Последний из Цитадели

Пролог

Что известно нам о Цитадели? Демоны, Охотники, вот, в общем-то, и все. Для простых людей – более чем достаточно, для меня же – просто набор слов. Но как бы я не старался, на какие бы жертвы я не шел, мои знания о Цитадели недалеко ушли от знаний простолюдинов. В сущности, мы не знаем ничего. Не знаем, почему Цитадель появилась в нашем мире. Не знаем природы демонов. Природы их бессмертия.

Когда я отправился вместе с Охотником по прозвищу Проклятый, рыцарем Рикертом и демоном Айрис на штурм Цитадели, меня вело все то же стремление к истине. Проклятый жаждал уничтожить Владыку Цитадели, Рикерт – вернуть Айрис человеческий облик, а я — познать ее секреты.

Сейчас я понимаю, что наши желания были надеждой на чудо. Но чудеса свершились, и я стал их свидетелем. Проклятый сразил Владыку, и они оба исчезли из нашего мира. Айрис стала человеком. И только я, только один я не получил свое чудо. Тот, кто сделал ради этого больше любого из людей. Тот, с которого, собственно, все и началось.

Впрочем, надежда осталась. Даже когда Цитадель пала, даже когда из мира ушли демоны — надежда осталась. И я не мог ее потерять. Я не имел права на ошибку.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

Глава 1

Не демоны. Разбойники, дезертиры, мародеры. В то время Армания была переполнена всяким сбродом. Их бродячие шайки убивали, грабили и насиловали, вырезая целые деревни и даже города. Такими же отъявленными головорезами были и так называемые Охотники на демонов. Шарлатаны, убийцы и мошенники — вот кем они были на деле. Церкви пришлось принять все меры, чтобы очистить многострадальную Арманию от этой «нечисти».

Епископ Амбергский "Смутные времена"

1

Капель не смолкала. Тяжелые плюхи все долбили и долбили, долбили и долбили, как будто в голову вколачивали длинный тупой штырь. И это было то единственное, что связывало Гумберта Борна с жизнью. В камере не было окошек, в подземелье давно никто не спускался, и Гумберт ощущал, что он медленно, час за часом, день за днем погружается во тьму, растворяется в ней, как кусок сахара в горячей воде. Его спасала только мерзкая капель. Он засыпал и просыпался с ней. Иногда это доводило его до исступления, и тогда он швырял в чертову лужицу тюфяк, но, посидев немного в тишине, подтаскивал тюфяк обратно.

Он не хотел растворяться во тьме. Он не сахар, он — Охотник. Охотник на демонов. Один из лучших. Если не считать Проклятого и Адскую Гончую Логана, а этих ублюдков и Охотниками-то сложно назвать, то он — лучший.

Правильнее было бы сказать, что лучшими были двое — Гумберт и его старинный друг Арсиус. Двое самых высокооплачиваемых, но и самых надежных Охотника. Они никогда не капризничали как заносчивый сукин сын Логан. Не убивали все, что шевелилось на милю вокруг как Проклятый. Они честно делали свою работу и всегда добивались исполнения порученного им задания.

Но теперь все это в прошлом. Арсиуса больше нет. Их последняя Охота стала для него последней в жизни. А Гумберт очнулся здесь, в этом подземелье.

Он не знал сколько прошло времени с того дня, когда пришел в себя в этой камере. Неделя, две, месяц?.. Первое время его навещал лекарь, меняя повязки и заставляя принимать какие-то лекарства. Когда раны зажили, лекарь перестал приходить. А вскоре перестал приходить и тюремщик. Еды больше не было, зато в изобилии была вода. Она стекала по стене в канавку, а оттуда ручейком уходила в канализацию.

Сначала он радовался, что ему не придется умереть от жажды. Потом звонкая капель стала его раздражать. А потом... Потом она стала спасением.

Почему о нем забыли? Хотят убить? Но тогда зачем столько возни с лечением? Нет, живой он явно представлял собой какую-то ценность. Но тогда чего они ждут? Им следовало бы поторопиться. Он слабел от голода, и тьма все глубже и глубже запускала в него свои холодные липкие "щупальцы".

Тьма не имела формы. Она была просто тьмой. Кромешной, беспросветной, чернильно-черной. Да и какое обличье могло бы его напугать? Уголки рта его чуть приподнялись. Демоны были его работой, и ни одна тварь не была способна вызвать у него страх. А вот эта чертова бесформенная тьма...

Она не то чтобы пугала, нет, но она... Он не хотел в ней растворяться. Он Охотник. Охотник! Он не может просто уйти в эту тьму, в ничто и нигде. Он будет сражаться. Будет сражаться пока...

Скрип ржавых петель вырвал его из полудремоты, и Гумберт услышал собственный смешок. Наконец-то. За ним пришли. Именно за ним. Он чуял это.

В подземелье вплыл дрожащий огонек факела. Первым шел тюремщик, грузно переваливаясь с ноги на ногу, за ним двигались еще двое. В соседних камерах загремели кандалы, послышался шепот, бормотанье. Гумберт вскинул брови — он думал, что соседи давно передохли, ан нет, еще копошились, еще на что-то надеялись. Но — пришли не за ними. Он был уверен.

Что они хотели от него? Чтобы он сплясал?.. Конечно, им был нужен Охотник. И они получат Охотника. Конечно, он сделает то, что им нужно. А потом получит то, что нужно ему. Жизнь, свободу, деньги — все. Даже если ему придется выдирать это силой.

Шаги раздались рядом, лязгнул замок, со скрипом отворилась дверь. В свете факела появилась толстая морда надзирателя.

— Вот он, тварь такая, — пробормотал он. — Живой, что ему сделается. Такие как он живучи... А этот так и вовсе как таракан. С его ранами другой бы сдох давно, а этот все сидит и сидит, сидит и сидит, глазами зыркает.

За надзирателем вошли двое мужчин. Один высокий, на вид не больше сорока, лицо гладко выбритое, с холодным жестким взглядом, на широких плечах шитый золотом камзол, ремень и сапоги отделаны серебром, на поясе меч в позолоченных ножнах. Второй выглядел стариком — седоволосый, седобородый, невысок ростом, узок в плечах, одет в монашескую рясу, хотя явно не монах. Его лицо прикрывал капюшон, но все же что-то в нем было знакомое.

Высокий отобрал у надзирателя факел и кивнул ему на дверь.

— Ступай, Алан, подожди снаружи.

— Слушаюсь, господин барон.

Надзиратель поклонился и, стараясь ступать бесшумно, исчез из виду. Взгляд барона уперся в Гумберта.

— Гумберт Борн, — голос барона был едва слышен. — Ты ведь понимаешь, почему тебе оставили жизнь?

Гумберт приподнял руки, демонстративно звякнув кандалами.

— Это вы называете жизнью?

— Ты получишь свободу. Ты получишь деньги и оружие. Ты получишь все, что тебе понадобится для того, чтобы кое-что сделать для меня. Ты согласен?

— Еще бы я не был согласен, — хмыкнул Гумберт. — Кто вам нужен, ваша милость? Демон? Или...

— Демон. Для "или" у меня есть другие мастера.

— Какой вам нужен демон? Или подойдет любой?

— Любой?

Он переглянулся со своим спутником.

— Ваша милость, он ведь здесь уже почти два месяца, — сказал тот скрипучим стариковским голосом. — Он ничего не знает.

— Чего я не знаю? — буркнул Борн.

Барон нахмурился.

— Расскажи ему.

— Может быть, сначала вытащить его отсюда?

— Лучше здесь. Пусть начинает думать о предстоящей работе.

— Хорошо.

Старик скинул капюшон, и Гумберт вспомнил. Марвин, советник бургомистра Торрена. Именно он нанимал Охотников на их последнюю Охоту. За глаза старика все называли «чародеем», хотя никто не мог пояснить толком почему. Никто не мог бы сказать, что видел как старик творит какие-либо чары, но все же… Что-то было в нем, в его облике, его речи, что-то такое нехорошее, нечеловеческое – «чародейское».

— Я тебя знаю, Марвин, — сказал Гумберт с недоброй усмешкой. — Ты — тот старикан, подсунувший нам ту злобную тварь, что убила моего друга Арсиуса.

— И я знаю тебя, Гумберт Борн. Поэтому ты и жив. Послушай меня, Охотник, и слушай внимательно. За то время, что ты валялся без чувств, случилось многое. Цитадель была уничтожена, а без нее погибли все демоны. Правитель Южной Армании граф Хаген погиб, и теперь в этих краях новые властители. Наконец – и это самое важное для тебя — Охотники больше не нужны. Больше того, они прокляты церковью, и почти все казнены. Те, кто чудом выжил, в бегах. Можно сказать, что ты — последний из известных мне живых Охотников. В общем, тебе есть за что благодарить барона Раймона Хальвера, нового хозяина Дракенберга, — старик поклонился своему спутнику.

Борн прищурился. Если старик не лгал, а он, по всей видимости, не лгал, мир Гумберта Борна, мир Охотника на демонов канул в небытие. Все то, чем и ради чего он жил, ушло и ушло безвозвратно. Ну, что ж, Охотник на то и Охотник, чтобы уметь быстро менять тактику.

— Как погиб Хаген? – спросил он.

Марвин чуть замялся.

— История довольно темная. Ходили слухи, что Хаген был демоном, и что его убил Проклятый. Но официально Хаген объявлен бунтовщиком, а его имущество конфисковано королем.

— Кому достался Амберг?

— Король передал его своему брату, принцу Рупрехту.

Гумберт кивнул.

— Ясно. Ты сказал, нужно убить демона? Но если Цитадель пала, если все демоны погибли...

— Не все. Один остался. Не спрашивай, как и каким образом, не знаю, но один выжил. Его и нужно найти. Но — его нельзя убивать. Он нужен живым. Только живым. Ты можешь это сделать?

— Забавно. Последний Охотник. Последний демон. Очень забавно. Конечно, я могу его поймать. Хотя это сложнее, чем убить. Гораздо сложнее. Тем более, я ведь один теперь.

— Ты будешь не один. С тобой пойду я.

— Вот как? И что ты будешь делать, старик? Заговаривать ему зубы?

Марвин улыбнулся, и огонек факел неожиданно резко трепыхнулся, словно бы под порывом ветра. Хотя откуда здесь порывы ветра?..

— Если понадобится.

— Ладно, дело твое. Я согласен. Главное — вытащите меня отсюда.

2

Проснувшись, Гумберт какое-то время лежал, прислушиваясь к ощущениям в теле. После вчерашних упражнений мышцы снова ныли и гудели, впрочем, к этому он успел привыкнуть, но теперь появилось еще кое-что. Теперь он ощущал в них силу. Конечно, в тридцать пять трудно рассчитывать, что организм восстановится с той же скоростью, что и десять лет назад, но, спасибо Марвину, дело быстро шло на поправку. Собственно, можно было сказать, что он практически здоров.

Гумберт поднялся и, не одеваясь, подошел к зеркалу. Оттуда хмуро глянул долговязый мужчина, еще болезненно худощавый, но с хорошо очерченными мышцами. Против демона рановато, но уже можно отправляться в путь.

В дверь постучали, на пороге показалась молоденькая служанка. Она поставила на пол корзину со свежей одеждой, метнула быстрый взгляд на Гумберта и тут же потупила взор, пальцы принялись мять оборки на платье.

— Ваша одежда, господин. Что-нибудь еще нужно?

Гумберт медленно обернулся.

— Еще? Конечно, — прошептал он и облизнулся. — Конечно, да!

Он толкнул ее на кровать, задрал платье и навалился сверху. Девушка болезненно вздрогнула, и Гумберт глухо зарычал. Он как будто оторвался от земли. Где-то внизу мелькали круглые от ужаса глаза, впившиеся в тонкую шею пальцы, слышался треск рвущейся ткани...

В этом было что-то общее с Охотой. Нечто древнее, нечто изначальное, нечто настоящее. В такие минуты Борн ощущал себя даже не зверем, не демоном — сверхдемоном. Ибо его предназначением было убивать демонов. Убивать тех, кто считал людей просто пищей. Для него же пищей были сами демоны. Не в буквальном смысле, как-то иначе, но как — он никогда не мог понять. Он просто чувствовал это.

Когда он отпустил ее, девушка молнией вылетела прочь. Растрепанная, в изорванной одежде и смертельно напуганная. Ей, конечно, ничто не угрожало — убить ее было бы слишком просто, как раздавить букашку. Почти ничто. В конце концов, он мог убить случайно. Такое бывало.

Гумберт перевернулся на спину. Он был удовлетворен. Немного. Очень немного. Ему требовалось большее. Охота. Демон. Кровь. Он ведь поэтому согласился. Если подумать, деньги не имели значения.

Во дворе вовсю жарило солнце, над мостовой колыхалось желе из раскаленного воздуха. Открыв дверь, Гумберт долго стоял на пороге, щурясь на яркий свет. Взгляд шарил по замку, по привычке пересчитывая караульных. Бежать ли отсюда, проникать ли сюда, кто знает, что и когда пригодится... Копейщики на воротах, арбалетчики на башнях — стража везде удвоена. Чего они боятся?

На другой стороне площади звенели клинки. Два десятка кнехтов, под зычные команды сержанта усиленно утаптывали землю. Если и жара их не остановила, стало быть совсем туго. Но если нет Цитадели, если нет демонов, в чем причина?

Взгляд Гумберта остановился на колодце. Вот что ему нужно. Он медленно пересек площадь и взялся за рукоять ворота. Ведро поползло вверх, с каждым мгновением все быстрее и быстрее, пока не врезалось в перекладину. Гумберт опрокинул на себя холодную воду и довольно крякнул.

Чувствовал он себя почти превосходно. Ему понадобилось несколько дней, чтобы встать на ноги. Хорошая кормежка, хороший лекарь, хорошие лекарства. Похоже, они сильно нуждались в нем. Но их можно понять. Если это правда, если в мире остался один-единственный демон — он просто бесценен.

Сзади послышались шаги, пахнуло чесноком и пивом, и Гумберт осторожно опустил ведро. Во дворе как-то неуловимо быстро все стихло — гул голосов, железный перезвон клинков, ритмичный лязг кузнечных молотов. Охотника словно бы окружила незримая стена, сложенная из тишины и пристального внимания. Десятки пар глаз буравили его с таким интересов, как будто он был заезжим фокусником.

Гумберт обернулся, уже догадываясь, что, или точнее, кого он увидит. И он не ошибся. Здоровенный воин, на полголовы выше Охотника и раза в два шире плечами. Он громко сопел и скалил зубы. Гумберт вздохнул, мазнул взглядом по донжону — там, на самом верху, вроде бы шевельнулась занавесь.

— Слышал я, ты Охотник, — сказал здоровяк. — И еще слышал, что Охотники могут разорвать демона голыми руками. Правда, не знаю, кого вы тут называете демонами, может быть, это какая-то разновидность… полевок?

В толпе громыхнул смех.

— Истребитель полевок!

— Мышелов!

Борн молчал, изучая кнехта. Переразвитые мышцы едва не разрывали стеганку, а узкий лоб едва-едва был заметен между кустистыми бровями и макушкой. Гумберт не переставал удивляться. Войны год за годом сотрясали Арманию, изводя таких вот здоровяков едва ли не под корень, но — они всегда возвращались. Все как на подбор высокие, крепкие, мордастые. На одно лицо. Вплоть до страшенного синюшного шрама через всю рожу. Странно, но здоровяков с двумя рубцами Гумберт еще не встречал. Очевидно, литые черепа, да и удача таких ребят выдерживали не больше одного удара.

Предстоящий спектакль был знаком Гумберту до зубовного скрежета. Еще со времен Цитадели. Стоило кому-либо из Охотников появиться в крепости на границе с Мертвыми землями – сценарий всегда был один и тот же. Кнехты боялись Охотников и ненавидели их за этот свой страх. Иногда — сильнее, чем демонов. Но те хотя бы знали кто такие Охотники. Эти же, судя по рожам, были с Севера. И что же северяне могли знать о демонах и Охотниках?

— И все же барон очень надеется, чтобы ты и вправду оказался Охотник.

Здоровяк шарил по нему глазами с жадностью, так, словно перед ним была мясистая шлюха.

— Но… что-то ты не похож на Охотника. Тощий, костлявый. Хм… Не знаю, не знаю, мышь она того… шутить не любит.

В толпе снова засмеялись.

— Мышь — она, знаешь, какая, — кнехт потряс кулаком в воздухе. – А зубы, зубы, знаешь, у нее какие? Во, с локоть!

— Так его, Рок!

— Молодчина!

Вокруг гремел смех, Рок довольно щурился. Дождавшись, когда гогот утихнет, он продолжил:

— Сдается мне, ты – никакой не Охотник. Ты — просто какой-то проходимец.

Борн улыбнулся краешком губ. Всем хотелось развлечений. Драки. Вот только Гумберт не хотел, да и не умел драться. Он умел кое-что другое.

— Чего тебе надо, парень? – вполголоса спросил он.

Здоровяк стиснул кулаки, хрустнув суставами.

— Сейчас? Или вообще? — ухмыльнулся он.

Борн оглянулся. Челядь и кнехты обступали их все плотнее, да и караульные, забыв о службе, мало-помалу подвигались все ближе и ближе.

— Пора бы мне брать за это деньги, — пробормотал он.

— Чего? — недопонял здоровяк.

— Видишь ли, я не вполне оправился... — начал Гумберт.

— О как?! — вскинул брови здоровяк. — Уже в штаны напустил?

— И мне будет сложно рассчитать силу удара.

— Хмм, серьезная причина… чтобы сбежать.

— Поэтому мне придется тебя убить.

Гумберт перехватил его взгляд, и здоровяк неожиданно для себя поперхнулся слюной и закашлялся.

— Ты подумай, стоит ли, — почти миролюбиво предложил Гумберт.

Здоровяк зло мотнул головой.

— Угрожаешь что ли?

Глаза его стали наливаться кровью.

— Дружеский совет. Уйди подобру-поздорову. Сколько тебе? Двадцать пять? У тебя вся жизнь впереди. Стоит ли заканчивать ее здесь?

— Хватит болтать, ублюдок! – взвился Рок. – Хочешь подраться? Так бы сразу и сказал!

Его плечо дернулось. Гумберт сместился в сторону, и его кулак ткнулся кнехту в лицо. Здоровяк отшатнулся, тронул нос и с удивлением уставился на окровавленную ладонь.

— Ты!

Кнехт прыгнул вперед, мелькнули его тяжелые кулаки. Гумберт стал отступать, следя больше за обступившими их зрителями, нежели противником. Оттуда могли и в спину пнуть.

— Давай, Рок! — заорали в толпе. — Убей его!

Гумберт продолжал уворачиваться, лишь изредка придерживая пролетающие мимо ручищи. Взгляд Охотника вновь скользнул по донжону. Несомненно, это была идея барона, и его можно было понять. Собственно, поэтому Гумберт и не спешил заканчивать схватку. Барон должен был увидеть достаточно, чтобы не жалеть о своем выборе.

— Значит, тебя зовут Рок?

Гумберт наконец перехватил одну руку кнехта, вторую, тот попытался боднуть Борна в лицо, но Охотник увернулся и сам боднул Рока в висок. Удар потряс кнехта, по его телу прошла волна дрожи. Борн отступил в сторону, с улыбкой оглянулся на притихшую толпу. Ну, вроде бы теперь и последнему идиоту должно быть все ясно...

Рок помотал головой и пошел вперед. В толпе ободряюще заорали, но как-то уже без задоринки. Больше по инерции. С лица Гумберта сползла улыбка. Что ж, все как всегда. Значит — балаган пора заканчивать.

Уворачиваясь от ударов, Гумберт подвел разъяренного Рока к колодцу, выловил его на очередном выпаде, поддернул и ткнул лицом в колодезный ворот. Хрустнуло. Рок с воем схватился за сломанный нос, из-под пальцев плеснуло кровью.

— Я ведь предупредил, — прошипел Борн.

Перехватив его за шиворот, Гумберт снова ткнул его в колодец. Воздух потряс пронзительный рев, Рок затряс пальцами, разбрызгивая кровь. Его шатало, на ногах его удерживала только крепкая рука Борна.

— Прекратить!

Гумберт оглянулся. Из толпы, блестя начищенной кирасой, вышел седоголовый воин, судя по почтительно расступившимся кнехтам, капитан замковой стражи. В серых глазах сверкнула сталь.

— Оставь его! — бросил он тоном, не терпящим возражений.

Ухмылка Гумберта сделалась шире. Его рука дернулась, и Рок вновь врезался лицом в колодец. Со стоном сполз по срубу, но Борн рывком поднял его на ноги. От сильномогучего богатыря не осталось и следа, сейчас Рок напоминал поломанную марионетку.

— Отставить, я сказал! — рявкнул капитан.

Вместо ответа Охотник вновь толкнул Рока, и тот беззвучно повалился на брусчатку. Гумберт вновь поднял его, поднял легко, словно тот был не крупным и тяжелым мужчиной, а мальчишкой, с силой встряхнул. Рок со стоном покачнулся, но мертвая хватка Борна удержала его на ногах.

Глаза капитана сузились. Он оценил силу Охотника.

— Оставь его. Или, клянусь, я убью тебя!

Он выхватил меч.

— Оставь Рока! — зашипели справа и слева. – Убирайся вон!

Гумберт обвел взглядом площадь. Воодушевленные примером капитана из толпы стали выбираться и другие кнехты, сверкая обнаженными клинками.

— Всегда одно и то же, — спокойно сказал Борн. – Предсказуемы. Тупы. Безмозглы.

Повинуясь его руке, Рок дернулся вниз и его череп с хрустом треснул. Кнехты вокруг остолбенели на миг, а затем яростно взревели. Гумберт прищурился. Еще мгновение и разъяренные кнехты набросятся на него стаей взбесившихся псов. А от такой толпы не отбиться даже ему.

Но они не успели. Сильный голос, донесшийся из окна донжона, обрушился на всех ушатом ледяной воды.

— Хватит! Капитан Хаггард, наведите порядок! Охотника ко мне.

По толпе прокатился глухой рокот недовольства. Кое-кто попытался прорваться к Гумберту, но прогремели команды капитана, их подхватили сержанты, и толпа стала приходить в порядок.

— Назад! Всем назад, я сказал! Разойтись!

Кое-кто получил затрещину, кого-то сбили с ног и поволокли в казарму, прочь потащили тело Рока. Когда стало тише и спокойнее, Гумберт расслабился. Что ж, получилось неплохо. И себя показал, и чуток встряхнулся. Только вот капитан что-то слишком взволнован…

— Ублюдок! – выдохнул капитан в лицо Борну. — Ступай за мной! Барон хочет тебя видеть!

Не оглядываясь, он быстрым шагом направился в донжон. Гумберт двинулся следом, ловя на себе лютые взгляды кнехтов.

— Спасибо, капитан. Еще немного и твои парни растерзали бы меня.

— Благодари барона, мразь. Но запомни кое-что...

Он резко обернулся.

— Когда ты исполнишь поручение барона, когда ты перестанешь быть ему нужным... Клянусь, я найду тебя где бы ты ни был!

— Чем я тебе не угодил, капитан? Это ведь ты послал этого тупицу на убой. Пусть и по приказу барона. Не так ли?

— Ты не должен был убивать его! Никто не смеет без причины убивать моих людей!

— Твоих? Или людей барона? — Гумберт ухмыльнулся. — Думаю, твой барон хорошо знал, чем все закончится.

Капитан скрежетнул зубами.

— Это право барона, посылать людей на смерть. А мое право – избавить мир от такого ублюдка как ты.

— Занимай очередь, капитан. Ты не первый и, думаю, не последний.

Но капитан уже не слышал его. Гневно звеня шпорами, он поднимался по ступеням в донжон.

3

В приемном зале было прохладно. Барон Раймон Хальвер фон Дракенберг сидел на троне, кутаясь в подбитый мехом плащ, и с любопытством разглядывал долговязую фигуру Гумберта. Одежда на Охотнике висела мешком, подчеркивая рост и худощавость. Барон кивком отпустил Хаггарда и тот, проходя мимо Борна, демонстративно зацепил его плечом. Охотник лишь усмехнулся — капитан забавлял его.

— А ты крупнее, чем казался там, в подземелье, — заметил барон. — Еще бы подкормить, и можно ко мне в кнехты. Пойдешь? Через годик-другой, обещаю, станешь рыцарем.

Гумберт спокойно выдержал взгляд барона.

— Вы слишком добры, господин барон. Но я, к сожалению, чересчур стар для таких дел.

— Другими словами, не хочешь.

— Я слишком привык быть один.

— Ты не любишь подчиняться, понимаю. Поэтому ты убил сержанта Рока?

— Если бы команду оставить ему жизнь дали бы вы, а не этот дуболом...

Борн кивнул в сторону двери, за которой исчез капитан.

— Капитан Хаггард хороший служака. Верный. И очень памятливый. Тебе не стоило убивать его брата.

Брови Гумберта поползли вверх.

— Брата?

— Троюродного или двоюродного, точно не помню, — небрежно бросил барон. – В общем, родственник.

Гумберт слабо улыбнулся.

— Хаггард этого не простит, — с неприятной ухмылкой заметил барон.

— Мне очень жаль. Я так надеялся с ним подружиться.

Ухмылка барона стала шире.

— Ты весьма своеобразно добивался его дружбы.

— Я старался изо всех сил.

— Теперь тебе легче? Два месяца в подземелье могут свести с ума кого угодно.

Борн пожал плечами.

— Я не кровожаден, как вам могло показаться, господин барон. Я не хотел его убивать.

— Расскажешь об этом капитану. Ладно, оставим это. Завтра вы должны выехать. Так что советую сегодня навестить мой арсенал и выбрать себе доспехи с оружием. Берите что угодно.

— За оружие благодарю, господин барон, но доспехи мне не понадобятся.

— Вот как? Почему же?

— Мне придется иметь дело с демоном, а не рыцарем. Броня тут только помеха.

— Тебе виднее, конечно. Ты получишь все, что нужно. Кроме арбалетов. Вместо них Марвин подготовил кое-что получше. Но об этом позже. Я хочу поговорить о вознаграждении. Марвин говорит, что сто золотых - обычная плата за одного демона. Должен сказать, это довольно много.

— Вы ведь прибыли с севера Армании, господин барон. Насколько мне известно, демоны Цитадели редко забирались в ваши края. Наверное, поэтому вы не знаете, насколько ценилась работа Охотника здесь, в Южной Армании.

— Ну, почему же не знаю? Я интересовался. Конечно, в этих ваших демонов я не особо верил, но расценками интересовался.

— А сейчас, господин барон, вы тоже не верите?

— Это, знаешь ли, непростой вопрос. Скажем так, я не могу верить тому, чего не видел. Но я вполне доверяю мэтру Марвину. Итак, ты хочешь сто золотых?

— Нет. Я хочу втрое больше. Триста полновесных золотых.

По лицу барона пробежала волна то ли удивления, то ли недовольства.

— Цены, выходит, успели подрасти?

— Господин барон, вы должны понимать, что поймать демона несравнимо сложнее, чем просто убить.

— Возможно и так. Но ведь ты нам обязан кое-чем.

— Кроме того, мне потом придется срочно и как можно дальше покинуть Арманию. Пока я лежал без сознания, здесь многое изменилось. Сейчас нас не жалуют. Согласитесь, мне понадобится много денег.

— Вас не жалуют. Это точно.

Барон задумчиво поскреб щетинистый подбородок.

— Хорошо. Ты получишь свои деньги. Но никто не должен знать о том, кто поручил тебе это дело. Понимаешь меня? Никто.

Как будто тревожный звоночек прозвенел в голове Гумберта. Страха не было. Трудно бояться людей тому, кто имеет дело с чудовищами. Но бояться, пожалуй, следовало бы. Триста золотых большая сумма даже для барона. А он так легко согласился.

— Как будет угодно, господин барон. Я буду нем как могила.

Скрипнув дверью, через порог зала переступил Марвин.

— А-а, вот и главный виновник этой авантюры, — с усмешкой заметил барон. — Ну-ка, ну-ка, мэтр Марвин, покажите-ка нам свою игрушку.

Старик приблизился, и в его руках Гумберт разглядел ручную пушку необычной конструкции — барабанный механизм, кремниевый замок, скромные размеры. Оружие, которое Борн видел раньше, было весьма громоздко и неудобно. Если для кнехтов они и могли представлять какой-то интерес, то для Охоты они совершенно не годились. Этот же выглядел довольно многообещающе.

— Вон она какая, моя хандбукса, — Марвин ласково погладил ствол. — Уникальный сплав, уникальный состав пороха, уникальный механизм...

Барон поморщился.

— Ближе к делу, мэтр.

Марвин вздохнул и покачал головой.

— Господин барон, я вынашивал идею этого оружия как мать ребенка, не один день, и не один месяц. Но, конечно, только благодаря вашей помощи мне удалось наконец...

— Мэтр, мэтр, ну хватит уже, — барон разговаривал с Марвином как с капризным мальчишкой. — Нам нужно знать одно — как это работает.

Марвин с явно наигранной горечью вздохнул.

— Вот так всегда. Расскажешь тому, кому это интересно — украдет. А тому, кто не украдет — не интересно. А душа, она ведь... жаждет признания.

Заметив как сдвинулись брови Хальвера, Марвин отступил на шаг.

— Прошу простить, господин барон, возраст, вы же понимаете, самое время побрюзжать.

Гумберт сузил глаза. Он готов был поклясться — мэтр отнюдь не брюзжал, он ломал комедию. Его поведение, его манера говорить и даже двигаться — все это было нарочито стариковским. Впрочем, барон, похоже, принимал все за чистую монету.

— Оружие работает очень просто, — продолжал тем временем Марвин. — В барабане восемь зарядов. Стреляешь, поворачиваешь барабан, снова стреляешь. С двадцати шагов пробивает турнирный доспех.

— Не слишком тонкий ствол? — осведомился Гумберт, ощупывая оружие.

— Я же сказал. Уникальный сплав. Сколько трудов мне стоило...

— Как часто нужно чистить ствол? — перебил его Борн.

— Желательно после трех перезарядок. Уникальный порох. Чтобы добиться такой чистоты мне пришлось...

— Сколько отстреляли?

— Десятка три, пожалуй. Здесь порох и пули в бумажных патронах, — Марвин протянул сумку. — Сто штук. Больше не успел. Слишком долго, тяжело, да и дорого. Так что это — на все про все. В дороге, сам понимаешь, пополнить не удастся.

— Надеюсь, мэтр, после возвращения вы все-таки наладите мне производство этого оружия, — заметил барон Хальвер.

— Да, господин барон. Но это потребует серьезных расходов.

— Когда мы достигнем нашей цели, недостатка в средствах не будет. А теперь ты, Гумберт, — взгляд его обратился к Охотнику. — Как я полагаю, мы с тобой достигли соглашения, не так ли? Значит, пора готовиться к отъезду. Тебя ждет мой арсенал.

4

Когда дверь за Гумбертом закрылась, барон долго молчал, глядя куда-то в пространство. Наконец, шумно вздохнув, он спустился с трона и подошел к Марвину.

— Вы опасный человек, мэтр.

— Ну что вы, господин барон. Разве я давал вам повод заподозрить меня в чем-то ином помимо преданности?

Марвин изобразил на лице безмерное удивление. Барон чуть скривил губы, взгляд его бесцельно скользнул по стенам. Он уже несколько месяцев обживался в этом замке. Давно развешаны щиты с его гербом, заменены флаги, оружие, гобелены, все, что могло напоминать о прежнем владельце, а все равно — барон никак не мог привыкнуть к этому месту. Слишком большой замок. На севере таких почти не было. А тут — у обычного барона! Конечно, это льстило самолюбию, но — было слишком непривычно. Эти широкие лестницы, длинные галереи, просторные комнаты...

Но самое главное — для обороны такого крупного замка требовалось значительно больше людей, чем было у него. А ведь отправляясь в Южную Арманию, он не только взял с собой практически всех своих людей, но и освободил из тюрьмы кучу всякого сброда — дезертиров, мародеров, разбойников. Они-то и были в первую очередь брошены на штурм этого замка. Но и после того как гарнизон сдался и почти в полном составе перешел к нему на службу нехватка людей по-прежнему ощущалась весьма остро. Возможно раньше, пока в Южной Армании заправлял Хаген со своими присными, здесь можно было обойтись скромными силами, однако теперь, когда весь юг охвачен волнениями...

Взгляд барона вернулся к Марвину. Старик пришел, когда здесь еще полыхал пожар, а двор был залит кровью. Он вел себя словно какой-то проходимец. Вежливо, уверенно, а где-то и бесцеремонно. Барон не сразу понял, как с ним обращаться, но... Тайные слова, прозвучавшие в его устах, решили этот вопрос. Он приютил и старика, и привезенного им полумертвого Гумберта.

И все же барона еще долго терзали сомнения. Терзали до тех пор, пока из столицы не ответили на его запрос относительно этого странного старика. После чего барону впору было пожалеть как о своих сомнениях, так и своем запросе. Высокий чин тайного ордена, членом которого барон являлся несколько последних лет, не только подтвердил высокий статус Марвина, но и обязал барона оказывать ему всяческую помощь и содействие во всех его начинаниях, даже если они покажутся, как было сказано, «не вполне обычными».

Вскоре Марвин посвятил барона в свои «не вполне обычные» планы. Впрочем, как понимал теперь Хальвер, это были планы не только Марвина.

— Вы заставили меня поверить в эту затею.

— Господин барон, но...

Барон жестом оборвал его.

— Я никогда в жизни не видел демона, мэтр. И мне сложно поверить, что здесь может существовать кто-то опаснее человека. Но этот... этот Охотник... Он заставил меня задуматься. И почти поверить. Он сильный, быстрый и очень живучий. Не знаю, что сделало его таким. Природные способности или что-то еще. Но я готов поверить.

— Не сомневайтесь, господин барон.

— Справится ли он?

— Это один из опытнейших Охотников. Были лучше, но... Как я слышал, все они мертвы. Можно сказать, сейчас он и есть лучший.

— Я немного о другом. Насколько он надежен? Вы же понимаете, Марвин, о чем я? Эта миссия столь же важна, сколь и секретна. А этот... Такие как он всегда смотрят в лес.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Только еще раз напомню – подорожную используйте в крайнем случае.

— Думаю, мы обойдемся.

— Вы получили высочайшее одобрение, мэтр. А значит, ваша миссия слишком важна, чтобы рисковать. На дорогах неспокойно, а в ближайшее время будет еще хуже. Подорожная может помочь. Но может и привлечь излишнее внимание. Так что...

— Я буду предельно осторожен, господин барон.

— Рассчитываю на это. И еще мой совет — от этого Охотника нужно избавиться сразу же как только надобность в нем отпадет. Он слишком независим.

— Без Охотника сложно удержать демона. Даже если у меня будет целая сотня рыцарей, я бы не взялся за это дело. Я понимаю, вам трудно поверить, но... — он развел руками. — Конечно, десяток храбрых и умелых воинов могут его убить, но — это будет полный провал. И у нас уже не будет шанса это повторить.

— Почему вы так уверены? Если уцелел один, могли уцелеть и другие.

Марвин тяжело вздохнул. Он уже устал повторять барону одно и то же день за днем. Про Цитадель, про демонов, про Охотников. Как же сложно с этими северянами.

— Бывает, конечно, всякое, господин барон, но я не думаю, что кто-то мог уцелеть. Этот сохранился лишь потому... Он не такой как все. Он уникален.

Глава 2

Южную Арманию захлестнула волна насилия. И только своевременное вмешательство Его Величества короля Армании Густава Третьего, пославшего туда своих лучших рыцарей, спасло страну от раскола и уничтожения. Очень скоро в стране воцарился порядок и умиротворение.

Епископ Амбергский "Смутные времена"

1

Рикерт медленно тянул из кубка вино, взгляд блуждал по трактиру. Добравшись к вечеру в Леран, крохотный городишко к северу от Херлена, Рик надеялся провести несколько дней в тишине и покое. Но ему не повезло — в корчме гуляли шестеро кнехтов Рутгера Маркуса, нового владельца Херлена.

Пока он размышлял, не безопаснее ли будет заночевать в лесу, Айрис уже заказала ужин. Рикерт же был сам не свой. Люди барона Маркуса, как и другие новые хозяева Южной Армании, вели себя отнюдь не как хозяева.

Северяне в общем-то мало чем отличались от южан. Немного выговором, немного обычаями, немного одеждой, но и южные, и северные всегда считали себя единым народом. Однако в считанные месяцы изменилось все. Едва новые бароны Южной Армании принялись наводить «порядок», как северяне разом превратились в «пришлых» и «чужаков». В городах участились мятежи, леса наводнили разбойники, а по дорогам разбрелись патрули баронов.

Эти кнехты, похоже, и были патрульными. И, судя по тому, что в трактире больше никого не было, пьянствовали они здесь не первый час. Рикерт покачал головой. Патрульные были уже изрядно навеселе. Глаза блестели, взгляды то и дело останавливались на Айрис. Рикерт коснулся ее руки.

— Думаю, нам пора.

Айрис округлила глаза.

— Чего ради?

Она ткнула пальцем в исходящего паром жареного гуся, ойкнула, и принялась дуть на палец.

— Только принесли ведь!

— Положи в сумку. Доедим по дороге.

— А спать где? Опять в лесу? Мы уже неделю из леса не вылазили. Я, знаешь ли, устала! Только добрались до человеческого жилища, а ты опять — в лес! У меня уже бока болят на земле спать. Да и осень на носу. Рик, я хочу спать в нормальной постели.

— Айрис. Ты же видишь. Кнехты пьяны, ты ведь и сама знаешь, что будет дальше.

Она устало вздохнула.

— Знаю. Но я не понимаю, почему это так пугает тебя?

Айрис бросила на него косой взгляд. Рикерт последнее время беспокоил ее даже сильнее чем ночевки в лесу. Конечно, она как никто другой понимала насколько ему тяжело. И все же это было чересчур. На ее взгляд Рикерт относился ко всему слишком серьезно. Слишком ответственно. Слишком… человечно.

— Ты знаешь почему, — хмуро ответил он.

Она покачала головой.

— Знаю. Но не понимаю. Каждый получает то, чего заслуживает.

Он c горечью усмехнулся, и Айрис изменилась в лице.

— Прости. Я не то имела в виду! Я не о тебе, я имела в виду этих кнехтов. Прости, я не думала...

Он отмахнулся.

— Не бери в голову. Собирайся, нам лучше уйти. Я не хочу, чтобы это повторилось снова.

— Рик, но почему... — в ее голосе появилось отчаяние. — Почему это так беспокоит тебя?!

— Я уже говорил. Хотя бы из-за того, что на нас могут объявить охоту. Если уже не объявили.

Она рассмеялась.

— Охоту? Ты шутишь! Охота идет на самих Охотников! Вспомни, неделю назад, когда мы заглянули в Торрен, казнили пятерых Охотников! Такими темпами в Армании скоро не останется и памяти о них.

— Вижу, ты рада этому?

— Еще бы. Эти ублюдки едва не убили меня.

— Тогда ты… была другой.

— И что? Я и тогда чувствовала боль. Я и тогда умела любить и ненавидеть. И ты не заставишь меня изменить мое мнение о них. Боже, кому я об этом говорю?! Это ведь ты должен радоваться, ты, а не я!

— Я не прошу тебя изменить свое мнение. Я прошу тебя — давай уйдем.

Айрис попробовала перехватить его взгляд, но Рикерт не отрывал его от стола. Она фыркнула.

— Хорошо, Рик. Как скажешь, Рик. Думаешь, сможешь все время бегать от себя?

Она пружинисто вскочила и быстрым шагом направилась к выходу. Рикерт пристально смотрел ей вслед. Айрис… С того дня как он стал меняться, его сердце изнывало от тревоги за нее. В конце концов, он воин, и что бы с ним не случилось, он примет судьбу как и подобает воину. Но вот Айрис… Что будет с ней, если он погибнет? Что будет, если он останется жив?

И пока он не решил, что ему делать, пока не решил как ему принять себя таким, каким он стал, он может только одно. Избегать конфликтов, избегать драк, в общем, всего, что может либо убить его, либо ускорить происходящие с ним изменения. Как первое, так и второе могло закончиться очень плохо для Айрис. И еще неизвестно, что именно было хуже.

