Последний Крылов 2

Глава 1. Пленник

Дорога от «Горок» до Верхнего Новгорода растянулась на два дня.

Отряд двигался медленно – связанный граф Рылеев плохо держался в седле, его пришлось приторочить к лошади верёвками, чтобы не упал. Княжеские бойцы, которых прислал Владимир Светлов, держались по бокам и сзади, готовые в любой момент отразить нападение – хотя нападения ждать было неоткуда. Люди Рылеева либо погибли, либо разбежались.

Максим ехал впереди, рядом с Марией. Вадим замыкал колонну, то и дело поглядывая на пленника. Алиса бежала чуть впереди.

– Он слишком спокоен для пленника, – сказала Мария, кивая на графа.

– Заметил, – ответил Максим. – Всю дорогу молчит. Ни слова, ни просьбы, ни угрозы. Будто его это не касается.

– Может, смирился?

– Рылеев? – Максим покачал головой. – Не похож он на того, кто смиряется.

Сзади послышался шорох. Граф, который до этого безжизненно болтался в седле, поднял голову и посмотрел на Максима. Глаза его – серые, с красными прожилками от бессонницы – смотрели устало, но с какой-то странной насмешкой.

– Не смирился, – сказал он, услышав разговор. – Просто понимаю, что вы – мошки, которым чудом удалось свалить тигра. Радуйтесь, пока можете.

– Не переживай, Владимир Александрович очень обрадуется, когда я привезу ему такого кота в мешке, – спокойно ответил Максим. – Князь разберётся.

Граф усмехнулся – криво, с кровью на губах.

– Князь? – переспросил он. – Князь передаст меня магистрату. А в магистрате, Крылов, я не доживу до суда. У меня слишком много врагов. И слишком много тех, кто боится, что я расскажу лишнего. Они сделают всё, чтобы я не заговорил.

– Вы уже говорили, – заметил Максим. – В «Горках». Признались в убийстве моих родителей.

– Признался вам, – поправил граф. – А вы кто? Студент, который не может защитить даже своих близких. Ваши слова ничего не стоят. Без доказательств, без свидетелей, без письменных признаний, заверенных магистратом, вы – никто.

Мария сжала поводья так, что побелели костяшки.

– Заткнись, – сказала она.

– Мария Владимировна, – граф склонил голову в насмешливом поклоне. – На кой вам этот недобарин? Я бы на вашем месте выбрал жениха побогаче. Этот, – он кивнул на Максима, – долго не протянет. Слишком много на себя берёт и мало думает.

– Я сказала – заткнись, – повторила Мария, и в голосе её зазвенел металл.

Граф замолчал. Но продолжал улыбаться – той самой улыбкой, от которой хотелось вытереть лицо.

Вадим, ехавший сзади, сплюнул на снег.

– Слушай, Крылов, – сказал он, – может, оставим его в лесу волкам? А князю скажем, что сам сбежал?

– Я б с радостью, – ответил Максим. – Но он нам нужен живым.

– Нужен, – согласился Вадим. – Но как же бесит.

Первый день прошёл без происшествий. К вечеру разбили лагерь в небольшой ложбине между холмами, защищённой от ветра. Княжеские бойцы выставили караульных, развели костёр, согрели похлёбку.

Графа привязали к толстой сосне – подальше от огня, чтобы не согрелся, но и не замёрз насмерть. Он не жаловался, не просил еды, только смотрел на огонь пустыми глазами.

– Спите, – сказал он, когда бойцы начали расходиться по местам. – Всем нужен отдых.

– Заботливый какой. – саркастично усмехнулся один из стражников.

– Ты умрёшь первым, – усмехнулся граф. – Сразу, как только меня отпустят.

Ночью Максима разбудил крик.

Он вскочил мгновенно, не успев даже понять, где находится. Рядом заворочался Вадим, где-то слева звякнул меч – княжеские бойцы просыпались. Алиса, спавшая у него на груди, выгнулась дугой и зашипела.

– Что там? – крикнул Вадим.

Ответом был второй крик – и звук падающего тела.

Максим выхватил меч и бросился туда, где был привязан граф. В темноте он увидел две фигуры: одна лежала на снегу неподвижно, вторая стояла над ней, держа в руке окровавленный клинок.

Сосна, к которой привязывали Рылеева, была пуста. Верёвки валялись на земле – перерезанные или разорванные, Максим не разглядел.

– Рылеев! – закричал кто-то. – Рылеев освободился!

Граф стоял у дерева, отряхивая снег с колен. В руке он держал меч одного из убитых стражников. Двое княжеских бойцов лежали на земле – один у сосны, второй в нескольких шагах, там, где его настигла смерть, когда он попытался закричать.

Быстро. Почти беззвучно. Профессионально.

– Убивать – не самое трудное, – сказал граф, заметив Максима. – Труднее оставить врага в живых, без ущерба для своих людей. И вы не справились.

– Зачем? – спросил Максим, поднимая меч. Бойцы окружали поляну, но никто не решался напасть первым.

– Зачем? – граф усмехнулся. – Ты серьёзно? Меня везут на смерть. Я не хочу умирать в магистратском подвале, там я не протяну и суток. Лучше умереть в бою. С оружием. Как мужчина.

– Ты убил моих родителей, – сказал Максим. – Ты посылал на меня наёмников. Ты напал на мой дом. Ты – убийца. У тебя нет чести. Ты заслужил свою участь.

– Ошибаешься, – просто ответил граф. – Я уйду на своих условиях. И прихвачу с собой как можно больше твоих людей.

Он перевёл взгляд на Вадима, который выбежал из темноты с горящими руками.

– Ты, – сказал он. – Огонёк. Ты слабее Крылова, но злее. Иди сюда. Я поучу тебя разговаривать со старшими.

Вадим замер на секунду, потом усмехнулся.

– Не тебе меня учить, старик.

– Посмотрим, – граф сделал шаг вперёд. – Но я хочу умереть в бою. А ты – единственный здесь, кто может дать мне хороший бой. Крылов – менталист, он слишком осторожен. Ты – пиромант. Ты быстр. Ты горяч. Иди.

– Не ходи, – сказал Максим. – Он тебя убьёт.

– А если я откажусь? – спросил Вадим, не отводя глаз от графа.

– Тогда я убью кого-нибудь ещё, – граф кивнул на тела у своих ног. – Или ты думаешь, что я уйду забрав только двоих?

Вадим вздохнул, сжал кулак на одной руке и создал огненный шар в другой.

– Мать твою, – сказал он и шагнул вперёд.

Граф поднял руку.

Воздух вокруг Вадима сгустился, уплотнился, придавил к земле. Пиромант упал на колени, потом на бок, хватая ртом воздух. Огненный шар погас, не долетев до цели.

– Лежи, – сказал граф. – Я не хочу убивать тебя быстро. Я хочу, чтобы ты смотрел.

– Отпусти его, – крикнул Максим, бросаясь вперёд.

Рылеев даже не повернулся. Взмах рукой – и Максима отбросило назад воздушной волной, приложив о ствол сосны. В голове зашумело, перед глазами поплыли искры. Алиса, выпавшая из сумки, запищала, заметалась, но граф не обратил на неё внимания.

– Ты – после, – сказал он Максиму, не оборачиваясь. – Сначала – он.

Вадим лежал на снегу, придавленный невидимой плитой. Кости его не ломались – граф контролировал силу, – но давление было таким, что пиромант не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Из горла его вырвался жалобный, сдавленный звук – не крик, не стон, что-то среднее.

– Нравится? – спросил граф, нависая над ним. – Я мог бы раздавить тебя как жука. Но не хочу. Я хочу, чтобы твой друг посмотрел, как ты будешь умирать медленно.

Максим собрался. Земля ушла из-под ног, но разум оставался ясным. Он закрыл глаза, отключил всё лишнее – боль, страх, шум битвы – и потянулся к сознанию графа.

Ментальный щит Рылеева был крепок. Не таким, как у наёмников – грубым и топорным, – а гибким, живым, текучим. Граф был опытным бойцом, он умел защищаться от ментальных атак. Его разум скользил, уходил, перестраивался, не давая зацепиться.

– Не выйдет, – сказал граф, чувствуя попытки Максима. – Ты силён, Крылов, но сыроват. Год-другой – и ты стал бы опасен. А сейчас – ты мне не соперник.

Он усилил давление на Вадима. Пиромант застонал громче, его лицо покраснело, на губах выступила пена.

– Отпусти его, – повторил Максим, пытаясь пробить щит.

– Нет, – граф улыбнулся. – Не нравится спектакль?

И в этот момент из темноты вылетела Мария.

Она не стала применять магию – на это не было времени. Она подбежала к телу убитого стражника, выхватила его меч и занесла над головой.

Граф почувствовал движение – слишком поздно. Он попытался развернуться, выставить воздушный щит, но Мария уже опустила клинок.

Меч вошёл в спину Рылеева между лопаток. Точно. Без колебаний.

Граф охнул, выпустил контроль над Вадимом, и воздушная подушка исчезла. Пиромант судорожно вдохнул, закашлялся, отполз в сторону. Рылеев постоял секунду, глядя на лезвие меча, торчащее из груди, потом медленно осел на снег.

– Ты... – прошептал он, глядя на Марию.

– Я, – сказала она. – Не нравится спектакль?

Граф хотел сказать что-то ещё, но изо рта пошла кровь. Он упал на бок, потом на спину, и глаза его остекленели.

Максим подошёл, опустился на колени. Потрогал шею – пульса не было.

– Мёртв, – сказал он.

– Я убила его, – сказала Мария. Голос её не дрожал, но руки тряслись. – Я... я не хотела. Но он бы убил Вадима.

– Ты спасла его, – ответил Максим. – Ты спасла нас всех.

Вадим, сидя в снегу, растирал лицо ладонями.

– Никогда, – сказал он хрипло, – никогда больше не ввязывайтесь в мои драки. Я бы сам справился.

– Ты лежал под воздушной плитой и пускал слюни, – заметил Максим.

– Это была военная хитрость, – огрызнулся Вадим. – Я ждал, когда он ослабит хватку.

– Он не собирался её ослаблять.

– А ты откуда знаешь?

– Потому что я менталист, – устало сказал Максим. – Я пытался увидеть его мысли.

– Ну и как, успешно увидел? – спросил Вадим.

Максим помолчал.

– Не очень, – признал он.

Княжеские бойцы подошли к телу графа, молча перевернули его. Двое убитых стражников лежали у сосны, и теперь их заворачивали в плащи, готовя к завтрашней дороге.

– Что скажем князю? – спросил Евдоким.

Мария вытерла меч о снег, вложила в ножны убитого стражника.

– Скажем правду, – ответила она. – Граф Рылеев освободился, убил двоих, напал на нас. Я защищалась.

– Он хотел умереть в бою, – добавил Максим. – Он это получил.

– Поехали отсюда, – сказал Вадим, поднимаясь. – Всё равно никто уже не спит. Можем до утра добраться до города.

Евдоким посмотрел на небо.

– Часа три-четыре пути, – сказал он. – Если не будем останавливаться.

– Тогда едем, – скомандовал Максим.

Он подошёл к Алисе, проверил– лисёнок сидел спокойный, взъерошенный, но целый. Погладил её по голове.

– Всё хорошо, – сказал он. – Всё кончено.

Алиса чихнула и отправилась вперёд.

Отряд двинулся в путь, оставив за спиной поляну, забрав с собой два тела товарищей и труп человека, который хотел умереть как воин.

Нельзя сказать, что граф погиб, как герой. Но, может быть, это было справедливо, после всего, что он сделал.

Глава 2. Магистрат

Кабинет старшего магистра Антона Гавриловича Меньшикова находился в самом сердце здания Магистрата – на третьем этаже, с окнами, выходящими на Соборную площадь. Стены здесь были обиты тёмным деревом, вдоль них тянулись стеллажи с папками и свитками. Сам Меньшиков сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и смотрел на двух подчинённых, стоявших перед ним навытяжку.

Первый – господин следователь Пётр Афанасьевич Синицын, тот самый, что вёл допрос Максима Крылова несколько месяцев назад. Второй – начальник городской стражи Ефим Борисович Колычев, грузный мужчина с красным лицом и потными ладонями.

– Безмозглые шакалы, – сказал Меньшиков, и голос его прозвучал негромко, но от этого казался ещё страшнее. – Вы понимаете, что вы наделали?

Синицын побледнел. Колычев промокнул лоб платком.

– Ваше превосходительство, мы действовали по инструкции...

– По инструкции? – Меньшиков приподнял бровь. – Инструкция предписывает арестовывать менталистов без разбирательства? Инструкция предписывает вырывать ногти шестнадцатилетнему дворянину, чей род внесён в Золотую книгу империи?

– Он был замешан в убийстве Савелия Медведева, – попытался оправдаться Синицын. – Беспорядки в городе, трупы на улицах...

– Беспорядки, которые устроил Савелий, напав на Крылова и его людей, – отрезал Меньшиков. – У нас были показания свидетелей. У нас было заявление, поданное Крыловым за несколько дней до событий. У нас были все основания не трогать его. А вы что сделали? Вы схватили его, посадили в камеру, пытали. И если бы не Громовы, которые вмешались неизвестно откуда, мы бы сейчас имели труп единственного менталиста в губернии.

– В той камере сидели государственные преступники, – подал голос Колычев. – Он мог быть один из них.

– Он был среди них потому, что ваши люди закинули его туда, не разбирая, кто свой, кто чужой! – Меньшиков повысил голос. – Вы упустили настоящих преступников – тех, кто напал на Крылова, – а главного свидетеля засадили в подвал. Я до сих пор расхлёбываю эту кашу.

Он замолчал, давая подчинённым время осознать глубину их вины. В кабинете стало тихо – только бумаги шуршали под порывами ветра из приоткрытой форточки.

– Что слышно о Рылееве? – спросил наконец Меньшиков.

Синицын и Колычев переглянулись.

– Граф... не выходил на связь, – осторожно сказал Синицын. – Последнее сообщение от его людей было три дня назад. Они подтверждали, что Крылов выехал в имение.

– И с тех пор – ничего?

– Ничего, ваше превосходительство. Ни голубя, ни гонца.

Меньшиков откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы.

– Рылеев не присылал вестей, – сказал он медленно. – Это значит одно из двух: либо он мёртв, либо в плену. И то и другое – плохо.

– Почему плохо? – не понял Колычев.

– Потому что если Крылов – или кто-то из его людей – взял графа живым, то он может заговорить. А Рылеев знает слишком много. О нас. О наших планах. О том, что мы ищем в «Горках».

– Это щенок не одолел бы графа… – начал Синицын.

Меньшиков посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

–А если всё же смог? – сказал он. – А Рылеев знает об ордене. И если он расскажет Крылову о подземелье...

Он не закончил. В кабинете снова повисла тишина – плотная, тревожная.

– Что там может быть важного? – тихо спросил Колычев.

– Орден Смерти, – так же тихо ответил Меньшиков. – Тёмные маги, изгнанные из империи полвека назад. Их последнее убежище находилось где-то в здешних землях. По документам, которые нам удалось изъять, вход был где-то в районе «Горок».

– И вы думаете, Крылову хватит мозгов его найти?

– Я думаю, что если он найдёт, у всех нас будет много проблем. У Магистрата – в первую очередь. Потому что император не простит, если узнает, что мы годами скрывали существование этого подземелья, надеясь добраться до него первыми.

Меньшиков встал, подошёл к окну. На Соборной площади толпился народ, купцы зазывали покупателей, где-то вдалеке кричал оруженосец, потерявший хозяина. Обычная городская жизнь, которая текла своим чередом, не зная о том, что решается в этом кабинете.

– Император, – сказал он, не оборачиваясь, – не знает, что Крылов жив. Более того – он не знает, что дар мальчика не просто сохранился, а стал сильнее.

– Но мы докладывали... – начал Синицын.

–Молчать! Вы докладывали, что наследник угасшего рода Крыловых скончался от горячки, – перебил Меньшиков. – Так было написано в вашем рапорте. Я тогда ещё подумал: хорошо, одним менталистом меньше. А теперь выясняется, что он жив, здоров и его дар развивается.

Он повернулся к подчинённым.

– Менталистов в империи осталось девятнадцать. Вместе с Крыловым. Раньше было двадцать, но Савелий Медведев облажался, и мы лишились ещё одного.

– Савелий был слабым менталистом? – удивился Колычев.

– Но он был, – коротко ответил Меньшиков. – Слабый, необученный, но был. Его задача была прибрать к рукам «Горки» тихо, без шума. А он начал угрожать, нанимать бандитов, влез в открытую конфронтацию. Итог вы знаете – труп, огласка, куча проблем. И теперь этот Крылов... если он найдёт подземелье, если он докопается до правды о смерти отца, если он обратится к императору...

Он не договорил. Подошёл к столу, опёрся ладонями о столешницу.

– До конца года «Горки» должны стать территорией Магистрата. Любым способом. Крыловы должны или быть под нашим контролем, или исчезнуть. Тихо. Без лишнего шума. Чтобы никто не задавал вопросов.

– А как же князь? – спросил Синицын. – Светлов не отдаст земли просто так.

– С князем я договорюсь, – Меньшиков усмехнулся. – У него есть слабости. Дочь, например. Или амбиции. В конце концов, мы предложим ему выкуп за Рылеева. Если граф у Крылова, то его точно доставят князю.

– Вы уверены, что граф у него? – спросил Колычев.

– Если бы Рылеев был мёртв, мы бы уже знали. Если бы он сбежал – он бы вышел на связь сам. Значит, он в плену. У кого? У Крылова. А Крылов везёт его к князю, потому что не знает, что с ним делать дальше. Значит, граф сейчас в руках Светлова.

Меньшиков выпрямился, одёрнул мантию.

– Ваша задача, – он посмотрел на Синицына, – связаться с людьми князя. Узнать, жив ли граф, где он, что говорит. И подготовить предложение о выкупе. Рылеев знает слишком много, чтобы болтаться в тюрьме или, не дай бог, давать показания.

– А если князь откажется?

– Не откажется, – Меньшиков покачал головой. – Князь – прагматик. Он понимает, что граф – государственный преступник, и Магистрат имеет полное право забрать его для дальнейшего разбирательства. Мы просто... ускорим процесс.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Синицын и Колычев попятились к двери.

– И запомните, – добавил Меньшиков, когда они уже взялись за ручку. – В следующий раз, когда вы решите, что можете действовать без моего ведома, я лично прослежу, чтобы ваши головы украсили стены Магистрата. Вместе с головами ваших семей.

Дверь закрылась. Меньшиков остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел на суетящийся город.

– Идиоты, – сказал он в пустоту. – Вечно приходится работать с идиотами, которые не способны видеть дальше, чем на шаг вперёд.

Глава 3. Столица

Город встретил их серым утренним небом и мелким снегом, который сыпался с такой настойчивостью, будто хотел замести все следы ночного происшествия. Отряд въехал в Верхний Новгород через восточные ворота, когда только начало светать. Стражники на карауле, узнав княжеских бойцов, пропустили без вопросов.

Вадим, всю дорогу просидевший в седле с мрачным видом, первым нарушил молчание.

– Я в Академию, – сказал он, спешиваясь у первых переулков. – Мне нужно отоспаться, отмыться и забыть, что последние дни вообще существовали.

– Забыть не получится, – заметил Максим.

– Попытаюсь, – Вадим зевнул, потрепал Алису по голове и пошёл в сторону общежития, даже не оглянувшись.

Алиса, оставшись без его тёплой ладони, потёрлась о ноги Максима, потом о ноги Марии, потом снова о Максима, будто проверяла, все ли на месте.

– Она устала, – сказала Мария. – И замёрзла. Лисы, конечно, выносливые, но снег по брюхо – не лучшее развлечение.

– Пусть остаётся во дворе у отца, – ответил Максим. – Там тепло, накормят. А мы – к князю.

Мария кивнула. Евдоким и оставшиеся бойцы подхватили тело графа, завёрнутое в плащ, и отряд двинулся к княжескому дворцу.

***

Княжеский дворец на Княжьей горе казался высеченным из цельного куска серого камня. Его стены помнили не одно поколение правителей, а тяжёлые дубовые ворота, окованные железом, могли выдержать осаду. Сегодня они были распахнуты – слуги сновали туда-сюда, кто-то таскал дрова, кто-то выгребал снег с дорожек. Жизнь текла своим чередом.

Алиса, войдя во двор, сразу же унюхала кухню. Она обнюхала крыльцо, покрутилась на месте, посмотрела на Максима – мол, можно? – и, не дождавшись ответа, потрусила в сторону тёплого пара, поднимавшегося из отдушины.

– Присмотрите за ней, – попросил Максим одного из слуг. – Не обижайте. Она умная.

– Конечно, барин, – поклонился слуга, хотя лиса в княжеском дворе была зрелищем необычным.

Максим, Мария, Евдоким и двое бойцов с телом графа поднялись на крыльцо. Охранник у двери узнал княжескую дочь и пропустил без доклада.

Кабинет князя Владимира Александровича Светлова находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Стены здесь были обиты тёмно-зелёным сукном, вдоль них висели портреты предков – суровых мужчин и женщин с одинаковым княжеским надменным взглядом. Откуда-то из-за двери доносились голоса: один – княжеский, низкий, раздражённый; второй – незнакомый, вкрадчивый, с масляными нотками.

– …вы не имели права, – говорил князь. – Это мои земли. Мои люди.

– Ваша светлость, – отвечал второй, – Магистрат действует в интересах империи. Император дал нам полномочия...

– Император дал вам полномочия расследовать преступления, связанные с государственной изменой. А здесь – обычный долговой спор, который вы раздули до небес. Ещё и с участием Крылова. Вы обязаны были доложить о конфликте менталистов.

– Савелий Медведев был не просто кредитором...

Максим толкнул дверь.

Кабинет был просторным, с высокими окнами, выходящими на Соборную площадь. У одного из них, заложив руки за спину, стоял князь Владимир Александрович – седой, коренастый, в строгом тёмном кафтане. Напротив него, у стола, топтался тощий человек в серой мантии магистратского чиновника.

Князь обернулся на звук, заметил дочь, Максима и тело, которое несли бойцы.

На лице его на мгновение мелькнуло удивление, потом досада, а потом – что-то похожее на удовлетворение.

– Обстоятельства немного изменились, – сказал он, поворачиваясь к магистратскому чиновнику. – Можете забирать тело вашего графа. Он был нужен мне живым. Мёртвый он мне без надобности.

Чиновник, маленький и юркий, как хорёк, уставился на завёрнутый в плащ труп.

– Это... граф? – спросил он, хотя ответ знал и без вопроса.

– Он самый, – князь кивнул на бойцов. – Отнесите господину... как вас там? В Магистрат. Пусть разбираются.

– Меркулов, ваша светлость, – представился чиновник, но его уже никто не слушал.

Евдоким и его люди молча вышли, унося тело. Чиновник потоптался, понял, что говорить больше не о чем, и поспешил следом, на ходу доставая платок и промокая вспотевший лоб.

Когда дверь закрылась, князь посмотрел на Максима.

– Живой? – спросил он сухо.

– Живой, – ответил Максим. – Ваши люди помогли. Без них мы бы не справились.

– Хорошо, – князь усмехнулся. – Теперь расскажешь что там вообще произошло.

Максим рассказал.

Коротко, по делу, без лишних эмоций. О том, как они добрались до «Горок». О том, как граф вышел к нему с предложением. Об отказе. О битве, иллюзии с драконами, вмешательстве бабушки и пленении Рылеева. О дороге обратно. О побеге графа, убитых стражниках и том, как Мария заколола его мечом.

Князь слушал молча, не перебивая. Иногда его взгляд скользил к дочери, но ни упрёка, ни гордости в нём не было – только тщательно скрываемая тревога.

– Рискованно, – сказал он, когда Максим закончил. – Всё, что вы сделали – рискованно. Но результат есть.

– Граф мёртв, – сказал Максим. – Он больше никому не навредит.

– Мёртвый граф – это хорошо, – князь прошёл к столу, сел в кресло. – Но живые враги – плохо. Рылеев был не один. За ним стояли те, кто давал ему деньги, людей, информацию. Они не успокоятся.

– Я знаю, – ответил Максим.

– Тогда слушай дальше, – князь взял со стола лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. – Я связался со столицей. По телефону.

– С императором? – уточнила Мария.

– С его секретарём, – поправил князь. – Но императору доложили. Император хочет тебя видеть.

Максим не сразу нашёлся, что сказать.

– Меня? – переспросил он.

– Тебя, – подтвердил князь. – Молодого барона, который победил аэроманта и раскрыл заговор. Ему доложили о твоих подвигах. Кратко, без лишних подробностей. Теперь он хочет познакомиться лично.

– Но зачем?

Князь посмотрел на него долгим взглядом.

– Менталистов в империи осталось девятнадцать. Включая тебя. Раньше было двадцать, но Савелий... впрочем, это уже не важно. Император заинтересован в том, чтобы такие люди были при дворе. Или, по крайней мере, лояльны.

– Я не собираюсь служить при дворе, – сказал Максим. – Моё место – в «Горках». Род нужно поднимать.

– Род поднимать – это хорошо, – не стал спорить князь. – Но от визита к императору не отказываются. Это не просьба, Крылов. Это приглашение, которое лучше принять.

Мария, молчавшая до этого, подошла к отцу.

– Когда? – спросила она.

– Дорога до столицы неблизкая, – сказал князь. – От Верхнего Новгорода до Санкт-Петербурга путь займёт недели две, если повезёт с погодой. Император хочет видеть его до конца зимы.

– Я успею? – спросил Максим.

– Если будешь расторопным, – князь взял со стола другой лист. – Экзамены в Академии я перенёс на ближайшую неделю. Сдашь досрочно. На подготовку к дороге даю ещё неделю. Итого – две недели. Потом выезжаете.

– Мы? – переспросил Максим.

– Ты, моя дочь и пара бойцов для охраны, – князь посмотрел на Марию. – Она поедет с тобой. Как представитель княжеского дома. И как... я надеюсь... ответственный человек.

Мария не стала спорить. Только кивнула.

– А Алиса? – спросил Максим.

– Кто? – не понял князь.

– Лиса.

Князь поморщился.

– Лису возьмёшь с собой. Только чтобы в императорском дворце ничего не погрызла.

Он встал, подошёл к Максиму, протянул руку.

– Ты хорошо справился, Крылов. Лучше, чем я ожидал. Но это только начало.

Максим пожал руку.

– Спасибо, ваша светлость, – сказал он.

– Не за что, – князь отпустил руку, махнул в сторону двери. – Идите. Готовьтесь. Через две недели – в путь.

Максим поклонился и вышел. Мария задержалась на секунду.

– Спасибо, отец, – сказала она тихо.

– Не за что, – повторил князь, но голос его стал мягче. – Ради тебя стараюсь. Не ради этого балбеса – хоть какая-то польза от него будет.

– Зачем ты так снова, – сказала Мария, глядя отцу в глаза. – Ты помог, потому что посчитал это правильным. Даже если не хочешь признаваться.

Князь отвёл взгляд.

– Ступай, – сказал он. – Дел много.

Мария вышла в коридор, где её уже ждал Максим. Алиса, успевшая набегаться по двору, сидела у его ног и грызла подобранную с земли косточку.

– Разговор был сложным? – спросил Максим.

– Терпимо, – ответила Мария. – Но он согласился. Он поможет.

– Я заметил, – Максим посмотрел на закрытую дверь кабинета. – Хоть выглядит он довольно сурово.

– Он такой, – Мария улыбнулась. – Он делает добро и ругается при этом так, будто его грабят. Но внутри... внутри он нормальный. Просто старый и упрямый.

– Не такой уж старый, – заметил Максим.

– Для политика – старый, – ответила Мария. – Хватит об отце. У нас две недели, чтобы подготовиться к столице. Экзамены, сборы, дорога... И я не собираюсь ехать туда в том, что есть.

– У нас есть дела поважнее нарядов, – сказал Максим.

– Для женщины – нет, – отрезала Мария и пошла вниз по лестнице, громко цокая каблуками.

Алиса бросила косточку, посмотрела на Максима, потом на удаляющуюся Марию.

– Что? – спросил Максим.

Алиса чихнула и побежала за Марией.

Максим остался на лестничной площадке один.

Две недели. Экзамены. Дорога. Император. Столица. Почему не Москва? В этом мире даже без магии всё сложно. Что уж говорить про дар.

– Земля 1205, – прошептал Максим. – Что же ты такое?

Ответа не было. Внизу, во дворе, кричали слуги, ржали лошади, где-то далеко звонил колокол. Обычный день в Верхнем Новгороде, который ничего не знал ни о графе Рылееве, ни о магистрате, ни о юном менталисте, который через две недели отправится к императору, чтобы изменить свою судьбу – и, возможно, судьбу всей империи.

Максим вздохнул и пошёл вниз.

В конце концов, у него ещё есть две недели.

Глава 4. Справедливость

Ленка вышла на крыльцо, когда солнце только начинало подниматься над лесом.

Снег искрился, воздух был холодным и прозрачным, и если бы не тяжёлые мысли, она, наверное, даже улыбнулась бы такому утру. Но внутри всё ныло, как незажившая рана, и улыбка не получалась.

«Горки» просыпались. Арсений уже возился в кузнице – звон металла разносился по двору, привычный, успокаивающий. Клавдия Степановна хлопотала в доме, готовила завтрак. Пётр, Василий, Семён – те из дружины, кто остался в имении – обходили периметр, проверяли, не забрался ли кто за ночь. Ефим, старшой, с ними.

Имение жило своей жизнью. Без Максима. Без шума, который он приносил с собой.

Ленка присела на ступеньку, подтянула колени к подбородку.

Она почти не помнила другой жизни. «Горки» были её домом с самого детства – она родилась здесь, бегала босиком по этим дворам, лазила по деревьям за воротами. И Крыловы были здесь всегда – сначала старый барин, Сергей Михайлович, который мог часами рассказывать о гербах и родословных, потом его сын Сергей, тот, который погиб вместе с женой, а теперь – Максим.

Маленький задиристый мальчишка, который дразнил немного дразнил её в детстве. Потом – худой болезненный парень, которого бабушка откачивала отварами. Потом – сильный, взрослый, почти чужой, который за месяц превратился из умирающего в воина.

Который спас её от Ильи у мельницы.

Ленка помнила это до сих пор. Холодные пальцы Ильи на запястье, его масляный голос, близость стены, в которую он её прижал. Она тогда испугалась по-настоящему – не того, что он сделает что-то непоправимое (в конце концов, Илья был дурак и трус, но не насильник), а того, что никто не придёт. Никто не услышит. И вдруг – Максим.

Тогда он казался ей кем-то нереальным. Герой из сказки, который спускается с горы и наказывает злодея. Илья потом несколько дней ходил с синяками и злой, как цепной пёс, но больше к ней не лез. Боялся. Знал, что за неё есть кому заступиться.

Ленка улыбнулась воспоминанию, но улыбка вышла грустной.

Максим, конечно, не герой из сказки. Он обычный парень – упрямый, иногда слишком серьёзный, иногда по-детски наивный. Но добрый. Это она знала точно. Он переживал за бабушку, за Арсения, за неё – за всех, кто жил на его земле. Он рисковал собой, когда не надо было, лез в драки, где мог бы отсидеться. И делал это не ради славы или денег – просто потому, что по-другому не умел.

Он был красивым. Ленка это замечала – и то, как он держится, и как одевается (уже не в ту рваную рубаху, в которой очнулся после болезни, а в хорошие кафтаны, подаренные бабушкой или купленные в городе), и как смотрит – серьёзно, чуть исподлобья. Ухоженный, подтянутый. Не то что Илья с его вечно грязными ногтями и прокуренным голосом.

Но он считал её другом. Просто другом.

Ленка вздохнула, сжала пальцы. Друг – это хорошо. Друг – это не чужая. Но когда он сказал это тогда, в «Горках», после битвы с графом, у неё что-то оборвалось внутри. Она сделала вид, что приняла, улыбнулась – через силу, криво. А потом ушла к себе в комнату и проплакала половину ночи.

«Друг», – повторила она про себя. – «Хороший друг. Мне очень повезло, что ты есть».

Максим сказал это искренне. Он и правда так считал. Он не видел, как она смотрит на него, не замечал, как краснеет, когда он входит в комнату. Для него она была Ленкой – дочкой кузнеца, которая умеет стрелять из лука и не жалуется на трудности. Надёжной, удобной, своей.

И он выбрал не её.

Княжна.

Ленка поморщилась, как от кислого.

Мария Владимировна Светлова. Дочь самого князя Верхнего Новгорода. Красивая, ухоженная, с идеальными манерами и голосом, от которого хочется вытянуться по струнке. И при этом – учительница в Академии. Представляете, пришла работать, чтобы доказать, что она не просто «папина дочка». Фу, смотреть противно.

«Я не такая, как эти, я сама, – передразнила Ленка мысленно. – Сама, ага. А откуда за ней охраны полгорода таскается? Кто ей лошадей подарил? Кто её в Академию устроил?»

Конечно, не её папа. Князь Светлов, говорят, был против. Но всё равно – у неё были связи, деньги, возможности. А она делает вид, что такая же простая, как Ленка. Учительница, подумаешь. Студенты перед ней расшаркиваются, преподаватели уважают.

И Максим повелся. Как все мужики – увидел красивую женщину и потерял голову. Ленка видела их вместе – она тогда стояла у окна, когда Максим и Мария выходили со двора. Как он смотрел на неё. Как улыбался.

Он так на неё никогда не смотрел.

Ленка отогнала воспоминание.

Она не глупая. Она понимала, что княжна – это выгодно. Статус, связи, деньги. Максим – небогатый барин, ему нужно поднимать род, и родственники-дворяне помогут лучше, чем дочка кузнеца. Но не мог же он выбрать её только из-за этого? Ведь не мог?

– А может, и мог, – прошептала Ленка.

И от этой мысли стало ещё больнее.

Она поднялась, отряхнула юбку. Хватит ныть.

Ленка решила: она защитит Макса. Даже если он сам об этом не просит. Даже если думает, что не нуждается в защите. Княжна Мария Владимировна – не та, за кого себя выдаёт. Ленка чувствовала это нутром. В ней было что-то фальшивое, наигранное. Может быть, она просто охотится на именитого жениха? Может быть, ей нужны земли Крыловых? Может быть, отец велел?

В любом случае, Ленка докажет Максиму, что княжна не такая, какой он её видит.

Она придумает. У Ленки есть знакомые в городе – не такие знатные, как у княжны, но свои. Она узнает о Марии всё. Сплетни, слухи, тайны. Наверняка у той есть скелеты в шкафу.

А потом – потом она откроет Максиму глаза.

И тогда он поймёт, кто на самом деле его достоин.

Ленка улыбнулась сквозь слёзы. Твёрдо, зло, с вызовом.

– Ничего, – сказала она вслух. – Посмотрим, кто кого.

Из кузницы донёсся грохот – Арсений уронил молот. Ленка вздохнула, поправила платок и пошла помогать деду. В конце концов, у неё ещё есть дела и в «Горках».

Но мысли её были уже далеко – в Верхнем Новгороде, в Академии, в княжеском дворце.

И они были холодными, как зимний снег.

Глава 5. Сборы

Неделя пролетела как один миг – и одновременно растянулась на вечность.

Максим почти не вылезал из библиотеки. Он зубрил теорию ментальных полей, повторял классификации боевых заклинаний, на скорость решал практические задачи по магической анатомии. Экзамены в Академии были не самыми сложными в его жизни – пыточная в Магистрате и битва с графом-аэромантом оставили куда более глубокие шрамы, – но времени на подготовку было в обрез, а требований никто не снижал.

Именно здесь, среди пыльных фолиантов и конспектов, он наткнулся на то, что раньше как-то не приходило в голову искать. Справочник по магическим рангам империи.

Оказалось, что магия в этом мире – не просто «есть дар или нет». Она имеет чёткую градацию. Самые низшие – подмастерья, те, кто только начал обучение и способен на элементарные вещи. Выше – мастера. И у мастеров есть ступени: первая, вторая, третья, четвëртая, пятая. Самые сильные – пятой ступени, их в империи можно пересчитать по пальцам.

Максим читал и не верил себе.

По описанию, Савелий Медведев, тот самый кредитор и убийца его отца, был мастером первой ступени. Не слабак, но и не вершина. А граф Рылеев – аэромант, с которым они сражались в «Горках», – мастер второй ступени. Это объясняло, почему он так легко отбрасывал ментальные атаки Максима. Разница в опыте и ранге была огромной.

И всё же они победили. Не один Максим, а все вместе – Вадим, Алиса, бабушка, Ленка, весь отряд. Но в одном из боёв, когда граф уже прижимал его к земле и нечем было дышать, Максим пробил его защиту. Не надолго, на секунду, но пробил.

В справочнике было сказано: менталист, способный противостоять магу второй ступени, даже с поддержкой, автоматически считается мастером первой ступени.

Значит, он теперь мастер. Максим Крылов, шестнадцатилетний студент из угасшего рода, которого ещё год назад хоронили соседи.

Он закрыл справочник, выдохнул и вернулся к подготовке к экзаменам. О рангах можно будет подумать потом. Сейчас главное – сдать.

***

Вадим, который тоже сдавал зачётную неделю, иногда подшучивал:

– Крылов, выше головы не прыгнешь. Расслабься. Всё равно не вытянешь на отлично.

– Я и не пытаюсь перепрыгнуть, – огрызался Максим. – Мне бы просто сдать.

Сдал он. Без блеска, без красных дипломов, но твёрдо. На четвёрки, где-то на тройки с плюсом. Преподаватель менталистики, старый профессор, который помнил ещё отца Максима, сказал:

– Крылов, вы не гений. Но вы упёртый. А в нашем деле упорство иногда важнее таланта. Зачëт.

Максим вышел из аудитории, выдохнул и тут же наткнулся на Вадима, который подпирал стену коридора.

– Ну? – спросил сосед.

– Зачëт, – ответил Максим.

– У меня тоже, – Вадим лениво улыбнулся. – И я еду с тобой.

– Куда?

– В столицу, куда же ещё. Думаешь, я оставлю тебя одного с этой компанией? Княжна, лиса, ты – скукотища. Со мной веселее, да и я развеюсь.

Максим немного расстроился. Не потому, что Вадим был плохим попутчиком – наоборот, весёлым и надёжным, – а потому что он надеялся, что дорога до Санкт-Петербурга станет временем для разговоров с Марией наедине. Но возражать не стал. В конце концов, Вадим был прав: в одиночку путешествовать по зимним трактам глупо. К тому же, Макс вспомнил, что Машу без охраны не пустят.

– Ладно, – сказал Максим. – Но тогда поможешь с лошадьми.

– С какими?

– С теми, на которых мы поедем. Своих у нас нет, нужно покупать.

***

Князь встретил их в конюшне – лично, без слуг, в простом охотничьем кафтане. Он внимательно осмотрел Максима, потом Вадима, потом покачал головой.

– Денег много? – спросил он.

– Не очень, – честно ответил Максим.

– Тогда берите вон тех, – князь кивнул на пару лошадей в дальнем стойле. – Вороной и рыжий. Не быстрые, не красавцы, но здоровые. Дорогу выдержат. Да и знакомы вы с ними уже. Дешевле не найду.

Максим прикинул остатки компенсации от Магистрата, деньги, которые дала бабушка, и те крохи, что скопились с продажи старых вещей.

– Беру, – сказал он.

Князь назвал цену. Небольшую – настолько небольшую, что Максим заподозрил подвох.

– Почему так дёшево? – спросил он.

– Потому что вы везёте мою дочь, – просто ответил князь. – А она мне дороже любых лошадей. Если с ней что-то случится, я сдеру с тебя шкуру. Но если она вернётся живой и невредимой, считай, что лошади – подарок.

– Спасибо, ваша светлость, – сказал Максим.

Князь махнул рукой и ушёл, не прощаясь.

***

Дорога до «Горок» заняла меньше двух дней.

Максим скакал впереди, рядом бежала Алиса – лиса давно привыкла к таким марш-броскам и не уставала. Вадим ехал следом, насвистывая какую-то дурацкую песенку про солдат и куртизанку. Мария замыкала колонну, иногда обгоняя их, чтобы обсудить маршрут по карте, которую дал князь. Впереди Максима же скакал Евдоким - один из охранников князя. Замыкающим был Валерий. Его вместе с Евдокимом отправили охранять княжну.

Снег подтаял, дорога стала грязной, но лошади шли бодро. Ночью останавливались в лесу. Разводили костëр, приготовили похлëбку и плотно поужинали. Дежурили по очереди. Это в городе титул важен, а здесь главное, чтоб все живы остались.

– Слушай, – спросил Вадим перед самым въездом в имение, – а твоя бабушка сильно злится?

– На что? – не понял Максим.

– На то, что ты уезжаешь. В столицу. К императору. Надолго.

Максим помолчал.

– Она не злится, – сказал он наконец. – Она переживает. Это разные вещи.

***

Клавдия Степановна ждала их на крыльце.

Она была в своём обычном тёмном платье, седая, прямая, с кочергой в руке – не для боя, так, на всякий случай. Увидев внука, она не побежала обниматься, только кивнула:

– Проходи. Рассказывай.

За столом, за небогатым, но сытным ужином, Максим рассказал всё. О графе, о битве, о Магистрате, о князе, о вызове к императору. Клавдия слушала молча, только пальцы её сжимали ложку чуть сильнее обычного.

– Титул, значит, – сказала она, когда он закончил. – Император жалует?

– Пока не знаю, – ответил Максим. – Может, просто хочет посмотреть.

– Посмотреть, – усмехнулась Клавдия. – На менталиста, который в одиночку свалил аэроманта такого уровня. Посмотреть, а потом забрать ко двору. Им такие нужны.

– Я не останусь в столице, – твёрдо сказал Максим. – Мой дом здесь.

Клавдия посмотрела на него долго, пристально, как смотрела когда-то на его отца перед его последним отъездом.

– Обещай, – сказала она.

– Обещаю.

Клавдия кивнула, встала, убрала со стола.

– Ты знаешь, – сказала она, вытирая руки о передник, – я горжусь тобой. Не потому, что ты мастер первой ступени. Не потому, что едешь к императору. А потому, что ты не сломался. Твой отец был сильным магом, но он отказывался принимать правила игры. А ты – нет.

– Какой игры? О чëм ты? – Максим нахмурился.

Клавдия помолчала, потом махнула рукой.

– Не сейчас. Потом. Возвращайся живым – расскажу.

Она достала из-за печи узел.

– Карту возьмёшь у Арсения. Вяленого мяса я заготовила. Денег – сколько есть. А это, – она положила перед Максимом маленький кожаный мешочек, – возьми на самый крайний случай. Там не золото. Там земля с могилы твоего деда. Говорят, она хранит в дороге.

Максим взял мешочек, не развязывая.

– Спасибо, бабушка.

– Не за что, – ответила Клавдия и отвернулась к печи. – Не за что.

***

Утром, когда Максим уже заканчивал седлать коня, к нему подошёл Илья Шмелёв.

Тот самый Илья, который когда-то приставал к Ленке. Тот самый, который напал на дом с бандитами Савелия. Тот самый, который сидел в подвале «Горок» неделями, пока Крыловы решали, что с ним делать.

– Барин, – сказал Илья, не поднимая глаз. – Возьмите меня с собой.

Максим замер. Рука, затягивавшая подпругу, повисла в воздухе.

– Ты в своём уме? – спросил он.

– В своём, – ответил Илья. Он поднял голову, и в его глазах – наглых, с прищуром – Максим увидел что-то новое. Не вызов, не подлизывание. Что-то похожее на стыд. – Я не святой, барин. Я знаю. Я дураком был, руки распускал, за Савелием пошëл как пёс. Но я... я хочу быть полезным. Не за деньги, не за страх. Просто... интересно мне. Приключения эти ваши. Столица. Император. – Он помолчал, потом добавил тише: – И опыта набраться. Хочу не воровать, не разбойничать, а... жить как человек. Работать. Служить.

