мной все понятно. А каково быть профессором в Квадрианском университете?

— Чудесное было время, — мечтательно ответил Пигл и благостно зажмурился. Он сидел прямо на полу рядом с Джеком, покачивая носками ботинок. — Я занимался изучением языков и обычаев коренных народов открытых планет.

— Непопулярное направление.

— Раньше я бы поспорил, но теперь... Когда я только выпустился из университета, можно сказать, горел разнообразием народов. Мне, зеленому юноше, казалось, что человечество заинтересовано в диалоге с ними. Но потом с горечью осознал, что Конфедерации абсолютно плевать на паралаков, улунаров и лутурцев.

— Людям важнее «навести порядок», — хмуро высказался Джек. — Везде и всюду им мерещится хаос, вот они и мнят себя богами. Считают, будто принесут откровение туда, где еще не ступали их ноги. Вот только забывают о том, что совершенно никому там не уперлось их мнение.

— Говоришь, как истинный абориген любого из космических секторов. — Пигл покачал головой. — Раньше я частенько летал в командировки и постоянно слушал одни и те же слова. Они были сказаны на разных языках, даже жестами, но несли единственную мысль. Ту, что ты озвучил.

— Так ведь поэтому в городах и протесты.

— Именно.

— Идиоты.

— Кто? — не понял Пигл.

— Люди, кто же еще?

Джек аккуратно снял крышку и подул на пальцы. Изо рта выпорхнуло облачко пара. Руки одеревенели от холода, но он упорно пролез под пучки проводов и дотянулся до нижнего отсека. Два датчика из пяти потухли.

— Что-то не так? — шепотом спросил профессор, считывая беспокойство на лице товарища. — Дело труба? Мы умрем?

— Никто умирать не собирается. Подожди, надо подумать... Придется пожертвовать какой-то из систем, чтобы подключить обогрев.

— Не понимаю. Разве в космических кораблях стоят не системы охлаждения?

— Келлециловые двигатели не генерируют тепло, как термоэлектрические. Поэтому к ним в комплект идут обогреватели. Наш полетел, но я могу переподключить его, поменяв это... — Джек выдернул датчик, за которым потянулся тонкий провод, и засунул его в соседний разъем, — на вот это.

Пигл растерянно замахал руками, когда не почувствовал притяжения. Он медленно подлетел над полом, улавливая, что корабль зашумел по-другому. Рядом неуклюже зашевелились ящики, в которых покачивались безделушки и куски железа. Джек поймал отвертку, которая повисла в воздухе, и сжал ее в зубах, чтобы не потерять. Он кивнул сам себе, когда ощутил вокруг тепло. Пальцы быстро вернули все пучки на место, ловко скользя между проводами. Крышка захлопнулась, а крепеж вернулся на место. Профессор восторженно хлопнул в ладоши.

— Так ты подключил обогрев в ущерб искусственной гравитации, я правильно понял?

— Да, но это временная мера. В атмосфере нас будет хорошо подбрасывать. — Джек оттолкнулся от потолка и засунул отвертку в ящик с инструментами. — Был бы у нас толковый механик... Придется довольствоваться моими скромными познаниями.

— Ну, ты хотя бы спас нас от холодной смерти. Мы с Катариной и этого бы не смогли. — Пигл прикусил губу, когда заметил досаду на лице Джека, но решил бить напрямую, раз уж зашел разговор. — А ты знаешь эту... Ванессу?

— Нет, — холодно ответил тот, снова ковыряясь в панели управления за дверцей.

— Печально.

— Вот знаешь, в голове пустота такая... аж бесит. Но от одного упоминания ее имени меня будто от боли выворачивает. А я не помню ничего. Ни-че-го.

— Вспомнишь. Память вернется со временем, а там и жреца отыщем. Но ты... как бы так спросить...

— Да прямо спрашивай.

— Нравится тебе Катарина? — на выдохе произнес Пигл и снова деловито засунул руки в карманы, продолжая висеть вверх тормашками.

— Нравится, — без тени сомнений ответил Джек.

— Чем?

— Это допрос?

— Я просто пытаюсь поддержать дружественную атмосферу на борту. А то вы ж переругались. Ни о какой командной работе не идет и речи. Мы с вами заперты на трое суток в небольшом космическом корабле. Неужели передеремся от скуки и недопонимания?

— Я могу лететь и в тишине.

Пигл вздрогнул, когда дверца панели управления резко захлопнулась. Джек обернулся к нему. Безразличный, на первый взгляд, но за неприступной маской профессор ощущал разлад, подобно толпе юных кадетов, шагающих вразнобой по плацу. Но что удивляло его больше всего — в собеседнике вдруг проскользнула отчужденность. Словно он выстроил стены вокруг себя и никого к ним не подпускал. Но отчего вдруг такая перемена? Из-за Катарины или тягостных воспоминаний, эхом терзающих разум? Пигл терялся в догадках, наблюдая, как Джек ловко нырял в люк.

В кабине управления все еще было прохладно, а потому профессор нисколько не удивился, застав Катарину в кисленичном пледе. Она напряженно витала под потолком, словно гусеница, и черные пряди топорщились в разные стороны. Джек мимолетно подумал, что нужно купить ей куртку, чтобы не мерзла, но быстро отбросил лишние мысли. Проверка систем куда важнее. Он ухватился за спинку кресла пилота, чуть подтянулся и пристегнулся ремнями.

— Что вы такое сделали? — угрюмо спросила Катарина. — Почему мы летаем?

— Только так Джеку удалось сохранить тепло на борту, — ответил Пигл, копаясь с крышкой люка. — Зато теперь мы в безопа...

Свет моргнул в истеричном припадке и внезапно потух. Только полосы звезд освещали небольшую кабину через лобовое стекло. В сумрачной тишине раздалось испуганное икание. Профессор замер и прислушался. Сокол гудел совсем как раньше, но теперь его шум стал казаться непостоянным и прерывистым. Корабль с надрывом несся на гиперскорости. Джек нервно запустил пальцы в волосы, глядя на слепящие сигналы на панели. Слова ругательств уже иссякли, а потому он молча тыкал в экран и скрипел зубами.

— Пристегнитесь! Живо!

Пигл неловко замахал руками и задрыгал ногами, чтобы подлететь поближе к сиденьям. Он ухватил Катарину за плечо, помог ей сесть и настроить ремни, а потом еле успел пристегнуться сам. Корабль хорошенько тряхнуло. Приборная панель выдала целый букет аварийных сигналов. Сокол вышел из гиперпрыжка и медленно завертелся вокруг своей оси. Двигатели замолчали. Где-то за железной стенкой тихо постукивали приборы.

Джек в растерянности занес руки над кнопками и впервые не знал, куда еще нажать, чтобы корабль не умер окончательно. Пальцы пронзила дрожь, а грудь сдавило, будто внутри снова сидел Пигл. Он с шипением вдохнул и шлепнул по кнопке аварийного маяка. Теперь любое судно в радиусе целого сектора сможет заметить Сокола на радаре и выслать ему помощь. Только бы Габриель не получил долгожданный сигнал. Джек собрался с мыслями, настроил системы, чтобы вся энергия уходила на базовое жизнеобеспечение, и с мучительным стоном покрутился на кресле. Он обернулся через плечо и заметил в густой темноте только очертания товарищей, которые неподвижно сидели в креслах и сжимали ремни. Во мраке светлыми точками виднелись их широко распахнутые глаза.

— Нам остается только ждать.

— Чего? — дрожащим голосом спросил Пигл.

— Когда кто-нибудь обратит внимание на сигнал бедствия.

— Ужас какой! Ну что за корабль?! Если бы я только знал, чем все обернется! Я ведь... столько всего не успел!

— Успокойся, профессор.

— ...А теперь мы все умрем! Я так и знал, что тебе не стоило лезть на рожон и ловить молнии! Сокол этого не достоин! Не достоин!..

Пигл дергался на сиденье, а ремни впивались ему в кожу. Катарина протянула руку, коснулась его щеки кончиками пальцев и ощутила глубокое смятение. Сборище старинных книг окутал хаос. Джек отстегнулся и подлетел к нему, схватив за запястья.

— Успокойся, говорю!

— Тише, Джек, он просто очень боится.

— ...Мы все умрем! Долго и мучительно! В этом мраке, без воздуха и света!..

— Ты права. Кажется, он боится темноты. И смерти, куда же без этого.

— ...Так и знал, что надо было сидеть в университете и помалкивать! — срывая голос завыл Пигл. — Меня бы не уволили! Не лишили исследований и теплого кабинета! Я был бы в безопасности! И этот проклятый Габриель не указывал бы мне! Все было бы хорошо, если бы только отец и мать научили меня держать язык за зубами!..

Катарина не выдержала, отстегнула ремень и слегка оттолкнулась от сиденья. Она прижала ладони к груди и зажмурилась, чувствуя собственную душу. Джек с искренним изумлением заметил мерцание пластины в ее сумке, а затем и на коже. Пигл замер. Светящиеся голубые пятна проявлялись на хрупких руках, шее, виднелись сквозь белую футболку. Они мелькали сквозь штанины и сияли на лице. Неровные фигуры меняли очертания, сливались друг с другом и снова разбредались, плавая по ее телу, как по воде... а потом вспорхнули сотней мотыльков. Ушей коснулся сказочный шелест тонких крылышек, сотканных, казалось, из света тысячи звезд.

В кабине управления разлилось нежное голубое сияние, разгоняя мрак и наполняя сердца покоем. Пигл судорожно выдохнул и протянул пухлый палец к маленькой бабочке. Из его груди вырвался удивленный смешок, когда тонкие лапки приземлились на ладонь. Джек завис в воздухе рядом с профессором и заметил, что Катарина витала в окружении сотни мотыльков в полном беспамятстве. В ее чуть приоткрытых глазах поселилась пустота и безразличие. Пигл тут же подтвердил догадки.

— Она расщепила собственную душу, — с теплой улыбкой произнес он, любуясь светящимся насекомым. — Это так красиво...

— Но она же вернется обратно? — с тревогой спросил Джек.

— Думаю, да. Спасибо ей. Мне и правда полегчало.

— Наконец-то мы и ее душу увидели. У нас — перья и книги, а у нее...

— Сотня сказочных мотыльков, — закончил за него Пигл. — Никогда не видел ничего прекраснее.

— Согласен, — смущенно кивнул Джек.

Светящиеся голубым светом бабочки засуетились, закружились в сияющем вихре, заволновались, словно морские волны. Они облепили тело хозяйки и медленно слились с ее кожей. На руках снова появились бесформенные пятна, а затем исчезли и они. Катарина глубоко вдохнула и закашлялась. Джек метнулся к ней и помог вернуться в кресло. Он с тоской стиснул зубы, жалея, что обидел ее. Эту маленькую, невинную девочку, чья душа выглядела как самый прекрасный и нежный сон.

— Прости, — робко произнес Джек, мягко сжимая ладонями ее плечи. — Не держи зла на безмозглого идиота, вроде меня.

— Я не обижаюсь, — хриплым голосом отозвалась Катарина. В кабине управления снова стало темно, а потому она увидела только его силуэт, подсвеченный звездами. — Ну что, мы снова напарники?

— Напарники, — беззлобно усмехнулся Джек.

— Напарники! — радостно воскликнул Пигл и пихнул товарищей. — А... извините, что вмешался. Я...

— Профессор, ну куда же без тебя? — Джек по-дружески хлопнул его по плечу, но не рассчитал силу и подлетел. Катарина расхохоталась.

Внезапно в лобовом стекле вспыхнул ярко-желтый свет. Послышался треск. Электрическая дуга, словно молния, врезалась в Сокола. Весь корпус покрыла ячеистая оболочка, сомкнувшись на самом носу корабля. Снаружи показались три звездолета, поймавшие аварийное судно в плотную сеть. Джек оттолкнулся от потолка и схватился за голову, судорожно вцепившись взглядом в приборную панель.

— Они келлециловые двигатели пожгли! Идиоты! Лаар нарду!

Катарина и Пигл испуганно наблюдали за тем, как их товарищ прилепился к лобовому стеклу и в ярости сжал кулаки. Чужие корабли стянули Сокола арканом и потащили его за собой. Внутрь пробивался едкий желтый свет. Джек ударил по стеклу и снова выругался, когда понял, кто взял их на буксир. Уж лучше гвардейцы!

— Что такое? — испуганно спросил Пигл, вытянув шею.

— Это... это корабли паралаков. — Джек медленно обернулся. На его лице появилась кривая ухмылка. — Мы в заднице.

Глава 22. Прибытие

Сокол медленно покачивался в сетях и протяжно скрипел. Ячеистая оболочка стягивала его со всех сторон, словно плотная пленка. Джек пристегнулся в кресле, наблюдая за скачками электрической дуги. Желтые отсветы мелькали на его угрюмом лице.

— Паралаки? — тихо переспросила Катарина после долгого молчания. — Это те, которые ненавидят людей и Конфедерацию больше, чем все расы вместе взятые?

— Именно, — тяжко ответил Пигл.

— Что с нами будет?

— Посмотрим, — холодно отозвался Джек, трогая пальцами гашетку. — А ты можешь прямо сейчас наслать на них души? Разворотить их корабли, я не знаю, поломать систему лассо?

— В открытом космосе мне неоткуда души брать. Вокруг слишком много пустого пространства.

— Твою же дичь... Тогда будем действовать при посадке.

Экран на панели управления постоянно барахлил, а потому Джек с завидным постоянством шлепал по нему ладонью, пытаясь воскресить. Когда картинка снова появилась, он раздвинул пальцами трехмерную космическую карту и проследил за направлением полета. Так и думал. Корабли паралаков направлялись домой, на Хелцеру. Где-то в тех краях погиб Майкл Дженес-младший на своем истребителе — его иден-карта до сих пор болталась в кармане штанов. Джек вытащил ее и повертел в руках. Молодой парень, такому бы жить да жить.

За лобовым стеклом звезды растянулись в линии, а корабли неприятеля остались неподвижны — вошли в гиперпрыжок вместе с балластом. С такой скоростью они достигнут своей планеты уже через пару часов. Хелцера была всего в двух маршрутных точках. И угораздило же сломаться неподалеку от родины паралаков?

Оставшееся время члены команды Сокола сидели молча. Джек велел всем, кто желает, сходить в туалет на нижнем секторе, после чего заблокировал люк и отключил половину корабля от системы жизнеобеспечения, чтобы сохранить энергию. В кабине управления и без того уже дышалось тяжело.

Через три с половиной часа сквозь оболочку стала видна темно-синяя планета. Корабли паралаков вышли из гиперпрыжка и устремились к ней. Члены команды Сокола затаили дыхание.

— Пристегнитесь, — быстро приказал Джек и проверил собственные крестовидные ремни на груди. — Сейчас будем входить в атмосферу. Помните, что у нас нет искусственной гравитации на борту.

— Я приготовлюсь призвать души! — сообщила Катарина и крепко сжала кулаки.

— А я... — промямлил Пигл, — постараюсь не умереть от с-страха. Вряд ли нам поможет мой аспект. А ты, Джек, смог бы п-переместить нас куда-нибудь?

— Знать бы еще, куда.

Ячеистая оболочка стала чуть бледнее, пока поверхность планеты стремительно приближалась в лобовом стекле. Катарина до боли впилась пальцами в ремни. Профессор зажмурился и страшно вспотел. Сокола затрясло так, что звенело в голове. В окне заплясали огненные всполохи, словно адские языки пламени. Корабли паралаков наверняка чувствовали себя намного комфортнее, чем старое судно хаануйца-контрабандиста. Звездолеты аборигенов напоминали огромных насекомых, и со стороны казалось, что крылья их были не железными, а хитиновыми. Скругленные корпуса ловко маневрировали в атмосфере и без труда тянули за собой аварийный корабль.

Внизу показались блестящие синие кроны амарисов — деревьев-великанов Хелцеры. Их макушки дотянулись бы до крыш самых высоких небоскребов Квадрокорпуса. Широкие перламутровые листья медленно колыхались от потоков местного едкого ветра. Джек вдруг вспомнил, что здешняя атмосфера совсем не годится для людей. А паралаки свободно дышат и на родной планете, и там, где обитает человечество. Повезло же.

Снаружи доносился сильный гул. Корабли нырнули в кроны и оказались в приглушенном сумраке, сотканном из сизого тумана. Он мягко обволакивал толстые шершавые стволы и струился вокруг раскидистых ветвей, словно змеиный клубок. Джек подался вперед, разглядывая природу Хелцеры. Вскоре он заметил вытянутые строения укромного паралакского поселения. Полукруглые здания из серой глины и иссиня-черной стали кренились к стволам, прижимались боками друг к другу, как пьяницы, прятались в корнях амарисов. Казалось, местные обитатели выстраивали свои жилища, вплетая их в природу планеты. Совсем не так, как привыкли это делать люди. Паралаки никогда не рубили древние деревья и не раскапывали недра. Они брали ровно столько, сколько нужно для жизни, и выращивали остальное на плантациях возле своих городов.

В лобовом стекле Джек не без доли любопытства разглядывал небольшое поселение. В голове всплыло изображение столицы аборигенов, но это точно была не она. Корабли скользили между деревьев, пока не зависли над посадочной площадкой. Внизу мигали белые лампы. Сокола сильно затрясло, отчего Пигл и Катарина вцепились в ремни и подлокотники кресел. Джек тыкал кнопки и пытался открыть отсек, чтобы выкинуть шасси, но купол не растягивался, а потому и крышки не открылись. Парень выругался, когда корабль грузно ударился о площадку, огласив округу душераздирающим скрежетом железа. Катарина сжала голову руками, чувствуя тошноту.

— Мягкая... посадка, — иронично высказался Джек и отключил остатки аппаратуры.

Электрические дуги исчезли, и купол медленно растворился. От него оставались в воздухе едва заметные очертания строгих фигур, но и они вскоре пропали. На нижнем отсеке послышался громкий скрежет. Паралаки силой опустили трап и забрались внутрь.

— Давайте останемся здесь? — дрожащим голосом предложил Пигл, обливаясь потом. — Мы же запаяли люк. Они сюда не доберутся.

— У нас кислорода не хватит, — холодно ответил Джек. Он отстегнул ремни и поднялся с кресла, разминая спину. — Двигатели превратились в труху и больше не могут питать системы корабля. На остатках энергии мы протянем еще сутки, максимум. Система очистки и подачи воздуха отключится, и мы задохнемся в муках.

— Нам... придется выйти к паралакам? — испуганно спросила Катарина.

— Придется. Готовь пластину. Если все пойдет крахом — попробуй отбиться от них. А мы с профессором прикроем.

— Так точно, капитан, — простонал Пигл.

— Осталось решить проблему с воздухом. — Джек нервно потрепал волосы и заметил встревоженные взгляды товарищей. — На Хелцере воздух непригоден для людей. Надеюсь, паралаки припасли для нас маски с кислородом.

— Вариантов у нас и правда немного... — Катарина медленно отстегнулась. Ее стеклянный взгляд уперся в пол.

— Прорвемся.

В люк яростно постучали. И дураку было ясно, что обитатели планеты приказывали сдаться. С нижнего сектора слышались яростный говор и бормотание. Джек проследил, чтобы Пигл и Катарина поднялись со своих мест и приготовились. Краем глаза он заметил голубое свечение и опомниться не успел, как профессор обратился голубым сгустком света и нырнул в его живот. Из легких выбило воздух, а грудь мучительно сдавило. Пришлось хорошенько отдышаться прежде, чем более-менее привыкнуть к присутствию чужой души за ребрами.

— А ну, выметайся! — возмутился Джек и похлопал себя по груди, но тут же почувствовал холодный и липкий всплеск ужаса. Не составило труда догадаться, чьи это были эмоции.

— Что теперь делать?! — заверещала Катарина.

— То, что задумали.

Джек натужно выдохнул, встряхнул руки и со скрипом провернул вентиль. Зашипел воздух, просачиваясь сквозь защитные прослойки люка. Вскоре крышка откинулась в сторону. Из темного круглого прохода показался диковинный бластер с ярко-желтым наконечником. Джек успел заметить только тонкие синие пальцы, сжимающие рукоятку. Когда он дернулся, чтобы увернуться от выстрела, электрический заряд врезался ему в живот. Тело выгнуло дугой, и он опрокинулся на пол. Конечности колотило и тянуло. Катарина завизжала.

Из люка показалась лысая голова с черными татуировками на лбу. Высокий паралак с темно-синей кожей поднялся в кабину управления, презрительно оглядел трепыхающегося человека и сплюнул прямо на пол. Он нехотя сдернул с пояса какие-то предметы, которые Джек так и не успел рассмотреть. Легкие, казалось, свело судорогами от чужого едкого воздуха, а перед глазами расстелилась мутная пелена. Еще и конечности припадочно дергались. Через мгновение сознание утонуло в бесконечной синей пучине.

Глава 23. Выбор

Суета. Ему никогда не нравилась суета, но чрезвычайное положение не спрашивает о предпочтениях членов экипажа. Мимо пронесся механик по прозвищу Сампо — бесконечный кладезь инженерной мудрости. Он тащил сразу два ящика с инструментами, от которых прогибалась спина, а сверху водрузил еще и бортовую аптечку. Следом за ним налегке, слегка покачиваясь, шлепал доктор Ген. Единственный врач Орхидеи утопал в мыслях, а потому едва не налетел на Августа. Грузный стрелок с вечно помятым лицом и сведенными вместе бровями пихнул его плечом и пошел дальше. Но доктор едва ли обратил внимание. Его мутный от алкоголя взор только мимолетно скользнул по широкой крепкой фигуре и снова бесцельно уткнулся в пол. Ну, зато руки у него были золотыми. Так себя утешали остальные члены экипажа.

Парень проводил глазами всех троих, кого встретил в узком коридоре, и решительно направился в кабину управления. Орхидея считалась довольно крупным космическим кораблем, который мог позволить себе и отдельные каюты, и склад, и даже капитанский мостик. Звездолеты такого типа использовались во флоте Конфедерации как флагманские, а вот как он оказался в лапах пиратов — оставалось загадкой для юноши. Он путешествовал на борту уже два года, но за все время никто так и не открыл ему этой тайны. У каждого члена экипажа находилась своя история, зачастую нелепая или комичная.

Колония Шестелон и добрый хаануец Уантаки вспоминались ему все реже. Жизнь кипела, а потому думать ни о чем другом не было времени. Вот и теперь он мчался до кабины управления лишь потому, что очередной налет на корабли Конфедерации едва не закончился провалом. Капитан чуть не погиб, а Орхидея пострадала. Потому хмурый Сампо даже не здоровался ни с кем, пока тащил инструменты по коридору.

Рычаг скрипнул, и входная дверь отъехала в сторону. Парень переступил высокий порог и напряженно замер в трех шагах от высокого кресла капитана. Сильвер чуть склонил голову, вглядываясь в него прищуренными в муках глазами. На его мощной груди белели пропитанные кровью бинты. Позади в длинном лобовом стекле уже виднелись звезды, а двое пилотов — братья Пуду и Канчиль, которые сидели перед приборными панелями, — были спокойны. Опасность миновала, но на лице Сильвера все равно затаилось глубокое беспокойство.

— Вызывал? — сухо спросил парень и шагнул поближе к капитану.

— Хотел... поблагодарить тебя, — выдохнул тот, сделал паузу и продолжил: — Я бы сдох.

— Я ничего не сделал.

— Скромный ты парень, Джек. Полюбуйся: заряд плазмы едва не пробил мне сердце, а ведь метил именно туда. Если бы ты не толкнул меня, кто знает?..

— А если бы толкнул посильнее, может, ты бы цел остался, — хмуро отозвался парень и сжал руки за спиной.

— Не стоит переживать. — Каждое слово давалось Сильверу с трудом, но он выпрямился насколько было возможно и сделал серьезное лицо. Только синюшные губы выдавали его страдания. — Что с грузом?

— Перетащили на склад. Все пятнадцать ящиков. Сампо уже пообещал подобрать ключи к кодовым замкам, а Стак распределит предметы по категориям. Мы с ним договорились доделать все до шестого сбора Калакского рынка. За неделю управимся, не волнуйся.

— Быстро вы, — удовлетворенно кивнул капитан. — Смотрю, ты хорошо справляешься с ребятами.

— Мы... нашли общий язык.

— Лучшая новость за все время. Поначалу ведь они не хотели тебя признавать. — Сильвер впал в глубокую задумчивость, откуда его вернул только настойчивый кашель подошедшего пилота по прозвищу Канчиль.

— Капитан! Мы завершили настройку систем. Орхидея идет без перебоев. Показатели в пределах нормы.

— Выставите круговые координаты. Потеряемся ненадолго, а я пока с делами закончу.

Вихрастый пилот метнул взгляд в сторону паренька, будто догадался о чем-то, и побрел обратно к своему месту. Зависнуть в гиперпрыжке — обычная практика среди пиратов. Рассекаешь несколько секторов по кругу, пока топливо не достигнет критических значений. Зато гвардейские истребители никак не достанут. Потому капитан и кивнул сам себе, расслабив широкие плечи. Парню показалось, что он выглядел уставшим и побитым жизнью. Сильверу было не больше пятидесяти, но он не сильно отличался от старика. Глубокие морщины залегли на высоком лбу, седина прочно засела в его русых волосах, а глаза потускнели. Все это добавляло его облику благородства, однако некоторые члены экипажа шептались, будто капитан сильно сдал. Теперь он и вовсе еле сидел в кресле, прижимая грубую ладонь к бинтам.

— Я знал, что не ошибся, — тихо сказал Сильвер. Парню пришлось подойти поближе, чтобы услышать его. — Доктор Ген сообщил, что... мне недолго осталось.

— Почему?!

— Рана слишком глубокая. Нет-нет, Джек, не злись на себя. Если бы ты не помог, я бы откинулся еще на квадрианском корабле. Наверное, команда права. Я уже не справляюсь.

— Да ты на себя наговариваешь. А те, кто слухи распускает — идиоты. Я бы вышвырнул их на твоем месте.

— Быть капитаном непросто. Тут важно сначала включать голову, и только потом — кулаки. Вот тебе первый урок.

— Какой еще урок? — растерянно спросил парень и помотал головой, догадываясь о решении Сильвера.

— Второй урок: прислушивайся к экипажу, но не позволяй им вольностей. Один раз сядут на шею, и больше ты их не сбросишь. А почуют слабость — сожрут с потрохами. Позволь им уважать тебя и доверять тебе свои секреты. Стань другом каждому из них, но не теряй поводок.

— Зачем ты все это говоришь?..

— Ты парень толковый. Умеешь быстро принимать важные решения, действуешь по обстоятельствам и не позволяешь себе больше, чем заслуживаешь. Истинный пилот. И настоящий капитан флагманского корабля. В академии Бавельхемца наверняка сидели одни идиоты, раз позволили отчислить такого ученика. — Сильвер улыбнулся, и парень неожиданно заметил в его глазах отблески едва не отеческой заботы. Наверняка просто показалось. — Я хочу, чтобы ты занял место на капитанском мостике вместо меня, Джек. У тебя большое будущее.

— Я не смогу стать достойной заменой тебя...

— Станешь. О тебе будет говорить вся вселенная, вот увидишь. Ты знаешь Орхидею. Знаешь команду. Но главное — знаешь, что делать со всем этим наследством. Мой экипаж и мое кресло — в твоем распоряжении.

— Скажи, что это шутка, Сильвер.

— Вечером на собрании я сообщу остальным о моем решении. Готовься. Свободен.

Пуду и Канчиль, сидевшие позади, изумленно переглянулись. Парень увидел их лица, но, к своему удивлению, не заметил на них выражения неодобрения. Он чеканно развернулся и перешагнул через высокий порог. Дверь за его спиной закрылась с оглушительным металлическим скрипом. Сердце в груди надрывно стучало, но не только от внезапного давящего чувства ответственности. В нем бились ликование и тяжелая печаль. Он расстегнул молнию черного комбинезона на груди и сжал в кулаке пиратский жетон. Парень мог только мечтать о том, чтобы вести команду Орхидеи за собой. Девятнадцатилетний юноша два года стоял по правую руку от капитана, стал его старпомом, верным союзником и советником. А теперь и сам займет кресло на капитанском мостике. Но какой ценой...

Не чувствуя пола под ногами, он спустился в сектор склада. Механик Сампо закончил подбирать ключи уже к трем ящикам с украденными артефактами и увлеченно возился с четвертым. Рядом с ним возвышался Стак — молчаливый стрелок из расы лутурцев. «Послушный и верный,» — пронеслось в голове у паренька, когда он подошел к товарищам.

— Что у вас? — деловито спросил он.

— Хитроумные замки у них нынче, — пожаловался Сампо и сдул рыжую челку с лица. На его виске звякнула подвеска с рядком выпуклых монет. — Займет чуть больше времени.

— Ну, я тебя не тороплю.

— Обед скоро, — пробасил лутурец и грубо почесал пятерней пятнистый подбородок.

— Ах да, обед. В любом случае, мы пока начнем разбирать — а там посмотрим.

Парень закатал рукава и откинул крышку первого ящика. Хотелось отвлечься от тревожных мыслей, а потому он решил, что привычная работа ему поможет. Внутри аккуратными стопками лежали келлециловые батареи, сияя в темноте желтыми боками. Сампо присвистнул, когда заглянул в щель между ровными рядами.

— Это мы удачно их обнесли. Такое добро мне пригодится.

— Стак, отнеси батареи в мастерскую, — велел ему парень.

Лутурец без возражений взял целую стопку и унес со склада. Следом откинулась крышка второго ящика. Поначалу казалось, что это балласт, который пираты взяли по ошибке. На электронной бирке сбоку горела надпись: «Благотворительность. На Далуну, космический сектор Е34. Из Ринпо.» Внутри лежала одежда, плотно утрамбованная и стянутая резиновыми жгутами. Сампо с презрением фыркнул.

— Ишь, каким словом прикрылись — благотворительность. Потом по всему космосу растащат слухи, будто они прислали новые вещички для бедных и несчастных ихтиолусов. А на деле — все ношеное. Вон, погляди, дырки в карманах и на коленях.

— Да уж, — протянул парень и с горечью усмехнулся. — А потом удивляются, отчего аборигены их не уважают. А мы молодцы. Уберегли Ринпо от позора.

Он лениво покопался в стопках одежды и наткнулся на вполне приличную куртку из инокожи. Она была почти в идеальном состоянии, без потертостей, и даже не воняла. А цвет... ярко-красный, будто бросающий вызов непроглядной тьме космоса и серости пиратского корабля. Парень стянул рукава комбинезона, свесив верхнюю его часть ниже пояса, и без зазрения совести надел находку. Куртка сидела идеально. Ушей коснулся приятный скрип качественной инокожи. Сампо одобрительно покивал.

— А вот с этим они погорячились, — хохотнул механик. — Хорошая вещица. Вот только яркая сильно.

— Я не боюсь выделяться, — уверенно ответил ему парень и отстегнул верхнюю часть старого комбинезона. — Остальное отправим на Далуну, как и гласит бирка. Конфедерация не сможет похвастаться своей непревзойденной щедростью, но ихтиолусам помочь все же надо.

— Правильное решение. Предложи это капитану.

Парень усмехнулся, закрывая крышку. В третьем ящике теснились коробки и сейфы. Сампо разочарованно простонал, предугадывая, сколько часов от потратит, чтобы открыть их все. Он снова угрюмо вернулся к кодовым замкам, подтащив к себе инструменты. В это время как раз пришел Стак.

— Что там? — без особого интереса спросил он, заглядывая в третий ящик.

— Слушай, лутурец, у тебя ведь сильные руки, — парень многозначительно посмотрел на него. — Не откроешь для меня парочку коробок?

— Да.

Стак расправил лямки подтяжек на плечах, закатал рукава перепачканной рубахи и на радость товарищам проломил пальцами одну стенку первого запертого сундучка. Изнутри посыпался сине-зеленый песок. Лутурец чихнул.

— Нет, давай следующий.

В другом оказалась труха от поломанных сухих листьев. Троица уставилась на них, не представляя, где растут подобные растения. Еще в пяти коробках оказались цветные кристаллы, а из последней парень выколупал мягкий бархатный мешочек. Лутурец замер, наблюдая за его руками. Внутри скрывалась фиолетовая пластина в форме колокола, в которой струился, казалось, диковинный жидкий песок.

— Что это? — тихо спросил Стак.

— Погодите-ка, — Сампо затряс пальцем в воздухе, ковыряясь в закромах памяти. На его виске звякнули монеты. — А не такие пластины нынче Конфедерация ищет?

— Похоже, — согласился парень, вертя светящуюся вещицу в руках. Отчего-то она привлекала его внимание больше, чем все остальные сокровища пиратов.

— Это мы удачно их обнесли! — повторил механик и снова загорелся вскрытием замка.

— Тут на бирке написано, что это экспонаты для Онбертэйского музея с планеты... Лумар.

— Это где? — озадаченно спросил Стак.

— Понятия не имею. Но что-то не сходится.

Парень вытащил из кипы инструментов планшет Сампо и залез в базу данных. Он отсканировал каждый листочек и каждую песчинку из ящика, но полученная информация его не устроила. Аппарат упорно отвечал, что все предметы относятся к разным планетам и экосистемам. Песок — с Лантапара, листья — с Хелцеры, кристаллы — с Наматуса. Но ничего из Лумара. А на соответствующий запрос голосовой помощник выдал очень короткую справку в три предложения о ныне несуществующей планете, которая погибла из-за взрыва ядра.

— Это что за призрак? — задумчиво произнес он, выключив планшет. — Музей собрал артефакты с планеты, которой не существует уже много лет, но каждый из них — никаким образом к ней не относится. Тогда что это за спектакль? И кто зрители? И почему среди вещей была эта пластина?

— Скажи капитану. Пусть он разбирается, — отмахнулся Сампо.

— Конечно... конечно, — напряженно кивнул парень и спрятал светящуюся вещицу во внутренний карман новой куртки.

А к вечеру экипаж узнал о том, что Сильвер умер в своей каюте от сердечного приступа. Доктор Ген наконец протрезвел и сумел членораздельно пояснить ситуацию остальным. Экипаж в растерянности толпился в коридоре. Кто-то говорил, что Орхидея потеряла кусочек самой себя, а кто-то боялся произнести вслух, что Сильвер давно не вызывал уважения у собственной команды. Но так или иначе скорбели все. Не одно приключение произошло под его командованием. Будущее представлялось членам экипажа смутным. Предстояло сделать важный выбор, о котором погибший капитан так и не успел никого предупредить.

Орхидея вышла из гиперпрыжка и медленно поплыла в пространстве, как забытый бумажный фонарь. Юный старпом, преисполненный возложенной на него миссией, медленно вышел вперед, чтобы стать капитаном.

— Ты? Капитан? — усмехнулся Вилли, второй помощник из расы степугов. Его облезлые уши навострились, а из кривого рта показались острые клыки. — Никогда не поверю в эту чушь! Сильвер хотел меня сделать капитаном!

— Успокойся! — тихо рявкнул на него Сампо. — Джек отлично разбирается в устройстве Орхидеи, а еще долгое время был правой рукой Сильвера. Капитан доверял ему, а значит и мы должны.

— Он лично велел мне занимать его кресло, — подтвердил парень.

— Не верю!

— Это правда, — резко вступились Пуду и Канчиль, низкорослые братья-пилоты. — Мы слышали, что говорил Сильвер. Он назначил Джека капитаном вместо себя.

— Этого сопляка? — не унимался Вилли. — Сколько тебе, м? Молокосос ты еще! Орхидея тебе не по зубам! — Степуг угрожающе клацнул челюстью, почти уткнувшись носом в парня.

Ответить юный капитан не успел. Уже давно у него руки чесались проучить заносчивого помощника, но сигнал тревоги перебил все мысли. Над головой замаячили красные лампы. Пилоты без всяких приказов устремились в кабину управления, а остальные помчались на свои места. Только доктор Ген замер перед дверью каюты Сильвера и молча перекрестил ее на старинный манер землян.

Пуду и Канчиль прыгнули в кресла и синхронно пристегнули ремни. На радаре появились гвардейские истребители, которые облаком приближались по правому борту. Братья стерли испарину со лба и нерешительно обернулись. Молодой капитан сел в свое кресло на мостике и, чуть крутанувшись, оглядел собственную небольшую панель управления. В просторной кабине повисла утомительная тишина. Пилоты ждали приказа, но их новый глава острым взглядом смотрел в пучину космоса через лобовое стекло, принимая решение.

— Капитан? — осторожно позвал его Пуду и сглотнул. — Уходим на полной скорости?..

— Нет, — резко перебил тот со звериной ухмылкой на лице. — Мы не уходим. Мы даем бой.

— Но капитан!..