И потому сейчас, глядя, как возмущенная она покидает трактир, он искренне недоумевал. Что с ней происходит? Он изо всех старался держать себя в руках, Айрис же... Она как будто нарочно пыталась втянуть его в драку. Почему она это делала?

Рикерт рассчитался с трактирщиком и подобрал посох. Окованный железом, некогда он казался почти неподъемным, но, после всего, что случилось, он был не тяжелее пушинки.

Он был у порога, когда пронзительный девичий взвизг заставил его вздрогнуть. Рик медленно обернулся. Кричала молоденькая разносчица. В сущности, не происходило ничего необычного. Работа в корчме имеет свои особенности. Девушка должна была это понимать. Даже если только вчера прибыла из деревни. И если это не случится сегодня, значит случится завтра.

Он должен был уйти, но — не ушел. Он пока плохо понимал, почему. Но кое-что было очень даже понятно. Дело было не в девчонке. Дело было в нем. Не он придумал этот мир. Но он может кое-что сделать. У него есть на это право. А главное — силы.

— Оставьте ее в покое.

Или... Рикерт задумался. Может быть все проще? Возможно, это просто повод? Может быть, ему просто нужна кровь?..

Кнехты смотрели на него без удивления. В осоловелых глазах проскочило даже нечто похожее на радость. Им тоже была нужна кровь. Девушка вырвалась и, запахнув разорванное платье, прошмыгнула на кухню. Но на нее никто и глазом не повел. Кнехты уже предвкушали более интересную забаву.

— Ты еще кто?

Кнехты чуть подались в стороны, и Рик разглядел говорившего. Невысокий, крепко сбитый, с гладко выбритым черепом и изрезанным шрамами лицом. Судя по всему — сержант, начальник патруля. Или же, на взгляд Рикерта, главарь шайки разбойников.

— Ты кто, монах что ли?

Главарь изогнул бровь, и лицо его перекосило так, что у сомневающегося не осталось бы и тени сомнений — типично разбойничья рожа.

Рикерт медленно двинулся вперед. На плечах зашуршал просторный балахон, перепоясанный веревкой — неудивительно, что его принимают за монаха. Сержанта, впрочем, не обмануть. Он уже оценил и разворот плеч, и взгляд, и походку. Да и тяжело бухающий в пол посох.

— Нет, ты точно не монах, — усмехнулся он. — Ты не похож на невинного агнца. Ты другой. Ты — такой же как я. Волк, только почему-то вырядившийся овцой. Я ведь прав?

Его люди стали рассеиваться по харчевне, беря Рикерта в клещи.

— Тебе ведь не нужна девчонка, не так ли? Но ты не похож на того, кто хочет просто подраться. Чего же тебе нужно? Хм, кажется, понимаю... Хочешь показать себя и поступить на службу к барону? Я угадал?

Он пробуравил Рикерта взглядом. Он как будто искал что-то. Следы неуверенности, страха, сомнений? Впрочем, его попытки были тщетны. Рикерт знал, кто выйдет отсюда живым. И это знание было отпечатано у него на лице. Крупными буквами.

Он оскалил зубы.

— Хочешь покаяться, сын мой?

Сержант побагровел. Он был готов взорваться, и его рука уже тянулась к мечу. Но странная уверенность псевдомонаха, властность в его голосе... Какое-то время он выжидал, пытаясь понять, что за сила скрыта за этим странным парнем в монашеской рясе и со сталью во взгляде. На что он рассчитывал? Положить всех шестерых вооруженных до зубов кнехтов? Или...

— Лестер, что ты с ним возишься?! Позволь я выбью из него дурь!

Один из воинов выхватил меч. Сержант едва заметно кивнул.

— Давай, Берн. Только смотри в оба. Этот паренек не прост.

— Я тоже не монахиня!

Наемник бросился вперед, пинками отшвыривая с дороги стулья. Рикерт взвесил в руках посох. Толстый, в кулак толщиной, он был опасен и без железа, с оковкой же... Тяжелый конец смял лицо кнехта в лепешку. Судорожно вздохнув, Берн осел на пол. Рикерт взглянул на окровавленное навершье посоха. Легче было только таракана раздавить. Но это было правильно. И он готов был убить их всех.

Зазвенели, покидая ножны, клинки, загромыхали столы и стулья — воины расчищали место для боя. Глаза сержанта побагровели.

— Ты сделал ошибку, парень, — процедил он. — Ты убил не просто моего человека, ты убил человека Маркуса.

Он потыкал пальцем в герб на груди — идущего на задних лапах золотого леопарда на голубом фоне.

— Ты хоть понимаешь, что ты преступник? И мертвец, ибо за убийство воина барона полагается смерть. Посредством четвертования. После, конечно же, трех дней пыток. Но Курт Лестер — это я — человек добрый, мои люди тому свидетели. Я казню тебя прямо здесь.

— Значит, без пыток и мучений? – усмехнулся Рик.

Лестер ощерился.

— Если получится.

Рикерт с улыбкой оглянулся. К нему заходили с трех сторон, и только четвертый кнехт почему-то остался возле сержанта. Этот вообще выглядел странно — оружия не вытащил, а взгляд был, в отличие от прочих, совершенно трезв.

— Воины барона, говоришь? — Рикерт скривил губы. — Какие вы воины? Вы просто бандиты. Бьюсь об заклад, еще вчера, а скорее всего, и сегодня вы грабили на дорогах.

— Может ты и прав. Но мы люди барона. Поэтому закон это мы. А бандит это как раз ты. Поэтому...

Он взмахнул рукой, и его люди бросились в атаку. Рикерт ощутил, как кровь словно вскипела в его жилах. Все оказалось очень легко. Шаг в сторону, свист клинков, хруст костей, снова шаг, снова свист и хруст. Последний удар Рик принял на посох и меч с жалобным звоном разлетелся на куски. Череп кнехта лопнул, глаза от сильного удара выплеснуло наружу. Одно глазное яблоко отлетело куда-то в угол, второе повисло на жилке. Кнехт рухнул, не издав ни звука.

Это было легко. Когда-то он провозился бы несколько минут, но сейчас... Сейчас это и боем-то нельзя назвать. Люди были как маленькие дети. Медленные, неуклюжие, забавные. Рик перевернул посох и потыкал в убитого, вытирая кровь с навершья.

— Кто ты такой, черт возьми?

Рикерт поднял взгляд. Лестер стоял бледный как смерть, но вот его четвертый кнехт – напротив, в глазах его как будто разгорелся интерес.

— Как ты это сделал? – прохрипел сержант, тараща круглые от страха глаза. — Это невозможно – уложить четырех человек за пару секунд! Кто ты?!

— Твоя смерть, — осклабился Рик.

Сержант медленно кивнул, словно удовлетворившись ответом, а затем пихнул в плечо последнего кнехта.

— Дагнус! Не знаю, что тут происходит, но, по-моему, это твое дело. Не думал, что такое возможно, но… Ведь это то, о чем ты прожужжал нам уши?

Кнехт с усмешкой потянул из ножен клинок.

— Похоже на то, Лестер, похоже. Ты даже и представить себе не можешь насколько.

Дагнус шагнул вперед, и Рик нахмурился. Этот воин был какой-то неправильный. Кривая усмешка, лихорадочный блеск в глазах. Он был словно охвачен азартом. Словно бы...

Посох с шумом рассек воздух. Дагнус ловко увернулся, и Рикерт по достоинству оценил его движение. В нем ощущалась не просто легкость, а некая изящность. Изящность, какую обычному кнехту — неблагородного происхождения — не приобрести и после многих лет сражений. Дагнус был не просто опытен, он был великолепно вымуштрован и натренирован. Далеко не каждый дворянин мог бы похвастаться такой выучкой. Что же это за тип? Безземельный "однощитовой" рыцарь или обнищавший аристократ?.. Впрочем, особого значения это не имело. Какая бы ни была подготовка, это только оттянет неизбежное. У него нет шансов.

У лица сверкнула отточенная сталь, и Рикерт ошалело отпрянул в сторону. Он с трудом поверил случившемуся. Дагнус едва не зацепил его! Как это возможно?! Рик недооценил его? Что же он такое?!

Дагнус кружил вокруг Рикерта как стервятник вокруг жертвы. Его движения были отточены как лезвие итанийского клинка, а взгляд как будто прожигал воздух. Он уже не просто не нравился Рику. Дагнус начинал бесить его.

— А ведь я догадываюсь кто ты, — сказал Дагнус, скаля зубы.

Рикерт полуприкрыл глаза. В душе закипала ярость. Еще медленно, еще где-то в отдалении, но ее рокот уже накатывал на него волна за волной. Дагнус кивнул в сторону погибших кнехтов.

— Воображаешь себя судьей? Или богом? Угадал?

Посох нетерпеливо крутнулся в руках Рикерта, и Дагнус отступил, едва успевая уворачиваться. Блокировать не пытался, хорошо понимая, что удар Рикерта сомнет и отшвырнет его. Выбрав миг, Дагнус перемахнул через стол, ухватил стул и метнул его в противника. Посох с хрустом развалил его на куски, но сам Рикерт не сдвинулся с места. Этот человек... Ощущение было сродни тому, как если бы игрушечный солдатик выскочил у него из рук и больно ущипнул. А такого ведь не должно быть. Этого и не будет. Он разорвет его в клочья!

Стоп, сказал себе Рикерт, спокойно. Нельзя спешить. Нужно все обдумать. Нужно взять себя в руки. Это вояка опытный и опасный, а значит сражаться с ним нужно без тени эмоции.

Дагнус хлопнул ладонью по разделившему их столу.

— Ну же! Чего встал? — крикнул он. — Хочешь поиграть?! Хорошо, давай! Давай поиграем, тварь! Но ведь мы оба знаем, чем все это закончится, не так ли? Ты ведь уже зол на меня? Я ведь раздражаю тебя, не даю себя убить, и ты злишься, злишься как маленький ребенок, у которого отбирают любимую игрушку. Что будет дальше, знаешь ведь?

И Рикерт понял, кто стоит перед ним. Странно, конечно, что он сразу не сообразил, но, что ж... Он сцепил зубы. Как бы там ни было — это ничего не меняло. Тут Дагнус прав. Они оба знали, что будет дальше. Если только...

Внутри Рикерта словно бы лопались железные обручи. Один за другим. Он знал, что это означает. Он не хотел этого и, пока были силы, противился сколько мог, но, похоже, у него не оставалось выбора. И тот, кто был скован до поры до времени этими железными обручами, тоже знал это. Знал и радовался словно ребенок. Рикерту даже показалось, что он слышит его смех.

— Я тоже знаю кто ты. Поэтому — уходи отсюда, — глухо сказал Рикерт. — Забирай своего приятеля и уходи. Я не хочу тебя убивать.

Дагнус рассмеялся.

— Неужели? Это что-то новенькое. Хочешь поиграть в милосердие? Или ударить в спину?

Рикерт сдавленно зарычал. Дагнус расхохотался.

— Ну же, давай, тварь! Покажи свое истинное лицо! И наконец — займемся делом!

Рикерт крутнулся на месте, посох как будто исчез из его рук, а в следующий миг череп Лестера с хрустом разлетелся вдребезги. Улыбка Дагнуса сделалась шире.

— Ну, вот и ладно. Давно пора. Значит, пошла потеха.

Он сбросил с плеч плащ, и отступил на несколько шагов. Демон был уже на грани.

Рикерт задрожал всем телом, его балахон заколыхался. Под ним бугрились мышцы, вытягивались конечности, похрустывали суставы. Это было пятое или шестое превращение, но Рик все еще не мог привыкнуть. Дело было не в боли, дело было в брезгливости и неприятии того, что происходило с его плотью. Он не мог ни понять, ни принять этого, но… Он ничего не мог изменить. И это раздражало сильнее всего.

Дагнус медленно обогнул стол. Как он и ожидал, стоявший перед ним демон был совсем молодым. Он почти не отличался от человека. Немного крупнее, сильнее и быстрее. Звериные челюсти, клыки и когти. Вот и вся разница.

Но главное — внутри он был больше человеком, нежели демоном. Отсюда и его позывы к милосердию, да и вмешательство в судьбу девочки. Но дело было не в том, что его заботила девочка. Она была лишь поводом. Человеческое в нем было все еще сильно, и оно нуждалась в оправдании. Такое бывало с молодыми. По опыту Дагнуса — месяц-другой, не больше. А потом он привыкнет. К новой роли. К новой пище. Почувствует вкус к крови. И только он, Дагнус, Охотник на демонов, может его остановить. И он его остановит.

— Твой ход, тварь.

Рикерт исподлобья взглянул на Дагнуса. Тот едва не лучился от довольства. Этому человеку нравилось быть Охотником. И он явно скучал по тому времени, когда мог спокойно работать. Не притворяясь кнехтом, не боясь угодить в лапы Инквизиции.

Рик сорвался с места, его когти с шипением вспороли воздух.

— Раз! — радостно воскликнул Дагнус.

Рикерт скосил глаза — из длинной раны на плече брызнула кровь, тут же остановилась, края раны сомкнулись. Это проверка. Дагнус все еще изучал его. Его силу, ловкость, скорость реакции, наконец, манеру боя. Он действовал так, как на его месте действовал бы и сам Рикерт. Но, к счастью, Рик был не на его месте.

Охотник был ловок. Впрочем, его ведь и учили этому. Но даже ему не устоять. Рик мощными ударами расшвырял ближайшие столы и стулья. Вот так. Пусть поуворачивается. Рикерт прыгнул и ударил попеременно лапами.

— Два!

Дагнус опять вывернулся, и его клинок опять оставил на теле Рика рану, на этот раз куда глубже. Из глотки демона рванулся оглушительный рык. Волна ярости кровавой пеной захлестнула разум, погнала тело вперед, и Рик едва-едва заставил себя остановиться.

«Нельзя!» – почти прокричал он себе. Нельзя отпускать ярость на волю. Стоит только поддаться, и остатки разума исчезнут. Он превратится в кровожадного зверя, а ведь Охотник именно этого и ждет. Ибо зверь есть зверь, каким бы опасным и страшным он не казался. Кое-как подавив вспышку гнева, Рикерт перехватил взгляд Дагнуса.

— Я знаю, что с тобой происходит, — сказал тот почти дружелюбным тоном. — Я вдоволь нагляделся на таких как ты. Человек еще держится. Сопротивляется из последних сил. Но человек слаб. Зверь, проснувшийся в твоей душе и твоем теле, сильнее. И он победит. Это только вопрос времени. Уж поверь. Час за часом, день за днем...

Рикерт прыгнул. Дагнус вновь вывернулся. А плечо Рика взорвалось от боли. В глазах ослепительно полыхнули звезды, и он едва услышал голос Охотника:

— Три!

И тут же острая боль перечеркнула спину.

— Четыре!!

Рик слепо взмахнул лапами, но те снова вспороли лишь воздух. Боль полоснула под коленями, ноги подломились и Рикерт ничком рухнул. Словно сквозь вату донеслось торжествующее:

— Пять!! Шесть!!!

Боли он уже не чувствовал. Кровь выплескивалась сильными толчками. Раны тут же затягивались, но Дагнус рубил и рубил, рубил со знанием дела, рубил по главным кровеносным жилам, и жизнь стремительно покидала Рикерта. Не то, чтобы взмахнуть лапой, он и шевельнуться уже не мог. Да и не хотел. Свет стал меркнуть, накатили слабость и апатия. Он был готов умереть. Быть может, умереть человеком все же лучше, чем жить демоном. Вот только Айрис…

А потом все закончилось. Меч больше не кромсал его, и тело стремительно залечивало свои раны. Растаяла боль, ушла слабость, жизнь вливалась в него могучим потоком, вычищая, подчищая, растворяя следы смерти. Это было удивительное ощущение. Еще несколько секунд назад смерть дышала ему в лицо, и вот уже она отступает, нет, бежит, поджимая хвост и жалобно скуля. А его тело, только что тяжелое, непослушное, мертвое, вот уже вновь наполнено силой, наполнено до самых краев, и готово продолжить бой.

Рикерт рывком поднялся на ноги, оглянулся. Так и есть — Айрис. Она отвлекла Охотника, и спасла от смерти. Его сердце наполнилось нежностью. Айрис…

Девушка с трудом уходила от меча Дагнуса. Она была явно на последнем издыхании. Лицо блестело от пота, а движения делались все скованней. Ее спасало только одно — Охотник торопился. Очень торопился, понимая, что демон вот-вот воспрянет, горячился, совершал ошибки, и Айрис каким-то чудом все еще держалась на ногах.

Рик зарычал, и от его рычания пол как будто завибрировал. Дагнус немедленно отпрыгнул в сторону, полоснул взглядом по нему.

— Не перестаю поражаться скорости вашей регенерации, — процедил он. — Ублюдок! Клянусь, мы еще встретимся!

Он метнулся к выходу. Грохнула дверь, и Айрис без сил опустилась на пол. Рикерт бросился к ней, обнял изо всех сил.

— Айрис! Все хорошо. Я здесь. Я не оставлю тебя.

— Рик… — она слабо улыбнулась. – Отпусти, задушишь, зверюга.

2

Во дворе стояла ночь. Укрывшись с обратной стороны трактира, он терпеливо ждал. Он знал, что долго ждать не придется. Разоблаченный демон, а его наверняка заметил и трактирщик, и его прислуга, не посмеет здесь задержаться надолго. И уж тем более не будет обшаривать все закоулки вокруг.

Дагнус не ошибся. Не прошло и получаса, как демон и его девка покинули трактир. Немного выждав, Охотник быстрым шагом направился в дом. Его сердце колотилось как в лихорадке. О-о, как давно он не испытывал этого чувства! Как давно он не охотился, и ему ох как не терпелось броситься в погоню, но прежде... Прежде всего, нужно было кое-что сделать.

В трактире почти никого уже не было. Прислуга наверняка разбежалась при первых же звуках боя. Будь на месте кнехтов кто-нибудь иной, сюда наверняка уже спешили бы городские стражники. Их, конечно, было немного, десятка три, в основном из числа младших сынков цеховых старшин и прочих бездельников из магистрата. Все как на подбор здоровые лбы, но совершенно бестолковые и едва способные держать в руках оружие. Впрочем, толпой и они могли быть опасны.

Но ради ненавистных людей барона они не будут спешить. Сначала пошлют в магистрат, потом за бургомистром, а уж тот, почесывая залысину, начнет по обыкновению отдуваться и медленно соображать. Если и явятся раньше утра, то не ранее чем через пару часов. А стало быть, Дагнусу никто не сможет помешать.

Трактирщик был на кухне. Бледный как смерть, он прятался под столом, обнявшись с пузатой бутылкой вина. Дагнус пнул его сапогом под бок.

— Эй ты, живой?

Тот с трудом сфокусировал взгляд на Охотнике.

— Вино-то хорошее?

Трактирщик машинально кивнул.

— Ну, тогда вылазь. Нет никого больше.

— Там... — трактирщик махнул рукой в сторону общего зала. — Я видел... Там...

— Демон, хочешь сказать?

— Да, да! Демон! Проклятые твари! Они вернулись! Они снова будут…

— Замолкни! Он уже убежал. Клянусь, здесь никого кроме меня. Держи руку, давай помогу.

Дагнус был сама любезность. Корчмарь вылез, ежесекундно оглядываясь.

— Спасибо, добрый человек, но ты уверен, что никого нет?

— Уверен-уверен. Он от меня и сбежал, демон твой.

— От тебя?

— Я – Дагнус, Охотник. Слышал про меня?

— Нет, вроде...

Взгляд его изменился. Несомненно, он все еще боялся. И демона, и Охотника, ибо слава о них была немногим лучше. Но вдобавок к этому на лице хозяина появилось расчетливое выражение. За последние несколько месяцев Дагнус уже видел такое выражение и не один раз. Трактирщик явно прикидывал сколько ему заплатят за донос.

Охотник усмехнулся. Это хорошо, что хозяин нечего не слышал о нем. Очень хорошо. А то некоторые пугаются одного только прозвища. Начинают думать, вопросы задавать, совершать глупые поступки. А это сейчас было ни к чему. Некогда было возиться с дураками.

— Как ты, сказал, зовут тебя? – спросил вдруг трактирщик.

— Дагнус. Кто-нибудь еще остался тут кроме тебя?

— Ну, не знаю, вроде бы Элис видел, может, в кладовой спряталась. Дагнус, — задумчиво пробормотал хозяин. – Что-то такое…

— Элис это та разноcчица?

— Ну да, знакомый прислал племянницу, хорошая девочка... Все-таки мне кажется, где-то я слышал твое имя, Дагнус… И что-то еще, никак не вспомню…

— Постояльцы есть какие?

Хозяин пожал плечами.

— Так которые и были, все разбежались. Тут от рева этого ублюдка весь городок мог разбежаться.

— Позови ее, пожалуйста сюда. Я хочу сказать кое-что важное. Насчет демона. Ну, если еще кого встретишь, тоже давай веди.

Опасливо озираясь, трактирщик скрылся, Дагнус же распахнул сумку и достал кожаную перчатку с железными когтями-крючьями. Он уже давно не использовал эту вещь. Не было случая. То ли дело раньше. В высшей степени полезная штука. Очень помогала в свое время. Возможно, сгодится и на этот раз.

В коридоре послышались шаги, и Охотник поспешно заложил руку за спину. На кухню осторожно зашли трактирщик и Элис. Девочка взглянула на Дагнуса с ужасом, хозяин что-то успокаивающе прошептал на ухо.

— Все хорошо, Элис. Демона больше нет, — заверил ее Дагнус. — Он убежал и больше не вернется. Но есть одна проблема. О которой вам следует знать.

Трактирщик насторожился.

— Что еще такое?

— Ничего серьезного, но все же. Садитесь за стол, а ты, хозяин, налей вина. И мне, и себе, и Элис. Нам всем нужно успокоиться.

— Хорошая мысль, да только стоит ли...

Трактирщик мгновение раздумывал, глядя на бутылку, а потом махнул рукой.

— Ладно, твоя взяла.

Он расставил кружки, распечатал сургуч на бутылке и разлил вина.

— Жизнь-то она дороже, — пробурчал он и первый осушил кружку. — Так что же нам нужно знать?

— Что делать будем с демоном?

— Как это что? Надо бургомистру...

Он запнулся под насмешливым взглядом Охотника.

— Ну-ну, продолжай.

— Ну, наши-то вряд ли управятся. Хочешь сказать, придется барона на помощь звать?

— Зачем звать-то? Помощь барона вот она — перед тобой стоит. Да только это полдела.

— Но ведь ты Охотник?

Дагнус опустошил свой кубок, глянул на девочку — та тоже немного отпила, страх явно отпускал и ее. Это хорошо. Страх, шум, возня, Дагнус не любил этого.

— Охотник, — кивнул он. — Да только кто поверит мне? Барон с севера. Вся наша власть — северяне. А ведь они о демонах только сказки слушали. Ты сам-то раньше демонов видел?

— Не приводилось. Хотя люди говорят, видели их и в наших краях.

— Хоть говорят, и то хорошо. А как барону доказать?

— Ну, так ежели голову отрезать?

Охотник расхохотался. Чуть меньше чем охоту на демонов, он любил вот такие разговоры. Пустые, бессмысленные, но наполненные мечтаниями, планами, надеждами — жизнью. В такие минуты он начинал понимать, какие чувства испытывают демоны среди людей. И почему любят играть со своими жертвами.

— Да будет тебе известно, хозяин, демон по смерти возвращает себе человеческий облик. И все доказательства — фьють!!

— И что же делать? Ты хочешь сказать, что тебе никто не заплатит за демона, я прав?

— Именно. Вот вопрос, который решали мы, Охотники, прежде чем заняться Охотой.

— И как же вы решали его?

— По-разному. Но мне, лично мне, нравилось вот такой, самый простой способ.

Подхватив левой рукой полу своего плаща и прикрывшись, он ударил правой. Едва ли Элис успела что-либо понять. С разорванным горлом она умерла почти сразу. И без крика, а в случае с девочками — это имело значение.

— Что?..

Первым ударом Дагнус рассек ему грудь. Четыре характерных рубца не должны были оставить ни тени сомнений.

— Это и есть мое доказательство.

Трактирщик с ужасом скосил глаза вниз, по одежде быстро расплывалось кровавое пятно.

— Ну-ка, посмотри сюда!

Хозяин поднял взгляд. В округлившихся глазах было больше потрясения, чем страха. Такой взгляд Дагнусу нравился больше других.

— Дагнус… — прошептал трактирщик. – Я вспомнил, Кровавый Пес Дагнус…

Охотник вновь прикрылся плащом и вторым ударом порвал ему горло.

— Однако, памятливый какой, — проворчал он, вытирая когтя.

Дагнус глотнул еще немного вина и поспешил наружу. Его ждала Охота.

Глава 3

Стремление к власти есть один из сильнейших человеческих инстинктов. Бессмертие — есть власть над самой смертью. И какая другая власть может с этим сравниться?

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

Утром, перед отъездом Марвин рассказал Гумберту все, что было известно о демоне. В сущности — просто пересказал слухи. Как подсказывал Борну его немалый опыт — эти истории не стоили и ломаного гроша. Так было раньше, так, очевидно, обстояло и сейчас. Только если раньше молва связывала с демонами любое жестокое убийство, то сейчас — убийство кого-то из пришлых северян – кнехта, сборщика податей или священника.

Гумберт слушал с улыбкой. Он был «отключен» от жизни каких-то два месяца, но знакомый ему мир успел измениться. Его словно бы вывернули наизнанку. То, что еще недавно было жутким кошмаром, вдруг стало едва ли не надеждой. Судя по слухам, судя по невероятным и красочным подробностям, кое-кто и впрямь верил, что демоны вернулись. Вернулись, чтобы изгнать ненавистных северян.

Но один случай — убийство кнехтов барона Маркуса в Херлене—заставил Гумберта встрепенуться. На первых взгляд это была самая скучная история – ни сочных описаний, ни душераздирающих подробностей. Да и демона, в общем-то, никто не видел. Впрочем, для слухов хватило рваных ран на телах погибших. Такие раны были хорошо знакомы жителям Херлена.

И все же эта история заслуживала самого пристального внимания. Во-первых, это произошло недавно, во-вторых, Херлен был недалеко, а в-третьих – Гумберт всецело полагался на свое чутье. Именно с Херлена следовало начать поиски. И как можно скорее, потому что барон Маркус тоже будет искать убийц своих людей. И хотя вряд ли он верит в демонов, и вряд ли будет искать именно их, но… Если барон Хальвер смог нанять Охотника, что помешает это сделать барону Маркусу? Не веря ни в каких демонов, просто на всякий случай. Мало ли кого сумасшедшие южане называют словом «демоны».

Пока слуги седлали и вьючили лошадей, Марвин выслушивал последние наставления от барона, Гумберт прохаживался по площади, ёжась от враждебных взглядов. Упражнявшиеся с оружием кнехты у казармы, караульные арбалетчики на стенах, а главное капитан Хаггард. Все они косились в его сторону, и это немного настораживало. Барон должен был как-то компенсировать капитану его моральную травму, да и возможные имущественные издержки. Но, очевидно, это мало успокоило кнехтов. Публичная расправа над их товарищем, еще и родственником капитана, это не то, что можно легко забыть.

В конце концов, если они навалятся все разом, Гумберт не успеет и пикнуть. Как и сам барон. Да он, пожалуй, даже и не шевельнется. Чего же он тянет время? Борн оглянулся на Хальвера. Они с Марвином стояли у лестницы в донжон, и все никак не могли наговориться. Гумберт поскреб затылок — или барон сознательно провоцирует своих кнехтов? Но зачем?

Только когда подъемный мост опустился, когда копыта лошадей застучали по дощатому настилу, Гумберт наконец выдохнул воздух, расправил напряженные плечи. Ощущение запертого в клетке зверя потихоньку отпускало. Наверное, в глубине души он не очень-то верил, что его отпустят вот так, подобру-поздорову. Но — вот вам чистое небо над головой, просторы полей, бегущая к горизонту дорога, ласково щекочущее лицо восходящее солнышко. Он свободен!

Всякое могло случиться и сейчас, но здесь, на воле, он чувствовал себя куда в большей безопасности, нежели в каменном мешке замка. И чем меньше становились за их спинами крепостные стены, тем больше сил, тем больше уверенности вливалось в него.

— Наконец-то, черт возьми, — осклабился он. — Я уж и надеяться перестал, что когда-нибудь выберусь из ваших казематов.

Марвин пожал плечами.

— Мы ведь заключили сделку.

— Сделку... Как будто у меня был выбор.

— Сделка есть сделка, — на всякий случай напомнил Марвин.

— А каземат есть каземат. Не беспокойся, мэтр. Я не отказываюсь от сделки. Но я ведь человек свободный. Люблю простор, свежий воздух. А вы меня в клетку. На два месяца.

— Ты был при смерти, когда я нашел тебя.

— Я понимаю, но спасибо не жди.

— Я и не жду. Все, что мне нужно — чтобы ты изловил демона.

— Зачем он тебе живой, Марвин?

— Живой демон вещь полезная.

— Позволь, угадаю. Тебе нужна его кровь. Думаю, тебе нужен секрет бессмертия.

— А ты догадливый.

Гумберт пожал плечами.

— Что тут догадываться? Шарлатаны заработали немало денег на торговле липовыми микстурами из крови демонов.

Несколько часов они ехали в полном молчании. Дорога шла среди полей пшеницы, тут и там орудовали серпами крестьяне, оставляя за собой ряды снопов. К полудню навалилась жара, и крестьяне сонными мухами стали расползаться на обед в тень редких деревьев.

Гумберт плеснул в лицо и на голову немного воды из фляжки, покосился на спутника. Из-под надвинутой на глаза широполой шляпы разглядеть лицо Марвина было невозможно.

— Cтарик, ты из железа что ли? Может остановимся где-нибудь в прохладном местечке?

Марвин пожал плечами и поправил шляпу, демонстрируя без единой капельки пота лицо.

— Скоро деревня, можем там переждать, если хочешь.

— Во-первых, надо напоить лошадей, а во-вторых… На кой ляд тебе бессмертие, если ты и так в эдакую жару как огурчик?

— Доживешь до моих лет, поймешь.

— Бессмертие вряд ли спасет тебя от ножа в спину. Демонов от моей руки не спасало ничто — ни бессмертие, ни регенерация.

— У меня достаточно мудрости чтобы не попадаться под нож.

— Демоны тоже так думали.

Дорога пошла через деревню. Увидев впереди колодец, Гумберт пришпорил было лошадь, но, не проехав и десятка шагов, остановился. На высохшем дереве посреди деревни болтались двое повешенных — мужчина и женщина. Невдалеке дымились развалины сгоревшего дома. Недовольно каркая, в воздух поднялось воронье.

— Тут война что ли была, — пробормотал Гумберт.

Марвин бросил на него любопытствующий взгляд. Охотник зыркал исподлобья злобным взглядом, как будто сожгли его родной дом. Впрочем, возможно, некогда такое и впрямь с ним случилось? Очень-очень давно.

Гумберт тронул поводья и, прикрыв нос, медленно объехал дерево по широкой дуге. Вокруг было тихо и пустынно. Страда в разгаре, селяне в полях, а дворовые псы от жары и гавкнуть ленились. Тишину нарушало лишь мерное поскрипыванье веревки. И — мощное гудение мух, облепивших почерневшие тела. От гула этого, казалось, вибрировала земля.

— Не понимаю, — прогнусавил Охотник.

Марвин пожал плечами.

— Что тут понимать? К новым порядкам нужно привыкнуть.

— Какие могут быть новые порядки в деревне? Крестьяне должны работать в поле, а не болтаться на веревке.

— В замке новый барон, если ты не заметил.

— И что с ним не так? Что не так с новой властью?

— С новой?

Марвин хохотнул.

— Новой... У нас всегда была одна власть. Знаешь — какая?

Гумберт ухмыльнулся.

— Его величество король Армании Густав Третий.

— Вот то-то и оно. Так что не стоит брякать насчет «новой власти».

— Прости мое невежество, — Гумберт оскалился еще шире. — Меня в политике раньше интересовало только одно — кто будет платить за демонов. Ну, так что сейчас нового? В политике?

— Ты был когда-нибудь в Северной Армании? Или может слышал хоть что-нибудь о том, что там и как?

— В общих чертах. Что-то там у короля не заладилось с баронами. Почти война. Ну, я так слышал, — Гумберт виновато улыбнулся. – У нас тут свои дела были. В конце концов, у нас был граф Хаген. И демоны, конечно же. Но вот такого, — он кивнул на повешенных, — что-то не припомню. Что же тут без меня успело случиться? Расскажешь?

— Случилось много. Смерть Хагена и исчезновение Цитадели сорвало с места такую лавину событий... Об этом можно рассказывать часами.

— Не нужно часами. Мне нужно основное.

— Граф Хаген, все его вассалы, все их наследники, вообще, все их родственники вплоть до седьмого колена объявлены изменниками. Большинство казнено. Все его наследие на Юге пошло на оплату долгов и выплату авансов. Амберг, к примеру, достался брату короля герцогу Рупрехту Дейлу. Дракенберг— барону Раймону Хальверу, Херлен— барону Рутгеру Маркусу, Далем — барону Лансу Кригеру.

— Цепные псы, стало быть, — усмехнулся Гумберт.

— Бешеные псы, я бы сказал. Но, знаешь ли, не все. Ну, тут все не так просто. Особенно с братом… Политика.

— Это понятно, ну, а твой Раймон как?

— Я был в Торрене, ты был в Торрене, к кому было еще обращаться? Но, надо отдать ему должное, он вменяемый. Во всяком случае, с мэром Торрена как-то на удивление быстро сговорился.

— А с крестьянами что ж никак не сговорится?

— А как ты думаешь, где и каких людей мог набрать свеженародившийся барон?

— Так он еще и свеженький? Понятно. Кто на западе теперь?

— Ни Вильц, ни Везель, ни Арлон король не отдал и, судя по слухам, отдавать не намерен.

— Хорошая приманка.

— Королевские пятки уже блестят от слюней.

— Я очень за него рад. Вот только здесь, похоже, в ближайшее время будет горячо. Раньше, помнится, крестьяне бежали на юг, а теперь как бы обратно. Впрочем... Тут ведь из-за демонов оружие едва ли не в каждом доме. Будут мятежи.

— Еще бы. Но потом привыкнут. Пейзане ко всему привыкают. Но вот нам нужно спешить. Скоро патрули расплодятся на дорогах как тараканы.

— У тебя ведь подорожная от барона.

— Вряд ли мы встретим грамотных кнехтов.

За околицей Гумберт вновь натянул поводья. У поля, где работали взрослые, в тени большого дуба играли дети. С десяток ребятишек от шести до десяти лет под присмотром мальчишки постарше, лет двенадцати. Дети развлекались тем, что швыряли камни и палки в какое-то животное, засевшее среди ветвей.

— Что это там? Кот?

Гумберт спешился. Дети бросились врассыпную. Большинство укрылось по другую сторону дуба, самые маленькие спрятались за спиной старшего. Сам мальчишка остался на месте, буравя Охотника колючим взглядом. Гумберт снисходительно улыбнулся. Мальчонка был храбр. Не по возрасту, и уж точно не по происхождению. Его лицо и руки покрывали желто-лиловые пятна кровоподтеков, но боевого духа он явно не утратил.

Мальчишка переступил с ноги на ногу. Он заметно прихрамывал, очевидно, из-за этого он и был здесь с детьми, а не в поле со взрослыми.

— Что с ногой, парень? – осведомился Гумберт.

— Тебе что за дело? Ты из замка?

Борн покачал головой. Двое повешенных, избитый мальчишка...

— Это были твои родители?

В мальчишечьих глазах сверкнул огонь.

— Тебе-то что?!

— Хочешь отомстить?

Мальчик стиснул кулаки.

— Что тебе надо от меня?

— Где сейчас те стражники, знаешь?

— В соседней деревне, говорят, остановились, — буркнул мальчишка. — Проезжих трясут.

— И сколько их?

— Было пятеро, — мальчишка шмыгнул носом. — Так ты не из замка?

Гумберт усмехнулся.

— Это как посмотреть. Ну, а у вас тут что? Охота?

Он перевел взгляд на дерево. На ветке сидел очень крупный, очень мохнатый и очень сердитый кот. Шерсть стояла дыбом, уши жались к голове, свирепо полыхали желтые глаза.

— А ведь это манул, — удивленно сказал Гумберт. — Откуда он здесь?

— Мне откуда знать? — бросил мальчишка. — С гор спустился, наверное.

— И что вы хотели с ним делать?

— Что-что! Шкуру продать, чего еще-то? Шкура-то хорошая... Только за веткой засел, никак не выбьем.

— Понятно. Ну, охотник, считай, что я выкупил его шкуру.

Борн швырнул мальчику серебряную монету. Тот ловко поймал, быстро сунул за пазуху и серьезно кивнул.

— Забирай коли так.

Гумберт уже лез на дерево. Сверху раздалось угрожающее шипение. Борн вскинул голову и перехватил кошачий взгляд.

— Ну что, зверюга? — усмехнулся Гумберт. — Так и будешь здесь сидеть? Пока с тебя шкуру не снимут? Нет, не хочешь? Ну, так давай сюда.

Он протянул к манулу руку. Внизу испуганно охнули, но кот не шелохнулся. Он пристально вглядывался в лицо человека, словно пытался раскусить его замыслы.

— Давай, давай ко мне. Мы с тобой поладим.

Манул коротко мявкнул и медленно, но уверенно залез Гумберту на плечо.

— Вот и ладно.

Гумберт спускался на землю, провожаемый взглядами изумленных ребятишек.

— Как это?

Мальчик смотрел на Борна вытаращенными глазами.

— Он что, ручной?

— Ну, теперь точно.

— Но как...

— Я умею ладить со всяким зверьем.

Борн погладил мальчика по голове. Тот был настолько ошарашен, что не успел отдернуться.

— А это тебе, звереныш.

Гумберт выхватил кинжал и с силой всадил его в дерево.

— Если вытащишь может сгодиться.

Он вернулся к лошади и поднялся в седло. Манул сидел на его плече как ни в чем ни бывало. Как будто провел там большую часть жизни.

— Ты просто скопище талантов, — заметил Марвин, подбирая поводья. — Правда, тебя сожгут теперь не только за то, что ты Охотник, но и за то, что колдун.

— Брось. Какое колдовство. Так, пара трюков.

— Это ты пейзанам про цирковые трюки рассказывай. Или инквизиторам.

Гумберт отмахнулся.

— Животные моя слабость. Я люблю их, они любят меня. Никакой магии. Такой уж я уродился.

— Уродился, значит? Ладно, пусть так. Но зачем он тебе понадобился?

— У котов нюх на демонов, — пояснил Гумберт, покосившись на манула. Тот мерно покачивался в такт лошадиному шагу.

— Нюх? На демонов? — Марвин вскинул брови. — Никогда об этом не слышал.

— Охотники умеют хранить тайны.

— Так ты намерен выследить демона с помощью этой животины? И как это будет выглядить на практике?

Гумберт усмехнулся.

— Профессиональный секрет. У тебя свой секрет насчет демона, а у меня свой.

— Мой секрет уже не секрет.

— Я уже говорил, не верю я в кровь демонов.

— Давно ли ты смотрел на себя в зеркало?

— О чем ты?

— Ты говорил, тебе за тридцать?

— И что?

— Пока ты лежал без чувств, у меня было время исследовать твое тело.

— Вот оно как. Значит, ты раздевал меня и щупал? Меня, голого? – с иронией поинтересовался Борн. – Лапал, можно сказать.

— По многим параметрам твое тело гораздо моложе своих лет.

Гумберт пожал плечами.

— У меня были крепкие родители.

Марвин осклабился.

— Ну да, ну да. И не только у тебя. Видишь ли, я имел возможность исследовать многих Охотников.

— Тоже в бессознательном состоянии? Ты шустрый старикан.

— У всех – тело гораздо моложе своих лет.

— Не надо опять свою сказку...

— Это не сказка. Это факт. Я имел возможность исследовать кровь демона.

— О, так ты тоже Охотник? Как же тебе удалось убить его? Затрахал ему мозг своей болтовней?

Гумберт расхохотался, довольный своей шуткой.