– Ты бывший бандит, – сказал Максим. – Кто будет следить за тем, что ты не ударишь в спину?

– Никто, – честно ответил Илья. – Но вы – менталист. Вы в голову залезть можете. Если что – убьёте. Или в магистрат сдадите. Риск минимальный.

Максим смотрел на него долго. Алиса, сидевшая рядом, навострила уши, принюхалась к Илье, чихнула – но не зарычала. Забавно, но даже зверь чувствовал, что этот человек и правда хочет поехать.

– Идём к бабушке, – сказал Максим. – Она решит.

Клавдия, выслушав Илью, долго молчала. Потом подошла к нему, заглянула в глаза.

– Мальчик, – сказала она, – ты и правда изменился. Или научился притворяться. Но мой внук – мастер. Он тебя раскусит быстрее, чем ты моргнуть успеешь. Если с Максом что случится, я тебя прокляну. Не в смысле «обижусь», а в смысле – настоящая магическая смерть. Слышишь?

– Слышу, – Илья побледнел, но не отступил.

Клавдия перевела взгляд на Максима.

– Решай сам. Ты теперь глава рода.

Максим вздохнул.

– Собирайся, – сказал он. – Лошадей у нас нет, так что поспрашивай у соседей. И если что – я тебя убью. Без магии, просто мечом. Понял?

– Понял, – Илья кивнул и побежал на поиски лошади

Вадим, стоявший у конюшни, проводил его взглядом.

– Он опасен, – заметил Вадим.

– Все мы опасны, – ответил Максим, затягивая подпругу. – Вопрос в том, куда мы направим эту опасность.

Мария, которая собирала вещи в доме, вышла на крыльцо.

– Илья едет с нами? – спросила она.

– Едет.

– Ты уверен?

– Нет, – ответил Максим. – Но выбора нет. Он прав: опытный человек в дороге не помешает.

Она покачала головой, но спорить не стала.

***

Они выехали, когда солнце только начинало подниматься.

Впереди – Максим на гнедом, за ним – Мария на своём вороном, которого прислал отец. Вадим с рыжим, украшенным собственноручно вырезанными на уздечке огненными символами. За ними Евдоким с Валерой. Илья замыкал колонну – он нашëл самую старую, самую медленную лошадь, но он не жаловался.

Алиса бежала рядом с Максимом, то обгоняя его, то возвращаясь, то скрываясь в кустах, чтобы проверить, не прячется ли там кто.

– До столицы – две недели, если повезёт, – сказала Мария, доставая карту. – Верхний Новгород, потом Переславль, потом Тверь, потом... потом Санкт-Петербург.

– Ты там была? – спросил Максим.

– Маленькой. С отцом. Не помню почти ничего.

– Я тоже не помню, – сказал Максим. И это было правдой. В его прошлой жизни Санкт-Петербург был городом трёх вокзалов, разводных мостов и белых ночей. В этой – столицей империи, которую он никогда не видел.

Дорога уходила в лес, и они въехали в утро.

Максим оглянулся на «Горки» – дом, кузницу, старые липы у ворот. Алиса, почувствовав его настроение, подняла морду и тихо фыркнула.

– Вернёмся, – сказал он ей.

Она чихнула – мол, конечно, вернёмся, куда мы денемся.

Глава 6. Чужая игра

Илья Шмелёв не помнил себя без Ленки.

Они росли в одном селе, бегали по одним дворам, лазали по одним деревьям. Только она всегда была другой – светлой, чистой, мило улыбалась. А он был грязным, драчливым, с вечно разбитыми коленками и отцом, который вместо ласковых слов отвешивал подзатыльники.

Отец у Ильи был суровый. Слова «любовь», «нежность», «забота» в их доме не звучали вообще. Была работа, была выпивка, были затрещины за провинности. Илья рос как трава – сам по себе. И когда внутри начало зарождаться что-то похожее на чувства к Ленке, он не знал, что с этим делать. Не умел говорить красиво, не умел ухаживать, не умел даже просто подойти и сказать: «Ты мне нравишься».

Вместо этого он делал то, что умел, – хвастался. Рассказывал, какой он сильный, какой смелый, какие у него знакомые и сколько денег он может достать. Думал, что если Ленка увидит в нём силу, то поймёт – лучшего парня ей не найти.

Она не понимала. Только отворачивалась и уходила.

А в тот день у мельницы, когда он уже почти её убедил (ну, почти, она хоть не убежала сразу), припёрся этот барин. Чёрт бы его побрал. Максим Крылов, которого все вроде как хоронили месяц назад, которого Илья считал хлюпиком и доходягой, вдруг встал между ними и сказал: «Отойди от девушки».

Илья тогда разозлился. Не столько от того, что его отодвинули, сколько от того, что это сделали при Ленке. При ней. При девушке, ради которой он старался, которой хотел показать себя настоящим мужчиной. А этот барин унизил его одним движением – подсечкой, захватом, несколькими словами, от которых у Ильи кровь застыла в жилах.

«Я повешу тебя на ближайшем дереве, без суда и следствия».

Илья тогда сбежал. Не потому, что испугался – потому, что понял: сейчас он проиграет. А когда вернулся с подельниками, чтобы взять реванш, всё пошло ещё хуже. Крыловы отбились, перебили половину его людей, а самого Илью с товарищами заперли в подвале.

Он сидел там неделями. Ждал расправы, ждал, что его сдадут магистрату или просто прибьют. Но Крыловы – старуха и этот барин – не тронули. Кормили, поили, даже не били. Условия были сносные. Сам факт, конечно, унизительный, но Илья уже тогда начал понимать: он ошибся. Крылов – не враг. Крылов – тот, кто может быть сильнее, но не давит. Тот, кто защищает своих. И Ленку – в том числе.

Злость прошла не сразу. Сначала была обида, потом глухое раздражение, потом – странное, непривычное смирение. Илья признал: да, Крылов его сильнее. Да, Ленка выбрала не его. Да, он дурак, что полез. Но внутри всё равно осталось что-то, что не давало покоя.

Ленка не переставала ему нравиться. Он видел её каждый день – когда выходил из подвала погулять под присмотром, когда помогал по хозяйству (бабка Клавдия заставила работать за кормёжку), когда она проходила мимо с коромыслом или вёдрами. Она не смотрела на него. Не замечала. Будто его не существовало.

Илья терпел. Ждал. Надеялся, что когда-нибудь она увидит в нём не хулигана и бандита, а человека.

А потом появилась княжна.

Мария Владимировна Светлова – красивая, ухоженная, с идеальными манерами. Илья сразу её невзлюбил. Такие, как она, смотрели на него как на грязь под ногами. Но Ленка – Ленка относилась к княжне ещё хуже. Илья замечал, как она отворачивалась, когда говорили о Марии. Как сжимала губы, когда та приезжала в «Горки». Как молчала, когда её имя звучало в разговорах.

И однажды Ленка подошла к нему сама.

Это был вечер, закат, снег подтаял, и воздух пах весной. Она стояла у кузницы, кутаясь в старый платок, и смотрела куда-то в сторону, не на него.

– Илья, – сказала она, – ты можешь решить один вопрос?

Он замер. Сердце забилось быстрее.

– Какой? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Княжна, – Ленка помолчала, потом добавила: – Она не нужна здесь. И Максиму она не нужна. Только он не понимает этого.

Илья нахмурился.

– Ты про что?

– Про то, что она наверняка его обманывает, – Ленка подняла глаза, и в них горело что-то твёрдое, злое. – Она играет с ним. А он, дурак, ведётся. Надо... решить вопрос.

Илья понял не сразу. А когда понял – внутри всё похолодело.

«Решить вопрос». В их кругах это означало одно. Убрать. Ликвидировать. Уничтожить. Ленка просила его убить княжну.

– Ты уверена? – спросил он.

– Уверена, – ответила она и ушла, не прощаясь.

Илья остался стоять у кузницы, глядя на закрытую дверь.

Она просила его об этом. Ленка. Девушка, ради которой он готов был на всё. Если он уберёт княжну, то докажет – не просто хулиган, не просто бандит, а тот, кто может решать большие вопросы. Тот, кто ради неё готов на всё.

А заодно спасёт барина от влияния этой коварной особы. Илья не любил Крылова, но уважал. Тот был сильным, правильным, жил по совести. Не заслужил, чтобы какая-то княжна крутила им как хотела.

Значит, нужно ехать в столицу.

***

Когда Максим объявил, что собирает отряд, Илья напросился первым. Сказал, что хочет быть полезным, хочет нового опыта, хочет искупить вину. Барин посмотрел на него долго – тем самым взглядом, от которого хотелось спрятаться, – но кивнул.

– Собирайся, – сказал он.

Илья собрался за час. Старый тулуп, запасная рубаха, нож за голенищем – всё, что у него было. Лошадь он нашëл, старую, медленную, но он не жаловался. Главное – ехать. Главное – оказаться рядом с княжной в нужный момент.

Он не знал, когда это случится. Не знал, как именно. Не знал, хватит ли у него духу. Но он обещал Ленке. А слово, данное ей, он держал.

Даже если оно означало убийство.

***

В дороге Илья держался тише воды, ниже травы.

Слушал разговоры, запоминал, кто есть кто. Евдоким – старый вояка, с ним лучше не связываться. Валерий – молодой, щуплый, в бою вряд ли опасен. Вадим – пиромант, огнём бьёт с руки, но болтлив и невнимателен. Мария – княжна, геомантка, сильная, но не воин. Если бить неожиданно, может и не успеть применить магию.

Алису жалко. Но в целом, если помешает – можно пнуть. Не убьёт, но отгонит.

Илья продумывал план. Не здесь, не сейчас – вдруг кто-то из спутников читает мысли (Крылов умеет, но он не лезет без дела, Илья это уже понял). На привале, у костра, когда все заняты своими делами.

Он ждал своего часа.

А ещё он думал о Ленке. О том, как она улыбнётся, когда узнает. Как посмотрит на него другими глазами – не с презрением, не с жалостью, а с уважением. С благодарностью. Может быть, даже с чем-то большим.

Ради этого стоило рискнуть.

– Ты чего задумался? – спросил Вадим, подходя к нему с котелком каши.

– О доме, – ответил Илья. – Скучаю.

– Привыкнешь, – Вадим хлопнул его по плечу и отошёл.

Илья проводил его взглядом.

«Ничего, – подумал он. – Скоро всё кончится».

Он даже не представлял, насколько ошибался.

Глава 7. Неожиданный попутчик

Дорога до Санкт-Петербурга обещала быть долгой. Максим знал это ещё до того, как они выехали из Верхнего Новгорода, но теперь, когда копыта его вороного мерно отбивали такт по грунтовой дороге уже третьи сутки, он начал понимать: путешествие – это не только приключение, но и суровое испытание терпения. Бесконечные поля сменялись перелесками, перелески – редкими деревушками, где крестьяне выходили на дорогу и провожали взглядом проезжающий отряд. Вооружённые всадники – для них это было событие, достойное долгих пересудов у вечернего костра.

Отряд двигался бодро. Впереди ехал Максим на своём вороном – том самом, на котором он прискакал в Верхний Новгород после битвы с графом Рылеевым. Конь был сильным, выносливым, с чёрной лоснящейся шерстью и умными глазами. Он словно чувствовал настроение хозяина и шёл ровно, без лишних рывков. Рядом с Максимом держался Вадим на своём рыжем – тот самый конь, на котором огненный маг ездил ещё в Академии. Рыжий был горячим, норовистым, но Вадим управлялся с ним легко, словно они были одним целым. Друзья перебрасывались короткими фразами, больше наслаждаясь дорогой, чем разговорами.

Чуть позади ехала Мария на своём княжеском коне – сером в яблоках, высоком и статном. Дочь князя держалась в седле уверенно, с той естественной грацией, которая даётся только тем, кто с детства привык к лошадям. Рядом с ней, чуть отстав, трусил Илья Шмелёв на старой лошади, которую выделил князь Светлов перед отъездом. Конь был неказистым, с облезлой гривой и усталыми глазами, но Илья не жаловался – он вообще вёл себя тихо, что было странно для человека, который ещё недавно врывался в дома с топором наперевес. Максим краем глаза наблюдал за бывшим хулиганом: тот часто поглядывал в сторону Ленки, которая осталась в «Горках», и вздыхал. Видимо, просьба решить вопрос с княжной давила на него тяжелее, чем он показывал.

Замыкали отряд двое княжеских бойцов – Евдоким и Валерий. Евдоким был седоусым ветераном, чьё лицо пересекали глубокие морщины, а глаза смотрели с той спокойной уверенностью, которая приходит только после десятков боёв. Он сидел в седле прямо, словно аршин проглотил, и постоянно оглядывал окрестности – старый воин, привыкший не доверять тишине. Валерий был моложе, но тоже выглядел опытным бойцом – поджарый, молчаливый, с цепким взглядом, который отмечал каждую деталь. Оба были в княжеской форме, и их присутствие придавало отряду солидность. Максим чувствовал себя увереннее с ними – не потому, что не мог защитить себя сам, а потому что знал: в трудный момент эти двое не дрогнут.

А ещё с ними бежала Алиса. Лиса появилась в отряде неожиданно – просто вышла из леса на второй день пути, посмотрела на Максима своими хитрыми жёлтыми глазами и побежала рядом. Вадим сначала удивился, потом рассмеялся.

– Она тебя не бросит, – сказал он. – Лисы вообще верные, если им довериться.

Максим не знал, насколько это правда, но Алиса действительно не отставала. Она бежала вдоль дороги, иногда отвлекаясь на птиц или полевых мышей, но всегда возвращалась. Её рыжая шерсть переливалась на солнце, и Максим поймал себя на мысли, что рад её обществу. Лиса не задавала вопросов, не требовала объяснений – она просто была рядом, и этого было достаточно.

Первая ночь в пути прошла спокойно. Они разбили лагерь у небольшого ручья, развели костёр, поужинали дорожными припасами. Евдоким и Валерий взяли на себя дежурство – ветераны знали, что в дороге нельзя терять бдительность даже в мирное время. Максим сидел у огня и смотрел на танцующие языки пламени, вспоминая бабушку, которая осталась в «Горках». Клавдия Степановна. Единственная родственница, которая приняла его – почти чужого, занявшего тело её внука, – и не задала лишних вопросов. Она учила его менталистике, открывала тайны рода Крыловых, защищала от врагов. И теперь она осталась одна в имении, которое едва не потеряли из-за долгов и интриг.

«Я вернусь, – пообещал он мысленно. – Я разберусь со всем и вернусь. Мы перевезём её в столицу, если она захочет. Или восстановим «Горки», сделаем их такими, какими они были при отце. Она заслуживает покоя».

Рядом с ним уселась Мария. Она протянула ему кружку с горячим травяным чаем, и Максим благодарно улыбнулся. Алиса свернулась калачиком у его ног и прикрыла глаза, но уши её двигались – она слушала ночной лес, готовая в любой момент предупредить об опасности.

– Ты слишком много думаешь, – сказала Мария тихо. – Я вижу по твоим глазам. Ты пытаешься решить все проблемы сразу, но так нельзя.

– Знаю, – он вздохнул. – Просто... слишком много всего навалилось. И я не знаю, что будет в Петербурге. Император... зачем я ему понадобился? Почему именно сейчас?

– Узнаем, когда доберёмся, – Мария положила ладонь на его руку. – А пока давай просто наслаждаться дорогой. Когда ещё мы будем путешествовать вот так, без спешки, без битв?

Максим усмехнулся. Она была права. Он слишком часто забывал о простых радостях, зацикливаясь на опасностях.

Вадим сидел чуть поодаль и чистил свой рыжий меч. Огненный маг был спокоен – слишком спокоен, как показалось Максиму. Обычно Вадим не умел долго молчать, но сейчас он словно ушёл в себя, размышляя о чём-то своём. Максим не стал лезть к нему с вопросами – у каждого есть право на личное пространство.

Илья сидел на бревне и смотрел на огонь. Он не произнёс ни слова за весь вечер, и это было странно. Обычно бывший бандит пытался влезть в любой разговор, показать себя, доказать, что он не просто хулиган, а ценный член отряда. Но сейчас он просто сидел и молчал, иногда поглядывая в сторону Максима с каким-то нечитаемым выражением на лице.

«Что он задумал? – мелькнуло в голове Максима, но тут же исчезло. – Ладно, не буду его трогать. Если захочет – скажет сам».

На вторые сутки дорога пошла через открытые поля. Погода стояла ясная, ветер дул с юга, принося запах цветущих трав. Вадим наконец разговорился – он рассказывал о своей семье, о том, как его родители не хотели отдавать его в Академию, но он настоял.

– Они думали, что я буду фермером, точнее контролировать фермеров на наших землях, – усмехнулся он. – А я хотел быть магом. И стал. Хотя, наверное, мог бы и фермером – огонь для пашни тоже пригодился бы.

– Ты бы сжёг весь урожай, – засмеялся Максим. – Ты же плохо умеешь контролировать огонь, когда злишься.

– Неправда, я умею, – обиженно ответил Вадим. – Просто не всегда хочу.

Мария улыбнулась. Она любила эти разговоры – когда мужчины могут быть просто мужчинами, без масок и притворства. В Академии она была преподавательницей, строгой и серьёзной. Здесь, в дороге, она могла позволить себе быть обычной девушкой, которая путешествует с любимым человеком.

К вечеру они добрались до небольшого трактира на перекрёстке дорог. Евдоким предложил остановиться – лошади устали, да и людям не помешало бы поесть горячей пищи. Максим согласился. Трактир оказался старым, с облупившейся краской на стенах и покосившейся вывеской, но внутри было чисто и уютно. Хозяин – круглый краснолицый мужчина – встретил их радушно, быстро организовал ужин и ночлег для отряда.

За ужином Максим заметил, что Илья смотрит на него с каким-то странным выражением. Бывший бандит явно хотел что-то сказать, но не решался. Максим решил подождать – Илья заговорит сам, когда будет готов.

Алиса свернулась у ног Максима под столом, и хозяин трактира с удивлением смотрел на лису, которая вела себя как домашняя собака.

– Ваша? – спросил он.

– Наша, – ответил Вадим. – Очень умная, не кусается, если не трогать.

Хозяин пожал плечами и отошёл. Удивительно, но в этом мире лиса, бегущая вместе с отрядом, была не самым странным зрелищем. Маги, звери, странные происшествия – ко всему привыкаешь.

Ночью Максиму не спалось. Он вышел на улицу – подышать свежим воздухом, размять ноги. Луна стояла высоко, заливая двор серебристым светом. Алиса выскользнула следом и села рядом, глядя на него своими жёлтыми глазами.

– Ты тоже не спишь? – услышал он голос за спиной.

Обернулся. Илья стоял в дверях трактира, заложив руки за спину. Он выглядел нерешительным, словно ребёнок, который собирается попросить у родителей что-то запретное.

– Не спится, – ответил Максим. – Что-то не так?

Илья подошёл ближе и остановился в двух шагах. Алиса насторожилась, но не зарычала – она чувствовала, что угрозы нет.

– Я хотел сказать... – Илья начал и замолчал. Он хотел рассказать, зачем на самом деле поехал. Но в последний момент передумал. Потом снова заговорил: – Я не подведу.

– Знаю, – Максим кивнул.

Бывший бандит смотрел на Максима с такой странной смесью боли и решимости, что Максим почувствовал что-то похожее на уважение. Илья Шмелёв вырос за последние недели. Из хулигана и налётчика он превратился в человека, способного на поступки.

Он развернулся и ушёл в трактир. Алиса проводила его взглядом и тихо фыркнула.

«Занятно, – подумал Максим. – Илья Шмелёв решил стать героем. Посмотрим, что из этого выйдет».

На третьи сутки, когда солнце начало клониться к закату, на горизонте показался всадник. Он двигался быстро – намного быстрее обычного путника. Максим насторожился и незаметно положил руку на эфес шпаги. Алиса насторожилась, её уши встали торчком, а из горла вырвалось тихое рычание.

– Мария, – тихо позвал он. – Просыпайся.

Она встрепенулась и сразу поняла, что что-то не так. Отряд замер. Евдоким и Валерий уже держали руки на оружии, готовые в любой момент вступить в бой. Илья натянул поводья своей старой лошади, и та фыркнула, чуя волнение хозяина.

Всадник подъехал ближе, и Максим узнал форму: тёмно-синий мундир с серебряными нашивками, на груди – герб Магистрата. Те самые люди, что в Верхнем Новгороде пытали его, требуя подписать признание. Кровь застыла в жилах, рука сжала рукоятку шпаги. Максим приготовился к бою – если этот человек пришёл снова арестовать его, он не пойдёт добровольно.

Но всадник не выглядел враждебно. Он придержал коня в нескольких метрах от отряда и учтиво поклонился – низко, почтительно, словно перед равным. В его движениях не было угрозы, только желание показать уважение.

– Барон Крылов? – спросил он. Голос его был спокойным, приятным, располагающим к себе. Максим почувствовал, как напряжение в его плечах слегка ослабло. Это был не тот тон, которым говорят с врагами. Это был тон человека, который пришёл с миром.

– Да, это я, – ответил Максим, не убирая руки с эфеса. – Кто вы?

– Я – Антон Гаврилович Меньшиков, – представился всадник. – Глава Магистрата. Я принёс вам свои извинения.

От этого имени по отряду пробежала дрожь. Глава Магистрата. Тот самый человек, чьи подчинённые пытали Максима. Тот, кто, по идее, должен был быть его врагом. Но Меньшиков не выглядел врагом. Он выглядел как человек, который действительно сожалеет о случившемся.

Максим молчал, вглядываясь в лицо собеседника. Меньшиков оказался высоким худощавым мужчиной лет сорока с небольшим. У него было открытое лицо с мягкими чертами и добрыми глазами – умными, но без той хитринки, которую Максим привык видеть у чиновников. Он не выглядел как человек, способный отдавать приказы о пытках. Наоборот – от него исходило что-то тёплое, почти отеческое, что-то, что заставляло доверять с первого взгляда. У него была приятная улыбка, лёгкая, но не фальшивая, и в каждом его жесте чувствовалась искренняя доброжелательность.

«Какой приятный человек, – мелькнуло в голове Максима. – Совсем не похож на бюрократа. Как он вообще добрался до такой должности? Наверное, он из тех редких чиновников, которые действительно хотят делать добро и попали на свой пост случайно, вопреки системе».

Евдоким, однако, сохранял настороженность. Старый ветеран не доверял никому, особенно тем, кто носил форму Магистрата. Но он молчал, предоставляя Максиму право решать.

– Я понимаю ваше недоверие, – продолжил Меньшиков, и в голосе его звучала такая искренность, что Максим почти поверил ему. – Те события в Верхнем Новгороде – чудовищная ошибка. Мои подчинённые превысили полномочия. Действовали без моего ведома, руководствуясь собственной глупостью и жестокостью. Виновные наказаны, я лично проследил за этим. Я не прошу вас прощать меня, но прошу дать шанс исправиться.

Максим попытался применить дар – хотя бы уловить общий настрой собеседника, его эмоции, его искренность. Но ничего не вышло. Сознание Меньшикова было словно заперто на невидимый замок – гладкая, ровная поверхность, за которой ничего не чувствовалось. Однако Максим не придал этому значения. Мало ли у главы Магистрата амулетов защиты? В конце концов, не все обязаны подпускать менталистов к своим мыслям. И потом – Меньшиков выглядел настолько искренним, что Максим почти забыл о своей обычной подозрительности.

– Зачем вы здесь? – спросил он вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Меньшиков улыбнулся, и улыбка его была тёплой, располагающей – такой, что хотелось улыбнуться в ответ. Она касалась глаз, делала его лицо ещё более открытым и дружелюбным.

– Я узнал, что вы направляетесь в столицу по вызову императора. Дорога небезопасна – бандиты, звери, недоброжелатели. Я подумал, что моё сопровождение может быть полезным. Магистрат обязан защищать благородных граждан, а я лично хочу загладить вину за ошибки моих подчинённых.

– Вы хотите присоединиться к нашему отряду? – удивилась Мария. Она уже проснулась и смотрела на Меньшикова с вежливым любопытством. В её глазах не было подозрения – только удивление, смешанное с лёгким восхищением. Глава Магистрата лично приехал, чтобы извиниться и помочь. Это было необычно.

– Если вы не против, – Меньшиков склонил голову. – Я не буду мешать. Просто поеду рядом, на безопасном расстоянии. Если что-то случится – помогу. А если нет – мы мирно доберёмся до Петербурга.

Максим задумался. Обычно он не доверял незнакомцам. Но Меньшиков внушал доверие. В нём чувствовалась какая-то основательность, надёжность, спокойная уверенность человека, который знает, что делает. И потом – отказывать главе Магистрата, когда тот сам вызвался сопроводить, было как минимум невежливо. Да и дополнительный союзник не помешает. В столице у Максима не было друзей, только враги и незнакомцы. А Меньшиков мог стать первым.

– Хорошо, – кивнул Максим. – Езжайте с нами. Но предупреждаю – я буду следить за вами. Не потому что не доверяю, а потому что так надо.

– Я и не ждал иного, – Меньшиков поклонился и развернул коня, чтобы занять место в арьергарде отряда. – Благодарю за доверие, барон. Я постараюсь его оправдать.

Илья переглянулся с Евдокимом. Ветеран едва заметно пожал плечами – он тоже не видел в Меньшикове ничего подозрительного. Максим заметил их взгляды, но не придал им значения. Наверное, они просто не привыкли к людям в форме Магистрата после того, что случилось в Верхнем Новгороде. А Меньшиков казался таким приятным, что глупо было бы подозревать его в чём-то дурном.

Вадим подъехал ближе к Максиму и тихо сказал:

– Слушай, может, не надо? Я не доверяю этим чинушам.

– Он извинился, – ответил Максим. – И он глава Магистрата. Если бы хотел навредить, сделал бы это по-другому.

– Ты слишком доверчив, – покачал головой Вадим, но спорить не стал.

Максим улыбнулся. Доверчив? Возможно. Но Меньшиков выглядел настолько искренним, что сомневаться в нём было глупо.

– Ну что ж, – сказал он, поворачиваясь к отряду. – Поехали. У нас ещё несколько дней пути.

Они тронулись дальше. Меньшиков держался чуть позади, не мешая, но и не отставая. Время от времени он подъезжал ближе и перекидывался парой слов с Максимом – о погоде, о дороге, о видах. Ничего важного, ничего личного. Он не задавал неудобных вопросов, не лез в дела отряда, не пытался командовать. Он был идеальным попутчиком, который знает своё место и не выходит за его пределы.

И Максиму это нравилось. Он чувствовал себя в безопасности с этим человеком. Меньшиков был опытным, знающим, он мог дать дельный совет в любой ситуации. И при этом он не давил, не пытался казаться важным – вёл себя как равный.

Алиса, однако, относилась к Меньшикову настороженно. Лиса не рычала на него, но держалась подальше, всегда выбирая место с другой стороны от Максима. Она часто поглядывала на всадника в форме Магистрата и тихо фыркала.

«Животные чувствуют опасность, – подумал Максим, но тут же отогнал мысль. – Глупости. Она просто не привыкла к новому человеку».

Ночью у костра Максим смотрел на огонь и думал о столице, об императоре, о том, что ждёт его впереди. Рядом сидел Меньшиков – спокойный, молчаливый, созерцающий пламя. Максим поймал себя на мысли, что ему нравится это молчание. Оно не давило, не напрягало. Словно старый друг, с которым не нужно говорить, чтобы чувствовать себя комфортно.

– Вы много путешествуете, Антон Гаврилович? – спросил он просто чтобы поддержать разговор.

– Достаточно, – улыбнулся Меньшиков. – Должность обязывает. Но такие поездки, как эта, – редкость. Когда видишь, что люди, которым ты причинил зло, готовы дать тебе шанс – это дорогого стоит.

В его голосе не было фальши. Максим чувствовал – этот человек действительно раскаивается. Он не играет, не притворяется. И от этого самому Максиму становилось спокойнее. Он понял, что простил Меньшикова. Не за себя – за себя он ещё не мог простить, слишком свежи были воспоминания о пытках. Но за то, что тот приехал, за то, что не побоялся признать вину, за то, что попытался исправить ошибки своих людей. Это стоило уважения.

– Вы не виноваты, – сказал он. – Вы не знали.

– Значит, вы меня прощаете? – Меньшиков поднял на него глаза. В них было что-то трогательное, почти детское – надежда на то, что его поймут и примут.

Максим улыбнулся. Ему хотелось сказать «да», но что-то внутри заставило его промолчать. Пустяки. Наверное, просто устал. В конце концов, он ещё не до конца пришёл в себя после всех событий.

«Какой хороший человек, – подумал он. – Жаль, что таких мало в Магистрате. Если бы все чиновники были такими, империя была бы совсем другой».

Алиса сидела у его ног и смотрела на Меньшикова немигающим взглядом. Лиса не доверяла этому человеку, но Максим не обращал на это внимания. Животные – они же просто животные. Чего от них ждать?

Он лёг спать и уснул быстро, впервые за несколько дней без тревожных снов. Ему снилась бабушка, которая улыбалась ему из окна родового поместья, и Мария, которая держала его за руку и говорила, что всё будет хорошо. Алиса устроилась у его головы и всю ночь не сводила глаз с Меньшикова, который сидел у костра с закрытыми глазами – или притворялся спящим.

На четвёртый день пути погода испортилась. Небо затянуло тучами, подул холодный ветер, и стало ясно, что скоро начнётся дождь. Отряд ускорился, надеясь добраться до какого-нибудь укрытия, но через час хлынул ливень. Максим натянул плащ и приказал остановиться – ехать под таким дождём было небезопасно. Они нашли большой дуб, под которым можно было укрыться, и развели костёр с большим трудом.

– Долго ещё? – спросил Вадим, кутаясь в плащ. Он дрожал от холода, и Максим заметил, что огненный маг пытается согреться, но магия не помогает – слишком сыро.

– Ещё дней пять, если не будет задержек, – ответил Меньшиков. – Дорога хорошая, мы не отстаём от графика.

Он сидел у костра и спокойно грел руки. Дождь не задел его – он успел надеть непромокаемый плащ, и выглядел сухим и довольным. Максим снова подумал о том, какой же этот человек предусмотрительный и надёжный.

Илья, который сидел в стороне, вдруг сказал, ни к кому не обращаясь:

– Мы скоро будем в столице. И что тогда? Что мы будем делать, когда приедем?

– Узнаем, – ответил Максим. – Император сам скажет.

– А если он захочет тебя казнить? – Илья поднял на него глаза. – Ты подумал об этом?

Максим помолчал. Мысль о казни не приходила ему в голову – он слишком привык к тому, что император вызывает для важных дел. Но Илья был прав. Никто не знал, что ждёт их в столице.

– Если император захочет меня казнить, он найдёт причину, – сказал он спокойно. – Но я думаю, что он не для этого меня вызвал.

– Откуда ты знаешь? – упрямо спросил Илья. – Ты его не видел, ты не знаешь, что у него в голове.

Максим улыбнулся.

– Я менталист. Если он захочет меня казнить, я узнаю об этом до того, как он скажет. К тому же, когда хотят казнить не передают приглашение, а просто приводят в кандалах в нужное место.

Илья хмыкнул, но больше не спорил. Алиса тряхнула шерстью, отряхивая капли дождя, и прижалась к Максиму.

Дождь стих только к утру. Они снова тронулись в путь, и Максим чувствовал, что приближается что-то важное. Впереди был лес – густой, тенистый, с дорогой, которая сужалась и терялась между стволами. Максим подумал, что это идеальное место для засады, но тут же отогнал эту мысль. С ними Меньшиков, глава Магистрата. Кто осмелится напасть на такой отряд?

Однако чутьё не обмануло его. Лес встретил их тишиной – слишком глубокой, слишком неестественной. Птицы не пели, ветер не шевелил листву. Максим ощутил лёгкое беспокойство, но тут же приказал себе успокоиться. Мало ли – лес есть лес. Птицы иногда замолкают. Наверное, просто дождь напугал их.

– Приготовьтесь, – сказала Мария. Она тоже чувствовала что-то неладное. Женская интуиция, наверное. Но Максим не стал поднимать тревогу. Он доверял Меньшикову – если тот не беспокоится, значит, всё в порядке. Глава Магистрата наверняка знает, когда стоит волноваться.

Они проехали ещё с полверсты, и тогда увидели деревья. Два огромных ствола лежали поперёк дороги – свежие, срубленные совсем недавно. На срезах ещё блестела влага, кора была целой, не тронутой гнилью. Это была свежая работа, сделанная сегодня или вчера.

– Засада, – тихо сказал Евдоким. – Я же говорил, что здесь слишком тихо.

Максим положил руку на шпагу и огляделся. Из леса начали выходить люди – они появлялись из-за деревьев, из кустов, из-за камней, словно вырастая из земли. Их было человек пятнадцать, не меньше, и все были вооружены – кто топорами, кто мечами, кто самодельными копьями. Одежда разношёрстная, поношенная, но бандиты выглядели уверенными – не как случайная шайка, а как те, кто делает это не в первый раз. У некоторых были шрамы, у одного не хватало уха, у другого был выбит глаз. Они смотрели на отряд с хищным интересом, оценивая добычу.

Возглавлял их высокий мужчина. Он вышел вперёд и усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. В его руке был большой топор, который он лениво перекладывал из руки в руку.

– Добрый день, господа, – сказал он, и голос его был грубым, но уверенным. – Дорога дальше платная. Заплатите – и мы уберём деревья. Не заплатите – придётся искать объезд.

– Объезд через лес, – добавил другой, усмехаясь. – Там водятся волки. Много волков. Голодных. Но если вы не боитесь, можете попробовать.

Максим спокойно посмотрел на разбойников. Он не чувствовал страха – только лёгкое раздражение. Ну вот, ещё одна задержка. А ведь они и так опаздывают из-за дождя. Император ждёт, а эти... эти просто тратят его время.

– Мы не будем платить, – сказал он холодно. – Уходите по-хорошему. Пока я не рассердился.

Разбойники засмеялись. Их смех был грубым, надменным, полным уверенности в своём превосходстве. Они не видели в отряде угрозы – всего несколько человек, женщина, старик, пара мальчишек. Лёгкая добыча.

– Слышали, парни? – крикнул одноглазый. – Он предлагает нам уйти по-хорошему! А что, если мы не хотим по-хорошему?

– Тогда вы пожалеете, – тихо сказал Максим.

Он не стал ждать, пока они нападут первыми. Взмах рукой – и воздух сгустился вокруг него. Ментальная магия хлынула наружу, направляясь прямо в сознание ближайших бандитов. Максим не убивал их – он просто заставлял их видеть то, чего нет: огромных волков, выходящих из леса, землю, разверзающуюся под ногами, собственные руки, покрывающиеся язвами. Иллюзии были настолько реальными, что разбойники не могли отличить их от правды.

Они замерли на мгновение, их глаза остекленели. А потом они начали кричать. Один бросил топор и упал на колени, закрывая голову руками. Другой начал биться в конвульсиях, словно его терзала невидимая боль. Третий побежал в лес, вопя что-то бессвязное. Четвёртый схватился за голову и забился в истерике.

– В атаку! – крикнул Евдоким.

Отряд рванул вперёд. Старый ветеран бился молча и жестоко – его меч двигался с той экономной точностью, которая приходит только с десятилетиями практики. Вадим применил огонь – струя пламени вырвалась из его ладони и опалила лица двоим нападавшим. Валерий держался рядом с Марией, прикрывая её от случайных ударов – княжеский боец знал своё дело.

Илья тоже сражался. Он дрался зло и яростно, словно пытаясь доказать что-то самому себе. Максим заметил, что Илья использует не только меч, но и кулаки – когда оружие выбили из рук, бывший бандит просто бросился на врага с голыми руками. Алиса металось между ног лошадей, кусая разбойников за ноги и заставляя их терять равновесие.

Максим не отставал. Он использовал ментальную магию волнами – накрывал сознания нескольких противников сразу, погружая их в панику. Но некоторые были устойчивы – то ли с сильной волей, то ли с амулетами защиты. С ними приходилось работать точечно, пробивая ментальные щиты по одному.

Битва была короткой. Разбойники не ожидали, что отряд окажется таким сильным. Те, кого Максим не успел обработать ментальной магией, быстро сдались под натиском Евдокима, Вадима и остальных. Остальные разбежались, бросив оружие. Через пятнадцать минут всё было кончено. Связанные разбойники сидели у дороги, и мрачно смотрели на свой разгром. Деревья оттащили в сторону, освободив проезд.

– В ближайшем городе я отправлю людей, чтобы убрали это безобразие, – сказал Меньшиков, подходя к Максиму. Он не участвовал в битве, но выглядел так, словно делал всё правильно. – Они получат по заслугам, можете не сомневаться.

– Благодарю, – Максим улыбнулся. Как хорошо, что с ними такой надёжный попутчик!

Он даже не заметил, что Меньшиков не вмешивался в битву. Подумаешь – чиновник, штабной человек. Он и не обязан сражаться. Его дело – организация. Он и так помогает отряду, просто по-своему.

Мария подошла и взяла его за руку.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Конечно, – Максим пожал плечами. – Пустяки.

Он не думал о том, почему разбойники напали именно в тот момент, когда с ними ехал глава Магистрата. Не думал о том, почему они выбрали эту дорогу, хотя могли ограбить кого-то побогаче. Не думал о том, почему Меньшиков смотрел на связанных бандитов с лёгкой усмешкой. Не заметил он и того, что некоторые из разбойников, прежде чем сдаться, бросили быстрый взгляд на Меньшикова – как будто искали у него одобрения или приказа.

«Простые разбойники, – решил он. – Ошиблись с жертвой. Бывает».

– Ты молодец, – сказала Мария, заглядывая ему в глаза. – Ты использовал магию так умело. Я даже не ожидала.

– Надо было быстрее закончить, – Максим улыбнулся. – Мы и так опаздываем.

Меньшиков стоял чуть поодаль и улыбался. Максим улыбнулся в ответ – приятно иметь такого друга.

– Я вижу, вы прекрасно управляетесь с магией, барон, – сказал Меньшиков, подходя ближе. – Император будет впечатлён.

– Надеюсь, – ответил Максим. – Поехали. До столицы осталось два дня.

Они тронулись дальше. Меньшиков по-прежнему держался чуть позади, и Максим чувствовал себя в безопасности. С главой Магистрата в попутчиках можно не бояться ни бандитов, ни проблем с законом. Спустя несколько дней, лес закончился, дорога снова вышла на открытое пространство, и впереди уже виднелись очертания города.

Алиса бежала рядом с его вороным и изредка поглядывала назад – на Меньшикова. Лиса не доверяла новому попутчику. Но Максим не замечал этого. Он смотрел вперёд, на шпили столицы, и думал о том, что всё наконец-то начинает налаживаться.

Вечером у костра, когда отряд остановился на ночлег, Максим сидел рядом с Меньшиковым. Они молчали, глядя на огонь.

– Антон Гаврилович, – сказал Максим. – Вы знаете, зачем император вызвал меня?

– Знаю, – ответил Меньшиков. – Но я не могу сказать вам сейчас. Когда приедем в столицу – всё узнаете. Там будет разговор. Не только с императором, но и с другими людьми.

– С кем?

– Узнаете, – Меньшиков улыбнулся той самой улыбкой – тёплой, располагающей. – Всему своё время, барон. Не торопитесь. У вас есть друзья, у вас есть сила. Всё остальное придёт.

Максим кивнул. Он доверял этому человеку. Меньшиков был похож на наставника, на мудрого старшего товарища, который хочет помочь. И Максим был благодарен ему за это.

«Хорошо, что он с нами, – подумал он, укладываясь спать. – С таким попутчиком я доберусь до столицы без приключений».

Алиса свернулась у его головы и закрыла глаза. Но она не спала. Она слушала дыхание Максима, дыхание Меньшикова, и ждала. Лиса знала – этот человек опасен. Но она не могла объяснить это своему хозяину. Он не слышал её. Он видел только то, что хотел видеть.

Утром они продолжили путь. До Петербурга оставалось несколько часов. Максим был спокоен и уверен. С ним были его друзья, его любимая, его верная лиса. И с ним был Антон Гаврилович Меньшиков – человек, которому можно доверять.

Он не знал, что за его спиной, Меньшиков улыбался – и в этой улыбке было больше холодного расчëта, чем добрых мыслей.

Глава 8. Большая кружка

В город они вошли на закате. Последние лучи солнца золотили шпили и купола, отражаясь в бесчисленных окнах и превращая столицу в город, сотканный из света и тени. Максим придержал вороного и замер, поражённый открывшимся зрелищем.

Санкт-Петербург встречал их величием. Широкие проспекты расходились от главной площади, как лучи от солнца, и каждый из них был застроен дворцами и особняками в европейском стиле – с колоннадами, портиками, лепниной и барельефами. Фасады сияли свежей краской – нежно-голубой, бледно-жёлтой, белоснежной, – и на каждом втором здании красовался государственный герб или герб знатного рода. Окна были высокими, арочными, с изящными наличниками, и кое-где за ними уже зажигали свечи, отчего столица казалась живым существом, готовящимся ко сну.

Каналы пересекали город, разделяя его на острова, и через каждый был перекинут мост – чугунный, ажурный, с чугунными же перилами, на которых застыли львы и грифоны. Вода в каналах была тёмной, почти чёрной, но в ней отражалось вечернее небо, и казалось, что город парит над бездной. Максим никогда не видел ничего подобного. Верхний Новгород был большим, но здесь всё дышало размахом, имперским величием, уверенностью в собственной вечности.

– Красиво, – выдохнул Вадим, тоже задержавшись. Его рыжий конь фыркнул, будто соглашаясь с хозяином.

– Столица, – коротко сказал Евдоким, но в голосе ветерана слышалась гордость. – Здесь всё по-другому. Не так, как в провинции.

Мария подъехала ближе к Максиму и коснулась его руки.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – тихо сказала она. – Когда я впервые приехала сюда, я тоже не могла надышаться. Но привыкаешь быстро. Город затягивает.

Максим кивнул, но взгляда от столицы не оторвал. Он увидел огромное зелёное здание, растянувшееся вдоль набережной, с белыми колоннами и статуями на крыше. В прошлой жизни он многое знал об этом городе. Видел Петропавловскую крепость на Заячьем острове – её шпиль взмывал в небо, золотой и недосягаемый. Видел Исаакиевский собор, чей купол сиял под лучами заходящего солнца, и Адмиралтейство с его знаменитым шпилем, увенчанным корабликом. Но сейчас его восхищению не было предела. Город оказался просто великолепный. Настолько, что Максим на секунду отвлëкся от всех проблем и просто любовался.

Антон Гаврилович Меньшиков, ехавший чуть позади, наблюдал за реакцией Максима с лёгкой улыбкой. Мальчишка был впечатлён – и это было естественно. Петербург подавлял с первого взгляда, особенно тех, кто вырос в провинции. Но Меньшиков смотрел не на архитектуру. Он смотрел на Максима. На то, как тот сидит в седле – прямо, уверенно, по-хозяйски. На то, как его рука лежит на эфесе шпаги – не напряжённо, но готово. На то, как его глаза скользят по городу, отмечая каждую деталь, каждый возможный путь отхода.

«Я недооценил его, – думал Меньшиков, поправляя воротник мундира. – Сильно недооценил».

Он вспомнил битву в лесу. Пятнадцать разбойников, многие из которых имели боевой опыт. И Максим разобрался с ними почти без усилий. Ментальная магия – это было впечатляюще. Меньшиков видел, как Максим работал. Волны паники, точечные удары по сознаниям, иллюзии, от которых у противников подкашивались ноги. И всё это – без колебаний, без сомнений, без малейшего намёка на страх. Мальчишка вёл себя как опытный боец, а не как юный барон, который только недавно начал постигать свой дар.