— Выполняйте. — Под пальцами загорелась панель подключения бортовой рации. — Экипаж! Приготовьтесь к бою! Август и Стак — займите плазмометы с правого борта. Сампо и Туча — с левого. Стреляйте по моей команде. Остальные — приготовьте энергетический барьер в хвостовой части.

— В хвостовой? — в недоумении переспросил Канчиль, но быстро замолчал после властного взмаха руки на мостике.

— Переключите управление на меня.

— Управление переведено к вашей панели, — отозвался Пуду и в изумлении обернулся.

— После боя и решите, какой из меня капитан, — прошептал Джек самому себе. — Да поможет нам Руун.

Орхидея взревела мощными термоэлектрическими двигателями. Из сопел вырвалось яростное пламя. Корабль не пытался прятаться в гиперпрыжке и набирал хорошую скорость. Юный капитан сжал рычаги и повел их влево, уходя от облака истребителей. Хорошо же напрягла Конфедерацию последняя выходка пиратов. Парень вдруг поймал мысль, что гвардейцев интересовала пластина из третьего ящика, которая теперь покоилась в его кармане и обдавала странным теплом. Он не смотрел под полу куртки, но краем глаза подмечал чуть заметное свечение.

Истребители сели на хвост, как и заведено. Небольшие корабли выстроились и выверенным строем полетели на неприятеля. Но капитан Орхидеи знал каждый шаг в их инструкциях. Каждый наклон рычагов, которому учат пилотов Конфедерации. А потому без сомнений разогнал флагманское судно до максимальной скорости. Пилоты в недоумении покосились на него. Их патлатые челки чуть дергались от нервов, натянутых до предела. Из динамиков раздалось шипение.

— Мостик! Это Август. Мы со Стаком на позиции. Ждем приказа. Правый борт готов дать жару синим мундирам.

— Мостик! — послышалось следом. — Это Сампо на связи! Мы с Тучей готовы надрать им зад! Ждем приказа, Джек!

— Мостик, — обратился вялый голос Вилли из динамика, — барьер готов. Ждем приказа. По сигналу запускаем энергополе.

— Отомстим за Сильвера, парни, — ответил им капитан. — Покажем, из какой стали выкованы пираты Орхидеи!

Возгласы одобрения заглушали друг друга, а потом смолкли. Экипаж замер в ожидании. Двигатели натужно гудели, вкладывая всю свою мощь. Истребители летели чуть быстрее, но это было совсем не важно. Юный капитан выпрямил спину, услышав приятный скрип красной инокожи на плечах, и резко надавил на рычаги, заставляя корабль с воем терять накопленную скорость до полного зависания в невесомости. Носовую часть чуть повело в сторону, но он выровнял ее, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы. Зато в сердце бурлила буря, от которой хотелось смеяться, срывая голос. Он чувствовал Орхидею, будто корабль стал продолжением его тела.

— Поле! — закричал он в динамик и увидел, как загорелись три полосы на приборной панели.

На экране отразились уровни заряда энергополя в хвостовой части. Позади космического судна открылись отсеки и стремительно выпустили наружу тонкие пластины, на концах которых проявился желтый свет. Не прошло и мгновения, как корабль скрылся за широким сетчатым барьером, как за щитом. Истребители, летевшие на полной скорости за пиратами, в панике разлетелись в стороны, нарушив строй, но парочка угодила в замершую Орхидею и рассыпалась на обломки при встрече со смертоносной сетью.

— Огонь! — приказал капитан.

Тьму космоса разрезали световые заряды плазмы, обрушивая на пролетевшие мимо истребители раскаленный дождь. Стрелки яростно сжимали гашетки и, стиснув зубы, глядели в смотровые окна. Система наведения помогала им находить свои цели. Корабли гвардейцев, в панике разлетавшиеся в стороны, вспыхивали яркими огненными цветами. Один за другим. Капитан повел рычаги в сторону и закружил Орхидею вокруг своей оси, позволяя вылавливать врага во всех направлениях.

Сампо и хмурый стрелок по прозвищу Туча подсчитывали количество сбитых истребителей, а Стак и Август молча пожали друг другу руки, когда сквозь смотровые окошки не увидели ни одного аппарата. Братья-пилоты сверились с радаром и в полном изумлении уведомили экипаж, что никого не осталось. Из динамиков снова послышался радостный крик. Юный капитан откинулся на спинку своего высокого кресла и с наслаждением пощупал прорезиненные рычаги, чуть стертые подлокотники, мигающие кнопки. В груди под промокшей насквозь футболкой билось сильное сердце, предвкушая последующие бои. А они точно произойдут, если следовать намеченным планам. И планы были грандиозные.

Вскоре команда собралась на мостике, чествуя нового капитана. Они поднимали кулаки, скандировали его имя и восторженно хлопали по плечам. Раньше Орхидея не вступала в прямые стычки с истребителями и избегала боев, но теперь наступала новая эра пиратов, и юный капитан это чувствовал.

Во внутреннем кармане теплела пластина, и он резко шагнул из толпы членов экипажа, встретившись носом к носу с Вилли. Казалось, степуг был единственным, кто не поддерживал всеобщей радости. Команда окинула его угрюмым взглядом, тонко намекнув, что если он не подчинится, останется сам по себе. А там уже не им решать, куда повернет его дорога судьбы.

Юный капитан грозно посмотрел ему в глаза и крепко сжал в кулаке ворот его плотной рубахи. Из груди рвался доселе незнакомый порыв. Парень почувствовал пальцами структуру потрепанной ткани, ощутил ее кислый запах, услышал шелест собственной кожи. От переживаемых впечатлений кружилась голова. Невозможность происходящего почти пьянила. Вилли вздрогнул. Внезапно по его рубахе поползли тонкие серые линии, оставляя дыры и обращая полотно в пепел. Капитан сумел скрыть свое искреннее удивление, а вот лицо степуга исказила гримаса ужаса. Он в панике схватился за запястье единственного соперника, которого в миг перестал считать таковым.

— Если ты еще раз посмеешь усомниться в моем назначении, — прорычал парень ему в ухо и отпустил воротник, — я превращу тебя в пыль. Капитан здесь я.

— Понял тебя, Джек, — прохрипел Вилли, проводя дрожащей ладонью по волосатой груди. Его длинные облезлые уши тут же прижались к голове, а в глазах мелькнуло смирение.

— Отлично. Надеюсь, теперь мы поладим. — Юный капитан обернулся к экипажу и раскинул руки. — Отныне мы — не просто космические пираты. Вы видели своими глазами, на что способны наши пушки. Видели огненное месиво в смотровых окнах. Теперь Орхидея будет давать бой всякому, кто посягнет на нашу свободу. — Он хитро прищурился и облокотился о кресло. — Нужно сменить имидж. Назовем корабль Кровавой Орхидеей. Мы будем выделяться среди других. Будем хранить покой аборигенов и максимально портить жизнь Конфедерации. Согласны?

Команда одобрительно кивнула. Даже Вилли. Через мгновение пилот Канчиль в нерешительности поднял руку, как робкий ученик.

— А в каком смысле: сменим имидж?

— Хочу, чтобы корабль выделялся. Нужен символ. Какой-то яркий рисунок на обшивке, например. Чтобы нас сразу узнавали.

— Я знаю одну художницу из Квадрокорпуса, — ввернул механик Сампо, звякнув монетами на виске. — Вообще она татуировками занимается, но ручки у нее золотые.

— Как ее имя? Ей можно доверять?

— О, поверь, Джек, она согласится нам помочь без вопросов! Гвардейцы не раз закрашивали ее граффити на улицах и засаживали за решетку. Девчонка уважает наше братство. Это... моя дочь. Ее зовут Ванесса.

Глава 24. Паралачка

Джек потряс головой и только тогда хорошенько рассмотрел тесную камеру с решеткой во всю стену. По тонким прутьям струились золотистые письмена, напоминающие каракули ребенка. Рядом прямо на полу спиной к нему лежала Катарина и тихо сопела во сне. На удивление паралаки оказались милосердными и завернули ее в кисленичный плед с борта Сокола. Только поэтому вокруг разливался терпкий аромат сухой травы.

В камере было сумрачно и свежо. Над головой чуть светилось вытянутое горизонтальное окошко, из которого стекал прохладный воздух. Джек задумчиво потрогал стальную маску. Так вот, почему они не погибли. Аборигены поделились-таки кислородом с людьми. Устройство скрывало половину лица и чуть давило на затылок прочными застежками. Внешне оно напоминало респиратор, но человеческие руки явно не принимали участие в его создании. Уж больно вычурно торчали железные трубки и ячейки очистителя воздуха. Но она почти не ощущалась на лице, будто ее собирали под конкретного обладателя. Джек подкрался к спутнице и аккуратно заглянул ей в лицо. И правда, на ней тоже была маска.

В груди вдруг заворочалось волнение, и он прижал к футболке ладонь. Раз в камере их по-прежнему было двое, значит Пигл сидел в его теле. Потому и за ребрами давило. В тихом коридоре были совсем не слышны шаги паралаков, а значит время обдумать планы есть. Но тишина не подарила заветного покоя. Джек прислонился спиной к стене и сжал руками голову, чувствуя кипу новых воспоминаний. В то время он стал капитаном Кровавой Орхидеи, но еще не стал Потрошителем. И Ванесса... оказалась татуировщицей и дочерью бортового механика. В памяти вдруг всплыла короткая сцена, где симпатичная девушка рисовала граффити на обшивке корабля. И правда, это была именно она. Джек задумчиво потрогал пальцами татуировку с кардиограммой на шее и понял, что и рисунки на теле делала художница. Прав был Сампо — у Ванессы золотые руки.

По коже прокатился холод, когда Джек осознал судьбу экипажа. В груди чуть закололо, будто Пигл пытался о чем-то спросить. А потом и вовсе в голове зазвенел его тихий голос:

— Что с тобой такое?

— Как ты говоришь со мной? — вслух озвучил Джек и на всякий случай огляделся. — Ты ведь.. внутри.

— Ты слышишь мои мысли. Небольшой бонус от пластины аспекта души. Согласись, неплохо.

— А ты мои... ну, тоже?

— Нет, я считываю только твои ощущения. И почуял неладное.

В груди разлилось странное тепло, отчего Джек интуитивно приложил к ней ладонь. Пигл что, пытался утешить его? Но профессор вскоре и сам нарушил молчание.

— Можешь не переживать. Вас не обыскивали и пластины не забирали.

— Неслыханная недальновидность.

— Нет-нет, тут дело не в дальновидности. А в нашей Катариночке. Она просто золото, а не девушка!

— Да ну?

— Пока ты пребывал без сознания, я бодрствовал, а потому видел своими глазами, что случилось. Когда тот паралак забрался в кабину управления, то первым делом направился, чтобы обыскать и обезоружить Катарину. Когда он выказал намерение забрать ее аспект, наша очаровательная спутница едва коснулась его руки, делая вид, что умоляет его пощадить нас. И знаешь что?

— Догадываюсь...

— Она сбила его с толку и каким-то образом убедила в том, что он уже обыскал нас и ничего не нашел! Ну умница! Умница! Хотел бы я изучить особенности ее аспекта в лабораторных условиях!..

— Не отвлекайся, профессор. Что было дальше?

— Дальше? Ах да... Когда действие пластины прекратилось, паралак натянул на нее маску и заявил, что мы нужны ему живыми. Понятия не имею, зачем. Но я не чувствовал в нем жажду крови, какую приписывают всем паралакам без исключения. Затем он надел маску еще и на тебя. А потом — тр-р-дыщ! — оглушил Катарину шоковым зарядом и потащил вместе с тобой с борта Сокола. Так мы и оказались здесь.

— Значит, убивать нас не собираются, да?

— Пока нет. Надеюсь.

Они замолчали. Джек легонько постукивал пальцами по колену, думая над неопределенностью будущего. Паралаки представлялись ему агрессивными и непредсказуемыми. Очень часто именно они стоят во главе протестов в городах Конфедерации. Однако насколько бы положение не вгоняло в растерянность, Джек снова окунулся в последнее воспоминание и до боли сжал кулаки. Вскоре в груди зачесалось недоумение Пигла.

— В отключке я... вспомнил историю из прошлого, — пояснил Джек, чувствуя немой вопрос. — Как умер Сильвер Нокс, а я стал капитаном Орхидеи. Наконец-то я увидел экипаж, услышал упоминание Ванессы (она художница, кстати) и обнаружил нечто интересное.

— И что же? — в голосе профессора послышалось любопытство.

— Вот ты раньше слышал про планету Лумар?

— О, да. Трагическая история.

— Да неужели.

— Несколько раз я бывал в командировках на Онбер-Тэе, родной планете нашей Катариночки. Там пару десятилетий назад построили уникальный музей, где всякий за достойную плату может увидеть диковинки почти со всех планет. И несколько лет назад там появилась экспозиция с Лумара.

— Вранье. Мы украли экспонаты.

— Вы... что?!

— В тот период, когда я стал капитаном, пираты с Орхидеи обнесли какие-то квадрианские суда и выкрали пятнадцать ящиков всякого добра. Там была одежда для ихтиолусов, келлециловые батареи и — экспонаты для музея. Но я просканировал каждую безделушку и понял, что ни одна из них не относится к Лумару. Кроме того, — Джек многозначительно похлопал себя по куртке, где во внутреннем кармане лежала пластина, — именно там хранился аспект антиматерии.

— Но... если вы украли экспонаты, то как музей организовал выставку?

— Ты ее видел?

— Да, там... точно были сухие листья, песок и...

— Кристаллы, — закончил за него Джек.

— Верно... все верно. Но как это возможно? Вы вернули все экспонаты?

— Ничего мы не возвращали. Точно я не помню, но наверняка выбросили по дороге весь этот хлам.

— Вот это откровение. Еще и пластина всплыла. — Пигл надолго замолчал, а в груди Джека зудело ощущение чужого недоумения. — Лумар — трагически погибшая планета. Ядро взорвалось и разнесло поверхность на куски.

— Знаю. Читал об этом в базе данных. Но это вся информация?

— Онбертэйский музей выставил экспозицию, чтобы чтить память Лумара и показать, что людям не все равно.

— Ну-ну, а сами подделали предметы. Что-то здесь не так. И откуда среди экспонатов взялась пластина аспекта антиматерии?..

Пигл не успел ответить на вопрос товарища. В коридоре раздались шаги, а затем перед камерой появился худой паралак с черной татуировкой на лбу. Он взглянул на спящую Катарину и угрюмо насупился.

— Кто из вас капитан?

— А разве это не очевидно? — с усмешкой спросил Джек, но не заметил смягчения на лице аборигена. — Ну, я.

— У нас к тебе разговор.

— За решеткой я с вами беседовать не буду.

— Как хочешь.

Паралак скрипнул замком и шагнул внутрь. Он резким движением схватил Джека за предплечье и грубо потащил за собой. И откуда в его тщедушном теле столько силы? Парень с тревогой взглянул на спящую Катарину напоследок, а потом оказался в другом коридоре — светлом и чистом. На стене висели запасные кислородные маски.

Абориген был выше на три головы, а потому Джек чувствовал себя слабым котенком, которого тащат за шкирку. Вот только он нигде не провинился, и в лужу носом его макать не должны. Тогда что им нужно? В груди заворочался Пигл, но он старался помалкивать. Вскоре послышался хор нестройных голосов. Кто-то кричал воодушевленно, кто-то — с осуждением и даже яростью. Издалека доносился грохот и неведомый стук. Перед глазами вмиг оказалась высокая дверь. Паралак открыл ее и немилосердно швырнул Джека внутрь.

За массивным столом напротив важно восседала высокая синяя женщина с темно-синей татуировкой и белыми узорами на лице. Она медленно опустила полупрозрачные веки и без особого интереса принялась разглядывать маленького человека. Но Джек, даже сидя на полу на мягком ковре, не показал своего смятения или страха, а потому паралачка с непроницаемым лицом вскоре широко улыбнулась.

— А ты держишь удар, человек, — мягко произнесла она и зажала в зубах длинную тонкую трубку.

— Что вы хотите? — осторожно спросил Джек, пытаясь предугадать намерения уверенной в себе собеседницы. Та медленно перекинула ногу на ногу.

— Мы поймали ваш сигнал бедствия и отправили корабли на выручку. Жду благодарности.

— Спасибо, — скупо отозвался тот.

— Спасибо, — повторила паралачка, брезгливо смакуя слово. Только в это мгновение Джек осознал, что аборигены говорили на людском языке удивительно хорошо, даже без акцента. — Как у вас принято отвечать: спасибо на хлеб не намажешь.

— Тогда я снова задам свой вопрос. Что вы хотите?

— Мы уже взяли плату.

— Сокол? — уточнил Джек, непроизвольно сжав кулаки. — Да пожалуйста, забирайте. Все равно ваши электрические лассо пожгли келлециловые двигатели. От них теперь толку нет.

В груди зудело. Оказалось, паралак, который стрелял из шокового бластера и тащил их по коридору, все это время стоял за спиной. Пигл до колик боялся его. Джек осторожно глянул через плечо и только тогда решил наконец встать на ноги. Невыгодная позиция ему порядком надоела.

— Корабль неплох, — через время ответила паралачка и игриво повертела трубку в длинных пальцах. — Хорошо идет на гиперскорости, да и переключение систем через переходники-жучки очень удобно в экстренных ситуациях.

— Ого... а вы разбираетесь.

— Такова жизнь. Нужно знать технологии врага, чтобы отвечать более совершенными аппаратами. И более радикальными методами.

— Ну-ну, слыхал я про ваши методы. Два года назад вы расстреляли истребители Конфедерации рядом с Хелцерой.

— Предсказуемо, — разочарованно ответила собеседница, и отчего-то Джеку стало тошно в ее присутствии. Будто она знала больше, чем говорила. Он напряженно засунул руки в карманы и нашарил в одном из них иден-карту Майкла Дженеса-младшего.

— Что вы имеете в виду?

— Эту сказочку придумали сами люди, которые всегда до безумия боятся показать свою слабость. Человек примитивен, как дикий зверь. Вы живете инстинктами и дешевыми эмоциями. Сначала делаете, а потом думаете.

— С чего ты взяла? — сорвался Джек и прикусил язык.

— С того, что квадрианские истребители... расстреляли сами себя. — Паралачка растянула тонкие губы в приторной улыбке, наслаждаясь недоумением собеседника. — Я помню эту историю, будто она произошла вчера. Мы перехватили сигнал об атаке, но даже не успели поднять корабли в воздух. Наши разведчики сообщили, что среди строя истребителей поднялся бунт прямо в полете. Около трети всех космических аппаратов воспротивились приказу атаковать Хелцеру.

— Но... почему?

— Иногда и ваш скудный разум способен трезво оценить ситуацию. Итог наверняка тебе уже ясен, человек. Бунтарей просто уничтожили. По новому приказу. Но потом пораскинули примитивными мозгами и вернули корабли на базы. Тогда вся операция у людей пошла звездолету в сопло, но они ловко выкрутились и свалили всю вину на нас. А мы лишь смотрели с поверхности на это огненное зрелище.

— В том бою, — хрипло произнес Джек, — погиб сын одной хорошей женщины. Может быть...

— Он просто не хотел стрелять по нашим мирным городам.

— Ты говоришь правду?

— Мне незачем лгать. Вранье и лицемерие — людские страсти.

— Удивительно... — ошарашенно отозвался Джек и бесцельно потрепал волосы. — Хаануйцы с Аберамы говорили, что месть — человеческая черта. Ты говоришь — что вранье и лицемерие. Да мы собрали в себе весь букет смертных грехов и умудрились назвать себя богами.

— Типичные люди, — едко выплюнула паралачка. — Поэтому мы предпочитаем избавляться от подобного космического мусора.

Собеседница многозначительно посмотрела на Джека, которого едва не скрючило от зуда в груди. Очевидно, Пигл снова готовил прощальную речь. Большого труда стоило сохранить невозмутимое лицо. Вот так просто? Их забьют как скот?

— Но мы не дикари, — спокойно продолжила она. — Мы не настолько глупы, чтобы уподобиться людям. Каждому человеку, который попадает в наши города, мы предлагаем удобный выбор. Либо остаться у нас в услужении на треть вашей короткой жизни, либо выиграть свободу в Тар-Туре.

— Ритуальный поединок, — пояснил Пигл в голове.

— Что еще за поединок? — переспросил Джек и понял, что выглядит глупо, разговаривая сам с собой.

— Ты сразишься с моим братом. — Паралачка подняла тощую руку и указала на дверь, где стоял ее соплеменник. — Он расскажет правила, если ты решишь...

— Я согласен на поединок, — перебил ее Джек и почувствовал в груди волнение.

— Вот так быстро? Обычно люди долго думают над этим непростым решением.

— Но давай сразу договоримся. Я буду выступать и за себя, и за Катарину — девушку, которая прибыла на Хелцеру вместе со мной.

— Благородно, — кивнула паралачка. — Одобряю. Остальные правила тебе расскажет брат. Во время Тар-Тура ты рискуешь погибнуть, поэтому простись с ней напоследок. Мы отдадим вам три часа. Успеете отдохнуть и слиться телами.

— Чт... нет, мы просто напарники!

— Это теперь так называется?

На вытянутом лице собеседницы мелькнула усмешка. Она взмахнула рукой, и паралак за спиной Джека снова ухватился за его предплечье и выволок наружу. Под ногами зашуршал вычищенный ковер, в котором сверкали перламутровые нити. Через пару минут пленника привели к камере. Катарина уже проснулась и села в угол. Перед ней стоял кривой поднос с едой. Паралак швырнул Джека за решетку, щелкнул замком и ушел восвояси.

Глава 25. Арена

— Ты согласился на поединок?!

Катарина в неистовстве подскочила с места и заходила кругами. С ее плеч соскользнул плед. Джек взглянул на черные прядки, которые в порыве ярости подпрыгивали над ее ушами, и отчего-то смутился, когда вспомнил слова паралачки. Слиться телами, ага, как же. На глазах у Пигла, что ли?

— Нужно с одним паралаком подраться, только и всего. Нету у нас выбора, — выдохнул Джек и опустил заслонку на маске, чтобы откусить кусок мягкого хлеба.

— Но... но поединок!..

— Ты хочешь тридцать лет прислуживать паралакам? Лично я — не хочу. У нас столько дел: Габриель, жрец Мудунга, лже-Потрошитель на Саленгере, экспонаты в музее.

— Твоя история звучит невероятно, — отозвалась Катарина и села обратно. — Я видела выставку множество раз, но и подумать не могла о том, что это все подделки.

— Ну вот, видишь, надо со всем разобраться. А на Хелцере этого сделать не получится. Поэтому я постараюсь сразиться за нас обоих.

— А как там профессор поживает?

Джек похлопал себя по груди, чувствуя волны тревоги и замешательства.

— У него все как обычно. — Он отряхнул руки от крошек и звонко шлепнул себя по коленям. — Паралаки очень сильные. Видела бы ты, как один из них ловко тащил меня по коридору к местному боссу. И ведь даже не запыхался! Короче, мне понадобится ваша помощь.

— Что мы можем сделать? — изумленно зазвенел голос Пигла в голове.

— Слушай, профессор, а ты знаешь, что это за ритуальный поединок такой? Что там будет?

— Паралаки очень трепетно относятся к природе своей планеты, поэтому создали Тар-Тур как дань уважения. Они даже поклоняются какому-то священному летающему скату. Считают его символом удачи и процветания... забудь, не важно. В основном паралаки сражаются друг с другом под наблюдением местных старейшин. И их поединки вряд ли закончатся мордобоем или смертью, упаси космос.

— Тогда зачем они? — спросил Джек и наткнулся на недоумение в глазах Катарины. Он выставил ладонь и намекнул, что перескажет ей потом.

— Это испытание, которое подобно лакмусовой бумажке обнажает скрытые намерения бойца. Его истинное отношение к природе, собратьям и жизни в целом. Поэтому Тар-Тур между паралаками выглядит как изящный танец. Но если один из противников — человек, например, то его силы испытываются на прочность. И все. Весьма прозаично. Я читал об этом когда-то в библиотеке квадрианского университета...

— Погоди. Ты хочешь сказать, что из меня просто собираются дерьмо выбить, я правильно понял?

— В целом, недалеко от правды.

— Твою же дичь...

Джек пересказал слова Пигла Катарине, после чего провалился в задумчивость. Паралаки очень сильны, а он не дрался с тех пор, как провалялся в коме два месяца. Может, и правда поспешил с выбором. Если бы решился на тридцать лет служения, вдруг удалось бы сбежать? Может, пока не поздно, переместиться вместе с товарищами с помощью аспекта света? Рискованно, но другого решения не представлялось.

Катарина уверенно зачесала прядки за уши, стараясь не сбить застежки маски, и посмотрела Джеку в глаза.

— Я помогу тебе. Попрошусь посмотреть на поединок и потихоньку буду подсылать к тебе души. Через пластину я ощущаю, что здесь их много и все они — внушительные.

— Если тебя раскусят, поединок прервут, а нас перестреляют.

— Тогда... тогда знак мне какой-нибудь подай, чтобы я поняла, когда вызвать помощь.

— Знак? — Джек постучал пальцами по колену и на мгновение замер, ощутив приятный трепет. — Давай я приложу ладони к полу. А когда подниму руки, пусть из-под них вылезают твои души. Получится эффектно, а паралаки подумают, будто это я проворачиваю эдакий фокус.

— Поняла, — решительно кивнула Катарина.

— Только действуй незаметно... пожалуйста. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Спутница вскинула взгляд. В его темных глазах она увидела не только волнение из-за авантюры с поединком, но и глубокую боль, о которой ему так не хотелось вспоминать.

Когда время истекло, возле решетки снова появился знакомый паралак. Он объявил, что расскажет правила на арене, а Катарина тут же попросилась пойти с ними. Ведь от сражения зависела и ее жизнь тоже. Абориген был не против. Он даже позволил укутаться в плед, за которым хитрая девушка планировала спрятать сияние пластины и ловкие движения собственных пальцев.

Джека и Катарину привели на широкую площадку, вокруг которой возвышались каменные ступени, как в амфитеатре. На них недвижимыми фигурами стояли паралаки с кислыми лицами и в длинных светлых одеждах. Старейшины, догадался Джек. Саму арену очерчивало высокое заграждение из переплетенных проволок. На каждом звене сверкали золотые письмена, которые украшали и подвесные фонари на потолке. Света было много.

Паралак остановился и показал на ступень, где стояли другие обитатели Хелцеры. Катарина послушно последовала туда.

— На языке людей я зовусь Туро, — представился он Джеку и сложил ладони на плоской груди. — Я буду сражаться с тобой по правилам ритуального поединка, а ты — защищайся и старайся одолеть меня.

— Каким оружием будем драться? — со знанием дела уточнил парень, разминая плечи.

— Паралаки предпочитают бластеры, но это — священный Тар-Тур. Здесь бьются голыми руками. Однако ты можешь пользоваться чем угодно.

— Серьезно?!

— Все равно тебе меня не победить, — усмехнулся Туро.

— Да у меня и нет никакого оружия при себе. — Для наглядности Джек распахнул куртку и показал, что на поясе пусто. — Ну, кулаки так кулаки.

— Раздевайся.

— Что, прям догола?

— Люди склонны винить одежду в своих несчастьях. Я дрался с одним трусливым торговцем, так он потом даже штаны проклинал.

— Обойдусь без нытья.

Джек незаметно переложил пластину в карман брюк и передал куртку Катарине. Напоследок он подмигнул ей и храбро шагнул на арену. Благо, что медицинский аппарат Авроры поддерживал мышцы в тонусе все два месяца комы. Руки были крепки, но хватит ли их? Старейшины одновременно подняли ладони, задержали их в воздухе и резко опустили. По коже пробежали мурашки.

Туро замер по другую сторону арены. Его высокая синяя фигура выглядела устрашающе даже без оружия. На очень худом теле болтались только свободные белые штаны. На бедре покачивалась миниатюрная сумка, украшенная теми же самыми золотыми письменами, как и все вокруг. Грудь с выпирающими ребрами перечеркивали витиеватые татуировки. Не то крылья, не то плавники. Джек вдруг вспомнил, что паралаки поклонялись летающему скату, и еле сдержал смешок.

Раздался тихий гул. Старейшины протяжно завывали, вытягивая шеи. Катарину передернуло, но она постаралась сосредоточиться и спрятать руки под складками пледа. Туро шагнул вперед. Джек встал в боевую стойку, выставив перед собой кулаки, как в боксе, и внимательно взглянул на противника. Паралак был спокоен и собран. Он нисколько не сомневался в своей победе. В голове истерично зазвенел голос Пигла:

— Уворачивайся!

У Джека едва не подкосились колени от неистового крика товарища, а потому он чуть не пропустил удар противника. Профессор сразу ощутил прилив негодования и мысленно заверил, что больше не будет его пугать. Быстрый кулак Туро пролетел прямо возле трубок кислородной маски, но Джек успел увернуться и прокатиться по полу. От неожиданности перехватило дыхание. Горячая кровь побежала по телу, заставляя снова подняться на ноги. Паралак крутанулся на месте, как танцор, и снова рванул в бой. Низко пригнувшись, он замахнулся, но Джек знакомым движением отвел атаку в сторону. Тело помнило забытые техники. Пираты часто нарываются на драки.

Однако вскоре Туро обманул противника. Он сделал третий выпад, но резко поменял направление удара и отбросил его в заграждение. Катарина вскрикнула и едва сама не помчалась в бой. Джек влетел в проволочную сетку и рухнул на пол. Из легких выбило воздух. Сквозь заслонку маски заструилась кровь. Старейшины важно подняли головы и тихо загудели, едва покачиваясь, будто маятники. Их движения и звуки сплелись в единое целое, наполнили амфитеатр подвижным и тягучим шумом, который придавил к полу и заставил мурашки бегать по коже. Джек ошарашенно взглянул на паралака, пытаясь отдышаться и силой воли приструнить ужас Пигла в груди. Из чего сделаны кулаки Туро? Из железа? В такой тощей фигуре не может быть столько силы!

Противник изящно шагнул в сторону, словно исполнял причудливый танец. В каждом взмахе рук скрывались мягкость и сосредоточенность. На секунду Джек даже слегка позавидовал ему, но потом уверенно стер кровь с шеи и шлепнул ладонью по полу. На его лице заплясала ухмылка, которую никому не было видно. Из-под пальцев пробилось ярко-голубое сияние. Что ж, паралак сам виноват, что разрешил пользоваться любым оружием. И теперь сладостное предвкушение хорошего боя не мог перебить даже металлический привкус во рту. Джек резко поднял ладонь, и через мгновение прямо из земли выпрыгнула большая саблезубая кошка с коротким пушистым хвостом.

— Взять! — коротко скомандовал он.

Хищница пригнулась к земле, затаилась, царапая поверхность арены призрачными когтями. По короткой полупрозрачной шерсти волнами плескался ослепительный свет. В холке кошка доходила паралакам до пояса, а потому ловко сбила Туро с ног, когда набросилась на него. Противник был в замешательстве. Вместе со зверем он опрокинулся на спину, уворачиваясь от мощных ударов лапами, и ногами отбросил ее от себя. Кошка мягко приземлилась неподалеку и приготовилась к новому прыжку.

Паралак замахнулся и с рычанием ударил кулаками по полу. Джека пронзила мощная вибрация. Арена под ногами Туро пошла трещинами, но он с торжествующим видом наклонился и вытащил приличный булыжник. И ведь даже не запыхался! Распрямив костлявую спину, паралак с криком замахнулся и бросил камень в призрачную кошку. Та пригнула уши к голове и растворилась в воздухе от мощного удара. Серая крошка рассыпалась и затаилась в углу бесформенной кучей. Старейшины неодобрительно забубнили, отряхивая светлые одежды от пыли.

Катарина протяжно завыла. Джек быстро поймал ее взгляд и едва заметно кивнул. Продолжаем игру. В голове снова зазвенел голос Пигла.

— Он становится сильнее! Я чувствую! Уворачивайся, а иначе даже пластина тебя не спасет!

— Да понял я! — прорычал тот и снова ощутил себя идиотом.

Когда пыль осела, Туро снова кинулся в бой. Даже без подсказок профессора было ясно, что он изменился. Теперь в движениях паралака не было прежней мягкости. Наверняка понял, что перед ним непростой противник, и стал серьезен. Джек согнул колени, набрал в грудь побольше воздуха и ловко увернулся от удара, как и советовал Пигл. Не прогадал. Туро пролетел мимо и пробил кулаком заграждение, оставив в нем уродливую дыру. Старейшины снова возмущенно загудели. Паралак тихо зашипел, вытаскивая руку из проволочной западни. Он порезал кожу и залил пол фиолетовой кровью. Джек не стал бить исподтишка. Ему казалось, что раз уж это священный ритуальный поединок, то нужно сражаться по чести. Подумаешь, человек с призрачными зверями против одного паралака. Он усмехнулся сам себе от этой мысли, а затем сосредоточенно замер неподалеку и пригнулся, чтобы снова хлопнуть ладонями по земле.

Туро обернулся к нему и гневно сплюнул. Он провел рукой по лысине, собираясь с силами для новой атаки, и Джек едва не рухнул на месте, когда заметил с какой скоростью заживают царапины от проволок. Потом ему померещились желтые отсветы из сумки на бедре, и все встало на свои места. Пигл, как оказалось, был солидарен с товарищем.

— У него пластина! У паралака аспект! — оглушительно верещал он в голове. — Жулик!

— Все по-честному, — тихо ответил ему Джек и хлопнул по полу.

Из-под пальцев вылетели две птицы с крючковатыми клювами и длинными крыльями. Сначала они по-хозяйски уселись на плечах, прочистили перья, поглядывая на изумленного паралака, и дернули хохолками. Но через пару секунд взмыли под потолок арены и камнем рухнули на Туро. Тот успел только прикрыть лицо. Острые когти впивались ему в предплечья, царапали грудь и рвали белые штаны, закапанные кровью. Джеку даже понравилось это удивительное зрелище. Но очень скоро мощные синие руки швырнули светящихся птиц в разные стороны, отчего несчастные рассыпались на голубые лепестки. Катарина покраснела и в гневе сжала кулачки под складками пледа.

Раны паралака заживали со скоростью гиперзвука. Джек прикусил губу, чувствуя на языке железный привкус. Все должно завершиться как можно скорее. Так недалеко и шасси отбросить. Он снова встал в боевую стойку и осторожно шагнул навстречу противнику. Туро тяжело задышал и в гневе уставился на него. Его точно злил текущий расклад. Паралак за долю секунды рванул вперед и схлестнулся с Джеком в рукопашном бою. Остатки мягкости и изящества в его движениях окончательно испарились, как и искры из сумки. Теперь на арене бились два равных бойца. И будто желали смерти друг другу.

Джек не успевал хлопнуть по полу, но без условного знака Катарина не могла призвать очередную душу. Она едва не подпрыгивала на месте, вцепившись взглядом в его руки. Старейшины рядом с ней неодобрительно закивали головами. Казалось, им наскучил странный бой. Паралак снова с силой отбросил Джека от себя и попытался наброситься на него сверху, но тот с едкой ухмылкой наконец коснулся пола.

— Давай!

Туро думал, что противник кричит ему, а потому не обратил внимание на Катарину, которая сосредоточенно вытянула руки под зеленым пледом и до крови прикусила губу. Она ухватилась за нечто большое и сильное, ощутила величие того зверя, которого собиралась призвать. Джек сидел на покрытом трещинами полу и чувствовал под собой неведомый всплеск. Из-за его спины вынырнуло огромное существо, похожее на плоскую рыбу с двумя крылообразными плавниками. Могущественный дух небрежно отпихнул носом паралака, будто соринку. Туро прокатился по пыли, замер и в изумлении уставился на зверя.

— Летающий... скат, — прошептал Джек, задрав голову. — Так ты не шутка.

Он вытянул руку и погладил светящийся живот. Призрачное существо утробно заурчало. Джек с кряхтением поднялся и властно встал под его брюшком, сложив руки на груди. Каково же было его удивление, когда Туро опустился на колени и коснулся лбом земли. Следом за ним опустились и Старейшины, нисколько не щадя светлых одеяний. На всей арене не осталось ни одного паралака, который бы не проявил уважения к своему священному зверю.

— Кто ты такой? — с трепетом спросил Туро, медленно подняв подбородок.

— Джек Вандер. Потрошитель и капитан Кровавой Орхидеи, — буднично ответил тот.

— Потрошитель? Но ведь капитана задержали и отправили на Саленгер.

— О, а до вас новости быстро доходят. Но это неправда. — Отчего-то Джек не почувствовал в голосе паралака возмущение, а потому без стеснения снял футболку и повернулся к нему спиной, показав татуировку с кораблем. — Я — капитан.