— Я его не убивал, я вообще с ним не сражался, — Марвин был само терпение. — У меня было немного времени, прежде чем он сбежал. Но кое-что мне удалось выяснить.

— Сбежал? Так ловить демонов живьем для тебя не в диковинку?

— В каком-то смысле. Так вот, их кровь действительно обладает ранозаживляющим и омолаживающим действием. Но правда и в том, что, будучи отделенная от демона, она быстро теряет свои свойства. Я пытался ее замораживать, но...

Он развел руками.

— Эффект теряется в считанные минуты. Причины я выяснить не смог. Но больше я не повторю ошибки. Если, конечно, ты поможешь мне его поймать.

Гумберт покачал головой.

— Ты гоняешься за миражом, Марвин.

— Два месяца ты провел в подземелье барона. Тяжелораненый, почти без пищи. А стоило тебя подкормить, ты встал на ноги за несколько дней. Это тоже мираж, по-твоему?

— Ты еще скажи, что вообще не приложил руку к моему исцелению! Ты ведь колдун, старик, я знаю.

— Ты действительно исцелился сам. Хочешь верь, хочешь не верь.

— То есть то, что я валялся два месяца без лечения и без жратвы... Это был эксперимент? Чтобы подтвердить твои теории?

— Можно сказать и так.

— Ну ты и скотина. На что ты еще готов ради этой своей страсти?

— А на что ты готов ради своей?

— Моей? О чем ты?

Гумберт нахмурился.

— Ты ведь убиваешь не только ради денег, не так ли?

— Не беспокойся, твой демон будет жить. Да, мне нравится убивать этих тварей. Но...

— Но?

— У нас ведь договор? К тому же, сам знаешь, валить мне надо отсюда, так что деньги будут кстати.

Марвин кивнул.

— Звучит правдоподобно.

— Это и есть правда.

— Надеюсь. А еще я надеюсь, что твоя воля окажется сильнее твоей страсти.

— Да ладно тебе. Будь иначе, я бы не дожил до звания «Последний Охотник».

— Думаю, ты не последний. Вас трудно поймать, еще труднее убить.

— Все-то ты знаешь про нас. А вот про кошачий нюх на демонов, оказывается, не знал.

— Потому что это ложь. И подобрал ты эту тварь не для Охоты, не так ли?

— Ты прекращай обзывать моего Арса тварью, — Гумберт погладил манула, тот довольно замурчал. — Но может ты и прав. Я люблю котов. Особенно диких.

— Я так и думал, — торжествующе сказал Марвин.

— Но нюх на демонов у них и правда есть.

Глава 4

Думаю, демоны были знаком свыше. Что знал я о бессмертии до появления Цитадели? Что я умел? Какая ирония — посланники смерти стали для меня вестниками вечной жизни. Мог ли я упустить свой шанс?

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

Ноги приятно холодила река. Прикрыв ладонью глаза от солнца, Рикерт хмуро наблюдал за облаками. Они ползли медленно и слепо. Им было некуда торопиться. Никто не дышит в затылок, никто не наступает на пятки. Тупые, ленивые твари...

Значит, теперь Охотник. Рик знал, что рано или поздно за него возьмутся всерьез. Неважно, что самих Охотников преследуют и истребляют почище демонов. Неважно, что их почти не осталось. Но кому как не Рику было знать, что если есть жертва, отыщется и охотник.

— Так и будешь тут валяться?

Рядом остановилась Айрис.

— Может тебе стоит искупаться?

Он скосил на нее глаза. Девушка стояла над ним обнаженная, на коже поблескивали бисеринки воды. По телу Рикерта прошла волна жара, он поспешно отвернулся и вскочил на ноги.

— Айрис, я же просил тебя больше так не делать.

— Прости, — она вздохнула. — Просто мне сложно свыкнуться с этим. Может попробовать еще разок?

— Ты ведь знаешь, знаешь лучше, чем кто-либо еще, — тихо сказал он. — Любое волнение, любое сильное чувство — демон снова очнется. То, что в тот раз я сумел обуздать его — случайность. Везение. Я был испуган превращением, видимо, это и остановило. Но я больше не хочу рисковать твоей жизнью.

— Я люблю тебя, Рик. И я хочу быть с тобой. Кем бы ты ни стал, я хочу быть рядом.

— Мы должны соблюдать осторожность.

— Может быть, не стоило уходить от того старика... как его... Мартин? Марвин?

— Ему нужно было лишь одно. Ничего больше. А ведь я... То, что случилось со мной — не так, как с другими. Почему же я стал таким?

— Я влила в твою рану свою кровь, и Марвин сказал, что...

Рикерт отмахнулся.

— Сказал... Он принял это объяснение. Ему было все равно. Его интересовало только одно. Кровь и плоть демона. И его собственное бессмертие. Марвин сумасшедший. Будь его воля, он посадил бы меня на толстую железную цепь, и потихоньку резал бы на кусочки ради своих экспериментов. Мы правильно сделали, что ушли. Марвин не тот, кто способен нам помочь. Скажем так, не тот, кто хочет помочь.

Тяжело вздохнув, она прильнула к нему, и Рик замер. Его накрыло волной желания, дикого, необузданного, нечеловеческого, накрыло так, что перехватило дыхание. Зверь внутри заворочался, и Рикерт отшатнулся, бросил сердито:

— Айрис! Что ты делаешь?!

Сбросив с себя одежду, онзашел в холодную воду.

— Я понимаю тебя, — не оглядываясь, сказал он. — Я чувствую, что хожу по грани. И это тяжело. Тяжело контролировать каждый свой шаг. Тяжело контролировать свои мысли, свои желания. Это утомляет.

Сзади донеслось хлюпанье, Рик ощутил тепло ее тела совсем рядом, в чресла вновь хлынула кровь. Он прыгнул вперед и нырнул. Прохлада остудила его, и почти вернула ясность рассудка. Рядом с плеском вынырнула Айрис, с силой ударила по воде рукой, накрыв Рика веером брызг.

— Ну, улыбнись же ты! — воскликнула она. — Нельзя же быть все время таким мрачным!

Он слабо улыбнулся.

— Мне приходится следить за собой, Айрис.

— Но так нельзя! Ты превращаешь свою жизнь в какой-то кошмар.

— Я не хочу превратиться в чудовище. Потому что в кошмар тогда превратится твоя жизнь.

— Если этот зверь уже часть тебя, может стоит отнестись к нему как... Как к части себя?

— О чем ты?

— Ты надел этот балахон, эту рясу, чтобы твое превращение не рвало одежду, но... Иногда мне кажется, что эта ряса сделала из тебя настоящего монаха.

— Суть монашества в самоограничении, а это именно то, что мне сейчас необходимо.

— Веришь, что толстопузые в рясах себя чем-то ограничивают?

— Неважно, во что я верю. Важно, что мне это нужно.

— Нужно что? Ты не знаешь, чем кончаются эти монашеские обеты?

— Просветлением? – он слабо улыбнулся.

— Разгулом! Нужно просто это принять...

— Принять?! Ты это серьезно?

Рикерт резко ушел в глубину и вынырнул уже у самого берега. Айрис в сердцах плеснула водой.

— Куда ты?! Ты не сможешь убежать от себя!

Он быстро накинул свой балахон.

— Мне нужно время, Айрис. Просто немного времени.

— Но у тебя его нет! Слышишь меня?! У тебя его нет! Этого проклятого времени!

Чтобы не слышать ее гневных воплей, Рик перемахнул через кустарник и углубился в лес. Какое-то время вслед еще неслись крики, но вскоре затихли. Это был единственно верный способ ее утихомирить. Оставить в одиночестве.

Рикерт прислонился к шершавой коре вяза, прикрыл глаза. Ему и самому было нужно одиночество. И чем дальше, тем нужнее. Все чаще и чаще Рик ловил себя на мысли, что люди раздражают его. Не кто-то конкретный, а все они. Раздражало все — вид, голоса, запахи — абсолютно все. Единственным исключением была лишь Айрис. Да и то, в минуты, когда в воздухе звенел ее крик, вот как было сейчас, в нем просыпались недобрые чувства.

Он открыл глаза, оглянулся. Что-то давно ее не слышно... Он двинулся обратно к берегу. Глаза рыскали по лесу, непроизвольно трепыхались ноздри, если бы Рик увидел себя сейчас со стороны, он не усомнился бы ни на миг — Дагнус совершенно прав. Мощь зверя внутри него растет. Хотя он и выглядит как человек, его повадки все больше и больше напоминают звериные.

— Айрис! — позвал он.

Никто не откликнулся. Ветер дул в спину, и Рик, конечно, не смог ничего учуять. И все же по его затылку прошелся холодок. Тишина в лесу не была обычным затишьем, какое случалось, когда всякая мелкая живность ощущала приближение демона. Нет, тут было что-то еще. Или, точнее, в лесу был кто-то еще. И этот кто-то... Рикерт метнулся на берег и застыл, пригнувшись для прыжка. Его губа поползла вверх, а из глотки вырвался глухой рык.

У самой воды стоял Дагнус и улыбался. Одной рукой он прижимал к себе Айрис, а второй едва не касался ее шеи острием кинжала.

— Видел бы ты сейчас себя в зеркало, — сказал он. — Не знаю, почему ты ее еще не сожрал, но раз уж так, грех этим не воспользоваться. Ты сам виноват. Демон есть демон. У него не должно быть привязанностей к людям. Иначе какой же он демон.

— Отпусти ее! — прорычал Рикерт.

Голос был настолько низким, что он и сам едва его узнал. Зверь внутри ворочался на грани пробуждения. Улыбка же Дагнуса раздвинулась еще шире.

— Значит, я угадал. Я вообще — везучий. В нашей профессии иначе нельзя. У тебя все же имеется слабость. Что же нам делать? Каким бы ты ни был шустрым, проткнуть ей горло — один миг. А ты ведь не станешь рисковать?

— Убей его, Рик! — крикнула Айрис.

— Эй-эй!

Охотник крепче стиснул горло, и девушка захрипела.

— Милая девочка, тебе лучше помолчать, — заметил Дагнус. — Ты в переговорах не участвуешь. Ты разменная монета. Но, обещаю, если твой дружок позволит мне прикончить его, ты останешься жить. Так что не глупи.

— Ты ее отпустишь? — выдавил из себя Рикерт.

— Конечно. Зачем она мне?

Он не лгал — Рик чувствовал его запах. Но это ничего не значило. Люди так легко обманывают себя — чтобы обмануть других. Люди...

— Не стоит тянуть время, демон. Если я устану — рука дрогнет. А ты ведь не готов ее потерять, не так ли?

— Чего ты хочешь?

— Выкинь посох, возьми нож — у тебя ведь есть нож? — и перережь себе горло. А потом ложись лицом в землю. Как только ты перейдешь грань — я ее отпущу. Ты еще успеешь это увидеть. Я умею быть милостивым.

Айрис сдавленно вскрикнула и содрогнулась всем телом.

— Что ты еще затеяла? Я же сказал...

Сквозь ее плотно сжатые губы плеснуло кровью. Тело судорожно изогнулось, вынудив Дагнуса ослабить захват, и в тот же миг Рикерт прыгнул.

— Ах ты...

Дагнус успел оттолкнуть Айрис и выставить кинжал. Шею Рикерта пронзила боль, но сквозь пропитавшую его пелену ярости он не обратил на это внимание. Они сшиблись и, взметнув тучу брызг, ушли под воду.

Мыча и зажимая окровавленный рот, Айрис бросилась к котомке. Ее трясло от боли, глаза слезились, она с трудом нащупала и распутала узел. Кровь била ручьем, Айрис глотала и сплевывала, глотала и сплевывала, а кровь все лилась и лилась...

Уже под водой Дагнус попытался еще раз ударить, но Рик перехватил его руку, чуть надавил и кинжал быстро пошел ко дну. Затем Рикерт схватил Охотника за горло, второй рукой уцепился за торчавшую из илистого дна корягу. Больше можно было ничего не делать. Только смотреть.

Их взгляды встретились. Изо рта Охотника вырвалось облачко воздушных пузырьков, губы искривились в ругательстве. Рикерт усмехнулся. Дагнус знал, что проиграл. Он, конечно, еще сопротивлялся. Его пальцы впились в запястье Рикерта, ногти в кровь раздирали кожу, но все это не имело больше значения.

Рикерт смотрел ему в лицо и ждал. Да, можно было не убивать этого человека. Можно было расспросить, разузнать кое-что, например, о том, успел ли Дагнус поделиться с кем-нибудь вестью о живом демоне. Это было бы полезно. Пожалуй, даже необходимо для выживания. Но, вопреки здравому смыслу, Рикерт не хотел этого делать. Он хотел, чтобы Дагнус умер. Кого было больше в этом желании? Демона? Человека?..

Волосы Дагнуса струились по течению, напоминая распростертые щупальцы осьминога. Изо рта тянулись блестящие цепочки пузырьков. Глаза были по-рыбьи вспучены. Своим видом Охотник напоминал диковинного зверя. Чудовище. В сущности, он и был чудовищем. Таким же, как Рик.

Ноги Охотника сомкнулись на шее Рикерта. Выпустив струю пузырьков, Дагнус отчаянно крутнулся, но проще было свернуть шею бегемоту. Рик только оскалил зубы. Несколько мгновений Охотник буравил Рика взглядом, а затем воду взбурлили последние пузырьки. Дагнус судорожно задергался, отчаянно тараща глаза, но вскоре затих.

Некоторое время Рик вглядывался в помертвевшие глаза, еще недавно источавшие гнев и ненависть, а затем разжал пальцы. Тело медленно поплыло, увлекаемое течением, а Рик долго еще смотрел вслед. Этот Охотник, помимо своей воли, сделал кое-что полезное. Кое-что важное. Он заставил Рика принять неизбежное. Заставил. Уже поэтому он должен был умереть.

Рикерт медленно поднялся на поверхность. Он чувствовал легкий голод. Напряженная схватка, заживление раны в горле — все это отняло много сил.

Айрис лежала на берегу, привалившись к валуну, а вокруг все было заляпано ее кровью. Но она была жива. Рикерт чувствовал это по запаху. Зажимая рот бинтом, она пыталась остановить кровотечение. Рик присел рядом, но из-за терзавшей ее боли она ничего не замечала.

— Это было просто, Айрис, — прошептал он. — Но этого ли ты хотела?

Она не ответила, но он и не ждал ответа.

— Все будет хорошо, Айрис.

Он мягко обнял ее за плечи, и она, всхлипнув, прижалась к нему. Рикерт с удивлением ощутил, как его сердце дрогнуло. Минутой раньше, глядя, как уплывает прочь тело Охотника, ему казалось, что внутри него лишь лед. Но сейчас, чувствуя ее тепло, чувствуя, как сквозь тонкий-тонкий слой хрупкой плоти трепещется живое человеческое сердце...

И все же — это ничего не меняет. Она — его слабость. Единственное уязвимое место. Если он и медлил, если он и не хотел признавать очевидное, то только из-за нее. Но Охотник заставил сделать выбор. Рик развернул Айрис к себе лицом, в ноздри ударил будоражащий запах крови.

— Все будет хорошо.

Глава 5

Зачем человеку даны сознание и разум как не для того, чтобы решить главную проблему живых существ — достичь бессмертия? Возможно, в этом и состоит предназначение человека — подарить живой природе бессмертие.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

1

— Кто такие? Куда едем?

Мальчик сказал правду. Дорогу перекрывал шлагбаум, наспех сколоченный из ближайшего забора. А со двора, через дыру в заборе, уже спешил, разя перегаром, вооруженный кнехт. Заросший бородой до самых бровей, с патлами давно немытых волос, в изорваном кафтане... Если бы не вышитый дракон на его груди, его можно было принять за разбойника или мародера.

Впрочем, Гумберт нимало не сомневался — совсем недавно этот человек и был разбойником. Или мародером. Чтобы пополнить ряды своего войска Хальверу наверняка пришлось помиловать не один десяток осужденных бандитов.

Взгляд кнехта скользнул по всадникам, на лице отразилось легкое недоумение. Он явно силился понять, что делает ученого вида старик в компании невнятной наружности головореза, но, в конце концов, махнул на это рукой.

— Ну, кто такие?

— А ты сам-то кто? Мародерствуешь?

Лицо кнехта затвердело.

— Мы люди барона Хальвера, — процедил он и потыкал себя в герб на груди. — Или ты слепой?

— И чего вам надо в этой забытой богами деревне?

Кнехт побагровел.

— Ты кто такой, чтобы задавать вопросы? А может хочешь поспрашивать барона?! О том, что делают его люди на его же земле?!

— Да я и так, можно сказать, только-только от него.

На лице стражника отразилась целая гамма чувств. Наконец, он отступил на пару шагов и, обернувшись к дому, прокричал:

— Сержант! Лотар! Тут к тебе!

— Это еще кто? — лениво поинтересовался Гумберт. — Главарь вашей шайки?

Красное как свекла лицо кнехта приобрело лиловые оттенки, казалось, еще мгновение и голова его лопнет как перезрелый арбуз.

— Зачем ты это делаешь, Борн? — прошептал Марвин. — У меня есть подорожная.

Тот передернул плечами.

— Ты сам сказал, что они неграмотны.

— И что тогда? Что будешь делать? — Марвин подъехал к нему вплотную. — Перебьешь их всех? Думаешь, барон обрадуется?

— Барон и пальцем не шевельнет ради этих, — он кивнул на застывшего у шлагбаума кнехта. – К тому же, думаю, пока барону кое-что нужно от меня, он пойдет на многие жертвы.

— И все же не стоит испытывать его терпение, — пробормотал Марвин. — Барон — опасный человек.

— Я тоже.

В доме что-то громыхнуло, послышался женский вскрик и, наконец, дверь распахнулась, и на пороге показался еще один кнехт. Такой же обтрепанный, но в отличие от первого на этом тускло отсвечивал пластинчатый доспех. Лицо было изрыто застарелыми шрамами, из-за чего короткая бородка росла клочьями и казалась изрядно выщипанной. Глаза навыкате напоминали вскочившие от дождя пузыри. Пустые и холодные.

Гумберт улыбнулся ему так, словно увидел родного брата. Рука сержанта легла на пояс, поближе к мечу. Со словами "Погуляй пока!" Гумберт вытолкнул из седла Арса. Манул недовольно мякнул, прыгнул на шлагбаум и яростно зашипел на кнехта.

— У меня есть приказ барона задерживать всех подозрительных людей, — негромко сказал Лотар.

— И где ты видишь здесь подозрительных? — улыбнулся Гумберт. — Разве только ты сам и твои люди. С такими харями место только на виселице.

Под ногами сержанта заскрипели ступеньки. Не сводя взгляда с Гумберта, он медленно двинулся через двор. Из дома, сжимая в руках заряженный арбалет, выскочил еще один воин.

— Вы оба — слезайте с лошадей и сложите оружие!— приказал Лотар.

— Хорошо. Эту игрушку тоже?

Гумберт медленно потянул из седельной кобуры хандбуксу, а затем повалился с лошади так, будто схлопотал арбалетный болт. Сержант метнул было полный подозрения взгляд на арбалетчика, но Гумберт и не думал падать. Соскользнув с лошади, он ловко поднырнул под лошадиную шею и, припав на колено, спустил курок.

С испуганным ржанием вскинулась на дыбы лошадь. Глухо лязгнула пробитая бригандина, арбалетчик судорожно выдохнул и рухнул на землю. В руках Лотара блеснула сталь, и тотчас грохнул еще один выстрел. Прыгавший через забор сержант запнулся в воздухе и, зацепившись ногами за доски, неуклюже опрокинулся, врезавшись лицом в землю.

Сзади послышались быстрые шаги. Вжикнул выхваченный из ножен меч, и движение воздуха ощекотало волоски на затылке. Гумберт невозмутимо повернул барабан. Подбежавший кнехт двигался слишком медленно. Куда медленнее любого, даже самого завалящего демона.

Резко пахнуло застарелым потом, донеслось хрипловатое дыхание, но Гумберт все еще медлил. Он знал, что успеет. Вспомнились слова Марвина. О том, что кровь демонов изменила человеческую натуру Охотника. Быть может он прав?

Борн выстрелил через плечо, не оглядываясь. Кнехта отшвырнуло, и шлагбаум с треском развалился на части. Гумберт махнул рукой, разгоняя облачко дыма, медленно поднялся с колена.

— Мэтр... Ты вроде говорил о бездымном порохе. Так вот — я стрелял почти вслепую.

Марвин пожал плечами.

— В сравнении с прочими, этот — почти бездымный.

Гумберт покосился на манула. Тот с невозмутимым видом сидел на обломках забора и умывался.

— А ты, Арс, мог бы и мявкнуть когда он с тыла попер, — укоризненно заметил Борн. — Я ведь спас твою шкуру недавно.

Кот прыгнул к нему на подставленную руку, а с нее — на седло. Марвин покачал головой.

— Сдается мне, Гумберт, прежде чем стать Охотником, ты был дрессировщиком в цирке, я угадал?

Гумберт склонился над телом сержанта, осмотрев внимательно дырки в кирасе, удовлетворенно хмыкнул.

— Мэтр, а ведь хорошая вещица вышла, — заметил он.

— Вот оно что,— сощурился Марвин. — Ты устроил всю эту резню ради этого?

Опустошив карманы убитых, Гумберт с удовлетворением звякнул потяжелевшим кошельком.

— Ну, не только. Еще мне были нужны деньги.

Марвин пожал плечами.

— Барон выдал на расходы.

Гумберт поморщился.

— Я предпочитаю сам добывать средства.

— Убивая людей барона? — насмешливо поинтересовался Марвин.

Гумберт усмехнулся.

— Что так переживаешь, мэтр? Барон твой родственник?

— Ты знаешь, что мне нужно. От барона, и от тебя. А если ты будешь убивать людей направо и налево...

— Ну-ну, и что будет?

Марвин покачал головой.

— Ты все-таки сумасшедший.

Гумберт самодовольно осклабился.

— Еще какой. Ты даже представить себе не можешь.

В доме скрипнула дверь, и Борн тотчас обернулся. На крыльцо выбралась молодая женщина, придерживая изорванные на груди лоскуты платья. Ее взгляд пробежался по двору, глаза наполнились ужасом.

— Кто вы? — еле слышно проговорила она, опасливо покосившись на Гумберта. — Что вы наделали? Зачем вы убили Лотара?

Криво усмехнувшись, Гумберт забрался в седло.

— В деревне были еще солдаты, — слабым голосом продолжила женщина, — а теперь они вернутся и убьют нас! Что вы наделали?

— Вытащи тела на дорогу, а сама спрячься, — посоветовал Марвин. — Может и не убьют.

— Убьют, — мрачно добавил Гумберт, подбирая поводья.

— Почему ты так решил?

— Дура потому что. Да и эти... люди барона... тоже.

— Раньше мне казалось, что ты ненавидишь демонов больше чем людей. Но теперь я сомневаюсь.

Гумберт пожал плечами и тронулся с места. Манул довольно замурчал, умащиваясь на коленях. Марвин покосился на женщину. Та, опустившись на землю, тихонько всхлипывала, утирая глаза кулаками.

— Если вернутся, скажи, что здесь был Гумберт Борн и что он действовал по приказу барона, — Марвин задумчиво пожевал губы. — И еще скажи. Если убьют здесь хоть одного человека, или сожгут хоть один дом – Гумберт Борн вернется.

Он пришпорил лошадь и нагнал Гумберта.

— Все бесполезно. Ей ничего не поможет, — заметил Охотник. — Я могу убить еще сотню таких же кнехтов, но сто первый все равно ее прикончит. У нее на лбу написано — изнасилуйте и убейте.

— Она просто человек.

— Пейзане — животные. И ты, многоопытный мудрец, знаешь это.

— Да все люди, большей своей частью, животные. И ты, истребитель демонов, знаешь это. Причем лучше, чем кто-либо.

Гумберт усмехнулся и пришпорил лошадь.

2

Со второго этажа трактира суета людей во дворе раздражала не меньше чем вблизи. Все эти людишки были чрезмерно суетливы. Жили своей, неуклюжей и бессмысленной жизнью. Приезжали и уезжали, входили-выходили. Стук копыт, хлопанье дверей, звон молотков в кузнице. Гортанные окрики хозяина, бесконечные перебранки слуг...

Рикерта, впрочем, раздражало всё. Этот пропахший навозом городишко Деррин. Этот грязный вонючий трактир. Все эти бегающие как муравьи люди. Слишком шумные. Слишком болтливые. Поморщившись, Рик прикрыл ставни.

В комнате стало спокойнее, но оставались запахи. Обостренное чутье Рика вылавливало много, но сильнее всего были запахи с кухни. Еще недавно это заставило бы его глотать слюнки, но сейчас он не чувствовал ничего кроме злости. Эти люди...

Нечто подобное уже было с ним. Давным-давно. В другой жизни. В той, где он был не безродным наемником Рикертом, а рыцарем Аленом Ремом. Сходство, впрочем, было условным. В то время его обуревало высокомерие дворянина. Сейчас же — инстинкт хищника.

И этот же инстинкт хищника указал на Айрис. Он должен был ее убить. Природа демона изменила не только его плоть. Она изменила и душу. Если, конечно, у демона вообще есть душа.

Он должен был убить Айрис. Там, в лесу, Дагнус освободил его. От сомнений. От слабости. От человечности. Оставалось немного. Убрать то последнее, что еще связывало его с миром людей. То, что еще напоминало о душе. Она должна была умереть...

В дверь осторожно постучали. Рикерт втянул воздух — в коридоре с подносом в руках стоял хозяин трактира, туранец по имени... Рик пожал плечами. Он не помнил его имя, да и не особо стремился вспомнить.

Ржавые петли скрипнули, и в образовавшуюся щель сначала влезла черная с проседью борода, затем, вежливо покашливая, вошел грузный низкорослый человек.

— Ваш заказ, господин.

— Сюда, — Рик указал на стол.

Слащаво улыбаясь, туранец двинулся к столу. От него по комнате разливался сильнейший запах страха. Он не мог знать кто такой Рикерт, но... Эти дикари из Турана славились своими животными инстинктами.

— Вам больше ничего не нужно, господин?

От взгляда Рикерта туранец вздрогнул, на смуглой коже блеснула капелька пота. И все же он как-то справлялся. Скорее всего, объясняя себе все это каким-нибудь высоким титулом постояльца. Рикерт осклабился, и от его усмешки хозяин попятился, едва не опрокинув стол. Его инстинкты, бесспорно, были похвальны, но рассудок удержал его на месте. Туранец остался стоять, уставившись куда-то в пол.

— Мне больше ничего не нужно.

— А вашей подруге помощь точно не нужна?

Туранец кивнул в сторону постели. Айрис еще спала. Она проспала всю ночь и, несмотря на утро, все еще не спешила просыпаться.

— Я ведь уже сказал тебе вчера, — раздраженно отозвался Рикерт. — Она устала.

Вчера вечером, когда он заявился сюда с бесчувственной Айрис на руках, хозяин тоже проявлял внимание и заботу. И весьма настойчиво. Ему были нужны деньги, и он знал, что получит их. Так или иначе. От навязчивости и прозрачных намеков хозяина излечила только полновесная золотая монета из запасов покойного Охотника. Но и этого ему оказалось мало. Как бы он не трясся от страха, он все еще хотел заработать. Человек…

— Если что, лекарь живет отсюда через одну улицу.

— Хорошо, туранец. Я дам тебе еще одну монету. За хорошие вести.

Хозяин разулыбался и тотчас уселся за стол.

— Какие вести господин сочтет хорошими?

По столу покатилась серебряная монета.

— Рассказывай все, что слышал за последние неделю-две. Если что заинтересует меня, монета твоя.

— Хорошо, господин. Вы поистине благородный человек. В наши времена это становится редкостью. Что же вам рассказать? Наверное, цены на говядину или урожай свеклы вас вряд ли заинтересует?

— Какие-нибудь новости о бароне Херлена или о вашем соседе из Далема. Я недавно в здешних краях, и почти ничего не знаю.

Хозяин вздохнул. Запах страха стал сильнее.

— Что тут рассказывать? Новости тут каждый день, да только все одно — то там повесят кого, то там, а то и деревню пожгут.

— Люди барона?

— Не только. Теперь уже не только. Люди озлоблены. Иные уходят в лес, разбойничать.

— И кто же народ мутит? Люди покойного барона?

— Ну, как водится. Многие недовольны новыми порядками, новыми налогами. А вот же что еще! Как я мог забыть?!

Он стукнул себя по лбу.

— Вот старый пень! Бунтами да разбойниками уже и не удивишь теперь, а вот люди сказывали, что в одной деревеньке, Пепелище, это к северу-востоку отсюда, в предгорьях, демонов видели.

Рикерт изменился в лице, да так, что туранец едва не сполз со стула.

— Что?! Что ты сказал?

Туранец утер со лба гроздья пота, обвел глазами комнату.

— Вы, господин, не сверкали бы так глазищами-то, а то мне как-то нехорошо сделалось. С вашего разрешения, я окошко-то открою, хорошо?

Туранец бросился к окну так, словно за ним черти гнались. Хлопнули ставни, и хозяин вздохнул, довольно зажмурился под солнцем.

— Хорошо-то как, солнышко... А то как-то темно было у вас, да душно, мне и мерещиться всякое...

Туранец обернулся, окинул испытующим взглядом Рикерта. Так, словно ожидал увидеть, как тот растает под солнечным светом.

— Кажется, ты сказал — демоны? — холодно уточнил Рикерт. — Но ведь это невозможно. Цитадели больше нет.

— Да-да, я слышал. Церковь трубит об этом на каждом углу. О гибели исчадия ада Хагена, о сгинувшей вместе с ним Цитадели. Я слышал все это и не один раз. Возможно, так и есть. Но вот опять... Говорят, стая демонов напала на деревню, уничтожили десять солдат барона Хальвера.

— Ты ведь сам говорил — разбойники. Наверняка, кнехты барона повесили или хотели кого-то повесить, вот твои «демоны» и нагрянули.

— Ну, оно, конечно, люди завсегда приврать норовят, да только... Разве такое можно спутать? Да и зачем?

Рикерт усмехнулся.

— Зачем? Понятно зачем. Верно, теперь кнехты барона боятся нос высунуть из города?

— Именно так, господин. Осталось только пятеро. Из города ни ногой. Даже, говорят, послали к барону за помощью.

— Ну, вот и ответ. Что-нибудь еще?

— Да, есть еще... Говорят, барон Маркус решил отдать дочь Вендину замуж за Ланса Кригера, нового барона Далема. В ближайшее время состоится помолвка.

По телу Рикерта прокатилась волна жара. Это было то, что нужно. Тот самый камешек, что сорвет лавину. Именно тот. Рассудок еще недоумевал, еще терялся в догадках, но чутье — указывало путь.

— Где это произойдет? — чуть охрипшим голосом спросил он.

— В замке барона Кригера. Мэр наш из кожи вон лезет, готовится со дня на день встретить Вендину, хотя вряд ли они остановятся здесь больше чем на пару часов.

Рикерт взмахнул рукой, по столу покатилась еще одна монета.

— Можешь идти. Лошадей нашел?

— Да, господин. Пришлось, правда, повозиться, сейчас времена сами знаете какие, но...

На стол легла еще монета.

— Подготовь, я скоро выезжаю.

3

— С дороги! Прочь!

Мостовая задрожала. Марвин и Гумберт сошли с дороги и прижались к стене трактира. Мимо с грохотом пронеслись всадники — рыцарь в полных доспехах, за ним оруженосец и пятеро кнехтов. Следом, запряженная четверкой лошадей, промчалась карета, на дверце блеснул золотой леопард на голубом поле.

— Герб барона Маркуса, — заметил Марвин, провожая взглядом кавалькаду. — Слышал, что барон собирается выдать свою дочь замуж за барона Кригера.

— Война же тут у вас. Бароны воюют с крестьянами. Север воюет с югом. А король воюет со всеми.

— Ну, не то, чтобы война... Удачный брак — хороший ход в политике. Особенно для этих двоих.

— Что же в них особенного?

— Волки-одиночки. Многие на севере весьма рады были узнать, что эти двое убрались куда подальше.

В трактире было людно и шумно, свободный столик удалось найти с трудом, да и тот посреди зала. Без надежной стены за спиной Гумберт сделался мрачным и подозрительным. От его взгляда люди шарахались и старались обходить столик стороной. Это привлекало излишнее внимание, но Марвин не вмешивался. Мысли все время вертелись вокруг кареты барона, и было не до причуд Борна. Марвин чувствовал, что напал на верный след.

У стола почти бесшумно появилась грузная фигура трактирщика.

— Что будете есть, гос...

Гумберт облил трактирщика таким взглядом, что тот поперхнулся на полуслове и раскашлялся. Трактирщик оказался туранцем, и Борн уже ненавидел его. За то, что туранец, и за то, что подошел к ним слишком незаметно.

—Знаешь, туранец, почему вас никто не любит? – прорычал Борн. – Тебя кто учил подкрадываться к людям?

—Я не…

— Скажи, я похож на человека, который питается молоком или фруктами?

— Я не…

— Неси мясо, черт тебя дери!

Трактиршик нервно икнул.

— А ваш друг?

Гумберт покосился на Марвина. Тот сидел прямой как стрела, с полуприкрытыми глазами и, судя по всему, его мысли были очень далеко отсюда. Борн махнул рукой.

— То же, что и мне, он не привередливый. И не забудь рыбу для моего Арса, — он кивнул на манула. – И поживее.

Приступив к обеду, Гумберт заметно повеселел. Враждебность во взгляде растаяла, так что когда он поманил трактирщика, тот подсел к столу уже без особого страха.

— Что нового в ваших краях? – с набитым ртом поинтересовался Борн.

— Что желаете услышать, господин? О повышении цен на пшеницу, налогах на торговлю в городе или, может, о появлении демонов в Пепелище?

Теперь уже поперхнулся Гумберт.

— Убить меня хочешь? – прохрипел он, кое-как откашлявшись. – Я похож на человека, интересующегося ценами или налогами?

— Разве есть люди, которых не интересуют цены и налоги? – деланно удивился трактирщик.

Гумберт подарил ему взгляд, заставивший хозяина отшатнуться.

— Сдается мне, что вы, господин, желаете услышать о демонах?

—У тебя невероятно острый ум.

— Две недели назад в деревне Пепелище видели демонов.

— Крестьянские россказни, как обычно?

— Человек, рассказавший это, заслуживает доверия. Думаю, там действительно видели демонов. Ну, или существ, очень похожих на них.

— Дальше что?

— Это все.

— Ублюдок!

Гумберт швырнул ему монету.

— Кажется, припоминаю кое-что еще…

Выпытав все подробности, Гумберт отпустил трактирщика и толкнул Марвина в плечо.

— Эй, старик, ты все слышал? Эй! Что-то взгляд у тебя...

Марвин глубоко вздохнул и приоткрыл глаза. Теперь он был совершенно уверен — они теряют здесь время. Они должны последовать за каретой леди Вендины. Безотлагательно.

— Эй, Марвин, ты это... Слышишь?

Он помахал перед стариком руками. Тот нахмурился.

— Я может и старый, но не глухой.

— Эту жирную туранскую свинью слышал?

— Не особенно, — рассеянно отозвался Марвин, разглядывая свою тарелку. Не то, чтобы он не хотел есть, но... время поджимало.

— Он говорил о демонах, — сообщил Гумберт. — Живых демонах. Их видели в Пепелище на северо-востоке отсюда. Больше похоже на домыслы, но чутье подсказывает...

—Чутью всегда стоит доверять, — кивнул Марвин, все еще думая о своем.

— Вот и я думаю. Мы должны проверить это.

— Да. Мы должны спешить за ней.

— За ней?

— За леди Вендиной.

— Какой еще к черту Вендиной?

— Моя интуиция подсказывает, что демон отправился именно этой дорогой.

Гумберт рассмеялся.

— Как мило. Но мое-то чутье указывает на северо-восток.

— Ты поверил в россказни о демонах?

—Хм, это не вопрос веры. Ты же сам сказал — чутье.

—Демоны не могли выжить после гибели Цитадели.

Охотник пожал плечами.

— Кто знает? Твой ведь выжил. Почему не выжить и этим… моим?

Марвин размышлял недолго.

—Возможно, нам стоит разделиться.

—О-о, рассчитываешь на собственные силы?

— Рассчитываю не потерять след. Самого демона оставлю тебе. Встречаемся через неделю в Далеме. Ты бывал там?

— Трактир «Истребитель демонов». Буду ждать там.

— И вот еще что.

Гумберт поморщился.

— Эту часть разговора, думаю, можно опустить.

— Может быть. Но я проговорю. Видишь ли, я очень доверчивый человек. Я всегда предпочитаю людям доверять с самого начала. Если человек оправдывает мое доверие мы становимся… Ну, не друзьями, конечно, скажем так — добрыми приятелями. А если нет…

Гумберт впился взглядом в невозмутимое лицо Марвина.

— Да, меня особенно интересует — если нет, что будешь делать?

— Я? Ничего не буду, — старик улыбнулся.

Охотник озадаченно сдвинул брови.

— Что это значит?

— Мне не нужно ничего делать. С человеком, меня разочаровавшим, как правило, что-то случается.

— Присылашь наемных убийц?

— Я же сказал. Ничего делать я не буду.

— А-а, магия.

— Вроде того. Не разочаруй меня.

— Ты ведь понимаешь, что я не тот человек, которому стоит угрожать?

— Это дружеское напутствие.

Марвин направился к выходу, а Гумберт долго сверлил взглядом его спину. Охотник догадывался, о чем думал старик. Догадывался, какая судьба ему уготовлена после поимки демона. Но – что бы они там себе не думали и что бы не замышляли – он не марионетка. Он – Охотник.

Глава 6

Положа руку на сердце, следует признать, что демоны есть более прогрессивная форма жизни. Они появились позже людей. Они бессмертны. Они сильнее и быстрее. А значит — за ними будущее. Собственно, они и есть будущее. Хотя для кое-кого они могут стать и настоящим.

Чародей Марвин "Записки о бессмертии"

1

Дорога нырнула в лес, и Айрис облегченно вздохнула. Деревья принесли прохладу и спасение от полуденного солнца.

— Ты изменился, Рик.

Всю дорогу из Деррина Айрис посматривала на Рикерта с опаской, но и любопытством. Она помнила почти все. Его схватку с Охотником. Откушенный язык. Хлещущую кровь. Помнила, как едва не рухнула без чувств. Как Рик подошел к ней. Как от него повеяло голодом и смертью.

Существо, чье присутствие она ощутила сквозь слезы и боль это был уже другой Рикерт.И этот другой хотел ее убить. Она почувствовала это, и почти не удивилась. Рано или поздно это должно было случиться. И она почти смирилась со своей участью.

Но он ее не убил. Ощутив его поцелуй, Айрис закричала. Ко всякому она была готова, но только не к этому. А затем она ощутила во рту его кровь. Это было странно, сквозь боль, сквозь собственную кровь — почувствовать чужую. Но она почувствовала. И боль отступила. А спустя пару часов полностью исцелился язык.

Это было так знакомо. Когда-то, три-четыре месяца назад, а по сути – целую вечность, и она подарила ему свою кровь. Кровь, которая исцелила его, а потом, возможно, изменила его природу. Правда, была еще Цитадель, был Владыка Цитадели, но, если верить Марвину, в конечном счете, все решает кровь. И вот теперь он отдал ей свою кровь. Изменится ли теперь она? Айрис вздохнула. Кто знает? Задай такой вопрос Марвину, тот наверняка стал бы болтать что-то вроде «необходимой степени концентрации» и все такое, но так и не ответил бы.

Сейчас, впрочем, ее больше беспокоил Рикерт. Кто именно ехал вместе с ней по лесной дороге? Он был непохож на прежнего, но она не чувствовала в нем и того, кто родился после боя с Дагнусом.

— Ты сама хотела этого, — заметил Рик.

— Да, это так, но...

— Ты боишься меня?

Она вздохнула. Страх сопровождал ее всегда. Это был самый верный и надежный ее спутник.

— Хотела бы я когда-нибудь избавиться от этого, — прошептала она.

— Не стоит меня бояться. Я все еще человек.

— Зачем обманывать себя?

— Я ведь уже говорил тебе, в нашей прошлой жизни. Я тот, кто есть. Я тот, кем себя осознаю. Я — человек. Возможно, больший человек, чем многие из людей.

