Последний луч: Миссия

Глава 1. Ларец секретов

(Первая книга цикла - в моём профиле)

Джек

В свете блеклого спутника Далуны мокрая пристань сверкала яркими белыми пятнами. Быстрые ноги мчались по ней, но совершенно не скользили. Прозрачные лужицы разлетались от резких шагов. Лимо страшно запыхался от бега. Он снова оглянулся и не заметил преследователя, хотя в ночи его должно быть видно хорошо.

В лицо бил холодный ветер, но легкие горели огнем. Не привык тщедушный ихтиолус к таким пробежкам. Жабры на его шее приподнимались с влажным хлюпающим звуком и снова опускались, прилипая к серой коже. Лимо судорожно развернулся, глянул на темные доски, мазнул взглядом по куче влажных ящиков вдалеке. От них несло рыбой, отчего в желудке сладостно заурчало. Но ихтиолус лишь крепче прижал неказистый сундук к животу и кинулся бежать дальше. Он затылком чувствовал приближение чужака. Заостренных ушей касались его размеренные, спокойные шаги. Запугивал, зараза. Делал вид, что отстал, а сам сидел на хвосте и посмеивался над жертвой.

Лимо вскрикнул, когда чуть не сорвался с края пристани. Внизу бурлило Лазоревое море. Пенистые волны бились о деревянные сваи, поросшие крепкими раковинами, и взметались над самыми досками. Через мгновение ихтиолуса окатило водой до самой лысой макушки. Он жадно облизнулся, чувствуя на языке соленый привкус.

По сгорбленной от страха спине пробежали мурашки. Лимо сглотнул и медленно обернулся. Худые ноги предательски задрожали, но пальцы лишь крепче впились в прочные стенки маленькой ноши.

— Не отдам, — сквозь зубы простонал ихтиолус, надеясь, что преследователь из жалости оставит его в покое.

Поначалу на сумрачной пристани, казалось, никого не было. Ветер с гулом проскочил мимо, слегка качнул тяжелые сети, пристегнутые к неглубоким лодкам, засвистел среди тонких мачт. Волна снова набросилась на самый край и едва не сбила ихтиолуса с ног. Он даже зажмурился от неожиданности, но когда открыл глаза, увидел перед собой человека в красном мундире. Свет ночного спутника играл на золотистых пуговицах и прыгал по стволу новенького бластера, нацеленного в грудь Лимо.

— Не отдам! — дрожащим голосом закричал ихтиолус и наклонился еще ниже, будто пытался закрыть сундучок своим телом.

— Я устал за тобой бегать! — рявкнул преследователь в ответ и опустил бластер.

Лимо с удивлением уставился на него. Человек в красном мундире неторопливо зачесал короткие черные пряди назад и медленно выдохнул. В ночной темноте хорошо были видны его ладони, облаченные в белые перчатки.

— Меня зовут Джек Вандер. Я исполняющий обязанности командира четвертого гвардейского корпуса. Особого, если тебе интересно знать. И я здесь не для того, чтобы навредить тебе. Ты ведь Лимо?

Ихтиолус вздрогнул, когда услышал свое имя. Он испуганно оглянулся через плечо, осмотрел волны, бьющиеся о сваи пристани, и снова метнул недоверчивый взгляд на преследователя.

— Чего надо? — пробубнил Лимо, поудобнее перехватив сундучок.

— Я слыхал про тебя несколько занятных историй, — начал Джек, поигрывая бластером в руке. Конечно, он не собирался запугивать ихтиолуса до полусмерти, но тот все равно в ужасе замер, наблюдая за оружием. — Короче, один бармен рассказал, что на Далуне живет некий Лимо, который выступает с песнями перед местным вождем.

«Я же говорил тебе, что он называется Ану-Ри, а не просто вождь! Ты что, снова забыл?» — мысленно возмутился Пигл в голове Джека.

— Ну, и что с того? — грубо отозвался ихтиолус и смахнул капли воды с плоского лица. — Тоже послушать хочешь? Мои песни не для людей!

— Я не закончил, — оборвал его Джек. — Слыхал я твои завывания. Ничего выдающегося. Вот только вся знать этой сырой планетки готова часами развешивать уши с открытыми ртами. Бармен показывал запись. И правда, никакого голоса, никакого таланта. Тогда отчего такая популярность?

— Людям не понять! — надменно высказался Лимо. — Ты вообще слышал, что поют твои соплеменники?

— Не интересовался. Мне по душе гул двигателей. — Джек невозмутимо почесал затылок дулом бластера и распрямил плечи. — Короче, давай заканчивать этот цирк. У меня уже форма промокла, а сохнет она очень долго. Я знаю, что ты — хранитель пластины. Догадываюсь, что это аспект чувств. Ты ведь как-то воздействуешь на собратьев, я прав?

— Ты ее не получишь! — завопил ихтиолус и едва не сорвал голос.

— Тише, тише! Я всего лишь хочу сделать космос чуть безопаснее.

— Не отдам!

Внезапно из щели сундучка брызнули сверкающие искры. Джек усмехнулся. Как только Лимо широко открыл рот, чтобы запеть свои чарующие песни, он ловко вытянул из кармана затычки и вставил в уши. Пару минут ихтиолус надрывал горло совершенно беззвучно.

«А ведь это была моя идея, — с гордостью произнес Пигл. — Очевидно, своим голосом он вызывает определенную форму симпатии. Слушатели от него без ума...»

— Спасибо, профессор! — ответил Джек, невольно перекрикивая песню Лимо.

Ихтиолус в ярости поставил сундучок на край пристани и встал в боевую стойку. Вот это было неожиданно. Джек засунул бластер в кобуру на поясе и тоже выставил перед собой кулаки. Белые перчатки скрипнули, но он почувствовал только натяжение прочной инокожи на пальцах. Лимо перестал петь и со злостью попытался докричаться до противника, но тот лишь лениво указал на уши. Тогда ихтиолус бросился в бой. Он лихо оттолкнулся от досок босыми ступнями и метеором рванул вперед. Жабры широко раздулись на его шее. Джек увернулся от выпада одним простым движением, но Лимо и не думал одолеть его кулаками. Он согнул колени и с разворота попытался сбить противника с ног. Ступня бестолково скользнула по доскам и взметнула брызги.

Лазоревое море бушевало. Волны бились о длинную пристань, заставляли ее жалобно скрипеть и укрывали облаками мороси. Ихтиолус не успел опомниться — через какое-то мгновение он лежал на животе, придавленный ловким гвардейцем, и смотрел на пенистые гребни.

— Слушай, друг, — учтиво обратился к нему Джек и расслабленно уселся на его спине, вытащив одну затычку из уха. — Ну я ведь и правда не хочу тебе вредить. Мне за это по шапке прилетит от начальства. Они за каждым моим шагом следят. — Он поднял руку, задрал рукав и показал ихтиолусу широкий железный браслет на запястье. — Чуть что — током бьют. А это, знаешь ли, не очень приятно.

— А мне-то какое дело? — жалобно простонал Лимо.