— Ты Потрошитель, — восторженно воскликнул Туро, будто не поверил своим глазам. — Он Потрошитель!

— Потрошитель! — тут же принялись скандировать старейшины, вскидывая руки к потолку арены.

Катарина ошарашенно похлопала глазами. Да и Джек не знал, куда себя деть, когда паралаки по очереди начали подходить к нему и щупать татуировки, плечи, руки. Потом они тянули синие ладони к летающему скату, который замер позади, но могущественный дух вскоре медленно растворился, осыпав арену голубыми лепестками.

***

Паралачка молча сидела в кресле. Казалось, на мягком сиденье были рассыпаны колючки. С напряженной спиной она напоминала палку, а пальцы теребили оборку разреза на вульгарной юбке.

— Ну что же вы сразу не сказали нам свое имя? Точнее, прозвище... — она смущенно потупила взгляд, посматривая на Джека и Катарину, которые расположились напротив в точно таких же креслах.

— Вы не спрашивали. Кстати, об этом. Почему старейшины скандировали мое прозвище?

— Так ведь на Хелцере Потрошитель — народный герой.

— Да вы что? — удивился Джек.

— Почему это вызывает в вас столько недоумения?

— Амнезия. — Он пожал плечами и внимательно прислушался к паралачке. Эта женщина точно знала подробности.

— Тогда позвольте напомнить вам о ваших подвигах. Почти три года назад Кровавая Орхидея атаковала космический корабль модели Буревестник.

— Но ведь это корабль-тюрьма!

— Верно. Конфедерация безосновательно заключила под стражу пятьдесят моих собратьев. Им выдвинули абсурдные обвинения и собрались переправить на Саленгер. А вы наверняка знаете, что бывает с заключенными, которые не являются людьми. — Паралачка удовлетворенно хмыкнула, когда Джек кивнул. — Но Кровавая Орхидея и команда Потрошителя не дали этому произойти. Благодаря вам мои собратья получили Буревестник и вернулись домой. Целыми и невредимыми.

— Значит...

— Да. Вы оба свободны. Мы умеем отвечать добром на добро.

— Благодарю. — Джек собирался подняться, но заметил взмах синей ладони прямо перед носом.

— Подождите секунду! А вы... не могли бы снова призвать нашего Тум-Налура?

— Того... большого зверя? — прокашлявшись, спросила Катарина и смущенно заправила черные прядки за уши.

— Да, его.

— На самом деле я тут ни при чем, — виновато отозвался Джек. — Это моя спутница умеет призывать души.

— Поразительно, — изумленно протянула паралачка и устремила изучающий взгляд на Катарину. — Вы сможете призвать его еще разок?

— Думаю, смогу.

— Это потрясающе! Идемте на воздух. Туда, где попросторнее.

Паралачка в сопровождении брата Туро привела напарников на посадочную площадку, которая стелилась между величавых стволов амарисов. Мощные корни кое-где пробились наружу, прямо сквозь толстое покрытие, но местные жители не убирали их. Они смазывали их маслом, чтобы дереву было хорошо. Катарина встала вплотную к Джеку и глянула на него так, будто ждала разрешения. Он тепло улыбнулся ей и мягко подтолкнул вперед.

Из ее маленькой сумки выскочило несколько искр. Катарина подняла руки, пошевелила пальцами, словно дергала за иллюзорные струны, и резко распахнула глаза. Она снова ощутила мощную энергию великого существа и потянула его к себе. На покрытии площадки забрезжил светящийся голубой мираж. Паралачка восторженно замерла, глядя на то, как огромный Тум-Налур выплывает из земли и медленно взмахивает плавниками, как крыльями. Джек завороженно уставился на него. По размерам существо было сравнимо с Гипербореей, плоское, как скат, и прекрасное. Тонкие перепонки едва колыхались на ветру.

— О, дорогой мой Тум-Налур, — сдавленно произнесла паралачка и протянула к нему руки. Еще несколько слов она произнесла на своем языке, но Пигл перевел в голове, что она скорбела о его трагической смерти.

— А как он... ну, погиб? — неловко спросил Джек, терзаясь от любопытства.

— Тум-Налур — прародитель паралаков, — с гордостью пояснил Туро, склонив голову. — Он веками жил бок о бок с нашими городами и дарил нам свое благословение. Единственный в своем роде. Последний. Но люди убили его.

— Что? Почему?

— Когда их корабли впервые прибыли на Хелцеру, то посчитали Тум-Налура угрозой. А ведь он просто хотел защитить нас.

Паралачка упала на колени и прижалась к гладкому носу призрачного существа. Из белого брюшка донеслось клокотание и тихие щелчки. Туро навострил уши и напрягся. Джек обернулся к нему и заметил слезы на его впалых щеках.

— Где они? — прошептала паралачка, с трепетом щупая нежную кожу Тум-Налура. — Мы обязательно найдем твоих детей и позаботимся о том, чтобы никто и никогда их не тронул! Клянусь! Тамуя, Великая Мать Хелцеры, дает тебе клятву!

Существо с облегчением вздохнуло и выпустило струю теплого воздуха из плоского носа. Оно утробно заурчало, взмахнуло прозрачными плавниками и взмыло ввысь. Его светящийся силуэт медленно плыл сквозь стволы амарисов, шевелил их раскидистые кроны и оставлял после себя облако лепестков. Вскоре он рассыпался, а последние отсветы затерялись среди шума листвы.

— Что произошло? — осторожно спросила Катарина.

— Тум-Налур... оставила потомство, — благоговейно ответила Тамуя. — Ее дети подарят нам новое благословение. А мы защитим их. И Хелцеру, наш дом. Наш общий дом. — В порыве воодушевления паралачка обернулась, смахивая темные полосы от слез на щеках. — Вы и представить себе не можете, что сделали для моего народа. Просите... просите все, что угодно!

— Кхм, — Джек вышел вперед и мысленно закатал губу, чтобы не выглядеть слишком наглым. Пигл, очевидно, занимался тем же самым. — Нам нужен корабль. Такой, чтоб не развалился на полпути, как Сокол. До Элиды долететь надо. Мы ищем жреца Мудунгу.

— Мудунга? — переспросила Тамуя и слегка прищурилась. — Но он уже не на Элиде.

— Тогда где? — Катарина в недоумении нахмурилась.

— Похоже, у вас устаревшие данные. Великий мудрец Мудунга уже почти год обитает на Саленгере. Насколько я знаю, на беднягу повесили еще более абсурдные обвинения. Ваш путь лежит туда.

— На планету-тюрьму... — пробубнил Джек себе под нос, мысленно проклиная Конфедерацию. Вечно они все усложняют. Но деваться некуда. На Саленгере сидел еще один заключенный, который очень его интересовал, а потому никто не помешает совместить приятное с полезным. — Вы сказали, что сделаете для нас все, что угодно?

— Все!

— Тогда я бы хотел предложить вам одну затейливую идею, — произнес он с улыбкой, которую было не видно из-под маски. Но Катарина догадалась, что впереди их ждет очередное опасное приключение.

Интерлюдия

Кто-то курил. Кто-то покачивал в грубой ладони высокий стакан и норовил выплеснуть содержимое на пол. В дальнем углу пели. Завсегдатаи сказали, что так бывает всегда, когда у кого-нибудь получка. Кнарры текут рекой и упираются в неприступные цены местного меню. Альберт не выдержал и выскочил на улицу. Он раздраженно запустил пальцы в волосы и взлохматил их. Следом вальяжно вышла Шадо, пропуская двух гуляк. Напарница остановилась напротив него и состроила насмешливую физиономию.

— Что? — грубо поинтересовался Альберт.

— Тебя с головой выдают бегающие глаза. Ты буквально пожираешь всех, будто выискиваешь, кому навешать срок в Саленгере.

— Настолько заметно?

— Ты без черного мундира, но он прочно отпечатался в твоем взгляде. Расслабься. Выпей чего-нибудь.

— Мне не продают. — Альберт отвернулся от нее и нервно постучал ботинком по асфальту. — Мне шестнадцать.

— Шестнадцать?! — Шадо нарочито громко рассмеялась, едва не согнувшись пополам. — Молокосос!

— Ты что, вообще не смотрела мое досье?!

— Мне просто... было плевать.

— Ну да, конечно, я забыл.

— Ладно, идем. Все, что нужно, мы сделали.

Напарница лениво развернулась и зашагала по улице, даже не оборачиваясь и не проверяя, шел ли он следом. Альберт тяжело выдохнул, надув щеки, и метнул короткий взгляд на бар «Саранча». Местная легенда. Кто-то говорил, что в нем частенько отдыхали пираты из Кровавой Орхидеи. Но многие убеждены, будто это лишь глупые россказни, чтобы привлечь больше денег. Габриель был другого мнения, потому и послал их на разведку.

Шадо закинула косу за спину и уставилась в коммуникатор. На экране мерцали пачки сообщений от босса, но ее пальцы долго в нерешительности висели над ними.

— Что ему написать? — наконец спросила она у напарника, но тот был слишком далеко и не услышал. — Эй, мелкий, сюда иди!

— Слушай, а почему тебе коктейли продавали? Тебе ведь только семнадцать! — Альберт нахмурился и подошел ближе.

— У меня свои методы, — пространно ответила Шадо. — Что боссу написать?

— Как есть. Информатор ничего не знает. Даже под угрозой раскрытия его личности и тайных грешков выдал ровно ноль полезных данных. Да и откуда ему знать? Он ведь прежних связей не поддерживает.

— … Ладно, так и напишу.

Тонкие пальцы быстро забегали по клавиатуре и надолго задержались над кнопкой отправки сообщения. Шадо огляделась. Квадрокорпус шумел, дышал и переливался неоновыми рекламами и мигающими фонарями над козырьками магазинов. Мимо носились гипертакси на магнитных подушках. Вокруг толпились существа и всего несколько людей. Напарница больше всего не любила именно людей, и Альберт хорошо это запомнил. А потому предложил пройтись через узкий переулок, где всегда было пустынно и тихо.

— И ты не боишься? — с вызовом спросила Шадо и подмигнула ему.

— Поверь, ничего страшнее антиматерии босса я не видел... — Он вдруг поперхнулся и сжал футболку на груди. — Это было...

— Ужасно, — холодно закончила за него напарница. — Как вспомню, с каким лицом он распылял капитана Мика — дрожь пробирает.

— И не говори. Я, кстати, обратил внимание, что людей ты не любишь, но всегда смотришь им в глаза или в лица. Пытаешься угадать эмоции и желания?

— Издержки прежней жизни. Люди не горазды вываливать тебе все, что у них на душе. А мысли я читать не умею. Иногда ведь от чужих намерений зависит твоя жизнь. Поэтому я и пытаюсь заранее прочитать их, как сообщение в коммуникаторе, и предугадать следующий ход. Поверь, глаза говорят больше, чем слова. И будут живы те, кто способен разглядеть в них суть.

— А что ты видишь в Габриеле?

— Тьму, — без колебаний ответила Шадо. — Не та, которую ты без страха рассекаешь фонарем. Или та, в окружении которой засыпаешь по ночам. В его глазах мрак. Черный и густой, как сама смерть. А ведь поначалу он казался таким душкой...

— А... во мне ты что видишь? — трепетно спросил напарник, но получил щелчок в лоб.

— Святую наивность. — Шадо вдруг остановилась, засунула руки в карманы и мечтательно посмотрела на небо. — Давай сбежим от него? Просто возьмем и сбежим.

— Куда? — Альберт натянуто усмехнулся, но заметил, как мастерски напарница надела холодную непроницаемую маску.

— И правда. Нам некуда бежать. Значить, работаем дальше. — В кармане булькнуло, и она резко достала коммуникатор.

— Что там?

— Габриель пишет, что на Абераме — голяк. Он допросил свидетелей в колонии Шестелон, но все, как один, заявили, будто какой-то Алаани увел Потрошителя, Тэанскую и нашего Глассермана. Потом его корабль видели недалеко от горелой городушки и все.

— И след никуда не ведет?

— Да ведет, но без толку. Аварийный сигнал от этого... Сокола засекли несколько торговых кораблей, но когда прибыли на высланные координаты — никого не нашли. Радары молчат. Кто-то неопознанный утащил корабль за собой вместе с товарищами в розыске.

— Дела...

— Габриель там опять рвет и мечет, поэтому не будем его злить.

— Ты думаешь... Пигл Глассерман присоединился к Потрошителю? Разве он мог согласиться поддержать капитана пиратов?

— Я не знаю. Спросить бы у него, но со дня его пропажи — ни одного сообщения. Он даже на наш тайный канал связи ничего не шлет. То ли в плен его взяли, то ли времени нет.

Альберт в задумчивости дошел до конца переулка и выглянул на оживленную улицу. Квадрианская суета обдала его с головой. Он обернулся и застал напарницу подальше, в нескольких шагах.

— Ты идешь? — спросил он в недоумении.

— Давай тут немного постоим. Здесь... спокойно.

Ветер взметнул ее темные прядки и принес издалека едкий запах закатного города. Альберт улыбнулся и встал рядом с Шадо, засунув руки в карманы широких штанов. Где-то впереди шумели и недовольно возмущались суетливые улицы, но в темном переулке под пеленой теплого сумрака не было людей. Не было Габриеля с пластиной антиматерии и Потрошителя, вокруг которого вилось столько страшных легенд. Была только тишина и ожидание завтрашнего дня.

Часть 5. Глава 26. Подготовка

— Колись.

На посадочной площадке повисло напряжение. Катарина по очереди глядела то на Джека, то на Туро. Угрюмый паралак сжал синие кулаки, казалось, до хруста костей. Позади с подвыванием опускался широкий трап разукрашенного Буревестника, корабля-тюрьмы, на котором перевозили заключенных, а теперь... Катарина понятия не имела, зачем он теперь был нужен. Пыльный аппарат очень долго простоял под открытым небом, укрываясь тонким покрывалом. И Джек из всей армады кораблей выбрал именно его. Теперь же он слегка прищурился и не моргал, смотря на Туро. А потом медленно полез во внутренний карман куртки и вытащил пластину.

— Вот у меня — аспект света. Теперь и ты колись.

— Не буду, — хмуро ответил паралак и демонстративно сложил руки на груди.

— Ну давай же, не будь таким упертым! Если тебе будет легче, слушай. Я могу перемещаться в последний луч закатной звезды на любой планете. У нее, — он широким шагом оказался прямо перед Катариной и обнял ее за плечо, — аспект души. Моя очаровательная спутница способна призывать души, которые померли на конкретной планете, как я понял. Поэтому смогла вытащить даже вашего Нум-Талура.

— Тум-Налура, — холодно поправил паралак, но зато немного смягчился.

— Вот и ты колись!.. Ладно, тогда подтверди, если я прав. Во время поединка твоя сила росла, хотя мышц саланг наплакал. Думал, твои ручонки переломятся. Но потом увидел, как быстро зарастают царапины, а потом еще и искорки разглядел. У тебя... аспект силы? Ты увеличиваешь собственную силу, так?

— Ты прав, — пробормотал Туро и потупил взгляд. Он запустил тонкие пальцы в сумку на бедре и вытащил пластину. Красную, словно кровь.

— Поразительно, — прозвучал в голове восторженный голос Пигла. — Знаю я одного паренька, так он делает абсолютно обратное своим аспектом! Это Альберт из отряда Габриеля!..

— Помолчите, профессор, — аккуратно перебил его Джек и сморщился от щекотки в груди.

— Все молчали, — в недоумении произнес Туро и на всякий случай оглянулся.

— Да я не вам. Короче, у тебя интересная пластина, дружище. Эм... давай махнемся?

— Нет. Она у меня уже шестнадцать лет. Я защищаю Хелцеру и участвую в ритуальных поединках Тар-Тур. Без нее это будет сложновато.

— Понимаю, — разочарованно протянул Джек. — Но все равно спасибо. И за бой, и за корабль, и за вашу помощь.

— Мы еще ничего не сделали. После поблагодаришь.

— Разумеется.

На площадку выскочила Тамуя, придерживая подол вульгарной юбки. Катарина с жалостью наблюдала, как ветер норовил задрать ее. Воодушевленная паралачка подошла к брату, дружелюбно похлопала его по предплечью и обратилась к Джеку:

— Все готово. Помощь придет из семи поселений. Даже столица примет участие.

— Масштабное намечается шоу, — с довольным видом усмехнулся Джек.

— Вам еще что-нибудь нужно?

— Пожалуй, только третья кислородная маска. На всякий случай.

— Зачем? Мы же дали вам дополнительные кассеты.

— На самом деле нас трое. — Джек многозначительно взглянул на Тамую, но удивился, заметив на ее лице восторг.

— Что же вы сразу не сказали? Я так и знала, что вы не просто напарники. Ох, радость материнства — это незабываемый этап...

Паралачка распалилась на трепетную беседу, но так и замерла с открытым ртом, когда Джек и Катарина едва не повалились со смеху. Где-то в груди хохотал Пигл, сдавливая и щекоча ребра.

— Ладно... прикажу выдать вам еще одну маску, — пробормотала Тамуя в недоумении и ушла с площадки, постоянно оглядываясь.

Уровень топлива был в норме. Системы работали отлично. Ни одна лампочка на полукруглой панели управления не мигала аварийным сигналом. Джек с наслаждением поерзал в кресле с высокой спинкой и с громким щелчком пристегнулся. Рядом на соседнее сидение приземлилась Катарина, разглядывая рычаги и кнопки. Она громко сопела, опуская и поднимая заслонку. Маски они пока не снимали. Воздух на борту для дыхания был непригоден, а система очистки и обеспечения кислородом работала слишком медленно.

— Большие корабли, вроде Орхидеи и Буревестника, рассчитаны на двух пилотов, — поделился Джек, сосредоточенно подкручивая регуляторы. — Я, конечно, попробую обойтись и сам, но если что — будешь мне помогать.

— Ладно! — решительно кивнула Катарина.

— Раньше я об этом не спрашивал, но ты вообще хоть как-нибудь знакома с пилотированием? Азы? Статейки в энциклопедиях?

— Ничего...

— Ладно. Попробую один. Но с твоей стороны экран, на котором отражается показатель перегрева двигателей. Поглядывай, чтобы красным не мигало.

Катарина кивнула, но уже не так уверенно, как раньше. Двигатели взревели, поначалу с надрывом. Буревестник напоминал человека, который долго спал и внезапно пробудился. Он медленно запускал системы, неторопливо проводил автоматическую диагностику и лениво мерцал тусклыми лампами, а потому Джек в нетерпении выругался на него. Дело пошло быстрее. Вскоре массивный корабль-тюрьма поднялся в воздух и вылетел из синего облака крон амарисов. Сверху листва выглядела, словно морские волны. Даже блики танцевали на верхушках гребней-ветвей. И вся Хелцера была такой. Живой и настоящей, не как далекая и забитая мусором планета людей.

Когда Джек выставил параметры гиперпрыжка, он отряхнул руки и вышел в центр небольшой кабины управления. Катарина проводила его глазами.

— Все, выметайся. — В его руке покачивалась третья маска, которую любезно одолжила Тамуя. — Давай, профессор, не зли счастливого папашу.

Катарина снова тихо засмеялась, но потом всполошилась и подскочила с кресла, когда Джека сложило пополам. Он ощутил тяжесть в груди и мерзкое чувство, будто кто-то вылизывает внутренности шершавым языком. Из спины в невозмутимым видом выбрался Пигл и выхватил маску из его рук. Профессор тут же с видом знатока застегнул ее на курчавом затылке и поправил очки. Очевидно, его не сильно веселили шутки, рожденные из домыслов паралачки.

— Рад вас снова видеть, — с довольным видом поздоровался он.

— Взаимно, — выдавил Джек, радуясь, что его не стошнило. — Настолько счастливы, что морду сейчас тебе разукрасим. — Он показательно замахнулся на профессора и усмехнулся, когда Пигл испуганно попятился.

— Ты чего?!

— Еще и спрашивает! Ты — трус! Мы же договаривались сразиться с паралаками все вместе! А ты решил во мне отсидеться.

— Ну да, я... человек несмелый, — дрожащим голосом ответил профессор и виновато опустил глаза. — Говорил же: я ученый, а не солдат...

— Ты не понял, Пигл. — Тот вздрогнул, впервые услышав свое имя из уст Джека. — Ты должен уяснить, что сейчас мы — одна команда. Нельзя сбежать и свалить работу на остальных. Подобных тебе выбрасывали за борт Орхидеи. В открытый космос.

— Прости...

— Мы-то простим тебя, поэтому в космос не полетишь. — Джек выдохнул и устало потер глаза. — Ладно. Короче, дальше действуем по плану.

— Ты так и не рассказал свой план, — аккуратно напомнила Катарина. — Ты обсудил его с той паралачкой, а вот нам...

— Пигл в курсе.

— Ну да, Пигл...

— А тебе он потом пояснит.

Катарине вдруг показалось, что Джек избегал разговаривать с ней. Даже когда обращался, старался отвести глаза, делая вид, будто занят кнопками на приборной панели. Теперь же он стоял в центре кабины управления, словно хотел сказать что-то еще, но никак не решался.

— В общем, — неловко начал он, — на борту Буревестника есть запасная форма для экипажа. Треклятые синие мундиры. Но они нам понадобятся в качестве маскировки. А еще на левом секторе есть душ. Воду паралаки нам накачали. До Саленгера лететь чуть больше суток, поэтому не теряйте время зря.

— Чур я первая, — вытянула руку Катарина.

— Возражений не имею. — Джек снова помолчал, стиснув зубы и мимолетно колеблясь, и продолжил. — Наверняка вы решили, что я строю из себя капитана, причем незаслуженно. Вы не мои подчиненные. Мы — равны. Но...

— Перестань, Джек, — добродушно отмахнулась Катарина. — Если честно, мне нравится, когда ты командуешь. Тогда у нас все получается. Наверное, у тебя и правда от природы такой талант — руководить людьми. Поэтому я совершенно не против, если ты и дальше возьмешься вести нас за собой.

— Поддерживаю, — смущенно согласился Пигл. — Ты ведь прав. Как бы мне ни хотелось казаться храбрым и начитанным, но я трус. Однако я обещаю, что буду стараться быть для вас полезным. И... Катарина тоже права. Ты, Джек, — прирожденный капитан. Не зря ведь за тобой пошли пираты Кровавой Орхидеи. А значит и мы пойдем. Говори нам, что делать, и мы сделаем. Я слышал твой план. Он рискованный, но по-другому нам не добраться до мудреца Мудунги и... Потрошителя. — Пигл неловко взглянул на Джека. — А еще нужно не забыть о просьбе Тамуи.

— О чем она просила? — уточнила Катарина.

— Вытащить ее соплеменника, — ответил Джек, сложив руки на груди.

— Да-да, соплеменника. Она назвала его «муту-ана». Это что-то вроде нашего троюродного брата. У паралаков очень тесные связи с родственниками. Будем честны, они считают родней всех паралаков Хелцеры. Таковы уж их порядки.

— Почему мы должны вытаскивать его?.. Ах, не отвечайте. Я поняла. Наверняка его тоже посадили в тюрьму почти незаконно.

— Почти, — с сомнением отозвался Джек. — Тамуя сказала, что он участвовал в протестах. Но за протесты не посылают на Саленгер. Поэтому у нас три цели: Мудунга, Потрошитель и троюродный братец.

— Ясно, — кивнула Катарина и взволнованно сглотнула. — Для этого нам нужна форма гвардейцев, правильно? Чтобы проникнуть туда.

— А ты думаешь, я прикола ради попросил у паралаков именно Буревестник? — Джек хитро улыбнулся под маской. — Чтобы проверить серийный номер этого корабля, им придется отправить запрос в Квадрокорпус. А ответ придет не раньше, чем через полчаса. Надеюсь, бюрократические заморочки задержат его подольше. Но именно столько времени у нас на поиск всех троих.

— Но как мы уберемся с Саленгера?

— А вот тут в игру вступают паралаки. — Джек замолчал и взмахнул руками, будто прогонял лишние мысли. — В общем, время подготовиться есть. Все остальное решим по ходу дела. И... я польщен вашим доверием. Мы ведь летим на верную смерть, либо на пожизненное заключение в этом же самом Саленгере.

— Если у нас есть возможность отыскать правду — мы не можем ее упустить, — триумфально заявил Пигл, как герой театральной постановки.

— Верно! — подтвердила Катарина, а потом лихо развернулась на пятках и зашагала к железной двери, ведущей в коридор. — Поэтому я иду в душ прямо сейчас. У меня до сих пор на штанах грязь с Аберамы. Мерзость.

Когда двери с глухим гулом разъехались, а потом сомкнулись за ее спиной, Джек внезапно поймал на себе многозначительный взгляд Пигла. В кабине управления повисла тишина, но в воздухе раздавались немые дебаты. Профессор упорно намекал на что-то, едва не до шейного вывиха кивая на дверь, но молчаливый собеседник не мог прочитать его намеки. Наконец, Джек громко выдохнул и поспешил вслед за спутницей. Пигл остался доволен его решением.

Катарина не успела уйти далеко. На Буревестнике было довольно просторно, а потому она долго стояла в коридоре и пыталась отыскать нужное направление. Налево и направо уходили проходы, освещенные вытянутыми лампами, а впереди по обе стороны простирались две огромные клетки. Заключенных, очевидно, держали вместе. При любой попытке освободиться или напасть на охранников весь сектор накрывало облако удушливого усыпляющего газа. Катарина об этом не знала. Но знал Джек, поэтому предусмотрительно отключил автоматическую систему контроля над заключенными. Мало ли, отчего она может сработать.

Когда двери позади с щелчком закрылись, Джек остановился за спиной Катарины. Маленькая спутница обернулась и расплылась в улыбке, будто увидела своего спасителя.

— Как хорошо, что ты пришел! Я не знаю, куда идти. Тут столько ходов.

Вроде и речь приготовил, и настроился в кабине управления, но стоял перед ней, как непутевый мальчишка, и не мог произнести ни слова. Джек неловко потормошил волосы, то открывая рот, то снова захлопывая его, будто хотел сказать какую-нибудь глупость. Но ведь не глупости собирался ей говорить! Он поднял взгляд, посмотрел поверх головы Катарины на пустой коридор и ощутил мурашки на коже. Ему вспомнились эти решетки. Вспомнились высокие худые паралаки, с которыми обращались хуже, чем со скотом. А ведь их уровень интеллекта считался чуть выше человеческого.

***

— Послушай, Джек, — обратился к нему механик Сампо, вырвав из задумчивости. — А у тебя с моей дочкой... ну, все серьезно?

— Не такого ты себе зятя хотел, да?

— Да нет, я, в общем-то, не против. Главное, чтобы она была счастлива.

Решетки отъезжали в стороны слишком медленно, но паралаки все равно прорывались в щели и с благостными лицами носились по коридору, помогая соплеменникам. Тем, кто оказался ранен жестокими людьми. В кабине управления величественного Буревестника уже хозяйничал Пуду, настраивая системы под себя. Рядом с ним терся Август, заглядывая ему под руки. С некоторых пор низкорослый пилот обучал стрелка премудростям своего ремесла, чтобы в будущем не покидать Кровавую Орхидею.

Мимо капитана и механика пронесся Вилли с целым ворохом коммуникаторов. Степуг прижал облезлые уши к голове и заискивающе прильнул к ним обоим.

— Поглядите, что нашел! Тут данные не только по паралакам, но и по сотне других заключенных с Саленгера!

— Интересно, — протянул капитан, выхватив из его рук несколько аппаратов. — Да, и правда интересно. Эти идиоты даже доступ не запаролили. Да... тут есть схемы тюрьмы.

— Серьезно?! — изумленно воскликнул Сампо и уставился в экран коммуникатора. — Да эта информация стоит сотни тысяч кнарров! Мы можем продать эти схемы, и тогда...

— Мы не будем их продавать, — решительно ответил капитан и спрятал аппарат в карман красной куртки. По соседству с фиолетовой пластиной. — Только потому, что эти данные стоят целое состояние, мы придержим их у себя. Согласись, иметь такой козырь, значит — обыграть Конфедерацию.

— Согласен с вами! — закивал Вилли и побежал дальше. Сампо проводил его презрительным взглядом.

— И все-таки, насчет моей дочери...

— Я люблю Ванессу, — уверенно ответил капитан и спрятал от механика благостную улыбку. — Это все, что тебе нужно знать.

— Тогда я спокоен.

— А с чего ты так переживаешь за нее? Она девочка бойкая. — Неподалеку от двери в кабину управления хмурый стрелок по прозвищу Туча пытался отогнать паралаков, которые хотели в порыве радости прорваться в кабину управления.

— Бойкая, да, — согласился Сампо и усмехнулся, когда заключенные не получили желаемое. — Но она — единственное, что у меня осталось. Я... беспокоюсь. А если вдруг вы решите заключить союз, то я начну переживать еще и за... зятя.

— Не волнуйся, — отмахнулся капитан. — Все будет хорошо. Обещаю.

— Ну, раз сам Джек Потрошитель так говорит, то...

— Кто вообще придумал это прозвище?

— Новостники, кто же еще? Охотники за сенсациями и громкими заголовками быстро сочинили про тебя хвалебно-матерные поэмы. Гвардейцы рвут и мечут.

— Не нравится оно мне.

— Ну а что? Если не думать о созвучном персонаже с Земли, то вполне подходит. Мы с завидным постоянством потрошим корабли Конфедерации. — Капитан мельком взглянул на механика и заметил на его лице удовольствие. Наверняка ему была по душе такая жизнь. Сампо звякнул монетами на виске и вытащил блестящий пиратский жетон из-под рубахи. — Отличная была у Сильвера идея, кстати. С жетонами. Но настоящим братством мы стали именно под твоим началом.

— Это так, насмешка над гвардейцами.

— Знаю. Если они поймут, что мы взяли за основу их жетоны и нацарапали на них пиратские черепа — рванием и метанием они не ограничатся.

— Ну и плевать, — беззаботно ответил капитан. Теперь Сампо заметил и на его лице истинное удовольствие.

— Что теперь?

— Летим дальше.

— Нет, я про корабль. Что будем делать с Буревестником?

— Отдадим паралакам.

— Что?! Такой превосходный корабль — им?! — Мимо прошли несколько заключенных, а потому Сампо виновато потупил взгляд.

— Да. Это вложение в будущее. Согласись, неплохо иметь таких союзников. Враг моего врага — мой друг. Так ведь говорят на Земле?

— Тут ты прав, конечно. Но Буревестник...

— Пусть его забирают паралаки. Корабль слишком приметный, и хранить его будет проблематично, не привлекая внимание. А таскаться с ним по всему космосу — тяжело. Он слишком неповоротливый и массивный.

Капитан сжал ладонь и почувствовал колючий песок на пальцах. Час назад он одним прикосновением превратил в пыль панель управления в задней части Буревестника и до сих пор пребывал в восторге от этого события. Сердце колотилось от радости и удачно свершенного грабежа. Конфедерация такое нескоро забудет. А паралаки запомнят навсегда. На их планете нет разделения на государства, а всякий соплеменник считается родственником, а потому слухи среди них разлетятся быстро. Одна эта мысль знатно его веселила. Капитан вытащил из кармана коммуникатор и повертел им перед носом Сампо.

— Тем более, у нас есть кое-что получше.

— Неужели ты хочешь однажды проникнуть в Саленгер?

— Кто знает, Сампо? Кто знает?..

***

— Джек?

Его передернуло, как от потока холодного воздуха. Воспоминания снова забились в голове раненой птицей и смешались с грудой картинок, карт и схем. Катарина стояла напротив и с тревогой смотрела ему в глаза. Кажется, она обращалась к нему не в первый раз.

— Что?.. Прости, я задумался. Вспомнилось, как мы с командой украли этот корабль.

— История паралачки звучала так невероятно. Но это правда, верно?

— От первого до последнего слова. Мы освободили паралаков и отдали им Буревестника.

— Щедро. — Катарина одобрительно кивнула и смущенно сцепила руки за спиной. — Так ты... покажешь, куда идти?

— Сначала я бы хотел...

— И все-таки, насчет моей дочери...

— Я люблю Ванессу. Это все, что тебе нужно знать.

— … Я бы хотел... поблагодарить тебя. Ты нам здорово помогла на Хелцере. — Джек постарался скрыть растерянность, но, судя по глазам собеседницы, не вышло. — Не представляю, как бы мы справились без тебя.

Он шагнул навстречу и крепко обнял Катарину, с нежностью прижав ее голову к своей груди. Спутница отчего-то жутко смутилась, но все равно обняла его в ответ. Она ожидала чего-то большего, но чувствовала надрывное биение сердца, которое разрывалось от противоречий. Она не понимала Джека, но предполагала, что это связано с прошлым.

— Я...

— Если схема корабля еще не выветрилась из моей пустой головы, — Джек резко отпрянул от нее, держа за плечи. Катарина чувствовала, как его пальцы пронизывает едва ощутимая дрожь, — то душевая должна быть вон там. А сменная одежда в соседней комнате. Это что-то вроде склада. Всякие шампуни и мыло — тоже там. Поищи в коробках.

— Хорошо, спасибо.

Она ответила чисто механически, хотя на язык просились совсем другие слова. Джек растерянно кивнул, развернулся и ушел обратно в кабину управления. Катарина еще несколько минут стояла на месте, вдыхая запах, который сопровождал его.

Глава 27. Вторжение

Буревестник мягко вышел из гиперпрыжка и неторопливо поплыл к бурой планете, на которой, словно прыщи, виднелись ярко-красные жерла. Они плевались сгустками лавы и мерцали подобно аварийным огням. Пигл и Катарина прилепились к лобовому стеклу. К счастью, им не доводилось раньше видеть Саленгер своими глазами, а потому они с любопытством и трепетом рассматривали бугристую поверхность. Джек изредка поглядывал на стройную фигурку спутницы, облаченную в стандартную форму гвардейцев. Ей на удивление шло. Сам же он с легким отвращением поправлял высокий воротник синего мундира, радуясь, что он закрывает татуировку с кардиограммой. Но зато на борту отыскалась парочка бластеров. Прежним хозяевам они не понадобятся, зато нынешние с наслаждением касались пальцами белой кобуры на поясе. Зарядов было немного, но если все пройдет удачно, они и не понадобятся.

Для профессора формы не нашлось — он и без того внушительно смотрелся в собственном черном мундире специального гвардейского корпуса. Пигл отстирал белые перчатки и постоянно расправлял их на ладонях. Джек задал параметры приземления для автопилота и велел спутникам не шуметь. Вскоре из динамиков раздалось шипение.

— Для подтверждения посадки назовите себя.

— Саленгер, блок три, — отчетливо произнес Джек. — Запрашиваю разрешение на посадку. Буревестник, четырнадцать — сорок восемь — шесть. Пустой. Повторяю: пустой.

— Посадку разрешаю.

Когда в динамиках стихло, Катарина с интересом прильнула к экрану, на котором загорелись надписи и отразилось место для посадки в третьем блоке.

— А где мы будем садиться? — Она обвела рукой лобовое стекло, за которым простиралась только пустынная бурая поверхность.

— Тюрьма под землей, — сосредоточенно пояснил Джек и достал из-под приборной панели неприметный коммуникатор. Катарина вдруг вспомнила, что его им отдала Тамуя на Хелцере. — После того, как сядем, помалкивайте. Говорить буду я.

— Но ты же потом расскажешь, куда идти и что делать?

— Непременно.

Маски уже были не нужны, а потому, когда Джек коротко взглянул на нее, Катарина заметила на его лице дежурную улыбку. И снова эта стена, которая так сильно ее напрягала. Холодная и неприступная. Она незаметно коснулась его плеча и вздрогнула, когда ощутила в душе Джека еще более толстую броню, чем раньше. Мягкие и теплые перья надежно спрятались за ней и не показали себя.

Буревестник завис в нескольких метрах над землей, а затем прямо под ним с грохотом разъехались массивные железные створки. Внизу оказалась неглубокая шахта для спуска кораблей. По углам бегали световые ориентиры. В кабине управления заметно потемнело, когда через лобовое стекло последний раз мелькнула поверхность недружелюбной планеты и сменилась на мрачные темные стены. Пигл с силой сжал край приборной панели. Джек внезапно обернулся к нему и сдернул с переносицы очки.

— Эй! Зачем они тебе? — всполошился профессор.

— У тебя стекло треснуло. Это может вызвать подозрения.

— Но ведь я ничего не вижу!

— Это временно. Вот пройдем через пункт контроля, тогда и верну.

— А ты... предусмотрительный, — с легкой досадой согласился Пигл и чуть прищурился.