«Он не просто талантлив, – продолжил свои размышления Меньшиков. – Он опасен. И он только начинает раскрывать свой потенциал. Если он продолжит развиваться такими темпами, через год-два он станет неуязвим для большинства противников».

Граф не вступал в битву. Он стоял в стороне и наблюдал, и это было осознанным решением. Во-первых, он хотел увидеть, на что способен Максим без посторонней помощи. Во-вторых, он не хотел светить свои собственные способности. Меньшиков умел ждать. Он умел скрывать свои козыри до тех пор, пока они не понадобятся по-настоящему. И сейчас, глядя на спину Максима, он понимал: его первоначальный план – просто забрать Горки у этого юного барона – не сработает.

«Так просто не получится, – признал он с мрачной честностью. – Он не слабак. Он не дурак. И у него есть союзники – княжеская дочь и огненный маг. Если он найдёт общий язык с императором... задача станет в разы сложнее».

Мысль об императоре заставила Меньшикова нахмуриться. Император был непредсказуем. Он казался простым, но на самом деле, она очень цепкий, он видел то, чего не видели другие. Если он заинтересовался Максимом, значит, он что-то в нём почувствовал. Что-то, что могло перевернуть игру. Один только дар Макса может быть весомым аргументом для императора, наказать главу Магистрата или в случае чего вступиться за юнного барона.

«Нужно действовать быстрее, – решил Меньшиков. – Нужно найти хранилище до того, как мальчишка окончательно укрепится при дворе. Иначе он станет непреодолимой преградой».

Он вздохнул. Антон Гаврилович не был злодеем. Он не получал удовольствия от страданий других, не наслаждался жестокостью и не убивал ради забавы. Он был человеком, который видел мир трезво и цинично. Большая часть его окружения была бесполезным биомусором, не заслуживающим жизни – продажные чиновники, тупые вояки, интриганы, думающие только о своём кошельке и насекомые,которые не способны видеть картину в целом, а потому просто доживают свою жалкую жизнь. Он презирал их всех, но использовал, потому что они были нужны для достижения цели.

– Как же я устал от этой возни с людьми, – прошептал он почти беззвучно.

Но Максим... Максим был другим. Меньшиков невольно проникся к нему уважением. Парень прошёл через пытки, через потерю близких, через предательство – и не сломался. Он шёл вперёд, не оглядываясь. Он строил планы, он защищал своих людей, он не боялся принимать трудные решения. Он был именно тем, кого Меньшиков хотел бы видеть в своих рядах – сильным, решительным, надёжным.

«Жаль, что, вероятнее всего, его придётся убрать, – подумал Меньшиков с неподдельной грустью. – Он мог бы стать хорошим союзником. Тем, на кого можно положиться. Но судьба распорядилась иначе».

Он представил, как они работают вместе. Как Максим становится его правой рукой, его учеником, его преемником. Как они вместе исследуют подземелье, открывают врата, получают артефакты. Как они строят новый мир – мир, в котором нет места эмоциям, где люди стремятся лишь к развитию и подчиняются только порядку. Мир, в котором у него в подчинении целый менталист. Это была красивая картинка. Но она была ложной.

«Если удастся найти с ним компромисс, возможно, всё обойдётся, – допустил Меньшиков. – Возможно, он согласится сотрудничать. Возможно, он поймёт, что я прав. Возможно...»

Он покачал головой. Он не был настолько глуп, чтобы верить в чудеса. Максим не согласится. Он слишком принципиален, слишком честен, слишком благороден. Такие люди не идут на компромисс с теми, кто пытался их убить. И Меньшиков знал это. Он знал, что ему придётся выбирать: либо Максим – либо задача. И выбор был очевиден. Барон славный малый, но нельзя приготовить амлет, не разбив яиц.

А задача была слишком важной. Хранилище Ордена Смерти – вот что стоит дороже, чем жизнь барона и всего его окружения. Во-первых, там должны были быть артефакты, которые помогли бы Меньшикову стать гораздо сильнее. Он чувствовал свой потолок, чувствовал, что его способности упираются в невидимый барьер. Артефакты могли сломать этот барьер, открыть новые горизонты. Во-вторых, в подземелье находился артефакт, способный открывать врата в другие миры. И если кто-то другой – кто угодно другой – найдёт его раньше, последствия предсказать невозможно.

И золото. Орден Смерти скопил огромные богатства за века своего существования. Золото, драгоценности, редкие металлы – всё это могло стать основой для новой империи. Империи, построенной не на крови и лжи, а на силе и справедливости. На той справедливости, которую Меньшиков так долго искал и не находил в этом прогнившем мире.

«Всем не выжить, а мне необходимо, – повторил он себе. – Я не хочу убивать мальчишку. Но если придётся – я это сделаю. Потому что цель оправдывает средства. Всегда оправдывает, как бы это ни было горько».

Он поднял голову и увидел, что отряд остановился у таверны. Двухэтажное здание из тёмного кирпича с чугунной вывеской, на которой было выбито: «Трактир «Большая кружка»». Окна светились тёплым жёлтым светом, из дверей доносился запах жареного мяса и свежего хлеба. Лошади фыркали, чуя воду и овёс.

– Рекомендую, – сказал Меньшиков, подъезжая ближе. – Хорошее место. Недорогое, но уютное. Хозяин знает своё дело, порции большие, а вино не разбавляют. Я бывал здесь много раз, всегда оставался доволен.

Максим оглядел таверну с одобрением. Вывеска была старой, но ухоженной, окна чистыми, а у входа не было ни пьяных, ни подозрительных личностей. Всё выглядело прилично.

– Выглядит хорошо, – согласился он. – Мы останавливаемся здесь?

– Если вы не против, – Меньшиков слегка поклонился. – Я знаю хозяина, Егором зовут. Он сдаст нам комнаты без лишних вопросов. И конюшня у него хорошая – лошадей накормят и почистят, а это важно после долгой дороги.

– Я не против, – ответил Максим и обернулся к отряду: – Все согласны?

Мария кивнула. Вадим пожал плечами – ему было всё равно, лишь бы была горячая еда и крыша над головой. Евдоким и Валерий переглянулись и тоже согласно кивнули – старый воин привык доверять выбору Максима. Илья просто пожал плечами и слез с лошади, которая уже начинала уставать после долгого перехода.

Таверна «Большая кружка» действительно оказалась уютной. Внутри пахло деревом и травами, пол был устлан свежей соломой, а на стенах висели охотничьи трофеи – чучела оленей, кабаньи головы, лисий хвост, старые рогатины и тусклые доспехи. Хозяин – дородный мужчина с рыжими усами и добродушным лицом – встретил их радушно, особенно когда увидел Меньшикова.

– Антон Гаврилович! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Какими судьбами? Давно не заглядывали! Месяцев пять, не меньше?

– Дела, Егор, дела, – улыбнулся Меньшиков. – Гости у меня. Хорошие люди. Из Верхнего Новгорода. Прими их как следует, как самых дорогих гостей.

– Как же не принять таких людей! – Хозяин хлопнул в ладоши, и из кухни выбежали двое парней – видимо, сыновья или работники. – Комнаты лучшие дам! С видом на двор, тихие, уютные! Ужин будет королевский! Всё свежее, всё с пылу с жару! Проходите, проходите, не стесняйтесь!

Ужин действительно оказался потрясающим. На стол подали жареного поросёнка с яблоками, запечённую стерлядь с зеленью, грибы в сметане, свежие огурцы и соленья, тёплый хлеб и мёд. Вино оказалось терпким и ароматным, и даже Евдоким позволил себе пару бокалов, хотя обычно он был сдержан в этом вопросе. Максим ел с аппетитом – дорога вымотала его, и горячая пища казалась почти что наградой за все испытания, перенесённые за последние недели.

– Вкусно, – сказал Вадим, отодвигая пустую тарелку и довольно откидываясь на спинку стула. – Не хуже, чем в Академии. Даже лучше, честно говоря.

– В Академии кормят лучше, – возразила Мария с лёгкой улыбкой. – Там повара из Франции, настоящие мастера своего дела.

– А здесь – из России, – усмехнулся Вадим. – И это чувствуется. По-домашнему, по-настоящему. Французы, они изысканно, но маленько и по шаблону. А здесь душа чувствуется.

Разговор шёл обо всём и ни о чём. Максим рассказывал о своём детстве в «Горках» – о том, что помнил из воспоминаний настоящего Максима Крылова. Вадим делился планами на будущее, мечтал о том, что станет великим магом и объедет весь мир, увидит все страны и континенты. Мария слушала и улыбалась, иногда вставляя замечания. Илья молчал, но не выглядел напряжённым – просто устал, наверное, да и не привык он ещё к такому обществу, к разговорам за ужином.

Меньшиков сидел рядом с ними, изредка вставляя реплики. Он улыбался, кивал, соглашался. Но мысли его были далеко. Он думал о том, как отвлечь Максима на время, чтобы проверить слухи о подземелье. Он думал о том, как заслужить доверие мальчишки и использовать его в своих целях. Он думал о том, что время работает против него – каждый день, проведённый в Петербурге, увеличивал шансы того, что кто-то ещё найдёт хранилище. Или того, что Максим узнает правду.

«Нужно торопиться, – решил он. – Но нельзя показывать спешку. Если я проявлю нетерпение, Максим заметит. Он слишком внимательный для этого, слишком подозрительный. Я не должен давать ему ни малейшего повода».

Он заставил себя расслабиться и влиться в общий разговор. Рассказал пару забавных историй о столичных чиновниках, пошутил над императорскими указами, посетовал на бюрократию. Это было легко – у него был многолетний опыт игры в доброжелательного собеседника, и за эти дни он наловчился снимать маску лишь наедине с собой.

– Хорошо, что вы с нами, Антон Гаврилович, – сказал Максим, откидываясь на спинку стула. – Без вас мы бы потерялись в этом городе. Такой огромный, столько улиц, переулков, каналов... Я бы точно заблудился.

– Какие пустяки, – отмахнулся Меньшиков. – Я рад помочь. Честно говоря, я не ожидал, что путешествие будет таким... разнообразным.

– Вы про разбойников? – усмехнулся Максим.

– И про разбойников тоже, – улыбнулся Меньшиков. – Вы отлично с ними справились, барон. Я был впечатлён. Честно говоря, я не ожидал, что вы так легко справитесь с пятнадцатью вооружёнными людьми.

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то тёплое – и это было почти искренне. Почти. Потому что Меньшиков действительно уважал Максима. Уважал, но не собирался позволять ему стать преградой на пути к цели.

– Вы не участвовали в битве, – заметил Максим без осуждения, просто констатируя факт. – Я не видел, чтобы вы вынули оружие.

– Чиновник, – развёл руками Меньшиков с лёгкой самоиронией. – Штабной человек. Я могу нанять людей, могу организовать оборону, могу разработать план. Но драться... я уже не молод, барон. И моя должность не предполагает регулярных схваток. Мои руки больше привыкли к перу, чем к мечу.

Максим кивнул, принимая объяснение. Меньшиков заметил, как парень расслабился, убрав последние тени подозрения. Хорошо. Он был на правильном пути.

Ужин закончился. Меньшиков попрощался с отрядом и направился в свою комнату на втором этаже. Комната была небольшой, но чистой, с окном, выходящим во двор. Граф закрыл дверь на засов, скинул мундир и сел на кровать.

«Я устал, – подумал он. – Устал притворяться. Устал ждать. Устал быть тем, кем я не являюсь. Сколько ещё можно играть эту роль?»

Он лёг, закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

Ночью Меньшиков проснулся от чьих-то шагов в коридоре. Он не сразу понял, что его разбудило – тихий скрип половиц, почти неслышный, но какой-то неправильный. В таверне было тихо, постояльцы спали, только старые часы на первом этаже мерно тикали. Но эти шаги были другими. Они не принадлежали хозяину, принадлежали кому-то, чью походку граф уже слышал, но спросонья он не могу понять кто это. Шаги стали крадущимися, осторожными, словно человек хотел остаться незамеченным.

Граф сел на кровати, прислушиваясь. Шаги затихли. Но он чувствовал – кто-то был рядом. Кто-то стоял под дверью его комнаты или рядом с ней. Он медленно, не издавая ни звука, поднялся, подошёл к двери и приложил ухо к дереву.

Тишина. Но в этой тишине было напряжение. Меньшиков чувствовал его кожей, нутром, всем своим существом. Кто-то стоял в коридоре, не двигаясь, не дыша, просто ждал. Или прислушивался к тому, что происходит в комнате.

Граф взялся за ручку, медленно повернул её и приоткрыл дверь на палец. То, что он увидел, заставило его окончательно проснуться за секунды. В коридоре, в тусклом свете ночника, стояла фигура. Лицо было скрыто капюшоном, но Меньшиков узнал его мгновенно.

Антон Гаврилович замер, чувствуя, как холод пробегает по спине. Граф не шевелился. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно. В голове проносились мысли одна быстрее другой: что делать? Звать на помощь? Закрыть дверь? Или... или ждать?

Было не ясно. Всё, что он знал – это то, что ночь в Петербурге только начиналась. И то, что он увидел, заставило его проснуться окончательно.

Глава 9. Шпион

Илья лежал на кровати в своей комнате и смотрел в потолок. Сквозь щели в старых деревянных ставнях пробивался лунный свет, рисуя на досках бледные серебряные полосы. Таверна «Большая кружка» постепенно затихала – где-то внизу хлопнула дверь, заскрипели половицы под ногами хозяина, и наконец воцарилась та особая тишина, которая бывает только в старых домах глубокой ночью. Тишина, в которой каждый звук кажется оглушительным. Тишина, которая давит на уши и заставляет сердце биться быстрее.

Илья дышал ровно, стараясь успокоить сердце, которое колотилось где-то в горле. Он ждал этого момента всю дорогу. Все эти дни, пока они ехали от Верхнего Новгорода до столицы, он думал только об этом. Прокручивал в голове каждый шаг, каждое движение, каждый возможный исход. Он знал, что должен сделать это. Он обещал. И он не мог нарушить обещание, даже если внутри всё сжималось от страха.

Ждал, когда все устанут. Когда расслабятся. Когда перестанут ждать подвоха. Дорога вымотала каждого – долгие переходы, бесконечные поля, лес, дождь, битва с разбойниками. Люди устали физически и морально. Они хотели только одного – горячей еды, тёплой постели и спокойного сна. И Илья знал, что после ужина, после вина, после долгого дня все будут спать как убитые.

И вот он настал. Этот момент.

Они вошли в столицу, увидели красоты Петербурга, поужинали в таверне «Большая кружка». Еда была отличной, вино тёплым, атмосфера уютной. Максим, обычно настороженный и подозрительный, сегодня казался почти расслабленным. Он улыбался, шутил, рассказывал истории. Вадим хохотал, Мария улыбалась, Евдоким позволил себе лишний бокал. Часовых выставлять не стали – кто будет выставлять часовых в центре столицы, в приличной таверне, где хозяин знает каждого гостя?

Княжеские бойцы, Евдоким и Валерий, ушли в свои комнаты, уверенные, что ничего не случится. Вадим отправился спать, громко зевая и жалуясь на усталость. Мария поднялась на второй этаж, пожелав всем спокойной ночи. Максим задержался внизу, перекинувшись парой слов с хозяином, а потом тоже ушёл. Илья видел, как его тень исчезла за поворотом лестницы.

Илья дождался, когда затихли последние шаги. Он лежал на кровати в полной темноте и считал удары своего сердца, пытаясь успокоить дыхание. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять. Пора.

Он бесшумно поднялся с кровати. Старые половицы чуть скрипнули под его ногами, и он замер, прислушиваясь к тишине. Ничего. Ни звука, ни шороха. Все спят. Илья сделал ещё шаг, стараясь ступать на пятки, где доски были плотнее и почти не издавали звуков. Он знал каждую половицу в этом коридоре – он запомнил их ещё с вечера, когда поднимался на второй этаж в первый раз. Сдвинул с места половик у двери – тот лежал так, что создавал лишний шум при открывании. Дверная ручка подалась легко, он заранее смазал её жиром из кухонной миски, когда никто не видел.

Илья вышел в коридор. Луна светила в окна, заливая узкий проход призрачным серебряным светом. Тени от деревянных перил ложились на пол, как решётка тюремной камеры, и Илья чувствовал себя заключённым, который пытается сбежать из собственного разума. Он двинулся вдоль стены, стараясь держаться ближе к тени, сливаясь с ней в единое целое. Каждый шаг был продуман, каждое движение выверено до миллиметра.

Он знал, где находится комната Марии – видел, как она вошла туда перед ужином. Вторая слева от лестницы. Та самая дверь с резной ручкой и небольшим окошком в верхней части. Он досчитал до десяти в уме и остановился у нужной двери.

Прокрасться по коридору было не просто. Полы иногда поскрипывали, и каждый звук казался оглушительным в ночной тишине. Илья замирал на несколько секунд после каждого скрипа, прислушиваясь к дыханию спящих. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели, но он продолжал двигаться. Где-то за стеной что-то завозился во сне Валерий – Илья слышал, как тот что-то бубнит, как ворочается на кровати. Сердце ухнуло вниз: сейчас проснётся, сейчас выйдет, сейчас всё сорвётся. Илья замер, боясь даже дышать. Но нет.

Княжеский боец продолжал спать, и его бормотание стихло, перейдя в тихое, ровное сопение. Илья выдохнул. Пронесло.

У двери Марии он снова замер. Нож он уже достал – самый острый поварской нож, который нашёл на кухне, когда все ужинали. Свой нож он оставил в комнате, чтобы не светить его. Вдруг кто-то узнает каким ножом было совершено преступление? Поварской нож был идеальным решением – простой, ничем не примечательный, его мог взять кто угодно. Широкое лезвие удобно лежало в руке, рукоятка была тёплой от его пальцев. Одного удара будет достаточно. Одного быстрого, точного, безжалостного.

Он медленно повернул ручку. Дверь поддалась – Илья мысленно поблагодарил хозяина за то, что тот не запирал комнаты. В щель просочился ещё один луч луны, серебряный и холодный. Илья проскользнул внутрь и не стал закрывать дверь, чтобы максимально быстро покинуть комнату после содеянного.

В комнате было темно, но глаза привыкли к лунному свету, и Илья видел всё достаточно отчётливо. Небольшая кровать, застеленная чистым бельём. Столик у окна с кувшином воды. Стул, на котором висело платье Марии. И сама Мария – она спала на боку, лицом к стене, одеяло было натянуто до самых плеч. Её тёмные волосы рассыпались по подушке, и Илья на мгновение замешкался. Она выглядела такой беззащитной. Такой спокойной. Такой... невинной.

Он подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно. В руке тяжело лежал нож. Илья поднял его, занося над кроватью, и замер.

Что-то его тормозило. Это не была магия – он чувствовал бы, если бы Максим или кто-то ещё воздействовал на его сознание. Менталисты оставляют след, даже когда работают незаметно. Но здесь было нечто иное. Глубокое, почти физическое чувство, которое шептало внутри: «Ты совершаешь страшную ошибку. Остановись. Ты не сможешь жить с этим. Ты сойдёшь с ума, если сделаешь это».

Илья стиснул зубы, крепче сжимая рукоятку. Ленка. Он думал о ней. О том, как она смотрела на него в «Горках», когда просила эту услугу. О том, как в её глазах мелькнула надежда, когда он согласился. Надежда, которую он не видел в ней никогда раньше. Она ждёт. Ждёт, когда её рыцарь совершит подвиг. Илья должен сделать это. Должен доказать, что он не просто хулиган, не просто бывший бандит, не просто человек, который когда-то ворвался в дом Крыловых с топором. Что он может быть тем, кто ей нужен. Тем, кто сможет завоевать её сердце.

Но убить спящую девушку? Это не подвиг. Это подлость. Это не то, о чём он думал, когда соглашался. Одно дело напасть на барона и сражаться с ним – это нормально, мир жесток, и в честном бою побеждает сильнейший. Или побеждать бандитов в открытой схватке – там есть риск, есть адреналин, есть чувство, что ты делаешь правильное дело, защищаешь слабых. Но убить спящую девушку, которая никогда не сделала тебе ничего плохого, которая даже не знает, что ты существуешь...

«Это перебор», – подумал Илья. Рука с ножом дрогнула. Он стоял, застыв, и чувствовал, как пот стекает по лбу.

Отказываться было уже поздно. Он дал слово. Ленка ждёт результат. Она хочет, чтобы Мария исчезла. Чтобы Максим остался свободен. Чтобы Лена увидела, что сам Илья ради неё готов на всë.

«Я сделаю это, – сказал он себе. – Я сделаю это ради неё. Даже если сам буду потом ненавидеть себя. Даже если это будет самый отвратительный поступок в моей жизни. Она будет счастлива. Она будет моей. И я смогу смотреть ей в глаза, зная, что сделал для неё всё».

Он снова занёс нож, крепче сжимая рукоятку, и замер, прислушиваясь.

Тишина. Только дыхание Марии, ровное и спокойное. Только стук его собственного сердца, который казался ей громче, чем стук колоколов.

А потом Илья услышал, как где-то в коридоре открывается дверь. Кто-то вышел из своей комнаты. Шаги – лёгкие, почти неслышные, но он уловил их. Остановка. Секунда тишины. И снова шаги. Медленные, крадущиеся, с паузами между ними.

Илья замер, боясь даже дышать. Он стоял у кровати Марии, с ножом над ней, и не знал, что делать. Сердце колотилось так громко, что он боялся – его услышат. Пальцы на рукоятке вспотели, и он едва удерживал нож. Стоит ли спрятать его? Стоит ли выскользнуть из комнаты? Стоит ли...

Он медленно, стараясь не издавать ни звука, обернулся к двери. Она была приоткрыта – он не закрыл её, чтобы можно было быстро уйти. И в щели, в тусклом лунном свете, стояла фигура. В коридоре было темно, но Илья разглядел тёмный силуэт, застывший у входа. Человек стоял неподвижно и смотрел внутрь комнаты.

Илья узнал его мгновенно. Антон Гаврилович Меньшиков. Граф. Глава Магистрата. Тот самый, кто сопровождал их всю дорогу и казался таким приятным, надёжным, безопасным. Тот, кому Максим так доверял. Тот, кто улыбался, рассказывал истории, угощал вином. Тот, кто должен был сейчас спать в своей комнате. А не стоять здесь, в коридоре, в три часа ночи, глядя на Илью с ножом над кроватью княжеской дочери.

Граф замешкался, увидев Илью с ножом над кроватью Марии, – всего на одну секунду. В его глазах промелькнуло удивление, но оно было мимолётным, почти незаметным. Илья успел заметить странное выражение в его взгляде. Смесь удивления и... чего-то ещё. Внимания. Оценки. Словно Меньшиков мгновенно просчитал ситуацию, понял, что происходит, и уже решал, что делать дальше.

А потом всё исчезло. Потому что граф исчез сам.

Илья не успел ничего понять. Там, где только что стоял Меньшиков, что-то схлопнулось – короткий звук, похожий на хлопок, и чёрный дымок, который мгновенно рассеялся в воздухе, оставляя после себя лёгкий запах серы. Илья моргнул, не веря своим глазам. Граф исчез. Просто испарился в воздухе. Растворился в ночи, словно его никогда и не было.

Но только на секунду. Потому что в следующий миг Меньшиков возник прямо перед ним. Буквально из воздуха. Так близко, что Илья мог разглядеть каждую морщинку на его лице, каждую серебряную нитку в его волосах, каждый блик в его холодных глазах.

Илья никогда не видел ничего подобного. Люди не исчезают и не появляются из ниоткуда. Телепортация. Такие маги в империи были редкостью. Ещё большей, чем менталисты. Илья слышал о них только в легендах, в сказках, которые рассказывали старухи на посиделках. И вот этот человек, который всё это время казался обычным чиновником, оказался одним из них.

Илью охватил ужас. Он попытался отшатнуться, но поздно. Меньшиков схватил его за руку, в которой был нож. Пальцы графа сжались с неожиданной силой – железной, нечеловеческой, – и Илья почувствовал, как немеют его пальцы. Вторая рука графа сомкнулась на горле Ильи, сжимаясь ровно настолько, чтобы он не мог крикнуть.

– Тихо, – прошептал Меньшиков. Его голос был спокойным, почти мягким. – Не шуми.

Илья попытался вырваться, ударить, пнуть, сделать хоть что-то. Но ничего не вышло. Граф держал его с нечеловеческой силой, и каждое движение Ильи только утомляло его самого. А потом воздух вокруг них сгустился, закружился чёрным вихрем, и мир исчез.

Илья почувствовал, как его тело скрутило, как растянуло в разные стороны, как разорвало на части и собрало заново. В ушах зашумело, в глазах потемнело, в груди перехватило дыхание. Это длилось мгновение – или вечность, он не мог понять. А потом он рухнул на колени на холодную, мокрую от росы землю.

Он поднял голову, пытаясь понять, где находится. Они были где-то за городом. Он понял это по тишине – здесь не было шума столицы, только ветер в кронах деревьев и далёкий лай собак с окраин. Луна светила ярко, освещая пустынную поляну, окружённую высокими соснами. Земля была мягкой, влажной, пахло травой и сыростью. Рядом стоял Меньшиков, смотря на Илью сверху вниз. Он выглядел совершенно спокойным. Словно только что не телепортировал человека через полгорода.

– Ты идиот, – сказал граф беззлобно. В его голосе не было злобы, только усталость и разочарование. – Ты понимаешь, что ты сейчас чуть не сделал?

Илья молчал. Он всё ещё пытался прийти в себя от телепортации, пытался заставить свои руки перестать дрожать. Колени болели от падения, в ушах стоял звон.

– Я... – начал он и замолчал, не зная, что сказать. Что можно сказать человеку, который только что спас его от убийства, которое он сам и задумал?

– Ты хотел убить княжескую дочь, – продолжил Меньшиков. Его голос стал жёстче. – В таверне, где полно свидетелей. Где Максим спит в соседней комнате. Где двое княжеских бойцов – на втором этаже. Где я, в конце концов, тоже сплю. Ты хотел перерезать ей горло и уйти, думая, что никто не заметит?

Илья опустил голову. Он не думал о последствиях. Он думал только о Ленке. О том, что должен выполнить обещание. О том, что если он не сделает это, она никогда не будет его. Он был готов на всё, но сейчас, когда всё провалилось, он чувствовал только пустоту.

– Я должен был, – сказал он тихо. – Я обещал.

– Кому? – Меньшиков наклонился и заглянул ему в глаза. Его взгляд был цепким, пронизывающим. – На кого ты работаешь? На Орден Смерти?

Илья вздрогнул. Он думал, что Орден Смерти - детская страшилка. Но если граф решит, что он один из них, Илью убьют быстрее, чем он успеет объяснить, что это не так.

– Я вижу больше, чем вы думаете, – сказал Меньшиков, словно прочитав его мысли. – И я знаю, что ты хотел сделать. Но ты не должен был этого делать. Не сейчас. И не так. Если бы ты убил её, тебя бы поймали в течение часа. И повесили бы на рассвете.

Илья поднял голову. Что-то в голосе графа заставило его насторожиться. Слишком спокойно, слишком рассудительно. Словно Меньшиков не удивлён, что кто-то пытается убить княжескую дочь. Словно он ждал чего-то подобного. Словно он уже знал, что Илья может пойти на это. Но что-такое было у шрафа, может харизма, может магия, но он вызывал чувство, словно ты знаешь его сотни лет. Илья тут же рассказал ему всë про Ленку и что на самом деле не хотел никому навредить.

– Ты не виноват, – сказал Меньшиков. – Ты просто глупый мальчишка, который хочет доказать что-то девушке. Ты не понимаешь, что такое настоящая любовь и что за неё надо бороться по-другому. Но ты совершил ошибку. И теперь я должен решить, что с тобой делать. Ты бы умер, и твоя возлюбленная бы никогда не узнала, что ты сделал для неё. Она бы помнила тебя как убийцу, а не как героя.

Илья сглотнул. Страх начал медленно нарастать в груди, холодными пальцами сжимая сердце.

– Вы... вы убьёте меня? – спросил он хрипло.

Меньшиков улыбнулся. Улыбка была странной – не тёплой, как обычно, а какой-то отстранённой, почти грустной. В ней не было злорадства, только спокойная уверенность человека, который знает, что держит в руках судьбу другого.

– Нет, – сказал он. – Я не убиваю понапрасну. Я не злодей, Илья. Я человек, который делает то, что должен. И сейчас я должен... переиграть всё, что произошло. Ты мне нужен.

Он замолчал и задумался. Илья сидел на земле, боясь пошевелиться. Граф смотрел на луну, и его лицо казалось белым в серебряном свете, словно вырезанным из мрамора. Ветер шевелил его волосы, и он стоял неподвижно, как статуя. Наконец он перевёл взгляд на Илью.

– Ты сделаешь то, что я скажу, – сказал Меньшиков. – И тогда я не трону тебя. И Максим не узнает, что ты пытался убить его любимую.

– А вы не скажете ему? – Илья не верил своим ушам. – Вы... вы не расскажете?

– Не скажу, – кивнул граф. – Потому что ты мне нужен. Ты – рычаг. Ты – ошибка, которую я могу использовать. И ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу. Или я расскажу Максиму всё. И тогда тебя повесят. Или ещё хуже – утопят в Неве. И Ленка никогда не узнает, что ты хотел сделать для неё. Она будет помнить тебя как предателя, как труса, как человека, который хотел убить невинную девушку во сне. Она будет презирать тебя до конца своих дней.

Илья сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он хотел броситься на графа, разорвать его, задушить, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать себя таким беспомощным. Но он знал – не сможет. Меньшиков был сильнее. Он был магом. Он мог убить Илью в один миг и даже не запачкать мундир. Он мог сделать так, что тело Ильи никогда не найдут.

– Что вы хотите? – спросил Илья срывающимся голосом. Внутри него всё кипело, но он заставил себя говорить спокойно.

– Ничего особенного, – Меньшиков подошёл ближе, и его тень упала на Илью, скрывая лунный свет. – Ты будешь следить за Максимом. За тем, что он делает, с кем говорит, куда идёт. И ты будешь рассказывать мне. Не каждый день, только когда я попрошу. И если ты сделаешь это хорошо, я помогу тебе... Решить твой вопрос.

– С Ленкой? – переспросил Илья, и его голос дрогнул.

– Я помогу тебе завоевать её сердце, – улыбнулся Меньшиков. – Я знаю, что ты хочешь. И я могу сделать так, что она будет твоей. Только сделай то, что я прошу.

Илья молчал. Внутри него боролись две силы, две правды, два голоса. Один говорил: «Соглашайся. Это шанс. Ты сможешь быть с Леной. Ты сможешь доказать ей, что ты не просто хулиган. Ты сможешь всё исправить. Это твой единственный шанс». Другой кричал: «Не делай этого. Ты предашь Максима. Он доверял тебе. Он дал тебе второй шанс, когда никто другой не дал бы. А ты станешь предателем, как последняя мразь».

– Я не хочу предавать его, – сказал Илья, не поднимая глаз. – Он... он дал мне шанс. Он поверил мне. Когда я был никем, он взял меня с собой. Он не бросил меня.

– И он будет продолжать верить, – мягко сказал Меньшиков. – Если ты будешь делать то, что я скажу, он никогда не узнает. Ты сможешь быть и его другом, и моим союзником. Это не предательство. Это... просто работа. Ты не будешь вредить ему. Ты просто будешь рассказывать мне то, что и так все увидят. Более того, если ты сможешь в будущем донести Максиму правильные мысли, то ты сохранишь ему жизнь и мне не придëтся его убивать.

Илья медленно поднял голову. Он посмотрел в глаза графа и понял – выхода нет. Меньшиков не отпустит его. Он либо согласится, либо умрёт. А если умрёт – Ленка никогда не узнает, что он сделал для неё. Она будет помнить его как неудачника, который сбежал. Или как человека, который предал её надежды. А если согласится... он сможет быть рядом с ней. Он сможет завоевать её сердце. Он сможет быть тем, кого она ждёт. Сможет продолжать служить Максиму. И будет действовать во благо.

– Хорошо, – сказал Илья хрипло, и слова дались ему с трудом, словно он выплёвывал их по кусочкам. – Я согласен.

– Умный мальчик, – Меньшиков кивнул, и его лицо снова стало добрым, почти отеческим. – Я знал, что ты поймёшь. А теперь вставай. Нам нужно вернуться в таверну, пока никто не заметил, что мы ушли.

Он положил руку на плечо Ильи. И снова мир исчез, скрутился в тугой узел, и через мгновение они стояли в коридоре «Большой кружки». Тихо, пусто. Никто их не видел. В таверне было так же тихо, как и полчаса назад, и казалось, что ничего не произошло.

– Иди в свою комнату, – сказал Меньшиков. – Спи. Если кто-то спросит, ты не выходил из своей комнаты. Ты ничего не знаешь. Ты ничего не видел. Ты даже не знаешь, кто я на самом деле.

Илья кивнул и развернулся. Но граф окликнул его:

– Илья. Запомни. Я всегда знаю, когда ты лжёшь. И если ты сделаешь что-то, что мне не понравится... я не буду убивать тебя. Я сначала расскажу Максиму. А потом Ленке. И ты станешь для них никем. Ты будешь хуже, чем предатель. Ты будешь ничем. А сейчас возьми этот медальон, он не позволит Максу залезть тебе в голову.

Илья сглотнул и ничего не ответил. Он взял артефакт размером с монету и прошёл в свою комнату, закрыл дверь на засов и упал на кровать. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как предательство разливается по его венам, как яд. Он предал Максима. Он предал всех. Он предал самого себя. И теперь он был в руках у человека, которому нельзя доверять, и который будет использовать его, пока не выжмет досуха.

«Что же я наделал?» – прошептал он в темноту.

Но ответа не было. Только тишина.

А в комнате Марии было тихо. Она проснулась через несколько часов, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь ставни, разгоняя ночные тени. Мария неторопливо оглядела комнату, щурясь от яркого света. У неё было странное ощущение – словно она была не одна. Словно кто-то стоял у её кровати и смотрел на неё. Но в комнате никого не было.

Она осмотрела комнату ещё раз. Никого. Только тишина и утренний свет.

«Наверное, мне приснилось, – подумала она. – Вероятно новое место навеяло дурные сны».

Она не помнила, что ей снилось. Какие-то обрывки, тени, чёрный дым. И чей-то взгляд, тяжёлый и холодный. Но она не могла вспомнить, чей. Списав всё на плохой сон, Мария снова легла, закрыла глаза и провалилась в царство Морфея.

Ей снился Максим. Они гуляли по Петербургу, по набережной, смотрели на каналы. Он держал её за руку и улыбался. И всё было хорошо. Она не знала, что этой ночью кто-то стоял над ней с ножом. Не знала, что Илья чуть не убил её. Не знала, что Меньшиков – один из сильнейших магов. Не знала, что её жизнь теперь в руках двух людей, которые оба решили для неё свою судьбу. Она просто спала и видела сны.

А Илья лежал в своей комнате и не спал. Он смотрел в потолок и думал о том, что только что продал душу. За обещание, которое никогда не будет выполнено. За любовь, которую он никогда не получит. Потому что Ленка никогда не будет его. Она любит Максима. И всегда будет любить.

«Что же я наделал?» – снова прошептал он в темноту. Но ответа не было.

Только тишина, утренний свет и чувство, что он больше не принадлежит самому себе. Он – марионетка. И ниточки держит Меньшиков. Человек, которого все считают добрым, заботливым, надёжным. Человек, который на самом деле плетёт свою паутину и собирает в неё мух. Илья пытался убедить себя, что всë делает правильно и так будет лучше для всех. И этот самообман помог ему провалиться в сон.

А граф в своей комнате стоял у окна и смотрел на рассвет. Петербург просыпался, наполняясь звуками – цокотом копыт по мостовой, криками торговцев, звоном колоколов. Антон Гаврилович смотрел на золотящиеся купола и размышлял о том, как неожиданно всё обернулось. Илья оказался идеальным инструментом. Слабым, наивным, управляемым. Тем, кого легко держать на коротком поводке, шантажируя его чувствами. И теперь Меньшиков имел глаза и уши в стане Максима. Он знал, что делает барон, с кем говорит, о чём думает. Всё шло по плану. Граф знал, что уже завтра в его руках будет ещё один источник информации. Благодаря глупости Ильи, граф сможет завербовать Марию без особых усилий. А уж она расскажет про барона куда больше, чем этот глупый импульсивный парень, пытавшийся её убить.

Он улыбнулся и отвернулся от окна. День только начинался. И в этом дне было столько возможностей, сколько он ещё не видел.

Глава 10. Сон

Сон поглотил Максима довольно быстро. После долгой дороги он был настолько вымотан, что едва успел коснуться головой подушки, как сознание начало уплывать, уступая место тягучей, тёплой темноте. Горячий ужин и мягкая постель сделали своё дело – тело расслабилось, мышцы перестали ныть, а мысли, которые роились в голове последние дни, отступили, растворившись в полузабытье. Максим не боролся со сном. Он позволил себе провалиться в него, надеясь отдохнуть и набраться сил перед важным днём в столице.

Во сне он оказался в «Горках». Всё было таким, как он запомнил в последний раз – солнечный день, лёгкий ветерок, шелест листвы в старом саду. Алиса бегала по траве, сверкая рыжей шерстью, и Максим учил её разным трюкам. Бросал палку, и лиса приносила её обратно, виляя хвостом. Потом он учил её стоять на задних лапах, и Алиса смешно перебирала передними лапками, словно танцевала. Максим смеялся – легко, свободно, забыв обо всех проблемах.

Внезапно время остановилось. Всё замерло – листья на деревьях перестали шевелиться, птицы застыли в воздухе, солнечные лучи превратились в неподвижные золотые столбы. Алиса замерла в прыжке, её рыжая шерсть переливалась в остановленном свете, но глаза были открыты и смотрели в никуда. Мир стал похож на картину, нарисованную безжизненными красками.

Максим испугался. Сердце пропустило удар, и он рванул к Алисе, протягивая руки, чтобы схватить её, защитить, сделать хоть что-то. Но тело не слушалось – он не мог сдвинуться с места. Только боковым зрением он заметил, как к нему приближается фигура. Она шла медленно, но уверенно, и её шаги не издавали ни звука.

Это была Ленка.

Она выглядела как обычно – в простом платье, волосы заплетены в косу. Но что-то в ней было не так. Её глаза... они не были живыми. В них не было той теплоты, которую Максим привык видеть. Они были холодными, пустыми, как у куклы.

– Какого чёрта здесь творится? – спросил он на нервах, пытаясь освободиться от невидимых пут, которые держали его на месте.

– Нам надо поговорить, Максим. Или лучше называть тебя Сергеем? – ответила Ленка. Её голос звучал странно – металлически, безжизненно, словно говорил не человек, а механизм. Он отражался от невидимых стен, многократно усиливаясь, и проникал в самое сознание Максима, заставляя его внутренности сжиматься от страха.

Максим похолодел. Кровь отхлынула от лица, и он почувствовал, как сердце пропустило ещё один удар. «Называть тебя Сергеем?» – эти слова прозвучали как приговор. Никто не знал его настоящего имени. Никто не знал, что он – не Максим Крылов, а Сергей из другого мира. Это была его самая большая тайна, которую он прятал даже от тех, кому доверял больше всего.

– Так ты знаешь кто я? – с ужасом спросил Макс. Голос его дрогнул, и он сам услышал в нём страх – тот самый, который он никогда не показывал прилюдно. – Как... как ты можешь знать? Кто тебе сказал?

Он тут же подумал, что уже слышал этот голос ранее. Там, в момент смерти. Когда он умирал в своём мире, когда его убил хозяин дома, когда он услышал тот самый голос, который предложил ему перейти в другой мир. Те же интонации, та же стальная уверенность. Ленка знает. Или она не Ленка?

У Максима промелькнула мысль, что настоящая Ленка как-то причастна к его переходу в этот мир. Что она, может быть, была той самой сущностью, которая привела его сюда. Может, она наблюдала за ним всё это время? Может, она манипулировала им? Может, все эти недели он был просто пешкой в чьей-то игре?

Но в этот момент Ленка засмеялась. Смех её был странным – не злым, не насмешливым, а скорее... понимающим. Словно она знала что-то, чего не знал он, и это знание забавляло её.

– Я не та, за кого ты меня принял, – ответила Ленка. – Я просто взяла один из образов в твоей голове, чтобы проще было вести диалог. Ты ведь лучше всего реагируешь на знакомые лица, верно? Но если этот образ тебя напрягает, я могу сделать так.

Она щёлкнула пальцами, и в тот же миг её облик изменился. Вместо Ленки перед Максимом стояла Мария – его любимая, та, кого он готов был защищать ценой собственной жизни. Но в её глазах было то же холодное выражение. Та же пустота.

Максим на мгновение потерял дар речи. Это была Мария. Та самая, ради которой он готов был на всё. Но это была не она. Это было что-то другое, занявшее её облик. И это понимание наполняло Максима ужасом.

На эмоциях, забыв обо всём, Максим попытался использовать свой дар и залезть к ней в голову. Он должен был узнать, что это за существо, что оно хочет, какие у него намерения. Ментальная магия хлынула из него, направляясь к фигуре, стоящей перед ним. Он был готов пробить любую защиту, увидеть правду за ложью.

Но в ту же секунду его пронзила такая боль, какой он не испытывал ни в одной из жизней. Она была всепоглощающей, абсолютной, словно само его сознание резали на тысячи кусочков. Он чувствовал, как его личность, его воспоминания, его «я» раздирают на части, словно его душа рвётся на молекулы. Это было хуже, чем пытка, которую он пережил в Верхнем Новгороде. Хуже, чем смерть в его прошлом мире. Это была боль на уровне, недоступном человеческому пониманию.

Максим закричал – закричал так, как не кричал никогда. Дикий, животный вопль вырвался из его груди, разрывая горло, отражаясь от стен остановленного времени. Он рухнул на колени, схватившись за голову, чувствуя, что сейчас умрёт.

– Не надо этого, смертный, – спокойно сказало то, что выглядело как Маша, но определенно точно ей не являлось. Голос был мягким, почти ласковым, но в нём звучала такая сила, что Максим понял – его жизнь держится на волоске. – Я не давала разрешения копаться в моих мыслях.

Боль начала отступать, но не сразу. Она уходила медленно, оставляя после себя саднящее чувство – будто его сознание обожгли калёным железом и теперь оно заживает.

– Кто ты? – спросил Максим, когда боль немного отступила и он смог поднять голову. Голос его дрожал, руки тряслись. Он смотрел на фигуру, которая приняла облик Марии, и пытался понять – это враг? Союзник? Или что-то среднее?

– У меня много имён, – ответила девушка с улыбкой. – В каждом мире зовут по-разному. Где-то Кали, где-то Хель, где-то Мара. В твоём прошлом мире меня звали Смертью. А в некоторых мирах именуют просто – Системой.

Максима охватил неописуемый страх. Он почувствовал, как холод проникает в каждую клетку его тела, как сердце сжимается от ужаса, который не поддаётся описанию. Это не был обычный страх перед опасностью или смертью. Это был экзистенциальный, первобытный ужас, который испытывает человек, когда понимает, что стоит перед лицом силы, превосходящей его понимание.

Его дыхание перехватило, лоб покрылся холодным потом. Он пытался вдохнуть, но лёгкие отказывались расширяться. Мир вокруг него начал расплываться, терять очертания. Смерть. Настоящая, древняя, неизбежная Смерть стояла перед ним. Та, которая приходит за каждым. Та, которую невозможно обмануть или перехитрить. И она говорила с ним, как будто это нормально.

Максим почувствовал, как его ноги подкашиваются, и он падает на колени. Он не знал, что говорить. Какие слова могут быть уместны перед воплощением самой Смерти? Он думал о своих родителях, о бабушке, о Ленке, о Марии. Обо всех, кто был ему дорог. И о том, что, возможно, эта встреча определит их судьбы.

– Я снова умер? – спросил Максим, когда паника немного отступила, уступая место холодному принятию. Голос его звучал тихо, почти безжизненно. – Это конец? Я умер во сне?