— Я должен собрать все пластины и уничтожить их. Это моя миссия, понимаешь? Во вселенной станет безопаснее без них.

— Иди, вон, другие собирай! Я свою не отдам!

— Ишь, хитрый какой. Мне твоя пластина нужна не потому, что я такой злой и решил забрать ее у добропорядочного ихтиолуса. Я ведь наслышан о том, что с помощью аспекта ты вымогал кнарры и особое расположение у... Ану-Ри, вождя вашего. Даже дочку его хотел к рукам прибрать. А всего-то на уши присел со своими песнями. Это ведь бесчестно, друг мой.

— Не человеку меня чести учить! — рявкнул Лимо и попытался вырваться, но тут же почувствовал крепкую ладонь на своей макушке.

— Лежи смирно. По-хорошему, пристрелить тебя надо, и дело с концом. — Джек усмехнулся, когда почувствовал, как ихтиолус содрогнулся под ним. — Но теперь я за Конфедерацию играю, ясно? И реально хочу вселенной помочь. Судя по всему, пластину ты засунул вон в тот ящик. Я не стану шум поднимать и рассказывать твоим сородичам о подвигах неподражаемого Лимо, но и ты не вставай у меня на пути. Договорились?

— Не... не...

— Договорились? — настойчивее повторил Джек.

Он не знал, насколько ихтиолусы сговорчивые, но уже давно понял, что аборигены сырой планеты Далуны сильно привязываются к вещам. Понял с тех самых пор, как пытался поговорить с Лимо недалеко от верфей. Намек на пластины вызвал бурю эмоций и шквал ругательств. А потом и вовсе пятки засверкали. Бегать за ихтиолусом в его среде обитания — все равно, что ловить скользкую рыбу голыми руками. Джек гонялся за ним по всему портовому городу, даже пытался привлечь местную гвардейскую инспекцию, но солдаты отказали ему. Заявили, что особец (так они обозвали члена особого гвардейского подразделения) должен разбираться сам. Красный мундир, временная иден-карта и намеки на последствия нисколько их не подстегнули. Пришлось и правда разбираться самому.

Лежа животом на досках, Лимо угрюмо зафыркал и засвистел жабрами. Принятие решения давалось ему с трудом. Не каждый способен расстаться с таинственной пластиной, с помощью которой и деньги текут рекой, и любовь собратьев. Предложение звучало вообще не заманчиво. Не успел Джек повторить свою просьбу и поторопить ихтиолуса, как бурная волна с силой налетела на пристань откуда-то сбоку и ударила его в спину. Он едва не соскользнул следом в Лазоревое море. С волос и рукавов полились ручьи холодной воды, воняющей рыбой. Раздался странный всплеск. Лимо облизнулся, но тут же с жаром захлопал перепончатыми ладонями по доскам. Он дергался и нечленораздельно мычал, пока Джек не догадался, что сундучок смыло с пристани.

«Твою же дичь! Пластина!»

Джек в панике метнулся к краю и наклонился над бурной поверхностью моря, тщетно пытаясь разглядеть потерю под мутной толщей воды. Сине-зеленые волны пенились рядом с берегом и уносили пушистые клочки все дальше и дальше, где они цеплялись за ракушки на деревянных столбах и острые скалы.

— Твою же дичь! — раздосадованно повторил Джек вслед за Пиглом и вытащил из-за пазухи плотные очки. Застежка тут же щелкнула на его затылке. — Элис! Включи подводный режим!

Оранжевые выгнутые стекла едва заметно засветились, а по самым краям забегали неоновые полосы. На ремешках замерцали цифры оставшегося заряда. Вот теперь сквозь очки проступили четкие очертания пристани, склизких свай и растерянного ихтиолуса. Джек быстро расстегнул мундир, сбросил его рядом с собой, затем с трудом стянул промокшие и прилипшие к пальцам перчатки и футболку. В свете ночного спутника блеснул жетон на груди. Лимо ошарашенно похлопал глазами, разглядев на спине гвардейца огромную татуировку с Кровавой Орхидеей — знаменитым пиратским звездолетом.

— Ты че... пират? — тихо спросил ихтиолус, медленно приподнимаясь на локти.

Но Джек не ответил. Он скинул ботинки, набрал в грудь побольше воздуха и ловко нырнул в море. Холодная вода, казалось, обожгла кожу. Сквозь очки удалось разглядеть подсвеченные оранжевым контуром длинные сваи, которые тянулись от края пристани до самой глубины и терялись внизу среди густого мрака. Даже специальная программа прибора не справлялась с ним и не могла его разогнать. Джек начал погружаться еще глубже, касаясь пальцами деревянной опоры, чтобы не потерять единственный ориентир. Он и подумать и не мог, что Лазоревое море недалеко от берега может быть таким глубоким. К узенькой пристани причаливали только лодки местных рыбаков и небольшие торговые суда, но тогда зачем ихтиолусам забираться так глубоко и тратить драгоценную древесину Амо на длинные сваи?

Чем глубже погружался Джек, тем тише становилось. Шум волн почти перестал касаться ушей, а вскоре он стал слышать только медленный стук собственного сердца. Грудь сдавило, а под очки налилась вода. Жаль, что их не сделали герметичными. В мгновение, когда отчаянно захотелось повернуть назад, Джек наконец разглядел бугристое дно. Водоросли, похожие на короткие волосы, плавно покачивались из стороны в сторону. По оранжевым контурам стало понятно, что поверхность была под небольшим уклоном.

Джек оттолкнулся от сваи и внимательно пригляделся к неровному дну. Если он правильно рассчитал, то волна сбросила ящик именно в эту область. А вот куда его понесло дальше — другой вопрос. Из легких вырвался воздух и взметнулся ввысь белесыми пузырями. В сердце закралась паника.

«Спокойно, Джек! Я рядом! Слушай мой голос, если тебе так станет легче. Нырять, между прочим, было очень рискованно. Такие волны! Лазоревое море неспокойно. Но ящик не могло унести далеко. Посмотри-ка... вон там, за тем позеленевшим рифом. Да-да, вон там...»

Джек собрался с силами и поплыл по наводке Пигла. Профессор продолжал тихо бубнить в голове, описывая свои мудреные расчеты, но весь словесный поток казался ворохом бессмыслицы и формул. Что было важнее — его спокойный голос в голове, который невольно тянул вперед и не позволял опускать руки. Оранжевые контуры мелькнули на спинках трусливых рыбешек и на краю подводного рифа, затянутого наростами, как панцирем. Джек быстро обшарил верхнюю часть его каменной оболочки и обнаружил, что сверху есть широкое углубление. А в нем виднелась стенка ящика. Пальцы в нетерпении потянулись к сундуку, чтобы быстрее схватить его за ручку сбоку.

На железном браслете внезапно мигнула желтая лампочка. Джек мысленно выругался и тут же почувствовал сильный удар током. Его пронзило колючей волной от запястья до самых ребер. Мышцы тут же свело судорогами. Пальцы с большим трудом неуклюже сжали ручку сундука, но выплыть уже не получалось. Силы покинули тело вместе с последним воздухом. Перед глазами поплыла мутная пелена — никакие очки уже не могли ее разогнать.