Она покачала головой.

— Из людей... Ты сказал это так...

— Это не имеет значения. Кем меня будут считать люди. Имеет значение, кем я сам считаю себя.

Глаза Айрис расширились —у Рика изменились даже интонации в голосе.

— А ты хотел бы снова стать человеком? – осторожно спросила она. – Настоящим?

Рикерт долго не отвечал. Айрис даже затаила дыхание, боясь услышать, что… Впрочем, она и сама не знала, какого ответа боится.

— Не знаю, — глухо отозвался он. – Я бы хотел сказать – да, но… Я не уверен, что я хочу этого. Возможно, я привык. Возможно, изменения зашли уже слишком далеко, но... Кто был я без этой силы? Что я мог сделать? Кем бы я мог стать? Но теперь все иначе. Теперь я могу кое-что изменить. Я могу изменить многое. Возможно, все.

Айрис оцепенела от страха. Рядом с ней снова появилось то существо, присутствие которого она почувствовала на берегу. Существо, переполненное голодом и смертью.

— Я чувствую твой страх, Айрис.

Она вздрогнула.

— Не нужно бояться меня.

Его голос заметно смягчился, и Айрис с огромным облегчением ощутила возвращение прежнего Рика. Того, кого она любила и продолжала любить. Несмотря ни на что.

— Куда мы теперь? – торопливо спросила она, чтобы сменить тему.

— В Далем.

— Почему туда?

— Потому что Далем принадлежит мне.

— Тебе?

— Напоминаю, перед тобой рыцарь Ален де Рем, законный наследник барона Гелена фон Далема.

— Но как? Как ты собираешься это сделать? Хочешь в одиночку взять штурмом замок? – она едва не кричала.

Его взгляд едва не вышиб Айрис из седла. Заметив ее страх, Рик отвернулся.

— Ты должна понять. Ты хотела, чтобы я перестал бояться себя, чтобы я принял себя. И я принял. Но теперь ты стала бояться меня.

— Я ничего не могу поделать с собой, — вздохнула Айрис.

— Тебе придется это принять. Принять не только меня. Принять то, что я собираюсь сделать.

— Но я… Мне страшно.

— Моя сила не оставляет выбора. Я хочу мой замок и мою землю. Хочу, чтобы ты была рядом. Вот и все. А насчет замка — я что-нибудь придумаю.

Рикерт рассмеялся, и от его смеха ей стало не по себе. По коже врассыпную бросились мурашки, Айрис с трудом удержалась от желания отпрянуть. Рик окинул ее внимательным взглядом.

— Я опять чую страх.

Лицо его вдруг окаменело. Рик натянул поводья и спешился.

— Они уже близко.

Айрис невольно оглянулась. Дорога была пустынна, лес хранил покой и безмятежность, но не доверять чутью демона...

— Кто они?

Рикерт вытащил топор, доставшийся в качестве трофея от Дагнуса, и улыбнулся. Он еще удивлялся, зачем Охотнику этот топор, чересчур тяжелый для боя. Впрочем, сейчас для Рикерта сгодился бы и боевой.

— У нас около получаса. Забирай лошадей и уходи в лес. А я тут пока подготовлю встречу.

— Так кто же это?

Он приложил ладонь к земле.

— Шестеро всадников и карета.

— Но кто это может быть?

— Скоро узнаем. Уходи в лес. И будь там, пока не позову.

Властный голос Рикерта словно толкнул ее. Подхватив поводья, она очутилась в лесу прежде чем опомнилась. Прежде чем вспомнила о том, что хотела возразить. Объяснить ему кое-что. Она фыркнула. Ладно, потом. Потом объяснит.

Позади размеренно стучал топор. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не слился в нечто похожее на перестук дятла. Отыскав поляну, Айрис стреножила лошадей, и несколько минут стояла в задумчивости, успокаивающе оглаживая животных. Рик сказал оставаться здесь, но… Самое время уйти отсюда, вдруг подумала она. Прыгнуть в седло и умчаться куда глаза глядят. Забыть о Рикерте, забыть обо всем, что было, зажить обычной человеческой жизнью…

Издав оглушительный треск, с грохотом рухнулодерево. Айрис вздрогнула и бросилась к дороге. Она должна быть там!

Услышав топот копыт, девушка укрылась в кустах и осторожно выглянула на дорогу. Из густой лесной тени на свет вырвались всадники. На солнце блеснула сталь доспехов, золотая отделка кареты и тут же все снова растворилось в тени. Затем топот стал стихать, закричал кучер и лошади встали, подняв облако пыли. Поперек дороги лежал толстенный бук. На нем сидел и улыбался Рикерт. Улыбка напоминала звериный оскал.

Всадники настороженно подались в стороны, вперед выдвинулся рыцарь. Солнце щедро окатило его светом, окантованный золотом доспех как будто вспыхнул огнем. Шлем висел у седла, и Айрис с любопытством всмотрелась в лицо рыцаря. Он был молод, немногим старше двадцати, и был он картинно красив — соломенные волосы, голубые глаза, волевой подбородок.

— Оружие к бою! — бросил рыцарь, обнажив меч.

За его спиной зазвенели клинки.

— Кто ты и что здесь делаешь?

Рикерт ухмыльнулся.

— Вас жду.

Рыцарь сдвинул брови, взгляд его метнулся по лесу, на миг задержался на кустарнике, и Айрис затаила дыхание. Неужели он увидел ее? Нет-нет, это невозможно, сказала она себе, он просто отметил наиболее удачные места для засады.

— Ты один здесь?

Рикерт поднялся, и рыцарский жеребец, громадный вороной неожиданно попятился, встревоженно зафыркал. Рыцарь вонзил ему в бока шпоры.

— Это еще что? — в его голосе послышалось недоумение. — Стоять!

— Он боится меня.

— Что за чушь? Он никого и ничего не боится.

— Как твое имя, рыцарь?

Рыцарь смерил Рикерта презрительным взглядом.

— Кто смеет спрашивать меня? Жалкий бродяжка?

Рикерт рассмеялся. Его наполняли странные и непривычные ощущения. Стоявшие перед ним люди должны были вот-вот умереть. И этот храбрый рыцарь, и его оруженосец, все кнехты до одного. Еще несколько минут, и они все будут мертвы. Рик убьет их всех. Одного за другим. Конечно, они будут храбро сражаться. Или, если точнее, попытаются оказать сопротивление. Но судьба их предрешена.

— Жалкий бродяжка... — повторил он. — Неужели я похож на бродяжку? Вроде бы на мне не лохмотья.

Взгляд рыцаря вновь пробежался по лесу. Он явно испытывал непреодолимое желание разрубить наглеца пополам, но кое-что его останавливало. Бродяга был слишком уверен в себе — для бродяги. Или в лесу прятались целая шайка разбойников? Но тогда почему они медлят? Рыцарь чуть скривил губы. Ему приходилось иметь дело с разбойниками. Этот тип, нагло скалящий зубы, все-таки ничуть не походил на разбойника. Кто же он?

— Кто ты? Чего ты хочешь?

Рикерт вслушивался в слова рыцаря так внимательно, словно тот говорил на совершенно непонятном ему языке. Впрочем, по сути так оно и было. Здесь и сейчас, на этойглухой лесной дороге Рик ощущал себя почти богом. Все эти люди были в его полной власти. А их слова звучали как бессмысленный невнятный лепет.

Он благосклонно кивнул.

— Разумные вопросы. Я знал, что тебе достанет ума не бросаться в бой, сломя голову.

— Отвечай! — в голосе рыцаря послышалось раздражение. — Или убирайся отсюда! Мы очень спешим!

— Дочь барона Маркуса — леди Вендина в карете?

— Не твое дело! Пошел прочь!

Рыцарь пришпорил жеребца, но тот как будто уперся в невидимую стену. Уперся копытами, заржал, замотал головой.

— Да что это с тобой, скотина упрямая?! — рыцарь с трудом успокоил жеребца, но вперед тот так и не двинулся.

— Хороший у тебя конь, — заметил Рикерт. — Советую прислушаться к нему. Знаешь, что он тебе только что сказал?

— Что за чушь ты несешь?! — в ярости прорычал рыцарь. — Вон отсюда, я сказал!

Рикерт пристально вгляделся в его лицо. Наверное, рано или поздно он привыкнет к этому. Но сейчас... Сейчас он хотел запомнить все подробности. Ну и, наверное, дать еще один шанс. Как бы то ни было, он не очень хотел этого делать.

— Жеребец сказал, — невозмутимо продолжил он, — что лучше бы тебе, рыцарь, да и твоим спутникам сложить оружие, оставить карету, лошадей и топать обратно. А тебе лично — снять одежду. Ты вроде одного со мной...

— Да как ты смеешь!!

Отчаявшись справиться с жеребцом, рыцарь спешился и взмахнул мечом.

— Умри!

Рикерт увернулся и коротко ткнул посохом рыцаря в лицо. Того отбросило на несколько шагов, из носа закапала кровь. Смахнувее рукавом, рыцарь округлил глаза.

— Проклятие! Ты ударил меня?! Я изрублю тебя на куски!

За его спиной застучали копыта, тотчас же лошади зафыркали, как и лошадь рыцаря минуту назад, и намертво встали, словно налетев на невидимую стену. Первым спешился сержант, подскочил к рыцарю.

— Господин Лангдорн!

Рыцарь остановил его взмахом руки.

— Сержант Род Биссен! Мне не требуется помощь. На вас — леди Вендина!

Рикерт отложил посох в сторону, тяжело вздохнул. Видят боги, если у демонов, конечно, есть боги, он не хотел этого.

— Ты готов умереть, рыцарь Лангдорн?

— Подбери свой посох и сражайся как мужчина!

Рикерт покачал головой. Или все-таки хотел? Быть может, он просто обманывает себя?

— Мне он не понадобится, —тихо ответил он.

— Тогда ты умрешь как бездомный пес.

Рыцарь медленно приблизился, скользя из тени на свет и из света в тень. Доспехи то ярко вспыхивали, то погружались в сумрак. Лангдорн, казалось, жил в двух разных мирах — в мире света и мире тьмы, и перетекал из одного в другой.

— Ты такой же, — прошептал Рикерт. — Точно такой же, как и я. Разные имена, разные лица, разная плоть, но суть — одинакова.

— Что ты там бормочешь, трусливый ублюдок?! Надеешься, что пощажу тебя?

— Ты мне кое о чем напомнил, рыцарь. И я благодарен тебе. Так же, как и Охотнику.

— Какому еще охотнику? Ты совсем спятил?

— Поэтому я убью тебя быстро.

— Умри, безумец!

Ярко сверкнул клинок, и в тот же миг Рикерт прыгнул. Глаза Лангдорна округлились. Лицо бродяги, точнее, уже не лицо, а оскаленная пасть зверя оказалась прямо перед ним. Мелькнула когтистая лапа, и горло рыцаря взорвалось кровавыми брызгами. Лес заполнился криками.

— Чудовище!

— Демон!

— Разворачивай карету!

— Убить его!

Защелкал кнут, дико заржали лошади, разрывая постромки. Один из кнехтов ухватился за уздцы, пытаясь помочь с разворотом, остальные, повинуясь команде сержанта, двинулись к Рикерту. Тот пружинисто присел, и его взгляд нащупал новую цель.

Сержант Биссен облизнул пересохшие губы. Большую часть своих сорока пяти лет он провел в войнах. Но никогда еще у него, даже в самые опасные мгновения не было такого странного и страшного ощущения. Ощущения, что багровыми глазами демона на него смотрит сама Смерть. Тварь готовилась прыгнуть, и у сержанта было в запасе не больше пары мгновений. Он должен был бежать. Немедленно. Забыв о леди Вендине и солдатах. Это был единственный выход. Так подсказывали инстинкты. Так он мог выжить.

Рик читал в душе сержанта как в открытой книге. Это было любопытно. Это было забавно. Он даже задержался с прыжком. Было интересно – как поступит старый вояка. Что победит – долг или инстинкты?

Биссен остался на месте. Только крепче стиснул меч. Несмотря ни на что, он все еще не мог поверить. Ни своим ощущениям, ни тому, что происходило на его глазах. Это было просто какой-то сказкой. Страшной, но сказкой. Это странное существо не может одолеть шестерых латников, это невозможно! Лангдорну просто не повезло. Это была случайность! Но сейчас все будет по-другому.

Сержант сморгнул, и демон как будто исчез. Вот только что он стоял над телом Лангдорна, на облитом солнечным светом «пятачке», и вот уже на этом месте взвихрилось облачко пыли. Миг и багровые глаза вспыхнули прямо перед Биссеном. Сержант не успел и дернуться. Мощный толчок в грудь отшвырнул его, земля ударила в спину, в глазах заискрилось. Род едва разглядел нависшую над ним фигуру.

— Ублю...

Рикерт чиркнул когтями по шее и снова прыгнул. Спину царапнул болт, но Рик был уже на крыше кареты. Кучер дико завизжал, но визг тотчас перешел в бульканье. Пытавшийся повернуть лошадей кнехт схватился за меч, но Рик не стал его дожидаться. Сначала арбалетчик. По большому счету, ему было без разницы —кто умрет первым, а кто последним. Даже если он словит несколько болтов и ударов мечом. Шестеро — слишком мало, чтобы его убить.

Щелкнул арбалет, и тотчас арбалетчик захрипел. Округлив от изумления глаза и вцепившись в собственный железный болт, выросший из его шеи, он медленно осел на землю. Взгляд Рикерта остановился на оруженосце Лангдорна. На молодом безусом лице паренька отпечатался страх. И все же шпоры вонзились в бока жеребца, на солнце блеснул клинок.

— Не отступать! — выкрикнул он дрожащим голосом. — Убьем эту тварь!

Он и еще один кнехт напали на Рикерта с двух сторон, и он на миг застыл, раздумывая с кого начать. А затем из горла вырвался тяжелый нутряной рык, и мчавшиеся к нему жеребцы вскинулись на дыбы. Оруженосец грянулся оземь, Рикерт прыгнул и в лицо ударил фонтан крови.

Айрис наблюдала за боем круглыми от ужаса глазами. С каждым мгновением Рикерт все меньше и меньше напоминал человека. Плечи и грудь, разорвав во многих местах камзол, бугрились мышцами, а руки-лапы свисали до самых колен. Ноги или, скорее, задние лапы, выгибались в коленях назад. Язык, нечеловечески длинный и узкий, время от времени скользил почти по всему лицу, слизывая кровь. Побагровевшие глаза, длинные клыки, и взгляд... Он еще не рвал зубами людей и не пожирал их плоть, но —он был на грани.

Она, наверное, все еще могла уйти. Оставить его прямо сейчас. Может быть чуть позже. Если еще будет такая возможность. Если к тому времени он просто-напросто не сожрет ее. А ведь рано или поздно он попытается это сделать. И то, что происходило сейчас на дороге, говорило о том, что этот час близок как никогда. Но – могла ли она уйти? Любовь и страх сплелись в сердце в такой клубок, что, казалось, стоит выбрать что-то одно, и оно не выдержит. Разорвется на части.

Одного из кнехтов Рикерт убил, с огромной силой метнув выроненный оруженосцем меч. Клинок пронзил воина насквозь, пробив железный нагрудник. Двое оставшихся попытались сбежать, но Рик нагнал их в несколько прыжков и убил также как остальных — разорвав шейные артерии.

Несколько минут Рикерт стоял над последним павшим воином, тяжело дыша и всматриваясь куда-то в лес. Айрис не видела его лица, но могла поклясться, что знает, о чем он думает. Или, если точнее — чего он сейчас жаждет всей силой своей демонической природы.

Наконец дыхание его выровнялось, он развернулся и медленно направился к карете, застрявшей поперек дороги. Тело на ходу изменялось, обретая человеческую форму. Хрустели кости, щелкали суставы, возвращаясь на исконные места. В изорванной, потемневшей от крови одежде и при том с чистыми руками и лицом, он выглядел неестественно и жутковато, заставляя вспомнить деревенские страшилки о «живых мертвяках».

Айрис закрыла глаза. Оставаться рядом с демоном, зная, что рано или поздно ему захочется попробовать тебя на вкус по меньшей мере глупо. Но куда ей идти? Кто ее ждет? Сможет ли она выжить в одиночку? В конце концов, она любит его. Наверное. В конце концов те чувства, что она испытывает к нему можно назвать любовью. Наверное.

Она осторожно выбралась из леса на дорогу, и тотчас поежилась под взглядом Рикерта.

— Я же сказал тебе оставаться в лесу, — проскрежетал он неприятным голосом.

Айрис изобразила удивление.

— Но ведь все уже закончилось, разве нет?

— Раз ты уже здесь — успокой лошадей.

— Успокоить?

Она оглянулась. Лошади встревоженно перебирали копытами, прядали ушами и фыркали, но в успокоении пока не нуждались. Айрис пожала плечами, но все-таки направилась к ним. Не стоило сейчас с ним спорить.

Взявшись за дверцу, Рикерт застыл на пару мгновений. Было немного любопытно — остались ли какие-нибудь сомнения? Сомнения, угрызения, переживания? Хоть что-нибудь от него прежнего? Внутри было пусто и холодно. Да, что-то еще теплилось в отношении Айрис, да и, пожалуй, само любопытство было вполне человеческим. Больше не было ничего. Ледяная пустошь.

— Леди Вендина, — позвал он, распахивая дверцу. — Выходите. Все закончено. Ваши люди мертвы.

В лоб больно ткнулся ствол пистоля, и Рикерт отступил в невольном изумлении. Эти громоздкие, дорогие и ненадежные штуковины только-только стали распространяться в Армании. Они были настолько редки, что Рикерт видел его второй или третий раз в жизни. И уж, конечно, он не мог знать, насколько опасно для него это оружие. Что если его череп не устоит?

И все же он был готов ко всему. А вот была ли готова леди Вендина?

От страха ли, или от тяжести, но пистоль в ее руках ходил ходуном. Из-за занавески Рик не мог видеть ее лица, но вполне себе мог представить — бледное как смерть, покрытая испариной кожа, глаза испуганнойсерны.

— Я уже устал ждать. Стреляйте же! – рявкнул он.

Она выстрелила, и Рик рухнул как подкошенный. Мир было померк, но уже через мгновение в глазах вновь вспыхнул свет. Первое, что услышал — отчаянный крик Айрис. Рикерт рывком поднялся.

— Все хорошо, Айрис. Возвращайся к лошадям, — в ее сторону он не смотрел, знал — она сделает, его голос не предполагал иного.

Рик смахнул с лица капельку крови, но она впиталась в кожу раньше, чем он успел облизнуть пальцы, и он не смог удержать усмешки. Череп выдержал. Пуля прошла по касательной, лишь чуть-чуть расцарапав ему лоб. Любопытно, а если бы не по касательной?

— Рик!

Он обернулся в недоумении. Айрис была все еще здесь. Она смотрела на него жалобным взглядом, в глазах стояли слезы.

— Я же сказал!

Она вздрогнула от его голоса, и он был вынужден сбавить тон.

— Ступай к лошадям. Пожалуйста, Айрис, — вырвалось у него и он поразился собственной мягкости. Неужели он еще способен на такое? Неужели она настолько много значит для него?

— Со мной ничего не может случиться. Ты ведь и сама знаешь.

Она всхлипнула.

— Знаю...

Айрис порывисто шагнула к нему, но он жестом остановил ее.

— Не сейчас. Мы не закончили. Займись лошадьми.

Она кивнула, и медленно, то и дело оглядываясь, двинулась к лошадям. Провожая ее взглядом, Рик старательно улыбался. Его раздирали противоречия. Да, он все еще любил ее, но — она слишком слаба. Она — его уязвимое место.

В карете что-то громыхнуло, и он обернулся. Не то, чтобы опасался новых сюрпризов. Скорее, был рад отвлечься от невеселых мыслей об Айрис. Скрипнули подвесные ремни, и из кареты, шурша шелками и бархатом, выбралась женщина средних лет, полноватая, с обильно нарумяненным лицом. В глазах стоял страх, и все же она изо всех сил пыталась смотреть на Рикерта сверху вниз.

— Ты не леди Вендина, — холодно сказал он. — Ты служанка. Где леди?

— Вы ведь благородный человек, господин...

— Мне нужна леди Вендина. Позови ее или я вытащу ее сюда за волосы.

Она поперхнулась и раскашлялась под его взглядом.

— Чего ты хочешь от нас? — торопливо заговорила она. — Ты убил всех наших воинов, почему? Ты не похож на разбойника. И эта девушка. Я вижу — вы ведь пара. Умоляю, оставьте нас в покое и барон Маркус щедро вознаградит вас. Ты ведь не убийца? Ты ведь не какое-нибудь чудовище?

Он усмехнулся.

— Ты разве ничего не слышала? Ты разве не видишь как погибли ваши воины? И ты говоришь — не чудовище?

Ее лицо посерело.

— Умоляю, не убивай! Барон заплатит огромный выкуп!

— Мне не нужен выкуп.

— Но тогда что?! — она сорвалась на крик. — Чего же ты хочешь от нас?!

Рикерт поморщился. Крики женщины вызвали волну раздражения, он едва справился с желанием ударить ее.

— Отойди в сторону, или я убью тебя.

— Рик! Она уходит! — донесся до него крик Айрис.

Рикерт среагировал, не задумываясь. Cвернул служанке шею и запрыгнул на крышу карету. Так и есть! Среди лесной зелени мелькала стройная фигурка девушки в белом платье. Рик взревел и длинным прыжком бросил себя в лес. Прямо на бегу изменилось обличье, но он даже не заметил этого. Волна гнева и азарт хищника гнали и гнали его вперед за белой фигуркой, а его рассудок как будто растворился в пламени инстинктов. Он больше никак не осознавал себя — ни человеком, ни демоном. Тугой комок мышц, запах жертвы и желание ее догнать.

Когда сознание вернулось, он обнаружил, что лежит на земле, подмяв под себя леди Вендину. Белое платье было в клочья изорвано, в прорехах алели рваные раны, а лицо было искажено от боли и ужаса. Мгновение Рикерт всматривался в ее мокрые от слез глаза, а затем все решили инстинкты. Он грубо вошел в девушку, и крик ее гулким эхом покатился среди деревьев.

Айрис медленно продвигалась через лес. Она и сама не понимала, зачем это делает. В конце концов Рикерт не для того остановил карету, чтобы затем сбежать в лес. Однако Айрис чувствовала, что должно что-то произойти. Что-то очень важное. Что-то, что должно было определить их дальнейшую судьбу. И ей почему-то очень этого не хотелось. Не в ее силах остановить Рикерта, но — она могла хотя бы попытаться.

Пронзительный женский крик заставил ее окаменеть. Мысли запрыгали, заметались, пытаясь отыскать какие-либо объяснения, но... Она сразу поняла, что происходит. Какое-то время она стояла, прикусив губу, напряженно прислушиваясь к идущим из глубины леса крикам, а затем бросилась вперед. По лицу и плечам больно хлестнули ветки, но Айрис не чувствовала боли. Она спешила. Спешила изо всех сил, не думая ни о чем.

Рикерт перевалился на спину, из глотки вырвался удовлетворенный рык. Он прикрыл глаза, ощущая, как тело претерпевает трансформацию. В отличие от всех прошлых случаев, в этот раз это было ничуть не болезненно. Напротив, это было даже приятно. Тихонько поскрипывали суставы, вздрагивали и вытягивались мышцы, в голове было чисто и легко. Впервые за много дней Рик ощущал себя довольным. Ему было хорошо быть демоном, но и человеком он больше не чувствовал ни брезгливости, ни раздражения. Он улыбнулся — все-таки Дагнус был прав. Рикерт меняется, и эти изменения ему нравятся.

Открыв глаза, он увидел Айрис. Она стояла невдалеке, привалившись к дереву, и смотрела куда-то мимо Рикерта. Смотрела на Вендину. Та, кое-как прикрывшись лоскутами одежды, медленно брела прочь. Она двигалась как сомнамбула. Время от времени спотыкалась и налетала на деревья.

— Зачем? — прошептала Айрис. – Зачем, Рик?

Он одним прыжком очутился рядом с ней, и Айрис округлила глаза. Вот только что он лежал на земле, блаженно жмурясь, и вот уже стоит прямо перед ней.

— Теперь ты понимаешь меня? — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы с тобой произошло нечто подобное.

— Зачем, Рик? Зачем ты это сделал?

— Это было нужно.

— Нужно? Кому это было нужно, Рик?

В ее глазах блеснули слезы.

— Все хорошо, Айрис. Это ничего не значит. Зверь получил свое…

— Зверь?! – она сорвалась на крик. – Зверь получил свое?!

Звонкий звук пощечины коснулся его уха, и Рик не сразу сообразил, что ударили именно его.

— Айрис… — он растерянно коснулся своего лица. – Ты…

— Да! Ты мерзавец! Самый настоящий!

Она вновь попыталась его ударить, но он перехватил руку.

— Айрис, ты должна понять…

— Что я должна понять?! – слезы у нее хлынули ручьем. —Что ты зверь? Я это знаю! Я это знаю уже давно! Я не понимаю – зачем ты это сделал? Зачем ты это делаешь со мной?!

Он крепко обнял ее и прижал к себе. Она попыталась вырваться, но вскоре затихла, уткнувшись лицом ему в грудь. Рикерт молчал, боясь шевельнуться. Боясь спугнуть странное и болезненное ощущение в груди. Ощущение, о существовании которого он уже начал забывать. Рик прикрыл глаза. Проклятие, кто же он — человек, демон, кто?

Айрис оторвала от него заплаканное лицо и, шмыгнув носом, тихо сказала:

— Ты чуть не убил ее.

Он вздохнул.

— Забудь. Это все не имеет значения.

— Она дочь барона. А это всегда имеет значение.

— Но только не для нас. Просто зверь проснулся.

— Барон будет в ярости.

— Я справлюсь.

— Они найдут нас.

— Я люблю тебя, Айрис. Зверь — не знает таких слов, но Рикерт все еще часть меня. Важная часть.

— Они пустят по следу Охотников.

— Я уничтожу их всех. Мы будем жить долго и счастливо. Верь мне.

Она прижалась к нему.

— Я бы хотела верить. Но я боюсь.

— Подожди немного. Скоро все будет по-другому.

— Ты никогда не оставишь меня?

Айрис заглянула ему в глаза.

— Я всегда буду защищать тебя.

Он смотрел в ее тронутые надеждой глаза и улыбался. Он понял кое-что. Глядя в ее влажные от слез глаза, он понял кое-что важное. Айрис не была ошибкой и бременем. Айрис была путеводной нитью. Канатом над бездной.

2

Сержант Биссен лежал у обочины, сквозь застилающий глаза туман всматриваясь в мерзкого ублюдка, перебившего весь отряд. Когда ублюдок зацепил шею, и кровь хлынула ручьем, сержант понял, что его час пробил. Но —он боролся до конца. Зажав одной рукой рану, второй он вытащил шарф и каким-то чудом исхитрился остановить кровотечение. То ли проклятый демон не слишком-то ловко ударил, то ли запас удачи сержанта был невероятно большой.

Потом, когда демон и его шлюха исчезли в лесу, сержант на подгибающихся ногах доковылял до кареты. Он знал, чувствовал – эти твари еще вернутся. Чтобы они не сделали с леди Вендиной, они вернутся. И если он не в силах защитить ее, в его силах совершить возмездие. От каждого шага, от каждого движения темнело в глазах, очень хотелось прилечь, закрыть глаза, но железная воля и страстное желание поквитаться с ублюдочными тварями толкало его вперед.

Добравшись до кареты, он присел на ступеньку, пережидая очередное потемнение в глазах. Губы сами собой сложились в улыбку. Он почти труп, и все же он еще что-то может. Еще бы самую крохотную толику удачи, совсем немного, совсем-совсем...

Он помнил как прозвучал выстрел. В это самое время он боролся с кровотечением, и мало что замечал вокруг. Но выстрел он запомнил. А еще он запомнил, что барон перед отъездом вручил дочери два пистоля. А значит, если в его памяти нет глубоких провалов...

Удача снова ему улыбнулась. Он нашел пистоли и один из них действительно был заряжен. Кривясь в дурацкой ухмылке, сержант сполз на землю. Все. Теперь все зависит от него. В его полубессознательном состоянии он мог рассчитывать только на пистоль, и только на один выстрел. И у него все это было. Если уж хватило сил добраться сюда и найти оружие, хватит и на то, чтобы потянуть за спусковой крючок.

Когда из леса показалась леди Вендина, сержант вздрогнул. Она выглядела ужасно. Заплаканное лицо, окровавленные лохмотья одежды, помертвелый взгляд. Он лежал в густой тени, и она не могла его увидеть, но если бы и могла — вряд ли заметила бы. Она мало что замечала вокруг. Иногда она спотыкалась и падала, но всегда поднималась и продолжала путь. Она была словно марионетка, словно кто-то дергал ее за управляющие ниточки, заставляя идти вперед и вперед.

Сержант наблюдал за ней с отстраненным любопытством. У него не было сил на жалость, вообще на какие-либо чувства. И он не думал о том, что случилось в лесу. В любом случае, они не ничем не могут помочь друг другу. А значит, лучше не привлекать к себе внимание. Здесь, у каретного колеса, в глубокой тени, он почти невидим. Пусть она уходит. Она шла в направлении Деррина и, возможно, судьба окажется благосклонна к ней.

Но, если подумать, судьба благоволила и к нему. Похоже, он и выжил только затем, что стать ее орудием. Иначе — зачем это все?

Не было только уверенности, что его пуля сможет убить демона. Он ведь слышал один выстрел. И хотя он ничего не видел, он мог предположить, что пуля не остановила демона. Остановит ли его вторая? Возможно, было бы лучше застрелить его шлюху? Но будет ли ему больно? Может ли демон быть настолько привязан к человеку? Все, что когда-либо слышал Род Биссен о демонах, говорило о другом. Люди были для них лишь пищей, так может ли демон испытывать чувства к своей пище?

Он устало закрыл глаза. Снова накатила слабость. Сколько он так еще продержится? Сколько он уже держится? Минуту или уже целый час, он не имел ни малейшего представления, ибо с чувством времени было совсем плохо.

Он с трудом поднял потяжелевшие веки. Ничего не изменилось. Леди Вендина все также медленно брела по дороге, подволакивая ногу, в лесу по-прежнему было тихо. Где же эти твари! Будет обидно, если...

Родне заметил когда они вышли из леса. То ли они так бесшумно двигались, то ли это он терял время о времени сознание, но он увидел их, когда они уже поравнялись с каретой. Биссен затаил дыхание.

Пришло время выбирать. Его или ее? Может быть, легенды врут? Видно же, этот демон весьма трепетно относится к этой девке. Ее убить было бы гораздо проще. Так кого же? Пока он ждал, все казалось простым. Выбрать и выстрелить. Только и всего. Однако выбрать оказалось не просто. Он боялся ошибиться. Страшно боялся…

— Куда мы сейчас? — поинтересовалась Айрис.

— В Далем.

— Ты хочешь штурмовать замок в одиночку?

— Если потребуется.

Она покачала головой.

— Ты не понимаешь. Как бы ты ни был силен, это невозможно. Десять-двадцать более-менее опытных солдат убьют тебя. В конце концов.

Он подобрал свой посох, взвесил его в руках. А ведь ему даже в голову не пришло уложить охрану, не принимая обличье демона. Так нужен ли ему посох вообще?

— Десять-двадцать? — он усмехнулся. — Ты меня недооцениваешь.

— Хорошо, пусть тридцать. В замке должно быть не меньше пятидесяти воинов. Тебе никак не справиться со всеми. Такое под силу немногим, — она вздохнула. — И много крови. Очень много крови. Может быть, когда-нибудь ты и станешь таким, но сейчас...

— Да-да, я знаю. Я пока «молодой демон». Я и не спорю с тобой. Я иду в Далем не для того, чтобы биться головой об стены замка. Прежде всего я хочу найти союзника.

— Союзника? О чем ты говоришь? Кто согласится стать союзником демона? Тебя казнят сразу же, едва только заподозрят.

Он рассмеялся.

— О-о, тут ты ошибаешься. Заполучить демона в союзники мечтают все. Вспомни Хагена. Без поддержки влиятельных людей, он бы ничего не добился.

Она сверкнула глазами.

— Не упоминай при мне имени этого ублюдка!

— Прости.

Он хотел было поцеловать ее, да так и застыл. Этот запах... Все время, что они беседовали, выйдя из леса, его кое-что беспокоило. Он чуял некий запах, впрочем, дело было не в самом запахе, а в том, что здесь и сейчас его не должно было быть. И вот сейчас он понял — запах живого человека. Совсем-совсем рядом.

Взгляд его заметался — карета... кнехты... кучер... оруженосец... рыцарь... Они все мертвы! Откуда же этот чертов запах?!

Сержант Биссен следил за ним из-под полуприкрытых век. Демон был так близко! Может быть, прострелить ему шею? Сможет ли он выжить? Знай Род о демонах хоть чуточку больше, хоть чуть-чуть побольше... Или все-таки девку? Будь побольше сил можно было бы ранить демона, заколоть мечом девку, а потом добить, искромсать демона на мелкие части! Если бы... Но сейчас, имея в запасе один лишь выстрел... Лишь один.

Биссен вскинул пистоль, и Рикерт инстинктивно присел, готовясь к прыжку. И мгновенно понял, что ничего не успеет сделать. Даже он, с его нечеловеческой скоростью, не соперник пуле. Ствол смотрел на Айрис. Рука дрожала, но с расстояния в несколько шагов сержант мог бы стрелять и с закрытыми глазами.

Рикерт заскрипел зубами. Как же так? Как он мог не заметить человека под самым носом? Нечеловеческое чутье спасовало перед человеческой хитростью? Как это возможно? Он все еще больше человек? Он все еще незавершенный демон? Несовершенный демон? Он способен проиграть одному-единственному человечку?!

Он глухо зарычал. Под изорванной одеждой шевельнулись мышцы. Он попытался остановить трансформацию, но сила ярости была сильнее разума.

Губы сержанта едва заметно шевельнулись.

— Слышать твой гнев… приятно, — прошептал он.

Его палец на спусковом крючке напрягся и... ничего не произошло. Оказался ли он чересчур слаб, или заело механизм, никто не успел понять. Рикерт прыгнул. Одной рукой выхватил оружие, второй разорвал горло. По лесу пронесся удовлетворенный рык. Что ж, ошибка исправлена. Ярость унималась, и он возвращался в человеческую форму. Ему повезло, но... Это должно стать уроком.

— Рик!

На нем повисла Айрис, зарылась лицом в грудь, да так и застыла. Не было сил ни на слезы, ни на слова. Рикерт неуклюже — рука все еще была звериной лапой — погладил ее по голове.

— Все хорошо. Больше я не повторю этой ошибки.

Когда руки стали человеческими, Рикерт нащупал взглядом фигурку леди Вендины и вскинул пистоль.

— Ошибок больше не будет, — повторил он.

Глава 7

Кровожадность демона — вынужденная плата за бессмертие. На быстрое заживление ран, на его невероятную силу, скорость и ловкость требуется много энергии, и трепещущая плоть — быстрый способ ее восполнить. Не думаю, что это слишком высокая цена.

Чародей Марвин "Заметки о бессмертии"

1

Староста Пепелища Матус посматривал на Гумберта заискивающе и подобострастно, то есть как и должен смотреть на вооруженного до зубов воина простолюдин. Но было в его взгляде что-то еще. Что-то, чего у пейзанина быть никак не могло. Что-то, что увидеть в его глазах было настолько непривычно, что Гумберт не сразу и заметил.

Ощущение собственного превосходства.

—То есть тебе больше нечего добавить к своему рассказу?

Они беседовали со старостой во дворе его дома, в тени старой яблони. Матус накрыл здесь стол, зарезал поросенка, в общем, встретил Гумберта весьма и весьма радушно. Быть может, нарочито радушно. Что же на самом деле произошло в этой деревне? Что Матус недоговаривал?

С того места, где сидел Гумберт — а двор старосты располагался на небольшом возвышении — деревня была как на ладони. Десятка два домов, за околицей золотились поля пшеницы и ячменя, а дальше, до предгорья Туранского хребта, пушистым ковром расстилался буковый лес.

Если верить Матусу свое название деревня получила из-за налетов туранцев, неоднократно сжигавших ее дотла. Но это если верить. Хотя бы в чем-то.

— Чего там добавлять? Так оно и было, как я сказал. Приехали пятеро солдат, задирать стали... А потом появились демоны. Солдат поубивали и убегли обратно в лес. А может и дальше в горы. Может они вообще из Турана набёгли, кто их знает, демонов этих?

— Солдат-то вы похоронили?

— Мы же не нелюди какие. Сделали все как положено. Похоронили, да человека послали в город, чтобырассказал обо всем.

Гумберт покачал головой.

—Вот ведь какое дело, старик, мой друг Арс, — Гумберт указал на манула, лежавшего у подножия дерева и лениво обгрызавшего рыбу, — считает, что ты врешь.

Манул вскинул голову, смерил подозрительным взглядом людей, хмуро мявкнул и вернулся к трапезе.

— Видишь. Не нравишься ты ему.

Староста побледнел. От тихого, почти вкрадчивого голоса Гумберта ему стало дурно. То, что у него в гостях находится отъявленный головорез, коему голову отчекрыжить что плюнуть, было понятно с первых минут встречи. За свои шестьдесят лет жизни Матус пережил и повидал много чего — трех баронов Далема, сотни кнехтов, разно-всяких разбойников и мародеров, налетчиков из Турана, даже вот демонов посчастливилось. Но таких как Гумберт —Матус еще не встречал. Староста чуял в нем нечто дикое, нечто необузданное, почти нечеловеческое.

— Что скрываешь от меня, старик? Я ведь по-доброму. Ты, вижу, человек поживший, мудрый, зачем тебе неприятности?

Гумберт кивнул в сторону дома, из окошка которого то и дело выглядывала жена старосты. Матус вздрогнул.

— Да я что. Я ничего... Просто страшно было-то! Когда эти пришли... А потом демоны еще! — забормотал он.

Гумберт усмехнулся.

— Ты не дрожи. Не меня следует бояться. Точно тебе говорю. Не меня.

— Чегой-то я не понимаю, чего же вы такое хотите от меня узнать?

— Ты вот что подумай, дурья башка...

Гумберт легонько постучал его по макушке обглоданной гусиной лапкой. Матус с такой силой вжал голову в плечи, что, казалось, та сейчас провалится вовнутрь.

— Здесь тебе не Торрен. Барон Маркус не с юга, а с севера прибыл. А там ведь отродясь живых демонов не видали. И вот что получается. Пришли к тебе люди барона, а потом исчезли. А ты тут сказки рассказываешь про демонов. Понимаешь, чем пахнет?

— Почему сказки? Я сам видел, собственными глазами. Это демоны были... Навроде псов наших, или волков, тока побольше, покрепче, когти здоровенные, силища громадная. Людей баронских как щенков расшвыряли.

Гумберт нахмурился.

—Навроде псов? Вот что, дурья башка, знаешь ли ты, кто я есть?

— Откуда, ваша милость? Мы тут люди простые...

—Слышал про Охотников на демонов? Так вот, я много всяких демонов видел, но вот какая штука. Таких, как ты описываешь, не видел никогда. И не слышал.

— Но я говорю правду!

— На дыбе баронской тоже правду говорят. Причем все. Так что ты еще разок подумай. Я-то вот скоро уйду. А тебе тут жить. Смекай, что дальше с тобой будет.

Староста вытер обильно выступивший на лице пот.

—Ну, что там говорить. Все так, не поверили мне. В Деррине на смех подняли. А уж как барон-то? Что же мне тогда делать?

— Для начала — всю правду. А потом... Потом всякое возможно. Ежели я хотя бы одного демона изловлю, да представлю кому надо — как думаешь, поверят?

— Да-да, вы очень добры ко мне, господин Охотник.

— Вижу, в твоих глазах наконец-то появился здравый смысл. Ну, тогда выкладывай.

— Ваша правда, господин Охотник. Не все я сказал. В общем, один солдат жив еще. У меня в доме.

Гумберт присвистнул.

— Вот оно как. Так у тебя свидетель, стало быть? Так чего же ты испугался? Или уморили вы его своим лечением?