Буревестник опустился по шахте и оказался в огромном светлом зале, где на посадочных площадках теснились другие корабли-тюрьмы и гвардейские истребители. На их тусклых обшивках виднелись характерные рисунки саленгерского подразделения. От вида армады военной техники по коже Джека пробежали мурашки. Он и подумать не мог, что однажды и правда попадет под своды легендарной планеты-тюрьмы. Не в качестве заключенного, а в роли надзирателя. Фантастика. Катарина бесконечно теребила серебристые пуговицы на мундире, жалея, что согласилась на эдакую авантюру.

Корабль аккуратно присел на выделенное место, опустил трап и устало ухнул напоследок. На выходе лица спутников обдало прохладным свежим воздухом, будто планета не считалась самым адским местечком во всей вселенной. Белые полы сияли чистотой, повсюду ходили причесанные и довольные гвардейцы, а над головой мерно гудели кондиционеры. Троица невозмутимо прошла по дорожке, подсвеченной белыми фонарями, и вышла к контрольному пункту. Пигл сильно щурился, а потому Джек легонько пихнул его. Катарина икнула от страха.

Перед глазами раскинулся узкий коридор, перед которым стояло двое крепких охранников. Казалось, таким ничего не стоит скрутить любого заключенного в рог нафага голыми руками. Один из них вытянул широкую ладонь, и Джек с легким сомнением отдал ему коммуникатор. На борту Буревестника он с ненавистью натягивал белые перчатки, а теперь радовался, что они скрывали мокрые ладони.

— А у вас нынче хорошая погодка на Саленгере, — беззаботно высказался он и расслабленно опустил плечи. Катарина и Пигл позади него стояли, будто кадеты на построении, плотно прижав руки к бедрам.

— Да, — нехотя согласился охранник, пробегая глазами по тексту липового документа на экране. — Радует нас. Причина прибытия?

— Прилетели за тремя заключенными. Вечно у начальства путаница с решениями. То увезите, то привезите. Сам знаешь. И чего им надо?

— И не говори, — понимающе кивнул проверяющий. — Вечно наверху бардак.

— Не то слово! Вон, третьего заключенного, Талура, вообще совсем недавно привезли, а теперь обратно требуют. Говорят, какие-то детали дела открылись. Вот нельзя было сразу? Вечно мотаемся из-за них, будто нам делать больше нечего. — Джек чуть наклонился к проверяющему и тихо шепнул ему с нескрываемым раздражением: — Еще и стажера отправили. Вон, девчонка в обморок упадет от страха, а мне отдуваться потом. А ведь я говорил сержанту Ноксу, чтоб кого получше выдал. Так он мне знаешь, что сказал? Нету, говорит. Довольствуйся новобранцем. Но зато какая симпатичная, а?

Охранник метнул взгляд на Катарину и усмехнулся. Его грубое лицо с бороздами морщин на мгновение смягчилось, но потом он снова нахмурил брови и задержался на конкретном месте в электронном документе. Джек тревожно сглотнул и решил пойти с козырей.

— Эх, а у меня жена как раз родить должна со дня на день. Врачи сказали, девочка будет. — От его слов у Катарины загорелись кончики ушей. Благо волосы их прикрывали.

— Поздравляю, — холодно ответил собеседник, но потом понял смысл и поднял на него глаза. — О, поздравляю!

— А у вас дети есть?

— Двое пацанов. Как раз в следующем году отправлю старшего в Академию Бавельхемца.

— Да вы что? Счастливый папаша.

— Еще какой счастливый! — Охранник наклонился и заговорщически прижал ладонь к лицу. — Пришлось подсуетиться, чтоб место выбить. Туда ведь теперь не попасть.

— Поздравляю, дружище! Вот родим с женушкой сына, так тоже постараемся туда его отправить. По стопам отца пойдет!

— Ладно, проходите. С документами порядок. Инструкции, думаю, вы и так знаете. Главное, из бластеров не палите. На Саленгере с этим аккуратнее.

Джек забрал коммуникатор из рук проверяющего и с благодарной улыбкой отправился в узкий коридор. Пигл и Катарина деревянными шагами последовали за ним. В конце их встретила толстая белая дверь, которая долго и мучительно отъезжала в сторону. Спутники не выдержали и проскользнули в щель. Впереди открылась площадка с вооруженными гвардейцами по периметру, а за ней... открывался портал в ад. Профессор так и охарактеризовал его в своих мыслях. Широкая лестница из грубого темно-серого камня вела глубоко вниз, где перед спутниками предстала огромная подземная полость, объятая угнетающим огненным освещением.

Душный воздух обжег легкие. Чувствовался запах гари, пота и страданий. Катарину едва не вывернуло уже через пару минут. В гвардейской форме было жарковато, а потому она тут же оттянула высокий воротник и принялась обмахиваться ладонью в белой перчатке. Грубо выкованные перила казались грязными и липкими, а внизу ждали еще одни двери. Решетчатые и ржавые. Двое охранников лениво открыли замки и пропустили троицу внутрь. Впереди в обе стороны шли длинные коридоры, освещенные тусклыми оранжевыми лампами. Пигл едва слышно завыл. Джек прокашлялся и обратился к товарищам:

— Итак. Сначала ищем Талура. Он должен быть ближе всех, потому что тут дальность клетки зависит от степени тяжести преступления.

— Веди. А мы следом пойдем, — хриплым голосом отозвался профессор и нервно стер испарину со лба.

— Но если его в шахты увели, то придется туго. Помните, у нас на все тридцать минут.

— Какие шахты? — в недоумении спросила Катарина.

— Заключенных отправляют на добычу пламадия — это камень... черный такой, матовый, с вкраплениями... чего-то там. — Джек отмахнулся и решительно зашагал по правому коридору. — Я не помню.

— С вкраплениями нестабильных демаритовых элементов, — с важным видом ответил Пигл и споткнулся о низкий порожек. Джек виновато протянул ему очки. — Из пламадия ведь делают сложную электронику для космических кораблей. Но демарит в его составе очень опасен.

— Я бы даже сказал: взрывоопасен.

— При контакте с высокотемпературными соединениями происходит мощная тепловая реакция, которая сопровождается...

— Профессор, ну мы же не на лекции, — вежливо заткнул его Джек. Он просмотрел отметки охранника и задрал голову, пытаясь найти указатели. — Тут сказано, что Талура держат в пятом блоке. Двадцать шестая камера.

Мимо прошли трое гвардейцев и с любопытством осмотрели новых людей. Катарина боялась даже глядеть в их сторону. Справа тянулась черная шершавая стена, в которую грубо вколотили держатели для ламп, а слева располагались клетки. Угрюмые заключенные с презрением уставились на ряженых солдат. Вскоре послышался свист и улюлюканье, когда они разглядели среди гвардейцев девушку.

Джек не обращал внимание на шум. Он сосредоточенно изучал документ в коммуникаторе и мысленно ковырялся в закромах памяти. Ведь ему доводилось изучать схему Саленгера. Он выучил проходы, где меньше охраны; коридоры, где выключен свет; шахты, куда солдаты почти не спускаются; но что важнее всего — где находятся изолированные карцеры для особо опасных заключенных. Именно там он надеялся найти Потрошителя. Джек выставил параметры коммуникатора, вытащил из его корпуса встроенный мини-транслятор, похожий на кольцо, и отдал его Катарине.

— Я скопировал вам информацию о камерах и добавил наши сопроводительные документы. Если вдруг гвардейцы прикопаются с вопросами — покажете. Нам надо разделиться.

— Что?! — испуганно воскликнул профессор и тут же зажал рот руками.

— Полчаса — не забыли? Пока я найду и достану Потрошителя, вы успеете отыскать и Талура, и Мудунгу. Встречаемся здесь. — Джек развернулся, чтобы рвануть по коридору, но почувствовал на предплечье руку Катарины.

— Мы тебя не подведем, — уверенно ответила она и кивнула. — Будь осторожен.

— И вы.

Спутники разошлись в разные стороны. За углом должен быть лифт, но Джек все равно обернулся на мгновение, поймав взглядом две фигуры товарищей. Они замерли, рассматривая световой экранчик, который выскочил из транслятора. От их растерянного облика в сердце кольнуло. Будто он бросил родных детей в огромном незнакомом городе и надеялся, что они сами найдут дорогу. Но выхода не было. Время поджимало, а потому Джек не стал тратить его понапрасну. Он решительно выдохнул, шагнул сквозь приглушенный свет и неясный гомон заключенных, чтобы встретиться с тем, кого уже очень давно хотел увидеть.

Глава 28. Потрошитель

Казалось, время бежало слишком быстро. Джек поглядывал на цифры в коммуникаторе и чувствовал струйки пота на спине. Несмотря на то, что в лифте было прохладно, даже кондиционеру не удавалось перебить удушливую жару. В какой-то момент к нему присоединились двое гвардейцев, которые вели за собой тощего степуга. Они пихнули его внутрь лифта и грубо швырнули на колени. Заключенный покорно опустил голову. Его лысые уши в волдырях слегка дрожали. Через этаж непрошеные гости вышли, и Джек тут же вытащил из кармана крохотный наушник. Он подключился к закрытому каналу и услышал тихое шипение.

— Потрошитель? — донесся неуверенный голос Тамуи.

— Да, мы внутри. Пока разделились, но идем по плану.

— Мы готовы. В одном секторе от Саленгера. Но долго здесь висеть не сможем. Полсотни кораблей паралаков, знаешь ли, привлекают внимание.

— У нас еще восемнадцать минут. Потом — действуйте, как оговорено.

— Поняла. Удачи вам.

Джек отключился от канала и тяжело выдохнул, прислонившись к стене. Лифт спускался все ниже и ниже и издавал надрывный гул. Цифра на экране над дверьми сменилась на минус десятый этаж. Внезапно стены нагрелись, а легкие обдало жаром. Волны горячего воздуха едва не придавили Джека к полу, но через пару этажей пропали без следа.

— Проклятая лава, — проворчал он.

Лифт щелкнул и остановился. Двери открылись. Ушей коснулась неестественная звенящая тишина. Воздуха не хватало, а потому Джек расстегнул верхнюю пуговицу воротника и сжал ее в кулаке. Казалось, мундир жег и сдавливал тело. А ведь когда-то мальчишкой он мечтал о нем, в казармах академии лелеял мысль однажды застегнуть его до самого подбородка и показаться отцу. Пусть злится! Пусть ругается! Но он исполнит мечту. На черных мундирах подразделения Габриеля вшивали серебристые молнии, но ему нравились традиционные пуговицы. Было в них что-то благородное. Но теперь носить форму было стыдно, ведь кем он стал — пиратом. Позорище.

Джек шагнул вперед и оказался в очень узком сером коридоре с высоким потолком. Над головой горели белые лампы, освещая каждый темный угол. Он подошел к очередному пропускному пункту и с трепетом протянул гвардейцам коммуникатор. На их форме поблескивали особые нашивки. Элита Саленгера. Таких ставили охранять самых опасных заключенных. Правда, местечко считалось тепленьким, а потому зачастую выдавалось по блату тем, у кого не было мозгов, но имелись деньги.

— Вы пришли... за Потрошителем? — с сомнением спросил один из них. — В одиночку?

— Нас втроем с товарищами послали. Они за другими...

— Кого вы пытаетесь надуть? — серьезно отрезал охранник и вперил проницательные светло-серые, почти прозрачные, глаза в Джека. — Когда его привезли, то за ним тянулась вереница гвардейцев. Человек двадцать.

— Руководство посчитало, что больше не требуется.

— Я еще раз спрашиваю: кого вы пытаетесь надуть?

Джек не выдавал своего замешательства. Перед ним стояло двое охранников и пристально вглядывались в каждое его движение. Потом из-за угла появился еще один.

— В Квадрокорпусе, — чеканно заговорил Джек, — выяснили, что с высокой долей вероятности этот человек — не Потрошитель.

— Что?! — грозно рявкнул охранник. — Это невозможно! Анализ крови подтвердил: это Джек Вандер, который получил пиратское прозвище Потрошитель!

— Анализ крови? — пробубнил Джек себе под нос и вспомнил аппарат сотрудницы военного архива.

— Сержант Габриель Нокс предъявил образец крови, который полностью совпал с ДНК человека из засекреченной базы данных Летной академии Бавельхемца! Джек Вандер и человек в карцере — Потрошитель. Одна и та же личность!

— Он не попал в программу ту-спейс... Тогда откуда его ДНК в базе данных?

— В программе его нет, но академия всегда собирает материалы учеников и засекречивает их. По требованию высшего руководства Конфедерации даже к самым закрытым источникам есть доступ.

— А-а, — протянул Джек и хлопнул в ладоши. — На первом курсе ставят прививки и берут анализ крови, чтобы подтвердить группу и предрасположенность к заболеваниям! Хитрецы. Сами, очевидно, набивают себе базу данных секретной информацией. Чтобы каждый пилот потом был под колпаком.

— О чем это вы? — процедил гвардеец сквозь зубы. — Мне надоело с вами нянчиться. Стойте на месте, пока не придет подтверждение приказа из Квадрокорпуса.

— Конечно-конечно. Я вас не тороплю. Просто... Тот человек и правда не Потрошитель. Упс, даже гвардейцы не избегают крупной лажи. — Джек состроил скорбное выражение. — Потому что Потрошитель — это я.

Он рывком оттянул воротник, оборвав три пуговицы, а когда гвардейцы дернулись к бластерам на поясах — одним быстрым движением подстрелил сразу двоих. Третий рванул к тревожной кнопке на панели управления, но нажать не успел. Заряд плазмы отбросил ладонь в сторону. Охранник взревел от боли, повалился на пол, но тут же выхватил свой бластер и выстрелил в неприятеля. Джек не ожидал от него подобной решительности, а потому как следует увернуться не успел. Он шагнул вбок и спрятался за узкой стойкой досмотра. Тело прожигала мучительная боль.

— Ужасный план, — сетовал он, прикусив губу.

Кровь пульсировала и, казалось, с оглушительным плеском капала на пол. По коридору мимолетно проносились яркие выстрелы, врезаясь в стены. Гвардеец в отчаянии палил не глядя. Джек стиснул зубы, крепко прижал ладонь к раненому боку и выскочил из укрытия. Он перебежал за соседнюю стойку, низко пригнувшись, и выстрелил зарядом плазмы. Ответные атаки прекратились. Откуда-то послышался нестройный топот.

Джек быстро вышел из-за узкой перегородки и перешагнул через поверженных гвардейцев. Те, к его радости, были живы. Он быстро выхватил бластеры из их кобуры и отбросил подальше. А потом оглушил рукояткой своего оружия. Из соседнего коридора, из-за угла прямо на него налетели еще двое.

— Что здесь случилось? — четко спросил один из них.

— Нападение, — на выдохе простонал Джек. Спасибо синему мундиру! — Один из заключенных выбрался и... о, клянусь великим космосом, чуть не прикончил нас!

— Он сбежал?

— Туда... — Джек неопределенно махнул в сторону лифта. Благо тот давно уехал наверх, а не светился в конце коридора. — Он умотал на лифте наверх...

— А ты кто такой? Из какого подразделения?

Джек замялся с ответом, но театрально изобразил невыносимые муки и повис на плече гвардейца. Когда второй шагнул к товарищам на полу, он выхватил бластер из кобуры и обхватил шею охранника. Сверкающее дуло коснулось виска.

— Стой на месте! — приказал он солдату, который резко обернулся и едва дотронулся до собственного оружия. — Стой, говорю! Я пристрелю его!

Тот застыл и стеклянными глазами посмотрел на Джека. Смесь страха и глупой решимости. Дуло бластера за долю секунды устремилось на него и сделало два четких выстрела. Один — по кобуре, а второй — в бедро. Совсем рядом. Гвардеец вскрикнул и повалился неподалеку от поверженных товарищей. Джек резко толкнул вперед захваченного солдата и нацелился на него.

— Вы не оставляете мне выбора, — прорычал он, нервно теребя спусковой крючок.

— Это... наша работа, — хрипло ответил гвардеец и нерешительно задрал руки. Его сухое бледное лицо с узким подбородком скривила гримаса злорадства.

— Чего ты зубоскалишь?

— Тебе отсюда не выбраться. Если ты проник сюда по липовым документам (а я уверен, что так и есть), скоро придет ответ на запрос из Квадрокорпуса. И тогда Саленгер станет твоей могилой. Но... ты и без того долго не протянешь.

Гвардеец еще шире растянул улыбку, наблюдая, как кровь сочится из-под пальцев противника. Джек с досадой поморщился. Пластина аспекта здорово ослабляла боль, но он чувствовал, как слабость мерзко ползет по конечностям, как немеют пальцы и кружится голова. Еще и время поджимало. Проклятое время!

— Я лишь... хочу, чтобы... невиновный вышел из тюрьмы, — тихо сказал он гвардейцу. — Он не Потрошитель. А за лажу надо отвечать.

Джек выстрелил охраннику в ногу и вырубил ударом рукоятки. Наступила тишина. Он стоял среди кучи тел, прижимая ладонь к ране, и жадно хватал ртом воздух. Было тяжело, но ему пришлось пойти по коридору, чтобы найти нужную камеру. У одного из охранников Джек сорвал с пояса ключ-карту и побрел от двери к двери. Четвертая камера карцера, четвертая камера...

— Лихо ты их раскидал, — послышалось из узкого окошка.

Джек задрал голову и понял, что нашел его. Карта скользнула по светящейся панели, и через секунду щелкнули замки. Дверь медленно отворилась. Внутри стоял высокий парень в стандартной бесцветной форме заключенных. Его живые глаза прикрывала нечесаная черная челка. Губы скривила хищная ухмылка. На шее виднелась точно такая же татуировка с кардиограммой. Еще свежая. Внезапно парень оттолкнулся босыми ступнями от пола и впечатал Джека в стену напротив.

— Что тебе нужно? — прорычал заключенный, глядя ему в глаза.

— Вижу, ты рад видеть помощь.

— Помощь? Убирайся отсюда, идиот! Кто ты вообще такой?!

— А ты — Потрошитель собственной персоной? — шутливо спросил Джек и задрал подбородок. Когда заключенный увидел его татуировку на шее, тут же испуганно отпрянул.

— Да ладно! Ты — настоящий Потрошитель?! Мне сказали, что ты сдох!

— Как я и говорил: даже гвардейцы могут крупно лажать.

— А он не прогадал, — усмехнулся заключенный, рассматривая свой прототип. — Я и правда очень похож на тебя. Только выше.

— Ничуть, — оскорбился Джек и скорчился от боли. — Пошли... пора убираться... отсюда.

— Я не могу.

— Почему?

— Он поклялся убить мою семью. Тот сержант, Габриель Нокс. Он прекрасно показал, на что способен.

— Так этот нафаг угрожал твоей семье... Сволочь.

— Он приказал мне играть эту роль, а взамен моя мать и младший брат будут живы. Братишка даже получил рекомендации в Бавель. Он ведь с детства об этом мечтал.

— А старший, значит, будет гнить в тюрьме до конца своих дней? — Джек скривился от презрения к Габриелю. Порочит честь мундира и не краснеет. — Я задумал уничтожить сержанта Нокса.

— Как? У него та странная пластина!

— Ты мне нужен, чтобы доказать факт нарушения приказа. — Он махнул рукой и медленно побрел по коридору, держась за стену. — Габриель использовал запрещенные плазмометы, чтобы уничтожить Кровавую Орхидею. Фактически, он убил меня, хотя ему велели доставить меня живым. — Джек удовлетворенно выдохнул, когда услышал шлепающие шаги позади. Заключенный внимательно слушал его. — Когда я узнал про кровь, у меня созрел интересный план. Мы уничтожим Габриеля. Ты вернешься к семье, и никто не посмеет тронуть вас.

— Это... возможно?

— Конечно. Если ты поможешь.

Джек замер перед лежащими гвардейцами, швырнул свой полупустой бластер в угол и выхватил новый. Чистенький и сверкающий, будто из него ни разу не стреляли. Однако рукоятка тут же уродливо испачкалась в крови. Он махнул, чтобы заключенный тоже выбрал себе оружие.

Над головой мерцали цифры. Джек шлепал по кнопке, будто от этого лифт обязан был приехать быстрее. Когда двери отворились, внутри, на счастье, никого не оказалось. Спутники зашли и в нетерпении ввели на экране нужный этаж.

— Как тебя зовут? По-настоящему, я имею в виду.

— Хьюго Миллер, помощник борт-инженера торгового судна Солнечный ветер.

— Джек Вандер. Капитан Кровавой Орхидеи и легендарный Потрошитель. — Он протянул ладонь, и заключенный растерянно пожал ее.

— Да, я знаю. Мне твое досье зачитывали.

— О? Что-нибудь интересное?

— В основном, самые примечательные «подвиги».

— Ну, как обычно. — Джек оперся спиной о стену, чувствуя легкую вибрацию, и расслабленно запрокинул голову. — Сейчас лифт доедет, а там встретимся с моей командой.

— С... пиратами?

— Нет. Мой прежний экипаж погиб. — До сих пор от этих слов Джека бросало в холод, а потому он неловко прокашлялся и продолжил. — Они должны привести еще двух заключенных, и тогда мы сбежим.

— Но как? Нас не пропустят через ангар! А это единственный выход!

— Мы пойдем не через ангар.

Хьюго вздрогнул, когда его собеседник утробно засмеялся. Джек сверился с часами на коммуникаторе и кивнул сам себе. Время закончилось. Все идет по плану. Отовсюду раздался оглушительный вой сирен. Фонарь над головой загорелся красным. Лифт доехал до верхнего этажа, а когда двери открылись, Джека и Хьюго захлестнула волна суеты и паники. Снаружи, с поверхности планеты, доносился грохот и свист раскаленных снарядов. Гвардейцы носились по коридорам, растерянные и бледные. Кто-то кричал в рацию, кто-то трещал связкой ключ-карт, остальные или метались в разные стороны, или сломя голову мчались к каменной лестнице.

— Нападение! — верещали солдаты. — Это паралаки! Паралаки!

— У нас есть десять минут, — спокойно произнес Джек. — Потом нашим синим друзьям придется улететь, чтобы не пострадать от огня истребителей.

В коридоре появилось три фигуры, которые упорно шли против сплошного потока гвардейцев. Синий и черный мундир в компании высокого измученного на вид паралака Талура, тощие руки которого для порядку были закованы в наручники. Джек хотел шагнуть им навстречу, но едва не упал. Благо Хьюго успел подхватить его. Катарина высматривала товарища в толпе, а когда увидела, в ужасе кинулась к нему.

— Джек! — закричала она. — Ты ранен!

— Очевидно, — тяжело ответил тот. — Вы нашли Талура. Отлично. Но где Мудунга?

— Он... — Спутница метнула взгляд на Хьюго, оценивающе изучила его за пару секунд и сокрушенно объявила: — Гвардейцы на пропускном пункте сказали, что он давно умер. Месяцев восемь назад.

Глава 29. Ажар

Пигл, мучаясь одышкой, подбежал к товарищам и застал Джека с самым растерянным выражением лица. Таким он его еще не видел. Профессор суетливо огляделся, убедился, что гвардейцев рядом нет, и расстегнул наручники на тонких запястьях паралака. Талур с благодарностью кивнул. Его худое синее тело покрывали черные ссадины, а под глазом виднелась старая царапина. Но Джек все равно узнал его. Тот самый, который руководил протестом на Ринпо. Им с Катариной довелось проходить мимо него.

— Если вы собираетесь бежать, — суетливо напомнил Хьюго, поудобнее перехватив раненого пирата на плече, — то нужно делать это прямо сейчас! У вас вообще есть план?!

Отвечать Джек не торопился. Потому что важный пункт — тот, ради которого все и затевалось, — выпал из цепочки. Существо, знавшее о пластинах и способное вернуть память... Все без толку. Спутники молчали, но он ощущал их желание убраться поскорее. Они ждали его решения. Пигл, Катарина, паралак Талур и Хьюго. Парень громко дышал ему в ухо и нервно облизывал губы. В голове не было плана. Он вдруг перемешался с картинками прошлого, с обрывками воспоминаний и едкой болью потери, которая незримо терзала душу из-за запертых дверей сознания. Душу... Джек внезапно вскинул голову и едва не выкрикнул заплетающимся языком:

— Души!.. Кости!.. Кладбище!

— Что? — в недоумении переспросил Пигл. — Как это поможет нам выбраться?!

— Катарина может позвать душу Мудунги! — с восхищением пояснил Джек, но тут же сморщился от боли. — На Саленгере... есть кладбище костей... типа могильника для заключенных.

— Это правда, — подтвердил паралак охрипшим от долгого молчания голосом. — Туда сбрасывают тела умерших.

— Их не хоронят? — с печалью уточнила Катарина.

— Трупы выдают по запросам родственников. При оформлении в документах их указывают, но чаще всего родственникам плевать. Или их вообще нет. Тогда мертвецов сбрасывают на кладбище костей.

Все переглянулись и согласились с новым планом. Джек указал на коридор, и компания последовала туда. Он судорожно копался в памяти и наконец вспомнил, где располагалось кладбище. Его рисовали не на всех картах. Начальнику тюрьмы полагалось цивилизованно хоронить почивших заключенных, однако он всегда находил причины отмазаться от проверок. Родственники забрали тело — отлично. Не забрали — так вон таблички в колумбарии висят. А вот то, что в урнах песок вместо праха, — другой вопрос. Но больше всех злился из-за кладбища именно паралак Талур. Ведь среди груд костей почти не было человеческих останков.

Спутники проскочили через коридор, озираясь по сторонам. Где-то над головой взрывались заряды плазмы. Хьюго мельком поглядывал на товарищей из-под челки, Катарина сверлила его недоверчивым взглядом, Пигл по привычке бубнил себе под нос, а Джек старался держаться в сознании и указывать дорогу. Вскоре они спустились по еще одной каменной лестнице и оказались перед пропускным пунктом. Он пустовал, поэтому товарищи пробрались через него без препятствий.

Дальше, за железными дверями тянулись неровные переходы и тоннели, прорытые в толще твердой породы. Под сводами низкого потолка болтались тусклые фонари. Узкие штольни встретили путников тишиной и запустением. Тяжелые отбойные молотки и перфораторы валялись под ногами, опрокинутые холодные лампы заливали белым свечением куски черной руды. Пигл не удержался и схватился за один, но он оказался тяжелым. Однако профессор совсем не пожалел о своей маленькой шалости — в булыжнике виднелось множество ярко-красных вкраплений, которые, словно кровеносные сосуды, пронизывали драгоценный пламадий.

Поворот, поворот, еще поворот. Джеку начало казаться, что он ведет товарищей на верную смерть. Позади гремели сигналы тревоги. Отдаленный гул обстрелов внезапно стих. В наушнике снова раздалось громкое шипение, и Джек в муке прижал к нему ладонь.

— Потрошитель! — донесся до него голос Тамуи. — Мы отступили. Ждем в назначенной параллели.

— Планы поменялись. Дайте нам еще... ну, навскидку минут пятнадцать.

— Что?! Но ведь параллель!..

— У нас нет выбора, — решительно ответил ей Джек. — Мы не достигли всех целей, но можем успеть. Зато ваш Талур у нас. — Из наушника несколько мгновений были слышны только тихие потрескивания.

— Тогда удачи вам. Мы перенесем параллель...

Голос покрылся пеленой шипения и совсем стих. Джек отключил маленький аппарат и вытащил из уха, когда догадался, что Тамуя вместе со своим кораблем улетела достаточно далеко. Она на полпути домой. А вот пятерым товарищам предстояла непростая работенка.

Вскоре фонарей почти не стало. Паралак без лишних слов подобрал с пола потерянную кем-то белую лампу и подсветил дорогу. Черные тени запрыгали по бугристым стенам, отчего Катарина невольно прижалась к Джеку.

— Надо замотать рану, — обеспокоенно произнес вдруг Талур, обернувшись к спутникам. — А иначе он умрет.

— Ничего страшного, — отмахнулся Джек. — Я еще бодрячком.

— Медлить нельзя, — настойчиво возразил паралак.

— Давайте дойдем до кладбища, а там посмотрим.

В конце темного коридора замаячила дверь. Она оказалась заперта, а рядом на стене светился экран с кодовым замком. Ни у кого при себе не было подходящего ключа-карты. Хьюго аккуратно усадил Джека на пол возле стены, с важным видом размял пальцы и велел паралаку подсветить ему. Талур нехотя согласился и уткнул фонарь ему в руки. Катарина с любопытством глядела на то, как заключенный пытался взломать недоступный код.

— М-м, какая досада, — раздраженно взвыл он через минуту. — У кого-нибудь есть отвертка?

— Откуда? — сокрушенно отозвался Пигл.

Джек задумчиво полез под воротник синего мундира и вытащил из-под футболки пиратский жетон. Не колеблясь, он протянул его Хьюго. Заключенный изумленно рассмотрел вещицу и принялся за работу. Его ловкие пальцы лихо открутили крышку вместе с экраном, забрались в кипу микросхем, поковырялись в проводах, а через короткое время дверь со скрежетом отворилась.

— Помощник борт-инженера торгового судна Солнечный ветер к вашим услугам, — с гордостью объявил Хьюго и театрально поклонился.

— Да у тебя золотые ручки, брат, — шутливо отозвался Джек и повесил жетон обратно.

Спутники прошли сквозь широкий дверной проем и оказались на квадратной неосвещенной площадке без перил. Вокруг чернела непроглядная тьма, и лампа Талура напоминала крошечного светлячка в бездонном космосе. Катарина аккуратно подобралась к краю платформы и заглянула вниз. Ее личико исказил ужас.

— Там... там кости!

Пигл подхватил ее под локоть и оттащил подальше. Паралак поводил носом и опустил лампу к полу. Напротив двери в паре метров начиналась каменная лестница. Казалось, грубо выдолбленными ступенями почти не пользовались. Ноги спутников взлохмачивали рыхлую пыль. Кое-где по краям виднелись нацарапанные символы. Пигл присматривался к ним и даже проводил пухлыми пальцами по глубоким бороздам, но понятия не имел, какой народ их начертал. Наверняка древний. Такой, о котором даже в знаменитой библиотеке Квадрианского университета не было ни одного упоминания.

Спутники опустились на самое дно неведомого грота, чьи огромные очертания терялись во тьме, и наткнулись на груды чистых костей. Никакого запаха. Никаких клочков одежды или плоти. Катарину била крупная дрожь.

Паралак осторожно шагнул вперед, но его нога тут же провалилась в бесформенную кучу почти по колено. По далеким стенам прыгнуло трескучее эхо. Хьюго громко сглотнул, а лицо Талура вытянулось в гримасе глубокого горя.

— Они не найдут приют под сенью Тум-Налура, — прошептал он и коснулся лба. Тонкие синие пальцы быстро пробежались по татуировке. — Пусть же великий предок свершит чудо и заберет их к себе.

— Я чувствую... — тихо поделилась Катарина дрожащим голосом. — Чувствую, что здесь очень много душ. Раньше ведь мне доводилось призывать только животных. Людей или... других разумных существ я не призывала. Это намного сложнее, но я попробую.

— У тебя получится, — подбодрил ее Джек.

Только Катарина подняла руки, откуда-то издалека, прямо из тьмы раздался еле слышный треск. Будто кто-то по ту сторону бесконечных груд костей вышел им навстречу. Сначала единичный звук взбудоражил привычную тишину, затем через пару мгновений — еще один. Черный мрак клубился, скрывая силуэт чужака. Спутники напряженно вглядывались в темноту, но не могли его рассмотреть.

— Это ты? — осторожно спросил Джек у Катарины.

— Я еще ничего не сделала.

По коже пробежали мурашки от мощного костяного грохота вдалеке. Густая, почти ощутимая тьма вдруг расступилась, пропуская к незваным гостям бесформенное светлое пятно. Паралак вдруг выронил лампу и тут же судорожно подхватил ее.

— Ажар... — в ужасе произнес он на выдохе. — Бегите наверх! Быстрее!

Грохот пронизывал стены, перекатывался волнами и бил по ушам. Кости трещали и клокотали, хрупкие черепа лопались под чьим-то грузным телом. Спутники кинулись обратно по лестнице. Хьюго тащил за собой раненого товарища, бормоча ругательства, а Джек оборачивался, пытаясь рассмотреть неведомое существо.

— Заключенные рассказывали мне про него, а я не верил! — воскликнул паралак, прыгая по ступеням. — Это Ажар! Прожорливый обитатель глубин! Это он обгладывает тела до последнего клочка плоти! Это он создал кладбище костей!

— Наверняка он страшно голоден, — добавил Джек, вновь оглянувшись.

Сбегать было нельзя, ведь Катарина не нашла Мудунгу. Спутница бежала рядом, запиналась, снова подскакивала, вытирала слезы. Паралак старался держать лампу над головой и освещать путь, но интуитивно перевел луч в сторону. Справа от лестницы, прямо из груды костей, вынырнула огромная туша. Тонкие перетяжки делили массивное тело на сегменты, как у личинки. Полупрозрачная кожа молочного цвета плохо скрывала зеленые сосуды и темные внутренности.

Чудовище, раза в четыре длиннее высокого паралака, выпрыгнуло прямо напротив бегущих спутников и пролетело над лестницей. Джек успел увидеть широкую пасть с несколькими рядами мелких, но очень острых зубов. Хьюго впечатал его в ступени. Катарина и Талур упали рядом, а неуклюжий Пигл не удержал равновесие и рухнул с лестницы вниз. Джек выдернул бластер и дважды выстрелил в огромную тушу, которая пронеслась над ними. Он успел заметить, что на бледной коже подземного монстра остались только обугленные пятна. По другую сторону Ажар нырнул в гремящую груду. На короткое мгновение затаилась душная тишина.

— Профессор! — в панике крикнул Джек и припал к краю ступеней, пытаясь разглядеть товарища. Благо черный мундир выделялся на фоне светлых черепов и ребер.

— Я в порядке, — с некоторым сомнением ответил Пигл, аккуратно поднимаясь на ноги. — Знал бы я, чем обернется мое увольнение из университета...

— Не время жаловаться. Беги скорее сюда. — Джек прильнул к Катарине и мягко сжал ее плечи. — Ищи. Ищи Мудунгу, прошу тебя.

— П-поняла.

Из-под куч, казалось, со всех сторон доносился утробный гул. Чудовище разгонялось и набирало силы для новой атаки. Паралак тихо взывал к великим предкам, моля о помощи.

— Я и подумать не мог, что где-то существует подобная тварь, — задыхаясь от волнения, пробубнил Хьюго. Он привстал на колени и осторожно огляделся.

— Это еще цветочки, — усмехнулся Джек. — Другая проблема: у него прочная шкура.

— Она ведь почти прозрачная!

— Брат, он ползает среди костей. А это острые обломки, конечно же. Но его кожа целая и невредимая. После зарядов бластера в нем вообще ни одной дырки не осталось.

— Этот Ажар что же, вообще непобедим?!

— Ну, я бы так не... — Джек снова поглядел вниз и заметил, что Пигл странно ковыляет, будто несет в руках пушечное ядро. — Профессор! Что ты там тащишь? Брось и беги скорее сюда!

— Но ведь это пламадий! — с горечью возразил Пигл. — Прекрасный материал для изучения, да и вообще...

— Пламадий... Пламадий?! Тот, что с какими-то там вкраплениями?!

— Да! Ну прелесть! Я не могу его бросить!

— Тебе и не нужно! — Джек схватил паралака за предплечье, отчего Талур напряженно взглянул на него. — Слушай, у тебя сильные руки?

— Ну... да.

— Сможешь кинуть одну вещицу в пасть нашему глодателю костей?

— Смогу.

— Отлично. Тебе нужно швырнуть ему в рот кусок пламадия, что несет профессор. А я сделаю выстрел.

— И чем это поможет? — в недоумении спросил Хьюго.

— Потом объясню. Сначала накормим Ажара огнем.

Спутники снова немного спустились вниз. Пигл добрался до подножия лестницы, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону, устало выдохнул и поправил очки. Паралак передал лампу Джеку и вырвал из рук профессора черный кусок руды с красными прожилками. Гул усиливался. Груды костей пронизывала мелкая вибрация. Воздух потяжелел, стал душным и липким. Все напряженно вглядывались в густую темноту, пытаясь выследить голодного Ажара. Только Катарина сосредоточенно щупала воздух вокруг себя в поисках одной-единственной души.

Пластина здорово ослабила боль. Джек мимолетно взглянул под рваные клочки синего мундира и улыбнулся, увидев, что кровь больше не идет, а края постепенно зарастают новыми тканями. Вот же чудеса! Он крепче сжал рукоятку бластера и прижал его холодное дуло к горячему лбу.

— У нас всего одна попытка, — пробубнил Джек себе под нос. — Всего лишь одна.

Гул ненадолго затих. Хьюго испуганно облизнул пересохшие губы, бегая взглядом по верхушкам костяных куч. Внезапно одна из них с треском разлетелась. Ажар вынырнул, вытянулся, словно перископ, и на мгновение замер, покачиваясь в свете белой лампы. На фоне красной пасти поблескивали желтые акульи зубы.