«Нет! Не отключайся! Только не отключайся!»

Джек задрал голову и в последнее мгновение заметил неподалеку светящиеся контуры большого объекта. Он шевелился, двигал массивным телом, изгибался, словно толстый провод энергопитания на космическом корабле. Вскоре перед глазами показалась голова огромного белого змея с мутными черными глазами, прикрытыми полупрозрачной пленкой. Подводное чудище широко распахнуло рот и обнажило два желтоватых клыка. Джек неосознанно потянулся за блестером в кобуре, но под водой от него не было никакого толку.

Все. Конец. Змей приготовился сжать добычу мощными челюстями. Внезапно Джек почувствовал, как чьи-то холодные руки обхватили его со спины и с силой потянули наверх. Потоки воды зашумели в ушах. Легкие горели, а потом и вовсе рефлекторно заставили его вдохнуть. Ихтиолус сжал Джеку нос и рот, не давая наглотаться воды. Лимо лихо плыл наверх, размахивая широкими ступнями, словно ластами. Жабры с бурлением трепыхались на его шее. Наконец, он разогнался и вместе с недавним преследователем выпрыгнул из бушующего моря прямиком на пристань. Ящик звонко стукнулся о доски. Джек шлепнулся о поверхность и встал на колени, шумно вдыхая свежий воздух.

— Ну ты и безумец, — беззлобно возмутился ихтиолус, протирая мокрое лицо ладонью. — По ночам же нельзя в море прыгать — духи сожрут. И не только они. Настолько нужна пластина, что и собственной жизни не жалко?

— Жалко, — просипел Джек в ответ и устало сел недалеко от края. — Но я же сказал тебе: мне их уничтожить надо, понимаешь? Конфедерация не должна завладеть аспектами. Так мне сказал один из их создателей, великий мудрец Мудунга.

— Ты знал Мудунгу? — изумился Лимо. — Надо же, вот как бывает: даже легендарный Потрошитель получил от него наставления. — Ихтиолус заметил легкую растерянность на лице Джека. — Сам я мудреца не застал. Он передал пластину моему брату и наказал беречь от лап людей из Конфедерации. Но брат недавно погиб от коротачки.

«Это местная болезнь, если мне не изменяет память. От нее внутренние органы чем-то вроде коры покрываются, а потом отказывают по очереди. Жуткое зрелище...»

— Сочувствую, — отозвался Джек и поднял очки на лоб. — Значит, ты стал хранителем аспекта после брата?

— Верно. Потом, правда, узнал, на что способна эта странная пластина. Брат считал ее святыней и никогда не пользовался способностями, но я от таких благ отказываться не стал. Похоже, зря. Вон, привлек внимание особого гвардейского корпуса. Но ты... — Лимо с надеждой посмотрел в глаза собеседника, чуть склонив голову, — ты и правда хочешь их уничтожить?

— Я поклялся, что сделаю это. А значит, другого пути у меня нет.

— Ну, раз уж такое дело... — Ихтиолус надолго замолчал, переводя внимательный взгляд с ящика на руки Джека. В выпученных глазах Лимо отражалось легкое сомнение, но потом он махнул рукой и решительно кивнул. — Я бы никогда не отдал пластину человеку, тем более гвардейцу. Но Потрошителю я доверяю. Забирай сундук и пообещай мне, что не обратишь силу пластины против вселенной.

— Обещаю, — уверенно ответил Джек. Он дернул за крышку, но понял, что ящик надежно заперт. — А ключ у тебя есть?

Лимо распахнул глаза еще шире и судорожно похлопал себя по карманам. Отчего-то его вид с каждой секундой становился все более растерянным и виноватым. Джек заподозрил неладное и громко выдохнул. Приплыли.

— Кажется, я потерял его в море. — Ихтиолус криво усмехнулся.

— Да ничего, найду поди чем открыть.

Из-за края пристани с громким всплеском и облаком брызг вынырнула огромная белая голова подводного чудовища, похожая на мокрый валун. Змей завис над бурной поверхностью и зашипел, разглядывая ихтиолуса и человека перед собой. Полупрозрачные веки поднялись, обнажая глубокие черные глаза. Джек приготовился рвать когти подальше от него, но мышцы после экстремального ныряния и удара током слушались с трудом. В груди зудело волнение Пигла.

Лимо выскочил вперед и широко раскинул руки. Поначалу казалось, будто ихтиолус сошел с ума и решил пожертвовать собой. Но потом он глубоко вдохнул, засвистев жабрами, и протяжно запел. Его голос несся над волнами подобно низкому гулу старого корабля, с легкой хрипотой. Мелодия долго стояла на одной-единственной ноте, а затем поднялась вверх, как по ступенькам, стала тоньше и пронзительнее. Белоснежный змей, освещенный ночным спутником, недвижимо навис над пристанью и прислушался. Джек восторженно глядел на ихтиолуса, который, подобно заклинателю, слегка раскачивался и медленно водил руками в воздухе. Чудовище двигалось вслед за ним. Но пластина не светилась сквозь щели сундучка, и яркие искры не вырывались наружу нестройными облаками.

Жабры с хлюпающим звуком надувались и снова опускались, а песня все лилась, и лилась. Вскоре она превратилась в тонкий свист. Лимо свел руки вместе и чуть согнул колени. Он повел ладони в сторону, будто неторопливо рассекал воздух невидимым клинком. Змей наклонил голову, копируя его движения. Блестящее белое тело, покрытое крупными чешуйками, сложилось дугой и медленно погрузилось в воду. Волны последний раз с шумом ударились о берег и сваи пристани, а затем затихли и распластались по поверхности Лазоревого моря. Белые шапки пены прибило к деревянным опорам из ценного дерева Амо. Ихтиолус закончил свою песню, медленно опустил руки и обернулся. Джек почти восхищался им, но через мгновение Лимо закашлялся как последний курильщик, что сразу испортило все впечатление.

— Что ты сделал? — спросил Джек, когда тот с облегчением выпрямился.

— Прогнал Лазоревого каракуту, — буднично ответил ихтиолус.

— А эта песня...

— Ой, да ее все из моего народа знают! Каракуту ведь на Далуне не редкость. А чтобы они рыболовному промыслу не мешали, мы им песню поем. Тогда они уплывают и не тревожат лодки. Но обязательно потом надо уловом поделиться, чтобы хозяин морей не гневался. Отрубаешь рыбам бошки и кидаешь в воду.

— Знаешь, друг, — Джек улыбнулся, разглядывая очерченный светом силуэт ихтиолуса, — вот эта песня в твоем исполнении мне понравилась. Не то, что ты перед знатью вытворяешь.

— Правда? — с сомнением спросил Лимо.

— Конечно. Еще и от змея меня спас. Прими благодарность от Потрошителя, капитана легендарной Кровавой Орхидеи.