— Почему уморили? Лечим помаленьку, да только раны страшные, от демонов полученные, не просто их вылечить. Того и гляди помрет.

— Что еще забыл рассказать?

— Да все я рассказал, как есть.

От яблони донеслось громкое мурчанье объевшегося Арса, и Гумберт кивнул в его сторону.

— Опять врешь?

— Я старый человек…

Охотник ударил в гневе кулаком по столу. Старик задрожал и уткнулся взглядом в землю.

—Как сказать-то… Мы ведь как с ними порешили, с демонами-то этими. Мы им помогаем, они — нам. Вот солдаты обижать нас начали, так они и помогли.

Гумберт округлил глаза.

— О как!

Несколько мгновений он буравил лицо старосты.

— Всяких я уродов перевидал...

Гумберт покачал головой.

— И кто же придумал этот симбиоз?

— Не понял я вас, господин, что-то вы сказали такое... Сим... что?

— Кто тебя надоумил с демонами дружить?

— Как сказать... Они предложили.

— И давно?

— Вот как солдаты барона появились, они и пришли.

— А раненого, стало быть, вы для них выкармливали?

— Ну как сказать...

— Отвечай, гнида!

— Я не знаю! Остальных они кого сразу пожрали, кого забрали, этого не взяли. Может, не смогли просто.

Гумберт тяжело вздохнул.

— Убить бы тебя. Для блага общества. Так ведь ты и есть — общество.

2

Раненый метался в лихорадке, с трудом ворочал языком, и разговорить его стоило немалых усилий. Но кое-что прояснилось. На солдат действительно напали демоны. Конечно, окажись они и впрямь стаей диких зверей, было бы проще. Всем было бы проще. Но это явно были не звери, хотя внешне и походили на волков.

Это было странно. Никогда раньше Гумберт не встречал одинаковых демонов. Рожденные Цитаделью твари проявляли удивительную изобретательность при создании своих тел. Или же, как считали такие умники как Марвин, изобретательной была сама природа, щедро наделяя каждую тварь сообразно ее внутренним качествам. Да и стаями они действовали крайне редко. Но даже объединяясь, они оставались сами по себе. Здесь же, насколько можно верить старосте, твари действовали слаженно. Именно как стая. Тут было о чем подумать. Например, как они выжили без Цитадели? А главное – как с ними сражаться? Если это слаженная команда, привычную тактику придется пересматривать.

Но, так или иначе, Гумберт был доволен. Впервые за несколько лет он испытывал сильнейший азарт. И ему это нравилось. Как нравилось и раньше, до того, как Охота превратилась в рутину.

Он ведь и не заметил как это случилось. Сначала он нарабатывал опыт. Учился выбирать противника. Это было главной ошибкой начинаюших Охотников — переоценка собственных сил. Все, кто выживал, умели это делать почти безошибочно.

Но, по мере обретения опыта, Охота перестала доставлять удовольствие и превратилась просто в заработок. Самое удивительное, что это превращение произошло незаметно. Нет, ему все еще нравилось убивать этих тварей. Действительно опасных, действительно смертоносных, но... Охота стала напоминать работу мясника. Выбрал тушку по силам и давай разделывай. Это приносило деньги, но — это было не то.

Понимание пришло недавно. В день, когда он едва не погиб. Когда оказавшийся на его пути демон оказался чересчур силен для него. Настолько силен, что опасность заставила его сердце биться с неистовой силой. Именно тогда Гумберт вновь ощутил почти забытый азарт. Наверное, именно поэтому он так спешил сюда. Поэтому — готов был убивать совершенно бескорыстно.

— Как вы сноситесь?

Старик пожал плечами.

— Послать кого-нибудь, как еще?

— Логово где?

— Не знаю насчет логова. Встречаемся обычно в Змеином Урочище.

— Где и как добраться?

— В предгорьях, отсюда день пути, если по старой дороге.

— Что за дорога?

— Раньше в предгорьях каменоломни были, от них осталась. Заросла, конечно, но в распутицу…

— Да-да, я понял. И где там твое урочище?

— Как дорога вверх пойдет, увидишь справа древние буки, очень большие буки, там и жди.

Гумберт поднялся. Староста кивнул на раненого и заискивающе заглянул в глаза Охотнику.

— А что теперь с этим делать-то?

Тот усмехнулся.

— Не знаешь?

— Мы ведь не можем отдать его? Им? Но если он уйдет...

— Ты знаешь, что нужно делать.

— Но я...

Побледневший староста что-то залепетал невнятное, промокнул лицо рукавом рубахи.

— Я не могу... Грех это... Вот так...

— А в жертву тварям, значит, не грех?

— То ж другое...

— Так я и думал.

В руке Гумберт сверкнул нож, и кнехт забился в смертельной судороге. Округлив от ужаса глаза, староста однако поспешно обхватил ноги умирающего и держал до тех пор, пока тот не успокоился. Когда агония закончилась, Охотник вытер лезвие о простыню и покосился на Матуса. Старик сидел рядом с покойником с ошарашенным видом, что-то бормотал себе под нос. Гумберт вгляделся в его глаза, покачал головой.

— Плохо тебе, гнида?

— Да, господин. Не люблю этого всего...

— Верю, что не любишь. Однако дай тебе волю — прикончил бы меня?

Старик отвел взгляд, и Гумберт захохотал.

— Что вы, господин, мы люди простые, — забормотал Матус, не поднимая глаз. — Мы ведь не душегубы какие.

— Однако планы такие были, по морде твоей вижу. Так вот, слушай меня внимательно. На случай если снова надумаешь следы замести. Я вижу, тебе и впрямь «это дело» не нравится. Но мне, запомни это, лично мне — нравится! Понимаешь? Я люблю убивать. Помни об этом. И объясни прочим. Дернетесь — перебью всех до единого, и спалю деревню. Это понятно?

Староста закивал, все еще боясь встречаться глазами с Охотником. Впрочем, каким бы запуганным он не казался, Гумберт не сомневался ни секунду — дай им только шанс, прирежут при первой же возможности.

— Вот и ладно. Мне пора. Собери в дорогу для Арса. Недоедает, бедняга.

3

Ближе к вечеру Гумберт добрался до предгорья. Молодые деревья постепенно расступались, освобождая место лесным ветеранам в несколько обхватов. Нагоняя сумрак, над головой смыкались узловатые ветви. По земле сытыми змеями извивались мшистые корни.

Добравшись до урочища, Охотник привязал лошадь в самом сердце древосплетений, так, чтобы любой бестии добраться до нее было бы крайне затруднительно. Нахлобучил на морду капюшон, торбу с овсом, и успокаивающе похлопал по крупу.

— Главное, милая, — прошептал он в ухо лошади, — не пытайся влезть на дерево, и все будет замечательно.

Из седельной корзины на землю спрыгнул на землю манул, принюхался.

— Что-то чуешь? Думаешь, они уже здесь?

Кот коротко мяукнул.

— Мне тоже не по себе, — согласился Гумберт. — Может, уже следят за нами. Эй! Есть тут кто?

Слова эхом прокатились по лесу. Борн погладил скрюченный ствол. Место он выбрал весьма удобное – за спиной древний толстый бук, спереди достаточно просторно для маневра. Как бы хорошо эти твари не действовали в стае, здесь им придется атаковать по одиночке.

— Думаю, отобьемся, Арс, согласен?

Манул зашипел в ответ и молнией взлетел на дерево.

— Паникер. Не дрейфь. Как-нибудь управимся.

Кот встревоженно мяукнул.

— Думаешь, они уже здесь?

Гумберт пробежал взглядом по лесу.

— Ну и где вы, ребятки? Хватит в прятки играть!

Хвост Арсиуса нервно заколотил по дереву.

— Они тоже боятся, дружище, — заметил Охотник. – Эй, вы! Вы ведь голодные. Так чего ждем?

Сухой шелест заставил его обернуться. Разбрасывая опавшие листья, прямо к нему мчались три грязно-серого окраса твари. Они выглядели как очень крупные волки, в холке – по грудь человеку. Только передние лапы больше походили на человеческие руки. Больше всего они напоминали Гумберту оборотней из детских страшилок. Вот только среди демонов таких особей встречать еще не приходилось.

Гумберт тронул было хандбуксу, но тотчас убрал руку. Он увидел достаточно. Скорость, длина прыжка, манера ставить задние лапы. Ничего сверхъестественного. Может, чуть быстрее, может, чуть проворнее, чем обычные звери, но не более. Они бежали почти вровень. И все же Гумберт хорошо видел это «почти». Первый, второй, третий. Такие похожие, но — разные. И Охотник уже знал, как он убьет каждого из них.

Ноги сами собой выбрали подходящую позицию, носок сапога врылся в землю. Можно даже зажмуриться. Будь на месте тварей кто-то знакомый он бы так и сделал. Но, конечно, не сейчас. Эти все-таки в новинку.

Демоноволки взметнулись в воздух почти одновременно. И снова «почти» для Гумберта означало пропасть времени. Земля в глаза первому, удар, уход в сторону, удар, уход и еще один удар. Дело сделано. Все как всегда.

Двое с отсеченными головами умерли практически сразу. Посучили лапами, подергались в конвульсиях и все. Гумберт медленно обошел лужу крови. Не забывая приглядывать, ибо всякое бывало, и всякое могло случиться. Но, как он и рассчитывал, от быстрой и обильной кровопотери демонов ничто не могло не спасти. Как правило. Потому как у некоторых мышцы шеи могли сжаться и перекрыть потоки крови, а голова — найти дорогу обратно. Впрочем, такие монстры встречались крайне редко.

Третий был еще жив. Из разрубленной грудной клетки хлестала кровь, но он еще дышал. Гумберт подошел ближе, присел на корточки. Края раны потихоньку стягивались, а кровотечение замедлялось. Пожалуй, этот мог и выкарабкаться.

Охотник покачал головой.

— А я-то волновался. Молодняк, самый обычный. Скорость, регенерация — все как у «людей».

Голова демона чуть приподнялась, и взгляд алых глаз остановился на Охотнике. На дереве тревожно зашипел Арс. Гумберт ухмыльнулся.

— Да вижу я, вижу. Оживает зверушка. Да только все одно — не жилец. Крови вышло много. Рана может и затянется, но все равно — издохнет. Хоть бы и от голода. Кто же тебя здесь кормить будет? Я — нет. Арс — тоже навряд ли. На что надеемся?

Демон глухо зарычал, обнажив клыки.

— Да-да, очень страшно, — кивнул Гумберт. — Ты вот что. Хочешь жить — зови братьев. Убивать не буду. Поговорить хочу. Веришь?

Демон долго сверлил его взглядом.

— Давай, зови. Подохнешь, ни тебе, ни мне пользы не будет. Так что не стесняйся.

Демон не отвечал. Кровотечение остановилось, рана затягивалась на глазах, хотя и заметно медленней, нежели раньше. Силы его явно были на исходе.

— Так и будешь изображать тупую тварь? Издохнешь зря. Ты подумай. Стоит ли загибаться прямо сейчас. Как я понимаю, вас тут дюжины две наберется. А две дюжины даже для меня — проблема. Так что не стоит бояться. Захотят твои — порвут, не захотят — глядишь и польза какая выйдет. Вам. Мне. Всем нам. Подумай.

Взгляд багровых глаз вновь уперся в Охотника. Наконец, демон задрал голову к небу, и по лесу покатился долгий тоскливый вой. Гумберт удовлетворенно кивнул.

— Вот и хорошо. Сколько теперь ждать-то?

Демон устало уронил на землю голову. Глаза были прикрыты, бока часто-часто вздымались. Похоже, на зов у него ушли последние силы.

— Арс! – позвал Гумберт. — Давай сюда, на это дерево. И повыше, и поближе ко мне.

Манул что-то недовольно замурлыкал, но Гумберт отмахнулся.

— Ладно тебе. Не тронет он тебя. Видишь, еле живой. Давай, перебирайся. Ну, или прыгай по деревьям. Если умеешь.

Арс возмущенно заворчал, дескать, нашел белку, прыгать еще, и стал спускаться на землю. Мимо тяжело дышащего демона прошел с опаской, принюхиваясь и кося глазом.

— Давай-давай, живей, мне еще дрова собирать, — прикрикнул на него Охотник, — а я тут с тобой нянчусь. Нашел на свою голову животину.

Возмущенно мявкая, Арс ускорил движение и полез на дерево.

— Приглядывай тут за ним. Если что — зови.

Гумберт успел вовремя. Едва огоньки пламени разбежались по собранной куче сушняка, как из леса потянуло опасностью. Охотник отступил от разгорающегося костра, вгляделся. Среди деревьев мелькали уже знакомые силуэты. С дерева тревожно мяукнули.

— Спокойно, дружище. Все будет хорошо. Человек — царь природы.

Демоны растекались по лесу, охватывая Охотника кольцом. Встревоженно всхрапнула лошадь, злобно зарычал манул.

— Тише, Арс, тише! — повысил голос Гумберт. — Ребятки пришли поговорить.

Твари действительно не нападали. Окружив Охотника, они уселись рядком и принялись яростно сверкать глазами. Несколько демонов окружили раненого собрата, но Гумберт так и не разобрал, что они собрались делать. То ли оказать помощь, то ли сожрать.

— Ну и кто у вас за главного?

Среди обступивших раненого обозначилось движение, но вожак явно не спешил показаться на глаза.

— Это разумно, — кивнул Гумберт. — Я и сам поступил бы так же. Но ты ведь умница. Должен понимать. Я пришел один. И мне не одолеть всех вас. Каким бы я ни был ловким, это мне не под силу. Вы ведь вон какие здоровые. Зубищи, лапищи…

Гумберт с трудом подавил усмешку. Он насчитал две дюжины этих тварей. И это было вполне посильной задачей — уничтожить их всех. Не прикасаясь к хандбуксе. С трудом, но можно. Но на лесть обычно клюют все. Даже очень умные. Даже демоны.

И вожак появился. Крупный, наголову крупнее всех прочих, щедро усыпанный седой шерстью.

— Ты пришел за смертью, человек, — глухо коверкая слова, сказал он.

Глава 8

С другой стороны, не думаю, что плотоядность имманентное свойство демонов. Напротив, мне кажется, что поддерживать баланс жизненных сил эти существа могли и иными способами. В том числе, употребляя исключительно растительную пищу. Могли, но не хотели. Ибо если человек, в силу преобладания разума может себя и голодом заморить, то живущий инстинктами демон будет есть то, что хочет. А хочет он всегда мясо.

Чародей Марвин «Заметки о бессмертии».

1

Марвин всегда предпочитал одиночество. Нет, он не стремился к нему, но всегда предпочитал любому обществу. Мизантропии в этом не было ни грана. Просто Марвин всегда знал — единственный достойный его спутник и собеседник был только один на всем свете. Он сам.

Поэтому путешествие по лесу в одиночестве ничуть его не пугало. Где-то, несомненно, бродили дикие звери, где-то – разбойники, но к Марвину, что тоже было несомненно, все это не имело ни малейшего отношения. Не имело, и никогда не будет иметь. Такие вещи были просто исключены из его жизни.

Конечно, кто-нибудь, ничтоже сумняшеся, мог бы обвинить Марвина на этом основании в колдовстве. Дескать, колдует старикан, отводит глаза, привлекает удачу и все такое прочее. Но это, конечно, было просто нелепо и смешно. Просто Марвин так жил. Такая вот простая и бесхитростная у него была жизнь. Как решил однажды так жить, так и жил. Впрочем, подобные обвинения тоже были исключены из его жизни. В его жизни была только одна вещь, которая беспокоила его и которая все еще не была исключена. Одна-единственная, которую он так жаждал исключить, но которая никак не желала исключаться. Смерть.

Но Марвин не унывал и не терял надежды. Тем более, что именно сейчас он как никогда близко подошел к своей цели. Оставалось немного. Марвин знал это. Чувствовал всем своим существом. Старик благодушно улыбался. Вокруг щебетали птахи, благоухали цветы, глаза радовали яркие цвета бабочек, лес был прекрасен. Жизнь била ключом, и жизнь эта была прекрасна и совершенна. Как может быть прекрасна и совершенна лишь жизнь бессмертная. И очень скоро он, Марвин, сам станет совершенством. Очень скоро.

Дорога повернула, и Марвин спешно натянул поводья. В нескольких шагах перед ним, в разорванном и окровавленном платье лежала девушка, а чуть дальше...

— О, боги!

Марвин спешился и подбежал к девушке. Никаких сомнений, это была леди Вендина, дочь барона Маркуса. И пусть на ее груди зияла пулевая рана, а не следы от когтей, Марвин знал, нутром чуял — здесь побывал именно тот, кого он искал. Чутье не подвело. По обыкновению.

— Помогите...

Она еще дышала. Марвин упал на колени, взял за руку — уже холодеющую. Чудо, что она еще была жива.

— Девочка моя, все будет хорошо, — тихо сказал он. — Я отвезу тебя к отцу, мы излечим твои раны. Все будет замечательно.

— Папа... Я не хочу... умирать...

Она с трудом шевелила посиневшими губами, Марвин едва разбирал слова.

— Ты и не умрешь. У тебя все будет хорошо. Рана не опасная. Скажи — кто это был? Демон, да?

— Мне страшно... Папа... Ты здесь?

— Да, Вендина, да, я здесь, твой папочка рядом. Скажи, кто это был? Клянусь, я убью эту тварь, кем бы она ни была! Это был демон?

Марвин повысил голос, и девушка, кажется, услышала его.

— Да... Не человек... Мне страшно...

Она закашляла, на губах запузырилась кровь, а затем ее взгляд застыл.

—Девочка-девочка, — пробормотал Марвин, — не вовремя твой папка затеял это замужество, ох, не вовремя.

Закрыв ей веки, Марвин оглядел место боя. Хотя вряд ли то, что здесь произошло, можно было назвать —«бой». Лужи крови. Оторванные головы и конечности. Искаженные ужасом лица.

Здесь была резня. Бойня. Многие воины погибли, не успев обнажить оружие. Это значит, что демон очень силен и очень быстр. В то же время мертвые тела были целы и невредимы, что значит — он все еще ограничивает себя, и тем самым — свои возможности. Был, конечно, в этом и плюс — это сохраняло человеческий разум, а с ним хладнокровие, выдержку, здравый смысл. Именно с этих позиций следовало оценивать все его действия. Демонстративно зверское убийство кнехтов. Похищение кареты. Изнасилование и убийство леди Вендины.

Осторожно пробираясь между лужами крови, Марвин очень внимательно осмотрел дорогу. И, в конце концов, несмотря на изрядно изрытую землю, отыскал то, что искал. Следы женских ног, принадлежащих явно не леди Вендине. Демон был с женщиной, а значит — ошибки нет. Это именно тот, кто нужен Марвину. Рикерт. Он же Ален де Рем, наследник покойного барона фон Далема.

Старик улыбнулся. Что ж, его догадки подтверждаются. Целью Рикерта-Алена является баронский трон. Не только потому, что он так жаждет баронства, а потому, и прежде всего потому, что это единственный способ выжить. А значит, все, что здесь случилось, все, что случится после, все это будет служить одной цели. Или Ален станет новым Хагеном, или…

Леди Вендина растерзана и брошена прямо здесь по одной причине — разозлить барона Маркуса и заставить его действовать.Действовать немедленно, быстро и опрометчиво. Не собирать войска, а с небольшим отрядом броситься вслед за кровожадной тварью. Возможно, на штурм захваченного — к этому времени — замка Далема. А уничтожив баронов Далема и Херлена, захватив два значительных владений в Южной Армании, можно уже на кое-что рассчитывать. В первую очередь — на поддержку городской знати, крайне недовольной засильем северян.

Любопытно, как Ален планирует захватить замок Далем? Будет штурмовать, понадеявшись на свои новые возможности? Вряд ли. Именно потому, что Рик отчаянно стремится сохранить человеческий разум, он, скорее всего, и действовать будет как человек. Он силен, быстр и ловок, но в замке должно быть по меньшей мере с полсотни воинов. Его просто задавят числом. А развивать демонические способности, пожирая человеческую плоть, Рикерт явно не хочет. Пока не хочет.

В любом случае ему придется искать союзников. Очевидно, все в той же среде знатных горожан. А значит сейчас он на пути в Далем.

Марвин забрался в седло. Жаль, что он не догадался прикупить запасную лошадь. Рикерт, на баронской-то карете, наверняка сможет получать смену на каждой почтовой станции. Ну да ничего. Даже если он и доберется до Далема за пару дней, вряд ли ему удастся так же быстро получить помощь. Городская знать в таких вопросах не любит спешить. И не любит рисковать.

2

Гумберт внимательно обвел взглядом окруживших его демонов. Седовласый вожак разительно отличался от остальных. Не только размерами и сединой, но и сильно оттопыренными большими пальцами на передних лапах. Если бы Гумберт имел дело с оборотнями, он бы предположил, что вожак в своем превращении в человека зашел дальше всех собратьев. Но эти бестии, конечно, не были никакими оборотнями. Как, очевидно, не были и демонами. Во всяком случае, теми демонами, с которыми он имел дела раньше.

Когда вожак сел напротив Гумберта, в глаза бросилось еще кое-что. Серебряный свисток, висевший на шее вожака. Что это? Зачем ему эта вещица, если он и свистнуть-то не сможет?

— Да-да. Все мы умрем. Когда-нибудь, — неуклюже сострил Гумберт. — Но, прежде чем... Я бы хотел кое-что обсудить.

— Нам нечего обсуждать с людьми. Мы — не люди. Мы — демоны. Люди для нас — просто еда.

— Ошибаешься. Ты уже обсуждаешь. А с некоторыми из нас, из тех, кого ты называешь так мило —«еда» — ты даже умудрился заключить договор.

— Почему бы и нет?

— Потому что так демоны не поступают.

— Откуда тебе знать, как поступают демоны?

Гумберт расхохотался.

— Откуда мне знать? — переспросил он. — Скорее уж откуда вам —недодемонам и псевдодемонам — знать, как поступают демоны!

Шерсть седовласого встопорщилась, и Гумберт довольно осклабился. Нащупал!

— И вы знаете это. Знаете гораздо лучше меня. Вы не демоны. Вы их жалкое подобие. Маленькие, слабые, и совсем-совсем юные. Даже ты, хоть и оброс сединой, сдается мне, не слишком-то и старый...

— Ты тоже — не такой как все люди. Поэтому ты еще жив. Только поэтому. Что ты такое?

— Хм. Ты даже не попытался оспорить мои слова насчет вас, не так ли? Что вы лишь их слабое и жалкое подобие?

— Это все слова. Может мы и слабее, чем те, кого ты называешь демонами. Но нас много, а ты тут один. Поэтому тебе лучше ответить, почему я чувствую этот странный... запах от тебя? Я уже очень, очень давно не чувствовал его. Очень давно…

Вслушиваясь в его слова или, скорее, в интонации его слов, Гумберт неожиданно набрел на одну мысль. Это была дикая и еще смутная догадка, но…

— Этот запах напоминает вам кое-кого, не так ли? Этот запах — запах вашего детства, я прав? Я пахну как... – Гумберт сделал паузу. – Я пахну как ваш отец?

Седовласый присел и прижал уши. Угрожающе шевельнулись и другие твари, но вожак зашипел на них и демоны притихли.

— Откуда ты... Но ты не ответил на мой вопрос. Ты выглядишь как человек. Ты и есть человек. Но у тебя этот запах. Как это возможно?

— Откуда вы пришли? Из Турана?

— Может быть и так.

— Вы съели там все, что смогли, и теперь пришли к людям, я снова угадал?

— Я все еще жду ответа. Я очень терпелив. Но вот мои собратья...

Демоны дружно и словно по команде зарычали. Седовласый снова рявкнул на них, и они притихли.

— Я Охотник на демонов. Я убил сотни таких как вы. Вы давно уже живете сами по себе? Ваш отец давно покинул вас, не так ли? Он привозил женщин, они рожали таких как вы, а потом он однажды не пришел. Я угадал? Значит —я и есть причина, по которой он не пришел.

Стая демонов пришла в движение и на этот раз, похоже, безо всякой команды. Встревоженно заржала лошадь, и Охотник был вынужден отступить к ней, успокаивающе погладить, потрепать холку, прошептать несколько ласковых слов. При этом правая рука все время держалась возле хандбуксы.

— Назад!

Седовласый развернулся прыжком на месте и зарычал с такой силой, что под ногами Гумберта завибрировала земля. Демоны отступили, поджимая хвосты, но их горящие злобой глаза не обещали Охотнику ничего хорошего.

Вожак вновь обратился к Гумберту.

— Это был ты? Ты убил нашего отца?

— Может быть. Я убил сотни тварей. Возможно, среди них был и ваш отец. Я ведь сказал, я — Охотник. Я убиваю демонов.

— Пусть так. Но почему твой запах...

— А почему ты весь седой? Ты старше остальных, ты явно умнее, но... Не похоже, чтобы ты прожил много-много лет. Что с тобой? Ты стареешь раньше времени?

Гумберт хлопнул себя по лбу. Догадки приходили одна за другой, как будто он читал мысли этих существ. На лице расплылась довольная гримаса. Он не зря пришел сюда. Эти полукровки — недодемоны, эти ублюдки демона могли быть полезными. Очень полезными.

— Вы все — стареете? Я опять угадал?

Седовласый покачал головой совсем по-человечески.

— Ты слишком умный, человек. Но ты не хочешь отвечать...

— Я убиваю демонов много лет. И кровь демонов для меня как дождевая вода. Я пропитался этой кровью насквозь. Возможно, что-то изменилось во мне.

Глаза демона расширились.

— Кровь... Ты хочешь сказать — все дело в ней? Значит ли это, что кровь демонов может изменить человека? Но если так, может ли кровь изменить…

Гумберт кивнул. Теперь все. Теперь они у него на крючке.

— Да. Вы тоже можете измениться. Вы тоже можете жить дольше. Жить так долго как ваш отец. Вы ведь этого хотите?

Среди демоноволков началось волнение, и седому вновь пришлось прикрикнуть на них.

— Мы слышали, что демонов больше нет.

— Это правда. Но не вся. Один остался. И я охочусь на него.

Демоны опять зарычали.

— Тихо! — рявкнул седой.

Он переступил с лапы на лапу, и медленно обошел вокруг Охотника.

— Отец говорил — нельзя верить людям. Они слабы и оттого лживы.

— Но однажды, — перебил его Гумберт, — ваш отец не вернулся. И тем самым обманул вас. Ведь он говорил, что всегда будет защищать вас. Но не смог защитить даже себя.

Седовласый оскалился, демонстрируя пожелтевшие и изрядно сточенные клыки.

— Ты так уверен в том, что знаешь истину?

— Истину? Кому нужна истина? Важно лишь то, чего ты хочешь, и что можешь достичь. Можешь ли ты похвастаться, что тебя не волнует старость?

Хвост демона дернулся, и Гумберт вновь довольно осклабился. Сегодня он, пожалуй, мог бы потягаться с колдуном!

— Мои братья, к сожалению, слишком молоды и необузданны. Если со мной что-нибудь случится, им придется нелегко. Я бы очень не хотел этого. По этой же причине я все время задаю себе вопрос — можно ли тебе верить?

Гумберт улыбнулся почти добродушно.

— А у тебя есть другой вариант? Сколько тебе осталось? Год? Два? Или пара месяцев?

Демон не ответил, и Борн уверенно подытожил:

— Вот и договорились.

Глава 9

После долгих лет исследований, десятков безрезультатных экспериментов, я понял кое-что важное. Если и существует способ добиться желанной цели, то только один – получив для опытов бессмертное существо. Именно эту проблему и предстояло решить в первую очередь. Любой ценой. Любыми средствами.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии».

1

Карета перевалила через край оврага и, подпрыгивая на камнях и рытвинах, понеслась по склону. Айрис вздохнула. В карете она ездила впервые в жизни и ей это понравилось. Если не сильно разгоняться тряска была терпимой, да и в любом случае это было несравнимо лучше поездки верхом. Карету было жаль. Как впрочем, жаль было и себя, всю свою жизнь, летящую сейчас подобно карете под откос.

Карета с разгона воткнулась в росшее на дне оврага чахлое деревце. От удара дверцы распахнулись, и карета сделалась похожей на подбитую птицу. Айрис всхлипнула, и Рик окинул ее удивленным взглядом.

— Я привыкла к ней, — мрачно сказала девушка, смахнув украдкой слезу.

— У тебя еще будет карета, — отозвался Рикерт, — и получше этой.

Захватить карету было удачной идеей. Они не только добрались до Далема за двое суток, но и разжились деньгами, а главное нашли подходящие платья для Айрис. В одном из них, из парчи и шелка, Айрис приветливо помахивала ладошкой на почтовых станциях, пока им заменяли лошадей, второе же, мужское охотничье, она одела сейчас — оно идеально подходило для похода в Далем.

Себе Рикерт взял одежду рыцаря Лангдорна. Был соблазн позаимствовать и доспех, но... Это была слишком человеческая мысль. Доспехи были больше не нужны. А вот шитый золотом бархатный камзол мог очень скоро понадобиться.

— Тебе идет охотничий костюм, — приободрил ее Рикерт. — Cойдешь за оруженосца.

Айрис слабо улыбнулась.

— Какая ирония, – сказала она. — Это ведь я наняла тебя тогда в оруженосцы? Помнишь? Ты брел весь в пыли, хромал, казалось, вот-вот упадешь. И вдруг предложил мне помощь! Я просто опешила от такой наглости!

Рикерт притянул ее к себе, поцеловал.

— Как такое можно забыть? Если бы не ты, я так и бродил бы, пока кто-нибудь не перерезал мне ночью горло.

Она прижалась к нему так крепко, словно хотела слиться с ним в одно целое и раствориться без следа. Раствориться в его силе, в его внимании и заботе.

— А я так и осталась бы той тварью. До первой встречи с Охотником. Как это все ужасно! Несмотря ни на что, я так рада, что мы встретились. И что мы вместе. Мы ведь всегда будем вместе?

— Конечно. Вот сейчас, когда ты так слаба, не жалеешь ли ты о том, что потеряла ту силу, что была в тебе когда-то?

Айрис вздрогнула всем телом.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я ведь не всегда могу быть рядом. Понимаешь?

Она покачала головой.

— Нет, Рик, нет. Те двое Охотников в Торрене… Я не хотела бы, чтобы это повторилось. Это было так ужасно! Люди слабы, но это понятно, привычно. Но тот ужас, что я испытала в том теле…

2

Ратман Далема Рэнд Хармер напряженно вглядывался в полумрак комнаты. Он уже давно собирался распорядиться насчет дополнительных светильников в столовой, и вот, пожалуйста, дождался. Он медленно отложил вилку, с сожалением взглянул на исходящий паром кусок баранины. Судя по всему, ужин откладывался. Вряд ли этот человек, сокрытый полумраком, пришел убить его. Хотел бы убить — убил бы. Кроме того, у Хармера практически не осталось врагов. А если бы и остались — для этого есть пилюли. Посылать же человека... Нет, тут явно крылось что-то другое.

— Кто ты? — наконец спросил он.

Человек подтянул к себе стоявший посредине стола канделябр с горящими свечами, и Хармер всплеснул руками.

— Не может быть! – он привстал со стула. — Ален? Ален де Рем? Ты ли это?! Могу ли я верить собственным глазам?

Рикерт улыбнулся.

— Лучше поверь. Это я. Впрочем, пока я еще просто Рик.

— Сколько же лет... – прошептал Хармер, плюхаясь обратно на стул. — Десять, нет, двенадцать лет назад! Я помню тебя совсем юным. Ты был совсем другой.

— Ты тоже был другой.

— О да, время... Мне было сорок три, я был в расцвете сил, жизнь вокруг кипела. Какие дела я проворачивал с твоим отцом, твоим дядей, эх…

Рикерт кивнул.

— Отец немного рассказывал. Говорил, что ты хорошо вычистил город.

— А куда было деваться? Тогда тут хозяйничали... Да кто тут только не хозяйничал? Северяне, туранцы, даже итанийцы! А от людей из Лирна, Амберга и Торрена не протолкнуться было.

— А потом остался один Амберг?

— Это точно! Но ведь на хороших условиях, не так ли? И все благодаря твоему дяде Гелену.

— Хагену, хочешь сказать?

Хармер покачал головой.

— Нет. Разве Арлон, Вильц и Везель добились таких льгот как Далем? Нет, Ален... то есть Рик. Твой дядя всегда думал о Далеме. Хоть он и не вылазил из Амберга, он никогда не забывал про нас. Да-да, он сделал для Далема много хорошего, очень много.

Рикерт пожал плечами.

— Пусть так. Все это дело прошлое. Нет ни Хагена, ни Гелена. Теперь везде люди короля. Как дела идут сейчас?

Хармер вздохнул.

— Да ты и сам, верно, знаешь. Такова жизнь. Лучше уж северяне, чем туранцы.

— Вот как? То есть ты уже смирился?

— Рикерт, ты ведь должен понимать. Хаген был тем еще зверем. Но такие как он рождаются раз в сто лет. А нам нужно жить здесь и сейчас. Как только королевская власть укрепится, будут и послабления.

— Будут. Конечно, будут. Но сначала у тебя отберут Далем.

— Ох, Ален... Ну, зачем наступать на мои мозоли? Я ведь догадываюсь, зачем ты здесь.

Взгляд Рэнда ни на миг не отрывался от Рикерта. Нет, сомнений не было. Перед ним сидел Ален де Рем, сын Макса и племянник Гелена, а значит — законный претендент на баронский трон Далема. Но было еще что-то в его облике, что почему-то тревожило Хармера. Да, он вернулся уже не мальчиком, черты лица приобрели жесткость, даже жестокость, но дело не в этом, тут было что-то другое… Глаза, вдруг понял ратман. Глаза Рика сверкали как глаза волка в ночном лесу. Хармер облизнул пересохшие губы. Глаза хищника.

Он отвел взгляд и кивнул на блюдо с бараньей ногой.

— Ты угощайся, Рик. Мне кажется, ты голоден.

— Если ты знаешь, зачем я здесь, дай мне ответ.

— Ответ... Всем нужны ответы. Мне ведь нужно время, чтобы все обдумать. Ты где остановился?

— Трактир «Истребитель демонов».

— Сколько с тобой людей?

— Моя армия состоит из меня и одной девушки, — Рикерт чуть усмехнулся. — Но пока этого было вполне достаточно.

Хармер поскучнел. Блеснувшая было надежда угасла, толком и не разгоревшись.

— Один, говоришь. Что ж, я обдумаю и извещу тебя.

Рикерт отрицательно качнул головой. Подхватил со стола маленькие песочные часы и перевернул их.

— Даю тебе целых пять минут.

Хармер усмехнулся, хотел было бросить взгляд на Рикерта, но передумал. Не хотелось снова увидеть его глаза.

— Это очень щедро с твоей стороны.

Хармер отрезал себе кусок баранины и принялся есть.

— Друзья отца — мои друзья. Ты ведь слышал о свадьбе дочери Маркуса и Кригера? Когда они договорятся, как думаешь, что будет с тобой? Ты ведь понимаешь, что тебя сожрут с потрохами.

Хармер чуть не поперхнулся. И дело было не в том, что сказал Рикерт. То, что херленцы могут подмять его – он и сам знал. Дело было в том, как он это сказал. Его «сожрут» прозвучали так, как будто Хармера и впрямь могли съесть. В буквальном смысле слова. Как вот этот кусок баранины.

Ратман поежился. Он начинал бояться Алена. Нет, лучше сказать — Рикерта. Этот человек словно бы только носил внешность знакомого ему в прошлом юноши. Внутри же него как будто таился кто-то другой.

Рикерт усмехнулся.

— Не стоит меня бояться. Я тебя не съем, обещаю. Но в любом случае, я своего добьюсь. С тобой или без тебя.

Хармер снова поежился. Неужели его страх так заметен?

— Что ты хочешь, Рик? Давай уж откровенно, чего ты хочешь от меня?

— Для начала мне нужен Далем. Поэтому Кригер умрет. В самое ближайшее время. Это сложно, это опасно, но... Я могу это сделать. Другое дело – какой ценой. И с какими последствиями. Не подумай, что я тебе угрожаю. Но мне нужны доверенные люди. Очень нужны.

— Доверенные и состоятельные.

— Конечно. С тобой все будет проще и быстрее.

— Допустим, но что потом. После Кригера?

— Потом будет Маркус. Очень быстро. Уверяю тебя.

От его смешка Хармера пробрала дрожь.

— А дальше, чего ты вообще хочешь? Сдается мне, у тебя далеко идущие планы, не так ли?

— Не будем спешить и загадывать наперед. Сначала эти двое. Потом будет видно.

— Ален, видишь ли... Я с большим уважением относился к твоему отцу, но вынужден сказать, что...

Рикерт ждал этих слов. Десять лет назад он был молод и едва знаком с этим Хармером, но за эти годы он повидал много таких же «хармеров». Они были очень похожи, и рычажки, приводившие их в движение, у них были одинаковые.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил его Рик. – Ты думаешь, я выжил из ума. И что не мне тягаться со всеми этими… Пожалуй, на твоем месте я бы так и подумал. Скажи, ты видел когда-нибудь графа Хагена? Общался ли с ним?

Хармер пожал плечами.

— Все переговоры вел Гелен. Самого Хагена мало кто видел. Да никто и не горел желанием увидеть. Всякое про него рассказывали.

— Что именно?

— Ты ведь не мог об этом не слышать, Рик.

— Я вернулся в Арманию не так давно. Что говорили о Хагене?

— Ну, чего только не говорили. Прежде всего — что он никакой не человек.

— Ты поверил в это?

— Однажды я видел демона. Я был как-то по делам в Торрене, и там кое-что произошло. Не люблю я об этом вспоминать. Но с тех пор я стал по-другому относиться ко всем этим слухам.

— Значит, поверил.

— О нем болтали жуткие вещи. Его боялись. А если бы не боялись, вряд ли бы он смог объединить Южную Арманию, и заставить считаться с собой даже короля. Это ведь он добился снижения пошлины в Лирне для наших товаров. Кое-кто в столице из-за этого едва не разорился. Сколько тебя не было в Армании?

— Десять лет.

— Понятно. Ты был наемником?

Рикерт кивнул.

— Тебе действительно было не до нас. Скажу коротко. Когда пришел Хаген…

— Первое, что он сделал — убил хозяина Амберга.

— Именно. Человека неумного, недалекого, человека, промотавшего свои деньги, разорившего владения и влезшего в огромные долги. А Хаген навел здесь порядок. Дороги стали безопасными. Туранцы перестали донимать своими вылазками. Успокоились бароны Лютении.

— Прямо отец-благодетель, — с насмешкой подсказал Рикерт.

— Напрасно смеешься. Годы под Хагеном это… Это, наверное, был золотой век.

— Даже если он был богомерзким чудовищем?

Хармер рассмеялся.

— Ты, Рик, никак стал священником?

— Мы все не ангелы. Но если он был, как ты говоришь, демоном...

— Что с того? Он же не бегал по улицам Амберга и не рвал прохожих. А в своем замке он в своем праве. Да и то... Я слышал, что он убивал лишь преступников. Если бы он стал королем... Будь уверен, его бы еще при жизни объявили святым.

— Признайся, многое бы ты отдал, чтобы вернуть его к жизни?

Хармер махнул рукой.

— Что тут говорить? Сам все понимаешь.

— Я понимаю. И могу кое-что предложить. В обмен на твою помощь.

Ратман горько усмехнулся.

— Воскресить Хагена? Я слышал – демоны существовали только благодаря Цитадели.

— Это правда. Цитадели нет, и демоны исчезли. Хаген мертв, и его не вернуть. Но он и не нужен. Есть другой. Такой как Хаген.

Хармер сдвинул брови.

— Это шутка?

Рикерт закатал рукав и положил руку на стол.

— Только не вздумай пугаться, Хармер. Тебе ничто не угрожает.

Жилы на руке шевельнулись, пошли вспучиваться одна за другой, через несколько мгновений глазам Хармера предстала медвежьеподобная когтистая лапа. Ратман вскинул взгляд на Алена и похолодел. Огненно-красные глаза смотрели на него с явным плотоядным интересом. Опрокинув стул, ратман бросился было к дверям, но его перехватили за воротник и швырнули в дальний угол комнаты. Он тяжело рухнул на пол и зажмурился в страхе.