— Давай! — приказал Джек.

Талур замахнулся и со всей силы швырнул кусок пламадия чудовищу в рот. Ажар медленно накренился вперед, собираясь броситься на добычу. Как только черный булыжник влетел в огромную пасть, в сумраке подземного грота блеснуло дуло бластера. Джек прицелился и выстрелил. Раздался взрыв. Монстра обдал дикий огонь, и кладбище костей тут же заполонил оглушительный вой. Пламя осветило огромную пещеру с высоким неоднородным потолком. Красные жилы на нем засветились. Облако огненных искр брызнуло на Ажара и кости, которыми, как оказалось, была завалена вся подземная полость. Чудовище медленно опустило голову и зарылось в гремящие горы черепов.

Глава 30. Откровение

Повисла тишина. Спутники, как завороженные, уставились во мрак пещеры, не веря в произошедшее.

— Нашла!.. — воскликнула Катарина и открыла зажмуренные глаза. — Что случилось?

— Тепловая реакция... Так. Ну, и где же Мудунга? — спросил Джек сорвавшимся голосом. Он устало стер пот со лба и обернулся к спутнице, которая все еще стояла повыше.

Хьюго бухнулся на ступеньку и с воем сжал голову руками. Пигл дрожал и нервно теребил почерневшие от рудной пыли перчатки. Паралак молчал. Он вообще казался неживой статуей. Катарина осторожно проскользнула мимо них и присела на корточки на самой последней ступени. Джек с интересом наблюдал, как спутница снова вытянула руки. Перчатки она сняла заранее, поскольку думала, что те будут мешать. Ее бледные ладони то взмывали, то опускались, будто трогали морские волны.

Катарина чувствовала множество душ. Огромное подземное чудовище обглодало их кости и небрежно бросило в своем логове. Здесь оставляли заключенных, которых некому оплакать, но они по-прежнему надеялись на покой. Их души метались среди черепов, и только Катарина ощущала их волнение. Среди всех она нащупала одну, самую необычную. Даже после смерти он источал мудрость и величие. Когда она мысленно обратилась к нему, тот назвался. Мудунга.

Пальцы ухватились за его эфемерное тело. Разумных существ призывать было и правда тяжело. По вискам побежали струйки пота, а руки будто пронзили иглы. Но вскоре над костями забрезжил светящийся мираж, а из него неторопливо выплыла невысокая фигура существа с ветвистыми рогами на голове. Товарищи изумленно уставились на него. Мудунга выглядел древним стариком с обвисшей кожей и глубокими морщинами на лбу. Просторный балахон скрывал его тело до самого подбородка. Сухие трехпалые руки благоговейно покоились на груди. На завитках высоких рогов едва покачивались круглые свечи на тонких цепочках. Огоньки даже не вздрагивали.

— Умница, — с улыбкой сказал он чистым голосом и без малейшего намека на акцент. — Так бы и защекотал тебя!

Пигл истерично хохотнул и смущенно закрыл рот ладонью. Катарина закашлялась от неловкости.

— Вы — Мудунга, верно? — спросила она.

— Где же... где же я ее оставил? — Мудрец повертелся на месте, приложил ко лбу руку козырьком и немного побродил среди костей. Джек и Катарина переглянулись. — Ах, вот она! Укатилась, проказница!

Мудунга закатал рукава почти до самых плеч, засунул руки в гремящую кучу и вытащил аккуратный белый череп с точно такими же рогами, как у него самого. Он невозмутимо отряхнул его, протер клочком ткани, подышал, потом снова протер. Спутникам показалось, что они услышали характерный скрип, будто старик тарелки натирал. Мудрец с довольным видом вернулся к Катарине и ослепительно улыбнулся ей.

— От вашей красоты, юная леди, можно и голову потерять! — заявил он и засмеялся от собственной шутки. — Вот этот парнишка не даст соврать.

Когда призрачный палец указал на него, Джек поперхнулся.

— Возможно, вы скоро исчезнете, поэтому у нас к вам несколько вопро...

— Знаю-знаю, но дайте насладиться моментом! — Мудунга с шумом втянул носом воздух, хотя уже давно не нуждался в нем. Его чуть прикрытые морщинистыми веками глаза внезапно распахнулись. Спутники замерли, увидев вместо белков и радужки сияющие синие линии, напоминающие золотое сечение. — С каждой минутой гармония срывается с колеи. Вселенная трещит по швам. Я специально использую привычные вам обороты, чтобы стало понятнее.

— Благодарю, — растерянно ответил Джек.

— Мы надеялись, что аспекты помогут установить равновесие и порядок... но как же мы ошиблись.

— Аспекты? Как вы связаны с пластинами?

— О, юноша, — с печальной улыбкой произнес Мудунга и крепче сжал в пальцах собственный череп. — Мы их создали.

— А кто «мы»? — осторожно спросил Джек, перебирая в голове все известные ему народы с разных секторов и планет.

— Ныне о нас мало кто знает. Не мучай собственную память. Хотя, даже с амнезией тебе удалось кое-что вспомнить, верно? Ты на правильном пути.

Катарина икнула. Хьюго медленно раскачивался на ступеньке, обнимая колени, и наблюдал, как Джек открывает и закрывает рот, чтобы ответить мудрецу. Тот невозмутимо продолжил.

— Пусть мой народ остается забыт... — Мудунга вдруг замер и резко вскинул ладонь. — Паралак и человек-двойник должны уйти. Наши разговоры не для их ушей. Они касаются только вас троих. Ведь вы — носители аспектов бытия.

Талур подхватил Хьюго и с угрюмым выражением увел его на верхнюю площадку. Всем своим видом он показывал крайнее неудовольствие, но спорить с мудрецом не желал. На Хелцере ему доводилось слышать о великом Мудунге с Элиды. Правда, он представлял его себе несколько иначе. Когда паралак и двойник скрылись из виду, Джек осторожно прокашлялся и задумчиво вскинул руки.

— Откуда вы все знаете?

— Это не сложно, — отмахнулся Мудунга. — Подойдите поближе. Я расскажу вам занятную историю о том, что так терзает ваши юные умы. — Пигл и Катарина встали по обе стороны от Джека и внимательными глазами уставились на мудреца. — Говоря откровенно, я родом с Лумара. Поэтому в своем рассказе буду называть соплеменников лумарцами. С вашего позволения.

— Лумар? — пространно повторил Джек и щелкнул пальцами. — Так ведь эта планета взорвалась! Ядро...

— Дело не в ядре. — Мудунга опустил череп и заговорил с печалью в голосе. — Планета процветала, а наши тела были сотканы из энергии космоса, которая пронизывает все вокруг. Я нисколько не слукавлю, если скажу, что мы познали истинную гармонию. Но вселенной нужен был четкий порядок, а потому мы разделили всю нашу силу на семь аспектов и разбили их на две части, противоположных друг другу.

— Семь аспектов, — вслух рассуждал Джек. — Четырнадцать пластин.

— Верно. Это не бред.

— Я ничего такого не сказал!

— Но мыслишка промелькнула. — Мудунга состроил обиженную мину и пожал плечами. — Ты был прав, юноша, когда рассказывал своему другу Уантаки о том, что люди давно позабыли своих богов.

— Что?..

— А те, кто забыл о своих высших силах, не способны понять чужие. К счастью, это не ко всем людям относится. Поймите, космос — сам по себе высшая сила. Он настолько огромен, что нам не дано постичь его. Порой, он укладывает незримыми ладонями нити судьбы, меняет их местами или обрывает, когда это необходимо.

— Вы говорите так, будто космос — живой организм! — усмехнулся Пигл, но тут же позабыл о веселье, когда поймал на себе строгий взгляд Мудунги. — И-извините.

— Лумарцы верят... кхм, верили в то, что вселенная — великая высшая сила. Ей подвластно прислушиваться к нашим мольбам и внимать им.

— И даже... исполнять желания? — спросила Катарина.

— Отчасти, да. Но вселенной нужен был порядок. Нужен и поныне. И мы создали пластины аспектов, чтобы помочь ей. Душа, Сила, Время, Жизнь, Свет, Материя, Чувства. Ох, кажется, это было только вчера, хотя прошло сто с небольшим лет.

— Им всего сто лет? — в недоумении уточнил Пигл и принялся загибать пальцы. — Мы на кафедре полагали, что не меньше пары тысячелетий!

— Люди склонны фантазировать, — с усмешкой ответил Мудунга. — Бедная моя берцовая кость. Лежит где-то во-о-он там. Почти на самом дне. Пожалуй, не полезу за ней, уж больно далеко. О чем это я?.. Да, о людях, конечно же. Ведь туда, где таятся запретные знания и великая сила, всегда стремятся тщедушные обитатели крохотной планетки из Солнечной системы. Мы в стародавние времена обозвали вашу галактику дырой... С чего бы?..

— Погодите, а причем тут люди? — сглотнув от волнения, обратился к нему Джек. — Только не говорите...

— Это я и хочу сказать. Они прибыли на Лумар почти три десятка лет назад, чтобы сделать нас частью Конфедерации. Мы отказались, хотя и знали, что поплатимся за это. Множество сообщений, предложений и угроз присылали нам их гонцы. А потом люди разузнали про пластины, что даруют небывалую силу тем, кто ими владеет. Их ноги топтали поверхность нашей планеты, но в головах уже зрели планы, куда нанести плазменный удар.

— Не может быть! — ахнула Катарина.

— Я успел увезти пластины и спрятать их по всему космосу... а потом узнал, что родной Лумар уничтожен. До сих пор в моей эфемерной груди таится печаль. Я понял, что такое мы создали. Не просто пластины, носящие аспекты бытия. Нет. Мы создали причину для войн и миллионов смертей невинных существ. И пока они есть, люди, паралаки, улунары и хаануя — продолжат умирать. Боюсь представить, что произойдет со вселенной, когда Конфедерация получит все пластины.

— Что нам делать? — чеканно спросил Джек и почувствовал, как Катарина сжала его ладонь. — Вы ведь... знаете, что нужно делать, верно?

— Уничтожьте пластины. Все четырнадцать. Только так вы снова вернете во вселенную гармонию. Это не сложно: соедините пластины одного аспекта. Они уравновесят друг друга и обратятся в пыль. — Мудунга на мгновение задумался, покачивая черепом в руках, а потом воскликнул: — С этим разобрались! А вот память, юноша, ты вернешь сам.

— Она возвращается клочками, — с горечью ответил Джек.

— Очень скоро ты узришь ее всю. От рождения и до пробуждения в капсуле Авроры на Гелендфри.Свет всегда рассеивает тьму. Эх, жаль Кровавую Орхидею. Такой отличный флагманский корабль. Единственный, кто отказался палить по Лумару из плазмометов модели ПО-75...

— Погодите... Орхидея капитана Сильвера Нокса участвовала в уничтожении вашей планеты?

— А ты думаешь, почему он отвернулся от Конфедерации и возглавил пиратов? Отчего родной брат возненавидел его и желал уничтожить корабль? Нити, юноша, это нити судьбы. Те же самые, которые заставили твоего отца, бортового инженера прежней Орхидеи, скрыться на Абераме и отказаться от любых связей с Конфедерацией. Те же нити, из-за которых ты не стал гвардейцем, но стал пиратом. Те же самые нити судьбы, от которых тебе не увернуться. Да... ты уже понял, юноша. Пластины и Лумар преследуют тебя неспроста. Это миссия. Во имя вселенной и погибшего народа, который испытывает человечество на прочность.

— О чем вы говорите? — Катарина глядела то на Мудунгу, то на Джека, во взгляде которого вдруг загорелись искры осознания и решимости. Истинная цель всего путешествия.

— Время на исходе. Заслуживает ли человечество второй шанс?

Мудрец подмигнул товарищам и бережно положил свой череп на кучу костей. Он с трепетом провел по нему светящейся ладонью. Светлый балахон растрескался белыми линиями, будто росчерки молний. Длинные рукава медленно обращались лепестками. Мудунга суетливо подбежал к растерянной Катарине, шепнул ей на ушко несколько слов, потом прильнул к Пиглу, отпрянул и улыбнулся в блаженстве. Его фигура постепенно растворилась, но Джеку мерещилось, будто он и после его исчезновения слышал одно-единственное слово — миссия. В душе ворочалось смятение, но он выхватил из кармана коммуникатор и сверился с часами.

— Опаздываем на три минуты... Хьюго! Талур! Идите сюда! — Когда паралак с растрепанным инженером снова сбежали по лестнице вниз, Джек вытащил из-за пазухи пластину аспекта света и крепко сжал ее в ладони. — Держитесь за меня.

— А куда мы отправимся? — уточнил Пигл.

— Держитесь за меня!

Талур в растерянности коснулся его плеча. Хьюго положил пальцы с другой стороны и почувствовал напряжение Джека. Профессор обхватил пухлыми руками его запястье, а Катарина невольно прижалась к его груди. Пластина сверкнула огненным янтарем и озарила подземный грот ослепительной вспышкой. Через мгновение всех пятерых уже не было на Саленгере. Только одинокий череп с ветвистыми рогами немым взором пустых глазниц провожал их в далекий путь.

Глава 31. Падение

Шелест ткани заглушал собой мерный гул корабля, стрекотание системы очистки и свист воздуха в длинных серых трубах под потолком. Все казалось неважным, когда она лежала рядом и водила пальцем по его груди. Будто выбирала место для новой татуировки. Острый ноготок остановился в ямочке между ключиц и скользнул до линии кардиограммы. Мурашки бежали по коже от каждого ее прикосновения. Ванесса...

Приглушенный свет каюты заливал приятной желтизной обнаженные хрупкие плечи, покрытые очаровательными родинками. Джек мог часами разглядывать их, и всякий раз не мог оторвать взгляд. Горячее дыхание коснулось его щеки, и возле самого уха прозвучал томный шепот:

— Ты обещал, что расскажешь.

— О чем?

— О татуировке на спине. Три года назад ты показал мне эскиз и заявил, что не собираешься первому встречному говорить о прошлом.

— Надо же, ты до сих пор помнишь об этом? — Он лениво перевернулся на живот и кивнул через плечо. — Спрашивай. От тебя у меня нет секретов.

— Что за флаги? — Ванесса провела по ним пальцами.

— Летная академия имени Бавельхемца. Я учился там четыре года, но до экзамена меня не допустили. Потому и лицензию я не получил. А все из-за отцовской взятки.

— Ладно. А ветряная мельница? Ух, древность. — Она легонько ущипнула кожу, отчего Джек вздрогнул.

— Она стоит в моей родной усадьбе на Абераме. Мы жили там вдвоем с отцом.

— А где твоя мать?

— Он сказал, что мама бросила его из-за какой-то лажи с приказами. Ну и в дыре космоса ей жить не хотелось. Аберама — та еще дыра. В этой мельнице, кстати, я чуть не сгорел. Благо меня хаануйцы спасли.

— А мне казалось, что это у меня детство было сложным, — с грустью отозвалась Ванесса и перевела палец на следующее изображение. — Череп?

— Мое назначение капитаном Орхидеи. Мы сменили тактику, стали давать бои истребителям и потрошить корабли Конфедерации.

— Давай дальше. — Ванесса резко провела пальцем сверху вниз, отчего внутри Джека все перевернулось. — Тогда ты сказал, чтобы я нарисовала углы и крышу, но не объяснил, что это такое.

— Это намек на бар «Саранча» в Квадрокорпусе. Мы часто там с парнями отдыхаем. Бармен делает нам хорошую скидку и подбрасывает интересную информацию для размышлений.

— Наводит... на корабли, которые можно ограбить?

— В том числе.

— Здорово! Ну, и осталась...

— Кровавая Орхидея, — с довольным видом закончил за нее Джек. — Это моя жизнь. Мы с кораблем одно целое. Я чувствую его, а он — чувствует меня.

— Да, я обожаю наблюдать, как ты пилотируешь его. Увлеченность, сосредоточенность на грани безумия.

Ванесса ухватилась за серебристую цепочку на его шее и вытянула пиратский жетон. Она в задумчивости потерла пальцем нацарапанный символ.

— А у меня такой будет?

— Если захочешь.

— Думаю, твоя команда меня не примет.

— С чего бы?

— Они говорят, что женщина на борту — к беде.

— Ерунда. Кто это сказал? — Джек снова перевернулся на спину и погладил Ванессу по щеке. — Только намекни, и я лично вышвырну в открытый космос неугодных.

— Ладно, — засмеялась она и принялась загибать пальцы. — Давай Пуду и Канчиля?

— Нет, они отличные пилоты. Закончили Бавель, но отчего-то не сработались с начальством и оказались уволены.

— Тогда... Доктора Гена!

— Как мы обойдемся без врача? На Ринпо его прогнали за пьянство из крупнейшего центра нейрохирургии. Но даже под градусом его руки не дрожат, уж поверь.

— Август?

— Отличный стрелок. Ни одного промаха.

— Туча?

— Ты не смотри, что его лица из-под челки не видно. Хоть он и одевается, как фрик, но самый преданный помощник. Никогда не спорит с приказами. Да и стрелок превосходный.

— Так, ну, отца я вышвырнуть не позволю...

— Сампо — золотой человек. И это не лесть. Чинит даже то, что безвозвратно сдохло.

— Тогда давай вышвырнем Вилли? Он постоянно оспаривает твои приказы! А через минуту бегает следом и делает вид, будто всегда был с ними согласен.

— А его и нет на корабле. Вилли отпросился по делам.

— Да какие могут быть дела у этого трусливого степуга?

— Я не...

В дверь каюты громко постучали. Снаружи раздался нетерпеливый топот.

— Капитан! У нас неопознанные корабли на радаре! Идут прямо к нам!

— Ну разберитесь с ними! — отмахнулся Джек. — Первый раз, что ли?

— Их много, капитан!

— Ладно, сейчас приду.

Он нехотя слез с койки, отыскал штаны на полу, натянул футболку и схватил куртку с крючка. В сердце отчего-то скреблась тревога, которая заставила его обернуться. Ванесса лежала на смятой простыни, застенчиво прикрывая грудь краешком одеяла. Пшеничные локоны струились по ее плечам, а в глазах — необычайно прекрасных, изумрудных, широко распахнутых, как у куклы — теплела такая любовь, что перекрывала собой все желание отбиваться от истребителей. В ней хотелось утонуть. Джек с тоской взвыл и вышел в коридор.

Снаружи его встретил отчего-то смущенный Канчиль. Вихрастый пилот тряс кулаками и отчаянно звал капитана за собой. На радаре и правда мерцали точки истребителей. Немного, но построение было Джеку неизвестно. Что это? «Звезда»? «Стилет»? Такому в академии не учили. Он сосредоточенно сел в кресло и пристегнул перекрестные ремни.

— Экипаж, — произнес он в рацию. — Приготовиться к бою. Стрелки — на позиции. Особый упор на правый борт. Вилли... ах, точно, его нет. Сампо, теперь ты отвечаешь за энергополе.

Из динамика один за другим раздавались отчеты команды о готовности. Джек с приятным скрипом сжал рычаги, но построение истребителей все никак не давало ему покоя. Он что-то упускал. Пуду и Канчиль без разговоров и приказов перевели управление на капитана. Сценарий первого боя в этой роли ему с командой удавалось проворачивать множество раз, а потому Джек решился повторить его снова. Энергополе он приказал поставить с правого борта, откуда шли противники.

Первая атака прошла удачно. Корабли неприятеля влетели в смертоносные сети и распустились огненными цветами от ударов плазмометов. Но следом шла вторая волна. Джек повел рычаги в сторону, чтобы нацелить орудия, но заметил краем глаза, как Пуду истошно вскрикнул и подорвался с кресла.

— Капитан! У них... у-у них...

— Не мямли. Что у них?!

— Плазмометы... модели ПО-60...

Джек замер, чувствуя, как сердце в груди пропустило удар. Построение «Прометей»... Исполнение смертного приговора без его вынесения. Ну как он мог про него забыть?! Тягучее, звенящее молчание прервал мощный удар. Кровавую Орхидею сильно тряхнуло. Пуду отлетел в сторону и ударился в скругленный край приборной панели. Канчиль в ужасе протянул к нему руку. По лбу пилота побежала струйка крови. На экранах замерцали десятки сообщений о нарушении работы систем. По ушам бил звуковой сигнал о разгерметизации.

— Мостик! — с прерыванием прозвучал сорванный голос Августа из динамика. — Мы в заднице! Там... дыра в космос! Стака туда утащило! Тут...

Раздался еще один взрыв. Джека мотнуло вперед, и только ремни удержали его от встречи с приборной панелью. Он судорожно открыл на экране систему диагностики и впервые в жизни ощутил леденящий холод на коже. Будто смерть царапает его костлявыми пальцами.

— Экипаж... Оставляйте позиции и в капсулу. — Джек вскинул глаза и увидел искаженное ужасом лицо Канчиля, который держал брата на руках. — Немедленно! Всем в капсулу!

— А вы, капитан? — прошептал пилот.

— Идите без меня. Я приду позже. Позже...

Перед лобовым стеклом замаячили куски Кровавой Орхидеи. Мимо пронеслись истребители. Наверняка очень довольные собой. Джек крутанулся на кресле и проводил глазами Канчиля, и тут же увидел на пороге кабины управления встревоженную Ванессу в одной белой футболке. Она сжимала предплечье — наверняка ударилась, пока бежала до капитанского мостика.

— Джек! Что здесь...

— Иди за пилотами, — с неестественным спокойствием произнес он. — Давай, поторапливайся, солнышко. Пусть отец расскажет, как пристегнуть ремни в капсуле. Там ничего сложного...

Последние слова едва не утонули в крике отчаяния. Джек понимал, что видит возлюбленную в последний раз. Ее хрупкий светлый силуэт, как ангел, рванул к нему. Он почувствовал на губах ее жаркий поцелуй, но через мгновение настойчиво оттолкнул от себя.

— Убегай! Умоляю, Ванесса...

В слезах, она кинулась вслед за пилотами, постоянно оборачиваясь, будто ждала, когда он отстегнет ремни и пойдет за ней. Но Джек не пошел. Он проследил за цифрами на экране — сколько членов команды попали в капсулу. Не хватало двоих. Не одного Стака затянуло в открытый космос. Системы выдали ошибку — Кровавая Орхидея не смогла отсоединить капсулу, чтобы спасти экипаж. В груди разлилась едкая боль и обида. Капитан решительно сжал рычаги, настроил умирающие двигатели и велел им из последних сил держать курс на ближайшую планету. Почти необитаемую крошечную Гелендфри. Бурая поверхность замаячила через лобовое стекло.

Мимо летели заряды плазмы, но он упорно не замечал мелких толчков. Сигналы тревоги оглушали, но он их не слышал. Системы настойчиво уговаривали эвакуироваться, но он игнорировал предупреждения. В стекло ударило пламя. Кровавая Орхидея, объятая дымом, обрушилась в атмосферу планеты. Джек до боли в пальцах сжимал рычаги, стараясь вести корабль по намеченной траектории, но его кренило и трясло. Экраны потухли. Системы окончательно вышли из строя. Управление оборвалось, и только бурые дюны, освещенные звездой, мелькали сквозь языки огня.

Время будто замерло. Момент перед неминуемой смертью растянулся, будто тягучая резина, которая плавилась от жары. Пластина аспекта антиматерии ничем не могла помочь. Она лежала в кармане куртки и жгла своей бесполезностью.

— Все погибнут из-за меня, — прошептал Джек в пустоту. — Я подвел свою команду. Подвел Ванессу... — Он сжал голову руками и завыл. — Если бы я... не стал пиратом. Если бы отказался становиться капитаном... Надо было сдохнуть раньше. Еще в той проклятой мельнице! Никогда себя не прощу! Никогда!.. Стереть! Забыть это все! Только бы забыть!..

Кровавая Орхидея рухнула в Магмовое ущелье и последний раз полыхнула столбом огня.

Он очнулся от раскаленного воздуха, который обжигал легкие. Тело казалось слишком тяжелым. Даже пальцем не пошевелить. Где-то сзади со скрежетом обрушилась куча железа. Повсюду стоял треск пламени. Джек лежал на горячем песке, а вокруг валялись обломки корабля — покореженные и обугленные. Он с трудом открыл один глаз и сквозь размытую пелену разглядел неподалеку чью-то руку, зажатую между пластинами обшивки. Из щели стекал ручей крови. Рядом лежало искалеченное тело без ног. Джека стошнило. Безумными глазами он отыскивал среди обломков сгоревшие и разорванные трупы своей команды. Слезы смешались с кровью, которая стекала по его лицу.

Одной силой воли он привстал и пополз по песку. Обгоревшие тела братьев Пуду и Канчиля он узнал по вихрастым челкам. Раздавленного Сампо — опознал по обугленным монетам на виске. Немой крик застыл на лице Джека. На гнутом штыре болтался от ветра клочок футболки, испачканной в крови и грязи. Рядом с ним лежало ее тело. Прекрасное тело, разорванное на куски. И багровые пятна на пшеничных волосах.

Раздался гул истребителей. Джек инстинктивно закрыл голову руками и обессиленно лег на песок. Красные песчинки разлетались от его тяжелого дыхания. Перед глазами замаячили чьи-то ботинки. Слишком чистые для здешнего крушения. Чужак остановился совсем рядом, постоял несколько мгновений и грубым рывком перевернул его тело. В глаза ударил свет звезды, который пробивался в Магмовое ущелье.

— Поверить не могу! — воскликнул чужак, и Джек узнал его по голосу. Габриель Нокс. Вечный преследователь. — Даже плазмометами модели ПО-60 тебя не убить. Хотя, это лишь вопрос времени. Нет-нет, не отвечай. Побереги силы, Потрошитель. Знал бы ты, какое наслаждение мне доставляет глядеть на все это зрелище! Кровавая Орхидея, гроза необъятного космоса — лежит в руинах, а весь ее экипаж превратился в месиво.

Джек запрокинул голову, пытаясь хватать ртом горячий воздух. Надо лишь протянуть руку и коснуться его, чтобы превратить гвардейца в пыль. Только бы протянуть руку... Габриель ловко откинул полу его куртки и вытащил из кармана пластину.

— А вот это я возьму с собой. Удивительная сила, согласен? Такая мощь! Я предлагал брату вернуться в ряды гвардейцев и дальше ставить вселенную на колени. Но он струсил. И в итоге подох как мелкий и жалкий пират. Нет, лежи на месте. Я еще не закончил. Мне нужно кое-что твое, помимо пластины. — Габриель присел рядом на корточки и ловко вытащил из-за пазухи небольшой аппарат со шприцем. — Я возьму немного твоей крови. Видишь ли, я не удержался и заигрался с мощью плазмометов. Ты был нужен мне живым. Однако с этим, — он приложил иглу к запястью Джека, и через короткое мгновение потряс аппаратом перед его лицом, — ты мне уже не нужен. Никто и никогда не узнает о падении Потрошителя. Никого, кроме тупых рогулов, нет на этой планете.

Габриель поднялся и с презрением взглянул на обожженное женское тело неподалеку. Серебристая застежка-молния сверкнула, когда он мимолетно обернулся.

— Прощай, Джек Вандер. Увидимся в аду.

Его черная фигура скрылась за обломками, а затем над головой раздался гул истребителей. Тонкие тени промелькнули на песке и исчезли. Джек лежал и смотрел в чистое небо, пока треск огня бил по ушам. С воем он перевернулся на живот, подполз к высокому магмовому столбу и через боль сел около него. Все горело и плавилось. Жара давила на сознание. В голове разливалась жгучая боль, а по щекам струилась горячая и липкая кровь.

Движение. Шепчущий звук, похожий на шаги. Он задрал подбородок и заметил растерянную женщину в комбинезоне. На чистых инстинктах пальцы схватились за рукоятку бластера и навели дуло на нее. Но незнакомка не испугалась. Отчего-то в ее глазах не было презрения к пиратскому судну, хотя Кровавую Орхидею даже в таком удручающем виде можно было узнать. Во взгляде женщины теплилась тревога и... материнская забота. Она хотела помочь, и даже протянула к нему руки. Джек окончательно растерял все силы и уронил бластер на песок.

Стереть... Забыть это все... Только бы забыть...

Глава 32. Убежище

Сквозь чудовищную боль прорывались картины прошлого. Оно не забылось, не стерлось и не исчезло. Развалины Кровавой Орхидеи, покрытые огнем и едким дымом... Останки экипажа, растерзанного крушением... Ванесса и клочок футболки на штыре... Хотелось сжать голову руками, но ладони уперлись в скругленные стенки узкой капсулы. Кругом все было синим. Хелцера? Да... это было частью плана. Тамуя должна патрулировать вместе с несколькими дюжинами кораблей всю параллель планеты, где проходила граница между днем и ночью. На всякий случай у Пигла в кармане была ракетница, чтобы подать сигнал. Подали? Паралаки спасли их? Всех пятерых? Джек не мог как следует собрать мысли в кучу. В висках колотилась изнуряющая боль, а тело будто зависло в невесомости. Откуда-то звонким колокольчиком зазвучал голос Катарины, но он доносился будто из бочки.

— Пигл! Хьюго! Он, кажется, приходит в себя!

— Ну наконец-то! Надо позвать хозяйку. Я сейчас, мигом, только позову ее. Надо же как-то вытаскивать его отсюда.

Внизу запищали приборы. Скрежет. Чьи-то руки обхватили тело и потянули наверх. В глаза ударил яркий свет. И снова как прежде: деловая женщина вертелась рядом и нахально поднимала ему веки, подсвечивая фонариком. Невысокая, с взлохмаченными перьями седых волос, важными очками на переносице...

— Аврора! — воскликнул Джек и резким рывком поднялся на локтях.

— Тише, Майкл!.. — Она смущенно откашлялась и тут же исправилась. — Джек.

Собственное имя из ее уст отчего-то смутило его. Он судорожно огляделся. То же зеркало на стене с торчащими проводами. Тот же аппарат, в котором еще переливался синий гель с микронитами. Та же кровать. На кресле сидела взволнованная Катарина и возбужденно хлопала себя по коленям. Рядом с ней возвышалась черная фигура Пигла. Профессор робко поправил очки и улыбнулся ему. Из дверного проема выскочил запыхавшийся Хьюго в чистенькой рубашке и поставил на столик мокрый стакан с водой.

— Никогда в моем доме не было столько народу, — добродушно проворчала Аврора и вытерла руки полотенцем. — Еще и паралак.

Талур тут же оказался на пороге, будто его призвали. Он низко пригнул лысую голову и робко зашел в комнату. Повисла неловкая тишина. Катарина так и рвалась к Джеку, но всеми силами держала себя в руках. Ее фигуру по-прежнему облегал синий мундир. Видимо, недавно отстиранный.

— Мы на Гелендфри, — сообщила она и снова шлепнула себя по коленям. На ее щеках запылал румянец от волнения.

— Я так и понял, — задумчиво ответил Джек, рассматривая свои мокрые руки и ноги. — Мы... не на Хелцере.

— Верно, — с легкой досадой отозвался паралак. — Ну, хотя бы не на Саленгере — уже хорошо.

— Дружище, — Хьюго присел рядом с кроватью на корточки, чтобы глаза были напротив, и сосредоточенно прижал подушечки пальцев друг к другу, — как мы здесь оказались? Профессор рассказал, что вы договаривались отправиться на Хелцеру.

— Я догадываюсь, почему так произошло. — Джек вдруг вспомнил картины крушения, опрокинулся на подушку и в муке прижал ладони к вискам. — Перед перемещением... я кое-что вспомнил. Как истребители Габриеля расстреляли Кровавую Орхидею, и как мой корабль рухнул в Магмовое ущелье. Я вспомнил, как моя команда... — Он запнулся и облизал пересохшие губы. Хьюго заботливо предложил ему стакан воды. — Как они все погибли на моих глазах.

— Наверняка это было ужасно... — с пониманием отозвался Пигл и опустил глаза.

— Но теперь понятно, почему я заработал амнезию. Потому что перед падением желал все забыть. Наверное, вселенная правда слышит все наши мольбы. Ну, в общем, кхм... Кровавая Орхидея упала на Гелендфри, поэтому во время перемещения с помощью пластины я представлял не Хелцеру.

— Когда мы очутились среди бурых дюн, я подумал, что мы по-прежнему на Саленгере, — поделился Талур. — Нам повезло. Неподалеку проходил караван рогулов. Они помогли нам и доставили к единственному человеческому жилищу.

— Сколько же я был в отключке?

— Пять дней, — печально ответила Катарина.

— Пять?!

— Пришлось снова затолкать тебя в капсулу. — Аврора махнула рукой на аппарат за своей спиной. — Благо Тео успел привезти побольше микронитов.

— Пять дней... Тяжело же мне далось перемещение толпы. Надо запомнить на будущее, что это аукается.

Снова повисла неловкая тишина. Паралак ухватил Хьюго за предплечье и силком увел из комнаты, а вскоре и Катарина и Пиглом вежливо шагнули через порог и ушли на улицу. Они знали, что Джеку и Авроре надо поговорить. Видели по глазам, а потому не стали мешать. Когда входная дверь с металлическим скрежетом захлопнулась, маленькая фермерша устало выдохнула и поудобнее устроилась на стуле.

— Как ты? — тихонько спросила она.

— Я все вспомнил. Всю свою жизнь — от пеленок и до пробуждения в твоей капсуле. Все, как и говорил Мудунга. Курчавую кисленицу на обочинах дорог в Абераме. Пироги с наамуей, приготовленные Уантаки. Кровавую Орхидею и каждого члена экипажа. Вспомнил даже, как лично шлифовал первый пиратский жетон. Все это было будто вчера. Амнезии больше нет. — Джек с интересом взглянул на Аврору и прищурился. — Вы с паралаком тут не передрались без меня?

— Поначалу, я хотела прострелить ему лоб, — виновато призналась она. — Но потом этот Талур, когда узнал о судьбе Майкла, все мне рассказал. А профессор подтвердил.

— Майкл был настоящим героем. Не с пустым званием, данным Конфедерацией.

Джек осторожно сел на краешке кровати, сдернул с бортика свои штаны и вытащил из кармана восстановленную иден-карту. Он протянул ее растерянной фермерше и увидел восторг, смешанный с печалью на ее лице.

— Мой мальчик... А ведь раньше я верила, что ты будешь жить под его именем.

— Почему? Ведь ты знала, кто я. Зачем спасала?

— Когда я пришла на место крушения, то поняла, что выживших не осталось. Я не идиотка. Сразу догадалась, что за корабль передо мной. Потом заметила тебя и подошла поближе. Честно, не знала, что великий пират Потрошитель — совсем молодой. Сам понимаешь, за пару лет до этого я потеряла сына. Старалась не думать об этом, даже стерла с карты дату его смерти и оторвала фотографию... Но потом увидела тебя. Всего в крови. И поняла, что мой мальчик умирал так же, но ему никто не помог. А я была рядом и имела все шансы спасти тебя. — Аврора улыбнулась своим мыслям, теребя в морщинистых пальцах иден-карту сына. — Я увидела в твоих глазах смерть, в которой скрывалось что-то такое, отчего нутро похолодело. Ты был в отчаянии, даже бластер на меня направил. Совсем еще мальчишка... Я привезла тебя домой и быстро запихала в капсулу. Аппарат тут же выдал мне, что у тебя остановилось сердце. Но гель с микронитами еще не успел набраться. Пришлось доставать тебя с того света своими руками. Потом последовало два сложных месяца комы. На голове была очень серьезная рана, череп поврежден. Куча переломов, потеряно море крови. Понятия не имею, как ты вообще умудрился выжить. Но аппарат сработал. Ты очнулся. И мне захотелось подарить тебе новую жизнь, в которой не будет той боли, которую я разглядела в твоих глазах рядом с обломками корабля.

Джек смотрел на Аврору, почти не моргая. Он множество раз открывал рот, чтобы спросить или произнести слова благодарности, которые вертелись на языке бесконечным потоком. Но молчал и рассматривал ее, будто не верил, что такие люди вообще существуют. Наконец, сглотнув ком, подкативший к горлу, он упал перед ней на колени и крепко обнял.

— Спасибо,мама, — прошептал Джек.

Аврора с теплом улыбнулась, проводя ладонью по его мокрым волосам.

***

На следующий день недалеко от желтого ячеистого барьера загудели двигатели. Хьюго с тяпкой в руках задрал голову и приложил ладонь ко лбу. Талур рядом с ним воодушевленно вскинул руки. На бурые дюны аккуратно приземлились синие корабли паралаков. Они быстро получили сигнал от соплеменника через коммуникатор, но полет оказался долгим. Пришлось пересечь десятки секторов и маршрутных точек. Аврора узнала правду о сыне, а потому не сердилась, когда паралаки пришли к ее дому, уважительно поклонились и поблагодарили за гостеприимство.