— Благодарность принимаю. А теперь иди отсюда, пока ни я, ни Лазоревый каракуту не передумали.

Джек поднялся, схватил сундук и свои вещи с края причала и побрел по мокрым доскам к берегу. По дороге он не сдержался и махнул ихтиолусу на прощание. И тот, к большому удивлению, радушно поднял руку в ответ. Будто не бегал от гвардейца все последние сутки.

До корабля Джек шел через весь город. Местные гвардейцы с усмешкой провожали его взглядами, когда он проходил мимо их постов. То ли не верили, что ему удалось поймать ихтиолуса, то ли посмеивались над его растрепанным видом. Пришлось натягивать тяжелый от влаги мундир и застегиваться на все пуговицы, чтобы скрыть татуировки.

В Квадрокорпусе, когда Джек только получил форму и браслет с шокером в придачу, ему выдали новенький корабль — сверкающий Сокол, нашпигованный специальными программами для слежения. Несмотря на контроль, ему нравилось судно — в отличие от Сокола Алаани, этот хотя бы летал без проблем и даже не мигал на каждой маршрутной точке аварийными огнями.

Джек дождался, когда трап с приятным гулом опустится до асфальта посадочной площадки, и в нетерпении забрался на борт. Он с наслаждением сбросил мокрую одежду в нижнем отсеке и в одних трусах разместился в кресле пилота, покачиваясь из стороны в сторону. Его ловкие пальцы хрустнули и мигом пробежались по приборной панели.

— Элис! Выведи на экран непрочитанные сообщения.

— Слушаюсь, капитан, — мигом отозвался голосовой помощник.

Начальство явно не отличалось терпением. Джека шокировала стопка электронных писем, которые ближе к концу списка стали оканчиваться конкретными угрозами. Генерал Амелия Хэмонд настойчиво ждала отчета все последние сутки, а потому и ударила его током издалека, чтобы напомнить о себе. Только как же не вовремя! Джек стукнул кулаком по панели, где была встроена система передачи сигнала к браслету с шокером. Но делать было нечего — вскоре он отправил ответное письмо с подробным отчетом и заверил, что нашел пластину аспекта чувств. Правда, не упомянул о том, что она до сих пор была заперта в сундуке.

«Давай откроем!»

— Мысли мои читаешь, — усмехнулся Джек.

Он вытащил из-под приборной панели грузный ящик с инструментами, покопался в содержимом и с предвкушением поставил сундук на колени. Прочный корпус из пламадия было ничем не проломить, а дополнительные уголки со сверкающими заклепками и вовсе вгоняли в тоску. Джек попытался взломать замок отвертками всевозможных размеров и самодельными отмычками, но через пару мучительных часов понял, что дело труба.

«Ихтиолусы славятся своими мудреными замками и механизмами, — доложил Пигл с легкой печалью в голосе. — Думаю, тебе понадобится помощь мастера с золотыми руками...»

— Вот тут я с тобой согласен, — кивнул Джек и закинул отвертки обратно в ящик. — Все-таки я не взломщик, а пилот. Так уж и быть, постараемся отыскать того, кто разбирается в хитроумных замках. А пока полетим за еще одной пластиной. Нельзя же прийти к генералу с пустыми руками.

«Ты знаешь, куда нужно лететь?! Разве мы не одну наводку получили?»

— Эх, профессор, — усмехнулся Джек и выставил координаты полета и маршрутные точки. Через несколько мгновений он почувствовал в груди тепло от осознания Пигла. — Мы полетим на Хелцеру, родину паралаков. Один наш общий знакомый как раз хранит аспект, да не абы какой. А ты пока в памяти покопайся. Нам нужен такой мастер, который базу данных Квадрокорпуса способен одними отмычками отпереть. Теперь нам есть, чем заняться в пути, помимо сушки белья и готовки ужина.

Глава 2. Идеальный контракт

Николас

— Заказы, заказы, заказы...

Куча ржавых приборов валялась рядом со стойкой, а потом к ним с металлическим звоном добавился еще один. Робот, который по струнке стоял около дверей, вполне по-человечески вздрогнул от шума.

— Что-то не так, Николас? — еще более по-человечески поинтересовался он.

— Давно же у меня не было отпуска, — проворчал в ответ парень на кресле и бесцельно покрутился на нем вокруг своей оси. — Дай-ка подумать... А у меня никогда и не было отпуска!

— С твоего позволения я добавлю отпуск в твой план на ближайшее время.

— Будь так любезен.

— Завтра: починка тостера миссис Аппл и загрузка комплектующих для корабля Солнечный ветер. Послезавтра: починка отпаривателя и хладблока для господина Ли, а также закупка деталей на Калакском рынке. Через два дня...

— Не продолжай, — простонал Николас. — Я и без тебя знаю, что в моем расписании шестерне негде упасть.

Он устало облокотился на стойку перед собой и с тоской поглядел на свое отражение в блестящем металлическом шаре на боку портативной сушилки для белья. Лицо было неравномерно вытянуто в разные стороны, как в кривом зеркале, но даже так Николас заметил огромные темные пятна под глазами и растрепанные красные волосы, собранные в небрежный хвост. Неудивительно, отчего посетители его мастерской шарахаются, когда только входят в двери.

— Отпуска мне не видать, как собственной спины...

— Хочешь, я покажу тебе? — с воодушевлением предложил робот металлическим голосом.

— Я пошутил, Рико... — Николас потянулся и со скрипом поднялся с кресла.

В мастерской было сухо и тепло, из-за чего веки так и тянуло вниз. Но он все равно звонко шлепнул себя по щекам и приступил к работе. А работы было много. Жители со всего Квадрокорпуса (и далеко за его пределами) тащили ему технику всех форм и размеров. Такова незавидная участь лучшего инженера и программиста всея сектора. Однажды ему довелось собирать космический корабль почти с нуля — да, пожалуй, Гипербореей он гордился до сих пор. Жаль, о ней ничего не было слышно, да и хозяин давно не выходил на связь.

Мастерская служила Николасу и домом, и местом работы. За стойкой для приема заказов располагалась небольшая свободная площадка, еще не заваленная железом, а дальше громоздилась зона творчества и бессонных ночей. Промятый бардовый диван давно утонул под завалами электроприборов, келлециловых батареек и коробок из доставки еды. Мастерская была довольно просторной (раньше, очевидно, служила складом), но хозяин умудрился завалить все пространство. От угла и до угла тянулись бесконечные столы и станки, а под потолком на толстых стальных цепях покачивались причудливые изобретения молодого инженера. Не то самолеты, не то космические корабли со светящимися неоновыми перепонками между металлических перьев.

Несмотря на то, что Николас обитал в промзоне Квадрокорпуса почти на окраине, клиенты обожали приходить к нему в мастерскую. Он уже привык к тому, что люди из разных земных народов ласково называли его по-своему. Французы звали его Николя. Русские — Николаем. Японцы (и отчего-то лутурцы) — Нико.