– Нет, – ответила Смерть, и её улыбка стала мягче, почти сочувствующей. – Ты спишь, Сергей. Ты спишь, и я пришла к тебе во сне, потому что так проще. В реальности я не могу говорить с тобой. Таков порядок – она закатила глаза, словно говорила о чём-то скучном и бюрократическом.

Максим выдохнул. Облегчение было таким сильным, что у него закружилась голова. Он был жив. Он не умер. Это был просто сон... хотя, глядя на существо, стоящее перед ним, он не был уверен, что слово «просто» здесь уместно.

– Но ты должен мне помочь, – продолжила Смерть, и в её голосе появились стальные нотки. – Я не стала бы беспокоить тебя просто так.

– Почему я должен к тебе прислушиваться? – спросил Максим, и в голосе его прорезалась старая, привычная упрямость. – Зачем мне тебе доверять? Ты... – он запнулся, не зная, как продолжать. – Ты Смерть. Ты забираешь жизни. Почему я должен делать то, что ты просишь?

– Род Крыловых долгие годы был верен мне, – ответила Смерть. Её голос стал тише, словно она рассказывала что-то важное. – Многие поколения до твоего деда служили мне, приносили дары, чтили древние обеты. Лишь последнюю сотню лет они отказались от покровительства. И ты видишь, к чему это привело.

Она шагнула ближе, и Максим почувствовал, как воздух вокруг него стал холоднее.

– Твой род угасал. Долги, болезни, смерти – всё это было платой за отказ от покровительства. Если бы я не отправила тебя в тело этого мальчишки, если бы не дала тебе второй шанс, род Крыловых исчез бы окончательно. Ты не переродился, как положено, Сергей. Ты занял чужое тело и сохранил воспоминания из другого мира, чего в обычном порядке никогда не случается. И за это ты мог бы меня поблагодарить.

Максим молчал. Слова Смерти звучали слишком логично, слишком правдоподобно. Он не хотел верить в то, что был чьей-то марионеткой, но факты говорили сами за себя. Он действительно оказался в этом мире не по своей воле. Кто-то привёл его сюда. И этот кто-то стоял сейчас перед ним.

– Я ведь не прошу ничего невероятного, – продолжила Смерть, и в её голосе появились мягкие, почти вкрадчивые нотки. – Всего лишь маааленькую услугу. Крошечную, совсем пустяковую. Для тебя она не будет стоить ничего, а для меня – целая вечность.

– Что я должен делать? – спросил Максим, осознав, что выбора у него немного. Он не мог отказаться. Не потому что боялся – хотя страх всё ещё холодной рукой сжимал его сердце. А потому что понимал – если Смерть говорит с ним лично, значит, это действительно важно. И его жизнь, жизни его близких зависят от того, согласится он или нет.

– Так то лучше, – улыбнулась Смерть. – Когда-то мои прислужники жили на твоих землях. Люди называли их Орденом Смерти, хотя, на самом деле, они были просто моими слугами, теми, кто помогал мне сохранять баланс между мирами. Они были сильны, могущественны, и многие боялись их. Им завидовали императоры и князья, им пытались противостоять маги и простые смертные.

Она замолчала, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое – воспоминание о тех временах.

– Но многим было невыгодно, что они слишком быстро набирали силу. Они представляли угрозу несовершенному обществу – тому, которое боится того, что не может контролировать. И их уничтожили. Истребили почти полностью. Сейчас никого из Ордена не осталось в живых. Их убежище было запечатано, и никто не знает, где оно находится.

Максим слушал, не перебивая. Слова Богини завораживали его. Орден Смерти – он слышал о нём раньше, но считал это просто легендой, сказкой, которую рассказывали детям на ночь.

– Но где-то в Горках сохранилось их убежище, – продолжила Смерть, и её голос стал серьёзнее. – Вход спрятан от посторонних глаз, но не от тех, кто умеет искать. Ты можешь найти его. Ты можешь забрать себе их сокровищницу и сделать свой род гораздо сильнее. Золото, артефакты, знания – всё это будет твоим. Но среди их богатств есть маленький, неприметный серебряный ключ. Вот он-то мне и нужен.

– Почему ты сама не заберёшь его? – спросил Максим. – Ты же... ну, ты Смерть. Ты можешь сделать что угодно. Зачем тебе нужен я?

– Всё не так просто, юный смертный, – Богиня покачала головой, и её улыбка стала немного печальной. – Если я приду в этот мир, нарушится баланс. Моё присутствие изменит слишком многое. Ты даже представить не можешь, что произойдёт, если я сама ступлю на эту землю. Существование этого мира под вопросом. Всё имеет свои последствия, Сергей. И поверь мне, если я буду вынуждена прийти сама, вам это не понравится. Ты не хочешь видеть меня в своём мире. Никто не хочет.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холод. Она не угрожала. Она просто говорила правду, и эта правда была страшнее любой угрозы.

– Хорошо, – сказал он. – Я найду этот ключ. Но я не знаю, где искать. У меня нет никаких зацепок.

– Ты найдёшь, – мягко сказала Смерть. – Ты умнее, чем думаешь. И ты уже знаешь больше, чем кажется. Просто прислушайся к себе. Твоя интуиция не подведёт тебя.

Она подошла ближе и положила ладонь на его голову. Прикосновение было холодным, но не неприятным – скорее освежающим, словно глоток ледяной воды в жаркий день.

– Тебе пора возвращаться, Сергей. Просыпайся.

Максим хотел задать ещё так много вопросов. Кто были эти слуги Ордена? Почему их истребили? Как убежище оказалось в Горках? И что будет, если ключ попадёт в руки Смерти? Но слова застыли в горле. Мир вокруг него начал расплываться, тускнеть, терять краски.

Он резко открыл глаза. В комнате было тихо и светло – сквозь щели в ставнях пробивался утренний свет, окрашивая стены в тёплый жёлтый цвет. Где-то за окном пели птицы, и доносился запах свежего хлеба из таверны. Всё было обычным, мирным, спокойным. Ничто в комнате не намекало на его ночной разговор. Никаких следов, никаких улик, никаких доказательств того, что это было реально.

Максим сел на кровати и провёл ладонью по лицу. Сердце всё ещё колотилось в груди, но дыхание постепенно выравнивалось. Он осмотрел комнату – пусто. Сундук у стены, стул с его одеждой, кувшин с водой на столике. Всё как обычно.

«Мне приснилось? – подумал он. – Это был просто кошмар?»

Но в его памяти отпечатался каждый звук, каждое слово, каждое прикосновение холодной руки. Он помнил взгляд Смерти, её улыбку, её голос – металлический и одновременно мягкий. Это не могло быть просто сном.

Максим вспомнил про Алису. Во сне она замерла в прыжке. Он перевёл взгляд на дверь – лиса спала на половике, свернувшись в рыжий клубок. Но в тот момент, когда Максим посмотрел на неё, Алиса подняла голову, насторожила уши и уставилась на него жёлтыми глазами. Словно чувствовала, что произошло что-то важное.

– Ты тоже это чувствуешь? – тихо спросил Максим.

Алиса фыркнула и снова положила голову на лапы.

Максим откинулся на подушку и уставился в потолок. В голове крутились мысли одна другой страшнее. Смерть. Она сказала, что он должен найти ключ. Что убежище Ордена в Горках. Что его род когда-то был верен ей.

«Значит, мои предки служили Смерти, – подумал он. – Моя бабушка знает об этом? Она ведь учила меня менталистике, рассказывала о роде Крыловых. Но она никогда не говорила о Смерти».

Может быть, она не знала. Или не хотела говорить. Или боялась.

Максим закрыл глаза и попытался вспомнить, что ещё говорила Смерть. Она сказала, что он умнее, чем думает. Что он уже знает больше, чем кажется. Что интуиция не подведёт его.

«Какая к чёрту интуиция? – подумал он с горечью. – Я ничего не знаю об этом убежище. Я даже не знаю, с чего начать поиски. Как я найду ключ? И на что, чёрт возьми, способен этот ключ, если сама Смерть за ним охотится?»

Он понимал одно – если богиня просит его о чём-то, значит это действительно важно. Смерть не стала бы тратить время на простого смертного, если бы речь шла о пустяках. Этот ключ был чем-то особенным. Чем-то, что могло изменить всё.

«Я достану его, – твёрдо решил Максим. – Чего бы мне это ни стоило. Я найду убежище, я найду ключ, и я отдам его Смерти. Потому что если она сказала, что баланс нарушится, значит, это действительно так. И я не хочу, чтобы последствия коснулись моих близких. Я не хочу, чтобы они пострадали из-за того, что я оказался слишком упрямым или слишком глупым».

Он сел на кровати и потянулся. Тело ныло после долгой дороги, но в остальном он чувствовал себя неплохо. Ночь прошла спокойно – если не считать странного сна, который больше был похож на явь.

«Мне нужно рассказать кому-то, – подумал он. – Марии. Или Вадиму. Или бабушке. Но если я расскажу, они не поверят. Или поверят, и тогда им будет грозить опасность. Смерть сказала, что не может прийти в этот мир. Но что, если она придёт, если я провалю задание? Что тогда?»

Максим не знал ответа. И это пугало его больше, чем сами слова Смерти.

Он встал, умылся холодной водой из кувшина и начал одеваться. За окном уже вовсю шумел просыпающийся Петербург – слышны были голоса торговцев, цокот копыт, звон колоколов. Начинался новый день. И в этом дне Максиму предстояло сделать многое.

Он посмотрел на себя в маленькое зеркало на стене. Из отражения на него смотрел уставший, но решительный молодой человек.

«Я справлюсь, – сказал он себе. – Я справлюсь, потому что выбора нет».

Он вышел из комнаты. В коридоре было тихо, но снизу доносились звуки – хозяин таверны уже возился на кухне, готовя завтрак. Где-то в одной из комнат слышался голос Вадима – он что-то напевал, явно в хорошем настроении.

Максим спустился вниз. Алиса бежала за ним, виляя хвостом, словно ничего не случилось. В общем зале уже стоял Вадим, потягивая чай. Он улыбнулся Максиму:

– Доброе утро. Выглядишь так, будто не спал всю ночь.

– Не совсем, – ответил Максим. – Снилось кое-что странное.

– Мне тоже, – усмехнулся Вадим. – Я видел во сне, что стал императором. Представляешь? Все кланяются, приносят дары... а потом я проснулся и понял, что мне просто хочется есть.

Максим улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

«Я не могу им рассказать, – подумал он. – Не сейчас. Сначала мне нужно самому понять, что происходит».

Он сел за стол и принялся ждать завтрак, размышляя о том, как ему начать поиски. В его голове уже начинал формироваться план. Если убежище Ордена Смерти находилось в Горках, значит, ему нужно было вернуться туда. Но сначала – столица. Император. Судьба, которая ждала его там.

«Всему своё время, – сказал он себе. – Сначала я разберусь с императором. Потом – с убежищем».

Он не знал, что ему придётся столкнуться с чем-то гораздо большим, чем он мог представить. Не знал, что Меньшиков уже плетёт свои сети. Не знал, что Илья предал его. Не знал, что Смерть играет с ним в свою игру.

Но он знал одно – он должен идти вперёд. Потому что от этого зависят жизни тех, кого он любил.

Завтрак прошёл в спокойной атмосфере. Подошли Мария, Илья, Евдоким и Валерий. Все улыбались, шутили, наслаждались утром. Никто не подозревал, что этой ночью произошло нечто важное.

Максим смотрел на своих друзей и думал о том, что ему предстоит сделать. Мысль о ключе, о Смерти, о долге Крыловых – всё это давило на него. Но он не показывал вида. Он улыбался, пил чай, слушал шутки Вадима. Но в голове было слишком много задач.

Илья смотрел на Максима и не знал, что думать. На шее у него висел медальон, полученный от Меньшикова, и он чувствовал, что он принял правильное решение. Барину трудно, ему нужен ориентир и Илья может помочь ему вступить в союз с Магистратом и спасти его жизнь. Илье было страшно, что его раскроют, но впервые он почувствовал, что действительно поступает правильно.

Глава 11. Повестка

Утро в «Большой кружке» выдалось хлопотным. Завтрак уже подходил к концу, и все потихоньку собирались, готовясь к визиту в императорский дворец. Максим чувствовал лёгкое волнение – встреча с императором была делом серьёзным, и он не хотел опоздать или, что ещё хуже, произвести неверное впечатление. Мария сидела рядом, спокойная и собранная, хотя он знал, что она тоже переживает. Вадим шутил, стараясь разрядить обстановку, а Евдоким молча проверял оружие – старый воин привык быть готовым ко всему.

Алиса лежала у ног Максима, дремала, но уши её двигались – она прислушивалась к каждому звуку. Илья сидел напротив и почти не прикасался к еде. Он выглядел задумчивым, но Максим списал это на усталость. Никто не заметил, как Илья время от времени касается пальцами медальона, спрятанного под рубашкой. Никто не знал, что внутри у бывшего хулигана всё сжимается от страха и неуверенности. Он всё ещё пытался убедить себя, что поступает правильно, но тревога, которая росла в груди, не давала покоя. Он смотрел на Максима и чувствовал, как медальон на его груди слегка пульсирует, словно живой. Наверное, так он и работал – защищал от ментального вмешательства. Илья надеялся, что это действительно так, потому что если Максим узнает правду, его жизнь закончится здесь и сейчас.

– Ну что, – сказал Вадим, отодвигая пустую тарелку. – Идём завоёвывать столицу? Или сначала дадим императору время проснуться?

– Мы не опоздаем, – ответил Максим. – У нас есть время. Дворец в двадцати минутах ходьбы, если верить Антону Гавриловичу.

– Тогда я схожу за конём, – Вадим поднялся, потянулся и направился к выходу. – Вдруг император захочет на охоту, а у меня лошадь не готова.

В этот момент дверь таверны открылась, и в общий зал вошёл молодой человек в форме Магистрата. Он был невысоким, с бледным лицом и растерянным взглядом – явно не из тех, кто привык выполнять приказы, связанные с конфликтами. Форма сидела на нём мешковато, словно он её только что получил и ещё не привык. На груди у него болтался нагрудный знак с гербом Магистрата, и он то и дело поправлял его нервными движениями. Он оглядел зал, остановился взглядом на Марии и направился прямо к ней. В руке у него был сложенный лист бумаги с сургучной печатью – повестка, как понял Максим. Печать была тёмно-синей, с гербом Магистрата, и выглядела официально.

– Княжна Светлова? – спросил парень, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но в нём отчётливо слышалась дрожь. Он явно понимал, что его миссия может быть неприятной, но ослушаться приказа не мог.

– Да, – ответила Мария, насторожившись. Она отложила вилку и выпрямилась, готовая к неприятному разговору.

Она поднялась из-за стола, и парень протянул ей повестку. Мария взяла её, развернула, пробежала глазами по тексту, и на её лице появилось выражение удивления, быстро сменившееся гневом. Она прочитала документ дважды, словно не веря своим глазам.

– Я ничего не нарушала, – сказала она, и голос её стал холодным, как зимний ветер. – Что это за глупость?

– Уверяю вас, – затараторил парень, заикаясь, – никаких претензий, княжна. Исключительно бюрократия. Просто формальность, чтобы зафиксировать, что вы прибыли в столицу. С кем вы, по какому вопросу... всё в порядке, просто бумаги. Магистрат должен знать о перемещениях благородных особ, вы же понимаете.

– С каких это пор я обязана отчитываться о своих перемещениях?! – Мария повысила голос, и в нём зазвучали гневные нотки. Максим видел, как её пальцы сжали лист, и бумага начала немного деформироваться от давления. – Вы понимаете, что эта повестка выглядит не как приглашение для беседы, а как провокация на конфликт дома Светловых? Если мой отец узнает, что меня вызывают в Магистрат, словно какую-то преступницу, он будет здесь с войском быстрее, чем император успеет объяснить это происшествие. Мой отец не привык, чтобы с его дочерью обращались как с простолюдинкой.

Парень в форме побледнел, осознав последствия. Лицо его стало почти такого же цвета, что и бумага в руках Марии. Глаза расширились, и он начал заикаться ещё сильнее:

– Прошу прощения, если вас чем-то оскорбил, княжна, но я лишь исполняю приказ. Мне сказали доставить, я доставил. Я не знаю, кто подписал это распоряжение, я просто выполняю свою работу. Мне не сказали, что это может вызвать такой конфликт.

– Я поеду с вами и разберусь с этим безобразием, – недовольно сказал Антон Гаврилович Меньшиков, поднимаясь из-за стола. Его голос звучал спокойно, уверенно, и Максим почувствовал облегчение – если граф берётся уладить дело, значит, всё действительно решится быстро и без последствий. Меньшиков подошёл к парню и взял у него из рук повестку, внимательно её изучив. – Похоже на обычную ошибку, – произнёс он. – Кто-то перепутал бумаги.

– Мы можем поехать все, – напрягся Максим. Он не хотел отпускать Марию одну. После всего, что произошло, он чувствовал себя ответственным за неё, и мысль о том, что её могут куда-то увести без него, вызывала тревогу. Он вспомнил, как в Верхнем Новгороде его пытали в подвалах Магистрата, и ему не хотелось, чтобы Мария оказалась в подобной ситуации.

– В этом нет необходимости, – ответил Меньшиков, и его голос был мягким, но категоричным. Он посмотрел на Максима с лёгкой улыбкой, словно успокаивая ребёнка. – Я всё решу. Уверен, это недоразумение. Какая-то ошибка в документах, или кто-то из новичков перепутал бумаги. А вам, барон, стоит отправиться в императорский дворец. Пока вы будете ожидать аудиенции, я поставлю на место тех, кто допустил эту оплошность с повесткой, и мы придём прямиком во дворец точно к нужному времени. Император не любит, когда опаздывают.

Максим колебался. Он переводил взгляд с Марии на Меньшикова и обратно. Ему не нравилась эта идея. Что-то внутри шептало: «Не отпускай её. Что-то здесь не так». Но он отогнал эту мысль. Меньшиков был надёжным союзником, он уже доказал свою лояльность. И опоздать к императору было бы гораздо хуже, чем позволить графу разобраться с глупой бюрократией. В конце концов, Меньшиков был главой Магистрата, кто лучше него сможет уладить эту проблему?

– Хорошо, – сказал Максим с неохотой. – Но если что-то пойдёт не так...

– Ничего не пойдёт, – улыбнулся Меньшиков. – Клянусь вам, барон. Я приведу княжну целой и невредимой. Вы можете положиться на меня.

– Может, хоть я с вами пойду? – спросил Вадим, который уже успел вернуться с улицы и слышал часть разговора. Он явно чувствовал то же, что и Максим, и не хотел оставлять Марию без присмотра. Огненный маг стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Меньшикова с лёгким подозрением.

– Не стоит, – ответил граф. – С Максимом должен быть верный человек на случай опасности. В столице всякое бывает, и я бы не хотел, чтобы барон остался без поддержки. Вадим, ты нужен Максиму. Он должен чувствовать себя в безопасности.

Он перевёл взгляд на Илью, сидевшего в углу, и добавил:

– Но я бы не отказался от компании вашего юного товарища. На всякий случай, чтобы быстро доставить вам письмо, если разговор будет серьёзнее, чем я предполагаю. Сомневаюсь, что в этом есть необходимость, но лучше перестраховаться. Илья кажется мне надёжным парнем.

Максим посмотрел на Илью. Бывший хулиган сидел молча, опустив глаза, и только слегка кивнул в ответ. Что-то в его поведении показалось Максиму странным, но он не придал этому значения. Наверное, Илья просто нервничал – он ещё не привык к столице и к таким делам. В конце концов, он был простым парнем из деревни, который никогда не видел ничего подобного.

– Хорошо, – сказал Максим. – Илья, присмотри за княжной. Если что-то случится, сразу дай знать.

Илья кивнул и поднялся. Его руки слегка дрожали, но он спрятал их в карманы. Меньшиков взял повестку, мельком просмотрел её и спрятал во внутренний карман мундира.

– Мы скоро будем, – сказал он. – Ждите во дворце. Княжна, прошу вас.

Мария взяла свою накидку и направилась к выходу. Она была всё ещё напряжена, но, казалось, успокоилась. Максим проводил её взглядом. На пороге Мария обернулась и улыбнулась ему – коротко, но тепло. В этой улыбке было всё, что он любил в ней: нежность, доверие, любовь.

«Всё будет хорошо, – сказал он себе. – Меньшиков – надёжный человек. Он не подведёт».

Антон Гаврилович, Мария и Илья вышли из таверны. Утреннее солнце золотило крыши Петербурга, ветер приносил запах свежего хлеба и речной воды. На улице было тепло, и казалось, что день обещает быть хорошим. Граф шёл впереди, уверенный и спокойный, а Мария и Илья следовали за ним, не задавая лишних вопросов.

Илья нёсся позади, стараясь не отставать. Медальон на его груди казался тяжёлым, хотя весил не больше монеты. Он чувствовал, что происходит что-то важное, но не мог понять, что именно. В голове крутились мысли о Ленке, о Максиме, о том, что он ввязался в игру, из которой не было выхода. Он смотрел на Меньшикова и пытался понять, что тот задумал. Но граф был спокоен, как всегда, и его улыбка не давала никаких подсказок.

Мария шла молча. Она была зла на этого парня в форме Магистрата, который посмел вызвать её так нагло. Она уже строила планы, как выскажет всё тем, кто придумал эту повестку. Княжеская дочь не привыкла, чтобы её вызывали, словно какую-то мещанку. Это было унизительно, и она собиралась выяснить, кто посмел так с ней обойтись. Если это была ошибка, то виновный будет наказан. Если это была провокация... она найдёт способ ответить.

Меньшиков вёл их уверенно, словно знал каждый закоулок столицы. Они прошли по главному проспекту, где торговцы уже открывали свои лавки и кричали о свежей рыбе и тёплом хлебе. Свернули в тихую улочку, потом ещё раз, и вскоре оказались у здания Магистрата. Оно было внушительным – трёхэтажным, из серого камня, с высокими колоннами и гербом империи над главным входом. Внутри чувствовался запах старой бумаги, чернил и казённой скуки. Где-то на первом этаже слышались голоса, стук печатных машинок и шаги. Но на лестнице было тихо, когда они поднимались на второй этаж.

Меньшиков спокойно прошёл в один из кабинетов, даже не постучавшись. Он открыл дверь и шагнул внутрь, жестом приглашая Марию и Илью войти следом. Они переступили порог и замерли в удивлении: в кабинете никого не было. Ни стражников, ни бумаг, ни чиновников, которых Мария ожидала увидеть. Только большой дубовый стол, несколько стульев и открытое окно, через которое доносился шум города. Занавески слегка колыхались от ветра, и солнечные лучи падали на пол, создавая причудливый узор.

Граф тем временем спокойно прошёл к столу и сел за него, положив руки перед собой. Он смотрел на них с лёгкой улыбкой, словно они пришли к нему в гости по доброй воле, а не по повестке. Его взгляд был уверенным, расслабленным, словно он находился в своей стихии.

– Илья, – сказал он спокойно. – Выйди и подожди в коридоре. Нам с княжной нужно поговорить.

Илья замер. Сердце его пропустило удар, а затем забилось быстрее. Что это значит? Почему граф хочет остаться с Марией наедине? Что он задумал? Илья перевёл взгляд на княжну, ища в её глазах подсказку, но она смотрела на Меньшикова с таким же удивлением, как и он сам. Её руки слегка дрожали, но она держалась уверенно.

– Антон Гаврилович? – спросила Мария, нахмурившись. – Что всё это значит? Где те, кто должен был меня допрашивать? Я хочу знать, кто посмел вызвать меня сюда.

– Илья, – повторил Меньшиков, чуть повысив голос, но без угрозы. – Выйди. Это важно.

Илья нехотя кивнул, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, оставив лишь крошечную щель. Он не знал, зачем это делает. Он хотел остаться, но что-то в голосе графа заставило его подчиниться. Сердце колотилось от тревоги, когда он остановился у стены и прислушался.

– Садитесь, княжна, – услышал он голос Меньшикова. – Разговор будет недолгим, но непростым.

Илья слышал, как скрипнул стул – Мария села напротив графа.

– Что всё это значит? – повторила она уже с вызовом. – Зачем вы привели меня сюда? И почему вы сказали Илье выйти?

– Потому что то, что я скажу, не предназначено для чужих ушей, – ответил Меньшиков. – Ваш защитник вряд ли сможет помочь вам в этой ситуации. Присядьте, княжна. Не заставляйте меня повторять дважды.

В коридоре Илья затаил дыхание. Он не мог видеть, что происходит в кабинете, но голоса доносились до него достаточно чётко. Он слышал, как Мария села, как скрипнул стул под её весом.

– Зачем? – голос Марии звучал напряжённо, в нём слышалась едва сдерживаемая ярость.

– Сегодня ночью, – медленно, с расстановкой сказал Меньшиков, – Максим пытался вас убить. Если бы не я, вы бы уже были мертвы.

Илья почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Руки начали дрожать, а в ушах зашумело. Что? Граф сказал, что Максим пытался убить Марию? Но это неправда. Это был Илья. Это он стоял с ножом над кроватью княжны. Почему Меньшиков говорит неправду? Зачем он это делает? Илья хотел ворваться в кабинет и всё рассказать, но тело не слушалось его. Он стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться.

– Да как вы смеете?! – возмутилась Мария, и её голос дрогнул от гнева. – Вы серьёзно думаете, что я поверю в этот бред?! Максим не способен на такое! Я знаю его!

Илья прижался к стене, пытаясь унять дрожь. Он слышал, как граф подошёл к двери, приоткрыл её и позвал:

– Илья, зайди.

Илья вошёл, стараясь не смотреть на Марию. Он чувствовал, как его лицо горит, как сердце колотится о рёбра, как медальон на груди давит на кожу. Он перевёл взгляд на Меньшикова, ища в его глазах хоть какую-то подсказку, но граф был спокоен, как скала.

Меньшиков закрыл дверь за ним и подошёл к столу. Он открыл ящик и достал оттуда маленький камень, который переливался тусклым зелёным светом. Камень был гладким, размером с куриное яйцо, и от него исходило слабое свечение, которое озаряло его ладонь. На поверхности камня были видны тонкие трещины, словно он был очень старым, и внутри него пульсировал мягкий зелёный свет.

– Это камень истины, – сказал он спокойно. – Если человек, держа его в руках, говорит правду, он светится зелёным. Если лжёт – красным.

Он держал камень в руке, и тот светился ровным, уверенным зелёным светом. Илья не знал, настоящий ли это артефакт или просто фокус, но выглядело это убедительно. Камень казался древним, и от него исходила какая-то странная энергия.

– Я действительно ночью спас вашу жизнь, Мария Владимировна, – сказал Меньшиков, глядя прямо в глаза княжне. – И это правда.

Мария смотрела на камень, потом на графа. Ей было трудно поверить, но она видела – камень светится зелёным. Это не был обман. Она знала, что артефакты истины существуют, хотя они были редки и дороги. Но она не могла поверить в то, что Максим мог так поступить.

– Ваша очередь, – сказал Меньшиков и протянул камень Илье. – Возьми.

Илья взял камень дрожащими пальцами. Поверхность была гладкой, тёплой на ощупь. Он понимал, что сейчас начнётся. Он должен был говорить правду, но он чувствовал, что что-то здесь нечисто. Но камень в его руке светился зелёным, а пока он светился, Илья не мог понять, что происходит.

– Ты работаешь на Максима Крылова? – спросил Меньшиков.

– Да, – ответил Илья.

Камень продолжал светиться зелёным. Он не лгал. Он действительно работал на Максима – он был частью его отряда, защищал его, помогал ему. Это была правда.

– Ночью ты пытался зарезать княжну, потому что это была твоя задача с самого начала пути? – спросил граф.

Илья замер. Он чувствовал, как пот стекает по спине. Он мог бы сказать «нет», но камень бы загорелся красным. И тогда его бы раскрыли. Он не хотел умирать. Но он не хотел и предавать Максима. Сердце колотилось бешено, в ушах стучала кровь. Он смотрел на княжну и видел в её глазах страх и недоверие. Он смотрел на графа и видел холодную уверенность. И он понимал, что выхода нет. Он думал о Ленке. Если он сейчас всё расскажет, она никогда не узнает, что он сделал для неё. Она будет помнить его как предателя.

– Да, – сказал Илья, и камень продолжал светиться зелёным.

Камень показывал правду, но не всю. Илья действительно пытался убить Марию. И действительно с самого начала пути это было его задачей. Но он не хотел убивать её. Он хотел, чтобы она просто исчезла. Но задание было таким. Камень работал, Илья не соврал, но от этого было не легче. Он смотрел на Марию и видел, как в её глазах загорается ненависть.

Мария сидела в шоке. Глаза её округлились, рот приоткрылся от удивления. Она переводила взгляд с Ильи на графа и обратно, пытаясь переварить услышанное. Она не верила своим ушам. Максим? Её Максим? Тот, кто клялся ей в любви? Тот, кто защищал её от бандитов? Это невозможно. Но камень светился зелёным. Илья не врал. Он действительно пытался её убить.

– Если бы я тебя не остановил, – спросил граф, и голос его был ровным и спокойным, словно он читал лекцию, – ты бы убил Машу?

Илья чувствовал, как земля уходит из-под ног. Камень в его руке светился зелёным, и он понимал – он должен говорить правду. Но эта правда делала его чудовищем. Сердце сжималось от ужаса. Он не хотел этого говорить. Но он знал – если камень загорится красным, всё будет кончено. Он умрёт, и Ленка никогда не узнает, что он сделал для неё. Он смотрел на Марию и видел в её глазах боль и предательство. И в этот момент он ненавидел себя.

– Да, – сказал он. Голос его был тихим, почти шёпотом. Камень продолжал гореть зелёным.

Мария ахнула, закрыла лицо руками и опустила голову. Она почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Ярость на Максима, который решил избавиться от неё. Ярость на Илью, который был готов выполнить приказ. Ярость на себя, за то, что она оказалась такой доверчивой. Её плечи вздрагивали от слёз, но это были слёзы бешенства.

– Сейчас, когда я объяснил тебе, что это неправильно, – спросил Меньшиков, – ты оставишь попытки навредить Марии?

– Да, – ответил Илья, и камень снова загорелся зелёным.

В этот момент он почувствовал облегчение. Это было странное чувство. Он сказал правду, и его совесть немного успокоилась. Он не знал, что задумал граф, но он чувствовал, что сейчас он делает всё правильно. Он отдал камень графу и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Мария сидела в тишине несколько секунд, а потом подняла голову. В её глазах стояли слёзы, но на лице горел гнев. Она сжала кулаки, чувствуя, как земля под её ногами начинает дрожать. Стекло в окне зазвенело, со стола упала чернильница, и здание сотрясла лёгкая дрожь. Это была неконтролируемая магия – дар геомантки, который она почти не сдерживала. Меньшиков стоял неподвижно, глядя на неё с лёгким интересом, словно наблюдал за забавным явлением природы.

– Сначала я допрошу этого глупца лично, – сказала Мария сквозь зубы, и в голосе её звучала такая ледяная решимость, что любой на месте Ильи испугался бы. – А потом закопаю его заживо. И Максима тоже. Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил, что я могу быть пешкой в его игре.

Землятресение стихло так же внезапно, как и началось. Мария перевела дыхание, и слёзы, наконец, потекли по её щекам – не от страха, а от боли предательства.

– Незачем, – спокойно сказал Меньшиков. – Он молод и глуп. Вряд ли он действительно хотел вашей смерти, Мария Владимировна. Скорее всего, он просто выполнял приказ, не осознавая, что делает. Или он пытался убрать вас, чтобы ослабить вашего отца. Вы ведь понимаете, что князь бы не пережил вашей кончины. Это было бы ударом для всей империи.

Он подошёл ближе, мягко положил руку на её плечо и продолжил:

– Но месть – это блюдо, которое подают холодным. Сейчас вам ничего не угрожает. Максим думает, что вы не знаете, и он будет действовать по-своему. Вы можете докладывать мне всё о Крылове, о его планах, о его друзьях. А взамен я помогу вам сделать ваш род ещё сильнее.

– Почему я должна играть в ваши игры? – спросила Мария, поднимая на него заплаканные глаза. Голос её дрожал, но в нём слышалась стальная нота.

– Не должны, – ответил Меньшиков с лёгкой улыбкой. – Но смерть – недостаточно справедливое наказание за такое омерзительное предательство. Если вы убьёте его сейчас, он умрёт быстро. Он не почувствует боли. Он не осознает, что сделал. А если вы будете сотрудничать со мной, Крылов сильно пожалеет о содеянном. Но перед этим он будет нам полезен.

Мария задумалась. Слова Меньшикова звучали разумно. Она хотела, чтобы Максим страдал. Хотела, чтобы он испытал такую же боль, какую испытала она сейчас. Мысль о том, что он будет жить и думать, что она ничего не знает, приносила странное удовлетворение.

– Соглашайтесь, – голос графа был мягким, почти гипнотическим. – Уверяю вас, правосудие свершится. Но так, как нам будет удобно. Так, чтобы никто не пострадал кроме тех, кто этого заслуживает.

Мария подняла голову. В её глазах больше не было слёз, только холодная решимость.

– А что насчёт этого Ильи? – спросила она, кивнув в сторону двери. – Он был готов меня убить. Он заслуживает наказания.

– Его не беспокойте, – мягко сказал Меньшиков. – Он и так настрадался под влиянием менталиста. Максим затуманил его разум, заставил его поверить, что он делает правильное дело. Не нужно напоминать ему его грехи и копаться в прошлом. Мы будем строить будущее, и кости рода Крыловых будут отличным фундаментом.

Мария молчала. Внутри неё всё кипело, но она понимала – граф прав. Если она убьёт Илью сейчас, это ничего не изменит. Максим узнает, что его план раскрыт. Но если она будет действовать постепенно...

– Хорошо, – сказала она, и в голосе её звучала ледяная решимость. – Я согласна.

– Вот и славно, – улыбнулся Меньшиков, и его лицо снова стало добрым, почти отеческим. – А сейчас мы вернёмся к Максиму и расскажем, какой скандал здесь устроили местные бюрократы. Пусть думает, что всё в порядке.

– А повестка? Откуда она взялась? – спросила Мария. Она уже догадывалась об ответе, но хотела услышать его вслух.

Меньшиков усмехнулся. Он встал из-за стола, сделал шаг в сторону и вдруг исчез, оставив после себя лишь лёгкий чёрный дымок, который мгновенно рассеялся. А через мгновение он стоял у окна, словно всегда был там. Мария замерла, осознавая, что граф только что продемонстрировал свою истинную силу.

– Вы... вы способны телепортироваться, – выдохнула она. – Вы сами отправили повестку.

– Если что, – улыбнулся Меньшиков. – Местные просто ошиблись, вызвав вас. Недоразумение. Бывает.

Мария кивнула, чувствуя, как холод пробегает по спине. Она сидела с опущенной головой, чувствуя, как внутри неё закипает холодная, ледяная решимость. Она больше не была той доверчивой девушкой, которая влюбилась в Максима Крылова. Она была княжной Светловой, дочерью князя Верхнего Новгорода. И она не позволит, чтобы с ней обращались как с пешкой.

Граф достал из кармана небольшой кулон на тонкой цепочке и протянул его Марии.

– Вот, – сказал он. – Амулет от ментального вмешательства. Максим не сможет прочитать ваши мысли, даже если попытается. Он будет думать, что вы всё ещё его. А вы будете знать правду.

Мария взяла кулон и надела его на шею. Он был тёплым и приятно касался кожи.

– Я буду ждать ваших указаний, – сказала она, поднимая глаза.

– Хорошо, – Меньшиков улыбнулся. – А теперь идём. Нас ждут.

Илья сидел в коридоре на деревянной скамье и не мог понять, что именно его беспокоило. Он смотрел на дверь кабинета и пытался осознать, что произошло. Он сказал правду. Он был честен с Марией. Он рассказал всё, что сделал, и не скрыл ничего. Он должен был почувствовать облегчение. Должен был почувствовать, что его совесть чиста.

Но тревога только росла.

«Что-то не так, – думал он. – Что-то не так с этим разговором. Я сказал правду, но почему мне кажется, что я совершил ошибку? Почему мне кажется, что я предал Максима ещё сильнее, чем когда соглашался помогать графу?»

Он не понимал. Он знал только, что теперь он был в руках Меньшикова больше, чем когда-либо. И что Мария теперь тоже была пешкой в этой игре. Где-то в глубине души Илья чувствовал, что всё это приведёт к чему-то ужасному, но он не мог понять к чему.

Дверь открылась. Оттуда вышли Меньшиков и Мария. Она выглядела уставшей, но спокойной. Граф улыбался.

– Идём, – сказал он. – Нас ждёт Максим.

Они покинули здание Магистрата и отправились к императорскому дворцу. Никто из них не знал, что Максим уже ждёт их у входа, нервно расхаживая взад-вперёд. Что он уже начал волноваться. Что он уже собирался идти искать их.

Когда они подошли, Максим бросился к ним.

– Всё в порядке? – спросил он, глядя на Марию. – Что случилось? Почему так долго?

– Всё хорошо, – ответила Мария, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Просто какая-то ошибка в документах. Антон Гаврилович всё уладил.

Она посмотрела на него с прежней теплотой, и Максим выдохнул с облегчением. Он не видел, как внутри неё кипит холодная ярость. Не видел, как она сжимает кулаки, чтобы не выдать себя. Не видел, как амулет под её платьем тускло мерцает в солнечных лучах.

Он не знал, что она теперь – часть заговора.

– Идём, – сказал он, улыбаясь. – Нас ждёт император.

Мария улыбнулась в ответ. Улыбка была искренней, но в глазах застыла сталь.

«Ты ещё пожалеешь, что предал меня– подумала она».

Антон Гаврилович шёл чуть позади, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. Всё шло по плану. Он использовал Илью, чтобы заставить Марию поверить в предательство. Он использовал артефакт, который действительно способен отличить ложь от правды, не углубляясь в контекст. Он использовал её гнев, чтобы сделать её союзницей.

И она не знала, что он использует её точно так же, как использовал Илью. Что он не собирался помогать ей или её роду. Что он просто хотел управлять всеми фигурами на доске.

Мария думала, что она делает это ради мести. Она думала, что она контролирует ситуацию. Она не знала, что граф уже держит её в своих руках, как марионетку. Она не знала, что её жизнь снова в опасности.

Илья шёл позади всех и чувствовал, как растёт его тревога. Он смотрел на Максима, который шёл впереди, ничего не подозревая, и чувствовал себя предателем. Смотрел на Марию, которая теперь была союзницей графа, и понимал, что больше не может доверять никому. Смотрел на Меньшикова, который улыбался своей лёгкой улыбкой, и понимал, что они все – пешки в руках этого человека.

«Что же я наделал? – снова прошептал он про себя. – Что же я наделал?»

Но ответа не было. Только холодный ветер с Невы, который завывал в ушах, и шум столицы, которая жила своей жизнью, не зная о том, какие страсти кипят в душах этой маленькой группы людей.

Они подошли к императорскому дворцу. Огромное здание из белого камня с золотыми куполами и колоннами казалось почти сказочным. Максим поднял голову, разглядывая герб империи над главными воротами, и почувствовал, как внутри замирает сердце.

«Сейчас всё решится, – подумал он. – Я встречусь с императором, и моя жизнь изменится. Или я получу ответы на все вопросы. Или я погибну. Но я должен идти вперёд».

Он не знал, что уже находится в центре заговора. Не знал, что его любимая теперь его враг. Не знал, что его товарищ предал его. Не знал, что Меньшиков контролирует всё.

Но он знал одно – он должен идти вперёд. И он сделал шаг.

Императорский дворец встречал их блеском мрамора и позолоты. Внутри пахло лаком, старым деревом и дорогими духами. Придворные сновали туда-сюда, одетые в цветастые камзолы и платья, и никто не обращал внимания на небольшую группу людей, которая вошла в главный зал. Высокие потолки были расписаны фресками с изображениями битв и триумфов, а мраморные колонны поддерживали тяжёлые своды. Везде были зеркала, отражающие свет бесчисленных свечей, и казалось, что весь зал плывёт в золотом сиянии.

Максим шёл впереди, чувствуя, как бьётся его сердце. Мария держалась рядом, и её рука лежала на его локте, как обычно. Но в её пальцах чувствовалось напряжение. Илья шёл позади, опустив голову, и не знал, как смотреть на Максима. Меньшиков замыкал шествие, улыбаясь чему-то своему.

Глава 12. Император

Императорский дворец поражал воображение. Максим шёл по бесконечным коридорам, покрытым коврами с золотыми узорами, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Высокие потолки с росписями, изображающими победы империи – битвы при осаде крепостей, триумфы над врагами, коронации прошлых монархов, – тяжёлые люстры из хрусталя и бронзы, бесчисленные портреты императоров прошлых эпох в массивных золочёных рамах, – всё это давило на сознание, напоминая о величии власти, перед которой он сейчас предстанет. Придворные, одетые в роскошные камзолы и платья, с любопытством поглядывали на него, но никто не решался подойти и заговорить. Они знали своё место, и место Максима было где-то внизу их иерархии, по крайней мере пока.

Максим поправил воротник камзола, который он надел специально для этого визита, и постарался унять дрожь в руках. Он никогда не встречался с императорами. В прошлой жизни он был обычным школьником, который боялся даже директора. Здесь же он стоял на пороге встречи с человеком, от которого зависела судьба целой империи. Вдоль стен зала, через который они проходили, стояли гвардейцы в парадной форме – высокие, неподвижные, с блестящими кирасами и алебардами, и каждый из них мог убить его одним движением, если бы получил приказ.

Мария шла рядом с ним, и её рука, лежащая на его локте, была прохладной и спокойной. Она держалась уверенно, с той врождённой грацией, которая даётся только тем, кто с детства привык к высшему обществу. Её платье было тёмно-синим, с серебряной вышивкой, и Максим знал, что она выбрала его специально, чтобы выглядеть достойно, но не вызывающе. Она не раз бывала при дворе и знала все тонкости этикета. Илья плёлся позади, стараясь держаться в тени. Его глаза бегали по сторонам, и он то и дело поправлял воротник рубашки, словно ему было тесно. Меньшиков замыкал шествие, и его лицо было невозмутимым, как всегда, хотя Максим заметил, как граф окидывает взглядом каждый уголок зала, каждую колонну, каждого гвардейца.

Их провели в большой тронный зал. Это было огромное помещение с колоннами из белого мрамора, высокими окнами, через которые лился солнечный свет, и тяжёлыми бархатными шторами цвета бордо. В центре зала, на возвышении из трёх ступеней, стоял трон – массивный, золотой, с гербом империи на спинке и бархатной подушкой тёмно-красного цвета. По бокам от трона стояли два огромных золотых канделябра с горящими свечами, хотя днём они казались излишними. На стенах висели гобелены с изображениями сцен из истории империи, и каждый из них был размером с целую стену.

На троне сидел император.

Максим замер, разглядывая его. Возраст императора было сложно понять. На вид ему можно было дать лет сорок – его лицо было гладким, почти без морщин, но глаза смотрели с той глубиной и усталостью, которая приходит только с годами правления. Тёмные волосы были тронуты благородной сединой на висках, а на скулах лежали глубокие тени – результат бессонных ночей и тяжёлых решений. Он был худощав, но в его плечах чувствовалась сила, и сидел он прямо, как человек, привыкший держать спину даже в самые трудные моменты. На нём был военный мундир тёмно-зелёного цвета с золотыми эполетами и орденскими звёздами на груди, а на поясе висела шпага с рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

Император окинул взглядом компанию гостей. Его глаза были цепкими, внимательными, и Максим почувствовал, как этот взгляд буквально пронизывает его насквозь. Он не улыбнулся, но и не нахмурился – его лицо оставалось нейтральным, словно он оценивал их, как игрок оценивает фигуры на доске. Он смотрел на каждого из них по очереди, задерживаясь на лице Меньшикова чуть дольше, чем на остальных.