— Куда вы теперь? — с интересом спросил Талур, прощаясь с Джеком.

— Полетим в Квадрокорпус.

— Но разве вы не боитесь попасться в лапы гвардейцам?

— У нас есть план. Остался последний, но самый серьезный шаг. Мы уничтожим Габриеля Нокса.

— В смысле... убьете его?

— Нет, я хочу, чтобы он страдал так же, как страдал я. — Джек крепко пожал руку озадаченному паралаку. — Удачи. Надеюсь, однажды мы встретимся на Тар-Туре. Научишь меня ритуальному танцу на арене?

— Потрошитель — желанный гость на Хелцере. Конечно, научу.

— Думаю, будет весело.

— Пусть Тум-Налур бережет тебя до того времени.

Паралак поклонился, приложил пальцы к татуировке на лбу и ушел вслед за собратьями. Корабли разом поднялись в воздух, взметая пыль, и скрылись за перистыми облаками.

Интерлюдия

Духота. Хорошо, что будучи юнцом военной академии он не подал документы в Саленгер. И дня бы не протянул в адском пекле планеты-тюрьмы. Габриель устало запустил пальцы в волосы и зачесал светлые пряди назад. Белая перчатка промокла от пота.

Вокруг метались гвардейцы, бестолково ползали по полу и пытались казаться полезными. На деле же они тратили впустую его время. И без того ясно, что ничего интересного в карцере и коридорах не осталось. Когда Габриель получил сообщение о нападении на Саленгер, то сразу отбросил все насущные дела и выставил курс корабля на тюрьму. Он с немой яростью читал о последних событиях: о нападении паралаков (с чего бы им кидаться с плазмометами на ангар?), проникновении трех незнакомцев, чьи липовые документы пропустили их в каждую щель... и о пропаже Хьюго Миллера — подставного Потрошителя. Последняя новость коробила сержанта больше всего.

Габриель недвижимой фигурой стоял перед распахнутой дверью карцера и скрипел перчатками за спиной. На узком лице ходили желваки. Неужели недостаточно запугал мелкого двойника? Может, обрати он младшего братишку в пыль на глазах матери, Хьюго Миллер не был бы столь глуп? Устроил побег, но куда скрылся? Через ангар никто не проходил.

Один из гвардейцев с хитроумным аппаратом на плече и трубкой в руках осторожно подобрался к сержанту и с опаской окинул взглядом черный мундир с серебристой молнией. Солдат неловко откашлялся и уставился в светящийся экран, на котором отразился результат его поисков.

— Мы изучили образцы крови, — дрожащим голосом отчитался гвардеец, мельком поглядывая на Габриеля. — Рядом с пропускным пунктом обнаружились ДНК охранников карцера: Блэйка, Ли, Адамсона, Веруччи и Стока. Помимо них, как и ожидалось, обнаружился образец крови заключенного — Джека Вандера.

По спине Габриеля пробежали мурашки. Он с силой рванул экран на себя и уставился на старый документ с фотографией двенадцатилетнего мальчишки, кадета Академии Бавельхемца. Следом появился новый лист — с растерянным лицом Хьюго Миллера, на шее которого чернела свежая татуировка с кардиограммой.

— Других образцов мы не обнаружили, — тихо произнес гвардеец. — Очевидно, заключенного ранили. Тут на полу много его крови. Еще несколько капель обнаружили в лифте и на верхнем этаже. А вот куда он пошел дальше — загадка. Просто исчез.

— Не может человек взять и просто исчезнуть, — процедил Габриель сквозь зубы. Затем он с такой яростью взглянул на гвардейца, что солдат невольно сглотнул. — Что с пострадавшими охранниками?

— Всех, к счастью, удалось спасти.

— Конечно, к счастью, — холодно отозвался сержант. — Они уже давали показания?

— Трое не приходили в себя, но их жизни ничего не угрожает. Остальных доктор просил пока не тревожить.

— Значит, подождем. — На лице Габриеля скользнула хищная ухмылка. — Но я первым должен с ними поговорить. Желательно — в Квадрокорпусе.

— Постараюсь организовать.

— Отлично. Пожалуй, здесь я закончил.

— Вы... не хотите осмотреть камеру? — озадаченно спросил гвардеец вслед стремительно уходящему сержанту.

— Все, что нужно, я узнал.

Вскоре Габриель заскочил на борт своего корабля и судорожно схватил коммуникатор. Подчиненным он написал только одно короткое сообщение: «Вандер похитил Миллера. Переместились аспектом света. Полная боевая готовность. Ждем гостей...»

Часть 6. Глава 33. Обретенная

Катарина проснулась от головной боли, которая терзала ее с самого вечера. Гостеприимная хозяйка фермы расселила внезапных гостей где придется — дом не предполагал проживания эдакой толпы. Но единственную девушку Аврора уложила спать в своей комнате, на раскладном кресле. Сама она вполне спокойно похрапывала рядом. А вот Джек, Пигл и Хьюго теснились в крохотной спальне с аппаратом, заняв кровать, еще одно кресло и матрас на полу. Поначалу все настаивали на том, что Джеку, как самому пострадавшему, нужно занять кровать, но он отмахнулся и заявил, что последние пару ночей спит как попало и зачастую вообще не может уснуть. А потому и разницы нет, где лежать и пялиться в потолок.

Аккуратно спустив ноги на пол, Катарина прокралась к двери и бесшумно проскочила в коридор. Ей хотелось подышать воздухом, хоть он и считался не самым чистым. Она сдернула с крючка маску с очистителем и уже взялась за ручку входной двери, но в последний момент с трепетом обернулась и заглянула в комнату парней. Пигла было не видно, но очень хорошо слышно. Профессор с удовольствием занял удобную кровать напротив окна. Хьюго развалился на кресле, пуская слюни на собственное плечо. Джек лежал на полу, сложив руки под головой, и широко распахнутыми глазами глядел в потолок.

Катарина заметила в нем явные перемены после перемещения. Он почти не разговаривал, вечно пребывал в угрюмой задумчивости и смотрел на спутницу с какой-то невообразимо тяжелой печалью. И то, что Джек уже третью ночь не мог заснуть, начинало ее беспокоить. Пигл пытался объяснить его поведение посттравматическим расстройством, но ей казалось, что причина не только в этом. Всякий раз, когда Катарина пыталась заговорить с ним, Джек откупался дежурной улыбкой. И не давал себя касаться.

Она с силой сжала ручку и выскочила на улицу. Головная боль билась в висках, пульсировала и эхом отдавалась в груди. Катарина прижала к ней ладонь, пытаясь пощупать аспектом собственную душу. Волнения, волнения, тревоги. Под светом трех холодных спутников Гелендфри она прошагала по междурядью геленовых кустов и остановилась перед барьером. Тяжело вздохнула сквозь маску. Слова Мудунги, сказанные ей на ухо, заставили ее переживать о будущем. Где же найти столько решимости?..

Поверх темно-бурых дюн замаячило маленькое голубое пятнышко. Катарина пригляделась. Ноги сами собой шагнули сквозь полупрозрачный барьер и повели ее к островку света, который вскоре погас. В одной ночной рубашке и босиком она вскоре забралась на самую верхушку песчаного холма и огляделась. Никаких следов. Только старые потухшие маячки прокладывали неведомую тропу, засыпанную песком. Вдалеке снова вспыхнул одинокий огонек, и Катарина уверенно шагнула ему навстречу.

Пальцы легко скользили по круглым запыленным головкам маячков, а ноги утопали по щиколотку в теплом после жаркого дня песке. На Гелендфри даже по ночам не было холодно, а свет спутников озарял дорогу. Юркий ветер пронесся мимо и взметнул черные прядки. Катарина заправила их за уши, выискивая глазами очередной огонек. Аспектом она ощущала, что голубое сияние — зов чей-то души, которая не могла явиться ближе к ферме Авроры, но всеми силами пыталась подать знак.

Прошло не больше получаса. С каждым шагом головная боль становилась слабее, а потом и вовсе исчезла. Катарина увидела с верхушки дюны темную полосу ущелья, к которому вели последние маячки. Она осторожно подошла к краю и едва не вскрикнула. На дне лежали обломки Кровавой Орхидеи. Красный рисунок на обшивке, который виднелся сквозь слой пыли, подсвечивался холодным сиянием трех спутников. Катарина невольно попятилась, чувствуя, как колотится сердце, и обернулась. Напротив нее стояла душа красивой девушки в одной футболке. Светящийся голубой силуэт слегка качнулся, будто от ветра. Светлые локоны струились на плечах, а большие глаза, как у куклы, смотрели на нее с надеждой.

— Это ты меня позвала? — настойчиво спросила Катарина. — Кто ты?

— Мое имя ты уже знаешь, — с горькой усмешкой прошелестел призрак.

— Ты... Ванесса? И ты была на корабле, когда он рухнул.

— Да, прямо в таком виде. — Она смущенно покрутилась на месте. — А потом меня на куски разорвало. Еще пару дней мое тело гнило под палящей звездой вместе с остальной командой. Пока не пришли рогулы с той женщиной и не закопали нас. Как знали — положили меня рядом с отцом.

— Зачем ты это говоришь? — Катарина испуганно прижала ладони к груди.

— Я счастлива оттого, что Джек не лежит с нами в общей могиле. Так ему и передай. Пожалуйста.

Ванесса с грустью улыбнулась, заметив смятение на лице собеседницы. Из ее груди вылетел крошечный огонек и завертелся рядом, как игривый котенок. Совсем маленькая душа. Еще не успела принять человеческий облик. Еще не успела появиться на свет, подрасти и увидеть мир. Катарина упала на колени и тихо заплакала. Ванесса с нежностью обхватила огонек ладошками, как крошечную бабочку, и поцеловала свои пальцы.

— Передай ему, что мы его не виним. Я чувствую, как Джек страдает из-за нашей смерти. Но он не виноват. Так пусть себя не терзает.

— Он вспомнил крушение Орхидеи, — прошептала Катарина. — Поэтому закрылся ото всех.

— Я знаю, что Джек полюбил тебя также, как полюбил однажды меня. Но он не может отпустить прошлое. Пожалуйста, помоги ему. Подари ему хотя бы крошечку счастья. Подари ему тепло. Он очень в нем нуждается. Ему нужна твоя любовь. Я очень тебя прошу, Катарина, спаси Джека от этой боли. — Ванесса с тоской окинула взглядом место крушения и прижала сложенные ладони к груди. — Ради нас.

По щекам катились и катились горячие слезы, упираясь в край маски. Катарина вскинула голову, заметила нежный взгляд призрачной собеседницы и ее теплую улыбку. Подскочив на ноги и запинаясь о песок, она побежала к ней, но сжала в объятиях только облако голубых лепестков. Озорной ветер поднял их к небу и рассыпал над спящей поверхностью Гелендфри.

***

Катарина вернулась к ферме только к утру. Она перешагнула через барьер и услышала топот из дома. Аврора выскочила из-за двери и уставилась на потерянную гостью.

— Ты где пропадала?! Мы тебя обыскались!

На пороге тут же оказался Джек в одних штанах, следом за ним выскочили взволнованный и заспанный Пигл и лохматый Хьюго.

— Девочка моя! — заверещал профессор. — Когда Аврора сказала, что тебя нет во всем доме, мы страшно перепугались!

— Я просто... гуляла, — соврала Катарина, безотрывно глядя на Джека.

Теперь она все поняла. Всю боль, которая возводила стены в его душе. Она до сих пор плескалась в его темных глазах, когда он пытался делать вид, будто все хорошо. Успокоившись, Аврора позвала гостей в дом и сообщила, что ближе к обеду прилетит Тео. Знакомый степуг пообещал выпроводить пирата и его шайку куда угодно, лишь бы подальше от фермы. Он даже согласился отвезти их в Квадрокорпус — крупнейший город Конфедерации, где Джек намеревался поквитаться с Габриелем. Когда ему вспоминался жестокий гвардеец, пальцы сами собой сжимались в кулаки.

До самого обеда Катарина никак не могла выловить момент для разговора. Рядом всегда вертелся или Пигл, или Хьюго. Временами на гостей налетала Аврора с кипой поручений. Никогда у нее не было столько помощников. Она считала это платой для проживание и еду, а потому спутники корпели над кустами и грядками. Их радости не было предела, когда над головой загудели двигатели новенького корабля модели Солнечный ветер. Хьюго расплылся в улыбке. Хозяин же оказался неприветлив. Когда щуплый Тео спустился с трапа, его длинные уши угрожающе вытянулись и чуть подались вперед заостренными уголками. Он остановился перед четырьмя спутниками, широко расставив длинные ноги, и с недовольным видом уставился на них. Его острый взгляд пробежался по всем и остановился на Джеке.

— Опять ты здесь, — едко выплюнул степуг. — Из-за тебя одни проблемы.

— Что я натворил? — иронично спросил Джек.

— Из-за тебя убили Мика!

Катарина изумленно распахнула глаза. Аврора виновато потупилась — до последнего не хотела ничего говорить, а товарищ сам все рассказал.

— Он потерял Гиперборею, и его прикончили за это! — сорвавшимся голосом вскрикнул Тео и громко шмыгнул.

— Кто его убил? — сосредоточенно уточнил Джек, хотя ответ уже вертелся в его голове.

— Сержант Нокс! Мик... написал записку перед тем, как его забрали отсюда два сопляка в черных мундирах.

— Альберт и Шадо, — тихонько ввернул Пигл.

— Он написал, что если не вернется, то в его смерти повинен сержант Габриель Нокс, который нанял его, чтобы украсть какую-то знатную девчонку!

— А у тебя осталась записка? — Не сдержавшись, Джек кинулся к степугу и сжал его плечи. Тео задрожал. — Осталась?!

— Да, на моем корабле. Тебе-то она зачем, пират?

— Ты хочешь отомстить за Мика?

— Х-хочу, — поникнув, ответил степуг.

— Если ты передашь мне записку, то мы сделаем так, что этот Габриель Нокс пожалеет, что связался с нами. Он ответит за все смерти, в которых повинен. — Джек прикусил губу и отпустил его плечи. — Сержант погубил мой экипаж. Всех до одного. И теперь мы вместе собираем оружие, чтобы уничтожить его. Ты с нами?

Тео задумался, опустив мохнатые уши. Его тощая фигура и миловидное лицо никак не срастались с храбростью, но он уверенно задрал острый подбородок и решительно кивнул. Аврора с облегчением выдохнула. Она быстро собрала еды в дорогу, помогла гостям с вещами и проводила их до трапа. Когда спутники поднимались на борт, Джек обернулся, выхватывая взглядом ее одинокий силуэт. Маленькая женщина с взлохмаченными перьями седых волос была ему совершенно чужим человеком, но он чувствовал, что привязался к ней, как к родной. Джек махнул ей на прощание и твердым шагом последовал за товарищами.

Глава 34. Касания

— Итак, что мы имеем? — чеканно спросил Джек и бухнулся в кресло второго пилота. Он задал риторический вопрос, разглядывая товарищей, но понял, что все же должен на него ответить. — Чтобы заставить Габриеля страдать как следует, нужно уронить его в глазах начальства. Открыть им глаза на правду. — Он щелкнул пальцами и показал на Пигла, намекая, чтобы тот продолжил мысль.

— Да... — неловко произнес профессор и растерянно стер испарину со лба. — Сержант Нокс старательно скрывал факт уничтожения Потрошителя. И в первую очередь — от генерала Амелии Хэмонд, которая нас курирует. Мне всегда казалось, что эта строгая женщина сотрет его в порошок, если узнает правду.

— Годится. — Джек одобрительно кивнул. — Военные никогда не верят на слово, поэтому нам нужно собрать как можно больше весомых доказательств. Принесем их ей на блюдечке. И ты, — он указал на Хьюго, который сидел на сиденье напротив с прямой спиной и внимательно слушал разговор, — ты одно из наших главных доказательств. Подставной Потрошитель. За подлог и обман Габриель присядет надолго. Ты готов дать показания?

— Ради этого я и здесь, — отчитался двойник и едва не приложил пальцы к виску, отдавая честь.

— Главное наше доказательство — это кровь, — продолжил Джек. — Я этого не знал, но в Академии Бавельхемца хранились засекреченные образцы моей ДНК. Так военные и узнали, что Потрошитель — это Джек Вандер. Когда Кровавая Орхидея рухнула на Гелендфри... — Он на мгновение замолчал, вперив взгляд в пол, но потом помотал головой и снова заговорил. — Когда она рухнула, Габриель явился ко мне, забрал пластину аспекта антиматерии и взял свежий образец крови. Как я понял, с этим же самым образцом он пришел в лабораторию и заменил образец Хьюго.

— Кажется, так и было! — воскликнул Пигл и задрал указательный палец. — Я вспомнил, как Габриель жаловался, будто ему дорого обошлась подмена. Наверняка он подкупил сотрудников лаборатории.

— Я видел эту женщину, — робко добавил Хьюго. — Ну, которая должна была сделать заключение по ДНК. На суде именно она представила документы. Блондинка такая... с пятым размером.

— М-м, колоритное описание. Помнишь, как ее зовут?

— Эх... я вспомню... дайте мне время. Сам понимаешь, Джек, я почти весь суд на нее пялился. Если увижу, точно узнаю!

— Ладно, в этом вопросе я рассчитываю на тебя. И нам будет нужна твоя кровь. Пусть мир узнает, что ты Хьюго Миллер, а не Джек Вандер.

— А ведь я всего пару недель успел поработать на судне Солнечный ветер, таком же, как это. — Двойник тоскливо погладил железную стенку позади себя. — Только у нас хладагент подтекал на нижнем секторе, а тут — порядок.

— Понятно. А теперь, что касается записки.

Тео, восседавший на кресле пилота перед приборной панелью по соседству, со скрипом развернулся и по-хозяйски закинул ногу на ногу. Он поймал на себе требовательный взгляд Джека и нехотя полез в выдвижной ящик справа от рычагов. Его тонкие пальцы вытянули белый листок, исцарапанный черными чернилами обычной ручкой, и протянули его пирату. Тот выхватил записку из рук степуга и пробежался глазами по тексту.

— «Если я не выйду на свясь...» так-так... «Щитайте миня пагибшим, а убийцей — сиржанта четвертого гвардейского корпуса Габриеля Нокса, который не единажды угражал мне распылением сваей пластиной...» Восемь ошибок на парочку предложений. Ох уж эти охотники за головами, — пробубнил Джек себе под нос и аккуратно сложил лист. — У нас есть крутое доказательство того, что Габриель — убийца по своей сути. И если официального подтверждения смерти нет... — Джек многозначительно посмотрел на Тео.

— Нет. Он считается пропавшим без вести, — растерянно ответил степуг.

— Тогда это труба, — разочарованно заключил Джек.

— Почему?

— Без тела — нет дела. Судья скажет, что Мик просто сбежал, чтобы засадить Габриеля. Нужны хоть какие-то доказательства того, что он именно убит. Тогда эта записка сработает на все сто процентов. Нужны свидетели. — Джек перевел взгляд на Пигла. — Профессор, ты назвал двух своих бывших товарищей по именам. Ну, те, которые прилетели за Миком.

— Да, — кивнул тот. — Это наверняка Альберт и Шадо. По сути, они еще подростки, но из-за владения пластинами стали частью нашего отряда. Ребята частенько вылетают по приказам Габриеля.

— Интересно, они видели убийство?

— Я могу спросить у них. Шадо сделала закрытый канал связи для общения без сержанта. За последние полгода, мы в нем выговаривали все, что думали о нашем руководителе. Там порой такой портал в преисподнюю открывался...

— Ты им доверяешь? Они не сдадут нас Габриелю?

— Поверь, Джек, эти дети до смерти его боятся. Альберт — очень правильный мальчик, и если подтолкнуть его к поиску истины, он встанет рядом с нами. А Шадо — девочка бойкая и свободолюбивая, но с обостренным чувством справедливости. Лично я им полностью доверяю.

— Тогда попробуй связаться с ними. Пусть расскажут что-нибудь интересное. А, и еще — аккуратно намекни о наших намерениях генеральше. Пусть будет в курсе. Потом подгадаем момент и передадим ей все доказательства.

— Но тогда велик шанс, что вместе с Габриелем она засадит еще и тебя, — тихо заговорила Катарина, впервые вмешавшись в беседу.

— Подумаем над этим потом, — холодно ответил Джек и взглянул на вытянутые звезды за лобовым стеклом. — Главное: берегите свои пластины. Конфедерация не должна их получить, помните?

Товарищи согласно кивнули. Конечно, Джек с горечью держал в голове мысль о том, что у Пигла и Катарины — один аспект. Душа. А Мудунга сказал, что парные пластины нужно уничтожать сложением вместе. Прямо сейчас его команда может сократить их количество с четырнадцати до двенадцати... но тогда погибнет Катарина. Сразу же. И почему Мудунга ничего об этом не рассказал? Неужели ее никак не спасти? Может, именно об этом он тайно шепнул ей несколько слов? Джек посмотрел на спутницу и в который раз поймал на себе ее пристальный взгляд, будто она хотела о чем-то рассказать, но никак не могла собраться с силами и подойти.

Усталость давала о себе знать, но стоило прикрыть веки, как тут же всплывали кровавые картины крушения. И пшеничные локоны... Джек помотал головой и решительно поднялся с кресла.

— Я займу каюту, которая рядом со складом? — вяло спросил он у Тео, и тот скрепя сердце кивнул.

Большую часть торгового судна занимал отсек разгрузки, оттого и кабина управления была тесной, и коек явно недоставало. На пятерых — всего три. Поэтому товарищи договорились спать по очереди. Особенно, когда выяснили, что лететь придется долго. От Гелендфри до Квадрокорпуса — четверо суток. Две каюты теснились по правому борту, а третья соседствовала со складом, где предусмотрительный степуг хранил вещи на все случаи жизни. Сама комнатка показалась Джеку крошечной. Квадратный метр перед дверью и одноместный матрас вместо мало-мальской койки, зажатый между железных стенок. Возле выхода светила тусклая лампа, прикрытая мутным желтым пластиком, а по периметру потолка тянулась тонкая нитка светодиодов, но в каюте все равно было сумрачно. Но хотя бы тихо.

***

После ухода Джека, Катарина не находила себе места. Она металась по кабине управления, заламывала руки и кусала пересохшие губы. Хьюго тоже помчался спать, Пигл сидел с озабоченным выражением лица, а от хмурого степуга совета не дождешься. Наконец, она не выдержала и шагнула к лестнице нижнего сектора. Синий мундир сдавил шею. Катарина расстегнула его и бросила на одно из сидений напоследок.

Узкие проходы к каютам возвышались над сектором разгрузки и отделялись от него тонкими железными перилами. Рядом располагались две двери, и Катарина замерла напротив тонкой прослойки между ними. Она сжимала и разжимала кулаки, мысленно ругала себя за трусость и пыталась избавиться от щемящего чувства в сердце, от которого хотелось перемахнуть через перила и упасть вниз головой. Она подошла к ним и крепко сжала пальцами.

— Прости, Ванесса, — тихо-тихо прошептала Катарина, смахнув слезу со щеки. — Если я расскажу ему про тебя и... вашего ребенка, то он никогда себя не простит. Но и подарить Джеку свою любовь я не могу. Это разобьет ему сердце, когда...

Катарина склонилась над перекладиной и в гнетущей панике прижалась к ней лбом. Все внутри сжималось от страха. Не только перед грядущим, но и перед обычной железной дверью, за которой была самая большая любовь всей ее жизни. Но она не могла коснуться ее. Запретила самой себе, однако с места не двигалась. В нерешительности Катарина то оборачивалась, то снова рывком припадала к перилам, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Если бы только Джек слышал слова Мудунги... Нет! Хорошо, что не слышал! Пусть он никогда не узнает о них!

Катарина одним движением оказалась перед самым порогом и дрожащей рукой нажала на кнопку на стене. Дверь бесшумно отъехала в сторону. В сумраке каюты она тут же выхватила взглядом фигуру Джека. Он сидел на полу, закрыв руками лицо, но как только увидел спутницу, тут же подскочил и неловко улыбнулся. Катарина знала его слишком хорошо. Опять прятался за барьерами и броней.

Долгие минуты они молча смотрели друг на друга. Без лишних слов Джек потянул ее за руку внутрь, прижал к стене и поцеловал в чувственном порыве. На ощупь он нашел кнопку и заблокировал дверь изнутри. Их окутал густой сумрак. Слияние телами — так это назвала паралачка, но Джек был уверен, что в те несколько мгновений они слились не только телами. Нечто намного более значимое произошло между ними. Касаясь ее кожи, он ощущал теплоту ее безгранично прекрасной души, замечал, как голубое сияние струится по ее телу, подсвечивая изгибы. Как энергия космоса горит в ее глазах. Они поняли друг друга в полном молчании, а после ему больше не снились кошмары. Джек погрузился в сон в нежных объятиях Катарины, пока ее теплые ладони с трепетом касались его волос. Она старалась запомнить каждую его черточку. Только бы не стереть. Только бы не забыть.

***

Пигл задумчиво бродил по кораблю, разглядывал коробки и ящики, обсуждал сам с собой научные теории. Слова Мудунги не выходили из головы. Не только последние, сказанные лично ему, но и откровение о пластинах. Профессор задумчиво вытащил свой аспект из-за пазухи и потер его пальцами в перчатках. Синий песок переливался внутри, сверкал тысячей крошечных звездочек. Удивительно. С коллегой на кафедре повезло провести несколько любопытных опытов: нагревание, изучение в тепловой камере, физическое воздействие различной силы. Пластине ничего не могло навредить. Оказалось, нужна была лишь вторая с таким же аспектом.

Профессор печально вздохнул, когда в очередной раз подумал о Катарине. Изначальная сила ее пластины — расщепление собственной души. А у него — слияние с кем-то другим. Все, как и говорил мудрец. Противоположные способности. И чем дольше хозяин носит с собой столь ценный предмет, тем могущественнее становится. Пигл же обладал пластиной не больше полутора лет. Амелия Хэмонд лично принесла ее на кафедру и в строгой секретности попросила изучить от и до. Профессора удивляло, что ее интересовал вопрос именно уничтожения аспекта.

Потом, после неудачных статей на тему изучения и поддержания культурного наследия аборигенов его карьере пришел конец. И даже генеральша не смогла помочь ему удержать место на кафедре. Руководство попросило не напрягать верхушку Конфедерации свободомыслием и предложило написать заявление по собственному желанию. Благо Амелия Хэмонд разрешила оставить пластину у себя и продолжить ее изучение... в рядах четвертого гвардейского корпуса. Габриель почти не таскал его на поиск других аспектов. Он посылал его в знаменитую библиотеку Квадрианского университета, чтобы тот искал какую-угодно информацию. Но Пигл полагал, что сержант просто не желал, чтобы трусливый профессор путался у него под ногами.

Но зато трусливый профессор отлично сдружился с двумя подростками, чьи способности вызывали в нем восторг. Девушка, которая ныряла в тени и могла утащить за собой даже гипертакси. И юноша, ослабляющий противников до полной беспомощности. Куда ему с аспектом слияния души тягаться с ними? А потому и растерялся, когда Габриель в тот роковой день прислал ему сообщение с приказом поймать Джека Потрошителя на Ринпо. Профессор никогда и никому не признавался в том, что с давних пор был чуть ли не единственным поклонником знаменитого пирата. Ведь кто еще был способен украсть и без того краденые артефакты, чтобы вернуть их хозяевам-лутурцам? Кто был способен похитить целый Буревестник и освободить паралаков? Кто осмелился бы бросить вызов всей Конфедерации, чтобы защитить аборигенов? Только Потрошитель.

Профессор никогда не собирался рассказывать Джеку, почему слился с его душой на Ринпо возле банка. Как только он заметил в его руках пластину аспекта света, не раздумывал ни секунды. Только бы сбежать от Габриеля и его неоправданной жестокости. Только бы прикоснуться к человеку, столь великому и справедливому. Только бы быть ему полезным. И слова Мудунги отлично накладывались на это желание.

В ходе рассуждений Пигл не заметил, как снова пришел в кабину управления и встал напротив кресла Тео. Степуг в задумчивости глядел в тьму космоса, закинув ступню на колено, но тут же в недоумении обернулся, когда услышал позади тяжелые шаги.

— Извините за беспокойство, — вежливо произнес профессор. — У вас есть коммуникатор с доступом в базу данных?

— А тебе зачем?

— Нужно связаться с парочкой знакомых. Нельзя терять ни минуты.

Глава 35. Саранча

Четыре дня пролетели незаметно. Пожалуй, течение времени заметил только Хьюго, страдающий от скуки. Тео следил за приборами, но большую часть времени спал в каюте, всегда проверяя, заблокирована ли дверь. Мало ли. Новые знакомые не внушали ему доверия. Пигл утопал в рассуждениях и бубнил себе под нос. Иногда в его кармане булькал коммуникатор, и только тогда профессор оживал, суетливо тормошил волосы и важно поправлял очки. Потом пухлые пальцы в белых перчатках неловко бегали по мелкой клавиатуре. Степуг не интересовался, что и кому он писал. Главное, чтобы потом вернул аппарат на место.

Когда Джек за час до приземления забрался в кабину управления, Пигл выскочил ему навстречу и едва не сбил с ног от воодушевления.

— Связался! — закричал он. — Амелия Хэмонд сейчас на Далуне, но уже завтра будет в Квадрокорпусе. Я тоненько намекнул ей о наших планах. Теперь она ждет доказательств. — Профессор заметил, что Джек хотел спросить что-то еще, но опередил с ответом. — С Шадо я тоже переговорил. Хорошие новости! Они видели своими глазами, как Габриель распылил Мика пластиной антиматерии. Да уж, такие новости хорошими, конечно, не называют, но теперь записка может сработать. Шадо согласна поучаствовать в плане. Осталось уговорить Альберта. Она говорит, что Габриель вообще с катушек слетел. Это прямая цитата. А еще он знает о наших чудачествах на Саленгере и готовит ответный удар. Все гвардейцы Квадрокорпуса поднялись и прочесывают улицы города.

— Неужто предсказал наши планы? — задумчиво пробубнил Джек.

— Габриель — не дурак. Он знает, что раз ты жив, то устроишь ему если не казнь, то показательную порку. Для этого мы и крали Хьюго с Саленгера. А где лучше всего толкнуть речь о преступлениях гвардейца? В самом сердце Конфедерации. Там, откуда все начинается.

— И где закончится. Ладно, будем осторожны на улицах. Благо Аврора выдала одежду для маскировки.

— Опять всем, кроме меня, — обиженно заявил Пигл.

— Твоего размера не было, — оправдался Джек и скрепя сердце положил ладонь на грудь. — Посидишь во мне.

— Согласен! Видеть мир твоими глазами весьма занимательно. — Профессор вдруг прищурился и осмотрел собеседника от макушки до ступней. — Ты изменился, Джек.

— Разве?

— Спокойнее стал, довольный ходишь.

— Лекарство принял. От стресса.

Джек усмехнулся и похлопал озадаченного профессора по плечу.

Через лобовое стекло показался Квадрокорпус. Крупнейший город Конфедерации стоял на одноименной планете, сиял белизной стен, сверкал стеклами небоскребов и переливался тысячами неоновых плакатов. Судно Солнечный ветер вышло из гиперпрыжка и застало его в сумрачную полуденную пору. Две звезды прятались за курчавыми тучами. Тео повел рычагами, направляя корабль к самому неприветливому кварталу человеческого города — кварталу существ с других секторов. Мало того, что людей на улице было мало, так еще и иден-карты никто не проверял. Лучшего места для приземления не найти.

Корабль неуклюже примостился на выделенный квадрат космопорта и натужно зашипел, когда опустился трап. Тео коротко объяснил, что в здешних местах очень много контрабандистов и недовольных политикой Конфедерации. Все это степуг рассказывал с недовольной физиономией, но Джек счел информацию полезной. На борту он оделся в одолженную одежду Майкла, чтобы затеряться среди горожан. Белая толстовка смотрелась на нем мешковато, а джинсы пришлось подворачивать и стягивать на поясе ремнем. Но хотя бы капюшон имелся.

Джек спустился на площадку и напряженно сжал ткань на груди, чувствуя внутри тревогу Пигла. Казалось бы, вернулся в родной город, но профессора что-то сильно беспокоило, в чем он не хотел сознаваться. Вскоре следом вышел Хьюго в точно таких же мешковатых вещах. Он судорожно оглядывался по сторонам, будто кругом его поджидают гвардейцы во главе с Габриелем. Джек мимолетно подумал, что нужно хорошенько треснуть его — еще ненароком выдаст их своей сверхосторожностью. Позади выскочила Катарина, и его взгляд мигом приковало к ней. Стройную фигурку обтягивал комбинезон из белой инокожи, на переносице сидели огромные оранжевые летные очки, которые застегивались на затылке, а над головой возвышался фейерверк черных прядок, собранных в короткий хвостик. Спутница неторопливо спустилась по трапу, качая бедрами, и встала рядом с товарищами. Ну точно, истинная горожанка: отличную вещь ей подарила Аврора напоследок. Джек глядел на нее с обожанием и страстно хотел поцеловать шею, окруженную воротничком, но рядом терся Хьюго, а внутри зудел Пигл. Неловко при свидетелях.

— Куда теперь? — растерянно спросил Хьюго, натягивая капюшон до самого носа.

— Сначала надо купить коммуникатор, — отозвался Джек, еле оторвав взгляд от Катарины. — Потом найдем какой-нибудь хостел и сделаем его нашей базой.

— А у вас что, кнарров завались?! — Двойник раздосадованно вскинул руки, но Катарина в ответ расстегнула молнию до самой груди и вытащила из внутреннего кармана блестящую банковскую карту, которую таскала с собой еще с Ринпо.

— Эффектно, — протянул Джек и по-хозяйски застегнул ей молнию до подбородка.

Остановиться спутники решили в этом же районе. В целом, разные народы Квадрокорпуса относились к людям нормально, но гвардейцев на дух не переносили, а потому, завидев синие мундиры, норовили уйти или вовсе плевали им под ноги. А потому служители порядка редко патрулировали здешние улицы. Джек тоже об этом помнил, а потому удивился, приметив кругом множество солдат. Они бродили среди толпы на пешеходных переходах, топтались рядом с витринами и придирались ко многим жителям квартала.

Благо удалось быстро прикупить коммуникатор в ближайшем магазине техники и расспросить о неприметном жилье. Добродушный лутурец за прилавком почесал пятнистый подбородок и посоветовал остановиться в «Клыке Далуны». Там потише. Еще он наказал держаться подальше от оживленных улиц, потому что гвардейцы за последние пару дней совсем озверели.

Катарина подумала, что ее карту могут отслеживать и предложила лутурцу выгодную сделку. Владелец магазина согласился обменять ее на пачку кнарров. Получился не совсем честный обмен, но выбора у товарищей не было. Их имена не должны сверкать в финансовой среде Квадрокорпуса, а с наличкой таких проблем не светило.

Они вняли совету лутурца, скользнули мимо патруля и скрылись в сумрачном переулке. В нос била вонь от мусора, а в углах между контейнерами с отходами копошились квадрийские крысы. Катарина прижалась к Джеку и обхватила его руку.

С того дня ему всегда вспоминалась их близость. Спутница спасла его от душевной боли и кошмаров, подарила тепло. Впервые за долгое время внутренние барьеры исчезли, обнажив мягкость и уязвимость. Конечно, вскоре Джек выставил стены обратно. Ведь ничего не закончилось, и главный враг, из-за которого он все потерял, еще не познал горечь поражения.

Переулок закончился бетонной стеной, на которой черным пятном зияли одинокая дверь и скромная табличка с названием захудалого хостела. Смрадная сырость растекалась по карнизам закрытых заслонками окошек, по черным углам и щелям. По обе стороны тянулись проходы к улицам, зазывая к себе ярким светом и неоновыми вывесками. Но спутники решили и дальше прятаться в тени, а потому шагнули за порог и без всяких документов оформили большой номер с шестью койками в два яруса. Остальные номера уже были заняты.

Сидеть на мягких матрасах и ждать никто не собирался. Как только дверь комнаты за спинами захлопнулась, Пигл выбрался из Джека, отряхнулся и тут же потребовал коммуникатор для связи с товарищами из гвардейского корпуса. Шадо пообещала рассказывать о каждом шаге Габриеля. Профессор удобно устроился на койке первого яруса возле окна и принялся стучать по клавиатуре на экране. В душной комнате пахло затхлостью и плесенью, но он старался не замечать неудобств.

— Почему Альберт и Шадо согласились нам помогать? — озадаченно спросила Катарина. — Габриель же... ну, их начальник.