Сгорбившись, он дошагал до табуретки и плюхнулся на нее. Робот послушно докатился следом за ним до стола, шаркая гусеницами по бетонному полу, и остановился рядом. Стальные шарниры тихо заскрипели, когда он слегка наклонился и заглянул под руки своему хозяину. Николас покосился на него и с деловым видом раскрыл на коммуникаторе документ с последними чертежами. Пальцы коснулись экрана, ущипнули его и ловко швырнули неоновый светящийся клубок на большую доску на стене. Изображение распласталось по ней, расширилось; рядом с ровно начерченными деталями появились надписи и стрелки. Робот воспроизвел динамиками звук, напоминающий аплодисменты.

— Рико, не паясничай, — усмехнулся Николас и надел защитные очки, которые болтались на шее. — Лучше тащи сюда омнипринт. Сейчас будем печатать лютую дичь.

— Ты решился сделать энергополе высокой плотности? — В голосе помощника прозвучало восхищение.

— Давно пора. — Николас задрал голову, разглядывая перепонки на инсталляциях под потолком. — Никогда не знаешь, когда оно пригодится.

— Ты будто к войне готовишься.

— С чего ты так решил?

— Ты зациклен на создании защиты, Ник, — с грустью сообщил Рико. — От кого ты собираешься защищаться?

Николас не нашел, что ответить. Каким-то своим внутренним чутьем он ощущал, что скоро начнется нешуточная буря. Расы со всей вселенной выказывали все больше недовольства в адрес Конфедерации, а паралаки и вовсе едва не объявляют человечеству войну. Недаром почти все коренные жители Хелцеры покинули Квадрокорпус. Несмотря на то, что уровень преступности в городах снизился (согласно официальным сводкам, которым верилось с трудом), затишье Николас считал предвестником беды. Но откуда ее ждать?

— Тащи омнипринт, бестолковая железяка, — наконец сказал он сквозь зубы. — У нас есть работа, которая ждать не может.

Входная дверь тихо хлопнула. Рико встрепенулся, мигнул лампочками, вкрученными в железные глазницы, и коротко сообщил заученную фразу:

— Новый клиент.

Николас разочарованно выдохнул и низко опустил голову. Так он просидел целую минуту, пока человек у стойки не кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Как же хотелось, чтобы он ушел и не мешал механику создавать очередной шедевр! Робот скрипнул шарнирами и покатился навстречу посетителю. Николас слышал, как он перекинулся с ним парой слов и вернулся обратно.

— Он просит тебя, — сообщил Рико.

Пришлось подниматься и топать к настойчивому клиенту. Перед стойкой находился высокий человек в черном дорогом костюме, какие точно не носят обычные посетители старой мастерской. С бритой головой, худым, почти изможденным, лицом и огромными очками — он выглядел как посланник преступного синдиката. В руках ничего не держал. Что же ему нужно починить?

— Вы — Николас Панзари? — гулким голосом спросил он и задрал одну бровь.

— Да, я, — неловко ответил тот.

— Мое имя Эмиль Беккер. Мой клиент очень заинтересован вашими услугами. Мы наслышаны о мастерстве, которым вы владеете, и желаем нанять вас на неопределенный срок.

— Так-так, погодите. Давайте без формальностей. Говорите четко и по делу — что от меня требуется?

— Настроить одну защитную программу, — ответил Эмиль и скованным движением поправил очки.

— Систему Панцирь? — буднично уточнил Николас, постукивая пальцем по стойке.

— Последняя модель. Этого года.

— Этого?! Такие бывают?!

— Создана специально по заказу моего клиента, но требует корректировки и... синхронизации с личным защитным устройством.

— То есть, я правильно понимаю, вы хотите установить на каком-то здании защитную систему Панцирь, мимо которой даже мошка не пролетит, а потом соединить с чьим-то коммуникатором по той же схеме действия? — Николас истерично хохотнул. — Вы издеваетесь?! Ну, закажите у тех же сборщиков экзоскелет, я не знаю. Или закройте своего клиента в бункере, если так боитесь за его безопасность!

— Мой клиент... уже сидит в бункере, как вы выразились, — с горечью отозвался Эмиль.

Николас нервно покусал губы пару минут и только потом ответил ему:

— А... почему вы сказали, что на неопределенный срок? Мне нужно покинуть Квадрокорпус?

— Предпочтительно. Мой клиент предлагает вам выгодный контракт. — Эмиль запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил новенький коммуникатор, который плавно положил на стойку перед Николасом. — Тут все условия, но если коротко: вам нужно через три недели прибыть на Онбер-Тэю, настроить защитную систему зала торжеств Онбертэйской академии, синхронизировать программу с личным защитным устройством моего клиента и проследить за работой Панциря. Думаю, сумма за проделанную работу вас очень порадует.

— А почему вы решили обратиться именно ко мне? — изучая документ в коммуникаторе, поинтересовался Николас. — На вашей планете тоже полно хороших инженеров.

— Мой клиент вам доверяет, — коротко ответил Эмиль и сложил руки за спиной.

— Я, конечно, извиняюсь, но... кто клиент? Я даже на калькуляторе такую сумму никогда не видел.

— Прошу не разглашать эту информацию. Ваш клиент — глава банковской системы Конфедерации, Алексио Тэанский. А защитное устройство нужно для его дочери — Катарины Элизы Тэанской. Зал торжеств Онбертэйской академии — это единственное место, где она сможет появиться на людях. Поэтому подготовиться нужно соответствующе.

— Я про нее не слышал, — задумчиво пробубнил Николас. — Что в ней такого особенного? Зачем столь высокий уровень защиты? Господин Тэанский переживает, что случится сценарий типичного выпускного с алкоголем и распутством?

— Дело... в другом, — увернулся Эмиль и прокашлялся.

— Ладно, почитаю на досуге ваш контракт. Но мне подумать нужно. Сами видите, сколько в последнее время работы. — Николас лениво обвел ладонью залежи приборов рядом со стойкой.

— Примите решение не позже оговоренного в договоре срока. Всего доброго.

Эмиль коротко кивнул напоследок и отправился к двери. Внезапно ему навстречу с улицы зашел запыхавшийся молодой человек. Николас, даже не глядя на него, тихо завыл. Кажется, отпуск ему не светит даже в мечтах. Но потом любопытство все-таки заставило его поднять голову и подпереть ее кулаком. Два посетителя столкнулись плечами у самого порога, но Эмиль в силу феноменального природного спокойствия молча прошел мимо и исчез снаружи. У входа остался стоять угрюмый парень в красном мундире с золотистыми пуговицами и приметными белыми перчатками. В сумраке их издалека было видно. Таких гвардейцев Николас еще не встречал. Гость чуть прищурился, осматривая цепким взглядом мастерскую, и одним широким шагом очутился около стойки. В руках он держал небольшой ящик, который через мгновение с громким стуком оказался перед носом инженера.

— День добрый, — приветливо поздоровался клиент и улыбнулся. Николас мысленно поразился его способности по щелчку менять выражение лица.

— Добрый... хотя, добрый ли?