– Добро пожаловать в столицу, – сказал он, и голос его был низким, ровным, без тени торжественности или пафоса. Он улыбнулся, но в глазах его пробежало что-то нехорошее – что-то, что Максим не мог понять, но что заставило его внутренности сжаться. Это была не угроза. Это была оценка, взвешивание, прикидывание, насколько этот молодой человек опасен или полезен.

Он перевёл взгляд на Марию и продолжил:

– Мария Владимировна, я наслышан о вашем отце. Князь Светлов – надёжный человек, и я ценю его верность империи. Передайте ему мои наилучшие пожелания. А пока предлагаю вам оценить новые зарубежные вина, что привезли буквально вчера вечером. Мои сомелье говорят, что это лучший урожай за последние десятилетия, из самого сердца Франции. Мой слуга проводит вас и двух ваших напарников.

Мария не была глупой и прекрасно понимала, что император аккуратно намекнул им удалиться и не мешать его разговору с Максимом. Она вежливо поклонилась, коротко взглянула на Максима – в этом взгляде была лёгкая тревога, но она быстро взяла себя в руки. Она была дочерью князя и знала, что при дворе нельзя показывать эмоций.

– Благодарю за приглашение, ваше Величество, – сказала она с идеальной вежливостью, грациозно приседая в реверансе. – Мы с удовольствием попробуем. Я слышала о тех виноградниках и давно хотела оценить их продукцию.

Маша, Вадим и Илья пошли следом за услужливым слугой, который появился из-за колонны. Его мундир был расшит золотом, и он двигался с той плавностью, которая говорила о годах службы при дворе. Он был невысоким, но очень подвижным, и его лицо выражало готовность угодить. Максим проводил их взглядом, чувствуя, как его внутренности скручивает от беспокойства. Ему не нравилось, что Марию уводят, но он понимал – это не его выбор. Император не спрашивал разрешения.

Илья шёл последним. Он чувствовал, как медальон на груди пульсирует, и в голове его была странная пустота. Он не знал, что будет с Максимом, но он знал, что должен следить за ним. И всё же, он не мог избавиться от чувства, что сейчас происходит что-то очень важное, что-то, что изменит всё. Он смотрел на широкую спину Вадима, который шёл впереди, и пытался унять дрожь в руках.

Когда дверь за ними закрылась, император перевёл взгляд на Меньшикова. Его глаза стали холодными, как лёд, и в них исчезло всякое дружелюбие, которое он демонстрировал минуту назад.

– А вас, граф, я очень рад видеть, – сказал император, но Максиму показалось, что свою радость император немного приувеличивает. В голосе его звучала сталь, и Максим почувствовал, как Меньшиков слегка напрягся. – Ответьте-ка мне, Антон Гаврилович, что у нас с бандой наркоторговцев, которая орудует на южных границах? Той самой, что уже полгода уходит от ваших людей?

– Ищем, ваше Величество, – ответил граф, и голос его был ровным, но Максим заметил, как его пальцы слегка сжались. – Мы установили их основные маршруты, и в ближайшее время планируем нанести удар. У нас есть информация, что они используют старые торговые пути через горы.

– Может, вы пришли сообщить мне, что раскрыли личность самого опасного наёмника в империи? – император приподнял бровь, и в его голосе прозвучала насмешка. – Того самого, который уже два года уходит от наших лучших охотников. Того, кто убил троих моих агентов в прошлом месяце?

– Нет, ваше Величество, – ответил Меньшиков, и его голос стал ещё тише. Он опустил глаза, и Максим заметил, как на его лбу выступила испарина.

– Так ответь мне, граф, какого лешего ты без дела разгуливаешь по столице? – император повысил голос, и в нём зазвучала сталь. – Может, мне стоит подумать о новой главе Магистрата, раз ты, Антон Гаврилович, решил добровольно уйти на пенсию? Я уверен, найдётся немало достойных кандидатов, которые не будут тратить время на прогулки. Молодые, энергичные, которые не забывают о своих обязанностях.

– Но я не ухожу, – ответил граф, и в его голосе послышались нотки напряжения, которых Максим никогда раньше не слышал. – Я лишь сопроводил барона, чтобы гарантировать его безопасность в столице. Это было моей обязанностью как главы Магистрата – защищать благородных граждан империи.

– Займись чем-то полезным, если не хочешь зарабатывать на жизнь сопровождением путников, – спокойно сказал император, и в его голосе не было злобы – только холодная уверенность. – Ты меня услышал?

– Да, ваше Величество, – нервно кивнул Меньшиков, и Максим заметил, как его руки слегка дрогнули. Он никогда не видел графа таким. Тот всегда был спокоен, уверен, невозмутим. А сейчас он стоял перед императором, как провинившийся школьник.

– А сейчас оставь нас с бароном, – император перевёл взгляд на Максима, и в его глазах мелькнуло любопытство.

Меньшиков неохотно покинул зал, но перед тем как выйти, он коротко взглянул на Максима. В этом взгляде было что-то странное – то ли предостережение, то ли сожаление. Максим не понял, что именно, но почувствовал, как внутри него зашевелилось беспокойство. Граф вышел и закрыл за собой массивную дубовую дверь.

Когда дверь за графом закрылась, император поднялся с трона и сделал несколько шагов навстречу Максиму. Он двигался с той грацией, которая даётся только тем, кто провёл жизнь в седле и с оружием в руках. Он был воином, это чувствовалось в каждом его движении – в том, как он ставит ноги, как держит плечи, как смотрит на собеседника. Он остановился в нескольких шагах от Максима и скрестил руки на груди.

– Скажи-ка мне, Крылов, – сказал император, и голос его стал спокойным, почти доверительным. – За что ты убил Рылеева? И не лечи мне про государственную измену и прочее. Я знаю, что он был предателем. Но что конкретно ты не поделил со стариком? У меня есть информация, что именно ты убил его в поединке. Я хочу знать правду, не бумажную легенду.

Максим замер. Вопрос был прямым, и уклоняться от ответа было бесполезно. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и посмотрел прямо в глаза императору. Он не хотел выглядеть слабым или неуверенным. Он должен был показать, что он не просто мальчишка, а тот, с кем нужно считаться.

– Вам лучше спросить, что он не поделил с моим отцом, ваше Величество, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Рылеев убил моих родителей, чтобы забрать Горки. Он взял в плен моих близких, чтобы я сдался быстро, но граф меня недооценил. Он хотел заполучить земли. Я не нападал первым, мы защищались. Он не оставил мне выбора.

Император молчал, глядя на Максима, и в его глазах читалась какая-то странная оценка. Он изучал лицо Максима, его позу, его дыхание, оценивая, говорит ли он правду.

– Хорошо, – сказал он наконец, и в голосе его не было вопроса – только решение. – Завтра на балу, я дарую тебе титул графа. Официально – за то, что избавил страну от иностранного агента Рылеева. Магистрат давно обнаружил его связь с Поднебесной, но доказательств для ареста было недостаточно. Ты сделал то, что они не смогли. Ты убрал врага империи.

Он сделал паузу и продолжил, глядя прямо в глаза Максиму:

– Но по факту, твоей задачей будет навести порядок на землях погибшего графа. На его территории – завод по изготовлению лучших мечей в империи. Они поставляют оружие для всей армии, и после смерти Рылеева с производством там не очень. Рабочие разбежались, мастера ушли, и сейчас завод стоит, производство остановлено. Наведёшь порядок, средства я тебе выделю. Это не только честь, Крылов. Это ответственность. Ты справишься?

Максим слушал и не верил своим ушам. Титул графа? Земли Рылеева? Это было больше, чем он мог себе представить. Он думал, что его вызовут для разговора, возможно, для выговора, а ему предлагали нечто невероятное. Мысли путались, он пытался осознать масштаб предложения.

Император тем временем смотрел на него и размышлял о своём. Он прекрасно знал, что Меньшиков давно ведёт свою игру, но не понимал какую. Глава Магистрата всегда был хитёр и осторожен, и его мотивы оставались загадкой. Император знал, что и Савелий Медведев, и Павел Рылеев работали под покровительством Меньшикова, и от того ему не очень понравилось, что Антон Гаврилович лично сопроводил во дворец Крылова. Что это значило? Меньшиков никогда не делал ничего без причины. Каждый его шаг был просчитан, каждое слово взвешено.

Варианта было два. Или Меньшиков ввёл в игру новую фигуру – провинциального менталиста, который быстро набирает силу и хитрее, чем кажется, и собирается использовать его для своих целей. Или Меньшиков решил в слепую использовать мальца в своих планах, а потом убрать, что казалось более вероятным. Провинциальный барон, пусть и менталист, против главы Магистрата – ставки были неравными. Пока было не до конца понятно, но время покажет. А пока лучше держать Крылова при себе, дать ему власть и посмотреть, как он будет действовать. Император знал, что, возможно, именно этот мальчик сможет стать тем рычагом, который перевернёт всю игру Меньшикова.

Максим же стоял и думал о том, что император совсем не такой, как он ожидал. Он ожидал увидеть старого, уставшего монарха, погружённого в роскошь и оторванного от реальности, как часто описывали правителей в книгах. Но перед ним стоял совсем другой человек. Император не пытался жонглировать словами, не выглядел как напыщенный индюк, который думает только о своём комфорте. Это был Мужчина с большой буквы. Он был суров, прямолинеен и больше похож на воина, который отложил свой наточенный меч, чтобы больше отточить свой разум и стать ещё смертоноснее.

В его глазах не было пустоты, которую Максим привык видеть у людей власти. Была усталость, но была и сталь. И было понимание, что за каждым словом стоят годы борьбы и принятия решений, которые стоили жизни тысячам людей. Он не прятался за спинами придворных, не уклонялся от сложных вопросов, не тратил время на пустые церемонии. Он был лидером, который знал свою цену и цену каждого человека в его империи.

– А теперь ответь мне, барон, – сказал император, и его голос стал почти любопытным. – Как так вышло, что ещё вчера умирающий мальчик победил двух сильных магов? Медведев и Рылеев были опытными бойцами. Они не новички. Рылеев был аэромантом, контролировал воздух. Медведев был физически сильным и опытным, ещё и менталистом уровнем гораздо выше тебя. И они оба погибли от твоей руки. Как это возможно?

Максим почувствовал, как по спине пробежал холод. Он не хотел говорить о своих способностях. Он не хотел, чтобы император знал, на что он способен. Но уклоняться было бы глупо. Император видел слишком много, чтобы обмануть его простой ложью.

– У меня не было выбора, ваше Величество, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я просто пытался выжить. Они напали на меня и моих близких, и я сделал всё, чтобы защитить их. Мой дар проснулся в момент опасности. Я не могу объяснить, как это произошло. Это было инстинктивно. Мне помогли мои друзья, и я использовал свои способности, чтобы защитить то, что мне дорого.

Он говорил правду, но не всю. Император прищурился, но не стал давить. Он смотрел на Максима долгую минуту, словно взвешивая каждое слово. Максима беспокоился за Бабушку и свой дом, но не решался спросить, как совмещать работу и безопасность имения. Заметив паузу Макс решился.

– Ваше величество, – сказал он наконец. – Я готов служить на благо страны и решить вопрос на землях графа, – сказал Максим, чувствуя, как его голос становится твёрже. – Я благодарен вам за оказанную честь, но как же Горки? Моё имение, моя бабушка... я не могу оставить их без защиты. Я не могу думать о новых землях, когда старые остаются без присмотра.

Император улыбнулся, и в его улыбке не было насмешки – только понимание.

– Я выделю тебе средства из казны, – сказал он. – Наймёшь дружину для защиты имения. Наймёшь несколько магов, чтобы твои близкие были в безопасности. Я не оставлю тебя без поддержки. За это не переживай. Но помни, Крылов, я тебе не друг и готов помочь только пока ты верен империи. Я даю тебе власть, но я могу и забрать её. Ты понял меня?

Максим кивнул. Смысл был понятен – пока ты свой, решим любой вопрос. Пойдёшь против страны – лишишься всего. Звучало жёстко, но на деле у Максима и так ничего не было, кроме семьи и небольшого имения. А теперь у него появился шанс стать кем-то большим, чем мелкий дворянин. И всё, что от него требовалось – это преданность. Звучало, как честная сделка.

– Я понимаю, ваше Величество, – сказал он, встречая взгляд императора. – Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. Я буду верен империи до конца.

Император кивнул и махнул рукой.

– Ступай. Твои друзья ждут тебя. Завтра на балу я объявлю о твоём новом титуле. Будь готов. И советую тебе держаться подальше от графа Меньшикова. Он не так прост, как кажется.

Максим поклонился и направился к выходу. Сердце его колотилось, но в груди разрасталось странное чувство – смесь страха, волнения и надежды. Он не знал, что ждёт его впереди, но он знал одно – его жизнь изменилась навсегда.

Он уже почти вышел, когда заметил, что один из слуг побежал в сторону императора. Макс обернулся и увидел как они переговариваются, но Крылов не слышал о чëм. В этот момент Император громко, но спокойно сказал:

- Задержись, Крылов. С тобой хотят побеседовать.

Глава 13. Магический Голубь

Максим уже направился к выходу из тронного зала, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Встреча с императором прошла лучше, чем он мог ожидать, и теперь ему хотелось одного – найти Марию, Вадима и остальных, поделиться новостями и просто выдохнуть. Но в тот момент, когда он почти достиг двери, он заметил, как один из слуг – тот самый, что провожал Марию и остальных, – быстро прошёл мимо него и направился к императору. Что-то в этом движении показалось Крылову странным. Слуга был слишком поспешным, слишком озабоченным, словно нёс важное известие. Максим задержался на мгновение, обернулся и увидел, как слуга что-то говорит императору, прикрывая рот ладонью. Император слушал, потом кивнул и поднял взгляд на Максима.

– Задержись, Крылов, – спокойно сказал император, и его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. – С тобой хотят побеседовать.

Максим нахмурился, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога. Он уже был готов покинуть дворец, встретиться с друзьями и просто перевести дух. Но император не оставлял ему выбора. Он развернулся и подошёл ближе, стараясь скрыть своё удивление за маской спокойствия. Сердце билось быстрее, но он заставил себя дышать ровно.

– Я никому особо не говорил, что я в городе, – с удивлением сказал Максим, оглядываясь по сторонам. – Кто мог знать о моём приезде? Мы прибыли только вчера, и я не успел ни с кем познакомиться.

– Он ждал не конкретно тебя, – улыбнулся император, и в его улыбке было что-то загадочное, почти довольное, словно он знал что-то, чего не знал Максим. – Он ждал любого, кто мог бы ему помочь. Ты просто оказался здесь в нужное время. Судьба.

Максим не успел спросить, о ком идёт речь, потому что в этот момент слуга вернулся, а следом за ним в тронный зал вошёл молодой человек. Он был худощавым, с тёмными волосами, которые падали на лоб, и бледной кожей, выдающей человека, проводившего много времени за книгами и чертежами. Одет он был скромно – в тёмный камзол, который уже начал выцветать на плечах и локтях, но в его осанке чувствовалась дворянская порода. Глаза у него были живыми, блестящими, а на губах играла широкая, почти детская улыбка. Он выглядел так, словно только что выиграл в лотерею невероятно крупную сумму и не мог поверить в свою удачу.

Максим на мгновение потерял дар речи. Парень был похож на тех студентов из его прошлой жизни, которые вечно что-то изобретали, что-то доказывали, пытались изменить мир к лучшему. В его руках была потрёпанная папка с бумагами, и он сжимал её так крепко, словно боялся, что у него её отнимут. Камзол его был старым, но чистым, и Максим заметил, что он был тщательно выглажен – парень явно готовился к этой встрече.

Парень поклонился императору низко, почтительно, затем отвесил лёгкий поклон Максиму – так, как кланяются равному, но с некоторой осторожностью, словно он не был до конца уверен, кто перед ним и как к нему следует обращаться.

– Ваше Величество, – сказал он, обращаясь к императору, и голос его был торопливым, нервным, но полным энтузиазма. – Благодарю за возможность представить мою идею. Я знаю, вы заняты, но это может быть полезно для всей империи.

– Расскажи о своей идее, Павел, – сказал император, и в его голосе звучало спокойное ожидание. Он сел обратно на трон, скрестив руки на груди, и приготовился слушать. Его взгляд был внимательным, но не насмешливым.

Парень, которого император назвал Павлом, перевёл взгляд на Максима и начал говорить – быстро, увлечённо, словно боялся, что его перебьют или не дадут договорить. Он говорил о магическом устройстве, и Максим слушал его с растущим удивлением.

– Это устройство, – говорил Павел, разворачивая перед Максимом чертёж, на котором были изображены сложные схемы с магическими кристаллами, – передаёт текстовое сообщение от человека к человеку в считанные секунды. Я назвал его «Магический Голубь», сокращённо МГ. Голуби летают долго, и их можно перехватить, потерять, они могут не долететь. Стационарный телефон может позволить себе не каждый, да и он привязан к проводам и к конкретному месту. А здесь – никаких проводов.

Просто небольшой прибор, который помещается в кармане, и человек может отправить текстовое сообщение любому, у кого есть такой же прибор. Затраты на производство будут небольшими, а польза – колоссальной. Близкие люди будут на связи даже на огромных расстояниях.

Он говорил так увлечённо, что Максим почувствовал, как его собственное любопытство разгорается. В его прошлой жизни были устройства, которые работали примерно так же – мобильные телефоны, пейджеры, рации. Он никогда не думал, что в этом мире может появиться что-то подобное. Но Павел не просто предлагал идею – он уже продумал всё до мелочей, и это было впечатляюще.

– Но есть две проблемы, – продолжил Павел, и его голос стал серьёзнее, хотя энтузиазм никуда не исчез. – Первая: спонсировать это никто не хочет. Потому что у аристократов есть стационарный телефон, и нет нужды заморачиваться с новыми приборами. Они считают, что это пустая трата денег и времени. А простые люди и рады бы многие вложиться, да нечем – у них нет таких средств. Без стартового капитала я не могу запустить производство, а без производства я не могу доказать, что устройство работает.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил, глядя на Максима с надеждой:

– И вторая проблема: для работы устройства используется особый магический кристалл. Он должен быть настроен на конкретного человека и его энергетический след, чтобы сообщение дошло именно до него, а не до кого-то другого. Но чтобы кристалл работал без перебоев, его нужно раз в месяц заряжать энергией менталиста. А менталистов в империи не так уж много. Я знаю, что вы – менталист, Максим. Я слышал о вас. И если вы согласитесь помогать с зарядкой кристаллов, мы сможем сделать это устройство доступным для всех.

Максим был очень удивлён тем, что этот юноша, который представился как Павел Дроздов, дворянин из обедневшего рода, потомок некогда славного, но угасающего семейства, грамотно всё разложил. Он говорил о сложных вещах простыми словами, без лишней академической напыщенности, и Максим понимал каждое его слово. В Павле чувствовался не просто мечтатель, а настоящий изобретатель, который продумал не только идею, но и все пути её реализации.

– Я помогу, – сказал Максим не раздумывая, чувствуя, что это правильное решение. – Это хорошая идея. Важная. Людям нужно общаться быстрее, и если устройство будет работать, оно изменит многое.

– Но, – он развёл руками, – у меня самого сейчас нет ресурсов. Я только прибыл в столицу, и мои дела ещё не устроены. У меня нет денег, чтобы вложиться в производство.

– Тогда решено, – сказал император, поднимаясь с трона, и его голос был твёрдым и решительным. – Я выделю средства из казны. Делайте своё устройство. Но первой партии, шестьдесят процентов, поставите в столицу. Я хочу, чтобы мои люди первыми получили это средство связи. Остальное можно будет продавать частным лицам. Это будет и полезно для империи, и принесёт доход в казну.

Он сделал паузу и продолжил, глядя на Павла:

– И вот ещё что: Магистрату это вряд ли понравится. Они любят контролировать все новшества, особенно те, что связаны с магией, и будут пытаться заблокировать этот проект. Но скажите, что это лично моё распоряжение. Бумагу я заранее подготовил.

Император протянул Максиму плотный лист с сургучной печатью, на которой был изображён герб империи. Максим взял его, развернул и пробежал глазами по тексту – в нём была описана передача средств на разработку и производство устройства, а также разрешение на его распространение. Внизу стояла подпись императора и печать.

– Благодарю, ваше Величество, – сказал Павел, кланяясь так низко, что его лоб почти коснулся коленей. Его глаза сияли, он едва мог поверить в происходящее. – Я не подведу! Обещаю!

– Ступайте, – сказал император, махнув рукой. – У вас много работы. И Крылов – не забудь, завтра бал. Будь к нему готов.

Максим кивнул и вышел из тронного зала вместе с Павлом. В коридоре его уже ждали свои – Мария, Вадим, Илья. Они стояли у окна и о чём-то переговаривались, но когда увидели Максима, замолчали и повернулись к нему. Меньшиков стоял чуть поодаль, и его лицо было напряжённым, словно он всё ещё переживал разговор с императором.

– Всё хорошо? – спросила Мария, подходя ближе. В её глазах была лёгкая тревога. – Мы уже начали волноваться. Ты так долго.

– Всё отлично, – ответил Максим, улыбаясь. – Познакомьтесь – это Павел Дроздов. Он изобретатель. И у него есть идея, которая может изменить всё.

Павел смущённо улыбнулся и поклонился всей компании. Вадим пожал ему руку с энтузиазмом, похлопал по плечу, словно старого друга. Илья кивнул, но его взгляд был отсутствующим. Мария вежливо улыбнулась, оценивающе оглядывая молодого человека. Меньшиков тоже подошёл, но его взгляд был оценивающим, холодным, и Максим почувствовал, как граф буквально сканирует Павла.

– Изобретатель? – переспросил граф, и в его голосе послышалось недоверие. – И что же вы изобрели?

– Магический Голубь, – ответил Павел, и в его голосе снова зазвучал энтузиазм, который никуда не делся. – Устройство для мгновенной передачи текстовых сообщений между людьми на расстоянии. Я могу показать чертежи, если вам интересно. У меня есть расчёты, и я уже провёл несколько экспериментов.

– В другой раз, – сказал Меньшиков, и его улыбка была ледяной, хотя тон остался вежливым. – Сейчас мы должны вернуться в таверну. У нас ещё много дел.

Максим заметил, как граф перевёл взгляд на бумагу в его руке – императорский указ – но не стал спрашивать, что там написано. Он чувствовал, что Меньшиков что-то подозревает, но сейчас не хотел объяснять свои планы. У него и так было слишком много забот, чтобы ещё беспокоиться о подозрениях графа.

Они покинули дворец. Солнце уже начинало клониться к закату, и Петербург купался в золотых лучах, окрашивая крыши и купола в тёплые, янтарные тона. Максим шёл впереди, чувствуя, как внутри него разрастается странное чувство – смесь усталости, тревоги и предвкушения. День был долгим, но он принёс нечто важное: новый титул, новое задание, нового союзника в лице Павла Дроздова.

Павел шёл рядом с ним и не переставал говорить о своём изобретении. Он рассказывал о кристаллах, о частотах, о том, как настроить прибор на конкретного человека, как избежать помех и перехвата сообщений. Максим слушал его вполуха, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, но Павел был таким увлечённым, что заставлял его улыбаться.

– Мы сделаем это, – сказал Павел, когда они подошли к таверне. – Я чувствую. Вместе мы сможем изменить мир. У меня есть идея, как улучшить кристаллы, и если у нас будут ресурсы...

– Сначала – завтрашний бал, – ответил Максим, останавливаясь у двери. – А потом – работа. Завтра я получу титул, и у меня будет больше возможностей помочь тебе.

Они вошли в «Большую кружку». Хозяин встретил их привычной улыбкой и приветственным жестом, но Максим заметил, что он смотрит на Павла с любопытством. Видимо, новое лицо в их компании заметили сразу.

– Мы уже заказали ужин, – сказал хозяин, вытирая руки о фартук. – Проходите, садитесь.

Максим поднялся на второй этаж, чтобы забрать Алису. Лиса спала на его кровати, свернувшись в рыжий клубок, но когда он открыл дверь, она тут же подняла голову и уставилась на него своими жёлтыми, внимательными глазами. Она явно чувствовала его запах. Максим улыбнулся и погладил её по голове.

– Соскучилась? – спросил он. – Я тоже по тебе.

Алиса лизнула его руку, спрыгнула с кровати и начала вилять хвостом, кружась вокруг его ног. Она явно была рада его видеть. Они спустились вниз вместе, и Максим заметил, как постояльцы таверны с удивлением смотрят на лису, которая идёт рядом с ним, как домашняя собака. Кто-то даже перешёптывался, показывая на неё пальцем. Алиса стала местной достопримечательностью, и Максиму это было даже забавно. Хозяин, увидев лису, только усмехнулся и покачал головой.

Ужин прошёл в спокойной атмосфере. Павел рассказывал о своих планах, говорил о том, как хочет наладить производство, какие мастера ему нужны, сколько кристаллов потребуется для первой партии. Вадим шутил и подкалывал его, но слушал с интересом. Мария улыбалась, хотя Максим чувствовал, что она немного напряжена. Илья молчал, и его лицо было задумчивым – он почти не прикасался к еде и смотрел в одну точку. Меньшиков тоже был тих, но он часто поглядывал на Максима, словно ожидая чего-то.

После ужина, когда все разошлись по своим комнатам, Максим решил прогуляться. Ему нужно было подышать свежим воздухом и подумать. Алиса увязалась за ним, и они вышли на улицу. Петербург вечером был красивым – огни горели в окнах домов, слышны были голоса прохожих, где-то вдалеке играла музыка. Максим шёл вдоль набережной Невы, чувствуя, как холодный ветер касается его лица и развевает волосы.

Он думал о том, что ему предстоит сделать. Завтра – бал, церемония, новый титул. Потом – земли Рылеева, завод, который нужно наладить, рабочие, которых нужно вернуть. И ещё – ключ, который просила Смерть. Где его искать? Как найти вход в убежище Ордена? Он не знал ответов на эти вопросы, но чувствовал, что время уходит, что каждая минута промедления может стоить ему чего-то важного.

Алиса бежала рядом, иногда останавливаясь, чтобы понюхать что-то на земле. Максим смотрел на неё и думал о том, что она единственная, кому он может доверять сейчас. Лиса не предаст, не обманет, не расскажет его тайны никому. Она просто будет рядом, и этого было достаточно.

«Где же искать этот вход? – думал он, глядя на тёмную воду Невы. – Может быть, в документах Рылеева? Или в бумагах отца? Или это вообще не связано с ними? Может быть, бабушка знает что-то?»

Он не находил ответа. Но он знал, что должен найти его. И он найдёт.

На следующий день они отправились за покупками. Императорский бал требовал соответствующего наряда, и Максим не хотел выглядеть как провинциальный барон среди столичных аристократов. Они прошли по нескольким лавкам, выбирая ткани, фасоны, аксессуары. Максим купил новый камзол из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой на воротнике и рукавах, белую рубашку с кружевным воротником и сапоги из мягкой чёрной кожи. Всё сидело на нём идеально, и он чувствовал себя увереннее.

Вадим тоже обновил гардероб, выбрав ярко-красный камзол с золотыми пуговицами, который делал его похожим на огненного петуха. Он крутился перед зеркалом, одобрительно кивая самому себе.

– Я буду самым заметным на балу, – сказал он с ухмылкой. – Все девушки будут мои.

– О да, тебя сложно будет не заметить, – ответил Максим, улыбаясь.

Мария выбрала платье из серебристого шёлка, которое переливалось в свете, струясь мягкими волнами. Когда она вышла из примерочной, Максим почувствовал, как сердце замирает. Она была прекрасна, и он не мог отвести от неё взгляд.

– Ты великолепна, – сказал он тихо.

Мария улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень. Максим не заметил её – он был слишком занят тем, что любовался ею.

Илья купил тёмно-зелёный камзол, который делал его старше и серьёзнее. Он всё ещё выглядел напряжённым, и Максим заметил, как он то и дело прикасается к медальону под рубашкой. Он хотел спросить, что с ним, но решил не лезть.

Алиса осталась в таверне, охраняя комнаты, и когда они вернулись, она встретила их радостным лаем, прыгая вокруг Максима и виляя хвостом.

Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Максим сидел у окна и смотрел на ночной Петербург. Огни города мерцали в темноте, отражаясь в водах Невы, и он чувствовал, как внутри него поднимается волна тревоги. Мысли его были далеко – в Горках, в подземелье Ордена, в поисках ключа. Он знал, что завтрашний бал изменит его жизнь, но он не знал, что ещё ждёт его впереди.

Алиса лежала у его ног и тихо посапывала. Максим погладил её и прошептал:

– И какого чëрта я не переродился в какого-нибудь лиса? Жил бы себе и бед не знал.

Глава 14. Бал

Императорский бал превзошёл все ожидания Максима. Он думал, что видел роскошь в Верхнем Новгороде, но здесь, в столице, всё было настолько грандиозно, что у него перехватывало дыхание. Залы Зимнего дворца сияли золотом и хрусталём. Тысячи свечей в огромных люстрах отражались в зеркалах, создавая иллюзию бесконечного пространства, где свет танцевал с тенью, а тень – со светом. Мраморные колонны, увитые живыми цветами – розами, орхидеями и лилиями, – поднимались к расписным потолкам, на которых ангелы и богини взирали на смертных с высоты своего величия. Вдоль стен стояли столы, ломившиеся от яств – заморские фрукты, чёрная и красная икра в хрустальных вазах, изысканные сыры из Франции и Голландии, жареные фазаны и павлины, подаваемые в собственном оперении, словно они всё ещё были живы. Серебряные и золотые блюда сверкали, а хрустальные бокалы с вензелями императорской семьи искрились в свете свечей, переливаясь всеми цветами радуги. Воздух был наполнен ароматами дорогих духов, цветов и изысканных блюд, создавая ту особенную атмосферу праздника, которая запоминается на всю жизнь.

Максим стоял у входа и не мог поверить своим глазам. В его прошлой жизни он видел роскошь только в фильмах и книгах. Здесь же он был её частью. Дамы в пышных платьях, расшитых жемчугом и бриллиантами, с высокими причёсками, украшенными диадемами и перьями экзотических птиц, двигались по залу с грацией парусников. Их шеи и запястья сияли драгоценностями – рубинами, сапфирами, изумрудами, – а веера в руках порхали, как крылья экзотических бабочек. Кавалеры в ослепительных мундирах и камзолах, с орденами и медалями на груди, галантно раскланивались перед дамами и обменивались светскими любезностями. Оркестр играл вальс, и пары кружились по паркету, словно в каком-то волшебном сне. Музыка лилась из каждого угла, смешиваясь с шелестом платьев, звоном бокалов и тихим смехом гостей.

Максим почувствовал лёгкое головокружение. Слишком много людей, слишком много лиц, слишком много голосов. Он старался быть вежливым со всеми, но поток имён, титулов и лиц был настолько стремительным, что они проносились мимо него, словно деревья в окне машины, когда мчишься по лесной дороге – мелькают, но не запоминаются, оставаясь лишь размытыми пятнами в сознании. Каждый новый человек был похож на предыдущего – те же улыбки, те же комплименты, те же вежливые фразы о погоде, о политике, о последних новостях из столицы и провинций.

– Барон Крылов, – представлялся он снова и снова. – Очень приятно.

– Герцог Воронцов, – отвечал ему очередной аристократ, чьё лицо через мгновение уже сливалось с другими. – Слышал о ваших подвигах в Верхнем Новгороде. Впечатляюще. Говорят, вы в одиночку разобрались с более сильным противником?

– Князь Гусев. Вы, говорят, менталист. Редкий дар в наши дни. Мы должны обсудить это за ужином. У меня есть несколько книг по менталистике, которые могут вас заинтересовать.

– Графиня Шарова. Какая прелесть, что вы здесь. Надеюсь, вы наслаждаетесь балом? Я вижу, вы уже успели познакомиться с половиной гостей.

– Барон Штольц. Надеюсь, вы найдёте время посетить мои владения. У меня отличные охотничьи угодья.

Они были все разные – высокие и низкие, полные и худые, старые и молодые, с орденами и без, с гордыми осанками и подобострастными улыбками. Но из-за того, что их было так много, и этикет заставлял говорить почти одинаково, не запомнился никто. Все эти лица и имена сливались в один бесконечный поток, который уносил Максима по течению бала. Он улыбался, кланялся, произносил правильные фразы, но внутри него была пустота. Мысли всё время возвращались к тому, что ждало его завтра – земли Рылеева, поиски ключа, тайна Ордена Смерти, которая не давала ему покоя.

Вадим наслаждался вечером в полной мере. Его ярко-красный камзол с золотыми пуговицами делал его заметным даже в этой толпе, и он уже успел завести несколько знакомств, особенно среди молодых барышень, которые кокетливо улыбались ему и позволяли пригласить себя на танец. Он кружился в вальсе, смеялся, шутил и чувствовал себя в своей стихии.

Он был создан для таких вечеров – для блеска, для музыки, для всеобщего внимания. Максим смотрел на него с лёгкой завистью – Вадим не думал о завтрашнем дне, он жил сегодняшним вечером, наслаждаясь каждой минутой.

Мария была рядом с Максом, и её рука лежала на его локте, как обычно. Она выглядела ослепительно в своём серебристом платье, которое переливалось при каждом её движении, словно сотканное из лунного света. Её волосы были уложены в высокую причёску, украшенную маленькими жемчужинами, и на шее сверкало ожерелье из сапфиров, которое подчёркивало цвет её глаз. Максим часто ловил на себе взгляды других мужчин, которые смотрели на неё с восхищением и завистью. Но в глазах самой Марии было что-то странное. Она улыбалась, но улыбка была напряжённой, искусственной, словно она играла роль, которая ей не нравилась. Она почти не говорила с ним, а когда говорила, её слова были сухими и вежливыми, лишёнными той теплоты, которая была между ними раньше. Но Максим, погружённый в свои заботы, не обращал на это особого внимания. У него слишком много знакомств, слишком много имён, слишком много лиц. Он просто не замечал, что та, кого он любит, теперь была на расстоянии.

Илья стоял в тени одной из колонн, стараясь быть незаметным среди этой роскошной толпы. Его тёмно-зелёный камзол, который он купил днём, выглядел прилично, но он чувствовал себя чужим среди этих аристократов. Он смотрел на Максима и чувствовал страх. Если Крылов узнает, что Илья помог Антону Гавриловичу завербовать княжну, то вряд ли кто-то спасëт самого Илью.

Меньшиков чувствовал себя уверенно. Он был в своей стихии – среди аристократов, среди интриг, среди лжи. Он улыбался и раскланивался, как и все, но его глаза постоянно следили за Максимом, за Марией, за императором. Он ждал своего момента. Он знал, что вечер только начинается, и что самое интересное ещё впереди. Его взгляд был спокойным, но внутри него кипела работа – он просчитывал каждый шаг, каждое слово, каждое движение.

Павел Дроздов тоже был здесь, хоть и чувствовал себя неуютно среди столичной знати. Его старый камзол, который он начистил до блеска и даже подштопал в нескольких местах, всё равно выглядел скромно по сравнению с роскошью других гостей. Он держался рядом с Максимом, но не мешал ему, и иногда перекидывался парой слов с другими аристократами, которые с любопытством расспрашивали его о его идее. Максим видел, как Павел краснеет и смущается, но держится достойно, отвечая на вопросы с той же увлечённостью, с которой рассказывал и ранее о своём Магическом Голубе.

Евдоким и Валерий стояли у входа, внимательно оглядывая зал. Они были здесь не для развлечений, а для охраны. Старый ветеран держался прямо, его седые усы топорщились, а глаза цепко сканировали каждого входящего. Он не любил такие мероприятия, но понимал, что они необходимы. Валерий стоял рядом, его рука лежала на эфесе шпаги, и он был готов к любому развитию событий.

Спустя некоторое время после начала бала, когда шум и гам достигли своего пика, император поднялся на небольшое возвышение и поднял руку, привлекая внимание. Оркестр замолк, гости повернули головы, и тишина опустилась на зал, как покрывало. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.

– Дамы и господа, – сказал император, и его голос прозвучал уверенно, без тени сомнения. Он стоял прямо, его военный мундир сверкал золотом, и он выглядел как настоящий повелитель. – Сегодня я хочу отметить подвиг человека, который проявил невероятную храбрость и верность империи. Барон Максим Крылов, благодаря своим действиям, избавил нашу страну от иностранного агента, который долгие годы вредил нашей империи изнутри. Павел Рылеев был врагом государства, и Крылов сделал то, что многие не могли сделать годами.

Он сделал паузу, глядя на Максима, и продолжил:

– За эту заслугу я объявляю Максима Крылова графом и передаю ему во владение земли Рылеева, с заводами и всеми прилегающими угодьями. Пусть это будет началом новой эры для этого рода. Да здравствует граф Крылов!

Гости зааплодировали. Среди них были те, кто действительно радовался за Максима, и те, кто просто соблюдал этикет. Но в целом атмосфера была праздничной.

Император сделал паузу, давая гостям возможность осознать услышанное. Затем он жестом подозвал слугу, который нёс бархатную подушку с разложенным на ней пергаментом. На подушке лежала грамота с золотой печатью – знак нового статуса. Слуга опустился на колено перед императором и поднял подушку, чтобы все могли видеть.

– Подойди, Крылов, – сказал император, и голос его звучал торжественно.

Максим подошёл к возвышению и опустился на одно колено, как того требовал этикет. Сердце его колотилось, но он старался дышать ровно. Император взял грамоту с подушки и протянул её Максиму.

– Отныне ты – граф Крылов, – произнёс он. – Владей этими землями, защищай их и служи империи верой и правдой. Помни: титул – это не привилегия, а ответственность.

Максим принял грамоту дрожащими руками. Бумага была плотной, с тиснёным гербом империи, и на ней стояла подпись императора и большая сургучная печать. Он поднялся и поклонился.

– Благодарю вас, ваше Величество, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. Я буду верен империи до конца.

Гости снова зааплодировали. Император кивнул и вернулся на трон, позволив придворным поздравлять нового графа. Поздравления посыпались на Максима со всех сторон. Гости подходили, жали ему руки, улыбались, говорили приятные слова. Он чувствовал себя центром всеобщего внимания, и это было одновременно приятно и утомительно. Теперь он представлялся уже как граф.

– Поздравляю, граф, – сказал какой-то пожилой мужчина с густыми бакенбардами. – Надеюсь, вы оправдаете надежды императора.

– Желаю успехов, молодой человек, – добавила пожилая дама в бриллиантовой тиаре. – Мы обязательно посетим ваши владения. Надеюсь, вы будете рады гостям.

– Ваш род возрождается, граф, – сказал кто-то ещё. – Это великий день для Крыловых.

Максим кивал, улыбался, благодарил. Голова шла кругом от всего этого шума и суеты. Но в какой-то момент он заметил, что Мария отошла от него и о чём-то шепчется с Меньшиковым. Они стояли у колонны, скрытые от посторонних глаз полумраком, и Максим увидел, как Меньшиков что-то говорит ей, а она кивает. Потом граф улыбнулся, вежливо поклонился княжне и отошёл, направляясь к какому-то мужчине, который стоял неподалёку.

Максим нахмурился. Ему показалось это странным. Почему Мария разговаривает с Меньшиковым, а потом он уходит? И почему она выглядит такой напряжённой? Он заметил, как её руки слегка дрожат, когда она поправляет платье. Но он тут же отогнал эту мысль. На балу все разговаривают со всеми, это естественно. К тому же Меньшиков был их союзником, он помогал им, он был надёжным человеком. Не стоит подозревать его в чём-то плохом. Он же глава Магистрата, в конце концов.

К тому же, мужчина, к которому отошёл Меньшиков, был одним из немногих, кто не подошёл к Максиму с поздравлениями. Он стоял в стороне, наблюдая за происходящим, и на его лице не было ни улыбки, ни радости. Только холодное, оценивающее выражение. Он был высоким, стройным, с благородной осанкой и сединой на висках. На его груди сверкали ордена, и Максим понял, что это человек не простой. Он чувствовал на себе его взгляд – тяжёлый, пристальный, неприятный. Меньшиков сказал ему что-то, и мужчина кивнул, перевёл взгляд на Максима и слегка прищурился.

«Что ему нужно?» – подумал Максим, но не успел задаться этим вопросом, потому что мужчина начал двигаться к нему, проходя сквозь толпу гостей, которые расступались перед ним. Он шёл не торопясь, с чувством собственного достоинства, и Максим почувствовал, как внутри зашевелилась тревога. Шаги его были уверенными, взгляд – пристальным. Он остановился прямо перед Максимом, почти вплотную.

Мужчина остановился перед ним. Он был выше Максима на голову, и его глаза смотрели холодно, без тени дружелюбия. Они были тёмными, почти чёрными, и в них не было ни капли тепла.

– Граф Крылов, – сказал он, и голос его был ледяным, почти вызывающим. – Позвольте представиться. Николай Евгеньевич Шувалов.

Максим почувствовал, как у него перехватило дыхание. Шувалов. Он слышал эту фамилию, но не мог вспомнить где. Он пытался перебрать в голове все имена, которые проносились мимо него, но не мог найти нужное.

– Я вас слушаю, – сказал Максим, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось. Он чувствовал, как его ладони становятся влажными.

Николай Евгеньевич смотрел на него с нескрываемой враждебностью. Казалось, весь зал затаил дыхание, наблюдая за этой сценой. Многие из гостей уже поняли, что происходит что-то необычное, и начали перешёптываться, бросая любопытные взгляды в их сторону. Шум разговоров стих, и даже музыка, казалось, притихла.

– Поскольку теперь вы граф, формально мы на равных, – сказал Шувалов, и его голос стал ещё холоднее. – Теперь я имею право вызвать вас на дуэль за оскорбление своего наследника.

– О ком речь? – ещё больше опешил Максим, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. – Я не понимаю, о ком вы говорите. У меня нет вражды ни с кем из вашего рода.

– Денис Николаевич Шувалов, – ответил Николай Евгеньевич, и в его голосе послышалась сталь. – Мой сын. Тот самый, которого вы унизили в Академии. Вы опозорили его перед всей школой, вы победили его в битве, и он до сих пор не может оправиться от этого удара. Вы сломали его, Крылов.

Максим попытался вспомнить. В его голове проносились картинки из прошлого, из тех дней, когда он только начинал постигать магию. Денис Шувалов. Гидромант. Влюблённый в Марию. Вызов на дуэль. Победа. Всё это было так давно, что он почти забыл об этом. Для него та дуэль была просто эпизодом, одним из многих в череде событий, которые произошли в его жизни. Он защищал честь Марии и свою честь. Это было необходимо. Но для Дениса, видимо, это стало чем-то большим.

С одной стороны, Максим не искал конфликтов. Он не хотел вражды, не хотел крови. Он приехал в столицу, чтобы служить империи, чтобы найти ключ, чтобы защитить своих близких. Последнее, что ему было нужно, – это новая вражда, новая опасность, новый враг. С другой стороны, отказать в дуэли он не мог. Это был бы урон по его репутации, по тому, что он только что получил. Если он откажется, все подумают, что он трус, что он не достоин своего нового титула, что он просто провинциальный выскочка, который боится настоящего боя. А допустить такое сейчас, когда он только начал строить свою новую жизнь, было нельзя.

Максим не понимал, почему всё происходит именно сейчас. Почему именно сегодня, именно на этом балу, именно после того, как он получил свой новый титул. Почему в этот момент, когда всё, казалось, начинало налаживаться. Это было подозрительно. Но он не мог позволить себе выглядеть слабым. Он не мог позволить, чтобы его новый титул обесценился в первый же день.

Он принял вызов.

– Хорошо, – сказал он, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. – Я принимаю вашу дуэль. Назначайте место и время.

Шувалов усмехнулся, и в этой усмешке было что-то зловещее. Он смотрел на Максима, как на добычу, которую уже держит в руках.