— Они его ненавидят, — уверенно заявил Пигл. В стеклах очков сверкнул яркий экран. — Поступки сержанта Нокса пугают Альберта и Шадо. В последнем письме они снова обмолвились, что боятся его пластины антиматерии. Стоит им пискнуть, и Габриель сотрет их в прах. И попробуй потом докажи, что глупые подростки не сбежали из-под надзора гвардейского корпуса. Шадо мне так и написала.

— Бедные, — на выдохе отозвалась Катарина.

Хьюго неловко потоптался возле порога и заявил, что уйдет искать лаборантку, но Джек не хотел отпускать его одного.

— За лабораторией могут следить, — пытался объяснить он товарищу. — Особенно, если сотрудница связана с подменой документов. Габриель так просто ее не оставит.

— Но если мы заявимся всей толпой — точно привлечем внимание, — резонно заметил Хьюго. — Если бы я вспомнил, как ее зовут...

— Напряги память, брат.

— Да... да, во время суда у нее на рубашке висел бейдж с именем. Великий космос! Я же пялился на него, ну же! Там еще пуговицы топорщились, казалось, вот-вот лопнут! Пустая моя голова!.. — Хьюго стянул капюшон и пустым взглядом уставился в потолок. — Ли... Линда... Линда Парр.

— Эх, я почти не участвовал в судебном процессе, — виновато отозвался Пигл из угла. — И такое имя ни разу не слышал. Попробую узнать у Шадо. Она чаще всего таскалась за Габриелем.

— Сразу про адрес спроси, — быстро добавил Джек.

— Лаборатории?

— Нет, ее личный адрес. Заявимся к ней домой и поговорим по душам.

— Могу устроить, — зловеще произнесла Катарина, задрав очки на лоб. На переносице остался едва заметный красный след. — Если она заупрямится, я попробую чуть сбить ее с толку.

— А если нарвемся на гвардейцев, ты сможешь наслать на них каких-нибудь местных монстров. — Джек щелкнул пальцами и хлопнул себя по груди. — Раньше в куртке у меня лежал чек из бара «Саранча», а потом я вспомнил, что часто общался там с информатором. Нужно и туда наведаться. Твою же дичь, генеральша прилетает уже завтра. Надо быстрее расправляться с делами.

— Альберт присоединится к нам, — ввернул Пигл, не отрываясь от экрана коммуникатора. — Он попробует вырваться и сделать какую-то экспертизу. Молчит, не говорит какую именно. У них с Шадо получится встретиться с нами только завтра к полудню. А насчет адреса лаборантки... Итальянский квартал, двадцать шестая улица, трехсотый дом, квартира семьдесят пятая. Она освободится только через три часа, но пока вы туда доберетесь, уже как раз вечер будет. Ай да Шадо! Золотая девочка!

— Есть предложение разделиться, — высказался Джек и заметил встревоженные, но решительные взгляды товарищей. — Пигл остается на «базе» и собирает информацию. Хьюго и Катарина — идете к лаборантке. Я попробую не нарваться на неприятности в «Саранче». К ночи собираемся здесь и делимся доказательствами.

— Зачем тебе в эту «Саранчу»? — в недоумении спросила Катарина.

— Пьяные люди говорят чуть больше, чем трезвые. А бары — кладезь интересной информации. Поспрашиваю у местных. Короче, задача ясна?

— Так точно, капитан, — сосредоточенно отозвался Пигл, тыкая в экран.

— Удачи.

Спутники кивнули друг другу и вышли за дверь, оставив профессора в одиночестве. Хьюго ушел вместе с Катариной, а Джек долго провожал их взглядом, терзаясь тревожными мыслями. Правильно ли он поступил? Не хотелось оставлять ее с двойником. Но тащить в одно из самых грязных и опасных мест Квадрокорпуса не хотелось вдвойне. Пусть лучше по Итальянскому кварталу гуляет.

Бар «Саранча» располагался неподалеку. Эдакую дыру не принял бы никакой другой район Квадрокорпуса. На улице неподалеку бродили лутурцы и улунары с грубыми лицами. Из-под тяжелых век на Джека поглядывали трептелиды, восседавшие прямо на тротуарах с жестяными банками в липких руках. Тощие степуги мельком окидывали взглядом человека и настороженно дергали ушами. Но зато гвардейцев было немного. Меньше, чем на приличных улицах Международного квартала.

Две звезды на небе, казалось, вообще не справлялись с сумраком. Хилые тучи клочками тянулись над головой, скрывая и без того скудные лучи. Поэтому и стальная дверь бара виделась на редкость омерзительной. В щелях поселилась ржавчина, а ближайший контейнер с мусором ломился от банок. Ступенька перед порогом была заплевана. Но зато ручка блестела, отполированная множеством рук и щупалец. Джек уверенно взялся за нее и шагнул внутрь. Его тут же окутал едкий сизый дым, который струился и завихрялся под низким потолком. Воняло перегаром и застарелым кислым потом. Сквозь изнуряющий сумрак и пелену справа проглядывалась стойка, а слева — множество кривых столиков. Большая часть пустовала.

Сколько удачных грабежей команда Кровавой Орхидеи отметила в здешних стенах. Джек почувствовал, как от тоски заскребло в сердце. Он стянул капюшон и осмотрелся, пытаясь вновь напиться отголосками утраченной радости. Но перед глазами мелькали только болезненные картины крушения. И больше ничего. Одинокий степуг за дальним столиком вскочил со своего места, бросив недопитый стакан, и за пять широких шагов оказался около Джека. Бедолагу еле держали ноги, и он уткнулся в его толстовку, сжимая пальцами ткань на плечах.

— Джек! — шепотом простонал он. — Это правда ты?!

Облезлые длинные уши вздрагивали от натужных рыданий, а отросшие сальные волосы безжизненными плетьми свисали на шею. Вид степуга был удручающий, но Джек все равно узнал его. Он резко обхватил голову бедолаги и посмотрел ему в глаза. Сердце пропустило удар.

— Вилли?!

— Да, да, это я, капитан!

— Я же... больше не надеялся увидеть кого-то из экипажа! — Джек по-дружески обнял его так, что у степуга едва не захрустели кости. — А ты живой!

— Ты это, поосторожнее, капитан. — Вилли отпрянул, суетливо огляделся и натянул ему на голову капюшон. — Никто не должен знать о том, что ты здесь. Расскажешь о своих похождениях? Давай-ка присядем за мой столик.

Степуг поспешил на свое место, но Джек не торопился. Он внимательно осмотрел сумрачное помещение и почувствовал, как интуиция настойчиво что-то шептала ему, а он все никак не мог ее услышать. Вилли — вот, что было не так. Недавно Джек вспомнил: степуг был единственным, кто не пропал на Кровавой Орхидее, хотя сроду никуда не отпрашивался. Вечно недовольный всем и вся член команды любил оспаривать приказы и наверняка тайно лелеял мечту занять место капитана. В целом, звучало логично. Но расскажет ли он правду теперь? Тяготит ли его смерть товарищей, если он виновен?

Вилли дошагал до стула и, сгорбившись, аккуратно присел. Он указал на место напротив, но тут же подскочил, протер сиденье рукавом и вернулся обратно. Джек разместился и внимательно поглядел на него, скрывая колючий взгляд под капюшоном. Последний член экипажа сидел перед ним. Живой и невредимый.

Из кладовой вернулся бармен с тремя запотевшими бутылками, и Вилли мигом метнулся к нему, чтобы сделать заказ. Тот нехотя взялся за стаканы и буквально швырнул их степугу. По залу разлетелся звон. Бармен с показным отвращением налил ему по самые края и всем видом показал, чтобы тот поскорее убирался. Вилли коротко кивнул ему, замешкался у стойки на несколько мгновений и мелкими шажками поспешил к столику. Один стакан он осторожно поставил перед Джеком, а из второго начал отпивать уже на ходу.

— Я слыхал, что сержант Нокс нашел Кровавую Орхидею и, типа, вступил в сражение. Тут, в Квадрокорпусе, все об этом говорят. Он обрушил ее на какой-то крохотной планетке, предъявил фотографии с крушения и... капитана предъявил. — Вилли осушил стакан за несколько громких глотков и сморщился. Его уши подрагивали, опустившись в разные стороны. — Но я-то знаю, что это никакой не капитан! Щегол какой-то, вот и все!

— Верно, всего лишь пацан, — пространно ответил Джек, размышляя, как вывести бывшего товарища на честный разговор. — Представь, я видел своими глазами, как погиб весь экипаж. Пуду, Канчиль, Сампо — все.

— Ты выжил, — возразил степуг.

— Часть меня умерла вместе с Кровавой Орхидеей. Я ведь даже без памяти очнулся. Ничего не помнил. Вообще.

— Даже имени? — аккуратно уточнил степуг, но Джек заметил в его мутном взгляде едва заметное облегчение.

— Даже имени.

— Я ведь догадался, что все разбились. Думал, лучше бы подох вместе с вами. Может, не загибался бы в этой дыре.

Вилли щелкнул грязным пальцем по стакану собеседника. По коже Джека пробежали мурашки от легкого звона. Он нехотя проследил за каплей, которая выплеснулась и медленно покатилась по стеклянному боку. Пожалуй, трезвый капитан пиратов выглядел подозрительно. Ему вспомнились былые пирушки, о которых говорил весь Международный квартал. Но пить при допросе было опасно. Джек еще не вывел бывшего члена экипажа на чистую воду, однако тот уже с подозрением поглядывал на полный стакан напротив. Капитан решительно схватился за него, поднес к губам и сделал всего один маленький глоток.

— С каких пор здесь такая отвратительная выпивка? — Джек сморщился и с показным презрением шмякнул донцем о стол.

— Только бармену этого в лицо не скажи. Он человек обидчивый.

— Уж простил бы, если б вспомнил, сколько пиратских кнарров шуршит в его карманах.

— Как ты выжил? — Вилли резко сменил тему, беспокойно постукивая пальцами по липкой столешнице.

— Повезло, наверное. А, может, совсем наоборот. — Джек чуть склонил голову, ощущая, как от крошечного глотка отчего-то перед глазами заструилась пелена. — А как выжил ты? Тебя ведь не было на Кровавой Орхидее во время крушения. Что у тебя за дело такое было?

— Да так... родне помогал. Ты же знаешь, все степуги — как одна семья. Вот меня и попросили об одолжении. Кто бы знал, что это спасет мне жизнь. Но ты, это, осторожнее, капитан. Знаешь, сколько гвардейцев нынче на улицах? Пару дней уже проверки, проверки, проверки. Это тебя, поди, ищут?

— Меня, — кивнул Джек. — И тех, кто решил мне помочь.

— А вы чего задумали? — Степуг не дал ему ответить. Сбегал набрать стакан, вернулся на место и придвинулся поближе. Бармен грубо крикнул ему вслед, что наливает последний раз.

— Я отомщу сержанту Ноксу за смерть моих ребят. И за смерть Ванессы.

— Ой, девочка с вами, что ли, была? Страсть какая. Бедняжка. Такая красавица. Сампо мне про нее все уши прожужжал. — Вилли глотнул и вяло почесал за ухом. — Жаль ее.

— Да всех жаль, понимаешь? — Джек с театральной злостью стукнул кулаком по столу и наклонился к собеседнику, будто хотел поделиться сокровенной тайной. — Знаешь, я ведь только тебе и могу доверять. Ты — последний член моего экипажа, Вилли. Габриель откуда-то вызнал координаты Кровавой Орхидеи. Значит, кто-то слил ему информацию. Кто бы это мог быть? У тебя есть идеи?

— Если б знал — выложил бы все, клянусь! — Степуг весь задрожал и прижал уши к голове. Его реакция о многом говорила Джеку. Этот финт ушами он делал всегда, когда выдавал очередное вранье. — Давай-ка еще выпьем. Ты вон отчего-то совсем со мной пить не хочешь. Надо бы команду помянуть. Хорошие были ребята. — Вилли поднялся, но тут же нарвался на грубый жест от бармена. — Обойдемся, значит. Я сбегаю за добавкой, это недалеко, — отозвался Вилли и снова вскочил с места. — Жди меня, капитан. Я быстро. Вместе мы что-нибудь придумаем, обещаю.

Степуг торопливо двинулся к выходу, запнулся о ножку чужого стула, поймал в свой адрес пару ласковых от завсегдатаев и быстро скрылся за дверью. Джек подорвался с места следом за ним, но едва смог устоять на ногах. Тело слушалось его с трудом, а в висках стучала пронзающая боль. Обеспокоенные и недовольные морды пьянчуг мелькали перед глазами бледными пятнами. Воцарилась душная тишина, изредка прерываемая тихим бормотанием.

Бармен окинул Джека возмущенным взглядом и вышел из-за стойки. Казалось, он хотел выпроводить посетителя, а потому и шлепал полотенцем по костлявой ладони. Но вместо этого он с нотой сочувствия обратился к Джеку, который опирался на столешницу и в ярости сжимал зубы.

— Во имя космоса, зачем ты пил с ним, парень? Этот грязный степуг... Погоди. — Бармен чуть приподнял край белого капюшона и заглянул в лицо гостю. — Твою же... Капитан Вандер. Это вы?! Ваши зрачки... Вилли что-то подмешал вам! Он всякой дрянью промышляет.

— Так и подумал, — с раздражением бросил Джек.

— Благо вы не опрокинули стакан целиком. Наверняка бы уже померли. Зачем вы пили с ним?! — прорычал бармен и наклонился ближе, чтобы никто больше не услышал. — Каждый в этом баре знает о том, что Вилли сливает информацию гвардейцам! Это он сообщил четвертому корпусу координаты Кровавой Орхидеи! А сам сидел здесь и потягивал виски! Пачку кнарров пропил, пока вас поливали плазмой и хоронили под песками! Он сдал вас с потрохами, а сам сбежал! Прямо как сейчас! Продажная сволочь!

— Твою же...

Джек выскочил на улицу, озираясь по сторонам. Сознание плыло, но синие мундиры вдалеке он узнал тут же. Бежать было поздно. Они плотным кольцом окружили бар, загоняя единственную цель в ловушку. По очереди щелкнули взведенные курки бластеров. Неподалеку толпились изумленные улунары и лутурцы, наблюдая за людьми. Среди существ мелькали даже высокие фигуры паралаков.

— Поднимите руки! — приказал один из гвардейцев.

— Да щас.

Другой солдат подошел сзади и пнул Джека под колено, а когда тот упал и уперся ладонями в асфальт, стянул с его головы капюшон. По окружению прокатилась волна изумления.

— И правда, Потрошитель, — усмехнулся гвардеец, разглядывая линию кардиограммы и череп на шее. — Степуг не соврал.

— Да чтоб он провалился... — только и смог выдавить Джек, задыхаясь от ярости.

Плотные ряды солдат внезапно разрушились. Сломались, как хрупкий пластик. Отовсюду выскочили разъяренные лутурцы, чьи кулаки отбрасывали людей на добрые пару метров. Следом на гвардейцев кидались дикие улунары, скручивая их конечности своими мощными щупальцами. Вокруг царила паника и смятение. Джек сидел на асфальте и глядел на безумную драку, не веря глазам. Бойней лихо руководили паралки, взмахивая синими ладонями и отдавая грамотные приказы. Один из них кинулся к Джеку, повалил на землю растерянного гвардейца позади него, и мягко сжал плечи пирата, поднимая на ноги.

— Беги, Потрошитель, а мы прикроем тебя.

— Спасибо, — только и успел ответить тот.

Крики и давка заполонили узкую улицу. Воздух разом потяжелел. Разношерстная толпа, схлестнувшаяся в драке, озарилась первыми вспышками бластеров. Но Джек мчался сквозь них, унося ноги подальше. Он уткнулся в угол пустынного переулка, с тоской обернулся и стремительно скрылся во тьме.

Глава 36. Улики

Темные улицы казались бесконечными лабиринтами. Вскоре Джек осознал, что блуждал кругами, не разбирая дороги. Вещество, подмешанное степугом, пронзало виски болью и спутывало мысли. Неподалеку от контейнеров с мусором он приготовился засунуть два пальца в рот, но его дважды стошнило и без того. Недалеко шуршали и попискивали квадрийские крысы, но их едва уловимый шум отдавался звоном плазменного обстрела в голове. Пару часов Джек бездумно просидел около холодной стенки контейнера, прислонившись к нему горячей щекой, но потом подорвался с места, разглядывая проулки и вывески. Ноги заплетались, но он упорно переставлял их в поисках хостела. Только бы добраться до товарищей.

Над крышами показался голубоватый спутник, который освещал город намного ярче, чем две звезды разом. Холодное сияние залило переулки. И не только сияние. Вскоре Джек попал под настоящий квадрианский ливень, отчего вся одежда промокла насквозь. Но хотя бы смылся запах помойки. Время катилось к полуночи, когда он отворил дверь комнаты и устало облокотился на дверной косяк. К его большому удивлению, народу внутри было в два раза больше, чем предполагалось. Пигл и Катарина в панике кинулись к нему, аккуратно избегая лужи на полу, которая стекла с его промокших штанов.

— Где ты был? — взволнованно спросил профессор. — У нас тут...

— Большие, большие проблемы, — протяжно ответил Джек и уронил голову на грудь. — Кажется, я все испортил. Теперь Габриель точно знает, что мы в Квадрокорпусе. Меня чуть гвардейцы не скрутили.

— Великий космос... — простонал Пигл и шлепнул себя по лбу. — Так поэтому Шадо написала, чтобы мы были осторожнее. Но как это случилось?!

— Встретил предателя в баре, — Джек рассеянно махнул рукой. — Он что-то мне подмешал, но теперь я бодрячком.

— Ты правда в порядке?! — с тревогой воскликнула Катарина, обхватила его щеки ладонями и заглянула в глаза.

— Капитана Кровавой Орхидеи не убить такой ерундой.

— Рад слышать, — с облегчением выдохнул Пигл. — Ну, ты хоть что-нибудь полезное узнал?

— Только имя крысы, которая сливает информацию гвардейцам.

С дальней кровати возле окна встала высокая блондинка. Ее пышная фигура была скрыта под несоразмерно маленькой рубашкой, на которой едва не отрывались пуговицы. Круглое личико обрамляли крупные локоны, уложенные тучей дорогих средств, а пухлые накрашенные губы распахнулись в выражении удивления.

— Так это и есть настоящий Потрошитель? — пискляво поинтересовалась она, одернув край рубашки.

— Верно! — Напротив нее со стула подорвался Хьюго, красный, как рогул.

— Я думала, он повыше.

— А вы — лаборантка? — предположил Джек и подошел к свободной койке, стягивая мокрую толстовку. — Думал, они допросят вас дома, и тогда...

— Дома может быть опасно, — тут же заявила та и протянула ему руку. — Линда Парр, старший научный сотрудник бюро экспертиз.

— Ого, а вы... бесстрашная леди, — усмехнулся Джек, сжимая ее ладонь. — А мое имя вы и так уже знаете, представляться не буду.

— Разумеется.

— Так почему вы пришли сюда, в логово «пиратов», в самую смрадную дыру Квадрокорпуса?

— Потому что хочу засадить Габриеля, — без тени сомнений отозвалась Линда и скрестила руки под грудью. — Мало того, что он подрывает репутацию нашего бюро, так еще и заплатил меньше того, о чем мы договаривались. Сказал, что остальное отдаст потом. С тех пор я его не видела. Сволочь.

— Зарплаты у гвардейцев небольшие, — ввернул Пигл и смущенно поправил очки.

— Так, значит, вы нам поможете? Дадите показания в суде?

— Я их вам и напишу, и потом на суде скажу. Ваши «пираты» объяснили, что вы должны предъявить кое-кому доказательства уже завтра. Поэтому я принесла с собой листок и ручку. Конечно, мне аукнется, но хотя бы эта скотина будет страдать.

— Это лучшее, что я слышал за сегодняшний день, — благостно ответил Джек и прижал ладонь к виску. Он оглянулся и заметил на верхнем ярусе кровати еще одну женщину, рядом с которой по струнке сидел мальчишка-подросток. — А это кто?

— Моя семья. — Хьюго робко поднял руку. — Мама и младший брат. Катарина посоветовала спрятать и их тоже. Вдруг Габриель захочет причинить им вред.

— Правильное решение. Видимо, облажался только я.

— И что теперь делать? — промямлил Пигл возле порога. — Если Габриель прознает о наших планах...

— Когда прилетает генеральша? — быстро уточнил Джек. Профессор тут же кинулся к коммуникатору и пролистал сообщения.

— Завтра вечером. — Он взглянул на часы. — Ну, точнее, уже сегодня вечером. А еще точнее, она прилетает где-то около полудня, но сможет принять нас ближе к восьми часам.

— Не пойдет. Габриель успеет перехватить нас. Надо встретиться с ней раньше. Напиши, что мы прибудем к месту посадки ее корабля.

— Сделаю, капитан.

Джек с тоской окинул профессора взглядом. После встречи с Вилли, иметь такую преданную команду ему было вдвойне ценнее. Когда все закончится, он предложит Пиглу, Катарине и Хьюго стать частью его нового экипажа. Ведь впереди ждаламиссия. И отчего-то он нисколько не сомневался, что они не откажут ему. Правда, как повернется последний шаг карательного плана — никто не мог предугадать. Джек вытащил из-за пояса бластер, украденный на Саленгере, и засунул его под подушку. Если все пойдет крахом, он сможет сделать решающий выстрел.

Катарина велела ему снять все мокрые вещи и унесла их в сушку. Остальные обитатели шестиместной комнаты принялись делить места и укладываться спать. Правда, не сразу заметили, что на шесть мест претендовало семь человек. Линда объявила, что никто не посмеет спать рядом с ней. Хьюго тут же отбросил все намеки и выбрал койку наверху. Когда Катарина вернулась, то заявила, что ляжет вместе с Джеком, что сразу разрешило все разногласия и вызвало одобрительный смешок Пигла.

За тонкими стенками шумели постояльцы. Вокруг посапывали товарищи, вынужденные прятаться в захолустном хостеле. Дольше всех фыркала Линда, ворочаясь под одеялом. Мама Хьюго, худая женщина с впалыми щеками и грустным взглядом, лежала в полнейшей тишине, не издавая не звука. Джек спал беспокойно. Всю ночь он нервничал и думал о Габриеле. Сможет ли он устоять и не убить его на месте? Рядом заворочалась Катарина, и ему пришлось замереть, чтобы не разбудить ее. Она с нежностью прижималась к его груди, расстегнув молнию на комбинезоне до самого пупка. Джеку не хотелось, чтобы Катарина участвовала в плане. Впервые за все путешествие он искренне пожелал вернуть ее отцу. Знаменитый Алексио Тэанский наверняка решит прикончить пирата, но будет безумно счастлив, что его дочь снова в безопасности.

Джек крепко зажмурился. Если верить словам Мудунги, то вселенная способна слышать желания людей и даже исполнять их. Наверняка дело в серьезности намерений. В искреннейвере. А потому он всей душой пожелал одного: пусть, когда все закончится, Катарина вернется к отцу и будет в безопасности. Пусть живет до глубокой старости, не зная страха и разочарования. Только бы исполнилось желание.

Рано утром Джек валялся в тяжелой дреме. Кто-то рядом топал и еле слышно бубнил. В сумраке комнаты иногда мерещились вспышки, но веки поднимать не хотелось. Наконец, Пигл потормошил Джека за плечо. Когда тот наконец продрал глаза, Катарины уже не было.

— Мы получили посылку от Альберта! — с гордостью воскликнул профессор. — Мальчишка проделал невероятную работу!

— Что я пропустил?

— Многое. — Пигл аккуратно присел на край матраса и, словно доктор, заглянул собеседнику в лицо. — Сегодня ты выглядишь лучше. Наверняка та отрава иссякла в твоем организме. Так вот. Во-первых, наша дорогая Линда написала признание в подмене образцов. Они с Катариночкой раздобыли еды. Там и для тебя есть.

— Ясно, — кивнул Джек.

— Во-вторых, Альберт написал рано утром, что оставил нам посылку возле мусорного бака на соседней улице. В общем, если кратко, они и правда вместе с Шадо видели убийство Мика. Точнее, его распыление аспектом антиматерии. Когда Габриель приказал им «прибраться», они понятия не имели, что делать с останками. Пришлось купить урну для праха и ссыпать все туда, но ни один колумбарий не взял останки без документов. Тогда Шадо оставила урну у себя дома.

— Какой ужас...

— Вчера наш дорогой Альберт, золотой мальчик, отнес эти останки в лабораторию и попросил провести экспертизу. И вот, — Пигл, словно фокусник, вытащил из кармана смятый лист, — результат. Образец оставшейся пыли сохранил в себе ДНК Микаэлло Карини. Нашего Мика. А структура, согласно документу, соответствует разложению неизвестной природы, характерному для пластины аспекта сержанта Нокса. Бам! У нас есть доказательства того, что Габриель убил человека. Теперь мы точно его посадим!

— Что насчет генеральши? — Джек сдернул со спинки стула вещи и с наслаждением оделся. Ткань еще была теплой после сушки.

— Она прилетает не в космопорт, а на личную площадку здания городской инспекции. Это на крыше, если что. Там она будет ждать нас сразу же в полдень. А вот Альберт с Шадо, боюсь, могут не успеть нам помочь. Габриель отправил их в патруль на окраинах Квадрокорпуса.

— Подозревает.

— Что? — не понял Пигл.

— Надо торопиться, вот что. — Джек снова присел на кровать рядом с профессором и по-дружески приобнял его за плечо. — Спасибо тебе. Не знаю, как бы мы справились без твоей помощи.

— Да брось. Мы стараемся ради общей цели. Тем более, мне Габриель никогда не нравился. Таким людям, как он, нельзя выдавать мундиры и власть.

— Как ты вообще? Когда мы шли до хостела, я ощущал твою тревогу.

— А как тут не тревожиться? — натянуто улыбнулся профессор. — Все может закончиться быстро и не очень-то красиво. Но одно мне скажи, Джек. Только честно. Я... правда был полезен тебе?

— Ты шутишь? Конечно, я же так и сказал!

— Ну, тогда нам пора. Поверь, я сделаю все, что в моих силах. Все.

Пигл с кряхтением поднялся, отряхнул штаны и протянул руку своему капитану. Джек в легком недоумении последовал за ним из комнаты. Отчего-то и в его сердце поселилась странная тревога. Будто что-то должно произойти, но с чем это связано, и откуда ждать беды?

Глава 37. Ступени

Сознание Джека окончательно прояснилось после встречи с Вилли, а потому он полностью сосредоточился на плане. Напоследок ему страшно хотелось поговорить с Катариной наедине, но она, словно шустрый мотылек, порхала вокруг родственников Хьюго и эксцентричной лаборантки.

Идти целой толпой в здание городской инспекции означало привлечь к себе максимум внимания. Однако Пигл пообещал провести их через черный ход. Он до сих пор числился среди служащих, и вертел иден-картой в пухлых пальцах, которая служила пропуском. С самого утра на улицах в глазах рябило от синих мундиров. Гвардейцы усилили патрули, и Джек сокрушенно тормошил волосы, чувствуя вину перед товарищами. Им всем светят сроки в Саленгере из-за него.

Владелец хостела (смышленый рогул, который наверняка имел дело с проблемными постояльцами) пообещал помочь с транспортом. У него в знакомцах имелись таксисты, не задающие лишние вопросы. Но их молчание оплачивалось отдельно. Джек был не против, да и Катарина уверенно повертела пачкой кнарров перед красным носом рогула. Все гипертакси Квадрокорпуса считывали иден-карты пассажиров и тут же отправляли данные в городскую инспекцию. Потому и гвардейцы совсем не останавливали автомобили. Знакомцы хозяина хостела частенько оказывали услуги сомнительным элементам и пробивали в системе левые карты своих приятелей с чистенькой репутацией.

Два гипертакси подъехали к переулку, недовольно посигналили и открыли двери перед пассажирами. Первыми уехали Хьюго с семьей и Линда. Профессор собирался отвести их к инспектору, который включит их в программу защиты свидетелей. Документы они оформили прямо в его коммуникаторе. Следом на второй машине поехали Джек, Катарина и Пигл. В салоне висела натянутая и тоскливая тишина. Отчего-то не хотелось обсуждать дело, а потому спутники, прошедшие вместе через плен хаануйцев, арену паралаков и штольни Саленгера, не могли сказать ни слова. Но Джек не сдержался и с нежностью сжал ладонь Катарины, которая тут же невольно зарделась. Он чувствовал, что его товарищи особенно напряжены и молчаливы в последнее время, но никак не предполагал, что стало тому причиной. Опасность грядущей встречи с Габриелем или слова Мудунги? Что же мудрец сказал им напоследок?

Гипертакси резко затормозило на соседней улице от городской инспекции. Катарина расплатилась, и товарищи выскочили из машины. Неподалеку, немного рассредоточившись, их ждали остальные. Пигл с деловым видом повел их сквозь тихий дворик, где искусственная трава окружала асфальтные дорожки, а на лавочках восседала молодежь. Нескоро перед глазами открылся высокий забор с колючей проволокой. Профессор вытащил иден-карту и быстрым движением провел ей через датчик. Загорелся зеленый фонарик, и стальная дверца с щелчком отворилась.

Все семеро прошли по узкой тропе мимо глухой стены вещевого склада и оказались на небольшой площадке перед ангарами. Они прокрались в тени напротив опущенных ворот и вышли к еще одному забору. Пигл снова провел картой и пропустил товарищей внутрь. Джеку мерещилось, что они бродили кругами, как и он минувшим вечером по переулкам недалеко от бара.

В кои-то веки две звезды светили ярко, но даже в ясный день по небу упорно таскались курчавые темно-синие тучи. Казалось, над головой мигала лампа: на минуту становилось светло, а потом вновь темнело. Стены выглядели грязно-серыми, а углы — непременно сырыми и плесневелыми. Узкая тропа между хозблоками утыкалась в голубой небоскреб. Этажи возвышались ступенями друг над другом и отражали стеклянными стенами весь Квадрокорпус. Так, Джек заметил, что на горизонте собирались густые дождевые тучи. Дурной знак.

До полудня оставалось не больше получаса. Альберт и Шадо прислали сообщение, чтобы их не ждали — юные гвардейцы попали в километровую пробку. Хотя Пигл искренне на них рассчитывал. Всякий раз несчастный профессор обливался потом, когда вспоминал о пластине антиматерии. Если Габриель слетит с катушек и решит кардинально убрать помехи, ничего не помешает ему обратить всех семерых в пыль. И папку с доказательствами заодно, которую Джек крепко сжимал в ладони. Пигл надеялся на помощь Альберта — аспект юноши мог ослабить Габриеля до беспомощности, и тогда исполнению плана ничего не помешает. Так он и написал в коммуникаторе. Но теперь все омрачала пробка.

Наконец, компания добралась до неприметной двери без всяких табличек и светящихся надписей, какие пестрят на всяком входе в общественные места. Профессор вновь воспользовался своей картой и мысленно облегченно выдохнул, когда щелкнул замок. Линда за спиной Хьюго нервно искусала губы, уже жалея о своем согласии участвовать в авантюре. Ей вдруг захотелось решительно вырвать папку с уликами из рук пирата и изничтожить свое признание в соучастии. Но она из последних сил сжимала тонкие пальчики в кулаки, едва не ломая маникюр.

Перед глазами открылся огромный белоснежный холл с кафельным полом, в каких видно собственное отражение, искусственными цветами и даже деревьями. Катарина задрала голову, разглядывая инсталляции под потолком. Вокруг, на удивление, не было ни одного гвардейца. Даже за стойкой, где принимали обращения горожан. Джек ощутил колючий укол интуиции. Что-то снова было не так. Пигл быстро пробежал вверх по боковой лестнице, оглядываясь и нервно поправляя очки, и без стука заглянул в маленький кабинет инспектора. Внутри, к счастью, восседал маленький человек с лысой головой и огромными глазами, преувеличенными стеклами очков. Мужчина неловко коснулся дужки и слегка прищурился.

— Глассерман? — удивленно спросил инспектор.

— Здравствуй, Робин, — сухо поздоровался Пигл, не заходя в кабинет и продолжая тереться на пороге. — У меня к тебе срочное дело. Я бы даже сказал: дело жизни и смерти.

— Что ты здесь делаешь? Я слыхал, что ты пропал без вести!

— Как видишь, нашелся. Ну что, примешь моих товарищей? Речь идет о преступлении в рядах гвардейского корпуса. Чуешь? Дело серьезное!

— То есть, сначала ты пропадаешь. Ни слуху, ни духу. А потом объявляешься с делом жизни и смерти? Что здесь происходит?

Пигл покраснел от раздражения, но совладал с собой и коротко махнул, чтобы Хьюго с семьей и Линдой подошли ближе. Затем он нисколько не стесняясь впихнул их внутрь, забив пространство кабинета инспектора. Тот ошарашенно глядел на толпу.

— У меня к тебе великая просьба, Робин, — с чувством произнес профессор, опять же, оставаясь за порогом. — Выслушай все, что они тебе скажут. И про документы в коммуникаторе не забудь. Поверь, это касается безопасности всей Конфедерации. У нас, — Пигл обвел чуть дрожащей рукой товарищей, которые безмолвно хлопали глазами, — есть информация, что сержант четвертого гвардейского корпуса Габриель Нокс совершил ряд преступлений против граждан Конфедерации и не только. Я лишь прошу тебя включить моих друзей в программу защиты свидетелей. Улики у нас есть, и мы собираемся передать их лично в руки генерала Амелии Хэмонд, когда она прибудет. Но сейчас, умоляю, Робин, оформи их, как граждан, которым угрожает смерть в лице Габриеля Нокса.

— И я должен поверить в эту чушь? — с напором процедил инспектор, но потом заметил на шее Хьюго линию кардиограммы и внимательнее рассмотрел его лицо. — Великий космос... кого ты мне привел?! Потрошителя! Прямиком из Саленгера!

— Стой, Робин, я все тебе объясню...

Джек решительно шагнул вперед, скользнул мимо покрасневшего профессора и оказался перед столом инспектора. Он оттянул ворот белой толстовки и показал точно такую же татуировку. Робин побледнел и вжался в кресло, моргая огромными глазами.

— Я решительно ничего не понимаю... — простонал он.

— Настоящий Потрошитель — я. Габриель допустил подлог, подкупил лабораторию и угрожал семье простого борт-инженера, Хьюго Миллера. — Джек не глядя ткнул товарища пальцем в грудь. — Дело жизни и смерти, помнишь? Оформи документы. Мы пришли не грабить городскую инспекцию, а помочь свершиться правосудию. Разве ты будешь нам мешать?

— Ладно, — нехотя проговорил Робин, покрываясь бисером пота. — Под твою ответственность, Глассерман.

— Обязательно! — воскликнул Пигл. — Поверь, мы сейчас же отправляемся лично к Амелии Хэмонд. Твое содействие правосудию не останется незамеченным. Может, новый мундир получишь.

— Но если дойдет до суда, я скажу, что вы мне угрожали.

— И это будет чистой правдой.

Джек с уверенной ухмылкой напоследок взглянул на инспектора и вышел в коридор. Катарина ждала за спиной Пигла и трясла кулачками от волнения. Профессор пожелал удачи товарищам, которые остались внутри, и закрыл за собой дверь.

— Ну, кажется, все. Теперь едем на лифте до... подождите-ка, припомню, на каком этаже ее кабинет.

— Такие шишки обычно на последнем сидят, — отозвался Джек и огляделся.

Справа от кабинета инспектора тянулся чистенький проход, который ступенью возвышался над стойкой регистрации, а посередине располагался большой лифт. Две лестницы с первого этажа вели к нему и пустовали. Джек облокотился о перила и с дотошностью сыщика изучил весь первый этаж. И куда подевались бравые защитники Квадрокорпуса? Неужели?...

— Похоже, это ловушка, — прорычал он и рванул к лифту.

Тот, к их великой радости, был близко. Блестящие двери бесшумно разъехались в стороны. Пигл и Катарина заскочили внутрь следом за Джеком, и только тогда их ушей коснулся разъяренный крик:

— Стоять!

Джек высунулся наружу и заметил в дальнем конце прохода черную фигуру Габриеля. Взъерошенные пряди разметались по его перекошенному от ярости лицу. Сержант рванул к лифту. Пигл остервенело тыкал на кнопку верхнего этажа. Он не разобрался, на какой именно они теперь ехали — главное, подальше от Габриеля.

Не прошло и нескольких секунд. Товарищи ощутили мощный толчок. Отовсюду раздался скрежет и треск, будто сотни мелких лапок насекомых бегали по стенкам снаружи. Лифт резко остановился, свет под потолком судорожно моргнул.

— Он угробить нас хочет, — прорычал Джек, засунул папку под мышку и вцепился пальцами в блестящие двери. Пигл кинулся ему помогать.