Гвардеец сморщился и приложил ладонь к виску, будто страдал от головных болей, а потом и вовсе прорычал куда-то в пустоту:

— Мы не будем с ним ругаться, профессор.

— Что, простите?..

— Извините, я не вам. Кхм... — Клиент неловко потормошил волосы и хлопнул по ящику, который принес. — Мне сказали, что вы лучший инженер во всем Квадрокорпусе. Сможете открыть сундук? Он мне от бабушки достался, а ключ она потеряла. Старая уже, ну что с нее взять?

— Я что, похож на взломщика? — раздраженно отозвался Николас и закатил глаза.

Порой, клиенты путали сферу его деятельности и просили о невозможном, а ему и без того разгребать кучу барахла рядом со стойкой. Гвардеец медленно опустил плечи и разом растерял вид добродушного парня. Только теперь Николас разглядел на его поясе белую кобуру с торчащей рукояткой бластера. Казалось, гость специально намекнул на оружие. Он расправил высокий воротник плотно застегнутого мундира и напряженно постучал пальцем по ящику. С каждым ударом по коже Николаса пробегала волна мурашек.

— Просто посмотрите, — тихо процедил гвардеец. — Вдруг придумаете способ, как его открыть. Поверьте, это очень важно.

— Ладно, — выдохнул Николас, устав сопротивляться невербальному давлению. — А вы пока заполните форму клиентского договора.

Он сунул гвардейцу старую планшетку с экраном и указал фонариком на места, где нужно поставить электронную подпись. А сам в это время направил луч в замочную скважину. Хитроумная задачка. Откуда в бабушкином сундуке мудреный механизм с ложными пазами родом с Далуны? Такие только ихтиолусы себе делают.

Гвардеец быстро расписался, даже не прочитав документ, и встал сбоку. До Николаса долетал нервный скрип перчаток за его спиной. Инженер искоса поглядывал на клиента и не мог понять его напряженности. Взгляд бегал по мастерской, а потом на несколько мгновений рассеивался, будто он в мыслях разговаривал сам с собой. Казалось, он торопился скорее открыть бабушкин сундук. Но что в нем такого ценного?

— Я использую один из своих прототипов, вы не против? — уточнил Николас, подняв ящик над столешницей. Не очень-то тяжелый.

— Конечно, — кивнул гвардеец, сосредоточенно наблюдая за ладонями инженера.

Робот подъехал к стойке и на вытянутых железных руках поднес поближе плоский аппарат с длинной трубкой и полукруглым сканером на конце. В целом он напоминал старомодный земной пылесос. Николас сосредоточенно настроил программу и набрал в грудь больше воздуха. Подозрительный клиент с подозрительным ящиком, да еще и красный мундир. Что он скрывает? Робот тоже безмолвно задавался вопросом: отчего хозяин жестом велел принести не универсальную отмычку, а многофункциональный сканер?

Николас успел только поднести трубку к сундуку. В следующее мгновение он с ужасом увидел, как гвардеец одним прыжком перемахнул через стойку и схватил его за руку. В нос ударил запах моря и сырой рыбы — слишком нетипично для солдата Конфедерации. Робот натужно загудел. Рико должен защищать хозяина, но не смог бросить дорогую аппаратуру, которая наверняка разлетится вдребезги от столкновения с полом.

— Ты что делаешь? — грозно спросил гвардеец.

— Открыть пытаюсь, — искусно соврал Николас, уверенно глядя ему в глаза. Обычно солдаты Конфедерации в технике не разбирались. — Говорю же, прототип использую.

— Это портативный тепловой сканер Накла-Шима... — На секунду парень замешкался, глядя куда-то в пустоту перед собой, а потом решительно поправил самого себя: — Сканер Накла-Шимзера. То, что лежит внутри, не имеет к нашему договору никакого отношения. Просто открой замок.

— Это механизм ихтиолусов, — сдавленно пояснил Николас, чувствуя, как рука гвардейца крепко сдавила запястье. — Что вы скрываете?

— Да что ж сегодня за день такой... Все вокруг так и норовят сунуть нос не в свое дело. А я и так уже получил две электрических встряски.

Ситуация нисколько не прояснилась. Робот все так же растерянно стоял с аппаратом в руках и весь трясся, едва не истекая маслом. Николас скрепя сердце выключил сканер, но успел заметить на экране яркую тепловую вспышку неизвестного происхождения. Такого материала он еще не видел ни в своей мастерской, ни за ее пределами. Прямо на кресле с колесиками и сундуком на коленях он отъехал к дальнему столику и вытянул из кипы проводов универсальную отмычку — свой новый прототип, над которым корпел последние несколько недель. Такой был способен расковырять даже мудреный замок ихтиолусов. И ожидания не обманул. Блестящая шайба вокруг замочной скважины прокрутилась сама по себе, сделав несколько оборотов. Внутри что-то гулко щелкнуло, затрещало. Казалось, под крышкой перекатывались камешки от угла до угла. Пальцы Николаса крепко сжимали отмычку и плавно водили ей из стороны в сторону. На пластиковом корпусе мерцали лампочки. Сначала горели три красных, затем одна мигнула зеленым, затем две и наконец зажглись все.

Гвардеец медленно подошел к инженеру и с трепетом протянул руки к сундуку. Крышка щелкнула последний раз и чуть приоткрылась. Напоследок Николас заметил внутри всего один предмет — колоколообразную пластину бледно-розового цвета. В груди отчего-то разлилась волна жара и воодушевления.

— Что это? — спросил он у гвардейца.

— Большое спасибо за работу, дружище! — Клиент полностью проигнорировал его вопрос, вытащил пластину и засунул себе за пазуху. — Этот проклятый сундук можешь оставить себе.

— Так он же... бабушкин...

— Вот и сложи в него таблетки от нервов. А, и еще — это.

Гвардеец вытянул из кармана пачку кнарров и аккуратно засунул под крышку. Николас на глаз понял, что там было намного больше, чем нужно. Клиент снова надел на лицо маску абсолютного добродушия, шутливо отдал честь и перемахнул через стойку с легкостью акробата. Но когда снова обернулся на прощание, в его глазах проскользнуло удивление.

— Это что, Гиперборея? — с интересом спросил он, указывая на потолок, где болталась инсталляция.

— Откуда вы знаете? — промямлил Николас, все так же растерянно сидя в кресле. — Да... Это я ее сделал.

— Неужели? А бармен не соврал. — На лице гвардейца неожиданно проскочило что-то вроде печали. — Хороший был корабль. У тебя золотые ручки, друг. Однажды я приду к тебе и попрошу сделать такой же. Надеюсь, к тому времени не откину шасси. Короче, извини за срочность и... все остальное. Это правда дело жизни и смерти.

— Ага... — кивнул Николас.

Когда гвардеец скрылся за дверью, Рико издал неприличный звук и испустил облако черного дыма. Робот медленно опустил сканер на стойку и со скрежетом разжал железные пальцы.

— Что это было? — встревоженно спросил он роботизированным голосом.