— Нет! – воскликнул он. – Это невозможно! Это немыслимо! Это какой-то фокус!

— Успокойся. Чудовища больше нет. Можешь открыть глаза.

Хармер открыл глаза прежде, чем понял, что беспрекословно выполняет приказ. Рикерт сидел на прежнем месте и уже ничем не напоминал монстра.

— Что это... Что это было, Ален? Это мне привиделось?

— Иди за стол. Мы ведь недоговорили.

Хармер кое-как поднялся на дрожащих ногах, его взгляд метнулся к дверям. Он все еще хотел уйти из этого места, но... Словно какая-то незримая сила повлекла его к столу. Он шел, обливаясь потом, с трудом переставляя ватные ноги, но остановиться не мог.

— Что это? Что со мной происходит?

Он бухнулся на стул, по телу прошла судорога, наконец он ощутил, что его тело вновь принадлежит ему.

— Что за...

— Успокойся, Хармер. Ты хотел, чтобы на троне снова оказался кто-то вроде Хагена. Я могу исполнить твое желание. Помоги мне. И твоя власть будет уступать лишь моей.

Хармер облизнул сухие губы. Тело сотрясала дрожь, неистово колотилось сердце, тщетно пытаясь выскочить через горло. Рикерт наполнил его кубок вином.

— Выпей. Это поможет.

Ратман послушно схватился за кубок и, расплескивая вино, поднес к губам. Металлический край принялся отбивать чечетку на зубах, и Хармер одним махом опрокинул вино в глотку. В жилы хлынуло тепло, ратман расслабился, обмяк, и даже смог выдавить из себя подобие улыбки.

— Вот так лучше.

— Ты мог убить меня.

— Еще вина?

Рикерт коснулся бутылки, но Хармер энергично замотал головой.

— Мне уже лучше.

— Тебе стоит поужинать. Баранина, я смотрю, почти остыла.

Хармер послушно принялся резать мясо.

— Может и тебе кусочек?

— Я это не ем.

Хармер вздрогнул, на лице проступила глуповатая улыбка. Рикерт презрительно скривился. Похоже, вино уже ударило ратману в голову.

— Понимаю, — прошептал он. — Я понимаю тебя. Я очень хорошо тебя понимаю, друг мой. Позволь спросить... Каково это – есть людей?

— Что насчет помощи?

Хармер хихикнул. Нож в его руках уже не столько резал мясо, сколько рубил его и кромсал, как будто это была не баранина, а его смертельный враг.

— Демон пришел за помощью ко мне. Бедному старику Хармеру...

Рикерт покачал головой.

— Отложи нож, Хармер. Пока не отрезал себе чего-нибудь.

— Отложить? Но мне нужно мясо. Я ведь хочу есть.

Он запихнул мясо в рот и громко зачавкал. Рикерт смотрел на него с недоумением. Старик сошел с ума? Неужели Рик переоценил его возможности? Но если не Хармер, кого еще избрать в союзники?

Расправившись с мясом, Хармер выпил еще один бокал вина, удовлетворенно отрыгнул.

— И еще я люблю вино, — брякнул он. – Я вообще много чего люблю.

Он взглянул на Рикерта, и тот с удивлением наткнулся на его почти трезвый взгляд. Хармер тщательно вытер губы платком.

— Удивлен? Не все же тебе меня удивлять. Не переживай за меня. Я не спятил. Я чувствую себя преотлично. Хотя признаюсь, ты заставил меня поволноваться. Можно сказать, я почти растерялся. Но я пока в состоянии взять себя в руки. Какая же помощь нужна тебе?

— Мне нужно выманить барона Кригера из замка.

— Хм, — Хармер покачал головой. – Это непросто.

— Это нужно сделать в самое ближайшее время.

— Не слишком ли ты торопишься?

— Каков будет ответ?

— Мы с ним не слишком-то ладим.

— Он будет вынужден довериться. То, что ты ему скажешь, имеет значение для вас обоих.

— Теряюсь в догадках.

— Скажешь, что ты задержал убийцу леди Вендины.

Хармер ощутил как его горло словно перехватило удавкой.

— Что? Ее убили?

— По дороге в замок Кригера. На землях барона Кригера. Думаю, к утру об этом будут уже знать все.

— Кто убил ее?

— Разве это важно?

Ратман схватил бутылку, попытался налить вина, но горлышко застучало по кубку с такой силой, что Рику пришлось отобрать бутыль и разлить вино самому.

— Ты далеко зашел, Ален, — сказал Хармер со вздохом. — Очень далеко.

— Пути назад нет. И у меня, и у Кригера. Ему нужен убийца. Или Маркус заставит заплатить его.

Хармер поболтал в руке бокал с вином, понюхал, но пить не стал. С вином, пожалуй, следовало обождать. Рикерт заварил такую кашу... Хотя какая каша? Он просто загнал всех в угол! Не оставив выбора никому – ни баронам, ни, по сути, Хармеру.

— Я слышал, барон Маркус человек сурового нрава и быстрых решений, — сказал Хармер. — Он и меня не простит.

— Смерть Вендины связала всех нас. Кригеру придется покинуть замок.

— Ты все продумал.

— Твой ответ.

Хармер снова вздохнул. Все это выглядело чистой воды авантюрой. По-хорошему, следовало арестовать Рика и сдать барону Кригеру. Возможно, это помогло бы снять разногласия. Хотя, если хорошенько подумать, могло их и усилить, ибо кто захочет быть должником?

Рикерт же предлагал хоть и авантюрное, но очень привлекательное решение — смахнуть со доски обе фигуры – и Кригера, и Маркуса. Вопрос только в том, справится ли он? Впрочем, правильный вопрос звучит иначе — есть ли выбор? Долго ли он проживет, если откажет этому… существу? Рикерт не случайно был столь откровенным. И не случайно требовал ответа немедленно. Ратман скосил глаза на истекший песок в часах. Очевидно, что живым отсюда Хармер мог выйти только дав согласие. Все, что он может, это выторговать максимум возможного.

— Я готов тебе помочь, мой мальчик. Но прежде...

Хармер улыбнулся одними губами. Взгляд его был как у арбалетчика, выбирающего очередную мишень. Рикерт невольно осклабился. Ратман немного удивил. Кто бы мог подумать, что после испытанного им шока он так быстро придет в себя? И тут же начнет выдвигать условия. А то, что сейчас пойдут условия — можно было не сомневаться.

— У меня одно условие, — слащаво улыбаясь, сказал Хармер.

Рикерт улыбнулся. Приятно иметь дело с такими «хармерами». Они всегда знают, чего хотят. И Рик догадывался, чего хочет этот старик.

— Если это в моих силах.

— Многое говорили о демонах. Очень многое. Но никогда не знаешь, что правда, что ложь. Однако в одном сходились все. Демон бессмертен. Если, конечно, не найдется Охотник, способный оборвать ему жизнь. Это правда? Ты же бессмертен?

Левая ладонь Рикерта легла на стол, в правой руке сверкнул нож. Ратман судорожно сглотнул и отвернулся — зрелище хлещущей из обрубков пальцев крови было выше его сил. Рик хватанул его за шею и потянул к столу. Изуродованная ладонь исцелялась на глазах. Сначала остановилась кровь, а затем плоть стала пузыриться и вытягиваться новыми пальцами. Ратман уже не сопротивлялся, смотрел во все глаза, во взгляде стыло восхищение.

— Да! — выдохнул наконец он. — Я хочу обрести такую же силу!

Рикерт пошевелил исцеленной рукой.

— Хочешь стать демоном, Хармер?

Быстрым движением Рик собрал со стола отрубленные пальцы, швырнул их в рот и проглотил. Ратман смотрел на него завороженными глазами.

— О да! Кто же не хочет стать бессмертным? Кто?

Глаза Хармера лихорадочно блестели. Он вскочил со стула и заходил по комнате.

— Что власть? Что деньги? — продолжал он. — У меня есть все. Я – хозяин в этом городе. Все, все под моим контролем! Гильдия купцов, цех судей и нотариусов, цех врачей и аптекарей, да и скорняки, меховщики, суконщики, шерстянщики, все мои! Этот чертов город мой! И, в сущности, всегда был моим. Ни твой отец, ни твой дядя – не они правили в городе. Я им платил деньги, а сейчас я плачу новому барону, но хозяин здесь – я! Да, иногда хочется большего, но... Мне уже шестьдесят! Это много, Рик, это очень много. Что толку стать королем, а потом умереть от легкой простуды. Но если я получу бессмертие... Если я стану таким как ты! Ты молодой, ты слишком молод, чтобы понять – каково это – шестьдесят! Ты не способен оценить...

— Не сейчас, Хармер. Сначала нам придется сделать дело.

Хармер зарычал и в сердцах ударил кулаком по столу.

— Но я не могу ждать!

— Мне нечего сказать тебе. Итак, могу ли я рассчитывать на твою помощь?

Сгорбившись, Хармер вернулся на свое место и с мрачным видом принялся вертеть в руках кусок баранины. Этот молодой проходимец, в сущности, предлагал поставить на кон все разом — и положение, и жизнь. Взамен он предлагал лишь надежду, но…

Перед ним стояло удивительное существо. Существо бессмертное. Если этого смог добиться молодой наглец, то шанс есть и у него. А если ради этого ему придется спалить этот городишко дотла — он это сделает! Не задумываясь, и ни секунды не колеблясь!

— Ты хочешь купить меня жалкими крохами надежды, – простонал ратман.

— Чтобы получить много, нужно и рискнуть многим. Ты ведь знаешь это лучше меня. Так ты поможешь?

— Да! – выдохнул Хармер. – И будь ты проклят – если ты не поможешь мне!

3

Хармер долго не находил себе места. Перекладывал с места на место вещи на столе, бесцельно бродил по кабинету, выглядывал в окно, словно рассчитывал разглядеть растворившегося в ночи Рикерта. Сердце колотилось как в лихорадке. Всеми своими фибрами души ратман чуял, что судьба развернулась к нему лицом. Что ему выпал шанс изменить все. Абсолютно все.

Уже много лет он чувствовал, что уперся в стеклянный потолок. Что он расти некуда. Что он заперт в этом чертовом городишке как в клетке. Знавшие его близко люди удивлялись, дескать, первый человек в городе, живи да радуйся, но нет, не таков был Рэнд Хармер.

Ему и впрямь было грех жаловаться. С бароном Геленом у них сложились прекрасные отношения. Тот получал свои деньги, и никуда не вмешивался. Не до того было — почти все свое время он проводил в Амберге. Хармера это более чем устраивало. Он чувствовал себя полновластным хозяином Далема. Он и был хозяином.

Когда же Хаген сгинул, когда в Далем зашел новый барон, ратман сразу же понял — или он, или Кригер. Мысль пришла и тотчас ушла, загнанная под спуд. Но ратман всегда помнил — она рядом. Ждет своего часа. И она дождалась.

Хармер еще не знал в точности, что будет делать. В голове роилось множество идей, строились и разрушались планы. Но одно было совершенно ясно. Рикерт — тот самый камешек, за которым придет лавина.

Пряча собственные мысли от себя же, Хармер однако же не забывал готовиться, как он себе говорил — ко всему. За несколько последних месяцев он увеличил численность городской стражи вдвое. Причем взял на службу не местных остолопов, а кнехтов, в изобилии расплодившихся по Армании после завершения итанийских войн. Это стоило определенных трудов. В магистрате долго упирались, недоумевая зачем тратить деньги на профессиональных солдат, когда есть куча непристроенных родственников и друзей. Что они, воевать что ли собираются?

Хармер вопрос продавил. Где-то словом, где-то деньгами, где-то угрозами, все как положено. Правда, часть кнехтов пришлось посадить не на бюджет города, а на его собственный, но это был необходимый компромисс. Но это было еще не все. По его просьбе и на его же деньги капитан Кейран Долрей, возглавивший отряд наемников, придержал в городе еще несколько десятков своих приятелей. Официально они нигде не числились, шлялись по трактирам, буянили. Хармер через капитана оплачивал расходы, гасил конфликты, но прощаться с ними не спешил.

В общей сложности, без учета стражи из местных, у ратмана Хармера была сотня головорезов. Удовольствие было не из дешевых, и не из особо приятных, но — у барона было примерно столько же. Так что оно того стоило. Так было спокойнее.

Хармер был чрезвычайно доволен своей предусмотрительностью. Де-факто он был готов к появлению Рикерта уже давно, и действовать готов был прямо сейчас.

Что же касается самого Рикерта… О его судьбе Хармер еще подумает. Многое будет зависеть от дальнейшего развития событий. Многое — от самого Рикерта. Прежде всего — сможет ли он сделать Хармера таким же. Но это позже. Сейчас у них цель одна.

4

Возвращался он так же, как и пришел — по крышам. Чем чаще Рикерт использовал возможности демона, тем сильнее хотелось их пробовать снова и снова. Хотелось проверить и то, и это. Трансформировать тело и так, и эдак. Плоть демона была удивительно пластична. Она позволяла творить все, что заблагорассудится. Для воды — вырастить перепонки между пальцами или вообще превратить ноги в ласты. Для прыжков – сделать их как у кузнечика. Для атаки – почти мгновенно отрастить крепкие когти или шипы.

После тяжелого разговора с Хармером хотелось еще и просто размяться. Трансформировав ноги, Рикерт прыжками несся по крышам, стараясь приземляться максимально мягко и тихо. Пришлось несколько раз перестраивать стопы и голени, но в конце концов он своего добился. Куски черепиц больше не разлетались брызгами во все стороны, а шум от прыжков был не громче, чем у крупного кошака.

Спустя пару часов Рик наконец добрался до своего трактира. Присев на краю крыши, он огляделся. Трактир был одним из самых высоких строений, и ночной Далем лежал перед ним как на ладони. Расчерченный цепочками огней по главным улицам, он напоминал разрезанный торт. Торт, подаренный Рикерту. Торт, который он мог съесть.

Сейчас он искренне недоумевал, почему он так долго сопротивлялся этому. Он хорошо помнил как сокрушался по поводу своего «магического» — каким его считали окружающие — дара. Сколько было с ним связано сложностей, условностей, неоднозначностей. Теперь же у его ног как будто лежал открытым весь свет — острейшее зрение, чудеснейший слух, чудовищное по силе обоняние! Все еще приходилось задирать пороги своих чувств, настолько он был не готов к такому прозрачному и такому хрупкому миру.

С улицы донесся топот шагов, бряцание железа, и вскоре перед трактиром выстроились солдаты. Их было с дюжину, и для городской стражи это было многовато. Рикерт разглядел на плащах и доспехах далемский герб — черного грифона на желтом поле. Это все-таки стражники, но – Рик готов был биться об заклад – не горожане. Наемники. В общем-то, разумно, в такое беспокойное время отряд кнехтов, конечно, предпочтительнее городского ополчения.

Грохоча сапогами, воины медленно пересекли двор. Капитан кнехтов отдал команду, и отряд разделился. Несколько человек вошли внутрь, остальные выстроились рядом с дверью и окнами. Рикерт покачал головой — Хармер действовал быстро и решительно. Что ж, он не ошибся с выбором союзника.

Из трактира послышался шум, топот, приглушенные крики, и вскоре на порог вывели сонную Айрис. Она терла кулаками глаза и с надеждой рыскала взглядом вокруг.

Рикерт усилил нюх, и тотчас ощутил запах ее страха. Девушка была в панике, она не понимала, что происходит и почему ее арестовали. Она отчаянно крутила головой, явно ожидая, что Рик вот-вот появится, решит все вопросы…

И еще Рикерт почувстовал знакомый, слегка подзабытый запах. Капитан… Память услужливо подсказала — Кейран Долрей! Хорошо знакомый по Итании наемник. Рик довольно осклабился — получается, память хранит запах всех людей, с кем он встречался, пусть даже в те времена у него и не было столь чуткого обоняния. Какие еще возможности скрывает его плоть и кровь?

Глава 10

Исследование демонов, особенно в прикладном аспекте весьма нетривиальная задача. Как ставить опыты над существом, способном разломать клетку и сожрать своих тюремщиков?

Чародей Марвин «Записки о бессмертии»

1

Гумберт подбросил в костер дровишек. Было уже темно, сквозь листву мерцали первые звездочки, там же, среди ветвей время от времени посверкивали и глаза Арса. Манул был крайне недоволен обществом волкодемонов, и решительно отказывался спускаться на землю. Его не смог соблазнить даже пойманный ими к ужину увесистый сом.

Происходящее несказанно забавляло Охотника. Скажи ему кто, что однажды он проведет ночь в лесу, мирно беседуя с демонами… Разговаривал он, впрочем, с одним-единственным демоном — седовласым вожаком по имени Лам. Остальные разбрелись по лесу. Кто-то охотился,кто-то ловил рыбу, кто-то нес охрану. Вожак лежал у костра, смотрел сквозь огонь на Гумберта и рассказывал свою историю. Было заметно, что он давно не разговаривал, и что он спешит наговориться вдосталь.

— Ты ошибся, человек. Мы появились на свет в одной из пещер за Туранским хребтом. Тот, кого я называю отцом, не был нашим настоящим отцом. Он был ученым. Он странствовал по миру, искал людей, переживших набеги демонов. Изнасилованных демонами женщин. Найденных — отправлял в пещеру. Когда он решил, что материала достаточно, он вернулся. Я – родился первым. И отец стал меня учить. Разговаривать, читать, думать. Рассказывал о людях и демонах. Рассказывал как устроен мир, как устроено человеческое общество. Много всего. С другими, теми, кто родился после меня, он столько уже не возился. Сначала они были слишком маленькие. А потом... Потом он понял, что его эксперименты окончились неудачей. Мне было месяца три, когда это произошло. Когда он понял, что я не просто быстро взрослею, а, скорее, быстро старею. Слишком быстро. И тогда он ушел. Оставил нас. Бросил.

— Ты ненавидишь его, Лам?

Имя у вожака, на взгляд Гумберта, было очень странное. Чересчур человеческое. Куда больше ему подошло бы что-то вроде «Рарргх» или «Гырргх».

— Изредка. Но, в конце концов, он мог и убить всех нас. Говорил, что люди, те, кто поверил ему, те, кто работал с ним, были тоже очень недовольны. Он тоже был недоволен. Он мог убить нас всех, но он ушел. Просто ушел, оставив наши загоны открытыми.

— А куда делись ваши матери?

— Тебе лучше об этом не знать.

Гумберт усмехнулся.

— Но зачем ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я тебя пожалел?

Лам вздохнул совсем по-человечески.

— Ты первый человек, после отца, с которым я могу разговаривать.

Гумберт рассмеялся.

— Забавно. Ты тоже первый демон, с которым я мирно разговариваю. Если конечно записать тебя в демоны. Сам понимаешь, тут есть сомнения.

— Сколько демонов ты убил?

— Зачем тебе это знать? Я же не спрашиваю – сколько ты убил людей.

— А ты спроси. Мы убиваем ради еды. Мы хищники, охотники, но не убийцы. Но ты другой. Поэтому мне интересно. Почему ты убиваешь таких как мы?

— Не таких. Вы полукровки. Будь иначе, думаю, разговора бы не получилось.

— Но зачем ты вообще стал разговаривать? Пусть мы полукровки, но ты не похож на человека, живущего разговорами. Таким был наш отец. Но ты другой. Что заставило тебя изменить своим привычкам?

Гумберт усмехнулся. Было странно, хотя и забавно — выслушивать умные слова от полузверя. Своей манерой говорить, своими интонациями вожак отчасти напоминал Марвина.

— Мир стал другим, Лам. Сам видишь. Охотник и демон, ведущие беседу...

— Мир изменился раньше. До того как ты пришел сюда. Что же случилось?

— Ты любопытен как... как человек. Да, мир изменился раньше. Мой мир исчез. Мир Цитадели. А я любил тот мир. Я был там Охотником. Я убивал демонов. Многие люди, многие знатные люди искали моей дружбы. А теперь люди убивают нас. А я, – он с горечью усмехнулся, — я ищу дружбы у демонов.

— И все же ты хочешь устроить Охоту? Ради тех, кто гонит тебя?

— Не ради них. Ради себя.

— Но что будет потом? Когда ты убьешь этого демона? Примешься за нас?

Гумберт мрачно посмотрел на него и покачал головой.

— Ты не понимаешь. Я называю вас демонами, да и как еще мне называть вас, но — вы не они. Охота на вас мало чем отличается от охоты на... ну, скажем, волков. Крупных, опасных, но всего лишь волков. А меня не интересуют волки. Для того, кто убил хотя бы одного демона, настоящего демона, любая другая охота просто детская забава. Я не знаю, что буду делать потом. Но пока есть этот демон, я буду охотиться.

— Меня терзают противоречивые чувства. С одной стороны, ты хочешь убить нашего, можно сказать, сородича, а с другой... Я очень не хочу умирать. Мне ведь еще и года не исполнилось.

— Года? Выглядишь на все сто, — оскалился Гумберт.

— Если это последний демон...

Охотник покачал головой.

— Угораздило тебя попасть в обучение к ученому. Твои, как ты сказал, «сородичи» никогда не задавались вопросами. Убивали и жрали. Убивали и жрали. Причем, не особо разбирая – где человек, где демон. А ты тут лежишь, умничаешь. Впрочем, да, какие вы демоны? Недоразумение...

— Не знаю, похвала ли это или, напротив, оскорбление?

Они переглянулись, и по лесу разнесся дружный хохот. Мощный и раскатистый смех Гумберта, и тонкий, кашляющий смех Лама. Сверху на них с укоризной и подозрением посмотрел Арс, возмущенно зашипел, дескать, весело тебе там, хозяин без меня?

Отсмеявшись, Гумберт сыпанул в огонь сушняка. Пламя полыхнуло, рассыпая искры, и вожак совсем по-человечески отмахнулся рукой-лапой.

— Скажи, Лам, как ты оказался в Пепелище? Это было случайностью?

— Я очень прилежно учился. И запоминал все, что говорил отец. Что-то, конечно, забывалось, но именно это поселение я запомнил очень хорошо. Оно отличалось от других. Сильно отличалось.

— Чем же? Крестьяне везде одной породы.

— Да, это так, в общем. Но тут было другое. Совсем другое. В этом поселении некогда приносили человеческие жертвы.

— Вот оно как. Я подозревал нечто подобное…

— Несколько раз ее сжигали дотла соседи. Но через какое-то время она возрождалась. Когда мы спустились с гор, я вспомнил эту историю, и понял, что отец не зря ее рассказывал. Ты был прав, когда сказал, что мы слабые. Я и сам знаю это. Чтобы нас уничтожить, не нужен Охотник. Просто нагнать побольше солдат, устроить облаву.

— Ну, это не так просто на самом деле.

— Но это возможно. Я понимал — мы не должны привлекать внимание. Мы должны стать кому-то нужны. Чтобы тот, кому мы нужны, стал бы нас прикрывать.

— И приносить жертвы.

— Не обязательно. Я искал и другие возможности выйти на контакт с людьми. Рассылал разведчиков. Я узнал, что во многих местах люди недовольны солдатами. Но в других деревнях результат нашей встречи с людьми был слишком непредсказуем.

— Ты умница. Любопытно, что еще вынюхали твои разведчики за последнее время?

— Кое-что. Один из братьев был возле небольшого городка к северо-западу отсюда.

— Лимбург?

— В его окрестностях укрылось около двадцати человек с оружием. Мой брат даже пытался их подслушать. К сожалению, у него плохой запас слов, поэтому он мало что понял. Но они часто упоминали слово Лимбург. И от них пахло кровью.

— Любопытно. Чую, это то, что нужно.

— Это город — там живет много людей. А много людей – это опасность.

— Этот отряд, они хорошо вооружены?

— Насколько я могу судить – очень хорошо. Доспехи, мечи, копья.

— Отлично. Я уже сказал, что ты умница?

— Ты что-то придумал?

— Ты уже все придумал за меня. Я просто немного додумал твою идею. Готовься. Завтра идем в Лимбург. Остановимся недалеко от этих, и подождем, когда они нападут. Ну, а потом... Главное – удачно выбрать время.

— Как это поможет нам в поиске настоящего демона?

— Самым непосредственным образом. К тому же, вам ведь все равно нужно искать жратву, не так ли?

2

Кое-как протиснувшись в щель между ящиками, Кен Смарт перевернулся на спину, судорожно вздохнул. Болело все. Голова, руки-ноги, грудь, все. Он чувствовал себя громадным куском освежеванного и едва ли не распотрошенного мяса. Все тело было залито кровью, своей и чужой. От страшной боли хотелось кричать, но он знал — стоит только расцепить зубы и с ним будет все кончено. Нужно было срочно перевязать раны, но не было ни сил, ни воли. Он мог только лежать и слушать. Дикие вопли его погибающих людей и злобное рычание этих тварей.

А ведь он знал, что дело не выгорит. Чувствовал с самого начала. Но – купился на деньги, как последний тупица. Да и кто бы отказался от ста золотых? Нужно-то было всего ничего. Два небольших дельца. На два дня работы. Что обидно – первое-то прошло без сучка и задоринки. Как по маслу...

Городок Лимбург, выросший на берегу реки Альмы, был одним из важнейших перевалочных пунктов для далемских торговцев. После того как короли Армании, Итании и Лютении наконец договорились и усадили на престол Турана устраивающего всех монарха, Альма стала главным торговым путем Далема. Именно через Альму, и именно торговля с Тураном приносила городу основную прибыль.

Поэтому когда к Кену Смарту обратился один неприметного вида человечек и попросил кое-что сделать в Лимбурге, он сразу смекнул – кто-то очень жаждет наступить на горло мэтру Хармеру. Смарт даже смекнул как зовут этого «кто-то», но, конечно, все свои догадки оставил при себе.

Первое дело было довольно простым. Во время приезда в Лимбург сборщика податей нужно было собрать толпу и устроить «народную» расправу – убить самого сборщика и охранявших его кнехтов. Работа была не в диковинку. «Народные» расправы были коньком Кена Смарта, так что его услуги пользовались большим спросом в Южной Армании. Несколько раз даже пробовал поработать и в Северной, но недолго – конкуренты едва не «уработали» его самого.

Второе задание ему сразу не понравилось. Ворваться в Лимбург, перебить стражу, побить-пограбить-понасильничать в городе и наконец — сжечь склады в порту. Не то, чтобы это было сложно. Но все-таки убытки от этого действа получились бы весьма и весьма. Большая часть товаров на складах принадлежала Хармеру, а это был не тот человек, который способен оставить все как есть. Смарт знал это совершенно точно, ибо Хармер и сам пользовался его услугами. Конечно, все когда-то да пользовались его услугами, но обычно дела эти касались только людей. Но склады... Это было уже из ряда вон.

Но Кен Смарт все-таки взялся за это дело, хотя и запросил цену вдвое обычного. Так или иначе, ему пора было уже на покой. Деньжата водились в избытке, в Лютении ждал симпатичный домик, с симпатичной хозяйкой, самое время. Он и так слишком долго занимался этим ремеслом. Слишком много знает. Слишком много врагов.

Впрочем, начиналось все удачно. Легко ворвались в город, без труда разогнали стражу, пошугали людишек, в общем, оставалось совсем немного. Запалить склады и уйти. И вот тут все пошло наперекосяк — появились эти твари. Сначала он принял их за стаю волков. Еще удивился, откуда в городе волки, но когда они напали...

У него было двадцать отчаянных головорезов. В бригандинах, с мечами из хорошей стали, на быстрых конях — Кен Смарт никогда не скупился в таких делах. Да и как иначе при таком ремесле? Да и сами ребятки как на подбор – рослые, крепкие, решительные. Они мало чего боялись на этом свете. Не особо испугались и этих тварей. Что за дело, разогнать две дюжины волкоподобных тварей?

Но – все пошло не так. Это были необычные звери. Умнее, быстрее и сильнее обычных. Их зубы перекусывали клинки, а когти с легкостью разрывали кольчуги, но главное – они нападали как люди. Согласовывали действия, поджидали удобный для атаки момент, умело маневрировали.

Его люди стали умирать. Они сопротивлялись храбро и отчаянно. Но эти твари были словно заговоренные, мечи и копья скользили по их шкурам, не причиняя вреда. А когда кто-то закричал «демоны!» — началась паника.

Смарт знал, что нужно делать, и что еще можно было сделать. Он уже давно приметил седого «волка», судя по всему, вожака этих тварей и, очевидно, главного виновника их удивительно осмысленных действий. Он вообще не принимал участие в бою, держался в отдалении, забравшись на штабель из ящиков. Седой внимательно следил за сражением, и время от времени воздух оглашался его глуховатым рыком. Смарт был уверен — стоит только убрать вожака и все закончится. Остальные или разбегутся, или утратят свою поразительную сообразительность.

Мало-помалу, чтобы не вспугнуть, Кен принялся пробираться в его сторону. Рубакой он был опытным, но пробиться сквозь ряды этих хитроумных бестий оказалось почти невозможно. Когда же его люди запаниковали, у него не осталось выбора. Вместе с двумя ближайшими подручными он бросился напролом. Как ни странно, они довольно быстро добрались до ящиков. Смарт ожидал, что вожак попытается сбежать или бросится в атаку, однако тот, к его немалому удивлению, не сдвинулся с места. Но обрадоваться Кен не успел.

Откуда-то из-за ящиков навстречу Смарту выступил долговязый мужчина. На губах его кривилась усмешка, в руке сверкала обнаженная сабля.

— Как тебя понравились мои новые друзья? — с ухмылкой спросил он.

— Ты кто? – только и смог выдохнуть Смарт.

К человеку бросились двое людей Кена, и почти тут же упали, обливаясь кровью. Смарт округлил глаза – он едва заметил выпады долговязого.

— Кто ты такой, демон тебя раздери? Тебя нанял Хармер? Откуда он узнал? Меня подставили? – хрипло бросил Смарт.

— Тебе просто не повезло.

Двумя молниеносными выпадами он обезоружил и ранил Смарта, а затем обернулся к «седому волку».

— Теперь он твой, — сказал незнакомец и снова исчез среди ящиков.

Смарт бросился бежать. За ним погнались, но твари плохо ориентировались в порту и не спешили соваться в каждое укромное местечко. Если бы только не его раны! Кен истекал кровью, и одеревеневшие руки отказывались повиноваться. Дышать становилось все труднее, темнело в глазах, под ним ширилась лужа крови, но он ничего не мог сделать. Кен скрипнул зубами. Это было глупо, умирать здесь, среди ящиков, умирать в то время, когда его в Лютении ждали дом, деньги и женщина, это было очень и очень глупо. Такого с ним просто не могло произойти! Сейчас он еще немного полежит, переведет дух, а потом займется ранами. Еще немного…

Когда один из демонов нашел его по запаху, Смарт был уже мертв.

3

— Всё?

Гумберт остановился возле Лама, машинально поскреб под его челюстью. Тот сделал вид, что это его не касается, однако с радостно виляющим хвостом ничего поделать не мог. Оставалось только скалить зубы и взрыкивать на своих сородичей, дабы хоть как-то отвлечься и не рухнуть на пирс, подставляя человеку брюхо. Забытый и обиженный Арс сидел в корзине лошади и бросал на демона угрожающие взгляды.

Охотник не замечал разыгравшейся рядом с ним драмы. После прошлой ночи, проведенной в лесу с этими тварями, он больше не воспринимал их как демонов. Он остался жив, Арс тоже, осталась живой даже лошадь, ну какие это демоны? Такая порода собак, ну или волков, но уж никакие не демоны. Даже «волкодемоны» звучало чересчур грозно.

Порт был зачищен. Часть разбойников сожрали, часть сбросили в реку. Зверюги были сыты,Лам доволен – никто из соплеменников не пострадал. Доволен был и Гумберт — стая себя показала. Это было оружие, и это оружие принадлежало ему.

Единственным недовольным оставался только Арс. Впрочем, едва Гумберт влез в седло и запустил руку в его густую шерсть, манул забыл обо всех обидах. Теперь он тоже был счастлив.

Глава 11

Бессмертие это власть. Высшая форма власти. Ты можешь потерять все – семью, деньги, свободу или даже корону, но если у тебя есть власть над смертью, рано или поздно ты снова обретешь все. Собственно, поэтому у меня никогда не было затруднений с деньгами для исследований.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии».

1

Барон Кригер слушал доклад управляющего Харриса с ненавистью. Сожгли амбар, убили кнехта, сожгли, убили, сожгли, убили... И это не считая смерти леди Вендины! Да и Харрис хорош, за этот тихий невыразительный голос его нужно просто удавить!

Барон загнанным зверем метался по кабинету, взгляд бесцельно скользил вокруг. Горящий камин — велел затопить утром, проворочавшись всю ночь от холода, вот вам и лето, вот вам и юг! Стол с картами Южной Армании и баронства — и кому, после всего случивщегося, сейчас все это нужно? Книжный шкаф, оставшийся от прежнего барона — давно уже надо выкинуть…

Неожиданно для себя Кригер выхватил из шкафа книгу и с рычанием швырнул ее в камин. Там вспыхнуло, зло брызнули искры. В памяти всплыли слова герцога Дейла. «Нет Хагена, нет никакой Южной Армании, — сказал он. — Все будет просто и быстро. Легкая прогулка. Свободные земли».

Вот вам и свободные земли! Там бунт, там неуплата налога, там ограблен обоз. А у него едва набралось сто воинов, да и те разбросаны по всему баронству. Замок защищать некому – тридцать кнехтов осталось под рукой. А тот же Далем, по информации из доверенных источников, нанял уже десятков пять опытных наемников! Разбойники, говорят, лютуют. Хотя и ребенку понятно, откуда взялись тут «разбойники» — чертов Хармер!

Вдобавок — провалившийся союз с бароном Маркусом. Весь вчерашний вечер он провел за картой Армании, планируя совместные действия, а ранним утром пришло известие об убийстве леди Вендины. Сказать, что барон Кригер был в бешенстве — не сказать ничего. Если бы не эта скотина Харрис, он, пожалуй, убил бы того, кто принес ужасную весть. Ему очень этого хотелось. И, наверное, стоило это сделать. Тогда сейчас он, быть может, не чувствовал бы себя так отвратительно.

— Ладно, Дэн, долой с моих глаз, — махнул он рукой. – Все и так ясно. Неясно – что можно сделать. Вот перевешать бы весь этот чертов магистрат. Одного за другим, одного за другим. А первым – этого прохиндея Хармера.

— Господин барон.

— Ты еще здесь?

— Я не успел доложить. К вам гонец из магистрата.

— Неужели? Что на это раз? Может, хоть что-то приятное. Может достопочтенный Хармер умер? Ему давно уже место на кладбище. А он все еще тут, все еще портит мне жизнь. Мерзкий старикашка!

— Господин барон, вы будете читать письмо?

Барон поманил управляющего пальцем и, перегнувшись через подлокотник трона, вкрадчиво проговорил:

— Дэн, ты ведь знаешь, скотина, что я не умею читать?

Харрис кивнул.

— Да, господин барон. Мне это известно.

Барон поглубже вдохнул воздух и рявкнул во всю мощь легких:

— Так какого же рожна ты мне каждый раз задаешь этот идиотский вопрос?! Буду ли читать!

Он шарахнул кулаком по подлокотнику и откинулся на спинку.

— Господин...

— Я не хочу больше слушать про твой этикет. Видит бог, Харрис, как ты мне надоел. Почему такие умники как ты всегда упертые ублюдки? Отвечать — не надо.

— Что с письмом, господин барон?

— Прочитай и перескажи. Подробности не нужны. Мне уже на охоту пора.

— Боюсь, господин барон, что охоту придется отложить.

Барон вскинул брови.

— Что?!

— Я прочитал письмо, господин барон.

— Получается, ты уже давным-давно распечатал адресованное мне письмо, прочитал, а потом принялся ломать тут комедию?

Харрис вздохнул.

— Такова была ваша воля, господин барон. Не далее, как несколько дней назад вы сказали, что больше не хотите тратить впустую свое драгоценное время и велели вскрывать все адресованные вам письма и кратко пересказывать их содержимое.

— Неужели я такое сказал?

Управляющий снова вздохнул. Барон смерил его подозрительным взглядом.

— Может быть, я был пьян? Может быть, это ты меня опоил?

Харрис был само терпение.

— Я уже много лет служу вам, господин барон. Вы знаете, как я вам предан. Так вы хотите знать содержимое письма, господин барон?

— Конечно, хочу. Еще бы мне не хотеть знать содержимое моего письма, — передразнивая интонации управляющего, заметил барон.

— Ратман города Далем Рэнди Хармер сообщает о поимке человека, по всей видимости, замешанного в убийстве леди Вендины.

Барон вскочил с места.

— Он просит вас выслать надежных людей, чтобы доставить его в замок.

Барон побагровел, и хватил кулаком по трону.

— У него что, своих солдат мало?

— Он уверен, что сообщник этого человека постарается напасть на конвой. Более того, что считает, что он способен напасть любую минуту и поэтому настоятельно просит не задерживать вас с решением. Его люди испуганы и не могут считаться надежной стражей.

— Испуганы? Все пятьдесят человек?! Он их что, из детского приюта набрал?

— Нет, господин барон. Как сообщает достопочтенный ратман Хармер, этот сообщник и есть убийца леди Вендины. Дело в том, что он — не человек.

— Как это понимать?

— Так написано. Убийца — демон.

Несколько секунд барон молчал, хмуря брови. Ланс Кригер всегда отличался здравым умом и практичностью, что, собственно, и помогло ему стать бароном. В демонов он никогда не верил, однако не обращать внимания на слухи, в огромном количестве проникавшие в Северную Арманию, было глупо. На юге что-то происходило, и это что-то явно представляло опасность. Для себя он когда-то решил, что «демоны» есть группа каких-то особо отъявленных головорезов, использовавшихся то ли самим Хагеном, то ли кем-то против Хагена. Откуда они взялись, откуда столь нечеловеческая жестокость и такие невероятные боевые качества это был отдельный вопрос. В сущности, не самый важный. Ибо правды он не знал, узнать не мог, а гадать было бессмысленно.

Так или иначе, к словам даже этого прохиндея Хармера следовало отнестись со всем вниманием. Кем бы они ни были, эти самые «демоны», но репутацию себе они создали страшную.

— Какие будут приказы, господин барон?

— Вели седлать коней. Я возьму десяток человек. Капитан останется здесь.

— Господин барон, если слухи о так называемых «демонах» верны хоть на одну сотую, будет лучше если вы останетесь за стенами замка.

— Если слухи верны от них не спасут и стены.

— И все же, господин барон. Примите во внимание, что город Далем, в силу известных вам обстоятельств, не самое безопасное место.

— Хмм. Тут ты прав. Ратман, конечно, не настолько глуп, но... Кто знает степень его старческого слабоумия? Так, капитана ко мне, десять человек пусть готовятся.

— Кони оседланы, кнехты в сборе. Капитан сейчас будет здесь.

Харрис поклонился и быстрым шагом двинулся к выходу. Барон с улыбкой провожал его взглядом.

— Прохиндей Харрис, — бросил он вслед. – Думаешь, что все уже за меня решил? Думаешь, ты здесь барон, да? Кони у него оседланы... Слишком много ты стал себе позволять, Дэн. Слишком много. В конце концов, я здесь хозяин! Слышишь меня, я хозяин!

На выходе Харрис снова поклонился и захлопнул за собой дверь. Барон недобро усмехнулся.

— Не тебе решать, Дэн, кому ехать в Далем, а кому оставаться. Не тебе. Да и вообще, друг мой, пора тебя менять на кого-нибудь помоложе, давно пора. Слишком хорошо меня знаешь, слишком хорошо. А я, знаешь ли, не люблю когда слишком.

2

Пригорок с одиноким дубом на вершине возвышался над лесом как дозорная башня. Справа, на западе — в полутора десятках миль — нежились в рассветных лучах стены Далема, поблескивали шпили городских башен. На востоке темнел силуэт замка, из-за него медленно и осторожно выбиралось солнце. Рикерт прислонился к дубу, прикрыл глаза. Он помнил это место. Этот дуб, этот пригорок, этот старый лес.

Зажатый между городом и замком, лес давно могли вырубить под корень, но там были охотничьи угодья баронов, и они вели долгую и упорную борьбу с горожанами за его сохранность. Егеря регулярно ловили нарушителей, но в силу снисходительности Гелена, да и его частого отсутствия борьба шла ни шатко ни валко. Зато когда он попросил о помощи ратмана Хармера вырубки вдруг резко пошли на убыль. Что уж там сделал Хармер, можно было только догадываться, но остатки леса были сохранены, и здесь все еще можно было охотиться — на кабанов, косуль или даже оленей.