– Сейчас, – сказал он. – У старого дуба. Там, где обычно проводятся учебные дуэли. Уверен, император не откажет. И мы решим этот вопрос раз и навсегда. Только магия и оружие. Без всяких схем и интриг. Честный бой.

– Договорились, – ответил Максим, чувствуя, как холод пробегает по спине.

Гости вокруг них зашептались. Шум разговоров усилился, и Максим почувствовал, как на него смотрят сотни глаз. Он старался не показывать страха, но внутри всё сжималось. Где-то в толпе он увидел лицо Марии – она смотрела на него с выражением, которое он не мог прочитать.

В этот момент император, который наблюдал за этой сценой с высоты своего трона, поднялся и сделал несколько шагов вперёд. Его голос прозвучал громко и властно, заставляя всех замолчать:

– Вас ждёт серьёзный разговор, граф Шувалов, – обратился он к Николаю Евгеньевичу. – Бросать вызовы на императорском балу, как минимум невежливо. Это нарушение этикета, и вы должны понимать, что такие действия не остаются без последствий. Многие уже заметили вашу выходку.

Шувалов слегка поклонился, но на его лице не было раскаяния. Он держался гордо, почти вызывающе.

– Я прошу прощения, ваше Величество, – сказал он. – Но дело чести требует немедленного решения. Я не мог ждать. Мой сын страдает уже много месяцев, и я хочу восстановить его честь.

– Дело чести, – усмехнулся император. – Я понимаю. Но я лично буду наблюдать, чтобы дуэль прошла честно. Никакого подлого оружия, никаких запрещённых артефактов, которые могли бы навредить противнику вне правил. Я хочу быть уверенным, что всё будет так, как полагается. Я назначу своих людей следить за порядком.

Шувалов кивнул и отошёл, бросив на Максима ещё один ледяный взгляд. Гости начали выходить, но Максим чувствовал, как их взгляды всё ещё направлены на него. Он стал центром внимания, но теперь это внимание было недоброжелательным.

К нему подошёл Вадим, лицо его было серьёзным, даже мрачным. Он больше не улыбался, его глаза были полны тревоги.

– Ты что, с ума сошёл? – спросил он тихо, схватив Максима за руку. – Зачем ты согласился? Ты же не знаешь, на что способен этот старик. Он, говорят, был чемпионом по фехтованию в молодости, он участвовал в десятках дуэлей. А про его магию я вообще молчу!

– Я не могу отказаться, – ответил Максим, чувствуя, как голос становится твёрже. – Ты же знаешь. Это вопрос чести. Если я откажусь, я потеряю всё, что только что получил.

– Да какая к чёрту честь? – Вадим раздражённо махнул рукой. – Ты только что стал графом, у тебя столько дел, ты нужен империи. А ты собираешься рисковать своей жизнью ради какой-то дуэли.

– Я должен, – сказал Максим, и в голосе его была уверенность. – Если я откажусь, меня не будут уважать, меня не будут слушаться, я стану посмешищем. Я не могу этого допустить. Ты сам знаешь, как работает этот мир.

Вадим вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что Максим прав, и что его решение было единственно возможным.

Мария тоже подошла, и её лицо было бледным. Она выглядела встревоженной, но в её глазах мелькнула та же холодная решимость, которую Максим не мог понять.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила она, и в её голосе послышалась странная нотка.

– У меня нет выбора, – ответил Максим, глядя на неё. – Ты же знаешь.

Он заметил, как Мария и Меньшиков снова обменялись короткими взглядами, и ему показалось, что в этом взгляде было что-то странное. Но он опять отогнал эту мысль.

Император тем временем стоял на возвышении и наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой. Он сразу заметил, что Мария что-то сказала Меньшикову, а тот – Шувалову. И ему было не сложно сложить два и два. Но император был мудрый человек и никому не сказал о своей наблюдательности. Он позволил событиям развиваться своим чередом, зная, что всё это – лишь часть большой игры, в которой он тоже был игроком. Он видел, как Крылов принял вызов, как Шувалов отошёл, как гости начали перешёптываться. Он видел, как Меньшиков слегка улыбнулся, когда всё было решено. И он понял, что это не просто дуэль. Это часть плана. Часть заговора, который Меньшиков плетёт уже давно. Император не знал, что именно задумал глава Магистрата, но он знал, что Крылов – лишь пешка в этой игре.

«Умный ход, Антон Гаврилович, – подумал император. – Использовать Марию, чтобы настроить Шувалова против Крылова. И сделать это так, чтобы никто не заподозрил. Но я вижу. Я всегда вижу».

Он улыбнулся и поднял бокал, словно не замечая происходящего.

Императорский бал продолжится после боя, но для Максима он перестал быть праздником. Он чувствовал, как на него смотрят, как его обсуждают, как строят догадки. Он знал, что эта дуэль изменит его жизнь. Но он не знал, как именно.

Он отошёл в сторону, чтобы перевести дух. Алиса, которую он не взял на бал, осталась в таверне, и он чувствовал её отсутствие. Он нуждался в ней сейчас – в её молчании, в её преданности. Он нуждался в ком-то, кому можно доверять.

Мария подошла к нему и коснулась его руки. Её пальцы были холодными.

– Ты справишься, – сказала она тихо, почти шёпотом.

– Я знаю. – ответил Максим, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

Многие уже ожидали на улице. Крылов допил залпом бокал шампанского, который перехватил у слуги, что проходил мимо. И с натянутой улыбкой пошëл наказать смелого, старика или погибнуть от его руки. Время покажет

Глава 15. Дуэль

Максим шёл через сад к старому дубу, и каждый шаг давался ему с трудом. Ноги словно налились свинцом, а сердце колотилось где-то в горле. Он старался дышать ровно, но холодный ночной воздух обжигал лёгкие, и каждый вдох казался слишком громким в этой звенящей тишине. Вокруг него, на почтительном расстоянии, собирались зрители – аристократы, покинувшие бал, чтобы увидеть необычное зрелище. Дуэль на императорском балу была событием, которое случалось нечасто, и никто не хотел пропустить такое зрелище. Среди них были и те, кто желал Максиму победы, и те, кто надеялся увидеть его падение. Перешёптывания сопровождали его путь, но Максим старался не обращать на них внимания.

Старый дуб возвышался в центре поляны, его ветви тянулись к небу, словно руки гиганта. Луна освещала его крону, отбрасывая длинные причудливые тени на траву, которые колыхались от лёгкого ветра. Максим остановился в центре поляны и повернулся к своему противнику. Граф Шувалов стоял напротив, в двадцати шагах от него, и его лицо было спокойным, даже слегка насмешливым. Он успел снять свой парадный мундир, оставшись в одной рубашке, и теперь он выглядел ещё более внушительно, его фигура казалась выше и шире в лунном свете. Его руки были сильными, жилистыми, с выступающими венами – руки человека, который много лет держал оружие и не боялся им пользоваться.

Шувалов был старше Максима, но в его движениях чувствовалась сила и уверенность. Он не дрожал, не нервничал, не суетился. Он просто стоял и ждал, как опытный охотник, который знает, что добыча никуда не денется. В его руке был меч – лёгкий, изогнутый, с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, которые тускло мерцали в лунном свете. Рядом с ним стояли двое секундантов – молодые люди в тёмных камзолах, которые держались настороженно и внимательно следили за происходящим. Один из них держал в руках длинный футляр, в котором, вероятно, находилось оружие Шувалова.

Секундантом Максима был Вадим. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руках шпагу и нервно оглядываясь по сторонам. Его лицо было напряжённым, и он то и дело поправлял воротник камзола, словно ему было тесно. Он явно не хотел, чтобы Максим участвовал в этой дуэли, но понимал, что переубедить его невозможно. Вадим часто переводил взгляд с Шувалова на Максима, и в его глазах читалась тревога.

Зрители собирались вокруг поляны, образуя широкий круг, который оставлял достаточно места для боя. Многие из них знали Шувалова и слышали о его репутации. Они знали, что он был сильным магом, и что он был опасен. Но они не знали, что Максим уже сталкивался с гидромантам и победил. И они не знали, что Максим тоже был опасен.

– Начинайте, – сказал император, который стоял в первых рядах зрителей, скрестив руки на груди. Его голос был громким и властным, заставляя всех замолчать. – Бейтесь честно, без подлости. Я буду наблюдать.

Максим кивнул и обнажил шпагу. Его рука была твёрдой, хотя внутри всё дрожало. Он знал, что Шувалов гидромант – его сын, Денис, тоже был гидромантом, и Максим уже сталкивался с этим типом магии. Он был готов к водяным заклинаниям. Он был уверен, что сможет устоять.

Он ошибался.

Шувалов не стал тратить время на разговоры. Он поднял руку, и в его ладони возникла струя воды, которая мгновенно превратилась в десятки ледяных игл. Они с шипением рассекли воздух и полетели в Максима, блестя в лунном свете, как звёзды, падающие с неба. Максим отреагировал мгновенно – он откатился в сторону, и иглы вонзились в землю там, где он только что стоял, оставляя глубокие борозды. Он был быстрее. Он был готов.

Но когда он попытался встать, его ноги увязли в земле. Максим посмотрел вниз и увидел, как почва вокруг его ступней сжимается, как корни деревьев, затягивая его вглубь. Он попытался выдернуть ногу, но земля держала его мёртвой хваткой, словно он был вкопан по колено. Каждое движение только сильнее затягивало его в ловушку. Он чувствовал, как каменные пальцы сжимаются вокруг его щиколоток, как холодная земля обволакивает его ноги, лишая его свободы движения.

– Геомант, – прошептал он, чувствуя, как холод пробегает по спине. – Он владеет двумя стихиями.

Шувалов усмехнулся, и на его лице появилось выражение превосходства. Он смотрел на Максима, как кот на мышь, которая попала в ловушку. Он поднял руки, и земля вокруг Максима начала вздыбливаться, создавая вокруг него кольцо из каменных шипов. Они медленно сжимались, и Максим понял, что если он не сделает что-то прямо сейчас, он будет раздавлен, как муха в кулаке. Шипы были острыми, как лезвия ножа, и они приближались с каждой секундой, оставляя на земле глубокие борозды.

«Я должен нападать», – подумал он. Это был его единственный шанс.

Он сосредоточился, отключаясь от боли и страха, и направил свой дар в голову Шувалова. Он не пытался читать его мысли – это было бы слишком долго и сложно. Он просто создал иллюзию. Самую реалистичную иллюзию, которую он мог создать. Он вложил в неё всю свою силу, всю свою волю, всю свою ярость.

В сознании Шувалова возникли сотни раскалённых мечей, которые пронзали его тело со всех сторон. Они были не настоящими, но боль от них была реальной. Шувалов почувствовал, как металл входит в его плоть, как жар обжигает его внутренности, как его тело разрывают на части. Он ощущал запах собственной горящей плоти, слышал шипение раскалённого металла, касающегося его кожи. Он закричал – пронзительно, дико, как раненный зверь, – и его крик пронёсся над поляной, заставляя зрителей замереть от ужаса. Крик был таким громким, что птицы в ближайших деревьях взлетели, испуганные этим звуком.

– Что с ним? – раздались голоса из толпы.

– Он сошёл с ума?

– Что делает Крылов?

Зрители не понимали, что видит и чувствует Шувалов, но они видели, как он упал на колени, как его лицо исказилось от боли, как его руки дрожали. Кто-то из аристократов попытался подойти ближе, но император жестом остановил их. Его лицо было спокойным, но в его глазах мелькнула тень любопытства.

– Не вмешивайтесь, – сказал он твёрдо, и его голос прозвучал как приказ. – Это дуэль. Она должна идти своим чередом.

Максим воспользовался моментом. Пока Шувалов был погружён в иллюзию, он сосредоточился на земле вокруг своих ног. Он не был геомантом, но он знал, что магия – это вопрос концентрации. Он не пытался управлять землёй напрямую, он просто использовал свою волю, чтобы ослабить хватку почвы. Медленно, миллиметр за миллиметром, он вытаскивал ноги из каменного плена. Ему казалось, что прошла вечность, но на самом деле прошло всего несколько секунд, прежде чем он смог освободиться.

Крылов встал, отряхиваясь от земли, и поднял шпагу. Его ноги дрожали от напряжения, но он заставил их держать его вес. Он уже собирался шагнуть вперёд и закончить этот бой, как Шувалов внезапно прекратил кричать. Иллюзия рассеялась, и он посмотрел на Максима с бешеной ненавистью. Его глаза горели, и он был готов к бою. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, но в его взгляде была сталь.

– Ты заплатишь за это, – прошипел он, и его голос был похож на скрежет металла. – Ты заплатишь за каждую секунду этой боли.

Он поднял руки, и в воздухе закружилось водяное кольцо. Оно вращалось всё быстрее и быстрее, превращаясь в вихрь, который начал засасывать воздух и создавать вокруг него облако пара. Вода в кольце кипела, пузырилась, превращаясь в пар, и этот пар окутывал Шувалова, делая его почти невидимым. Максим понял, что Шувалов готовит что-то серьёзное. Он не мог позволить себе снова оказаться в ловушке.

– Вода и земля, – прошептал он. – Две стихии одновременно.

Он попытался снова использовать ментальную магию, но Шувалов был быстрее. Он создал мощную волну, которая обрушилась на Максима с такой силой, что тот не устоял на ногах и отлетел назад. Он упал на спину, и в тот же момент земля под ним начала раскалываться, как хрупкая корка льда. Максим почувствовал, как она разверзается под ним, и понял, что ещё секунда – и он провалится в бездну. Края трещины осыпались, и он почувствовал, как его ноги соскальзывают вниз.

Он ударился головой о землю, и перед глазами замелькали огни. В голове звенело, руки дрожали, но он не мог сдаться. Он должен был встать. Должен был найти способ победить. Он заставил себя подняться на колени, с трудом удерживая шпагу в ослабевших руках. Его тело болело от удара, но он игнорировал боль.

Он поднялся на ноги, шатаясь, и снова сосредоточился на сознании Шувалова. На этот раз он создал не просто иллюзию боли. Он создал мир, в который Шувалов провалился полностью. Он заблокировал почти все его воспоминания, все его знания, всё, что он знал о себе. Макс оставил его только с одним чувством – страхом. Он снова вложил в эту иллюзию всю свою силу, всю свою волю, и его голова закружилась от напряжения.

Шувалов увидел медведя. Огромного, чёрного, с горящими глазами, который бежал прямо на него. Медведь был выше любого зверя, которого Шувалов мог себе представить, его когти были как ножи, а зубы как кинжалы. Шувалов хотел поднять руки, использовать магию, но он не мог вспомнить, как это делается. Он не мог вспомнить, кто он. Он только знал, что ему шесть лет, что он маленький и беззащитный, и что на него несётся чудовище. Он чувствовал запах зверя – дикий, звериный запах, который перебивал даже запах земли и травы.

Медведь подошёл к нему, поднялся на задние лапы и обхватил его огромными лапами. Шувалов чувствовал, как когти впиваются в его плечи, как горячее дыхание обжигает лицо. Он слышал рык, который сотрясал его внутренности, и видел зубы, которые были больше его собственной головы. Медведь рвал его на части, вонзаясь зубами в его глотку, и Шувалов чувствовал каждую секунду этой невыносимой боли. Он чувствовал, как кровь заливает его лицо, как его тело разрывают на куски, как жизнь уходит из него с каждым ударом сердца.

Зрители не видели иллюзии, которую создал Максим. Они видели только реакции графа – как он упал на колени, как его лицо исказилось от ужаса, как его тело начало биться в конвульсиях. Они видели, как он схватился за горло, словно кто-то действительно душил его, как его глаза расширились от страха, как он закричал – пронзительно, дико, как ребёнок.

Сердце графа Шувалова не выдержало. Он упал на землю, его глаза были широко открыты, но в них не было жизни. На его лице застыло выражение ужаса, его руки всё ещё сжимали горло, хотя на самом деле там ничего не было. Зрители ахнули, когда увидели, как он рухнул. Кто-то закричал, кто-то отшатнулся. Многие из них не могли понять, что только что произошло. Они видели только боль, страх и смерть Шувалова, но не видели причину.

– Он мёртв? – раздался голос из толпы.

– Что это было?

– Крылов убил его!

Максим стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело Шувалова. Он чувствовал себя опустошённым. Он не хотел убивать. Он хотел просто выжить. Но он знал, что другого выбора не было. Он отряхнулся, поправил свой камзол и медленно пошёл в сторону бала, не ожидая остальных. Он не хотел смотреть на лица зрителей, не хотел слышать их шёпот. Он просто хотел уйти.

Вадим подбежал к нему, запыхавшийся и взволнованный. Он схватил его за плечо и развернул к себе.

– Ты как? – спросил он, его глаза были полны тревоги. – Что это было? Что ты с ним сделал?

– Я выжил, – ответил Максим, и его голос звучал безразлично. – И я хочу пить.

Он оставил Вадима стоять на месте и продолжил идти к дворцу. Гости расступались перед ним, давая дорогу. Он чувствовал на себе их взгляды, но он не обращал на них внимания. Он был зол. На Шувалова, который втравил его в эту дуэль. На себя, за то, что не смог решить всё иначе. Но больше всего он был зол на то, что чувствовал внутри – на ту пустоту, которая росла после каждой битвы.

Император стоял на возвышении и смотрел на Максима. Он был спокоен, но внутри него кипела работа. Он видел всё – и как Шувалов упал, и как Максим пошёл к балу, и как Вадим побежал за ним. Он знал, что Меньшиков пытался убить Крылова чужими руками. Шувалов был его пешкой. И теперь император был уверен, что Максим и Антон – не союзники. Это было важно.

«Меньшиков не остановится, – подумал император. – Он будет пытаться снова. Но теперь я знаю, что Крылов не с ним. И я могу использовать это».

Он улыбнулся и медленно пошёл обратно во дворец, где бал продолжался. Нужно было успокоить гостей и сделать вид, что ничего не произошло.

Вернувшись на бал, Максим опустошил пару бокалов вина. Он стоял у окна, глядя на ночной Петербург, который сверкал огнями в темноте. Он чувствовал, как алкоголь согревает его изнутри, успокаивает его нервы. Но он всё равно не мог расслабиться. Он хотел лишь дождаться императора и сказать, что после дуэли ему нужно вернуться в таверну, отоспаться, а после – в Горки. Ему нужно было уехать, нужно было разобраться со своими мыслями, с тем, что он сделал.

Он уже собирался отослать слугу, чтобы тот передал его просьбу императору, как его взгляд зацепился за прекрасную девушку. Она шла, скорее даже плыла, в сторону Максима. Она была столь обворожительной, что Макс на пару секунд потерял дар речи. На вид ей было не больше двадцати – её лицо было юным, но в глазах читалась удивительная взрослая глубина. Тёмные волосы, уложенные в сложную причёску, украшенную жемчужной нитью, падали на плечи, и при каждом её движении по ним пробегали блики от свечей. Её наряд не был пафосным, но Максим не сомневался, что стоил он не дешевле всех местных нарядов вместе взятых. Платье из тёмно-вишнёвого бархата с вышивкой серебряной нитью облегало её фигуру, а вырез на груди был достаточно смелым, но не вульгарным. В ушах её сверкали серьги с крупными рубинами, которые переливались в свете свечей.

Она подошла к Максиму, и её улыбка была такой искренней, что он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее.

– Граф Крылов, – сказала она, и её голос был мелодичным, как звон колокольчика. – Я Василиса. Василиса Алексеевна. Поздравляю вас с получением титула и победой в дуэли. Я видела всё из окна. Это было впечатляюще.

Максим понимал, что он в отношениях с княжной и ему не пристало заглядываться на других, но ничего не мог с собой поделать. Маша в последние дни стала какой-то чужой и далёкой, а Василиса была ему незнакома, но она поздравила его более искренне, чем та, с которой он был в отношениях. В её глазах была теплота, которой не было в глазах Марии в последние дни.

– Спасибо, – сказал он, стараясь улыбнуться. – Это было непросто.

– Непросто? – усмехнулась Василиса. – Я видела, как вы остановили его. Вы были великолепны. Два элемента одновременно – не каждый может противостоять такому.

– Вы разбираетесь в магии? – спросил Максим, чувствуя, как его любопытство просыпается.

– Немного, – ответила она, и её улыбка стала загадочной. – Я просто внимательно наблюдаю за теми, кто меня интересует.

Максим почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он не знал, что сказать. Он просто стоял и смотрел на неё, чувствуя, как внутри него просыпается что-то странное – что-то, что было похоже на влечение.

Он уже хотел сказать что-то ещё, как к нему подошёл император с улыбкой. А когда Максим обернулся, девушки здесь будто и не было. Со стороны выглядело, что император просто очередной человек, что решил поздравить Макса с победой. Но на самом деле император наклонился к нему и негромко сказал:

– Крылов, если вздумал приударить за моей дочерью, ты станешь евнухом быстрее, чем успеешь сказать «Простите». Ты меня услышал?

Максим замер, не веря своим ушам. Дочь? Василиса – дочь императора?

– Она... – начал он, но император перебил его, продолжая улыбаться.

– Да. Она моя дочь. И тебе бы лучше держаться от неё подальше. Поверь, это в твоих интересах.

Максим кивнул, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. Он глазами нашëл Василису в зале, которая стояла в стороне и улыбалась ему. Теперь он понимал, почему она была так уверена в себе. Почему она выглядела как принцесса из сказки. Потому что она и была принцессой.

– Я понял, ваше Величество, – сказал он тихо, стараясь сохранить спокойствие. – Я не собирался ничего такого.

– Хорошо, – император кивнул и продолжил, его голос стал ещё тише, хотя улыбка не сходила с его лица. – И держись подальше от Меньшикова, он тебе не друг. Он никому не друг и вообще не способен относиться к кому-либо с теплотой. И ещё, аккуратнее с княжной. Я думаю, что она работает на него.

Максим почувствовал, как холод пробегает по его спине. Мария? Работает на Меньшикова? Это было немыслимо. Она же любила его. Она была с ним во всём. Но слова императора эхом отдавались в его голове, и он не мог их игнорировать.

– Зачем вы говорите это мне? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Разве Магистрат не работает лично на вас? И при чём здесь вообще Мария?

– Много вопросов, Крылов, – император посмотрел на него с лёгкой усмешкой, которая не коснулась его глаз. – Просто будь осторожен, не доверяй никому в этом серпентарии.

Он улыбнулся одному из гостей, кивнул и добавил, снова обращаясь к Максиму:

– А сейчас можешь идти. Ты ведь поэтому меня ждал, не так ли? Сказать, что хочешь уехать в таверну, отоспаться и отправиться в Горки?

Максим опешил, подумав, что император тоже может читать мысли. Это было бы невероятно. Его сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как холод пробегает по его спине.

– Нет, – усмехнулся император, и в его глазах мелькнула насмешка. – У меня иные таланты.

– Тогда как? – спросил Максим, чувствуя, как его любопытство становится почти невыносимым.

Император наклонился к нему и тихо, почти про себя, сказал:

– Просто опыт.

И отошёл, направляясь к другим гостям с той же лёгкой улыбкой на лице. Максим смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. Он думал о словах императора, о предупреждениях, которые он ему дал. Он не знал, кому можно верить, а кому нет.

Максим вышел из здания и тут же увидел своих союзников: Марию, Вадима, Илью, Евдокима и Валерия. Но теперь он уже не был уверен, что они не желают ему зла. Слова императора эхом отдавались в его голове, и он смотрел на Марию другими глазами. Она стояла в стороне, её лицо было спокойным, но в глазах мелькала странная тень. Максим не знал, что думать. Он не мог поверить, что она могла предать его. Но он не мог и игнорировать предупреждение императора. Он подошёл к ним, стараясь, чтобы его лицо было спокойным.

– Всё хорошо? – спросила Мария, глядя на него с той же заботой, которую он привык видеть. Но теперь он замечал в её глазах что-то другое – что-то, чего раньше не видел.

– Да, – ответил Максим, чувствуя, как тяжело ему даётся это слово. – Я просто устал. Пойдёмте в таверну.

Они молча зашагали по пустым улицам Петербурга. Максим шёл впереди, чувствуя на себе взгляды своих спутников. Он не знал, кому может доверять. И это было самое страшное чувство, которое он когда-либо испытывал. Он думал о словах императора, о том, что Мария может работать на Меньшикова. Он думал о Василисе, о том, что она была дочерью императора. Он думал о том, что он должен делать дальше. И он знал одно – он должен быть осторожным. И не доверять никому.

Глава 16. Горки

Дорога до Горок прошла без приключений. Максим и его спутники двигались по знакомой дороге, которая вилась через поля и перелески, и каждый километр приближал их к дому. Погода стояла ясная, и солнце светило ярко, но Максим не замечал его тепла. Он сидел в седле и думал. Думал о словах императора, о предупреждениях, которые он получил. Думал о том, что люди, которым он доверял больше всего, могли оказаться врагами. Ветер дул в лицо, и он чувствовал, как прохладный воздух касается его щёк, но внутри него всё кипело. Он прокручивал в голове каждое слово императора, каждый жест, каждую интонацию. Он вспоминал, как император смотрел на него, когда говорил о Меньшикове, как его голос становился тише, когда он упоминал Марию. И теперь всё это обретало новый смысл.

Мария ехала рядом, её лицо было спокойным, и она иногда улыбалась ему. Но теперь Максим не мог смотреть на неё так, как раньше. Он замечал каждую мелочь – как её глаза становятся холодными, когда она думает, что он не смотрит. Как она часто переглядывается с Ильёй, обмениваясь быстрыми взглядами, которые он раньше не замечал. Как её руки слегка дрожат, когда она поправляет платье, словно она нервничает. Он заметил, как она сжала поводья, когда он посмотрел на неё, и как она отвела взгляд. Он не хотел верить в это, но факты говорили сами за себя. Он заметил, что она стала реже касаться его, словно избегала физического контакта, и это больно ранило его. Раньше она всегда держала его за руку, клала голову ему на плечо, а теперь она держалась на расстоянии, и это было красноречивее любых слов.

Илья ехал позади, его лицо было напряжённым. Он то и дело касался медальона на своей груди, проверяя, что он на месте. Он явно нервничал, и Максим чувствовал это. Он чувствовал, что Илья что-то скрывает. Что-то важное. Но он не мог понять, что именно. Илья стал более замкнутым, он почти не участвовал в разговорах и часто смотрел в сторону, словно искал что-то вдалеке. Максим заметил, как он вздрагивал при каждом резком звуке, как его рука постоянно тянулась к медальону. Это был явный признак того, что он что-то скрывает, что он боится разоблачения.

Меньшиков тоже был здесь. Он ехал в арьергарде, и его лицо было невозмутимым, как всегда. Но теперь Максим знал, что за этой маской скрывается что-то зловещее. Он знал, что Меньшиков плетёт свои интриги, и что он, Максим, – лишь пешка в его игре. Он видел, как граф иногда улыбается, глядя на него, и эта улыбка казалась ему ледяной. Он чувствовал, как его спина покрывается мурашками, когда Меньшиков смотрел на него. Он думал о том, что император сказал ему о графе, о том, что он никому не друг и не способен относиться к кому-либо с теплотой. И теперь он видел это своими глазами.

Павел Дроздов ехал рядом с Вадимом и без умолку рассказывал о своих планах по производству «Магических Голубей». Он был так увлечён своей идеей, что не замечал напряжения, которое витало в воздухе. Максим смотрел на него и думал, что, возможно, Павел был единственным, кому он мог доверять. Он был искренним, открытым, и его мысли были заняты только своим изобретением. Он размахивал руками, рассказывая о кристаллах, о частотах, о том, как можно улучшить устройство, и Вадим с улыбкой слушал его. Павел был настолько погружён в свой мир, что не замечал, как Максим иногда смотрит на него с лёгкой завистью. Он был свободен от всех этих интриг.

Когда они въехали в Горки, Максим почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Дом стоял на месте, старый и надёжный, как всегда. Он смотрел на знакомые очертания крыши, на старые деревья, на сад, который стал родным, и чувствовал, как внутри него разливается странное тепло. Здесь, в этом доме, он чувствовал себя в безопасности. Здесь его ждали, здесь его любили. Бабушка уже ждала их на крыльце, и её лицо было тёплым и приветливым. Она улыбалась, и Максим почувствовал, как напряжение начинает отпускать его. Он соскочил с лошади и подошёл к ней, чувствуя, как улыбка появляется на его лице впервые за последние дни.

– Вы вернулись, – сказала она, и её голос был полон радости. – Я так ждала вас.

Она обняла его, и Максим почувствовал, как её руки дрожат. Она была рада видеть его, и это было искренне. Но он знал, что он должен быть осторожен. Он должен был проверить её, как и всех остальных. Он не мог позволить себе доверять никому, даже ей, пока не убедится, что она на его стороне.

За столом собрались все местные – те, кто остался в Горках и помогал Бабушке по хозяйству. Ужин был скромным, но душевным. Бабушка накрыла стол, и все сидели, разговаривали, смеялись. Казалось, что всё шло своим чередом, что ничего не изменилось, что они снова дома, в безопасности. Но Максим не мог расслабиться. Он был настороже. Император предупредил его, и он знал, что Меньшиков что-то задумал. И что Мария работает на Магистрат. Ему сложно было в это поверить, но в пути он много размышлял об этом. И пришёл к тому, что как бы он не относился хорошо к своему окружению, сканировать нужно каждого. Но незаметно.

Он сидел за столом и делал вид, что слушает разговоры, но его сознание уже проникло в голову Бабушки. Он действовал аккуратно, стараясь не вызывать подозрений. Он не хотел, чтобы она знала, что он читает её мысли. Он был осторожен, как хирург, работающий с тонкими инструментами. Он медленно, миллиметр за миллиметром, проникал в её сознание, стараясь не задеть её защиту.

Он увидел её страхи – она боялась за него. Боялась, что он не справится с теми силами, которые встали на его пути. Она боялась, что он погибнет, как его отец. Но она верила в него. Она верила, что он сможет всё преодолеть, что он сможет вернуть роду Крыловых былое величие. Он видел, как она вспоминает его детство, как она думает о том, что он вырос слишком быстро. Её немного пугало, что внук так стремительно развивается, но она действительно считает его семьёй. Она сделает всё, чтобы род процветал. Максим чувствовал её любовь, и это было искренне. Он видел, как она молится за него, как она просит высшие силы защитить его. Это было так трогательно, что у него защипало глаза.

Так же, среди её мыслей он обнаружил кучу бытовых проблем – ремонт крыши, которая протекала после последнего дождя, скотина, которую нужно продать на рынке, долги, которые нужно отдать. Бабушка была сильной женщиной, но она была старой, и её силы были на исходе. Она переживала, что не сможет справиться со всем одна. Он пытался найти информацию про подземелья, про Орден Смерти, про ключ, который просила Смерть. Он перебирал её мысли, ища хоть какую-то зацепку. Но всё, что он видел, было обычным. Никаких упоминаний о подземельях, о ключах, о тайнах. Она просто жила своей жизнью, заботясь о доме и о нём.

Но в этот момент он почувствовал, что на него словно вылили ведро холодной воды, хотя на самом деле ведра не было. Всё странно на него посмотрели, и тут он услышал голос Бабушки в своей голове:

– Ещё раз залезешь в мои мысли без разрешения, будешь до конца дней считать себя годовалым хомяком. Ты меня понял?

Максим вздрогнул. Он не знал, что она может чувствовать его присутствие. Он думал, что он незаметен. Но она была сильнее, чем он думал. Он почувствовал, как его лицо побледнело, и он постарался скрыть это за чашкой чая. Его руки дрожали, и он поставил чашку на стол, чтобы никто не заметил.

– Понял, – ответил он мысленно. – Прости.

Он знал, что Бабушка этого не сделает и просто пытается поставить на место невоспитанного внука, но проверять правду она говорит или нет, он не хотел. Она была единственной, кому он мог доверять, и он не хотел рисковать своими отношениями с ней. Он чувствовал её силу, и он знал, что она не просто так сказала это. Она могла бы сделать это, и это было страшно.

Все удивлённо посмотрели на Максима, потому что он резко побледнел и на его лице появилось странное выражение. Он почувствовал на себе взгляды, и ему нужно было что-то сказать.

– Сквозняк, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я, наверное, простыл в дороге.

Никто в это не поверил, но разгонять тему не стали. Все продолжили ужин, но Максим чувствовал на себе взгляды. Он знал, что они подозревают что-то, но он не мог сказать им правду.

После Бабушки он попытался просканировать Машу. Он сосредоточился, направил свой дар в её голову, но наткнулся на глухую стену. Ничего. Словно кто-то выстроил бетонную стену в её сознании. И эту стену у Максима не хватило сил проломить. Он пытался несколько раз, напрягая все свои силы, но стена не поддавалась. Она была слишком плотной, слишком сильной. Он не мог проникнуть внутрь.

Но сам факт, что она что-то от него скрывает, говорил о многом. Если бы она была чиста перед ним, она не стала бы ставить блоки. Он чувствовал, как внутри него закипает гнев. Она предала его. Она, которую он любил больше всего, оказалась врагом. Он думал о том, как она смотрела на него, как она целовала его, как она говорила, что любит его. И всё это было ложью. Он чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Он хотел кричать от отчаяния, но он заставил себя молчать.

Он начал сканировать Илью. Но снова наткнулся на ту же стену. Ничего. Он не мог проникнуть в его сознание. Значит, они заодно. Как минимум, потому что у Ильи вряд ли бы хватило денег на артефакт, что не пустит в голову Максима. А вот у графа запросто. И у всех троих артефакт был одинаковый. Меньшиков дал им защиту, потому что он знал, что Максим – менталист. И он не хотел, чтобы Максим знал правду. Он был слишком осторожен, слишком предусмотрителен.

Максим почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он был в окружении врагов. И его любимая была одним из них. Он хотел закричать, он хотел разбить что-то, но он заставил себя сохранять спокойствие. Он должен был думать холодной головой.

Он просканировал охрану Маши. Мужики думали только о том, что чем быстрее вернутся в Верхний, тем быстрее смогут заняться своими делами – один хотел напиться, второй хотел увидеть семью и просто хотел отдохнуть. Они были простыми людьми, и их мысли были простыми. Максим почувствовал облегчение – по крайней мере, они не были врагами. Они просто выполняли свою работу и не имели никакого отношения к заговору.

Павел тоже своих мыслей не скрывал, его голова была занята деталями создания МГ. Он думал о том, как улучшить кристаллы, как сделать устройство дешевле, как привлечь покупателей. Он был искренним и открытым, и Максим почувствовал, как его уважение к нему растёт. Возможно, он был единственным, кому он мог доверять. Он думал о том, как важно найти надёжного мага-артефактора, как наладить производство. Он был в своём мире, и его мысли были далеки от интриг. Он даже не подозревал о том, что происходит вокруг него.

А вот у Вадима в голове был настоящий хаос, невероятно много разных мыслей. Одна цеплялась за другую, та за третью и так далее. Он думал о девушках, о магии, о том, как он хочет стать сильнее. Он думал о том, что ему нужно купить новый плащ, что он хочет поехать на юг, где тепло, и что он беспокоится о Максиме. Но зла он Максиму не желал, а наоборот – беспокоился. Он переживал за него, и это было искренне. Максим чувствовал его страх, его тревогу, и ему стало легче. По крайней мере, кто-то из его друзей был предан ему.

Максим просканировал всех в доме, кроме Меньшикова, Маши и Ильи. Он не мог проникнуть в их головы, но он мог наблюдать за ними, следить за их действиями. Он видел, как Мария шепчется с Ильёй в коридоре, как Меньшиков смотрит на него с той же улыбкой, которая была у него всегда. Он видел, как они обмениваются взглядами, как они что-то планируют, и он чувствовал, как внутри него закипает ярость.

И в последнюю очередь его взгляд упал на Ленку. Он не смотрел на неё специально, но он почувствовал её мысли. Он слышал в её голове боль и злость. Он видел, как она разговаривала с Ильёй, как она просила его сделать что-то, что должно было изменить её жизнь. Он увидел, как она договаривалась с Ильёй о том, чтобы он избавился от Марии. Она была полна ненависти и ревности, и её мысли были как острые ножи, режущие Максима изнутри. Он никогда не думал, что она способна на такое.

Максим почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Ленка, которая была его другом, которая всегда была рядом, тоже оказалась врагом. Она хотела избавиться от Марии. Она хотела, чтобы она исчезла. И Илья согласился помочь ей. Он не знал, что Илья уже успел предать его, но даже этой информации было достаточно, чтобы понять масштаб заговора.

После ужина Максим сидел в темноте и думал о том, что он должен делать дальше. Все, кому он доверял, оказались врагами. Но всё равно не мог понять, как Маша стала работать на Меньшикова. Она была княжной, она была сильной, она была свободной. Но она стала его марионеткой. Почему? Что он пообещал ей? Что он мог дать ей такого, чего у неё не было? Власть? Силу? Деньги? Он не мог понять её мотивов. Но он знал, что это не так важно.

Он должен был действовать.

Гостей после ужина разместили так, чтоб никому не было обидно. Маша звала Максима спать, но он ответил, что пока не хочется. Он подумал, что сначала он решит вопрос с подземельем, а после уберёт врагов по очереди.

Когда все отправились спать, Максим пошёл к Бабушке. Она сидела в своей комнате и пила чай, когда он вошёл. Она смотрела на огонь, и её лицо было задумчивым. Она знала, что он придёт.

– Я знаю, что ты хотел меня о чём-то спросить, – сказала она, глядя на него с улыбкой. – Я вижу это по твоим глазам.

Максим сел рядом с ней и взял её за руку. Он знал, что она любит его, и что она сделает всё, чтобы помочь ему.

– Бабушка, – сказал он тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он рассказал ей всё. О том, что Граф Меньшиков, Княжна Мария и Илья – враги. О том, что император предупредил его о заговоре. О том, что Мария работает на Магистрат. И о том, что ему нужен ключ из подземелья Ордена Смерти, который просила Смерть.

Бабушка слушала молча, и её лицо становилось всё серьёзнее. Она не перебивала его, она просто смотрела на него, и в её глазах была боль. Она сжимала его руку, словно боялась отпустить. Она понимала, что он говорит правду, и что ему нужна её помощь.

– Я знаю, где вход в подземелье, – сказала она наконец, и её голос был тихим. – Я знаю это место. Но я никогда не спускалась туда. Я боялась.

– Почему? – спросил Максим. – Что там?

– Это долгая история, – ответила она. – И я не хочу говорить о ней сейчас. Но я покажу тебе, где вход. Я передам тебе образ места с помощью дара

Она закрыла глаза, и Максим почувствовал, как её сознание касается его. Он увидел место – старый камень в лесу, скрытый кустами. Он увидел вход, который был почти не виден. Он понял, что это то самое место, которое он искал. Он чувствовал, как магия Бабушки переносит этот образ в его сознание, и он запомнил его навсегда.

– Спасибо, – сказал он, и его голос был полон благодарности.

– Иди туда после того, как гости покинут Горки, – сказала она. – Не раньше. Неизвестно, что там внутри. Я не хочу, чтобы ты рисковал.

Максим хотел спросить её, почему она боится, что она видела, что случилось. Но она просто покачала головой.

– Не сейчас, – сказала она. – Всему своё время.

Он хотел было залезть к ней в голову, но вспомнил её угрозу за ужином. Он задумался, способна ли она превратить его в хомяка, но он не хотел проверять.

– Хорошо, – сказал он. – Я подожду.

Он поцеловал её в щёку и вышел из комнаты. Он чувствовал, как в его груди разливается тепло. Она была на его стороне. Она была одной из немногих, кому он мог доверять.

Он вышел на улицу и посмотрел на небо. Звёзды сияли ярко, и он чувствовал, как его судьба связана с ними. Он знал, что всё, что происходит, – часть большого плана. И он был готов идти по этому пути до конца.

Он знал, что это будет нелегко. Он знал, что ему придётся бороться с врагами, которые были рядом с ним. Но он был готов сделать всё, чтобы выжить. Если Меньшиков хочет вражды, он её получает. Но тогда, когда Крылов будет готов дать отпор.

Глава 17. Подземелье

Утро в Горках выдалось хмурым. Серое небо нависало над домом, обещая дождь, и ветер шевелил листву в саду, словно предупреждая о чём-то. Максим стоял у окна и смотрел, как гости собираются в дорогу. Он чувствовал, как внутри него всё кипит, но на лице его была маска спокойствия и дружелюбия. Он не мог позволить себе сорваться, не мог показать, что знает правду. Игра только начиналась.

Первым уезжал Меньшиков. Граф стоял у своей лошади, поправляя седло, и его лицо было таким же невозмутимым, как всегда. Он улыбался, но Максим видел эту улыбку насквозь. Он знал, что за ней скрывается холодный расчёт и тщательно продуманный план. Он видел, как Меньшиков переглядывается с Ильёй, обмениваясь короткими взглядами, которые не заметил бы никто, кроме того, кто знал правду. Максим сделал вид, что не заметил этого. Он улыбнулся графу, пожал ему руку и пожелал счастливого пути, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Надеюсь, вы скоро вернётесь в столицу, граф, – сказал Меньшиков, и его голос был сладким, как патока. – У нас ещё много дел.

– Обязательно, – ответил Максим, чувствуя, как его внутренности сжимаются от отвращения. – Как только разберусь с делами в имении.

Меньшиков кивнул, вскочил в седло и ускакал, не оборачиваясь. Максим смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду, и только тогда позволил себе выдохнуть. Он чувствовал, как напряжение покидает его плечи, но внутри оставалась холодная решимость. Он знал, что это только начало.

Следующей уезжала Мария. Она стояла у крыльца, и её лицо было спокойным, почти безразличным. Она смотрела на Максима, и в её глазах не было той теплоты, которую он привык видеть. Только холодная вежливость. Её платье было тёмно-синим, и она держалась прямо, как статуя.

– Ты уверен, что не хочешь поехать со мной? – спросила она, и её голос звучал так, словно она выполняла неприятную обязанность. – Я могла бы подождать.

– Нет, – ответил Максим, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. – Мне нужно разобраться с делами здесь. Ремонт, хозяйство... ты же знаешь, как это бывает.

Мария кивнула, и он заметил, как её глаза на мгновение стали холодными. Она не стала настаивать. Она просто села на лошадь и вместе с охранниками тронулась в путь. Максим смотрел, как они отъезжают, и чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Он не понимал, как она могла предать его. Он не понимал, что он сделал не так. Но он знал, что теперь он не мог доверять ей. И это было самое страшное чувство в мире. Он стоял на крыльце, пока карета не скрылась за поворотом, и только тогда позволил себе закрыть глаза.

Илья тоже должен был уйти. Он стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и его лицо было напряжённым. Он явно нервничал. Его руки дрожали, и он то и дело поправлял воротник рубашки, словно ему было тесно. Максим подошёл к нему и протянул руку.

– Ты тоже уезжаешь? – спросил он, и его голос звучал ровно.

– Нет, – ответил Илья, и его голос слегка дрожал. – Мне просто тоже нужно заняться домашними делами.

Максим знал, что он врёт. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Но он не подал виду. Он пожал ему руку и улыбнулся.

– Удачи, – сказал он. – Увидимся.

Илья кивнул и быстро пошёл к своей лошади. Он даже не обернулся. Максим смотрел ему вслед и думал о том, как он мог доверять этому человеку. Как он мог думать, что он изменился. Он провожал Илью взглядом, пока тот не скрылся из виду, и чувствовал, как внутри него закипает гнев.

Когда Илья скрылся из виду, Максим повернулся и увидел Вадима. Тот тоже собирался уезжать. Он стоял у своей лошади, держа поводья в руках. Его рыжий конь нетерпеливо перебирал копытами, и Вадим похлопывал его по шее, успокаивая.

– Ну что, – сказал Вадим, улыбаясь. – Я тоже поеду. Мне нужно в столицу, к делам.