Николас не стал отвечать. Он схватил планшет и прочитал имя странного посетителя в самом конце документа. Джек Вандер. Четвертый гвардейский корпус. И стилизованная черепушка вместо подписи. Это же самое имя инженеру довелось слышать из выпусков новостей, где обсуждали поимку знаменитого космического пирата Потрошителя. А рядом на стойке лежал новенький коммуникатор Эмиля с вылизанным до блеска идеальным контрактом.

— Во что мы ввязались, Рико? — простонал Николас и закрыл лицо ладонями. — Во что мы ввязались?..

Глава 3. Неприятный сюрприз

Руби

— Заказы, заказы, заказы!

Помощники, Карл и Микки, невольно вздрогнули от счастливого возгласа своего капитана, которая резво вертелась на кресле пилота и сжимала перекрестные ремни. Ее каштановые пряди в хаосе разметались, а синяя пилотская куртка с коротким рукавом, сшитая на манер гвардейских мундиров, да притом очень вычурная — широко распахнулась. Помощники частенько видели ее настолько воодушевленной, а потому нисколько не удивились. Руби очень любила деньги, а за последние сутки ей удалось получить целый ворох интересных заказов, за которые и платили хорошо, и везти велели недалеко.

Грузовое судно Солнечный ветер загудело массивными термоэлектрическими двигателями и поднялось в прохладный воздух вечернего Ринпо. Руби настроила автопилот и с наслаждением откинулась на спинку кресла. Новый имплант в левой глазнице изрядно чесался, но она всячески била себя по рукам. Еще не хватало грязи натащить. Потому и купила на Калакском рынке повязку на голову, как у старомодных земных пиратов.

— Видали? — Она обернулась к помощникам и указала на лицо. — Я теперь пострашнее Потрошителя, а! Каково?

— Прекрасно, — активно закивал Карл.

— Тащите пиво! Это надо отметить!

— Но капитан, — промямлил Микки и сжался, словно котенок. — Мы ведь даже в гиперпрыжок еще не вошли...

— Тащите, сказала!

Помощники бросились бежать из кабины управления, предчувствуя, что если не подчинятся, в них полетят сапоги. Такое уже случалось. Руби как раз показательно развязала шнуровку, которая тянулась аж до колен, но Карл и Микки стремительно исчезли из виду, а потому она завязала все обратно.

Через пару лет ей должно было исполниться сорок, и женщины ее возраста уже давно обзавелись счастливым или не очень браком, детьми, а то и внуками, а также милым семейным гнездышком, куда слетались после утомительной работы. Но в распоряжении Руби были только корабль и два верных помощника: коренастый Карл с самым заурядным лицом во вселенной, но покладистым характером, и тощий Микки, трусливый и послушный, как степуг.

Руби было в тягость обременять себя постоянным местом жительства. Ее вечным домом стали космические грузовые суда, бороздящие просторы космоса. Она жила на их борту с младенчества и не горела желанием что-то менять. Со временем бравый капитан обзавелась собственным кораблем и безупречной репутацией... но только в торговых кругах.

В злополучном баре «Саранча» на Квадрокорпусе о Руби Пак слагали невероятные легенды. Якобы в космической перестрелке она потеряла левый глаз, и там же мощным зарядом плазмомета ей оторвало левую руку. Правда, Карл и Микки с удовольствием рассказали бы желающим о том, что их капитан пыталась по пьяни открыть бутылку пива глазом, но что-то пошло не так. А бионический протез вместо живой руки получила, когда опять же по пьяни не глядя расписалась в мутных документах. Помощники с удовольствием рассказали бы об этом, если бы знаменитая Руби Пак не размахивала перед ними бластером, грозя лишить товарищей возможности завести потомство, если они проболтаются хоть одной живой душе.

Теперь она сидела в кресле пилота и благостно покачивалась, ожидая исполнения своего поручения. Вскоре помощники резво прискакали обратно с высокими стеклянными кружками. Белая пенка чуть выплывала из-за краев, а по темным сверкающим бокам ползли неторопливые капли. Руби обожала именно стеклянные емкости и на полном серьезе считала, что пить из них вкуснее. Она протянула руку, едва не обливаясь слюной, и в это же мгновение корабль автоматически вошел в гиперпрыжок. Бравый капитан свалилась с кресла, так и не успев схватить свою кружку. Карл и Микки врезались в стену. Раздался самый трагический звон во вселенной.

— Да чтоб вас всех... По лобовому стеклу размазало! — яростно закричала Руби, смахивая капли с лица. — Лаар нарду, вашу мамашу! Твою же за протез! Треклятый гиперпрыжок, лететь ему с предподвыподвертом в корыто!..

До Онбер-Тэи летели молча. Помощники старались не попадаться капитану на глаза, а все просьбы выполняли с еще большим усердием, чем обычно. Карл внимательно осматривал ящики в грузовом отсеке и, притаившись, слушал, как Руби властно топает каблуками в кабине управления. Где-то там же Микки драил полы и собирал разбитое стекло.

Карл еще раз пробежался взглядом по ящикам и поправил веревки, которые не давали грузу разбредаться по всему отсеку. Правда, в этот раз и разбредаться было некуда. Пустого пространства почти не осталось. То-то капитан так радовалась заказам.

С одной стороны притаились чистенькие ящики из углепластика, укрепленные блестящими уголками. На их боках отправители наклеили неоновые указатели с шифрами, но их могла разобрать только Руби. С другого края громоздился немногочисленный груз из совсем другой части Ринпо и собранный, очевидно, совершенно другими людьми. Грязный, на стальных поддонах с колесами он гулко стукался о стенки отсека от легкой тряски корабля. Каждый такой ящик был выше Карла, отчего он задирал голову, чтобы их осмотреть. На боках ничего наклеено не было.

Помощник не сразу заметил, что наверху стало слышно только шарканье тряпки по полу. Он обернулся и вздрогнул, заметив капитана позади себя. Она была очень маленького роста, не больше полутора метров, но всегда глядела на людей так, будто те стояли перед ней на коленях. В ее маленькой фигурке теснилось столько человеческой мощи, что у помощников даже мысли не возникало ей перечить.

— С грузом порядок? — деловито спросила Руби, умудряясь смотреть на Карла сверху вниз. Наверняка дело в каблуках, подумал он.

— Все отлично, капитан.

— Заказы нынче отменные. — В ее глазах вспыхнули огоньки. Руби короткими шажками пошла вдоль ящиков, проводя по их бокам указательным пальцем. — Эти с тряпками — из Лантапара. Вот эти — поедут на склад Онбертэйской академии. Говорят, у них намечается чудная вечеринка.

— Я там учился, — ввернул Карл. Он тут же смутился от своих слов и поправил кепку без козырька на затылке. — На экономическом факультете.

— Ну, и куда это тебя привело? — иронично спросила Руби. — В колумбарии я видала образование.

— Но ведь... вы получили лицензию на торговую деятельность, капитан.