Именно в этом лесу убили отца Рикерта. Трагическая случайность на охоте — так Рик думал раньше. Однако сейчас это происшествие все меньше и меньше казалось ему случайностью.

Хармера и его отряд кнехтов Рик учуял едва они вошли в лес. Порог обоняния, правда, пришлось вскоре повысить — ориентироваться в таком объеме запахов было все еще сложно.

— Хорошая погодка с утра, не так ли?

Рикерт кивнул, не открывая глаз. Хармер держался дружелюбно, немного по-отечески, но в пределах приличий. Невооруженным глазом было видно, что он очень и очень заинтересован в смерти Кригера. Но вот что он будет делать потом? Поверил ли он в возможность бессмертия, и готов ли он помогать дальше? Или, убив его руками своих противников, тотчас же его сдаст? Или королю, или его брату, тут возможны варианты.

— Я насчитал у тебя две дюжины людей, — сказал Рикерт. — Я не ошибся?

Он открыл глаза. Ратман стоял, тяжело дыша, рядом, солдаты кучковались у подножия холма. Хармер вытер со лба пот, устало присел у дуба.

— Должно хватить.

— Я говорил, что управлюсь сам. Зачем они.

— Я не знаю, на что ты способен. У барона человек пятьдесят в замке. Возьмет положим человек сорок. А ты один.

— Значит, ты не веришь в меня.

— Я верю только своим глазам.

Рикерт кивнул. Все правильно. Ратман очень осторожен. Он должен быть уверен, что Кригер будет убит. Это проверка и Рика, и их плана — стоит ли вообще иметь с ним дело. Разумно. Но верхом разумности будет и сдача его потом королю. Получит ли Хармер бессмертие, или не получит, кто знает наверняка? А выгоды от сдачи Рикерта будут очевидны и незамедлительны.

— Что ж, может ты и прав. Я еще не пробовал убить сразу много кнехтов.

— Вот то-то и оно, молодой человек. Я прожженый жизнью старик, я знаю, что не все и не всегда идет по плану.

Отдышавшись, ратман смерил Рикерта взглядом.

— Но ты молодец, что не стал спорить. Честно говоря, я боялся, что с потерей человеческого обличья ты потерял и человеческий рассудок.

— Я уже давно живу с этим страхом.

Хармер одобрительно кивнул.

— Это хорошо. Это правильно. Я бы тоже не хотел ради бессмертия превратиться в тупую тварь.

Ратман бросил на Рика вопросительный взгляд.

— Я ведь не превращусь в тупую тварь, когда я стану таким как ты, Ален?

Рикерт поморщился.

— Все зависит от человека. Как я понимаю, барона ты известил. Но у вас ведь не очень хорошие отношения, почему ты думаешь, что он не заподозрит ловушку?

— Не очень хорошие это очень мягко сказано. Но смерть дочери барона Маркуса — это не сгоревший хлев или пара-тройка зарезанных кнехтов. Это за гранью. Так дела не делают. И он это понимает. И понимает, что мы оба заинтересованы в поимке убийцы.

— А почему бы тебе и впрямь меня не поймать?

Хармер непринужденно рассмеялся.

— Это правильно. Подозревать нужно всех. Это помогло мне стать тем, кто я есть. Но у тебя есть нечто, чего барон никогда не сможет мне дать.

— Значит, ради этого стоит рискнуть?

— Только ради этого и стоит рискнуть.

Из замка появилось и поползло в сторону Далема крохотное пыльное облачко. Рик сфокусировал зрение и скривил губы в усмешке.

— Что там? — подался вперед ратман, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в точке на горизонте. — Барон?

— Отряд кнехтов. Человек десять. А вот насчет барона...

Обостренное до предела зрение Рика вычленило из облачка скачущих лошадей, однотонно-серые от пыли доспехи солдат, во главе отряда — кнехт со значком сержанта.

— Вижу только сержанта.

— Кил Гаутер, мерзкий тип, — бросил, поморщившись, Хармер. — Смотри внимательней, барон тщеславная бестия, все доспехи в золоте.

— Не вижу никого, похожего на барона. Только кнехты и сержант.

Хармер прикусил губу.

— Так-так. Неужто заподозрил? Что ж…

Его лицо как будто поплыло, непрерывно меняясь с тревоги на радость, с радости на тревогу.

— Ну, может оно и лучше, — наконец определился он. — Бери моих людей, Рик, и езжай в замок. Бери сколько нужно. Хотя, думаю, все пройдет как по маслу. Мой человек в замке откроет ворота. Если быстро убьешь Кригера, предложи капитану, его зовут Рон Кохлер, службу. Это такой же пес войны, как мой Долрей. Ему все равно кому служить. Думаю, согласится. Только нужно действовать быстро.

Рикерт кивнул. В отличие от Хармера, у него не было никаких эмоций. Не получилось убить барона здесь, значит, придется убить в замке.

— Я же возвращаюсь в город, — продолжал тем временем ратман. — Хотелось бы мне конечно поприсутствовать при твоей встрече с Кригером, но видно не судьба. Но ты ведь все сделаешь правильно?

— Я привезу его голову. Ты ведь этого хочешь?

— О, да! — воскликнул Хармер, и затряс указательным пальцем. — Это очень хорошая мысль. Очень-очень хорошая мысль. И очень своевременная. Буду ждать тебя в городе с нетерпением.

— Проследи, чтобы с Айрис ничего не случилось.

— Всенепременно. Разговор с Гаутером будет не из приятных, конечно, но я буду на высоте. Позволь только вопрос. Она действительно все еще дорога тебе?

Рикерт задумался —стоит ли отвечать?

— Она важна не только для меня, — наконец сказал он. —Для тебя тоже. Для всех. Возможно, даже больше чем для меня.

— Вот как? Что же в ней ценного? Для всех нас?

— Благодаря ей – я все еще больше человек.

Хармер пристально вгляделся в его лицо.

— Я бы не был так уверен в этом. От твоего взгляда мурашки по коже. Лицо у тебя, знаешь ли, как деревянное, даже когда о ней говорил. А от улыбки – хоть режься! Как уж она от тебя не сбежала, ума не приложу. Так вот, Ален. Прими совет, полученный мной от отца давным-давно. Твой случай, конечно, особый, но... Что бы там ни было у тебя внутри, как бы тебя не выворачивало от одного только вида людей... ну, или как там у тебя... Если хочешь жить рядом и вместе с людьми – старайся хотя бы подражать им... нам, то есть. Перестань глядеть волком, улыбайся как человек, ну, ты меня понимаешь. Ты ведь должен все это помнить.

— Я помню. Память – это все, что у меня осталось.

3

— Думаю, здесь.

Гумберт оглянулся. С вершины холма был хорошо виден и Лимбург, и петлявшая среди пригорков дорога.

— Уводи своих, Лам, — сказал он. – Отправляйтесь под Далем и ждите. Надо бы только придумать, как подать вам знак.

— Возьми это.

Лам снял с шеи серебряный свисток.

— Люди не слышат его, мы же услышим за несколько миль.

Когда стая лавиной скатилась с холма, Гумберт повернулся лицом к городу. На дороге показались крохотные фигурки всадников. Пока еще трудно было разглядеть кто это, но Охотник был уверен, что знает. Спешившись и стреножив лошадь, он улегся в тени вяза и стал ждать. Он был на виду и не сомневался, что к нему доберутся без труда. Можно и вздремнуть.

Скажи ему полгода назад, что вместо охоты на демонов он вдруг начнет их пестовать… Но он ни мгновения не сомневался в своем выборе. Изменился мир вокруг, изменились правила игры, а значит должен измениться и он. Ни жалеть, ни радоваться тут было ни к чему. Любой Охотник – это прежде всего Охотник за удачей, Охотник за самой жизнью, и уж потом – охотник на демонов.

И все же это было странно. Ощущать себя в новом качестве. Ощущать себя не смертоносной машиной для убийства, а… кем?

Это началось давно. Пожалуй, с того самого дня как он очнулся в подземелье Дракенберга. Именно с того дня он стал меняться. Ему только казалось, что все как раньше – идет Охота, и он просто охотится. Но нет, прежний Гумберт никогда не стал бы заключать союз с демонами. Даже с такими как эти недоделки, «демоноволки». Прежний Гумберт уничтожил бы их всех. Просто ради удовольствия.

Борн улыбнулся. Он превратился в нечто иное. Как будто сам стал демонической тварью. Только в отличие от демона, он изменился внутри. Главное, впрочем, остается неизменным. Ему нравится охотиться и убивать. Он по-прежнему Охотник. И он найдет того демона. Последнего из Цитадели.

От подножия холма донесся топот копыт, зафыркали лошади, вскоре послышались шаги поднимающихся на холм людей. Трое — определил на слух Гумберт. Впереди, отдуваясь, двигался кто-то грузный и неуклюжий. Следом, бряцая железом, еще двое.

Гумберт рывком поднялся на ноги. К нему, переваливаясь на коротких ногах, подошел невысокий полный человек в отделанной позолотой одежде. За ним, хмуря брови и непрерывно вертя головой, топали двое кнехтов.

— Рад вас видеть, господа.

Тяжело дыша, полный что-то прохрипел и неопределенно махнул рукой. Прислонившись к дереву и положив руку на грудь, он несколько минут молча глотал воздух, водя по сторонам мутным взглядом.

— Уфф! – наконец-то выдохнул он. – Ну, скажите на милость, зачем вам понадобилось забираться на этот чертов холм? Впрочем, я не то спросил... Где ваши... Ну, эти звери... Не хотелось бы, сами понимаете...

— Не беспокойтесь, я отослал их в лес.

Толстяк достал платок и тщательно вытер пот с лица.

— Ну, слава богу. А то я, сами понимаете... Мало ли... Я – бургомистр Лимбурга, Марк Урген.

— Рад с вами познакомиться, господин бургомистр. Я – Гумберт Борн. В прошлом наемник. Сейчас... Ну, в общем-то, тоже наемник. К вашим услугам.

— Очень рад.

— Чем могу быть полезен, господин бургомистр?

— Я бы хотел от лица всего города... Всех жителей города... Мы очень вам благодарны. Вы спасли нас от этих разбойников. Если бы не вы... Ну, сами понимаете...

— Спасибо, бургомистр.

— Позвольте вас отблагодарить.

Марк с торжественным выражением лица вытащил небольшой кошелек и позвенел им в воздухе.

— Примите, господин Борн. Вы наш спаситель.

— Спасибо, господин бургомистр. Вы очень любезны.

Приняв кошелек, Гумберт упрятал его с такой скоростью, что на лице Ургена отразилось легкое недоумение пополам с досадой. То ли он рассчитывал, что Гумберт откажется, то ли завидовал скорости, с какой тот оприходовал деньги.

— Я бы хотел предложить вам кое-что. Видите ли, ваши животные... Кстати, откуда они? Никогда прежде не видел таких странных существ.

— Редкая порода туранских волков, — ответил Гумберт. – Я какое-то время жил в Туране, в горах. Потихоньку прикормил, выдрессировал. А потом решил вернуться в Арманию.

— Прикормили... – задумчиво повторил Урген. – Чем же вы их прикармливали, хотел бы я знать? Впрочем, неважно. Дело в том, что ваши «туранские волки», сами понимаете, произвели впечатление. И мы хотели бы продолжить сотрудничество.

— Буду рад помочь. Я люблю, знаете ли, помогать людям.

— Очень хорошо. Тогда давайте договоримся так. Я отправляюсь сегодня в Далем, и буду говорить там с ратманом Хармером. Думаю, мы сможем подыскать вам подходящее занятие. Как мне вас найти?

— Трактир «Истребитель демонов». Ищите там.

— Любопытно, а ваши э-э... волки... они как же?

— Когда они понадобятся, они будут на месте.

Глава 12

Бессмертие есть цель и средство. Великая цель и великолепное средство. Нельзя только позволить возобладать чему-то одному. Победит первое – можно умереть нищим, в голоде и холоде. Если же второе – виселица окажется подарком судьбы.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии».

1

Дорога из замка до ратуши Далема заняла не больше часа, но это был один из самых ужасных часов в жизни барона Кригера. По шлему колотили комья земли, на зубах скрипела пыль, а чужие доспехи нещадно жали. Бесили даже не физические неудобства. Бесило другое. В конце концов он не для того столько лет добивался, нет, выгрызал у жизни свое баронство, чтобы теперь глотать пыль в пятом ряду.

Но, в конце концов, это была его идея. Заявиться в город открыто – при нынешних отношениях с магистратом — было чревато. Но не появиться он не мог. Дружба с бароном Маркусом имела первостепенное значение.

Была и другая причина. Дэн Харрис. Он был категорически против затеи барона. На взгляд барона, чересчур категоричен. Несмотря на пятнадцать лет верной службы, несмотря на чуть ли не дружеские отношения, Кригер больше не доверял ему. Со дня их появления в Далеме что-то случилось с Харрисом. Что-то в нем изменилось. Барон не смог бы объяснить, что именно, но… Он чуял измену.

2

Капитан Роб Кохлер поднялся в свою комнату на втором этаже и взялся за точильный брусок. Не то, чтобы меч сильно нуждался в заточке. Нужно было поразмыслить, а процесс заточки очень способствовал.

Когда Кригер два месяца назад попросил проследить за управляющим, капитан счел это блажью. Капитан работал на барона всего пару лет, но успел убедиться, что честней и преданней Харриса у барона людей не было. Во всяком случае капитан таких не знал. Поэтому присматривал он за управляющим без всякого рвения. Однажды спьяну даже чуть не проболтался Харрису – вот, дескать, хозяин учудил… Удержался чудом.

Однако сегодня утром уверенность Кохлера пошатнулась. Когда капитан и солдаты уже собирались отъехать, барон вдруг объявил, что поедет в город сам. Это стало неожиданностью. Неожиданностью для всех. Но Харрис изменился в лице так, как будто его хватил удар. Да, можно было объяснить это обидой, но... Барон нередко подшучивал над Харрисом, над его излишней педантичностью, но, казалось, ничто не в силах нарушить его невозмутимость.

Да и не выглядел Харрис обиженным. Он выглядел как человек, чьи планы неожиданно полетели ко всем чертям! Может он и не предатель, но он явно вел свою игру. И игра эта была не в интересах барона. Кохлер убрал меч в ножны и отложил брусок. Что ж, возможно, пришло время поговорить с ним по душам.

Капитан спустился вниз. Первая же служанка в ответ на вопрос о Харрисе махнула рукой в сторону кухни, но дойти туда Кохлер не успел. Из столовой, где в это время должны были завтракать кнехты, донеслись яростные крики, грохот и лязг. Сердце Кохлера дернулось так, словно решило сменить хозяина. Капитан окаменел на миг, а затем бросился на шум.

В столовой творился хаос. Кнехты как будто сошли с ума. Кто-то падал, хватаясь за живот, кто-то катался по полу, кто-то с выпученными от ужаса глазами рубил налево-направо – столы, стулья, людей. Звенели клинки, грохотала падающая мебель, от истошных криков закладывало уши:

— Нас атакуют!

— Предательство!

Капитан ухватил за шиворот застывшего за столом сержанта и развернул к себе лицом. Дышал тот с трудом, по лицу ползли багровые пятна, в глазах стоял страх, но все же он выглядел куда лучше остальных.

— Что тут творится?

Сержант повел на него мутным взглядом и прохрипел:

— Нас отравили...

— Кто?! Кто здесь был?! В чем отрава?!

Сержант покачал головой.

— Не знаю... — просипел он. — Он принес вино... Сказал, хорошее... Из баронских запасов... Но ведь дрянь...

Капитан тряхнул его с удвоенной силой.

— Кто? Кто принес вино?

Сержант уже терял сознание, и ответ Кохлер не то, чтобы услышал, скорее, прочитал по губам.

— Харрис...

Капитан метнулся к выходу, расталкивая всех, кто попадался на дороге. Во дворе было не лучше. Караулы на стенах и воротах сменились, и вновь заступившие кнехты — успевшие, конечно же, позавтракать! — валились с ног. Харрис все рассчитал!

Когда взгляд капитана зацепился за спешащего к воротам управляющего, Кохлер едва не зарычал от гнева.

— Тварь!

Он настиг его на втором этаже надвратной башни. Пыхтя и отдуваясь, Харрис крутил ручку ворота, опускавшего мост. Капитан глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, и выхватил клинок. Харрис испуганно отскочил.

— Ты! – выдохнул он.

— А ты ждал кого-то другого, гнида? – осведомился капитан.

Ярость и гнев испарились, словно их и не было. Теперь он был спокоен. Все стало понятно, привычно, обыденно. Не нужно больше ломать голову и сомневаться, враг прямо перед ним. Явный враг и предатель. Все просто.

— Я выполняю приказ барона, капитан, — ледяным тоном сказал Харрис. – Поэтому попрошу немедленно удалиться и не мешать мне.

— Людей отравил тоже по приказу?

— Тебе не понять этого, капитан, это политика.

— Мне нужно понять одно – кто тебе заплатил?

— Капитан! – повысил голос Харрис. – Еще раз повторяю, я выполняю приказ барона!

Капитан окатил его презрительным взглядом.

— Ты или дурак, или держишь за дурака меня.

Кохлер выглянул в бойницу и сразу же заметил несущихся по дороге из леса всадников. Похоже, капитан подоспел очень и очень вовремя. Еще несколько минут, и можно было уже вывешивать белый флаг. Ну ничего, пусть потопчатся перед закрытыми воротами, дойдет и до них очередь.

— Вот и твои дружки, – усмехнулся он. – Боюсь только, все вы слегка ошиблись.

Харрис облизнул сухие губы. Чертов Кохлер!

— Послушай, капитан, — торопливо заговорил управляющий. — Кригер обречен. Он был обречен с самого начала. Сам посуди, ну кто он есть? Просто вздувшаяся грязь. Оказался в нужном месте и в нужное время, оказал пару сомнительных услуг герцогу Дейлу – вот тебе и барон. Что у него есть за душой? Ум? Нет. Благородство? Нет. Деньги? Тоже нет. Весь в долгах. Его Хармер с потрохами съел бы в любом случае. Рано или поздно. Так зачем оттягивать неизбежное?

— Значит, Хармер. Я так и думал. Кто бы, спрашивается, еще тебе такую отраву подобрал как не глава цеха аптекарей? Что он тебе обещал?

— Вот это – правильный вопрос, — оживился Харрис. – Он и тебя не обидит, будь уверен. У него хватит денег купить десять таких баронов как Кригер, что уж там о нас с тобой говорить.

— Что же не купил он барона? И что будет делать дальше? Думает, герцог Дейл или король его по головке погладит?

— То уже не нашего ума дела. Хармер это не тупица Кригер. Как-нибудь сговорится.

Капитан снова выглянул наружу. Конники были уже близко. Можно рассмотреть добротные доспехи и оружие, неплохих коней, все это стоило денег и немалых. Хармер и впрямь не скупится. Не то, что его люди, ходят кто в чем.

— Может ты и прав. Может он и впрямь сговорится. Но вот мне с тобой не резон сговариваться. Ты ведь просто гнида.

Капитан вскинул меч. Управляющий с визгом выхватил из ножен короткую шпагу, щедро инкрустированную драгоценными камнями, и попытался отбить выпад Кохлера. Тот небрежно отвел клинок, одним ударом вышиб шпагу, а затем проткнул Харрису плечо. Тот с воем рухнул на колени.

— Не убивай! Пощади! Ты совершаешь ошибку! Пойми! Кончился Кригер! Все! Больше не хозяин он здесь! Можешь ты это понять, дубина?! Не хозяин он!

— Не хозяин, говоришь. А кто? Кто хозяин-то? Ты, может? Или Хармер?

Сзади что-то зашуршало, как будто ткань под ветром, а затем раздался голос, от которого кровь в жилах Кохлера застыла. Его клинок, метивший в другое плечо, замер на полпути.

— Я хозяин.

Капитан медленно, с трудом преодолевая сопротивление оцепеневших мышц, обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина без оружия, с тяжелым неприятным взглядом. Поежившись, капитан отступил на пару шагов.

— Ты кто еще? Откуда ты взялся?

Он покосился на Харриса, но на лице того читалось такое же недоумение.

— Твой дружок? – на всякий случай спросил Кохлер.

Управляющий неопределенно промычал что-то.

— Капитан, опусти оружие, — сказал незнакомец. – Рыцарь Ален де Рем, наследник барона Далема. Прежнего барона.

— Что, черт возьми, все это значит? Барон Далема Кригер!

— Кригер захватил то, что ему не принадлежит. И я пришел забрать свое.

— Так это ты купил этого ублюдка? – капитан кивнул в сторону Харриса.

— Он действовал в моих интересах.

— У вас тут целый заговор. Но ты совершил ошибку, придя сюда без оружия, Ален, или как там тебя.

— Мне не нужно оружие. Если уберешь меч, сможешь поступить ко мне на службу. Обещаю, что платить буду больше чем Кригер. Насколько больше скажу позже, когда осмотрю хозяйство.

Он повернулся к Харрису.

— Как плечо?

— Ничего, — пробормотал тот, — только рану перевязать надо.

— Перевяжем попозже. Крути ворот. Нужно впустить моих людей.

Харрис помялся немного, видно было, что раненая рука досаждает ему, но перечить не решился. Ворот тихонько заскрипел.

— А ты наглец, рыцарь Ален Рем, — тихо сказал капитан. – Не нужно оружие, говоришь?

Он сделал стремительный выпад, потом еще один, потом еще, а потом его что-то сильно толкнуло, и небо перед глазами поменялось с землей. А затем он понял, что висит над крепостным рвом головой вниз.

— Будь ты проклят, ублюдок! – прохрипел он.

Ален втащил его обратно и швырнул на пол.

— Ты наемник, а не рыцарь. Ты воюешь за деньги, так в чем же дело? Ты ведешь себя неразумно. Барон скоро умрет – это вопрос времени. Разве ты хочешь умереть вместе с ним?

— А моим парням ты забыл задать этот вопрос?

Капитан кивнул в сторону двора, где лежали кнехты, успевшие выбежать из столовой. Ален с шумом втянул ноздрями воздух, покачал головой.

— Их отравили.

— Я тоже заметил! – язвительно бросил Кохлер.

Взгляд его был прикован к выпавшему мечу.

— Но они живы. И будут жить. Яд не смертельный.

— Что ты сказал?

Кохлер покосился в сторону Харриса. Управляющий, весь мокрый от пота и крови, крутил колесо ворота из последних сил.

— Харрис, это правда?

Внизу тяжко громыхнул мост, зацокали копыта лоошадей, и Харрис без сил сполз на пол.

— Дэн!

Капитан сгреб его за грудки.

— Что за яд ты использовал, ублюдок? Мои люди выживут?

— Да, – прохрипел Харрис. – Через пару часов... Помоги мне, Роб... Я истекаю кровью...

Кохлер отпустил его и выпрямился. Все происходящее выглядело как дурной сон. Сбрендивший от жадности, ну или от старости Харрис. Этот странный Ален, каким-то чудесным образом взобравшийся по голой стене в башню. А какой чудовищной силой нужно обладать, чтобы на раз-два подвесить капитана за ногу над крепостным рвом? Жизнь не готовила Кохлера ни к чему подобному.

Оценив колебания капитана, Ален вздохнул и неуклюже сложил пальцы в условный знак. Глаза капитана поползли на лоб. Рик не был уверен, что это сработает, но — это сработало.

Годы итанийских войн многому его научили. И познакомили со многими людьми. Уже на исходе войны отряду, где он служил, за очень большие деньги заказали убить одного важного человека. Он прятался в горной крепости, под хорошей охраной. Задача казалась невыполнимой, но, как обычно бывало в таких случаях, выручило «чутье» Рикерта. Им удалось найти подземный ход, миновать все ловушки, и застать обороняющихся врасплох. Перебив охрану, обыскали замок. Повезло, понятно, Рику. Важный человек был немолод, и оказать толком сопротивления не мог. Перед смертью он попросил рассказать о том, как им удалось прорваться в крепость, и очень высоко оценил способности Рикерта. После чего рассказал о том, что он командор Ордена Меча и Башни, и что передаст Рику все свои пароли, если тот согласится вступить в Орден.

Это был странный разговор, это была странная история, но Рик привык на войне ко всяким странностям. Орден был известен среди наемников, многие были не прочь вступить в его ряды, многие, но не сам Рикерт. Командора он внимательно выслушал, а когда тот умер, тотчас же и думать забыл обо всем этом. Во всяком случае, он думал, что забыл.

Капитан припал на колено, не сводя изумленного взгляда с Алена, а затем сложил ответный знак. Рикерт нахмурился. Он едва вспомнил свой знак командора, а что уж означает знак капитана… Впрочем, и без знаков было понятно, что Кохлер готов ему служить.

— Вот и хорошо, капитан. Веди меня к барону.

— Барона здесь нет, командор. Он уехал в Далем.

Глава 13

Что в этом мире можно получить даром? Что можно вообще получить? Ответ известен. Так почему бессмертие должно быть исключением? Если ты хочешь выменять самое ценное, что может быть в человеческой жизни, за это и нужно отдать самое ценное. Жизнь за жизнь. По-моему, это справедливо.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии и демонах»

1

— Капитан, я прибыл по приказу барона Кригера забрать сообщника убийцы.

— Сержант, повторяю,мэтр Хармер пригласил барона. И мы получили приказ пропустить именно барона, а не сержанта. Поэтому вам придется подождать здесь. Когда мэтр вернется, думаю, он и позволит вам пройти в ратушу.

Барон стиснул челюсти. Долрей и Гаутер препирались уже битый час, а он все еще сидел в седле, в шлеме и доспехах, а на зубах у него все еще скрипел песок! Будь у него людей побольше, быстро бы он объяснил этим невежам...

Кригер огляделся. Судя по всему, тут понадобился бы крупный отряд. Возле ратуши толпилось десятка три кнехтов. Часть в оцеплении, остальные патрулировали площадь и близлежащие улицы. Интересно, зачем Хармер вытащил сюда свою армию? Возможно, он и его люди не зря остаются в седлах.

Барон вздохнул. Как же все болит! Последние годы он передвигался исключительно в карете и давно забыл, каково это – часами натирать в седле задницу, глотать в строю пыль, париться в боевом доспехе. А главное, он и не жаждал этого вспоминать. Но выбора не было. Если уж не удалось заполучить Маркуса в родственники, стоило хотя бы не получить его во враги. Маркус это не Хармер, далеко не Хармер. Очень далеко.

Он, конечно, и сам не подарок. Он и сам скор на расправу, сам умеет быть жестоким и злопамятным. Но в сравнении с Маркусом он просто ангел. Найти убийцу его дочери было просто жизненно необходимо. Потому что если он не сделает это, причем в самое ближайшее время, Маркус обвинит в ее убийстве именно его. И не помогут никакие объяснения. Леди Вендина погибла на земле Кригера – ему и отвечать. Именно так будет рассуждать Маркус. А через пару дней его войска будут стоять у Далема.

Кригеру нужен этот ублюдочный убийца! Нужен любой ценой. А значит – ему нужен этот ублюдочный сообщник, запрятанный в подвале Хармера. Однако вместо этого он впустую торчал у ратуши и жарился под полуденным солнцем.

Чертов Хармер! Наверняка он никуда не уезжал! Наверняка он устроил этот цирк чтобы лишний раз унизить людей барона, а значит – его самого!

Или... Быть может, до ратмана дошли вести из Лимбурга? Кригер невольно растянул губы в усмешке. Да, точно! Кен Смарт хотя и не прислал еще весточки, но ратман,очевидно, уже знал. Вот он и бесится, пытаясь хоть как-то выместить свою злобу! Что ж, может барон и не зря тут парится.

— Вот и мэтр Хармер, — донесся голос Долрея. – Я же говорил, что он скоро вернется.

Барон обернулся. Ратман ехал верхом через площадь, ехал медленно, приветствуя едва ли не каждого из прохожих. Добравшись до ратуши, он столь радушно поприветствовал сержанта, что барон начал думать, что о Лимбурге Хармер еще ничего не знает.

— Сержант Гаутер, если не ошибаюсь?

Сержант скупо кивнул, начал было повторять свою дежурную фразу, но ратман отмахнулся.

— Пойдемте, пойдемте. Капитан Долрей, что же вы не пускаете моих гостей? Нехорошо, капитан, нехорошо. Сегодня жаркий день, люди все утро в седлах, а вы тут формальности развели.

В холле ратуши царила прохлада. Рискуя быть узнанным, Кригер стащил шлем, облегченно вздохнул. Вокруг спешно обнажали головы остальные кнехты, наученные не привлекать к барону внимание.

— Может быть, желаете пообедать? – предложил Хармер.

— Нет, спасибо, — сержант помотал головой. – Мы рассчитывали к обеду вернуться. Поэтому, господин Хармер, убедительно прошу не задерживать с выдачей преступника.

— Ну, может быть, это не преступник, а всего лишь свидетель. Признаться, я так спешил известить барона, что не успел снять показания.

— Мэтр, будьте так любезны.

— Хорошо-хорошо, ждите здесь. Но вы все же подумайте, может быть стоит провести допрос здесь? Демон – опасная тварь, а вы уже устали.

— Мы бы устали значительно меньше, если бы ваш капитан не устроил на входе цирка.

— Сержант, вы-то должны понимать, что такое приказ, — неожиданно холодным тоном отозвался ратман.

Он исчез за одной из дверей, и кнехты остались одни. Кригер немедленно стянул батват, вытер мокрое от пота лицо, хмуро огляделся. Солдат он выбрал лучших, готовых на все, и сейчас они молча столпились вокруг, ожидая приказов. Будь таких побольше он вынес бы это гадючье кубло к чертовой матери!

— Господин барон, все ли я делаю правильно? – осведомился сержант.

— Правильно было бы разгромить этот гадюшник, вот только людей у нас маловато, так что сохраняем спокойствие, парни. Но я клянусь, мы еще до них доберемся.

2

Когда тюремщик, быкообразный детина, вывел в зал заседаний Айрис, Хармера едва не хватил удар. Бледная как полотно, с красными заплаканными глазами, с черными кругами вокруг глаз она выглядела страшнее смерти. Плюс звеневшие на каждый шаг кандалы на руках и ногах. Ратман выругался сквозь зубы, его тяжелый взгляд уперся в тюремщика. Тот стушевался и очень быстро стал убавлять в размерах. Спустя минуту он сгорбился почти до роста Хармера и уже не знал куда девать взгляд и свои широченные как лопаты руки. Единственная причина, которая остановила ратмана от того, чтобы не врезать ему по этой тупой роже заключалась в том, что он просто не смог бы до нее дотянуться. А подпрыгивать было бы несолидно и смешно.

— Ты сошел с ума? – тихим голосом поинтересовался ратман. – Ты что натворил, идиот? Я запретил ее трогать.

— Да я чего? – прогудел детина. – Я и пальцем не тронул. Она всю ночь проревела как корова. Спать не давала.

— А чего глаза прячешь, тролль недоношенный?

— Так ведь оно того, вы ж так смотрите... Я даже не знаю...

— Мне повторить вопрос? – еще более вкрадчивым голосом спросил Хармер. – Впрочем, вижу, ты уже забыл, о чем я спрашиваю. Хорошо. Что. Ты.Негодяй. С ней. Сделал?

Тюремщик содрогнулся всем телом, как будто дубиной получил между глаз.

— Ну, я только раз подошел. Попросил. Чтоб, значит, не плакала. Чего она ревет-то? У меня служба. Мне спать надо, а она ревет.

— Попросил? И все?

— Ну да, попугал чуть.

— Чуть?

— Клянусь, господин Хармер, и пальцем не тронул! Я даже в камеру не входил. В окошко только заглянул. Сказал пару слов. А чего она спать не дает? Думает, ее в тюрьму посадили, чтобы плакать тут? А у меня работа тяжелая, с людьми.

— Сними кандалы.

Тюремщик загремел ключами, быстро и ловко разомкнул замки и аккуратно собрал цепи. Ратман вздохнул. С цепями шельмец обучился работать, ничего не скажешь, любо-дорого посмотреть. Но с мозгами совсем туго. Они, конечно, ему особо и не нужны, но вот иногда…

— Ступай вон. И постарайся впредь понимать мои приказы не только буквально. Я понятно сказал?

Тот живо закивал, заулыбался.

— А то, господин Хармер. Конечно, понятно. Чего тут непонятного? Я только выгляжу дураком, а так я все понимаю.

Когда за ним закрылась дверь, Хармер повернулся к девушке.

— Вот что, милочка. Слушай меня внимательно. Запомни — здесь ты в безопасности. То, что этот тролль тебя напугал, ну, это он по дурости своей, троллячьей. Это я не досмотрел, каюсь. Торопился с твоим другом встретиться.

— С каким еще другом?

— Знаешь с каким. Или у тебя есть другие?

Она помотала головой.

— Вот и хорошо. Вот и успокойся. Просто так надо было. Чтобы ты здесь посидела.

— Надо? Чтобы я тут?..

— Да, милая моя. Надо. Да и сейчас от тебя кое-что еще потребуется.

— А где Рик?

— Ты не волнуйся. Думаю, скоро будет здесь. Но прежде... Тут с тобой хочет поговорить кое-кто.

— Поговорить?

— Ну, они еще не знают, что хотят. Но, думаю, захотят. Так вот. Это люди барона Кригера.

Айрис отшатнулась.

— Да-да, милочка. Жениха той самой девушки, которую вы убили.

— Но...

— Подожди. Не надо со мной спорить. Мне без разницы, как и почему вы ее убили. Важно другое. Тебя будут расспрашивать насчет Рикерта. И я советую тебе быть более... ну, скажем, решительнее. Может быть, злее. Твой парень ведь не простой человек, не так ли? Ты ведь знаешь это, да?

Она кивнула.

— Ну и, наверное, догадываешься, что ждет барона Кригера и его людей?

Айрис снова кивнула.

— Отлично. Поэтому – не бойся. Хорошо бы их самих попугать. Если получится.

Он мягко подхватил ее под руку и повел в холл. Когда ее увидели кнехты, ратуша на несколько минут наполнилась мертвой тишиной. Они явно ожидали увидеть кого угодно, но только не хрупкую заплаканную девушку.

— Что это? – наконец вымолвил сержант Гаутер. – Господин Хармер, извольте объяснить.

— Это и есть сообщник убийцы, о чем я и сообщал господину барону. Возможно, соучастник преступления. Как я уже сказал, сам я еще не выяснял подробностей дела. Именно поэтому предлагаю всем пройти в зал заседаний и как следует ее расспросить. А потом уже, если вам будет угодно, увезти ее в замок.

Сержант в растерянности оглянулся, как бы невзначай мазнул взглядом по лицу барона. Мгновение поколебавшись, барон едва заметно кивнул в ответ. Сомнения в том, что эта девушка как-то связана с убийством возникли и у него.

— Хорошо, — сказал сержант. – Идемте. Хотя на вашем месте следовало бы сначала убедиться в том, что она имеет отношение к убийству.

— Имеет, не сомневайтесь. У нас в Далеме все по закону, кого попало в тюрьму не сажаем. Впрочем, она сама все расскажет.

Хармер провел их в зал, кнехтов рассадил за огромным, в форме полумесяца столом, где заседали ратманы, Айрис же досталась трибуна для докладов и отчетов городских чиновников. Сам ратман устроился рядом, за столом секретаря. С его лица ни на миг не сходила такая самодовольная улыбка, что барона оторопь взяла. Что с ним? Чему радуется? Заварушка в Лимбурге, на которую барон возлагал столько надежд, провалилась?

— Ну что же, господа, начнем? Прошу вас задавать вопросы. Сержант?

Хармер с добродушной улыбкой посмотрел на Гаутера. Кнехты явно чувствовали себя не в своей тарелке. Все здесь было для них чужим и неудобным – большой и гулкий зал, обитый бархатом стол, мягкие кресла ратманов. Кнехты то и дело ерзали на своих местах и смущенно переглядывались. Все, кроме одного — пожилого воина, сидевшего по правую руку от сержанта. Края его батвата как бы случайно прикрывали нижнюю часть лица, так что разглядеть его было затруднительно. В отличие от товарищей он сидел в кресле ратмана как влитой. Так, как будто провел на заседаниях магистрата не один год.

Хармер задумчиво поскреб макушку. Кто он? Почему сержант обращается к нему с какими-то вопросами? Вот и сейчас он склонился к этому воину, что-то услышал и кивнул. Кивнул не как товарищу, а скорее как командиру!

Так-так. Хармер улыбнулся краем губ. Его осанка, почтительность, с которой на него посматривали остальные, все это, все эти детали быстро складывались в общую картину. Очень любопытную картину.

— Как твое имя? – обратился к девушке сержант.

— Айрис.

— Видела ли ты, кто убил леди Вендину?

Взгляд девушки метнулся было в сторону Хармера, но она успела себя одернуть. Опустив взгляд, тихо сказала:

— Я видела все.

— Ты была на месте убийства?

— Да.

— Кто убил леди Вендину?

Ее взгляд опустился еще ниже.

— Его зовут Рикерт.

— Кто он тебе? Муж, брат, жених?

— Он мой друг.

— Как это случилось? Как он убил ее?

Айрис вздохнула.

— Он забрал пистоль у солдата и выстрелил в нее.

— И все?

— Да.

— Ты видела, как он убивал стражников?

— Это произошло очень быстро. Я мало что разглядела. Он просто убил всех. Одного за другим.

Кнехты переглянулись, и Хармер отметил, как сержант вновь склонился к пожилому воину. Ратман встречался с бароном Кригером всего пару раз, и не очень хорошо помнил его. Но сейчас, вглядываясь в это прячущееся за отворотами подшлемника лицо, он потихоньку вспоминал. Тот же возраст, такие же с проседью волосы, усы с клочковатой бородой... Это он. Никаких сомнений.

Хармер нахмурился. Почему прячется? После истории в Лимбурге, когда нанятые им ублюдки убили сборщика налогов, от него можно было ожидать любой гадости. Или он уже что-то сделал? Убийство в Лимбурге он ведь наверняка собирался свалить на Хармера. А потом учудить что-нибудь в отместку. Так может он уже учудил?

— Один убил всех? – переспросил сержант. – Но как он мог это сделать? Он что – невероятный силач? Или, быть может, колдун?

В голосе сержанта прозвучала ирония.

— Он не человек. Он —демон, — ответила Айрис. – И он...

Она опять сделала попытку скосить взгляд на ратмана, и опять смогла вовремя остановиться. «А ведь она умная девочка, — отметил Харвер. – Демон не зря заботится о ней».

— Что он? – иронично уточнил сержант.

— Позвольте прервать вас, господа, — вмешался Хармер. – Прежде чем мы продолжим допрос, я бы хотел уточнить, известно ли господам кнехтам как именно были убиты охранники леди Вендины?

Сержант пожал плечами.

— А какое это имеет значение?

— Самое непросредственное, уверяю вас, господа. Не знаю, сообщил ли вам барон, но у всех людей были оторваны головы.

— Отпилил головы? Он еще и глумился?

— Вы невнимательны, сержант. Головы оторваны. Вы понимаете разницу?

Кнехты вновь стали переглядываться, сержант придвинулся к барону.

— Насколько точны ваши сведения, мэтр? – наконец спросил он.

— Точнее не бывает, — отрезал ратман. – Поэтому я бы посоветовал вам внимательнее отнестись к словам этой девушки. Демон – это не просто слово, как вы привыкли думать у себя на севере. Эти твари существуют. И они опасны. Или вы думаете, я вывел кучу кнехтов на площадь ради развлечения?

Скрипнула входная дверь, и на пороге показался его секретарь.

— Господин Хармер...

Ратман нетерпеливо поднялся с места. От того, с какими новостями приехал Рикерт, зависело очень многое. Не то, чтобы у него были сомнения насчет его возможности захватить замок, но…

— Господа, я ненадолго, одно срочное дело. Прошу продолжать без меня.

Едва за ним затворилась дверь, как из-за стола поднялся Кригер и быстрым шагом направился к Айрис. Сорвав с себя батмат, он схватил девушку за волосы и заставил посмотреть на себя.