Катарина испуганно глядела, как медленно разъезжаются створки. Теперь они делали это не бесшумно, а с надрывным скрежетом, бьющим по ушам. Лифт замер между этажами, поэтому Джек схватил спутницу за руку и подсадил ее. Затем он помог профессору, осторожно передал ему папку и начал вылезать сам. За спиной утробно заскрежетали механизмы. Катарина в ужасе кинулась к дверям, цепляясь за толстовку Джека. Через мгновение, когда товарищи выбрались на сверкающий пол абсолютно пустого этажа, лифт за их спинами вздрогнул и с оглушительным скрежетом рухнул по шахте вниз.

— Профессор, есть другие ходы наверх? — быстро уточнил Джек, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Чую, надо сразу на крышу идти.

— Лестница, — на выдохе ответил Пигл и тут же развернулся. — Туда!

Они метнулись по коридору к железным дверям, за которыми простиралась пожарная лестница. На стене мерцала цифра пять. Только пятый этаж, а надо бежать до самой крыши. Только бы успеть к прилету Амелии Хэмонд. Только бы успеть!

Джек перепрыгивал через две ступеньки, и мельком поглядывал на товарищей. Катарина с широко распахнутыми от ужаса глазами хваталась за перила и неслась наверх, а Пигл торопился рядом с ней, но ему приходилось тяжелее всего. Ученый, а не солдат, вспомнил Джек. Профессор запыхался и покраснел от бега, а где-то внизу уже, казалось, застучали ботинки Габриеля. Пигл едва не потерял очки, когда запнулся и распластался на ступенях. Катарина кинулась помогать ему, но только сама опустилась от усталости и мандража. На стене горела неоновая цифра: двенадцатый этаж.

— Идите, — махнул ладонью Пигл. — Я попробую его задержать.

— Чушь! — рявкнул Джек и схватил обоих товарищей за предплечья, собираясь тащить их следом за собой, если не поднимутся. — Габриель распылит тебя!

— У меня же пластина души, — улыбнулся тот, и от его улыбки похолодело в груди. — Вселюсь и попробую удержать.

— А вдруг он доберется до тебя раньше? Он ведь и души умеет уничтожать! Коснется тебя и...

— Не бойся, Джек, со мной все будет хорошо. Не впервой.

Пигл вперед Катарины поднялся на ноги и крепко обнял своего капитана. В его сердце больше не было сомнений. Джек растерянно похлопал профессора по спине, чувствуя, как спутница тянет за рукав толстовки.

— Надо бежать, — коротко напомнила она и поджала губы, глядя на Пигла. Что-то в ее взгляде насторожило Джека, но подумать об этом он не успел.

— Идите, — подтолкнул профессор. — Идите, дорогие мои.

Внизу грохотали шаги, а потому Джек схватил Катарину за руку и побежал по лестнице. На ходу он мимолетно обернулся и с щемящей тоской выхватил взглядом силуэт товарища и его распахнутые глаза, наполненные не то печалью, не то надеждой. Что-то неуловимо знакомое полыхало в нем. То же самое, что было в Уантаки, когда Джек подростком сбегал с Аберамы. То же самое, что теплилось во взгляде капитана Сильвера перед самой его смертью. По коже вдруг пробежали мурашки от предвкушения беды.

***

Габриель оказался на двенадцатом этаже слишком быстро. Хотя профессор считал, что преследователь был слишком далеко. Наверняка ошибся в расчетах. Или сержант был в намного лучшей форме, чем его бывший подчиненный. Теперь точно бывший. Пигл с достоинством одернул черный мундир, расправил белоснежные перчатки, которые стирал поздно вечером и старательно сушил в аппарате. Ему хотелось запечатлеть момент встречи в лучшем виде. Но когда он увидел Габриеля на нижней площадке, отчего-то поник и расстроился, увидев, в какой ярости растрепались его блеклые русые волосы. На лице сержанта плясала немая злость. Она уродливо искажала его правильные черты и делала глаза мрачнее, чем те были на самом деле.

— Здравствуй, босс, — тихо произнес Пигл и сжал пальцы в кулаки.

— Пошел прочь, пока я не уничтожил тебя.

— Знай же, что я не сдвинусь с этого самого места. Тебе придется подойти ближе, но тогда моя душа сольется с твоей и ты ничего не добьешься.

— Не смеши, тебе не удастся задержать меня. Твой аспект ни на что не способен.

— Разве? — От ухмылки Пигла, Габриель невольно замер и отступил на шаг. — Теперь ты готов выслушать меня?

— Перестань тратить мое время, Глассерман.

— Вся история — это время. Время, которое люди тратили как хотели, но каждый их вздох привел всякого обитателя вселенной в ту точку пространства, где они стоят прямо сейчас. А ведь все началось еще давно. Двадцать с небольшим лет назад, я прав? О, по глазам вижу, что прав. Все началось с Лумара.

— При чем здесь Лумар? — огрызнулся Габриель, разглядывая собеседника исподлобья.

— Только потому, что люди вздумали забрать пластины у тамошнего народа, аспекты разбрелись по всему космосу. За неподчинение вы обратили целую планету в руины, но ничего так и не добились. Ну же, сержант Нокс, хотя бы кивните, а то я будто со студентом общаюсь. Никакого понимания в глазах.

— Пропусти, Глассерман, — настойчивее повторил Габриель, но с места не сдвинулся.

— Уничтожение планеты — серьезное преступление против вселенной, а потому, чтобы скрыть свою причастность, было принято решение засекретить всю информацию об этой чудовищной бомбардировке. Взрыв ядра и точка. Надо же, добрались даже до Онбертэйского музея. Посмотрите, жители космоса, какие люди сочувствующие и понимающие. В память об ушедшей планете собрали последние уцелевшие объекты и разместили их на выставке. Мило, не правда ли? Вот только пластины человечество так и не получило. Напели жителям Конфедерации об опасности взаимодействия с ними, велели сообщать о странных явлениях. Это ложь. Всего лишь ложь, чтобы прикрыть задницы убийц. Последнего, кто знал правду, вы сослали на Саленгер. Но знай же, сержант, что Джек Вандер добрался до кладбища костей и успел поговорить с ним. Последним свидетелем.

— И что это дает?

— Знания, босс. То, что ты никогда не ценил во мне. То, чего теперь тебе сильно не хватает. Ведь мы узнали кое-что интересное, а это разрушит гармонию Конфедерации, поднимет массы, сотрет в порошок неприкосновенность людей. Люди — не боги. Все об этом знают, но пока боятся говорить вслух. На этой войне все решает правда. У Джека она есть. И он обязательно поднимет волну, которой всех вас смоет.

— Ты надеешься, что пустой болтовней не позволишь мне обратить Потрошителя в прах? Ты идиот, Глассерман.

— Я бывал на Земле, — упорно продолжал Пигл, до скрипа перчаток сжимая кулаки, чтобы не выдать дрожи в пальцах. — Города в обители человечества многослойны. Верхние ярусы кишат богатством и счастьем. Они купаются в роскоши и смотрят на других свысока. Но их лишь десять процентов от всего населения. Остальные же люди влачат жалкое существование на нижнем ярусе, где от копоти чернеют легкие у детей, а от грязи кожа покрывается язвами. И нет лекарств, чтобы вылечить их. Давно уже нет. Мы не боги, Габриель. И Джек Вандер один из немногих, кто это понимает. А потому я пойду за ним, а не за тобой.

— Громкие слова. Но спасут ли они тебя? Нет никого важнее людей. Паралаки, улунары, трептелиды и другой сброд вселенной — это мусор, который ничего не стоит. Ничего, кроме тупых обрядов, у них нет. Они верят в сказки и своих божков. Вон, лумарцы тоже верили. И где они теперь?

— О, я понял, — протянул Пигл. — С паралаками вы хотели провернуть то же самое, что на Лумаре. Но в этот раз бомбардировка не удалась — треть истребителей устроили бунт, из-за чего их пришлось уничтожить. Ты думаешь, я не знаю о том, что раньше звание у тебя было повыше? И мундир был не черным, и даже не синим. А небесно-голубым. И об этом я знаю. И о брате твоем, Сильвере, тоже. Ведь он всего-то не хотел ставить вселенную на колени, как ты. Знаешь, Габриель, в мире, где у космических пиратов больше чести, чем у блюстителей законов, я выберу первых.

С каждым словом Пигл замечал все больше ярости в глазах Габриеля. Но теперь он не хотел молчать в его присутствии, виновато опустив голову. Не хотел выполнять его приказы и жить в страхе. Профессор гордо задрал подбородок, чувствуя в душе прилив сил и самоотверженности. Внизу он расслышал две пары легких шагов. Эти ботинки ему доводилось слышать каждый день. Альберт и Шадо успели как раз вовремя: им оставалось преодолеть всего пару этажей до столкновения главы и подчиненного. Габриель твердо шагнул вперед, глядя на Пигла снизу вверх. Профессор не двигался с места, закрывая собой проход. Сержант расстегнул пуговицу на воротнике и протянул руку.

— Встретимся в аду, Глассерман, — произнес он с хищной ухмылкой.

— Хорошо, что ты еще веришь в него, — со смирением ответил Пигл.

Рука Габриеля в белой перчатке коснулась груди профессора. От пальцев в разные стороны побежали серые трещины. Черный мундир утратил цвет, кожа обратилась в серый порошок, а треснутые очки слетели с переносицы. Но благостная улыбка так и не сошла с лица Пигла. Он закрыл глаза и обратился прахом. Едкое облако быстро осело на ступени. Сержант отряхнул перчатку и с недоумением уставился на кучу бесцветных кусков под ногами.

— Быть не может... — прошептал он с досадой.

Габриель припал к лестнице и судорожно покопался среди кусков и мелкой пыли, но пластину так и не нашел. Он точно знал, что аспект не уничтожить, а потому с нервной ухмылкой поднялся на ноги.

— Тянул время, паршивец. Ты просто блефовал.

Сержант обернулся, но не услышал позади шагов, хотя точно различал их минуту назад. Он наклонился над перилами, но внизу никого не увидел. Кто бы не бежал следом, чужаки пропали. А потому он рванул вперед, мельком оглядев останки бывшего подчиненного на полу.

Глава 38. Последний луч

Джек и Катарина пронеслись мимо неоновой надписи, уже не обращая на нее никакого внимания. Ноги гудели и выли, но страх и предназначение упорно гнали их вперед. Спутница дышала шумно и часто, но все еще поспевала. Джек страшно устал, да еще и в кармане что-то мешалось. Наконец он подал знак, и они ненадолго остановились на площадке двадцать второго этажа. Тишину разрывало только надрывное дыхание. Сердце, казалось, вот-вот пробьет ребра, а потому он с силой прижал к груди ладонь. Кровь носилась по телу как сумасшедшая. Отчего-то ему казалось, что с Пиглом случилась беда. Хотелось рвануть назад и пристрелить Габриеля.

Джек решительно хлопнул себя по щеке и полез в карман штанов. Через мгновение он вытащил пластину профессора. Синий песок переливался внутри прозрачной оболочки, а среди крошечных частичек сверкали маленькие белые молнии. Он уставился на аспект товарища в сиюминутном недоумении, а потом с горечью прижался к нему лбом и крепко зажмурился.

— Профессор... отдал пластину... и теперь не сможет отбиться от Габриеля, — просипел Джек и облизал пересохшие губы. — Как же так?

— Идем, — Катарина решительно схватила его за рукав и потянула на верхнюю ступеньку. — Скоро прилетит Амелия.

— Но Пигл... — Он сжал в пальцах пластину и задержал дыхание, когда маленькие молнии исчезли, а переливающийся песок недвижимо замер. В сердце больно кольнуло. — Он же погибнет...

— Идем! — несдержанно рявкнула Катарина и дернула его на себя.

Джек в растерянности последовал за ней. Ему хотелось оборачиваться на каждом этаже. А вдруг профессор бежит следом и радостно машет рукой? Мол, у него получилось задержать Габриеля или даже одолеть его. И теперь все хорошо. Осталось только добраться до крыши и вручить документы генеральше на посадочной площадке. Но Пигла позади не было, а потому весь план казался несбыточной мечтой. Хрупкой, как сама жизнь.

До боли сжимая пальцами перила, Джек брел за Катариной. С тяжелым сердцем он заметил, что минул двадцать пятый этаж. Онемевшие ноги еле поднимались по ступенькам. Наконец, перед глазами появилась дверь с прозрачными окошками, через которые виднелось серое квадрианское небо. Спутники выскочили на крышу и огляделись. От горизонта до горизонта тянулись густые курчавые тучи. Ленивые звезды еле пробивались сквозь них и тускло освещали площадку. Яростные порывы ветра сбивали с ног.

Огромное пространство, покрытое изоляционной пленкой, ограничивалось перилами с фигурками летающих людей по углам. Слева от выхода высилась обширная площадка, по краям которой мерцали красные огоньки. Где-то над головой гудели двигатели звездолета, и Джек невольно вытянулся, хватая кончиками ушей приятный звук.

— Скоро все закончится, — сказал он тихо и трепетно.

Катарина не верила его словам. Недавно она резонно заметила, что если они лично заявятся, чтобы передать доказательства, Джека наверняка посадят. Или на Саленгер, или на электрический стул. В его глазах она отчетливо читала боль от поступка профессора, от всех потерь, что ему случилось пережить. Но еще в них была ярость на границе отчаяния. Конечно, она уже знала, что Пигл погиб, и горечь захлестнула и ее сердце, однако она и представить не могла, что переживает человек, снова и снова теряющий самых близких людей. Но слова Мудунги сбывались безукоризненно. Катарина уже точно знала, что должна сделать. Такова ее роль в этом мире, и ей не суждено ее оспорить.

Джек крепко сжал папку с документами под мышкой и тревожно прищурился, пытаясь разглядеть корабль среди облаков. Вот только даже черной точки было не видно. Внезапно Катарина кинулась к нему и в чувственном порыве обняла за талию. Она прижалась лбом к его груди и повторила его же слова:

— Скоро все закончится.

Когда спутница отпрянула, в ее ладонях было две пластины — собственная, серебристая, и голубая с застывшим песком. Джек растерянно хлопнул себя по карманам.

— Стой... остановись, Катарина!

— Габриель вот-вот придет сюда. Он распылит нас, уничтожит доказательства и заберет пластины. Все три. Конфедерация не должна их получить, ты помнишь? — Катарина судорожно вздохнула. — Так сказал Мудунга. Это твоя миссия, Джек.

Она тепло улыбнулась ему, ощущая дрожь в пальцах, порожденную страхом, но вскоре отбросила его и сложила две пластины вместе. С глухим стуком они соединились прозрачными оболочками. Джек кинулся вперед, выронил папку и выхватил аспекты из ее рук, но сколько бы не пытался, не мог оторвать их друг от друга. Ветер норовил сдернуть капюшон с головы и скрывал в своем неистовом вое надрывный крик. Оцарапались ладони. Оболочки пластин медленно исчезли. Цветной песок просочился сквозь дрожащие пальцы и рассыпался под ногами. Джек задрал подбородок, глядя на Катарину.

— Он сказал нам, — срывающимся голосом произнесла она, покачиваясь от ветра. — Сказал нам обоим... что в трудный момент мы должны сделать выбор. И выбор этот будет не в нашу пользу, но в твою. Теперь пластин двенадцать осталось. Габриель их не получит.

— В преисподней я видал эти пластины! — закричал Джек, пытаясь бестолково собрать песок ладонями. — Плевать я на них хотел! Почему вы... почему вы должны из-за них умирать?!

— Это нити судьбы, — пространно ответила Катарина. — Они давно тянулись за мной. Мудунга был прав. Я ведь с самого рождения мертва. И только потому, что собственной души у меня не было, аспект воскресил меня и дал силу за гранью его возможностей. Но теперь я возвращаю вселенной этот долг.

— Нет-нет... нужно что-то сделать. Надо... надо собрать песок, и тогда... — Джек замер на секунду, а затем вытащил собственную янтарную пластину и кинулся к спутнице, приложив аспект света к ее груди. — Возьми, Ката, возьми мою! Пусть она снова одолжит тебе силу! Ну же! Возьми!

— Дальше тебе придется идти без нас, — прошептала Катарина, опустив руки. На ее лице расцвела теплая улыбка. — Поклянись, что исполнишь долг и уничтожишь их все. Все двенадцать.

— Клянусь, Ката, — задыхаясь, ответил Джек.

— Теперь я спокойна. Знаешь, я давно хотела сказать... что люблю тебя.

— Нет, не говори так! Я ведь всех потерял! Всех, кого любил! И больше всего на свете не хотел терять тебя! А теперь, перед самой смертью, ты говоришь мне это?..

Катарина прижалась к нему и поцеловала, не дав договорить. Джек отчаянно обхватил ее руками, прижимая пластину к спине, но когда губы спутницы отпрянули от него, он ощутил, как ее тело обмякает в его ладонях. В ее ясных изумрудных глазах поселилась пустота, а в груди смолкло трепещущее сердце. Но он не отпустил ее. На мертвенно-бледной коже скользнули голубые отсветы, расстелились по хрупким плечам, просочились сквозь комбинезон. Из тела Катарина выпорхнуло облако светящихся мотыльков, которые пронеслись мимо Джека, в последний раз касаясь его лица нежными крыльями. Они взлетели к небу и растворились среди облаков.

Долгие мгновения Джек держал Катарину на руках и безумными глазами смотрел наверх. Янтарная пластина покоилась на ее теле, но ничем так и не помогла. Он взвыл, мечтая, чтобы гвардейцы расстреляли его на месте. Или чтобы Габриель распылил его своим аспектом. Напоследок Джек поцеловал холодный лоб Катарины и осторожно положил ее на поверхность крыши, а сам опустился рядом на колени. Корабль загудел над самой головой, но он даже не взглянул на него.

Позади послышались тяжелые шаги. Гневный вскрик вырвался из груди Габриеля, когда он оказался в нескольких метрах от Джека.

— Только попробуй сбежать!

Задыхаясь, он выступил вперед. Пальцы извивались на его вытянутых руках. Джек резко обернулся, одним коротким движением выхватил из-за пояса бластер, взвел курок и с выражением абсолютной ненависти опустошил в Габриеля всю зарядную емкость. Вспышки мерцали и мерцали в воздухе, но не коснулись груди Габриеля. Сержант утробно засмеялся, вскинув голову.

— Знал бы ты, как приятно раз за разом видеть твое отчаяние! Раз за разом лишать тебя твоей драгоценной команды! — Он игриво щелкнул пальцами, смахивая с них пятнышки копоти. — Я должен удостовериться, что ты умрешь. Не возражаешь, если я убью тебя твоим бывшим аспектом? Он просто чудо!

Габриель присел на корточки и коснулся площадки. От его рук потянулись трещины, которые резко промелькнули прямо под Джеком и врезались в края крыши. Раздался треск. Внезапно из темного пятна позади сержанта вырвалась худая ладонь в черном рукаве гвардейского мундира. Тонкие пальцы обхватили лодыжку Габриеля и впились в нее, словно волчья пасть. Джек безразлично глядел на эту картину, медленно поднимаясь рядом с телом Катарины. Бластер упал у его ног. Сержант вскрикнул, огласил тяжелый сырой воздух руганью и опрокинулся вперед. Его трясущиеся руки обессиленно уперлись в изоляционное покрытие крыши, марая перчатки. Он в ярости дернул головой, но тут же уронил ее. Локти подогнулись, и Габриель окончательно рухнул лицом вниз.

Из его тени напряженно выбрались Альберт и Шадо. Юноша не переставал касаться сержанта и часто-часто дышал, пытаясь сосредоточиться на своем аспекте. Его спутница вальяжно закинула косу за спину, обернулась и тут же резко приложила пальцы к виску. Джек медленно перевел взгляд на посадочную площадку и увидел на самом верху высокой платформы статную женщину в небесно-голубом мундире. Вокруг нее в четком построении стояло несколько гвардейцев с бластерами в руках. Их пальцы касались спусковых крючков. Габриель зарычал, когда заметил солдат краем глаза.

— Все фигуры на доске, — строгим низким голосом объявила Амелия Хэмонд, медленно сцепив худые руки в замок. Она повернулась к Джеку, осмотрела его и метнула взгляд на папку, которая валялась неподалеку. — Глассерман сказал, что приведет человека, который по своей сути — доказательство серьезного преступления. Это ведь вы? Назовитесь.

Сердце гулко билось в груди и отдавалось в висках. Джек обернулся, посмотрел на умиротворенное лицо Катарины, пустыми глазами смотрящее в небо. Стоя перед самым сложным выбором, она не боялась. Значит и он не должен страшиться судьбы. Если уж так сплелись ее нити, то бездумно рвать их смысла не было. Он положил свою пластину на тело Катарины, уверенно скинул капюшон и оттянул ворот толстовки, обнажив татуировку с кардиограммой.

— Я — Джек Вандер, капитан Кровавой Орхидеи. Проверьте мою кровь, если не верите.

— Постой, по документам Саленгера Потрошитель выглядит несколько иначе. — Амелия Хэмонд вскинула ладонь, отдавая безмолвный приказ своим людям опустить бластеры.

— Знаю. Потому что Габриель Нокс совершил подлог и посадил в тюрьму невиновного человека. Сейчас он в кабинете инспектора на первом этаже, заполняет документы.

— Сволочь, — прошипел сержант.

— Странное дело, — усмехнулась генеральша. — Джек Вандер, капитан пиратов, пришел в сердце Конфедерации и заявил о себе? Зачем тебе это?

— Я все потерял! — отчаянно воскликнул Джек и на несколько мгновений замолчал, прикусив губу. Амелия осознала его слова и взглянула на тело Катарины. — Хочу, чтобы человек, виновный в этом, оказался на скамье подсудимых. Знайте же, что я — хранитель аспекта света. — Он поднял руки. — В моей власти переместиться в любую точку космоса прямо сейчас, в эту самую секунду, но я... никуда не исчезну и сдамся в руки правосудия, если мне позволят дать показания против сержанта Габриеля Нокса. Мы собрали достаточно улик, чтобы уничтожить его, но Пигл был прав. Моя кровь — главное доказательство. Она освободит невиновного Хьюго Миллера. Поклянитесь, что выполните мои условия, и я ваш!

— Клянусь, — холодно ответила Амелия. — Твои показания будут учтены в полной мере. Отойди от тела и сделай шаг назад. Руки за голову.

Гвардейцы кинулись с площадки вниз по неприметной лестнице сбоку. Шадо осторожно вытащила пластину Габриеля из его внутреннего кармана и отошла подальше вместе с растерянным Альбертом. Как потерянные дети, они наблюдали, как их босса скручивают наручниками и поднимают на ноги. На их лицах растянулись счастливые улыбки. Когда холодный металл коснулся запястий Джека, он посмотрел разгневанному сержанту прямо в глаза.

— Увидимся в аду, Габриель. Увидимся в аду...

Эпилог

Высокие каблуки негромко цокали по бетонному полу. Она бы с радостью пришла в кроссовках, но должность не позволяла отходить от заведенного дресс-кода. На нижних этажах гвардейского управления всегда было холодно — хотя бы за это она благодарила небесно-голубой мундир из плотной ткани. В руках тяжелел планшет. Уже старый, но без излишеств. Ей всегда казалось, что украшательства, бесполезные наклейки или флюоресцентные краски — удел инфантильной молодежи. Они отвлекали от работы.

Мысли о работе кипели в голове Амелии Хэмонд постоянно, даже во сне. Уже два месяца она купалась в документах, отчетах и заявлениях. Участвовала в изнуряющих судебных процессах и мечтала заняться более интересными делами. Министр обороны Конфедерации велел провести тщательные проверки среди состава, чтобы впредь избегать громких дел, подобных делу Габриеля Нокса. Минувшим вечером его отправили на Буревестнике в Саленгер, и отчего-то на сердце стало чуть легче. Правда, другая проблема еще сидела в комнате для допросов и ждала ее прихода.

Амелия поправила аккуратный пучок, одернула мундир и крепче сжала пальцами планшет. На минус шестом этаже перед дверью она пробежалась глазами по отчетам после допросов и в очередной раз закрыла документ, размышляя, верное ли решение она приняла. Она рывком распахнула дверь. В крошечной квадратной комнате с белыми стенами и слепящим светильником под потолком сидел всего один человек. Его бледные руки были прикованы к подлокотникам стальными наручами. На полу звенели цепи, сковавшие ноги. Отросшие черные волосы свисали чуть ниже ушей и прикрывали глаза.

Осужденный острым взглядом осмотрел генерала. Она подошла к столу, расслабленно опустилась на стул и с громким стуком положила перед собой планшет. Быстрые пальцы пролистали список документов и открыли досье. Амелия сдержанно прокашлялась и зачитала:

— Джек Вандер. Прозвище: Потрошитель. Капитан пиратов судна Кровавая Орхидея. Двадцать четыре года. Поздравляю, кстати. С днем рождения.

Осужденный коротко кивнул в знак благодарности.

«Ишь, какая деловая. А как тебе такое? Амелия Хэмонд, генерал гвардейского управления. Сорок четыре года. В разводе. Детей нет. Обожает по утрам пончики с клубничной начинкой...»

— Пончиками увлекаетесь? — иронично спросил Джек, чуть склонив голову. Амелия медленно подняла на него глаза. На ее узком бесстрастном лице проявился легкий румянец.

— Отбросим лишние разговоры.

— Нет-нет, тема интересная. Почему именно клубничная начинка? Да и вообще, по вашей фигуре не скажешь, что вы тащитесь по сладкому.

«Скажи ей, что в голубом мундире она выглядит потрясающе...»

— Да, и мундир вам очень идет, — деловито добавил Джек.

— Послушайте, капитан Вандер...

— Ну что вы, генерал. Отбросьте эту бесполезную формальность. Я уже два месяца торчу под землей и разговариваю только с дотошными гвардейцами раз в две недели. Позвольте мне побеседовать с вами, как с простым человеком. Молю.

Амелия долго сверлила его строгим взглядом, но потом все же выключила планшет и отодвинула его в сторону. Она откинулась на спинку стула, оценивающе разглядывая осужденного.

— Если хочешь — пожалуйста.

— Вот так бы сразу.

— Послушай, Джек. Все эти два месяца ты снабжаешь нас ценной информацией. Благодаря тебе мы отправили на скамью подсудимых не только Габриеля Нокса, но и всех тех, кто ему помогал. Кроме того, на днях отошел Буревестник с Вилли Ковардом на борту.

— Слава космосу.

— Несомненно, Конфедерация стала чище после твоих показаний. Правда, несмотря на всю очевидную пользу, некоторые настаивают на твоей смертной казни. В их числе Алексио Тэанский. Лицо видное. — Амелия чуть прищурилась, заметив, как Джек чуть вздрогнул, пытаясь скрыть волнение. — Никто не собирается его слушать. Пирату суждено сидеть в карцере Саленгера, а не на электрическом стуле.

— Отчего же вы не хотите прикончить меня?

— В этом главный вопрос. То, из-за чего я пришла. Мы с тобой, Джек, впервые видимся с той сцены на крыше инспекции. Один на один. Я даже велела отключить камеры.

— Смело, — отозвался он с улыбкой.

— Возможно. Мне лишь нужны ответы. Ты рассказал гвардейцам о Кровавой Орхидее, о путях контрабандистов, которые торгуют артефактами, о преступлениях против аборигенов. Безусловно, все это важно. Но ты упустил еще один момент. — Амелия придвинулась поближе и нависла грудью над столом. — Ты ничего не рассказал о пластинах.

«Ишь, чего захотела! Пусть губу закатает!..»

— Видите, какая штука, генерал. — Джек расслабленно выдохнул и запрокинул голову, внимательно наблюдая за ней. — На данный момент, я — единственный во всей вселенной, кто знает историю пластин. Мне известно их происхождение. Мне известны аспекты. Я знаю, как их уничтожить, и на что они способны. Не думайте, что я идиот. Меня до сих пор не вышвырнули в адское пекло Саленгера только потому, что я вам нужен. Значит, у вас есть свои соображения насчет пластин. Пигл Глассерман рассказывал мне об этом на досуге. Поделился, что вы, генерал, тоже озабочены проблемой их уничтожения. А я могу решить вашу проблему.

— Да, — протянула она, медленно кивая. — Ты не идиот, Джек.

— Когда я расскажу вам о пластинах, перестану быть нужным. И тогда мне светит не самый радужный финал. А еще я не смогу выполнить клятву, которую дал важному для меня человеку. — Джек стиснул зубы и с вызовом посмотрел на Амелию. — Скажите же, зачем вы пришли ко мне без прослушки и без камер, генерал. Скажите, чего вы от меня хотите?

— Рано или поздно я бы собрала все пластины, — без эмоций произнесла она, барабаня пальцами по столу. — Я застала падение Лумара, выслушала приказы о поиске пластин и осознала их значимость. Но я тоже не идиотка. Только слепой не увидит, что Конфедерация желает заполучить их для приумножения собственного могущества и влияния на другие сектора. Космос огромен, и человечество должно обладать внушительной силой. Так говорят за закрытыми дверями. Я же понимаю, что пластины нужно если не уничтожить, то хотя бы изолировать. Поэтому инициировала создание особого гвардейского подразделения. Вот только ошиблась в выборе его командира. Габриель — умный и способный солдат, но...

— Он повернут на превосходстве человечества над другими народами, — продолжил за нее Джек, разглядывая стальные наручи на запястьях. — А еще он сволочь, которая безнаказанно убила кучу людей. Когда я очнулся после крушения Кровавой Орхидеи, то встретил мальчика. Он передал мне пластину аспекта света и исчез. У него на животе была страшная рана, он буквально умирал. Это сделал Габриель. Профессор сказал, что сержант хладнокровно выстрелил в ребенка из бластера. В ребенка, генерал. А еще он убил Пигла, Мика, весь мой экипаж. И это я пират после всего этого? Это меня называют Потрошителем? Вздор!

— Габриель Нокс больше никому не навредит, — уверенно заявила Амелия и резко перестала барабанить пальцами. — Ему уже приготовили карцер на Саленгере. И тебе тоже.

— Надеюсь, не по-соседству?

— Нет. Ты, Джек, в Саленгер не отправишься.

— Вот так новости! — показательно удивился он. — Если не хотите посадить пирата в тюрьму... наверняка хотите надеть на него ошейник с поводком, я прав?

«О, я по глазам вижу — ей нравятся твои слова. Амелия никому об этом не говорит, но она обожает умных мужчин...»

— Ты прав, — быстро ответила генеральша, опустив глаза. Джек еле сдержал смешок. — В семнадцать лет ты присоединился к пиратам, а в девятнадцать — уже стал капитаном. И при том очень успешным. Твое прозвище гремит по всему космосу. И это я не говорю о том, что в Летной академии Бавельхемца ты был в числе лучших кадетов. Идеальные оценки. Идеальное пилотирование. Идеальные навыки командования. Джек Вандер — не просто капитан пиратов. Твое имя — символ. Потрошителя уважают многие народы секторов. Паралаки едва не памятники тебе воздвигают. Ты — лучший кандидат.

— Ну же, говорите, генерал.

— Я хочу, чтобы ты, Джек, стал командующим особым гвардейским корпусом вместо Габриеля. Теперь это вакантное место. И я предлагаю его тебе.

— Хотите облачить пирата в мундир? Ваши боссы за такое по головке не погладят.

— Я пошла на некоторую хитрость. Проще говоря, особый гвардейский корпус уходит в подполье. Официально он распущен по требованию командования Квадрокорпуса. Счастье, что я не лишилась своего мундира во время разбирательств. Но я смогла найти подход и предложила боссам, как ты их называешь, интересную идею. Не все ее поддержали, однако зеленый свет уже дан. Поэтому ты будешь работать на меня, получишь свободу, но в ответ найдешь и уничтожишь все пластины аспектов. Ты сказал, что дал клятву близкому человеку. Ответь: наши цели совпадают?

— Еще как, — с довольной улыбкой ответил Джек. — Только черный мундир я носить отказываюсь. Он мне не к лицу.

— Ладно. — Амелия раздраженно выдохнула и поднялась со стула. — Как хочешь.

— Тогда — красный. Обожаю красный. А еще я хочу сам выбрать себе команду.

— Ну, и кого ты пригласишь в отряд?

— Никого.

Амелия взглянула на Джека и заметила в его глазах тяжелую грусть. Он скрывал это за ироничной улыбкой, но она знала, что пират говорил серьезно. Его досье пестрело смертями.

— Договорились. Я подготовлю документы. — Собираясь уходить, генеральша снова обернулась и посмотрела на него через плечо. — Ты сдержал слово. Не исчез вместе с пластиной аспекта света, а потому я верю в твою честность. Не подведи меня.

— Клянусь и вам — я найду все пластины и уничтожу их. Это моя миссия.

Амелия улыбнулась напоследок, но ненадолго задержалась на самом пороге.

— Мне велели не говорить тебе правду, но... Я знаю, насколько это важно для тебя. — Генеральша собралась с мыслями и четко произнесла: — Катарина — жива.

— Жива? — Джек не узнал собственный хриплый голос. Он долгие минуты немигающим взором смотрел на Амелию, пытаясь поверить ее словам, но потом не сдержался, не смог скрыть порыв воодушевления и расплылся в благостной улыбке. — С этого надо было начинать, генерал.

«Катариночка!»

— Когда мы собирались поднять ее тело на носилки и забрать твою пластину с ее груди, она вдруг распахнула глаза. Тебя уже увели к тому времени, а потому ты не застал ее фееричное пробуждение. Не видел, как госпожа Тэанская металась по крыше в поисках неизвестно чего.

— Почему неизвестно?

— Она потеряла память, Джек, — с грустью поделилась Амелия. — Врачи осмотрели ее и заключили, что она утратила воспоминания за всю свою жизнь. Но отец уже нашел для нее лучших докторов и купил медицинскую капсулу с микронитами. Я сама понятия не имею, что произошло. Догадываюсь, что дело в пластинах. У госпожи Тэанской с ними особая связь. И твоя пластина — аспект света — осталась у нее. В общем, теперь отец позаботится о Катарине. Она в безопасности... Почему ты смеешься?

— А вы знали, генерал, что вселенная способна исполнять желания? — риторически спросил Джек с расслабленной улыбкой. — Она уже дважды исполнила мои. Главное верить. Ве-ерить. Два самых важных человека остались со мной. И в безопасности. Главное, что в безопасности...

— Два? — в недоумении уточнила Амелия, но потом догадалась. Отчаянная мысль все никак не покидала ее голову. — А Глассерман... правда до сих пор в тебе?

— Раньше, когда он сливался со мной своим аспектом, я отчетливо ощущал его присутствие. — Джек хотел коснуться груди, но натертое до кровавых мозолей запястье только больно шевельнулось в наруче. — Перед тем, как погибнуть, он попросил Катарину отщепить кусочек его души и влить ее в пластину. Напоследок он передал свою пластину мне, а когда умер — кусочек души поселился внутри меня. Уже окончательно. Я совсем его не ощущаю, но слышу мысли. Это он сказал, что вы любите пончики по утрам. И похвалил вашу фигуру в мундире. С чего бы?

— Мы были женаты три года, — смущенно ответила она.

— Что?!

— Тебе он постеснялся о таком рассказать? Хитрец. Передай ему, что он — негодяй.

«Сама такая!»

— Он вас слышит, — с довольным видом объявил Джек.

— Отлично. Я не успела ему сказать, но пусть знает: эти три года были самыми счастливыми в моей жизни.

Амелия Хэмонд снова поправила пучок и выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь. Джек тихо рассмеялся после ее ухода и уперся взглядом в потолок, бессмысленно разглядывая плафон яркой лампы.

«Какая женщина... До сих пор жалею, что мы развелись. Оба пропадали на работе и перестали видеть причины держаться за брак. К тому же, она старше меня. Но какая женщина...»

— Я думал, что ты женщин только в похабных видеороликах видел. А тебе, оказывается, не чужды настоящие чувства. — Джек усмехнулся и с тоской зажмурил глаза. — Надеюсь, ты не пожалеешь, что вселился в меня. Катарину я больше не хочу втягивать в наши дела. На крыше понял, что если она погибнет, я никогда себя не прощу. А теперь у нее есть шанс прожить эту жизнь так, чтобы на пути не было взбалмошного пирата. Поэтому нас с тобой ждет долгое и опасное путешествие. Но если будешь нудеть, я найду какого-нибудь жреца и попрошу его провести обряд экзорцизма. А пока: вперед, Пигл. Будешь моим голосовым помощником. Выбора у нас, вроде как, нет.

«Ох, что же нас ждет...»

— Миссия, Пигл. Самая важная миссия в нашей жизни.

***

Продолжение следует... Следите за обновлениями в моём профиле!

Понравилась книга? Жду ваших отзывов!