— Получила! Тяжким трудом и талантом! Ну, и связями, немножко. Понимаешь, Карл, в нашей жизни одной башковитости мало. Нужна хватка. Железная хватка! Без цепких рук, которые вгрызаются в добычу не хуже зубов, не выжить в космосе. А иначе тебя переплюнут и улунары, и паралаки, и даже рогулы. Эти красные карлики знаешь как торгуют? Да они мать родную заставят тебя продать так, что ты будешь верить в свою пресловутую финансовую грамотность!

— Наслышан, — задумчиво протянул Карл и поправил лямки грубого комбинезона. — А эти ящики куда? Без пометок, которые.

Руби с легким отвращением поглядела на груз. Мимолетно казалось, будто она и сама не помнила. Но потом ее тонкие пальчики звонко щелкнули, отчего помощник невольно моргнул.

— На склад в промзоне поедут. Понятия не имею, что там, но за эту груду грязной рухляди нам дадут целую сотню!

— Тысяч?! — изумился Карл, пытаясь поймать падающую челюсть.

— Конечно, тысяч! Эти идиоты отдельно заплатили еще и за «особые условия перевозки».

— Это еще что такое?

— Вот оно, главное правило особых перевозок. — Руби вытянула железную руку и щелкнула блестящими пальцами по лбу помощника. — Никаких вопросов, ясно?

— Понял. Тогда пойду с хладагентом разберусь. Подтекает, зараза.

Карл кивнул капитану и быстро скрылся за дверью отсека. Руби проводила его надменным взглядом, но после его ухода улыбка сползла с ее лица. Ящики нависали над ней неведомой угрозой. Их бока стукались друг о друга, шаркали о стены корабля и будто шептались между собой. Руби летала не первый день и прекрасно понимала, что особые условия просят не просто так. За них платят те, кому есть, что скрывать. А тут целая гора секретов.

Она решительно схватилась за ремонтный коммуникатор, подошла к одному из ящиков и напряженно поковыряла пальцем вентиляционное отверстие под крышкой. Но потом передумала заглядывать внутрь.

— Сотня тысяч кнарров, сотня тысяч кнарров... — бубнила Руби себе под нос, до боли зажмурив глаза. Имплант в левой глазнице чуть скрипнул от напряжения. — Это не наше дело.

Капитан с грохотом швырнула ремонтный коммуникатор обратно в ящик с инструментами и живо метнулась к выдвижному столику, где хранилась информация о заказах. На Ринпо она приняла сомнительное поручение без вопросов — деньги быстро отметают сомнения. Но теперь ее очень интересовало содержимое неказистого груза. Руби коснулась светящегося экрана и пролистала журнал последних заказов. Воздух вырвался из трубки очистителя над головой и взметнул короткие пряди, но она быстрым движением заправила их за уши.

Вот он. Последний. Отправитель — анонимный. Ну, разумеется, они скрыли имена, фамилии и номера иден-карт. За отдельную плату возможно абсолютно все. Адресом доставки числился отдаленный склад на самом краю одного из крупнейших городов Конфедерации. Руби параллельно открыла карту Онбер-Тэи на экране и попыталась отыскать организацию, которая владела этим захолустьем, но с удивлением наткнулась на абсолютную пустоту. Такого адреса не существовало. Она нервно постучала железным пальцем по экрану и задумчиво пробормотала:

— Во что мы ввязались?

Однако сотня тысяч кнарров сделали свое дело. Руби выключила экран и решила как можно скорее расквитаться с сомнительным заказом. Иногда лучше и правда не задавать лишних вопросов.

До Онбер-Тэи долетели быстро. От Ринпо можно было добраться за сутки с небольшим, но грузовой корабль, вроде Солнечного ветра, шел чуть медленнее других судов. Руби включила автопилот для посадки, задала параметры приземления в космопорт, где присаживались только торговые звездолеты, и запросила разрешение на посадку. Подтверждение пришло в ту же секунду. Корабль был так же знаменит, как и его хозяйка.

Когда трап грузового отсека с гулом и свистом опустился, Руби сверилась с часами и тут же заметила несколько закрытых тралов недалеко от ворот космопорта. Они резво направлялись к Солнечному ветру на магнитной подушке и чуть покачивались, как настоящие лодки на волнах. На один из них двое хорошо одетых грузчиков-улунаров затаскивали ящики из углепластика для Онбертэйской академии. Рабочие расписались в коммуникаторе и отправились восвояси. За другими заказами приходили разношерстные команды и хмурые одиночки. Но они интересовали капитана меньше всего.

За ящиками без шифров пришли в последнюю очередь. Двое людей в черных комбинезонах торопливо скатывали их с борта торгового судна, аккуратно придерживая на трапе. Руби не сводила с них взгляд. Груз разместили на посадочной площадке и принялись постепенно затаскивать в закрытый трал.

Карл и Микки с тревогой наблюдали за процессом из отсека корабля. Пока рабочие мучились с первым ящиком, пытаясь привязать его к бортам своего аппарата, капитан за мгновение тряхнула головой и спряталась за вторым. Она прокралась к нему на носочках, чтобы не стучать каблуками. Благо грузчики были слишком заняты и не услышали ее. Руби плотно сжала губы, достала ремонтный коммуникатор из кармана и вытянула из корпуса тонкий проводок. Она просунула его сквозь вентиляционное отверстие под крышкой и уставилась в экран. Карл догадался о намерениях капитана и нервно сглотнул, когда заметил, что рабочие собрались перетаскивать последний ящик.

— Друзья, а у вас не найдется выпить? — громко спросил он чуть дрожащим голосом, спускаясь с трапа. — А то у нас все пиво расхлесталось во время полета.

— Сочувствую, — бездушно отозвался один из них.

— Ну хоть посоветуйте тогда хорошее местечко, чтоб расслабиться вечерком!

— Знаю я одно. — Другой грузчик замер и подбоченился. — На углу Квадрийского квартала, рядом с забегаловкой «У Тало» есть отличный бар. Там наливают отменную лутурскую брагу.

— Благодарю, господа! — крикнул им Карл. — Всего вам хорошего!

Рабочие откатили ящик и в недоумении увидели позади него Руби, невинно хлопающую глазами. Она расслабленно держала руки за спиной и приторно улыбалась.

— Всего вам хорошего, — повторила она и растянула губы еще шире.

Трал укатил к воротам космопорта, и его не побеспокоили даже гвардейцы. Никто, к большому удивлению команды Солнечного ветра, не проверял иден-карты. Карл и Микки дождались, когда капитан заберется на борт, и когда трап за ее спиной с металлическим скрежетом поднялся, Руби едва не рухнула на колени. Помощники придержали ее за локти, чувствуя, что все ее тело напряглось, как струна.

— Я посмотрела на груз, — отчеканила Руби и грозно взглянула перед собой. — Там взрывчатка в прочном трубчатом каркасе. Всем этим добром можно разнести целый квартал.

Коммуникатор булькнул из выдвижного столика. На счет судна поступила неприлично огромная сумма денег от анонимного источника с пожеланием сотрудничать и в будущем.

— Что же делать? — прошептал Карл.

— Мы разберемся с этим дерьмом, — решительно ответила Руби. — Вот увидите.