Максим посмотрел на него и понял, что не может отпустить его. Он не мог идти в подземелье один. Он не знал, что его ждёт там, и он нуждался в ком-то, кому мог доверять. Вадим был его другом, единственным, кто остался с ним до конца.

– Подожди, – сказал он. – Ты нужен мне здесь.

Вадим нахмурился, но не стал спорить. Он привязал лошадь к коновязи и подошёл к Максиму. Его лицо было серьёзным, и он смотрел на Максима с любопытством.

– Что случилось? – спросил он, и в его голосе послышалась тревога.

– Пойдём, прогуляемся, – сказал Максим. – Я всё объясню.

Он повёл Вадима в лес. Они шли по тропинке, которая вилась между деревьев, и Максим чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он знал, что сейчас он скажет Вадиму правду. Он знал, что это может изменить всё. Ветви деревьев касались их лиц, и они шли молча, каждый думал о своём.

Алиса осталась во дворе с Бабушкой и Павлом. Павел вызвался помочь по дому, и Бабушка была рада его помощи. Она смотрела им вслед и улыбалась, чувствуя, что её внук в надёжных руках. Алиса лежала у крыльца и следила за ними жёлтыми глазами, словно понимала, что происходит что-то важное.

Они шли по лесу, и Максим чувствовал, как ветер касается его лица. Он смотрел на Вадима, который шёл рядом, и думал о том, как много он значил для него. Вадим был его другом, его союзником, его братом по оружию.

– Я должен тебе кое-что рассказать, – сказал он наконец. – И это не просто так. Это важно.

Он рассказал Вадиму всё. О том, что Меньшиков – враг. О том, что Мария работает на него. О том, что Илья предал его. О том, что император предупредил его. И о том, что ему нужно найти подземелье Ордена Смерти, чтобы получить ключ, который просила Смерть. Он не скрыл ничего. Он говорил быстро, словно боялся, что если остановится, то не сможет продолжить. Но о том, что он из другого мира, Максим всë же умолчал.

Вадим слушал молча, и его лицо становилось всё серьёзнее. Он не перебивал, он просто смотрел на Максима, и в его глазах была тревога. Он сжимал кулаки, и его челюсть была сжата.

– А ничего так у тебя развлечения, – сказал он наконец. – Просто феерия. Княжна, граф, Смерть... Ты собираешься, как я понимаю, найти подземелье и спуститься туда?

– Я знаю, – ответил Максим, чувствуя, как усталость наваливается на него. – Но я не могу сделать это один. Мне нужна твоя помощь.

Вадим помолчал, а затем расхохотался. Это было неожиданно, и Максим с удивлением посмотрел на него.

– Ты знаешь, – сказал Вадим, – я всегда знал, что ты не простой. Но чтобы настолько... Может быть, мне стоило держаться от тебя подальше?

Он улыбнулся и положил руку на плечо Максима.

– Но я не могу. Ты, конечно, иногда бываешь как заноза в заднице, но я всё равно тебя не брошу. К тому же, кто ещё будет с тобой спускаться в подземелья, полные призраков, монстров или ещё кого?

– Спасибо, – сказал Максим, чувствуя, как тепло разливается в его груди. – Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Вадим кивнул и посмотрел на него с серьёзным выражением лица.

– Но ты уверен, что мы должны идти туда? – спросил он. – Что, если там опасно? Что, если это ловушка? Ты уверен, что Смерть говорит правду?

– Я не знаю, – признался Максим. – Но я должен попытаться. Если я не сделаю этого, кто-то другой может найти ключ. И тогда последствия могут быть ужасными. Ты сам видел, что произошло с Рылеевым и Медведевым. Они искали что-то в Горках. И они не нашли. А я должен найти это первым.

Вадим вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что Максим прав.

– Ладно, – сказал он. – Пойдём. Только будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты умер.

– Я тоже, – усмехнулся Максим.

Они двинулись дальше, по тропинке, которая вела вглубь леса. Максим смотрел на Вадима и чувствовал, как его уверенность растёт. Он не был один. У него был друг, которому он мог доверять. Ветви деревьев смыкались над ними, и лес становился всё гуще, но они шли вперёд, не останавливаясь.

Они шли несколько часов, пробираясь сквозь кусты и перелески. Максим запомнил каждый поворот, каждое дерево, каждую деталь, которую передала ему Бабушка. Он вёл Вадима по узкой тропинке, которая вилась между старых сосен и берёз. Наконец они вышли на небольшую поляну, посреди которой стоял старый камень, покрытый мхом. Он был массивным, почти в рост человека, и казалось, что он здесь всегда. На его поверхности были вырезаны руны, которые тускло мерцали в свете дня.

– Это здесь, – сказал Максим, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

Он подошёл к камню и осмотрел его. Судя по всему, он был очень старым, и на его поверхности были вырезаны странные символы, которые Максим не мог прочитать. Они были похожи на руны, но более сложные, с множеством изгибов и пересечений. Некоторые из них светились тусклым зеленоватым светом, словно в них была заперта древняя магия. Он провёл пальцами по одному из символов и почувствовал, как его пальцы покалывает от магии. Он попытался сдвинуть его с места, но камень не поддавался. Он был слишком тяжёлым.

– Помоги мне, – сказал он, обращаясь к Вадиму.

Вадим подошёл и упёрся плечом в камень. Они навалились вместе, напрягая все свои силы. Камень сначала не поддавался, но затем медленно начал двигаться. С громким скрежетом, который эхом разнёсся по лесу, он сдвинулся в сторону, открывая тёмный проход. Изнутри пахло сыростью и плесенью, смешанной с запахом древней пыли и камня. Максим заглянул внутрь и увидел лестницу, уходящую вниз. Она была каменной, и на её ступенях лежала пыль толщиной в палец. Он чувствовал, как оттуда веет холодом, который проникал под одежду и заставлял кожу покрываться мурашками.

– Ну что, – сказал Вадим, заглядывая ему через плечо. – Спускаемся?

Максим кивнул и сделал шаг вперёд. Он почувствовал, как его ноги касаются ступеней, и начал спускаться. Вадим последовал за ним.

Они спускались вниз, и с каждым шагом вокруг них становилось всё темнее. Свет из входа постепенно угасал, и тьма становилась всё более плотной, словно осязаемой. Максим зажёг факел, который взял с собой, и его свет рассеял тьму. Он увидел, что они находятся в длинном коридоре, стены которого были покрыты странными символами. Они напоминали те, что были на камне, но здесь они были более чёткими, словно вырезанными вчера. Символы переливались в свете факела, и казалось, что они двигаются.

– Это здесь, – прошептал Максим. – Это место, которое я искал.

Они шли по коридору, и Максим чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он не знал, что ждёт его впереди, но он знал, что он должен идти. Коридор был длинным, и они шли несколько минут, прежде чем он расширился, превращаясь в первую комнату.

Наконец они вошли в первую комнату. Там было что-то вроде алтаря. Крылов подошëл к нему и увидел книгу. Очень старая, но Макс был уверен, что она полезна. Пару минут он сомневался, но всë же рискнул протянуть руку и схватить её. Ничего не произошло.

Максим спрятал книгу в карман и оглянулся. Он искал в комнате ещё что-то, что могло бы быть ему полезно. Но не нашëл. В комнате больше ничего не было, и он понял, что им нужно идти дальше.

Они вошли во вторую комнату. Она была меньше первой, но в ней было что-то странное. Стены были гладкими, без всяких украшений, и на полу лежала каменная плита. В центре комнаты был узор в виде круга с множеством пересекающихся линий.

Максим сделал шаг вперёд, и плита под его ногой странно скрипнула. Звук был металлическим, словно под камнем был спрятан механизм.

В ту же секунду раздался громкий скрежет, и откуда-то сверху на них обрушились огромные лезвия, подвешенные к потолку на толстых цепях. Они были такими острыми, что казалось, они могли разрезать воздух. Их было восемь, и они двигались как маятники, синхронно раскачиваясь из стороны в сторону, словно по команде. Они пронеслись по всей комнате, оставляя глубокие борозды на стенах и полу, высекая искры из камня.

Вадим в последний момент успел оттащить его от края комнаты. Они упали на пол, и лезвия пронеслись над ними, едва не задев их. Максим чувствовал, как ветер от лезвий касается его лица, и слышал, как они свистят в воздухе. Они были огромными и тяжёлыми, и каждый удар мог разорвать человека пополам. Цепи скрипели, и лезвия двигались с пугающей синхронностью.

– Хорошо, что мы не взяли Алису, – сказал Максим, тяжело дыша. – Она бы не пережила этого.

Лезвия пронеслись маятником по комнате несколько раз, создавая смертоносный танец, и снова зафиксировались в одной из стен, прячась в специальных пазах. Максим смотрел на них, и его сердце колотилось. Он понял, что это была первая ловушка.

– Об этом тебя твоя богиня не предупреждала? – проворчал Вадим, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Могла бы и сказать, что здесь полно смертельных сюрпризов.

– Неа, – сконфуженно ответил Макс. – Видимо, она считает, что я должен учиться на ошибках.

Они переглянулись и двинулись дальше. Теперь они шли осторожнее, проверяя каждый шаг, прежде чем ступить на него.

Они вошли в третью комнату, и Максим сразу почувствовал неладное. Воздух был спёртым и тяжёлым, и он чувствовал странный запах, который напоминал смесь серы и гнилых яблок. В комнате не было никаких украшений, но из стен выступали трубы, которые, казалось, были сделаны из меди. Они тянулись по всему периметру комнаты, и на их концах были отверстия, из которых начинал сочиться слабый пар.

– Здесь что-то не так, – сказал Вадим, принюхиваясь. – Я чувствую какой-то неприятный запах. Это не просто пыль.

Максим сделал шаг вперёд, и в тот же момент из труб начал активно выходить газ. Он был зеленоватым, и быстро заполнял комнату. Парни поняли, что это ядовитый газ, и что они должны действовать быстро.

– Снимай рубашку! – крикнул Максим, делая то же самое.

- Не в моëм вкусе. - крикнул Вадим. Но увидев тревожное лицо друга, решил, что не время для шуток.

Они сорвали с себя рубашки и обмотали ими лица, стараясь защитить себя от газа. Газ был густым и едким, и он разъедал глаза и горло. Они упали на пол, стараясь держаться как можно ниже, где воздух был чище, и начали ползти вперёд. Каждое движение давалось с трудом, и они чувствовали, как их лёгкие горят, а глаза слезятся. Газ был холодным и тяжёлым, и он опускался вниз, заполняя комнату всё больше.

Газ продолжал поступать, и они понимали, что у них мало времени. Они ползли по каменному полу, чувствуя, как их руки и ноги начинают слабеть. Но они не могли остановиться. Они должны были добраться до следующей комнаты. Каждый вдох был мучительным, и они чувствовали, как их сознание начинает затуманиваться.

Наконец они увидели дверь. Она была каменной, и на ней был вырезан символ, который они видели ранее. Максим навалился на неё, и она медленно открылась. Они ввалились в следующую комнату, чувствуя, как их лёгкие наполняются чистым воздухом.

– Мы выбрались, – прошептал Вадим, снимая рубашку с лица. – Ещё немного, и мы бы там и остались.

– Да, – ответил Максим, тяжело дыша. – Надеюсь, обратно мы сможем пройти без приключений.

Они огляделись и увидели, что комната была заполнена золотом и драгоценностями. Сундуки были открыты, и из них сыпались монеты и украшения. В центре комнаты стоял трон из чистого золота, украшенный рубинами и сапфирами, и на нём лежала корона. Золото сверкало, отражая свет факела, и казалось, что оно манит их к себе.

Но Максим не стал трогать золото. Он знал, что это может быть ловушкой. Вадим тоже был не глуп и понимал, что без последствий это не пройдёт. Они обошли сокровища, стараясь не прикасаться к ним.

В это время в комнате с золотом появился Илья. Его одежда была старой и прохудившейся, и он гораздо больше остальных надышался газом, который дурманил его разум. Всë это время он следил за Крыловым. И сейчас глаза Ильи были мутными, и он двигался как сомнамбула. Когда он увидел золото, он забыл обо всём. Он бросился к сундукам, хватая горстями драгоценности и пряча их в карманы. Он даже не заметил скелетов, лежащих среди богатств, которые указывали на то, что это место было смертельно опасным. И не обратил внимания, как бетонная дверь начала медленно закрываться сверху, отрезая ему путь назад.

Максим и Вадим тем временем вошли в следующий зал. Он был огромным, и в центре его стояла статуя рыцаря. Она была сделана из тёмного камня, и её глаза были закрыты. На груди статуи был вырезан герб, который Максим не мог узнать. Вокруг статуи были разбросаны древние доспехи и оружие, и казалось, что здесь когда-то проходили сражения.

– Смотри, – сказал Вадим, показывая на статую. – Я где-то видел похожую статую.

Максим подошёл к статуе и осмотрел её. Он пытался понять, где ему найти то, что просила Смерть. Он искал подсказки в её очертаниях, в символах на её доспехах. Он провёл пальцами по гербу на груди статуи и почувствовал, как его пальцы покалывает от магии.

В этот момент статуя ожила.

Голем открыл глаза, и в них загорелся красный свет. Его движения были медленными, но мощными. Он был огромным, выше роста любого человека, и его доспехи были покрыты странными рунами. Он поднял меч, и его лезвие сверкнуло в свете факела.

– Берегись! – закричал Максим, отпрыгивая назад.

Но было слишком поздно. Голем нанёс удар, и его кулак отбросил Вадима к стене. Тот ударился о каменную кладку и упал на пол, не двигаясь.

– Вадим! – закричал Максим, пытаясь подбежать к нему.

Но голем был быстрее. Он нанёс второй удар, и Максим почувствовал, как его припечатывают к полу. Он не мог дышать. Он не мог пошевелиться. Он чувствовал, как каменная рука давит на него, и он понимал, что он не может сопротивляться.

Он лежал на холодном каменном полу, чувствуя, как его жизнь медленно уходит из него.

Глава 18. Голем

Голем атаковал без устали. Его каменный кулак обрушился на пол там, где только что стоял Максим, и от удара разлетелись осколки, оставляя глубокую воронку в каменном полу. Максим откатился в сторону, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле, а мышцы горят от напряжения. Он попытался встать, но голем уже заносил руку для нового удара. Максим едва успел увернуться, почувствовав, как ветер от каменной ладони касается его лица. Голем был огромным, и его движения были тяжёлыми, но пугающе точными. Каждый удар оставлял глубокие борозды на полу, и каждый раз, когда он промахивался, осколки камня разлетались в разные стороны, как шрапнель, врезаясь в стены и оставляя на них глубокие царапины. Воздух в комнате был наполнен пылью и мелким каменным крошевом, отчего дышать становилось всё труднее.

– Да что же ты за тварь такая! – крикнул он, отпрыгивая назад и хватаясь за шпагу. Он чувствовал, как его руки дрожат от напряжения, и знал, что если он ошибётся хоть на секунду, то будет раздавлен, как муха. Пот стекал по его лицу, и он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Каждый вдох давался с трудом, и он чувствовал, как его лёгкие горят от недостатка кислорода.

Он попытался атаковать голема ментально, проникнуть в его голову, найти слабое место. Он сосредоточился, направил свой дар в статую, пытаясь пробить её сознание. Но ничего не вышло. Он наткнулся на глухую стену – пустоту, которая не имела ни мыслей, ни эмоций, ни чувств. Голем был больше механизмом, чем чем-то живым. Он не мыслил, он действовал по заложенной в нём инструкции. Словно часовой механизм, который не остановится, пока его не разрушат. Это было похоже на попытку читать мысли у камня. Бесполезно. Максим чувствовал, как его магия отскакивает от голема, как вода от скалы, не оставляя никакого следа. Он пытался снова и снова, но каждый раз наталкивался на ту же пустоту.

– Он не думает! – крикнул Максим, уклоняясь от очередного удара. Он почувствовал, как кулак голема пролетел в нескольких сантиметрах от его головы, и ветер от удара обжёг ему щёку. – Я не могу его остановить!

– У меня та же проблема! – ответил Вадим, который пытался подняться на ноги после того, как его отбросило к стене. Он держался за плечо, и его лицо было искажено от боли. – Он просто машина! Какая-то адская машина! Я ударил его со всей силы, а он даже не заметил!

Вадим вытер кровь с разбитой губы и поднял руки, готовясь атаковать. Его ладони начали светиться оранжевым, и в воздухе запахло серой. Жар от его магии начал распространяться по комнате, и Максим почувствовал, как воздух становится сухим и горячим. Тени на стенах начали плясать от яркого света, и комната наполнилась гудением магии.

– Не смей! – крикнул Максим, перекатываясь в сторону, чтобы избежать очередного удара голема. – Магия огня в таком помещении – это самоубийство! Мы сгорим вместе с ним!

Вадим заколебался, и огонь в его ладонях погас. Он выругался сквозь зубы, понимая, что Максим прав. Комната была небольшой, и языки пламени могли быстро заполнить всё пространство, не оставив им шанса на спасение. Стены были каменными, но воздух был спёртым, и дым мог задушить их быстрее, чем голем успел бы их раздавить. Они бы задохнулись в собственном огне, превратившись в пепел раньше, чем смогли бы выбраться.

Голем нанёс новый удар, и Максим почувствовал, как каменный кулак проходит в нескольких сантиметрах от его головы. Он откатился в сторону, вскочил на ноги и попытался атаковать статую своей шпагой. Его клинок ударил по каменной ноге, высекая искры, но не оставив даже царапины. Голем даже не заметил этого. Его нога была покрыта слоем камня толщиной в ладонь, и Максим понял, что обычное оружие здесь бесполезно. Он чувствовал, как его руки немеют от удара, и как вибрация от столкновения проходит по всему его телу. Шпага в его руках казалась бесполезной игрушкой перед этой каменной громадой.

– Он неуязвим! – крикнул Максим, отступая назад. – Я не могу пробить его! Мы не сможем победить его обычным оружием!

– Мы не можем его победить! – сказал Вадим, тяжело дыша. – Он сильнее нас! Нам нужно убираться отсюда! Пока мы ещё живы!

Он уже направился к выходу, но Максим остановил его. Он схватил его за руку и развернул к себе. Его лицо было решительным, и в глазах горел огонь. Он не мог позволить себе отступить. Он должен был найти ключ, который просила Смерть. И он чувствовал, что ответ где-то рядом.

– Нет! – крикнул он. – Мы не можем уйти! Я должен найти ключ! Смерть не стала бы просто отправлять меня на убой! Здесь должен быть способ! Ты слышишь меня? Мы должны победить! Мы должны найти выход!

– Ты уверен? – спросил Вадим, оглядываясь на голема, который медленно поворачивался к ним, готовясь к новой атаке. Его глаза горели красным, и в них не было ни капли разума, только холодная решимость уничтожить всё на своём пути. – Потому что сейчас он выглядит так, будто хочет нас убить! И у него это неплохо получается!

– Я уверен! – ответил Максим, уклоняясь от очередного удара. – Просто отвлеки его! Дай мне время подумать! Я знаю, что должен найти выход!

Вадим выругался, но подчинился. Он начал бегать вокруг голема, привлекая его внимание. Статуя медленно поворачивалась, пытаясь ударить его, но Вадим был быстрее. Он прыгал, уклонялся, перекатывался, заставляя голема тратить время на бесполезные попытки его поймать. Он кричал, размахивал руками, делал всё, чтобы отвлечь каменного монстра от Максима. Голем издавал низкий гул, похожий на скрежет камня, и его движения становились всё более резкими и злыми, когда он понимал, что не может поймать свою цель. Вадим чувствовал, как его силы тают на глазах, но он продолжал бегать, зная, что от этого зависит жизнь его друга.

Максим тем временем отступил к стене и начал лихорадочно перебирать в голове все возможные варианты. Он вспоминал всё, что знал о големах, о магии. Он пытался найти слабое место, уязвимость, что-то, что могло бы помочь им победить. Он смотрел на статую и видел только камень. Но он знал, что в каждой магии есть слабое место. Каждый механизм можно взломать. Каждую инструкцию можно обойти. Он вспоминал уроки Бабушки, её рассказы о древних артефактах и защитных механизмах. Он вспоминал книги, которые читал в Академии, лекции о магических конструктах и их уязвимостях.

Голем обрушил кулак на пол, и Вадим едва успел отпрыгнуть в сторону. Он упал на спину, чувствуя, как его ноги дрожат от усталости. Он дышал тяжело и часто, и его лицо было покрыто потом и пылью. Его руки дрожали. Каждый вдох давался ему с трудом, и он чувствовал, как его лёгкие горят.

– Макс! – крикнул он. – Я не могу долго так! Если ты сейчас не придумаешь что-то, мы оба умрём! Я больше не могу бегать!

– Ещё немного! – ответил Максим, чувствуя, как его голова начинает кружиться от напряжения. – Мы не для того пережили столько дерьма, чтоб отступить перед каким-то камнем!

И тут он вспомнил. В его прошлой жизни была одна игра. Простая, детская, но гениальная. И в ней было правило, которое могло помочь ему сейчас. Он вспомнил, как играл в неё в школе, как смеялся с друзьями. Теперь эта простая игра могла спасти ему жизнь. Максим почувствовал, как его лицо озаряется улыбкой. Это было так просто! Так очевидно! Ответ лежал на поверхности, и он не видел его раньше.

– Камень всегда побеждает бумага! – крикнул он с такой гордостью и радостью, словно познал смысл жизни. – Это же очевидно!

Вадим перестал бегать и уставился на Максима с недоумением. Голем тоже замер на мгновение, словно тоже ждал объяснения. В комнате повисла странная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Вадима и стуком сердца Максима.

– Ты о чём? – спросил Вадим, тяжело дыша. – Какая бумага?! Ты вообще в своём уме?! Я так и знал, что ты слегка надышался газами и теперь бредишь. Надо было сразу уходить.

– Бумага! – крикнул Максим, чувствуя, как его мысли начинают выстраиваться в стройную цепочку. – Неужели ты не понимаешь?

Вадим смотрел на него, как на сумасшедшего, но он видел в глазах друга уверенность. Он не знал, что задумал Максим, но он знал, что тот никогда не говорил таких вещей просто так. Он оглянулся вокруг, но в комнате не было ничего похожего на бумагу. Только камень, пыль и осколки. Он чувствовал, как его надежда угасает.

– Но здесь нет бумаги! – крикнул Вадим, уклоняясь от очередного удара голема. – Если тебя прижало, то советую сначала свалить отсюда. Уверен, наш огромный друг не очень обрадуется, что ты решил пометить его жилище.

– Книга! – крикнул Максим.

Вадим оглянулся и увидел книгу, которую Максим выронил, когда голем ударил его. Она лежала на полу, в нескольких шагах от голема. Его глаза расширились, и он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Но голем стоял между ним и книгой. Его каменная фигура загораживала путь, и Вадим знал, что если он попытается прорваться, то будет раздавлен.

– Ты шутишь?! – крикнул Вадим. – Ещё пара минут такого боя он меня прикончит, а потом и до тебя доберëтся.

– Отвлеки его! – крикнул Максим, поднимаясь на ноги. – Я возьму книгу! Верь мне!

Максим бросился вперёд, и голем повернулся к ним, занося руку для удара. Его красные глаза вспыхнули ярче, и он издал низкий гул, похожий на рык. Максим остановился, и голем ударил, но Максим отпрыгнул назад, и кулак пролетел мимо. Максим покатился в сторону и, оказавшись за спиной голема, схватил книгу и отбежал в угол.

– Я достал её! – крикнул он, чувствуя, как его сердце колотится. – Теперь дай мне время!

– Быстрее! – крикнул Вадим, снова начиная бегать вокруг голема. – Я не могу долго!

Максим начал лихорадочно перелистывать страницы. Книга была старой, с пожелтевшими листами и выцветшими чернилами, которые были почти не видны в тусклом свете факела. Он искал что-то, что могло бы подтвердить его догадку. Он пробегал страницу за страницей, не понимая большинства слов, но ища символы, схемы, что-то, что могло бы быть связано с големами. Он чувствовал, как время уходит, и как его друг устаёт всё больше. Его пальцы дрожали, и он едва мог сосредоточиться на тексте.

Вадим уклонялся от ударов, но он был не так быстр, как раньше. Он спотыкался, и его движения становились всё более неуклюжими. Голем нанёс удар, и Вадим не успел увернуться. Кулак задел его плечо, и он отлетел к стене, ударившись о неё и упав на пол. Он застонал от боли, чувствуя, как его плечо начинает неметь.

– Вадим! – крикнул Максим, чувствуя, как его сердце сжимается от страха. – Ты как?

– Я в порядке! – ответил Вадим, поднимаясь на ноги. – Просто... не останавливайся!

Он снова побежал, чувствуя, как его ноги дрожат от усталости. Голем продолжал атаковать, но Вадим уклонялся, прыгал, перекатывался, делая всё, чтобы отвлечь его.

Максим продолжал листать страницы, и его пальцы дрожали. Он чувствовал, как его голова начинает кружиться, и как его глаза начинают слезиться от пыли и напряжения. Он пробегал страницу за страницей, ища что-то, что могло бы помочь ему. И наконец он нашёл её. На одной из страниц была нарисована схема, которая показывала, как активировать защитный механизм голема. Там были нарисованы символы, похожие на те, что он видел на камне. Он прочитал текст и почувствовал, как его лицо озаряется улыбкой. Он знал, что делать.

– Я нашёл! – крикнул он, поднимая книгу вверх. – Я знаю, как остановить его! Нам нужно добраться до его головы!

– Что?! – крикнул Вадим, уклоняясь от очередного удара. – Ты серьёзно?!

– Да! – крикнул Максим. – Прикрой!

Максим попытался прыгнуть на врага, но одна оплеуха заставила Макса передумать.

Вадим выругался, но понял, что ему нужно сделать. Он всë же применил свою магию.

Голем замер, и его движения стали замедляться. Он издал низкий гул, похожий на скрежет, и начал шататься. Его тело покрылось трещинами, и он рухнул на пол, разваливаясь на сотни осколков, с таким звуком, словно разбился хрустальный шкаф. Пыль и осколки разлетелись по комнате, и на несколько секунд ничего не было видно.

Максим смотрел на это, и его глаза были полны изумления. Он не мог поверить, что это сработало. Он подошёл к Вадиму, который стоял, качаясь, и его лицо было бледным. Он тяжело дышал, и его руки дрожали.

– Ты сделал это, – сказал он, чувствуя, как его голос дрожит от усталости. – Он мëртв.

– У меня не было выбора, – сказал Вадим, улыбаясь. – Некогда было думать. Пришлось всё же рискнуть.

Они стояли в тишине, чувствуя, как их сердца постепенно успокаиваются. Комната была разрушена, но они были живы.

Когда пыль осела, Максим подошёл ближе, чтобы посмотреть, во что превратилось огромное чудище. Среди осколков он увидел ключ и четыре камня. Один голубой, второй красный, третий чёрный и четвёртый зелёный. Они лежали среди обломков, и они светились тусклым светом, словно звёзды, упавшие с неба.

Максим не рискнул брать их руками, но завернул в рубашку, не касаясь напрямую. Он чувствовал, что камни обладают какой-то силой. Они были тёплыми, и он чувствовал их пульсацию, когда они касались его кожи через ткань. Они были тяжёлыми, и каждый из них был размером с кулак. А потом вспомнил, что говорила Смерть. Что если эти камни ему действительно чем-то помогут. Но сейчас было не время об этом думать. Пора возвращаться в дом.

– Пошли, – сказал он, подходя к Вадиму. – Нам нужно выбираться отсюда.

Вадим кивнул и поднялся на ноги. Он всё ещё чувствовал себя слабым, но он знал, что они должны идти. Они должны были выбраться из этого места и вернуться домой. Они двинулись к выходу. После смерти голема двери что были заблокированы, открылись. И проходя мимо комнаты с сокровищами Максим увидел Илью, который копается в золоте.

Глава 19. Дар богов

Тяжелый, спертый воздух подземелья, пропитанный вековой пылью и сладковатым, удушающим запахом сернистого газа, казалось, сгустился до состояния вязкого киселя. Максим и Вадим переступили порог сокровищницы, и их легкие судорожно сжались от этого зловония, смешанного с металлическим привкусом древнего золота. Пляшущие тени от факелов, которые они принесли с собой, разрывали мрак, выхватывая из темноты невероятные груды сокровищ, но взгляд друзей был прикован не к ним. Зрелище, представшее их глазам, было до того абсурдным и жутким, что на мгновение даже острая, пульсирующая боль в мышцах от недавнего боя с големом и нервное истощение отступили на второй план, уступив место ледяному изумлению.

Илья находился в самом центре этого золотого водоворота. Он стоял на коленях, по самую грудь утопая в россыпи древних монет, среди которых, словно кровавые капли, поблескивали рубины, и мерцали холодным, безжизненным блеском сапфиры. Его руки были погружены в эту драгоценную массу по локоть, пальцы судорожно, с каким-то маниакальным упорством перебирали трофеи, словно он пытался ухватить как можно больше, впрок, навсегда. Карманы его походного камзола были чудовищно раздуты, ткань натянулась до предела и грозила вот-вот лопнуть от тяжести, обнажая подкладку.

Самое ужасное было в его лице и глазах. Илья не просто не замечал вошедших – он перестал существовать в этом мире. Его взгляд был устремлен внутрь себя, в пучину алчности, затопившую его сознание. Глаза, некогда живые и хитрые, теперь казались застывшими, остекленевшими, покрытыми мутной пеленой животного инстинкта. Зрачки его расширились до предела, поглотив радужку, и отражали лишь бесконечное золото. Казалось, что Илья видел не монеты, а саму суть жадности, которая пожирала его изнутри, превращая в безликую марионетку, чьи нити дергала невидимая рука его собственного порока. Бормотание, доносившееся из его уст, было бессвязным и нечленораздельным – это были не слова, а скорее хриплый, сдавленный звук, похожий на завывание ветра в трубе. Он то смеялся, то всхлипывал, и в этих звуках не было ничего человеческого – только звериная, слепая радость обладания.

– Эй, Илья! – крикнул Максим, пытаясь перекрыть гулкий звон монет и этот жуткий шепот. Он вложил в голос максимум твердости, хотя где-то в груди зарождалась тяжелая, холодная волна гнева. – Может, прервешься на минутку?

Его вопрос повис в воздухе, как камень, брошенный в бездну. Илья не поднял головы. Его пальцы, казалось, двигались еще быстрее, а бормотание стало чуть громче, переходя в истеричный шепот. Он не слышал ничего, кроме звона металла и собственного безумного сердца. Газ, который был в предыдущей комнате, вероятно, воздействовал на его разум, усыпляя волю и обостряя те низменные инстинкты, которые дремали в каждом человеке. В данном случае инстинкт стяжательства, жажда богатства, которую он так боялся показать при жизни, сейчас вырвалась наружу, полностью подчинив его рассудок. Он походил на зомби – живого мертвеца, который двигался и дышал, но душа его уже была продана за эти блестящие безделушки.

Максим смотрел на бывшего союзника и чувствовал, как внутри него закипает сложный коктейль из презрения, брезгливости и… странной жалости. Ему хотелось подойти и встряхнуть этого жалкого человека, вытрясти из него эту одержимость, но он понимал, что это бесполезно. Этот человек предал его, предал всех, кто доверял ему, и теперь он валялся здесь, демонстрируя свою истинную сущность, которая оказалась куда более убогой, чем мог предположить Максим.

– Он не слышит нас, – констатировал Вадим, делая шаг вперед. – Он опасен, Макс. В таком состоянии он способен на все, даже не понимая, что творит.

– Знаю, – коротко бросил Максим, сжимая кулаки до хруста в суставах. Он перевел взгляд на друга. – Действуй. Быстро и тихо.

Вадим не стал медлить. Он двигался с грацией хищника, бесшумно ступая по осыпающимся монетам, которые, впрочем, издавали негромкий звон под его сапогами. Он подкрался к Илье со спины, на мгновение задержав дыхание, чтобы не вдохнуть ядовитую смесь газов, и нанес точный, выверенный удар ребром ладони в основание черепа. Удар был профессиональным, не оставляющим шансов. Илья дернулся, его руки судорожно разжались, распуская по полу драгоценный град, и он рухнул лицом вниз, прямо в груду монет, которые теперь казались ему страшным, холодным ложем. Металлический звон от падения прокатился эхом по сводчатому залу, и этот звук был подобен похоронному маршу по совести Ильи.

Вадим перевернул бессознательное тело на спину, проверил пульс и отступил, давая Максиму пространство. Его лицо было непроницаемой маской, но в глубине глаз читалась ледяная ненависть к этому человеку, который чуть не погубил их всех.

– Теперь он не помешает, – констатировал Вадим, его голос звучал сухо и деловито, без капли сочувствия. – Что будем с ним делать? Тащить его с собой или оставить здесь гнить среди золота?

Максим приблизился к распростертому телу. Сердце его колотилось где-то в горле, и в ушах шумела кровь. Он не чувствовал боли в руках или ногах – только холодную, ледяную решимость. Он опустился на одно колено прямо на колючие монеты, игнорируя дискомфорт, и, наклонившись, снял с шеи Ильи амулет. Именно этот артефакт защищал разум подлеца от проникновения извне. Теперь защита пала, и перед Максимом открылся доступ в потаенные уголки сознания Ильи.

Он положил ладонь на горячий, влажный лоб Ильи, зажмурился и сосредоточился, направляя свой дар, словно луч света, в глубины чужой памяти. Он хотел знать правду. Всю правду, без прикрас, без лжи, которую Илья плел ранее.

И тут перед внутренним взором Максима завертелся калейдоскоп образов. Это были не просто картинки – это были живые, полные эмоций сцены, пропитанные запахами и звуками. Он увидел Илью в таверне «Большая кружка». Воспоминание было настолько ярким, что Максим почти физически ощутил запах прогорклого масла и дешевого табака. Он увидел ту самую ночь. Илья стоял над кроватью Марии, его рука сжимала нож с зазубренным лезвием, и эта рука дрожала так сильно, что лезвие отбрасывало на стену пляшущие блики. Он увидел, как на лице Ильи отразилась мучительная борьба: его глаза метались, губы шевелились, будто он читал молитву или проклятие. Максим чувствовал страх Ильи – липкий, удушающий страх, который парализовал волю. Он чувствовал его отчаяние и беспомощность, когда тот понял, что не может переступить эту грань. Пот на лбу Ильи блестел в тусклом свете свечи, дыхание было прерывистым и хриплым, а рукоятка ножа впивалась в ладонь так сильно, что на коже остались кровавые полумесяцы от ногтей.

Картинка резко сменилась. Илья и граф Меньшиков стояли где-то за пределами таверны, их лица были скрыты тенью, но голоса звучали отчетливо. Меньшиков говорил с ледяным спокойствием, его слова были похожи на удары кнута. Он шантажировал Илью. Максим отчетливо услышал голос графа, вкрадчивый и ядовитый: «Ты сделаешь то, что я скажу, или твоя Ленка запомнит тебя трусом и предателем». Максим видел, как лицо Ильи исказилось от ужаса, как он сжался, словно побитая собака, и выдавил из себя едва слышное: «Что я должен сделать?». И Меньшиков соврал о том, что все поступки будут во благо.

Максим увидел, как Илья помогал графу вербовать княжну. Не специально, но помогал. Он увидел ту сцену в кабинете, где камень истины решил всë. Он видел Марию, в глаза которой смотрел ужас. Илья, стоящий рядом с графом, подтверждал каждое слово Меньшикова о том, что Максим – предатель и хотел убить княжну. Максим видел лицо Марии в этот момент: она была бледна, как полотно, ее глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать, а красивые руки сжимали подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Он слышал, как дрожит ее голос, когда она спросила: «Почему?» – и не получила ответа, только ложь.

Калейдоскоп воспоминаний наконец сложился в цельную, уродливую картину. Максим убрал руку от головы Ильи, словно обжегшись, и медленно поднялся на ноги. Его пошатнуло – от перенапряжения, от духоты, от той ярости, которая волной поднималась из самых глубин души. Он отошел в сторону, прислонился плечом к холодной каменной стене, покрытой плесенью и вековой сыростью, и сполз по ней вниз, присаживаясь на корточки. Тишина зала давила на уши, нарушаемая только звоном монет, которые все еще падали с одежды Ильи. А потом Максим засмеялся.

Это был жуткий, пронзительный смех. В нем не было ни капли веселья. Это был смех человека, осознавшего масштаб подставы, в которую он попал. Горький, хриплый, надрывный смех, от которого заломило в груди. Он смеялся от собственного бессилия, от того, как легко и подло его обвели вокруг пальца. Он смеялся над своей наивностью, над доверием, которое он подарил этим людям, и над той чудовищной глупостью, которая царила вокруг.

Вадим испуганно метнулся к другу. Его лицо, освещëнное дрожащим пламенем факела, побледнело до синевы. Он подхватил Максима под руку, чувствуя, как того трясет от напряжения, и сел рядом, не обращая внимания на колючие камни и пыль. Вадим сжал плечо друга, пытаясь вернуть его в реальность.

– Тихо, тихо, – сказал Вадим, его голос дрожал от тревоги. – Что ты увидел? Макс, ради всего святого, скажи мне что-нибудь. Ты выглядишь так, будто увидел собственного призрака. Расскажи мне, что там было. Ты пугаешь меня больше, чем та каменная тварь.

Максим, немного успокоившись, стал рассказывать. Его голос сначала был глухим и прерывался, но постепенно крепчал, наполняясь холодной, едкой горечью. Он не пропустил ни одной детали. Он рассказал о сцене в таверне и о том, как Илья едва не убил Марию. Он поведал о появлении Меньшикова, который ловко использовал шантаж, поставив на кон любовь Ильи. Он описал, как Илья, дрожа от страха, перешел на сторону графа и помог ему убедить княжну в том, что Максим – ее враг. Рассказ был долгим и мучительным для самого Максима, каждое слово давалось ему с трудом, но он говорил, пока не выплеснул всю эту отраву, накопленную в чужой памяти. Он говорил о том, как Мария, ослеплëнная страхом и горем, поверила в эту ложь, как она перестала искать правду, как замкнулась в своей боли и стала марионеткой Магистрата, думая, что мстит за преданное сердце.

Вадим слушал, не перебивая. Его лицо становилось все мрачнее и жестче. Когда Максим закончил, Вадим медленно перевел взгляд на бесчувственное тело Ильи, и в этом взгляде была такая ненависть, что, казалось, она могла испепелить. Кулаки Вадима сжались, и он с трудом сдерживался, чтобы не пнуть предателя ногой.

– Значит, Маша… – начал Вадим, его голос был сухим и скрипучим. – Она просто поверила этим уродам? Она невиновна в том, что пошла против нас, ее просто обманули?

– Невиновна?! – отрезал Максим, и в его голосе вдруг зазвучала сталь. – Нет. Она виновата. Они оба виноваты. Илью я, может, и понимаю. Он дурак и трус, его сломали, надавили на больное место. У него не было выбора, или он так считал. Но Маша… – Максим покачал головой, и его взгляд стал колючим. – Она должна была прийти ко мне. Она должна была спросить. Она должна была посмотреть мне в глаза и сказать: «Максим, я слышала ужасные вещи. Это правда? Почему это происходит?». Если она хоть на секунду верила в то, что между нами есть что-то настоящее, она бы так и сделала. Но она не сделала. Она сразу решила, что я враг. Она поверила на слово врагу, а не мне. Это и есть предательство. Худшее из предательств – это когда человек, которого ты любишь, отказывается тебя слушать. Чтобы решить проблемы, нужно говорить словами через рот. А не додумывать о партнëре всякие гадости.

Вадим вздохнул, пытаясь быть объективным.

– Но она видела камень истины, – возразил он. – Это же весомый аргумент, даже для меня это прозвучало бы убедительно. Она думала, что все подтверждено магией. Она была напугана, она думала, что ты хочешь ее убить. Ей было больно, Макс.

– Тем хуже для нее, – жестко ответил Максим. – Любовь – это не просто бабочки в животе и красивые слова. Любовь – это ответственность. Это умение слышать друг друга. Если она решила, что я хочу ее убить, даже не попытавшись поговорить со мной, значит, она меня и не любила. Или любила какую-то выдуманную версию меня, но не настоящего. И если она не пришла ко мне, значит, я для нее не был тем, за кого она меня принимала. Точка.

Вадим замолк, переваривая сказанное. Он знал Максима уже достаточно долго, чтобы понимать: спорить с ним в таком состоянии – бесполезно, да и не нужно. Злость Максима была оправданной.

– А ты бы поступил иначе? – тихо спросил Вадим. – Будь ты на ее месте?

Максим задумался на долгую, тяжелую минуту. В мутном свете факела его лицо выглядело высеченным из гранита.

– Да. Я бы поступил иначе, – наконец произнес он. – Я бы пришел к ней и сказал: «Я слышал это и это. Это правда?». Я не стал бы верить на слово первому встречному, даже если бы он принес мне целую гору «доказательств». Потому что я не идиот. И потому что я уважаю ее. А она меня нет. Теперь уже не важно. – Он резко поднялся на ноги, отряхнул колени от пыли и посмотрел на Вадима холодным, решительным взглядом. – Я не буду оправдываться за то, чего не делал. Если Мария или ее отец решат навредить мне или моим людям, я дам им понять, что они имеют дело не с мальчиком. Но сначала я решу вопросы с новыми землями. Потом я разберусь с Меньшиковым, который из-за своего эгоизма и трусости впутал в это всё моих близких. А если княжна вздумает встать у меня на пути, я приземлю ее быстрее, чем она осознает, что я знаю о ее роли во всей этой истории. Она сделала свой выбор, я сделаю свой.

Вадим усмехнулся – эту усмешку можно было назвать злой, но в ней было уважение.

– А ты коварен, Макс, – произнес он, качая головой. – Мне стоит записать это себе в дневник: «Никогда не ссориться с Крыловым». Я искренне рад, что мы на одной стороне, дружище.

– Я просто уже в своем познании настолько преисполнился, – вдруг произнес Максим странную, не к месту фразу, и в его голосе промелькнула та самая, знакомая Вадиму, ироничная нотка, которая часто появлялась в самые тяжелые моменты. – Я как будто сто триллионов миллиардов жизней проживаю таких же, как эта. – Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой и горькой, не коснувшись глаз.

Вадим опешил. Он уставился на друга, приоткрыв рот, и в его глазах промелькнуло искреннее замешательство.

– Оу… – протянул Вадим, нервно сглотнув. – Это всë через воспоминания Ильи?

– Нет, – усмехнулся Крылов, махнув рукой. – Это мем.

– Кто? – переспросил Вадим, нахмурившись.

– Не важно, – отмахнулся Максим, возвращаясь к насущным делам. Его взгляд упал на распростертое тело Ильи. – Сейчас я подправлю нашему «другу» память, чтобы он не создавал нам проблем, и мы убираемся отсюда к чертям собачьим. Пока нас не накрыло новой волной ядовитого газа или не проснулся еще какой-нибудь каменный страж.

Он снова подошел к Илье и сосредоточился. Работа с ментальными конструкциями требовала огромной концентрации, особенно когда сознание объекта было повреждено отравой. Максим начал аккуратно, словно опытный хирург скальпелем, вычищать ненужные воспоминания. Он стер все, что произошло с Ильей с того момента, как они спустились в подземелье. Он убрал образы золота, драгоценностей, ощущение эйфории от купания в монетах. Вместо этого он вплел в его сознание иллюзию, что Илья просто отстал от них из-за духоты, что его начало тошнить, он потерял сознание от перегрева и лежал без чувств до самого момента, пока Максим не пришел ему на помощь. Максим оставил только смутное воспоминание о том, как он брел за ними по коридору, а потом все потемнело. Теперь Илья был уверен, что ничего необычного не происходило, что он просто слабак, который не выдержал нагрузки. Его разум был чист, как лист бумаги, исписанный новой, выгодной для них историей.

– Может быть, проще оставить его тут? – мрачно предложил Вадим, скрестив руки на груди. – Или добьëм его и свалим. Он заслужил это, ты сам знаешь.

– Нет, – твердо сказал Крылов, отряхивая руки. – Я не убийца. Илья – не злодей. Он просто дурак, который позволил страху управлять собой. Убить его за глупость – это не по-людски. Пусть живет и мучается своей совестью, если она у него вообще есть. Он уже проиграл. Он больше не опасен.

Вадим пожал плечами. Он был разочарован решением друга, но спорить не стал, видя, что Максим настроен решительно. Их тандем строился на взаимном уважении, и даже если Вадим предпочел бы более радикальные методы, он принял выбор лидера.

Максим бережно, будто надевая на раненого, вернул амулет на шею бессознательного Ильи, восстанавливая магическую защиту, чтобы скрыть следы своего вмешательства. Затем они быстро, но тщательно вычистили все драгоценности из распухших карманов Ильи, аккуратно, почти с благоговением, вернув их в массивный дубовый сундук, окованный железом. В глазах Максима мелькнула тень жалости к этой алчности, которая чуть не сгубила человека. После этого, кряхтя и матерясь сквозь зубы, друзья взвалили грузное, безвольное тело Ильи себе на плечи. Он был тяжел, как огромный мешок с картошкой, но они справились, медленно, шаг за шагом, таща его по мрачным, сырым коридорам подземелья. Путь назад казался более долгим и нудным, но каждый шаг был шагом к свободе.

Лес встретил их гробовой тишиной. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Луна скрылась за тучами, и вокруг царил почти непроглядный мрак. Факелы они оставили внутри у входа. Они шли молча, нарушая тишину только тяжелым дыханием и хрустом веток под ногами. Каждый думал о своем. Максим прокручивал в голове планы на будущее, чувствуя, как усталость наливает свинцом его конечности, а голова начинает гудеть от перенапряжения. Но он знал, что должен идти, должен добраться до дома, где его ждал горячий чай и, возможно, ответы на мучавшие вопросы.

Когда они переступили порог дома, их встретила Бабушка. Она металась по дома, то садясь, то вставая, и её руки слегка дрожали. Увидев их живыми и невредимыми, она издала облегченный, почти рыдающий вздох и бросилась к Максиму, заключив его в сухие, но крепкие объятия, от которых пахло мятой и сушеными травами. Помогая уложить Илью на широкую лавку у печи.

– Вы живы, слава всем богам! – воскликнула она, прижимая ладони к щекам Максима и внимательно вглядываясь в его глаза. – Я боялась, что подземелье может вас не выпустить.

– Мы в порядке, бабушка, – ответил Максим, чувствуя, как ее тепло, исходящее от рук, постепенно успокаивает его бурлящий внутренний океан.

Они сели за дубовый стол, покрытый вышитой скатертью. Бабушка проворно накрыла ужин, пахнущий домашним хлебом и тушеным мясом. За трапезой Максим, уже немного успокоившись, рассказал все. Он не скрывал ни одной детали. Он поведал о коварных ловушках, о гигантском големе, который чуть их не раздавил, о подземном зале с сокровищами и о том, что он узнал, проникая в сознание Ильи. Он честно, без прикрас рассказал о предательстве Марии и коварстве Меньшикова, а также о том, что планирует делать дальше: искать пути к усилению, восстанавливать земли и готовиться к возможной схватке с Магистратом.

Бабушка слушала его, не перебивая. Ее лицо, залитое желтоватым светом лампады, становилось все более серьезным и тревожным. Она сжимала руку Максима, лежащую на столе, и в ее глазах стояла немыслимая боль – боль за внука, за его тяжелую судьбу.

– Что это за камни? – наконец спросил Максим, меняя тему. Он достал из внутреннего кармана один из тех таинственных артефактов, которые они нашли в сокровищнице, завернутый в чистую белую тряпицу. Даже сквозь ткань он чувствовал странное, живое тепло, которое пульсировало в ритме его собственного сердца. – Что они означают? Я чувствую в них силу.

Бабушка ахнула, когда он развернул ткань, явив миру темно-зеленый, почти изумрудный кристалл, внутри которого танцевали языки света. Она побледнела, и встала из-за стола так резко, что опрокинула стул. Она быстро подошла к старому резному шкафу из карельской березы, долго рылась в его недрах, пока не извлекла увесистый, переплетенный в кожу фолиант, покрытый слоем вековой пыли.

Она осторожно открыла его, и Максим с Вадимом увидели, что внутри книги было вырезано углубление. В этом углублении покоился другой камень – темно-фиолетовый, почти черный, с глубоким внутренним свечением.

– Это… – прошептала она, и голос ее дрожал от волнения. – Еще мой прапрадед хранил его. Он хотел поднести его императору, надеясь на царскую милость. Но что-то пошло не так, я не знаю подробностей. Мой дед решил, что судьба велит хранить его в семье. Для чего он предназначен, я не знаю. Но если это осколок того самого дара богов, о котором ходят легенды… – Она замолчала, не в силах договорить.

– Что за дар богов? – настороженно переспросил Максим, чувствуя, как внутри разгорается жгучее любопытство.

– Легенда, – отозвался Вадим, отодвигая от себя тарелку. Он решил взять слово, чтобы Бабушка пришла в себя. – Существует старинная легенда, которую рассказывают в самых глухих деревнях. Когда-то, в доисторические времена, наш мир был серым и безжизненным. Магии не существовало вовсе. Люди были слабы и беззащитны перед чудовищами, что населяли леса. Тогда, в отчаянии, вожди всех племен собрались на священном Капище. Они молили богов о защите, о силе. Боги сжалились и передали часть своей мощи священным тотемам. Любой, кто провел на Капище час, получал одну магическую способность, но лишь на сутки. Люди же были очень жадными. Вожди начали откалывать куски от тотемов, чтобы хранить силу при себе всегда. Тотемы были разграблены и разбиты на тысячи осколков. Тогда боги разгневались и прокляли род людской, сказав, что помощи они больше не получат, теперь люди сами по себе.

– А куда делись чудовища? – спросил Максим, поглаживая рукой теплый камень. – Если люди были слабы, как они выжили?

– Об этом история умалчивает, – ответил Вадим, разведя руками. – Может, боги все-таки помогли, может, люди сами научились выживать. Это просто легенда, Макс. На ней воспитано не одно поколение.

– Легенда, говоришь? – Максим усмехнулся и покрутил камень в ткани на ладони. – А что, если настало время проверить эту легенду? – Он обвел взглядом стол, где лежали камни разного цвета, каждый излучал свою особую, неповторимую энергию. – У нас пять осколков, и они явно обладают силой. В них чувствуется магия, живая, древняя, настоящая.

– Я не уверен, что это хорошая идея, – высказал опасение Вадим, и его лицо помрачнело. – Мы не знаем, что они делают. Это может быть опасно. Может, там проклятие, как на тех сокровищах. Они могут нас убить.

– У нас нет времени на страхи, – твердо заявил Максим, поднимаясь из-за стола. Вся его усталость, казалось, куда-то ушла, сменившись ледяной решимостью. – Если сама Смерть, в том видении, что я пережил, сказала мне стать сильнее, значит, причины для этого весомые. Я не могу оставаться слабым. Кругом враги, дворцовые интриги, угрозы. Я должен быть готов ко всему. Я должен понять, что это за сила, и как ее использовать.

Он взял в руки тот самый зеленый камень, который лежал на столе. Он снял ткань, и теперь кристалл соприкоснулся с его кожей, горячей и влажной. В тот же миг он почувствовал его пульсацию – мощную, ритмичную, будто это было второе сердце.

И когда камень коснулся его кожи полностью, Максима пронзила невыносимая, дикая боль. Это не была боль от раны или усталости. Это была боль трансформации, боль перерождения. Она пронизывала его насквозь, проникая в каждую клетку, в каждое нервное волокно. Он почувствовал, как его кровь закипает в жилах, как кости начинают плавиться и перестраиваться, как в его груди разгорается чуждое, ледяное пламя. Он попытался закричать, но его голос исчез, утонув в этом водовороте боли. Его тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Он увидел, как перед глазами мелькают испуганные лица: Бабушка, в ужасе закрывающая рот рукой, Вадим, пытающийся подхватить его, и Алиса, завывающая от отчаяния, чувствующая его муки.

А затем все исчезло – звуки, свет, боль, и даже само ощущение времени. Мир вокруг просто погас, растворился в черной, липкой пустоте. Сознание Максима скользнуло в темноту, где не было ни пространства, ни мыслей, только оглушительная тишина и чувство грандиозного, космического падения

Глава 20. Камень

Пустота, поглотившая сознание Максима, не была похожа на тьму, которая окутывает человека в глубоком обмороке. Это была не просто чернота – это было отсутствие всего: времени, пространства, даже собственного «я». Максим не чувствовал своего тела, не слышал биения сердца, не ощущал дыхания. Он просто существовал в этой пустоте, как искра, затерянная в бесконечности. И это существование было мучительным – не физически, а духовно. Он пытался вспомнить, кто он, где он, что произошло, но мысли разбивались о невидимую стену, не оставляя следа. Он чувствовал, как его сознание растворяется в этой пустоте, как его личность начинает стираться, превращаясь в ничто. Это было страшно. Это было то, чего он боялся больше всего – потерять себя, перестать существовать.

А затем пустота схлопнулась, как мыльный пузырь, и Максим почувствовал, как его сознание стремительно падает вниз, сквозь слои реальности. Он не видел этого падения, но чувствовал его – каждой клеткой своего тела, каждой частицей своей души. Он падал сквозь бесконечность, и это падение казалось бесконечным. Он ожидал, что сейчас разобьётся о невидимую поверхность, но мир вокруг него мягко сменился, превратившись в невероятно красивое поле.

Оно было бесконечным. Золотистая трава стелилась до самого горизонта, колыхаясь под лёгким тёплым ветром. Над ним раскинулось небо, такое ясное и глубокое, что казалось, можно утонуть в его лазури. Где-то вдалеке виднелись холмы, покрытые изумрудной зеленью, а над ними парили птицы, похожие на белых журавлей. В воздухе пахло цветами и мёдом, и этот аромат был настолько нежным, что Максим зажмурился, наслаждаясь им. Он чувствовал, как ветер касается его лица, как солнце греет его кожу, как трава щекочет его ладони. Это было так реально, так живо, что он на мгновение забыл, что это всего лишь сон.

Он сидел на мягкой траве, чувствуя, как её стебли касаются его ладоней. Он чувствовал покой, которого не испытывал уже очень давно – возможно, никогда. Все тревоги, страхи, сомнения, которые терзали его последние недели, куда-то исчезли. Он просто сидел и дышал, впитывая эту благословенную тишину, и его душа наполнялась светом. Он смотрел на горизонт и думал о том, как он устал от борьбы, от интриг, от постоянного напряжения. Он хотел бы остаться здесь, в этом поле, навсегда, забыв о всех проблемах. Но он знал, что это невозможно.

Рядом с ним присел Вадим. Он выглядел как обычно – уставший, но бодрый, с лёгкой улыбкой на губах. Он посмотрел на Максима и усмехнулся. Но Максим, даже не прикасаясь к своему дару, почувствовал, что это не Вадим. Внешность была его, но внутри этого существа пульсировала сила, которая не имела ничего общего с человеческой. Она была огромной, всеобъемлющей, древней. Она пахла ветром и солнцем, землёй и небом, жизнью и смертью одновременно. Эта сила была тёплой, как огонь в очаге, и живой, как бегущая вода.

Максим понял, что перед ним снова кто-то из богов – или, по крайней мере, существо, которое находилось за гранью человеческого понимания. Он не знал, как он это понял. Возможно, его дар, коснувшись одного из осколков, стал более чувствительным к таким вещам. А может быть, он просто был настолько истощён, что его защитные механизмы отключились, и он начал видеть мир таким, какой он есть. Так или иначе, Максим почти сразу понял, что перед ним – не его друг.

– Могла бы обеспечить нашу встречу не столь болезненным способом, – с упрёком сказал Максим, поднимаясь на ноги. Он чувствовал слабость в коленях, но заставил себя стоять прямо. – Не самые приятные ощущения. – это перебор даже для богов.

Существо, принявшее облик Вадима, посмотрело на него с озадаченным видом. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с лёгким интересом. Оно наклонило голову, рассматривая Максима, словно он был любопытным экспонатом в музее.

– Хмм, – протянуло оно, наклоняя голову набок, словно пытаясь разглядеть Максима с другой стороны. – Боюсь, что ты с кем-то меня перепутал. Я не имею привычки устраивать такие встречи. Это не мой метод.

Максим нахмурился. Он ожидал увидеть Смерть – ту самую, которая говорила с ним во сне, которая привела его в этот мир. Но это существо было другим. Оно не излучало той ледяной, всепоглощающей силы, которую он чувствовал тогда. Это было что-то тёплое, живое, даже немного игривое. От него веяло весенним солнцем и свежей травой.

– Кто ты? – спросил Максим, и его голос дрогнул от удивления.

– Важно не это, – спокойно ответило существо, и его улыбка стала шире. – Важно то, откуда ты взял осколок с моей силой. В вашем мире их остаться не должно. Я лично проследил за тем, чтобы все они были уничтожены или спрятаны в местах, куда никто не сможет добраться. Как ты нашёл его? Это невозможно.

– Твоей силой? – переспросил Максим, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. – Ты говоришь, что камень, который я нашёл, принадлежит тебе? Я не понимаю.

Существо рассмеялось – мягко, по-доброму, но в этом смехе слышалась древность, как будто оно смеялось над тем, что было очевидно для него, но непонятно для собеседника. Этот смех был похож на звон колокольчиков, но в нём чувствовалась мощь.

– Ооо, как тут всё запущенно, – сказало оно с насмешкой, покачивая головой. Оно посмотрело на Максима долгим, изучающим взглядом, и вдруг замерло. Его глаза расширились, и в них мелькнуло нечто похожее на удивление. – А ты не отсюда, – произнесло оно, и его голос стал серьёзнее. – Вот почему ты меня не знаешь. Ты не из этого мира. Твоя душа пришла из другого места. Интересно. Очень интересно. – Его лицо стало более умиротворённым. – Я думал, что в вашем мире давно не осталось никого, кто мог бы найти осколки. Выходит, я ошибался. Или... – оно сделало паузу, – тебя кто-то направил?

Максим почувствовал, как по его спине пробежал холод. Он не знал, стоит ли доверять этому существу. Он не знал, кто оно на самом деле и чего хочет. Но он знал, что оно могло уничтожить его одним движением, если бы захотело. И оно не сделало этого. Пока что. Он стоял неподвижно, чувствуя, как ветер касается его лица, и ждал.

– Ты один из богов? – уточнил Крылов, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Можно и так сказать, – ответило существо, и его улыбка стала чуть загадочнее. – Обычно нас так и называют. Хотя некоторые предпочитают другие титулы. Кто-то называет нас стихиями, кто-то – силами, кто-то – древними духами. Но боги – это самый простой способ объяснить. – Оно склонило голову набок. – Вряд ли ты сам нашёл артефакт. Тебя ведь кто-то направлял, верно? Кто-то подсказал тебе, где искать.

– Не понимаю, о чём ты, – сказал Максим, отводя взгляд. Он знал, что лгать богу – идея не из лучших, но он не был уверен, стоит ли доверять этому существу. Смерть была пряма с ним, но это – кто знает, что у него на уме. Он боялся, что правда может ему навредить.

– Не ври мне, – мягко сказало существо, и в его голосе послышались стальные нотки. – Я вижу тебя насквозь, мальчик.

Максим молчал. Он не подтверждал, но и не отрицал. Он просто стоял и смотрел на бога, чувствуя, как тот сканирует его, как читает его мысли и чувства. Он знал, что скрывать правду бесполезно.

– Да не бойся ты меня, – сказало существо, и его голос снова стал мягким. – Если бы я хотел твоей смерти, ты уже был бы мёртв. Я не убиваю тех, кто не причинил мне зла. И ты, насколько я понимаю, сделал это не со злым умыслом. Скажу больше, я приятно удивлён, что спустя столько столетий я могу вернуться в этот мир. Я уже думал, что меня окончательно забыли.

– А раньше не мог? – удивлённо спросил Максим, чувствуя, как его любопытство просыпается. – Почему ты не мог вернуться?

– И да, и нет, – ответил бог. – Мне будет сложно объяснить тебе это. Да и не хочу я, честно говоря. – Он улыбнулся, и эта улыбка была почти добродушной. – Скажем так: я был далеко отсюда. Ты освободил меня. И за это я готов ответить на три твоих вопроса. Просто из вежливости. У тебя есть шанс узнать то, что ты хочешь.

Максим задумался. Три вопроса. Это немного, но он должен был задать правильные. Он должен был выяснить то, что действительно важно. Он перебирал в голове все вопросы, которые накопились у него за последнее время.

– Что со мной сделал этот камень? – спросил он первым делом. – Что я чувствую?

– Камень дал тебе способность управлять землёй, – просто ответил бог. – Ты уже не просто менталист. Теперь ты можешь чувствовать землю, влиять на неё, приказывать ей. Ты сможешь поднимать стены, создавать рвы, чувствовать, где находятся подземные воды. Но твой организм не был готов к этому дару, и теперь ты просто восстанавливаешься. Через некоторое время ты научишься пользоваться этой силой. Твоё тело должно привыкнуть к ней.

Максим кивнул, переваривая информацию. Он чувствовал, что это правда. Он чувствовал землю под ногами – не просто физически, а ментально. Он чувствовал её пульс, её дыхание, её жизнь. Это было странное ощущение, но он знал, что это реально.

– Ты враг Смерти? – задал он второй вопрос, глядя богу прямо в глаза.

– Нет, – рассмеялся бог. – Разве можно враждовать с сестрой? Между мной и Марой нет конфликта. Просто задачи у нас разные. Мара – воплощение завершения, я – воплощение возрождения. Мы не враги, мы – две стороны одной медали. – Он на мгновение замолчал, глядя на Максима с интересом. – Зато теперь мне очевидно, кто навёл тебя на камни, – добавил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. – Только она могла знать, где они лежат.

Максим почувствовал, как его лицо заливается румянцем. Он не знал, как реагировать на этот смех, но он был рад, что бог не злится на него. Он чувствовал, что между ним и богом устанавливается какая-то связь.

– Как тебя зовут? – спросил он третий вопрос, чувствуя, что это важно. – Я хочу знать, кому я обязан.

– Меня везде зовут по-разному, – ответил бог, и его улыбка стала мягче. – Ярило, Дионис, Осирис – выбирай, как тебе удобно. В каждом мире у меня своё имя. Но ты можешь называть меня Ярило. Это самое близкое к тому, кем я являюсь здесь.

– Ярило, – повторил Максим, пробуя это имя на вкус. – Почему вы покинули этот мир? Почему боги ушли?

– Это четвёртый вопрос, – улыбнулся Ярило, и его глаза блеснули. – Ты хитёр, мальчик. Теперь моя очередь задать вопрос: что от тебя хотела сестра? Уверен, она не просто так позволила тебе стать сильнее. Она ничего не делает просто так. Так что говори – что ей нужно?

Максим почувствовал, как по его спине пробегает холод. Он не знал, стоит ли говорить правду. Он не знал, что произойдёт, если он расскажет о ключе. Но он чувствовал, что Ярило не его враг. Он чувствовал, что бог искренне хочет помочь.

– Ничего, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Просто мой род был верен ей долгое время. Камень – её благодарность. Я хотел стать сильнее, чтобы защитить свою семью и своё дело. Это всё.

– Ладно, – сказал Ярило, и его лицо снова стало умиротворённым. – Не хочешь – не говори. Я не буду тебя заставлять. Но помни: если она попросит тебя о чём-то, что покажется тебе странным, – подумай дважды. Она не всегда говорит всю правду.

Максим хотел начать оправдываться, хотел сказать, что Смерть не обманывает его, что она честна с ним. Но поляна вокруг него начала меркнуть. Трава поблекла, небо потемнело, и мир вокруг него начал распадаться на части. Он чувствовал, как его сознание вытаскивают из этого места.

– Пора возвращаться, – сказал Ярило, поднимаясь на ноги. – Ты ещё понадобишься этому миру. Не разочаруй меня.

И мир погас.

Максим почувствовал, как его сознание выныривает из пустоты, как он возвращается в своё тело. Он попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно к ним привязали гири. Он чувствовал, как его тело болит, как оно слабое и безвольное. Он чувствовал, как его лёгкие наполняются воздухом, и как его сердце бьётся снова. Он открыл глаза. Над ним был потолок – деревянный, с тёмными балками. Он был в своей комнате. В Горках. Рядом с ним спал Вадим, сидя на стуле и положив голову на край кровати. Его лицо было уставшим, и он бормотал что-то во сне. Комната была залита мягким утренним светом, и где-то за окном пели птицы. Максим попытался подняться, но его тело было слабым, как будто он не был в отключке, а напротив – три дня без передышки грузил тяжёлые мешки.

Каждое движение давалось ему с трудом, и он чувствовал, как его мышцы горят от боли. – Он очнулся! – крикнул Вадим, просыпаясь. Его глаза расширились, и он вскочил со стула. – Он жив!

В комнату тут же вбежала Бабушка. Её лицо было бледным, а глаза красными от слёз. Она бросилась к Максиму и обняла его, сжимая так крепко, что он почувствовал, как её руки дрожат.

– Слава богам, – прошептала она. – Слава богам, ты жив. Я так боялась, что потеряю тебя. Максим чувствовал, как её слёзы падают на его рубашку, и как её сердце бьётся в унисон с его.

– Да ладно вам, всё же хорошо закончилось, – сказал Максим, чувствуя, как его голос хриплый, как будто он долго не говорил. – Меня не было пару минут. Что такого могло случиться?

– Ты был без сознания три дня, – сказал Вадим, и в его голосе послышалась тревога. – Три дня, Макс! Мы уже собирались посылать голубя к императору, чтобы он отправил личного лекаря. Это безумно дорого и долго, но мы подумали, что так есть хоть какой-то шанс, что ты придёшь в себя. Ты даже не представляешь, как мы переживали!

– Три дня? – переспросил Максим, и в его голосе послышалось удивление. – Мне казалось, что прошло всего полчаса.

– Ты лежал без движения, – сказала Бабушка, вытирая слёзы. – Ты не дышал, потом дышал, потом снова переставал. Мы не знали, что делать. Я молилась всем богам, чтобы они вернули тебя. И они вернули.

Максим обнял её и улыбнулся:

– Так просто от меня не избавиться, – сказал он. – Я ещё нужен этому миру. Он замолчал на мгновение, собираясь с силами. – Остались ещё камни, – добавил он, и в его голосе послышалась решимость. – Нужно продолжать. У нас нет права на слабость. Если я смог получить силу от одного камня, я смогу получить от других. Я должен стать сильнее. Нужно навести порядок на землях погибшего графа.

Бабушка посмотрела на него, и её лицо стало серьёзным.

– Сейчас нельзя, – сказала она твёрдо. – Твоё тело этого не вынесет. Ты и так едва не умер. Нужно переждать хотя бы неделю. Я слышала про этот обряд в детстве, но не думала, что силу действительно можно обрести через дар богов. Твоё тело должно привыкнуть к новой силе. Если ты попытаешься использовать другие камни сейчас, оно просто не выдержит. Ты умрёшь.

Максим хотел возразить, но он чувствовал, что она права. Его тело было слабым, и он не мог сделать и шага без помощи. Он кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Неделя. Но не больше. Бабушка кивнула, и на её лице появилось облегчение. Несмотря на усталость, Максим настоял на том, чтобы начать действовать. Вместе с Вадимом они спрятали камни, вырезав тайник под кроватью, и Максим чувствовал, что они в безопасности. Они снарядили коней и отправились в Верхний Новгород, чтобы нанять людей. Максим знал, что ему нужны бойцы для того, чтобы заявить о себе на новых землях. И он знал, что его ждёт долгий путь, полный опасностей. Он чувствовал, как его сила постепенно возвращается к нему, как она заполняет его тело, делая его сильнее. И он знал, что он готов ко всему, что ждёт его впереди.

Глава 21. Медовый город

Верхний Новгород встретил Максима и Вадима жаркой погодой и шумом городских улиц. После нескольких дней пути через поля и перелески, после тишины Горок и уединения родового имения, столица княжества казалась невероятно живой, суетливой и шумной. Крики торговцев, грохот повозок по булыжной мостовой, звон колоколов с ближайшей церкви – всё это сливалось в единый гул, который поначалу оглушал. Солнце палило нещадно, и воздух дрожал над раскалёнными камнями, создавая иллюзию, что город плывёт в мареве. Тени от высоких зданий ложились на мостовую, создавая причудливые узоры, и люди спешили по своим делам, стараясь укрыться от палящего солнца в тени узких улочек.

– Ну и жарища, – проворчал Вадим, вытирая пот со лба. Его рыжий конь фыркал и мотал головой, недовольный такой погодой. – В такую погоду только в таверне и сидеть, пить холодное пиво и никуда не спешить. Хорошо, что мы не в доспехах, а то бы я уже расплавился.

– Мы не для этого приехали, – напомнил ему Максим. Его вороной конь шёл ровно, и сам Максим старался держаться прямо, хотя жара давала о себе знать. Он чувствовал, как пот стекает по спине под камзолом, но он не позволял себе показывать слабость. Он должен был выглядеть уверенным и сильным, чтобы люди видели в нём лидера, а не уставшего путника, который едва держится в седле.

– Знаю-знаю, – усмехнулся Вадим. – Но есть одна таверна, где мы можем и людей найти, и отдохнуть, и поесть нормально. Называется «Медовый город». Я слышал о ней от проезжих купцов. Говорят, там собирается много авантюристов, потому что у хозяина часто бывают дорогие задания. Платит он хорошо, и люди это знают. Если нам нужны бойцы, лучше места не найти. Там даже маги бывают, я слышал. Правда, не все из них дружелюбны.

Максим задумался. Ему нужны были бойцы – надёжные, проверенные, те, кто не предаст при первом же удобном случае. Он не мог допустить ещё одного предательства, как с Ильёй. Он не мог позволить себе снова довериться не тем людям. Мысль о предательстве всё ещё жгла его изнутри, и он знал, что следующий раз, когда он ошибётся, может стать последним. Но он также понимал, что без отряда он мало что может. Ему нужны были люди, чтобы всё восстановить на новых землях, и чем быстрее он начнёт, тем лучше.

– Веди, – сказал он, кивнув.

Таверна «Медовый город» оказалась большим, двухэтажным зданием из тёмного дерева. Над входом висела вывеска с изображением пчелы и бочонка мёда, искусно вырезанная из дерева и раскрашенная яркими красками, которые не выцвели даже под палящим солнцем. Изнутри доносились голоса, смех, звон кружек и запах жареного мяса, свежего хлеба и хмеля. Максим привязал коня к коновязи и вошёл внутрь, чувствуя, как его глаза привыкают к полумраку после яркого солнца. Внутри было прохладно, и это приятно контрастировало с жарой на улице.

Внутри таверна была просторной. Длинные деревянные столы стояли вдоль стен, а в центре находился большой камин, в котором весело потрескивал огонь, несмотря на жару на улице. Высокие потолки были украшены резными балками, на которых висели старые светильники, а на стенах висели охотничьи трофеи и старые карты, которые, казалось, были здесь уже много лет и хранили память о множестве историй. За столами сидели самые разные люди – крепкие мужчины в потёртых камзолах, женщины с суровыми лицами, которые явно умели постоять за себя, торговцы в дорогих одеждах, которые о чём-то шептались, и даже несколько магов, чьи амулеты слабо светились в полумраке, выдавая их принадлежность к магическим кругам. Воздух был пропитан запахом пива, жареного мяса и пота, и этот запах смешивался с ароматами трав и специй, создавая неповторимую атмосферу места, где всегда кипела жизнь.

– Добро пожаловать, – сказал хозяин таверны, подходя к ним. Это был высокий, коренастый мужчина с густой рыжей бородой и проницательными серыми глазами, которые, казалось, видели каждого насквозь. Он был одет в простую льняную рубашку и кожаный передник, и его руки были сильными и мозолистыми – руки человека, который привык работать, а не просто сидеть за прилавком.

– Что желаете? Поесть, попить или может быть, комнату снять? У меня есть отличные комнаты на втором этаже, с видом на городскую площадь.

– И то, и другое, и третье, – ответил Вадим, усаживаясь за свободный стол в центре зала. – Но сначала я хотел бы поговорить о том, что ты знаешь о наёмниках в этом городе. Мы ищем людей в дружину. Нам нужны крепкие парни, которые не боятся работы и умеют держать оружие.

Хозяин усмехнулся, но глаз его не дрогнул. Он окинул их внимательным взглядом, оценивая, кто перед ним, и, видимо, остался доволен тем, что увидел.

– О, у меня бывает много таких. Ищущих, – сказал он. – Садитесь, я принесу вам еды и выпью. А потом, если хотите, можете объявить о своём наборе. Многие из тех, кто здесь сидит, ищут работу. Я дам вам возможность, господа. У меня всегда рады тем, кто ищет людей для доброго дела.

Максим кивнул, и хозяин удалился на кухню. Через несколько минут он вернулся с двумя большими кружками холодного эля и тарелками с жареным мясом, хлебом и соленьями. Мясо было сочным, хлеб свежим, а соленья хрустящими. Пар от еды поднимался вверх, смешиваясь с ароматами таверны.

– Это за счёт заведения, – сказал он, ставя еду на стол. – Удачи в поисках. Если хотите объявить о наборе, просто скажите мне, и я помогу. У меня есть пара парней, которые могут помочь с распространением новости.

Максим отпил глоток эля. Пиво было прохладным и терпким, с лёгкой горчинкой, и он почувствовал, как жара в груди начинает уходить. Он отломил кусок хлеба и задумался, глядя на зал. Вадим уже начал есть, не дожидаясь команды, и выглядел вполне довольным.

– Ну что, – сказал Вадим, откусывая кусок мяса. – Как будем действовать? Я вижу здесь много народу, но как мы их отберём? Вон тот парень с татуировкой на лице выглядит подозрительно, а тот, в углу, похоже, спит.

– Просто объявим, – ответил Максим. – Громко и ясно. Пусть те, кто заинтересован, подходят сами. Я не собираюсь бегать за каждым и уговаривать. У меня нет на это ни времени, ни желания. Если человек хочет работать, он сам подойдёт и докажет, что он нам нужен.

– Звучит разумно, – согласился Вадим.

Максим допил эль, поставил кружку на стол и поднялся. Он оглядел зал, привлекая внимание. Его голос прозвучал громко и уверенно, перекрывая шум голосов и звон посуды:

– Внимание! Меня зовут Максим Крылов, я граф и мне нужны люди в дружину. Тем, кто готов служить верой и правдой, я предлагаю хорошее жалованье, достойные условия и возможность построить новую жизнь. Если вы заинтересованы – подходите, я буду сидеть за этим столом.

На мгновение в таверне повисла тишина. Затем началось движение. Несколько человек поднялись из-за своих столов и направились к ним. Другие продолжали сидеть, но смотрели с любопытством, оценивая молодого графа, который так уверенно объявил о наборе.

Первым, кто подошёл и был принят, был Александр. Он был парнем лет двадцати пяти с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и пронзительными зелёными глазами, в которых читалась усталость от долгой жизни, полной опасностей. Одет он был в поношенный кожаный доспех, покрытый царапинами и потёртостями, на поясе висел короткий меч, рукоять которого была искусно украшена резьбой, изображающей морских змей. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего к опасностям, и его взгляд был цепким, как у хищника.

– Я слышал, что вы ищете людей, – сказал он, садясь напротив Максима без лишних церемоний. – Я могу быть полезен. Я не боюсь работы и умею держать оружие.

– Что ты умеешь? – спросил Максим, внимательно глядя на него. Он чувствовал, что этот человек не прост, что за ним стоит целая история, полная приключений и опасностей.

– Я работал с пиратами, – просто ответил Александр. – Плавал по морям, участвовал в боях. Но потом решил, что хочу осесть на суше и найти спокойную жизнь. Устал от моря, от крови, от бесконечных штормов. Хочу, чтобы мои ноги твёрдо стояли на земле.

– Пиратом? – переспросил Максим, поднимая бровь. – И как же ты не оказался в тюрьме?

– Доказать не смогли, – усмехнулся Александр. – Я не оставлял следов. Магистрат пытался что-то найти, но у них ничего не вышло. Так что я здесь, свободный человек. В Магистрате, кстати, меня не любят. Надеюсь, это не проблема?

Максим молчал, глядя на него. Он чувствовал, что Александр не говорит всей правды, но он также чувствовал, что в его словах нет злого умысла. Он хотел проверить его глубже, но вместо того, чтобы использовать дар открыто, он просто прислушался к интуиции. Максим не чувствовал в нëм угрозы. Только усталость и желание начать новую жизнь. И ещё – страх. Страх, что его прошлое настигнет его.

– Я нанимаю тебя, – сказал Максим, протягивая руку.

Александр пожал её. Пожатие было сильным и уверенным.

– Ты не пожалеешь, – сказал он.

Затем начали подходить другие. Максим сидел за столом, и люди подходили к нему один за другим. Он разговаривал с бывшими солдатами, которые потеряли свои части и не знали, куда податься, с крестьянами, которые хотели лучшей жизни для своих семей, с разорившимися дворянами, которые искали новый смысл существования. Каждый разговор был похож на предыдущий, и Максим чувствовал, как его голова начинает гудить от усталости. Он устал смотреть в глаза незнакомцам, устал слушать одни и те же истории, устал чувствовать их страхи и надежды. Он чувствовал, как его дар начинает утомляться от постоянного сканирования, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы держать себя в руках.

Но затем к нему подошёл Яков. Это был молодой светловолосый парень, одетый он был просто, но шляпа подчёркивала его непривычный для этих мест образ. Он был высоким и худощавым, с тонкими чертами лица и проницательными глазами, в которых читалась глубокая боль, смешанная с решимостью. Шляпа была старой, но ухоженной, и на ней был значок, который Максим не узнал – изображение весов, перечёркнутых мечом. Он сел напротив Максима и посмотрел на него внимательно.

– Меня зовут Яков, – сказал он. – Я слышал, что вы ищете людей. Я хочу присоединиться к вам.

– Почему? – спросил Максим, чувствуя, что этот парень не прост. Он уже достаточно видел людей, чтобы понимать, когда кто-то что-то скрывает. В глазах Якова была такая же боль, какую Максим видел в зеркале после потери родителей.

– Я сын торговца, – просто ответил Яков. – Мы путешествовали, торговали, пока Магистрат не арестовал моего отца за мошенничество. Но он был честным человеком. Он всегда жил по совести, его цена была ниже рыночной, и кто-то влиятельный решил, что ему не место в торговле. Магистрат не разбирался. В итоге, мой отец погиб в тюрьме за преступления, которых не совершал.

– И ты хочешь отомстить? – спросил Максим.

– Нет, – покачал головой Яков. – Я хочу, чтобы правда восторжествовала. Я не хочу убивать. Я просто хочу, чтобы те, кто это сделали, ответили за свои поступки. Я хочу, чтобы моего отца помнили честным человеком.

Максим смотрел на него, чувствуя, что этот парень отличается от других. Он искал не денег, не власти, не приключений. Он искал справедливости.

– Если ты будешь со мной, я помогу тебе найти её, – сказал Максим. – Я могу дать тебе то, что ты ищешь – место, где твои навыки будут полезны.

Яков кивнул и протянул руку.

– Я согласен.

Спустя ещё пару часов Максим решил, что уже не выносит этих бесед. Это было слишком утомительно. Он устал повторять одно и то же, устал вглядываться в лица незнакомцев, устал чувствовать их эмоции. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как его голова начинает пульсировать от напряжения.

– Вадим, – сказал он, поворачиваясь к другу, который всё это время сидел рядом и молча наблюдал за происходящим, иногда отпуская едкие комментарии в адрес особо наглых кандидатов. – Мне нужна помощь.

– Я слушаю, – ответил Вадим, отставляя кружку с элем.

– Я не могу больше проводить собеседования. Это слишком утомительно. Я озадачу Сашу и Якова. Пусть они вербуют людей за меня. Уверен, их опыт работы с людьми пригодится.

Вадим кивнул, оценив идею:

– Хорошая мысль. Они действительно кажутся надёжными. Тот, который с пиратами, явно умеет разбираться в людях, а Яков, судя по его истории, знает, как общаться с торговцами.

Максим подозвал Александра и Якова.

– Я хочу поручить вам важное задание, – сказал он. – Вы будете вербовать людей в мою дружину. Я доверяю вам. Найдите мне надёжных бойцов. Людей, на которых можно положиться. Но смотрите внимательно – мне не нужны те, кто могут в последний момент сменить сторону.

Александр и Яков переглянулись, но кивнули.

– Мы справимся, – сказал Александр, и его голос звучал твёрдо. – У нас есть опыт в таких делах. Я знаю, как отличить лжеца от честного человека.

Когда за вербовку взялись Саша и Яков, дело пошло быстрее. Они работали с людьми долгие годы, их глаз был намётан. Они знали, как отличить лжеца от честного человека, как понять, кто ищет приключений, а кто просто хочет пережить трудные времена. И к концу дня людей у Максима стало больше на двадцать одного человека. Всего двадцать один, и это было очень мало. Мало, но когда они пришли, их не было вовсе. Максим был доволен результатом.

Он улыбнулся, оглядывая свой маленький отряд. Это были люди разных возрастов и профессий, но у них было одно общее – они были готовы следовать за ним. Максим чувствовал, что это только начало. Он знал, что он построит армию, которая сможет защитить его земли.

– Я горжусь вами, – сказал он, обращаясь к Саше и Якову. – Сделали отличную работу. Вы нашли нам людей, которым можно доверять.

Но в этот момент дверь таверны распахнулась, и в зал вошли люди в форме Магистрата. Они двигались уверенно, и у Максима замерло сердце. Он знал эту форму. Он знал, что она означает опасность. Их было шестеро, и все они были вооружены. Их доспехи блестели в свете ламп, а на груди сверкал герб Магистрата.

Один из них вышел вперёд. Это был высокий, худощавый мужчина с жёстким лицом и холодными глазами. Он был старшим в группе, и в его взгляде читалась самоуверенность человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняются без вопросов. Он окинул зал презрительным взглядом и остановился на Максиме.

– Граф Крылов, – сказал он, и его голос прозвучал громко и ясно, привлекая внимание всех в таверне. – Вы арестованы по подозрению в государственной измене. Прошу пройти с нами без сопротивления.

Максим почувствовал, как его сердце пропустило удар. Государственная измена? Это было серьёзное обвинение. Он знал, что за это могли казнить без суда. Он посмотрел на своих людей, на Вадима, на Александра и Якова. Он видел, как они напряглись, готовые защищать его. Но он знал, что если он сейчас начнёт бой, это только подтвердит обвинения.

– Это клевета, – ответил Максим, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Вы не смеете арестовывать меня посреди улицы без каких-либо доказательств. Я граф и я требую уважения к моему статусу.

– У нас есть показания двух знатных особ, – ответил сотрудник, и его голос был холодным. – Они утверждают, что вы готовите заговор против императора. Согласно их показаниям, вы планируете свергнуть действующую власть и установить свой порядок не только на землях, переданных вам императором.

Максим сжал кулаки. Он чувствовал, как ярость начинает закипать в его груди, но он старался сохранять спокойствие. Он знал, что его действия сейчас определят всё. Если он будет сопротивляться, он даст им повод. Если он согласится, он может не дожить до суда.

– Это невозможно, – сказал он, и его голос стал твёрже. – Я лично несколько дней назад беседовал с императором. Он одобрил все мои планы. Он знает о моей верности. У меня есть его указ на передачу земель Рылеева. А других территорий мне не надо. Честно говоря, я и этих то не просил. Почему я должен верить вам?

Сотрудник напрягся. Не такого ответа он ждал от молодого графа. Он ожидал, что Крылов просто подчинится, что он испугается и пойдёт с ними. Но в глазах Максима он увидел решимость. Он понял, что так просто арестовать этого парня не получится. И это его взволновало. Его рука дрогнула, и он перевёл взгляд на своих людей, ища поддержки.

– Максим Сергеевич, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. – Я прошу вас пройти с нами и уверяю вас, если это недоразумение, то вас довольно быстро отпустят. Сопротивление бесполезно. Мы знаем ваши способности и вам не удастся повлиять на разум моих людей. Вам проще сдаться.

Максим стоял, чувствуя, как внутри него борется два желания. Он хотел просто согласиться, пойти с ними и доказать свою невиновность перед императором. Он знал, что его честное имя должно восторжествовать. Но он также знал, что если он пойдёт с ними, его могут убить по дороге. Меньшиков достаточно хитёр, чтобы устроить несчастный случай. Он посмотрел на своих людей, на их взволнованные лица. Вадим уже встал, его руки светились оранжевым огнём, готовые к бою. Александр и Яков тоже взялись за оружие. Он знал, что они готовы защищать его. И он знал, что у него есть сила, чтобы противостоять им. Но он не хотел войны. Не хотел крови. Он хотел просто выжить.

– Назовите имена людей, которые посмели оклеветать моё честное имя, – сказал Максим, и его голос звучал ледяным. Он хотел знать, кто его враги. Кто решил уничтожить его.

– Владимир Александрович Светлов и Мария Владимировна Светлова, – повторил сотрудник, чувствуя, как его уверенность начинает падать. – Князь и его дочь. Мы не в праве игнорировать сигнал.

И тут Максим почувствовал, как его ярость достигает пика. Мария. Максим знал,что она предала его. Но и подумать не мог, что она решила уничтожить его, используя своего отца. И её отец, который вроде как не был к Крылову негативно настроен, теперь спокойно нашёл способ избавиться от него. Максим почувствовал, как его кровь закипает в жилах, как земля под его ногами начинает дрожать.

Мысль сдаться Магистрату и дождаться решения императора испарилась в ту же секунду, словно её и не было никогда. Он понял, что если он сдастся, его убьют. Он знал, что Меньшиков не оставит его в живых. Он знал, что Мария и её отец тоже этого хотят. Они хотели, чтобы он умер. И он должен был бороться. Он не позволит им уничтожить его. Он не позволит им забрать то, что он построил.

Он слишком долго молчал. Слишком долго старался играть по правилам. Но теперь он понял, что правила созданы для того, чтобы их нарушать. Они хотели войны? Они её получат.

– Ты думаешь, я боюсь тебя? – спросил Максим, и его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. – Ты думаешь, я боюсь Магистрата? Ты думаешь, что я сдамся?

Сотрудник молчал, чувствуя, как его уверенность начинает таять. Он видел, что Максим не боится его. Он видел, что Максим готов бороться.

– Я устал быть вежливым, – продолжил Максим, и его голос становился всё громче. – Но знаешь что? Я больше не буду терпеть.

Он попытался просканировать бойцов магистрата, но ожидаемо не получилось. Их разум был защищён. Вероятно, Меньшиков постарался. Он подготовил их, зная, что Максим попытается использовать свой дар. Это был продуманный шаг, который означал, что Меньшиков давно ждал этого момента.

Тогда Максим с помощью дара передал сигнал всем своим, что сдаваться нельзя. Он знал, что они услышат его, и что они поймут. Он готовился к бою. Он был готов показать им, на что он способен. Противники не позволят ему проникнуть в их разум. Но у Максима ещё остался козырь в рукаве. Он заставит их с собой считаться, больше он не допустит гибели близких или своего ареста. Он не будет нянчиться с глупцами, что встали на его пути. Хватит любезничать. Теперь империя узнает, на что он способен. Он был готов сразиться с ними, даже если это означало войну с Магистратом.

От автора:

Спасибо, что дочитали. Третий том уже в работе. Ещё я пишу песни и веду Телеграм-канал, где делюсь мыслями, мемами и всяким разным. Если интересно - подписывайтесь: Андрей Мизантроп.