— Знаешь, кто я?

— Нет, — пролепетала она.

— Я – барон Кригер! — брызгая слюной, прорычал он ей в лицо. – И леди Вендина была моей невестой! А вы, ублюдки, убили ее! И теперь, тварь, ты тут придумываешь сказки о каком-то демоне?! Отвечай, шлюха, кто твой дружок? Сколько у вас бандитов в шайке? И главное – что за мерзавец подбил вас напасть на Вендину?!

Вцепившись руками в трибуну, Айрис молчала, округлив от ужаса глаза.

— Не вздумай повторять мне эту ерунду про демонов! – продолжал рычать барон. – Или про то, что какой-то вонючий разбойник в одиночку перебил кучу солдат! Или что он сам вдруг решил убить леди Вендину! Отвечай, тварь! Это был Хармер? Тот, кто заказал ее убийство? Отвечай! Или я придушу тебя прямо здесь!

Айрис молчала, не в силах вымолвить ни слова. Возможно, дело было в проведенной в слезах ночи, возможно, в голосе барона, от которого разбегались по всему телу мурашки, но Кригер пугал ее до полусмерти.

— Молчишь, тварь? Ну ничего, у меня в замке заговоришь!

Барон оглянулся на своих людей.

— Забирайте, мы уезжаем.

Барон нахлобучил батват и быстрым шагом направился к выходу. Оставаться здесь больше было невозможно. Его трясло от злости. Еще минута разговоров про чертовых «демонов», и он удавит эту шлюху прямо тут! Толкнув дверь, он столкнулся с Хармером нос к носу. Тот немедленно расплылся в улыбке.

— Рад вас видеть в добром здравии, господин барон.

— Да-да, я тоже рад. В добром здравии и все такое... Я забираю эту дрянь и уезжаю!

Барон окатил его таким взглядом, что ратман безо всяких слов понял – скажи хоть слово про этот маскарад...

— Подождите, барон. Позвольте изложить кое-какие соображения насчет этой, как вы изволили выразиться, дряни...

— Избавь меня от своих соображений. Я и так проторчал тут кучу времени впустую!

— Господин барон, уезжать сейчас может быть опасно, ее сообщник действительно...

— Все! Хватит! Я устал уже слушать эти россказни!

— Господин барон, если бы мы спокойно обсудили наши дела, возможно, мы могли бы уладить разногласия...

Барон расхохотался. Неужели пришли вести из Лимбурга? То-то он сама любезность! Захотел мира? Ну, уж нет, так легко мира он не получит. Хотел повесить на Кригера долги старого владельца Далема? Ему придется сильно постараться, чтобы барон сменил гнев на милость. Очень сильно.

— Обсудим, господин ратман. В следующий раз. А сейчас мне нужно уехать. Освободите дорогу, мэтр.

3

Ален Рем поддернул поводья, сбавляя ход, машинально поправил манжеты. Именно сейчас, проезжая через площадь в камзоле Лангдорна, Ален впервые за много лет больше не думал о себе как о наемнике Рикерте. Не имело значения то, что на нем была одежда с чужого плеча. Не имело значения, что владелец одежды гнил сейчас где-то в лесу. Не имело значения, что если приглядеться к черному бархату камзола, можно было увидеть подсохшие пятна крови. Ничто из этого не имело значения.

Имело значение только то, что он, рыцарь Ален де Рем законный наследник барона Далема. И что весь этот город, все эти земли вокруг должны принадлежать ему. И они будут принадлежать ему.

У ратуши было неожиданно много кнехтов. Судя по их утомленному виду, они дежурили здесь еще с ночи. Ален усмехнулся. Хармер хочет застраховаться от всего на свете?

На часах у ратуши стояли двое, еще с десяток расселись на ступенях парадной лестницы. Кто-то играл в кости, кто-то упражнялся с оружием, кто-то умудрялся подремывать, но беспечность была кажущейся. Стоило Алену приблизиться, как воинство на лестнице с железным лязгом пришло в движение. Кнехты спешно вскакивали с пригретых мест, хватали шлемы и копья. От количества враждебных взглядов вздыбились волосы на затылке.

Ален остановился и, вспомнив поучения Хармера, старательно изобразил на лице добродушную улыбку.

— Кто такой? — рявкнули из толпы, и от улыбки Алена не осталось и следа.

Расталкивая солдат, к нему шагнул капитан Долрей, подхватил лошадь под уздцы. Ален спешился и протянул руку.

— Рад тебя видеть, Кейран. Давненько не виделись.

— Рик?! Черт возьми! Рикерт! А ведь я помню, как ты клялся, что твоей ноги здесь уже никогда не будет! Помнишь?! А я все помню! Ну и чего ты здесь делаешь, бродяга?

Отступив на шаг, капитан окинул взглядом камзол Алена, присвистнул.

— Да ты большой человек?

— Я ведь говорил, у меня рыцарский патент.

— Ну, знаешь, нам, кондотьерам, чего только не приходилось слышать, и про рыцарские патенты, и про баронские, всего наслушались. Так ты и впрямь пошел в рост?

— Обещаю, расскажу все, только сначала я бы хотел увидеть мэтра Хармера. У меня срочное дело к нему. Он, наверное, сейчас с бароном Кригером? Можешь меня пропустить или хотя бы доложить?

— Доложу, — Долрей кивнул. – Только барона здесь нет.

— Как нет?

Ален кивнул на стоящих у коновязи лошадей с гербом Кригера на попонах. Капитан отмахнулся.

— Десяток его кнехтов. Видел бы ты их наглые рожи... Битый час изображали из себя бог знает кого. Ладно, будь здесь. Как тебя доложить?

— Ален де Рем. Скажешь, новый барон Далема.

Лицо у Долрея вытянулось.

— Барон Далема?

— Мэтру скажи именно так.

— Странные шуточки у тебя.

— Это не шуточки. Далем мой по праву, оформление – это вопрос времени.

— Но-но!

Долрей погрозил ему пальцем.

— Хватит зазнайства. То он рыцарь! То у него баронство – вопрос времени. Ладно, расскажешь потом про свои прожекты.

Капитан поднялся в ратушу. Его кнехты, убедившись в безопасности прибывшего, потихоньку разбредались, и спустя пару минут Ален остался в одиночестве. Его улыбка тут же исчезла — это было нелегко, улыбаться людям, не испытывая эмоций. К этому следовало привыкнуть, в конце концов, привык же сам Хармер.

Входная дверь наконец колыхнулась, и капитан издали махнул рукой.

— Пропустить.

Кнехты на лестнице даже не шевельнулись, но Ален ощутил, что напряженное внимание к его персоне исчезло. Солдаты больше не казались равнодушными, они и на самом деле потеряли к нему интерес.

— Узнаю школу, — с улыбкой заметил он капитану.

Тот отмахнулся.

— Еще работать и работать. Но мэтр щедро платит, а значит — скоро у него будут лучшие кнехты. Кстати, мэтра вызвали из зала заседаний, и он ждет тебя в коридоре. Как мне показалось, с большим нетерпением. Насколько я знаю его, да и тебя тоже, у вас с ним какая-то знатная авантюра на носу, не так ли?

— Скоро все узнаешь. Очень скоро.

— Не сомневаюсь.

— Кейран, ты случаем не сказал мэтру, что мы с тобой знакомы?

Долрей резко остановился и, прищурившись, посмотрел на Алену.

— Так-так... Интрига в интриге, как я посмотрю. Что, не должен был?

— Хорошо бы.

— Ты же знаешь меня, я не из болтливых.

Ален с сомнением качнул головой. Если бы капитан и вправду умел держать язык за зубами, он вряд ли появился бы здесь. С его опытом можно было неплохо устроиться и в Итании.

4

— Охотно уступлю вам дорогу, господин барон.

Хармер отступил в сторону, но пересечь порог Кригер не успел. На его пути вырос еще кто-то. Барон невольно отступил, настороженно разглядывая молодого человека в хорошем камзоле и с каменным выражением лица.

— Ты кто еще, сожри тебя черти?

— Я тот, кого ты ищешь, барон.

— Рикерт! – донесся пронзительный крик Айрис, и барон отступил еще на пару шагов.

— Вот оно что, — выцедил он сквозь зубы. – Я знал, что это затея Хармера. Знал с самого начала!

Барон медленно отступил еще.

— Как я удачно зашел. Так это ты, тварь, убил леди Вендину?

— Меня зовут Ален де Рем.

— Мне без разницы как тебя зовут, парнишка. Но ты зря надеешься на помощь своего мэтра. Он продаст тебя так же как продает всех. Советую тебе сдаться немедленно.

Ален покосился на ратмана.

— Дверь, Хармер.

Тот понимающе кивнул и юркнул через порог. Дверь за ним оглушительно хлопнула, щелкнул замок. Грохоча креслами, из-за стола спешно выбирались кнехты, кольцом охватывая Алена.

— Не вижу у тебя оружия, парень, — барон рассмеялся. — Впрочем, ты же демон, голые руки в помощь!

Он подошел к столу и, развалившись в кресле председательствующего, презрительно бросил:

— Так, парни, взять дурака. Только аккуратнее, он мне нужен живым. А ты, Гаутер, следи за дрянью.

Ален с улыбкой раскинул руки в стороны, словно показывая, что готов сдаться, и к нему шагнули двое. Когда они приблизились, Ален шагнул назад, зацепил за рукава обоих и с силой столкнул. Звонко хрястнув шлемами, солдаты рухнули на пол. Подскочили еще трое, Ален ловко вывернулся, ударил одного, второго, третьего. Кнехты складывались один за другим, как карточные домики.

Пятеро оставшихся попятились, оглядываясь на барона. Тот сидел красный как рак, что есть сил вцепившись в подлокотники кресла. Все шло как-то не так. Солдаты падали от ударов Алена так, как будто их били не голыми руками, а кувалдами.

— Да кто ты такой? — выдавил из себя Кригер. — Убейте его! Убейте к чертовой матери!

В лучах солнца, падающих в зал сквозь стрельчатые окна, ослепительно засверкали клинки. С оружием в руках настроение у кнехтов улучшилось, и они кинулись в атаку с куда большим рвением. Но все повторилось снова и снова. Кнехты честно пытались сражаться, их мечи так и мелькали, но у барона было впечатление, что его люди превратились в малолетних детей. Они двигались неуклюже, сталкиваясь и мешая друг другу, а их клинки рассекали лишь воздух. Ален же действовал точно и выверенно, на каждого противника хватало одного-двух ударов. Выбивал оружие, ломал руки и ноги, вминал в лица шлемы, солдаты разлетались как чурки из-под топора.

Когда он закончил, на ногах осталось двое — сержант и барон. Кригер держал нож у горла Айрис, Гаутер стоял рядом, в руках подрагивал меч. Барона трясло как в лихорадке, по лицу струились целые реки пота. Рука с ножом дергалась, едва не касаясь Айрис. Ему было достаточно сделать одно, хорошо отработанное движение. Барон страстно хотел это сделать, услышать предсмертный крик этой шлюхи, рассмеяться в лицо этому… этой твари в обличье человека, но рука с ножом словно жила собственной жизнью. Ее словно бы что-то останавливало. Надежда на победу? Или на пощаду?

Ален де Рем медленно выдохнул воздух, выравнивая дыхание. Он ничуть не устал, но горячка боя раздувала ярость и охотничий азарт, отчего контролировать свои реакции становилось довольно трудно. Еще после схватки в лесу он понял, что если он не хочет превратиться в могучую, но безмозглую животину ему придется отслеживать каждый свой шаг. Поэтому бой с кнехтами прошел хорошо. Ален использовал силу демона, ни на миг не потеряв над собой контроль.

— Кригер, ты ведь понимаешь, что умереть можно по-разному? — вкрадчиво спросил он.

— Я убью твою подружку раньше, чем ты сделаешь хотя бы шаг!

Ален медленно склонился над павшими кнехтами, и разогнулся уже с двумя кинжалами в руках. Гаутер взмахнул крест-накрест мечом, усмехнулся. Судя по его уверенному виду, отбивать летящие кинжалы ему было не привыкать.

— Сержант, ты все еще можешь сохранить себе жизнь, — мягко сказал Ален. — Убей барона, и ты будешь жить.

Барон на всякий случай отступил от сержанта, но усмешка на лице Гаутера сделалась только шире.

— Давай! — прорычал он. — Посмотрим…

Летящего кинжала никто не увидел. Просто череп Гаутера хрустнул, во лбу выросла рукоять кинжала, а затем сержант без звука опрокинулся навзничь. Барон шарахнулся прочь, из-под дрожащего лезвия ножа показалась струйка крови.

— Только шевельнись! — крикнул он.

Плечо Алена демонстративно дернулось, кинжал ввинтился в воздух, и Кригер инстинктивно пригнулся, уходя за Айрис. Через мгновение на его руке тисками сомкнулись пальцы Алена.

— Проклятие! — выдохнул барон.

Занятый лезвием на шее, Ален совсем упустил из виду левую руку Кригера. Удар ножом в пах потряс его адской болью. Глаза застило вспышкой молнии, и Ален потерял над собой контроль. Один за другим хрустнули запястья барона, а затем звериные челюсти впились Кригеру в горло и оторвали ему голову.

В себя Ален пришел уже через пару секунд. Облизнул губы и презрительно сплюнул — кровь барона показалась донельзя отвратительной. Айрис, сжавшись в комок, сидела на полу. Голова Кригера еще катилась по столу, оставляя на сукне кровавый след.

— Мне было страшно, — сказал ему Айрис.

— Все было под контролем. Почти все.

— Я знаю. Но мне все равно было страшно. Когда он сказал, что отвезет меня в замок…

— Его больше нет. Слышишь меня?

— Я знаю. Но… Это точно было нужно, отправлять меня за решетку, Рик?

Ален направился к выходу. Все закончилось примерно так, как он и планировал. Немного потерялся в самом конце, но, в конечном счете, все прошло удачно.

— Рик!

Айрис что-то кричала ему вслед, но он ее не услышал. Или не захотел услышать.

Глава 14

Нет более циничных и беспощадных людей, чем те, кто посвятил свою жизнь поискам бессмертия. Все они когда-то начинали как горячие юноши, для которых старость была лишь жутковатой сказкой, и которые собирались вот-вот, со дня на день, да еще и левой задней ногой решить загадку бессмертия. А кончают —как старые прожженные интриганы, вечно брюзжащие на недостаток средств для исследований и на скверный характер мироздания. Ну и конечно на отсутствие всеобщего признания их гениальности.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии и демонах»

1

Ален медленно провел ладонью по отполированному до блеска подлокотнику трона. Все было как раньше. Как он помнил. Барон Кригер не успел здесь толком похозяйничать. Разве что убрал портреты отца и дяди, добавил оружия на стенах. Однако портреты уже вернули, и все стало как прежде. Тронный зал, тронная лестница, тронное кресло. Почти ничего не изменилось. Только как будто уменьшилось в размерах. Не то, чтобы Ален сильно подрос с того времени, но... все здесь казалось сейчас игрушечным. Ненастоящим. Словно бы все вокруг было просто картиной на стене. А сам Ален просто смотрел на эту картину. Смотрел на нарисованный тронный зал, на того, кто сидел на троне. На это странное, незнакомое существо, в котором от Алена осталась лишь оболочка.

Со двора донесся неясный шум, послышались пронзительные крики кучера, пощелкивание бича. Ален улыбнулся. Солнце едва перевалило через зенит, а Хармер уже здесь. А ведь обещал только к вечеру. Ох, не терпится ему пощупать добычу. Ален поднялся с трона, и прыжком очутился возле окна. Сейчас это можно позволить — тронный зал пуст.

О том, что он не человек должны были знать только Айрис и Хармер. Остальные могли о чем-то догадываться, но догадки есть догадки. Людям свойственно находить всему непонятному вполне обыденные объяснения. Кохлер же как-то объяснил себе и появление Алена, и его нечеловеческую силу. Посматривал с сомнением, но… Возможно, помогла Айрис? Кто поверит в то, что женщина будет жить вместе с демоном – людоедом?

На площадь, ослепительно сверкая позолотой, въехала карета ратмана. От яркого блеска Ален даже прищурился. Да и сам ратман сверкал немногим меньше кареты. Шитый золотом камзол. Толстенная золотая цепь на груди. Плащ-мантия из красного бархата, отделанная соболем и расшитая золотой тесьмой. Бархатный берет с плюмажем, отделанный золотой лентой.

Ален покачал головой. Ратману явно было нелегко – лицо в красных пятнах, то и дело пот смахивает платком, но терпит. Терпит и улыбается. Хармера встречали Кохлер и Айрис. Харрис не появлялся с утра, и дело было не только в его раненом плече. Еще вчера, по совету Хармера Ален поручил вести хозяйство замка Айрис и, к его немалому удивлению, девушка взялась за это дело с таким рвением, что Харрис очень скоро ощутил себя незваным гостем. Его вообще пора бы рассчитать, подумалось Алену. И побыстрее. Щедро вознаградить, с почетом отвезти в Далем, а затем предупредить Хармера. А там... Ален был уверен — уже утром Харриса найдут в сточной канаве с перерезанным горлом. А еще лучше – если его вовсе не найдут. Волков в округе развелось немало.

Внизу раскрасневшийся Хармер что-то горячо втолковывал Кохлеру. Капитан терпеливо слушал, хотя, судя по его лицу, был явно чем-то недоволен. И вскоре Ален понял – чем. Хармер пытался учить Кохлера. То ли владеть оружием, то ли правильно водить солдат в бой.

Ален усмехнулся. Он уже давно заметил у ратмана такую привычку. Учить. Учить всех подряд. Поучать. Выговаривать. Кохлер терпел долго. Да и как было не терпеть, если утром прибыли подводы с новенькими доспехами и оружием, переданными Алену ратманом в дар? И теперь кнехты Кохлера щеголяли во всем новом. Плюс к этому солдатам выдали деньги, что задолжал им барон Кригер. Тоже из кармана ратмана.

Долго, но не бесконечно. В конце концов капитан брякнул что-то резкое, сплюнул и удалился в казарму с независимым видом. Хармер же все свое внимание перенес на Айрис.

Хармер был нужен Алену. Нужен сейчас, и будет нужен еще какое-то время. Нужны его деньги, его опыт, его связи. Поэтому Ален мог набраться терпения и отнестись к его поучениям снисходительно. Но вот смогут ли остальные? Айрис, конечно, неопытна, но и у нее может лопнуть терпение. А это было совсем ни к чему, доводить дело до конфликта. Ален звякнул колокольчиком, и приказал слуге пригласить ратмана.

2

— Начинаю думать, что вся наша затея была авантюрой с самого начала, — ворчливо заметил Хармер. – По-другому надо было действовать. Совсем по-другому.

Ален вежливо улыбался. Хармер, казалось, обрел новую жизнь. Его распирала эйфория и жажда деятельности — все это было понятно, однако сам Ален не чувствовал ничего. Эмоции были не нужны, да их и не было. Они с ратманом просто двигали шахматные фигуры, и первая партия осталась за ними. Расставили фигурки, сыграли, в коробку. Расставили, сыграли, в коробку.

Вскоре будет партия вторая, потом третья, но так или иначе, рано или поздно партия будет разыграна и между ними. И кто-то из них двоих будет убран в коробку. Нет, можно, конечно, предположить, что ратман так и будет продолжать надеяться на бессмертие, но…

— Но зато как бурлит кровь в жилах! Я уже давно не чувствовал себя настолько живым. Я словно помолодел лет на двадцать. А может и все тридцать.

— С чем ты приехал, Хармер? — прервал его восторженные излияния Ален. — Ты говорил, что готовишь встречу с посланником из столицы, когда же он прибудет?

Хармер поморщился и демонстративно обвел руками пустой зал. Они были одни, но, конечно, ратман прав. В тронном зале слишком много мест, откуда их можно подслушивать. Ален кивнул, и они прошли в кабинет. Здесь горел камин, на взгляд Алена, было жарковато, но Хармер с удовольствием протянул к огню руки.

— Да-да, мой мальчик, возраст это когда ты мерзнешь, — заметил он. — Ты и сам это поймешь со временем, хотя… Все время забываю, кто ты есть теперь.

— Значит, я не зря велел его затопить.

— За что я очень тебе признателен. Вообще не понимаю, как тут можно жить.

В кабинете воспоминания накатили с новой силой. Особенно хорошо Ален помнил год смерти отца. Они частенько приезжали сюда. Отец общался с дядей, Ален же без дела слонялся по всему замку. В небольшом городке Рем, где они жили с отцом, не было крепостей, поэтому ему здесь очень нравилось. Подростком он излазил здесь все — крутил колесо подъемного моста, карабкался на смотровую башню, тренировался вместе с кнехтами в казарме. Возвращаясь в рабочий кабинет дяди, нередко заставал разговоры на повышенных тонах. Когда приходил, тон менялся, но, стоило уйти, все начиналось по-новой.

Ален остановился у книжного шкафа, провел рукой по корешкам книг. Однажды он застал дядю одного и увидел, как тот прячет за книгами портрет Изабеллы, матери Алена. Когда он спросил, зачем, дядя сказал, что он еще очень юн, и что поймет это только со временем. Ален потянул одну книгу, вторую. Возможно, тот портрет все еще здесь.

Тем временем Хармер уже согрелся и переместился за стол, поближе к бутылке с вином, приготовленном для такого случая. Разлил по кружкам и сделал хороший глоток.

— Хорошее вино. Спасибо твоему дяде, пригласил в свое время опытного виноградаря. А ты что там застрял среди книг, пыль решил стряхнуть?

— Что с посланником? — напомнил Ален, продолжая перебирать книги.

— Сложно сказать. Там торопиться не любят. Полагаю, они рассчитывают, что у нас тут все разрешится само собой. И им придется разговаривать уже по итогам.

— Спрошу по-другому. Сколько у нас времени?

— Кто знает наверняка? Может, неделя, может две, может, месяц. Твоя задача к тому времени разобраться с Маркусом, а моя — съездить в Херлен. Надеюсь, успеем. Должны успеть.

Портрет нашелся. Ален задумчиво протер пыль с эмали. Он знал, что дядя любит мать, но никогда раньше не связывал это с его конфликтами с отцом.

— Должны успеть, — повторил он отстраненно.

— Может быть, успеем и кое-что другое?

— О чем ты?

— Ты обещал кое-что сделать для меня. Сделать меня таким же, как ты сам, помнишь? Возраст, знаешь ли. Хочется вновь ощутить себя молодым, по-настоящему молодым. Ощутить себя сильным, ловким, как же хочется…

— Я обязательно это сделаю. Сразу, как только…

Портрет был сделан, когда Изабелла только собиралась замуж за отца. Ей было семнадцать, и она была удивительно красива.

— Как только узнаю способ, я обязательно это сделаю. Будь уверен.

Если бы Ален смотрел не на портрет, а в глаза Хармера, он непременно заметил бы как у того дрогнуло лицо. Как в одно мгновение окаменел взгляд. Как заиграли желваки. Хармер осушил кружку с вином, и его лицо вновь приобрело прежний добродушный вид. Но Алену не было дела до ратмана. Портрет матери вызвал бурю воспоминаний, и многие из них вдруг стали выглядеть сейчас иначе, совсем под другим углом зрения.

— Скажи, Хармер, случай с моим отцом на охоте, что это было? — медленно, четко выговаривая каждое слово, сказал Ален. — Это ведь не был несчастный случай?

Ратман зашелся в долгом кашле, главным образом для того, чтобы потянуть время и сообразить, что нужно ответить.

— Почему ты спрашиваешь?

— То, кем я стал, это не только изменения в теле. Многое меняется здесь, — он коснулся своего виска. — На многие вещи я стал смотреть иначе. Стал замечать то, что раньше не видел. И вот сейчас, вспомнив, как погиб мой отец, первое, что я подумал — это было убийство. Обставленное как несчастный случай. Так ли это?

Ален заглянул в лицо Хармера, тот отвернулся.

— Ну, думаю так и есть, — признался он.

— Его убил мой дядя, не так ли? Из-за моей матери?

Ратман поежился под взглядом Алена.

— Ох, ты снова угадал. Думаю, это был он.

— Думаешь или знаешь?

Взгляд Алена тяжеленной гирей придавил Хармера, тот заерзал, наконец, с трудом выдохнул:

— Знаю! Знаю от убийцы, чьими услугами я пользовался так же, как и твой дядя! В Далеме работал один человечек. Его звали Кен Смарт. Его услугами пользовались все. Если ты думаешь о мести, то убийцы больше нет. На днях его убили в Лимбурге. Работал по заказу Кригера, между прочим. Так что все уже кончено. Ты уже отмщен, если уж на то пошло.

Ален сел за стол и отпил вина. Ему не понравился ответ ратмана. Даже не столько сам ответ, сколько холодные и расчетливые интонации в его голосе. Так, словно он говорил не об отце Алена, не о заказном убийстве человека, а о чем-то мелком, несущественном. Впрочем, быть может он отчасти прав. Быть может, сейчас не время ворошить прошлое.

Гнева Ален не чувствовал. Ни на дядю Гелена, ни на убийцу. Конечно, будь убийца жив, его следовало бы убить. И он убил бы его. Убил бы, не задумываясь. Без гнева, без эмоций, просто потому, что это надо сделать.

— Хорошо, оставим эту тему. Что говорят твои шпионы о Маркусе?

— На подходе к Далему. С ним полсотни кнехтов.

— Это ты его известил?

— Не успел. Хотя повторить ловлю на живца было бы неплохо. Маркус вышел сразу, узнав о смерти дочери. Ты возьмешь моих людей?

— Нет. Мне не нужна поддержка солдат.

— Хотел бы я сказать так же, — вздохнул ратман.

— Рано или поздно, Хармер, я же сказал. Насчет Херлена. Будут ли там проблемы?

Ратман с горечью усмехнулся.

— Еще бы. Я до сих пор не уверен, стоит ли туда ехать сейчас. Город богатый, но… Все решают двое. Зауэр Шлиц — олово, железо, свинец. И Иккер Урм – шелк, шерсть, кожа. Маркус их подмял, но то Маркус.

— Я уже говорил. Они легли под Маркуса, чтобы не ложиться друг под друга. Лягут и под меня. Приедешь, поговоришь. А чуть позже буду и я.

— Мне всегда было сложно с ними разговаривать. У каждого годовой доход раза в два выше моего, понимаешь?

— Не думай об этом. Они примут все условия. Или умрут.

— Они и сами могут кого хочешь... «умрут»...

— У них нет того, что есть у тебя. Меня.

3

В покоях Алена было холодно. Огонь в камине погас, но когда слуги попытались снова его растопить, он их прогнал. Ему хотелось побыть одному. Слишком много всего случилось. Слишком много для одного человека. Даже если он уже не человек.

Он упал в постель и его взгляд утонул в шелковых складках балдахина. Все шло так, как и должно было идти. Он сделал свой выбор и был готов ко всему. К любым последствиям. Просто нужно привыкнуть. К самому себе. К замку. К баронству.

В дверь постучали, а затем в комнате послышались легкие шаги, шелест ночной рубашки.

— Рик... Ох, прости... Ален...

— Да, Айрис.

Ему не нужно было поднимать голову, поворачиваться, смотреть. Он чувствовал ее запах, слышал звуки шагов, биение сердца, и уже знал куда больше, чем мог бы увидеть будучи человеком.

Пребывание в замке пошло Айрис на пользу. Она стала спокойней, обрела уверенность в себе, а главное – стала ощущать себя нужной. Она многого еще не знал, но она жадно училась, и так быстро схватывала, что Харрис косил на нее ревнивым взглядом. Да и челядь в замке куда охотнее прислушивалась к ней, а не к Харрису. Люди не очень понимали, кем она приходится новому хозяину – невестой или любовницей, но они нутром чуяли в ней хозяйку.

Айрис опустилась на пол и коснулась губами его руки.

— Ты избегаешь меня.

— Да, это так. И ты знаешь почему.

— Знаю. Но...

Он медленно поднял руку, на кончиках пальцев блеснули острые когти. Айрис не увидела взмаха, но в следующий миг на спинке кровати образовалась глубокая борозда, на пол посыпались щепки.

— Эти пальцы могут пробить кольчугу, Айрис.

— Но ты не зверь, Ален. Иначе я давно была бы мертва. Ты человек. Все еще человек.

— Не думаю. Когда-то я верил, что человек это нечто большее, чем его плоть. Больше чем его руки, ноги, сердце, желудок. Что человек это есть… хотя бы его мысли, его сознание. Но сейчас, в этом теле, я понял – нет ничего. Ничего нет, кроме плоти. Ничего.

— Это говорит твой демон.

— Нет. Это по-прежнему я. Но… Все вокруг как будто стало прозрачным.

— Прозрачным?

— Нет ничего, кроме…

Ален вскинул руку. Пальцы разбухли, наружу вылезли звериные когти.

— Плоть и кровь. Больше ничего.

— Даже если так, я люблю тебя, Рик.

Он провел кончиками когтей по ее щеке.

— Смотри.

Его пальцы, похрустывая, стали менять цвет, сплетаться и срастаться между собой. Через несколько секунд Айрис ахнула — перед ней появился букет цветов. Розы, лаванда, сирень — букет выглядел как настоящий, не было только запаха.

— Я тоже люблю тебя, но это не совсем то, что ты думаешь.

— Неважно, Рик. Важны наши чувства.

— Это не то, что ты думаешь.

— Пусть так. Но мне и не нужно думать. Мне достаточно чувствовать.

Ночная рубашка скользнула на пол, и Айрис нырнула в постель к Алену. Рука-букет вновь захрустела, возвращаясь в исходную форму.

— Ты такой горячий, Рик, я чувствую это даже через одежду. А что будет, если ее снять?

— Айрис…

Ее пальцы пробежали по Алену, расстегивая застежки.

— Я просто женщина, Рик. Просто женщина. Мне нужно немного. А если ты решишь забрать мою жизнь, что ж… будет лучше, если это будешь ты. Но я чувствую – все будет хорошо. Ты все еще человек, Рик. Человек.

— Хотел бы я верить.

— Да, Рик, это так.

— Это не так.

— Да… Ох, твоя кожа как раскаленная печь… Да, Рик, сделай это… И пусть случится то, что должно.

4

Айрис проснулась с первыми лучами солнца. Ален стоял у окна, свет ореолом окружал его фигуру.

— Без тебя совсем холодно, Рик, ох, то есть Ален.

— Я велю слугам затопить камин.

Она улыбнулась.

— Я не только в этом смысле. Тебе действительно нужно уходить?

— Да, Айрис. Я рад, что у нас все получилось. Ты нужна мне. Но, как бы нам не было хорошо вместе, мы не сможем быть счастливы. Нас уничтожат. Рано или поздно. Поэтому мне нельзя останавливаться.

— У меня плохие предчувствия.

— У тебя всегда плохие предчувствия. Не беспокойся. Я скоро вернусь. Все будет хорошо.

— Я боюсь.

— Не нужно бояться, Айрис. Я запрещаю тебе бояться. Страх убивает.

Глава 15

Говорят, что демоны появились людям в наказание за их грехи. Возможно и так. Но лично я думаю, что это знак свыше. Может быть, путь к спасению. Но, конечно, спасутся не все. Далеко не все.

Чародей Марвин «Записки о бессмертии и демонах».

1

Пять-шесть десятков кнехтов, дюжина походных палаток, в середине — большая палатка барона. Ален стоял на вершине холма и, скрестив на груди руки, разглядывал лагерь Маркуса. Можно дождаться ночи и пробраться тайком, а можно идти напролом. Оба варианта хороши по-своему, но время важнее.

С холма это казалось делом простым делом – пробраться в центр лагеря, убить барона и уйти. Крохотные палатки, крохотные человеческие фигурки. Но —ошибок быть не должно. Людей нельзя недооценивать.

Ален поднял взгляд на небо. Солнце медленно, но верно подбиралось к зениту и, не смущаясь приближения осени, раскалялось все сильнее и сильнее. С юга, правда, показалось облачко, но Ален не особо на него надеялся. Хотя дождь был бы кстати. Сегодня будет жарко. Очень жарко.

У подножия холма его поджидали трое всадников. Два обнаженных клинка и заряженный болт угрожающе сверкали на солнце. Ален не спеша поднялся в седло и подобрал поводья. Убивать можно было начать прямо сейчас. Или попробовать сначала добраться до барона?

Кнехты не двигались, только взгляды их рыскали по Алену, то и дело цепляясь и не узнавая вышитый на плаще герб – идущий на четырех лапах медведь. В закромах далемского замка удалось отыскать старый плащ отца, и Ален не стал долго раздумывать. Потрепанный и выцветший, но все еще вполне приличный для того, чтобы быть допущенным на прием к барону Маркусу.

— Рыцарь Ален де Рем, — сказал Ален. – Я посланец барона Кригера.

Кнехты с нехорошими улыбочками переглянулись. Очень возможно, что Маркус едет не для того, чтобы расследовать гибель дочери. Ему нужна даже не жизнь Кригера, ему нужны новые владения. Маркус собирался забрать у него или жизнь, или его собственность. А может быть и то, и другое.

— Следуй за мной.

Сержант тронулся первым, двое — следом за Аленом. Облачко в небе постепенно росло, расползаясь все шире и шире, усилился ветер. Ноздри Алена затрепетали. Запахло дождем, и он счастливо рассмеялся. Сержант оглянулся, осуждающе качнул головой.

— Барон не слишком-то это жалует, — проворчал он.

— Вот как? Настолько суровый нрав у вашего барона?

— Сурового… Не то слово. Маркус – это… — отчаявшись выразить свои чувства словами, он махнул рукой. – В общем, да. Всякое случается. Зато порядок железный.

— Слышал я, в Херлене виселицы на каждом шагу?

— А как иначе? Людишки бунтуют, что ж с ними делать прикажешь? Хлебом с маслом кормить? Примешь от меня совет, рыцарь?

— Охотно.

— Не спорь с бароном. Не перечь. Не раздражай. Слушай внимательно, все запоминай. Он повторять не любит. Понравишься, глядишь – и на службу возьмет. А Маркус это тебе не Кригер ваш. Маркус это…

— Хорошо платит? – перебил его Ален.

Сержант неопределенно пожал плечами.

— Хорошо не хорошо, не обижает, в общем. А главное — исправно. И порядок. Везде. Доспехи и оружие исправные, кормежка хорошая, так что… Я ведь много у кого служил. Где-то может и платили больше, но здесь все одно лучше. Потому что порядок. Ну, вот и пришли.

Они выбрались на небольшой хорошо утоптанный плац напротив палатки барона. Сержант подошел к двум стражникам на входе, взгляд же Алена метнулся на другую сторону плаца. Туда, где блестя свежеошкуренным деревом, стояла наспех сколоченная виселица. На ней, облепленные мухами, покачивались под порвыми ветра трое.

— Это ведь ваши? И за что их? – встретил Ален вопросом вернувшегося сержанта.

Тот смутился.

— Ступай в палатку. Барон ждет. Только оружие сдай охране.

— Ответь, за что этих несчастных?

— Ну, как сказать, дело такое…

Он оглянулся и прошептал:

— За дурь, если уж откровенно. Я же говорю – барон человек вспыльчивый. Не любит когда болтают. А эти язык-то и распустили. Так что ты думай, что говоришь.

Ален расхохотался.

— Спасибо, сержант. А то у меня, веришь, сомнения были.

— Какие еще сомнения? – нахмурился сержант.

Но Ален, смеясь, уже шел к палатке. Отдав оружие, он поднял полог и шагнул вовнутрь. Здесь было очень светло – на опорных стойках подвешено с дюжину горящих лампадок, да еще на земле расставлены канделябры со свечами.

Барон Маркус был один. Он сидел за небольшим походным столом, что-то писал. Не поднимая головы, барон поманил Алена пальцем. Тот улыбнулся. Все оказалось куда как проще. Ален ожидал многочисленную охрану, личных телохранителей, вездесущую свиту, но чтобы вот так…

Барон выглядел моложе своих пятидесяти. Бочкообразная грудь, распирающие стеганку мышцы, чисто выбритое лицо. На Алена уставились маленькие глазки, глубоко упрятанные под тяжелыми надбровными дугами, шевельнулись «бульдожьи» челюсти, издав рычащий звук, похожий на что-то вроде:

— Рыцарь Ален Рем?

Ален с улыбкой кивнул, и брови барона поползли на лоб. Он уже привык, что от его взгляда людей швыряло и корежило, однако этот рыцарь стоял спокойно, улыбался. Хуже того, столкнувшись с ним взглядом Маркус ощутил как внутри что-то оборвалось. Это было немыслимо – дрогнуть под взглядом какого-то там третьеразрядного рыцаря, но… Смотреть ему в глаза оказалось отчего-то неприятно. Неприятно настолько, что Маркус инстинктивно отвел взгляд. Он отложил перо, и Ален обратил внимание на мозоли на его ладонях. Барон все еще немало времени проводил с оружием в руках. Несомненно, он был опасным противником. Для людей.

— Кто ты, рыцарь? — прорычал барон. — Только не говори ничего про Маркуса. Я знаю, что он мертв.

Барон поднялся, оказавшись на голову выше Алена. Маркус и впрямь не нуждался в охране. Такой здоровяк мог голыми руками в одиночку перебить с полдюжины воинов. Ален пододвинул к себе походный стул и сел.

— А как ты сам думаешь, барон? — тихо спросил он.

Маркус как-то разом обмяк, и почти упал на свой стул.

— Мне не нравится твой взгляд, — мрачно сказал он. — Я слышал, что замок Кригера захватил некий молодой рыцарь. Это ты?

Ален кивнул.

— Вот как. Есть только одна причина у тебя быть здесь. Ты пришел убить меня?

Ален кивнул снова. Барон напряженно рассмеялся.

— Не верю своим глазам. Ты вот так явился ко мне в лагерь, и собрался меня убить? Этот твой взгляд… Кто ты рыцарь? Кто за тобой стоит? Король?

Ален отрицательно покачал головой.

— Почему ты молчишь, ты испытываешь мое терпение?

— Ты задал много вопросов, барон. Но почему-то не задал главного. Впрочем, наверное, это мне показалось, что он должен быть главный.

— Что ты имеешь в виду?

Ален вздохнул.

— И чем тогда ты, и такие как ты, отличаетесь от меня?

— Я не понимаю тебя.

— Почему ты не спросил меня — не я ли убил твою дочь?

Несколько секунд Маркус прожигал Алена взглядом. Это был очень странный рыцарь. Его взгляд был настолько уверен в себе, настолько невозмутим, настолько непрошибаемо спокоен, что… Так смотрят приближенные короля, за плечами которых стоит король и мощь всего королевства. И так же смотрит хищник, оценивающий очередную жертву. Барону стало не по себе.

— Это сделал ты? — внезапно охрипшим голосом спросил он.

— Разве это важно для тебя? Тебе важна власть. Земли. Деньги. Иначе ты не отдал бы дочь замуж за человека, которого презирал. Ты ведь презирал его?

Маркус опустил взгляд, с хрустом стиснул кулаки.

— Еще десять лет назад он был пахарем. Как я должен к нему относиться?

— Полагаю, барон, что твой дед, ну или прадед, тоже недавно пахали землю.

Барон скрежетнул зубами.

— Значит это ты убил мою дочь?

Ален кивнул. Их взгляды снова сшиблись, и снова барон отвернулся первым. Ален же принялся рассматривать свои руки. Ему было любопытно – пробьет ли он ладонью грудь барона с одного удара? У Маркуса должны быть очень толстые ребра.

— Не понимаю, что мне мешает удавить тебя прямо сейчас? — прошептал барон.

— Возможно, страх перед королем. А может ты просто не хочешь здесь умереть.

Взгляд Маркуса зацепился за перевязь с мечом, висевшую на стойке. Боевые инстинкты, баронская честь, весь его воинский опыт требовали наплевать на все, броситься к оружию и… Но откуда-то из глубин души подымался первобытный парализующий волю страх, даже ужас перед этим странным человеком.

— Я уже не знаю, чего хочу. Я не хотел ехать. Но герцог сказал — надо. Сказал, что земли пустуют, что мы сможем забрать все. И вот Кригер мертв. А его убийца пришел и сидит здесь.

— Вы пришли сюда и хотели получить мое. А теперь я заберу ваше.

— Не убивай меня, — вдруг попросил барон.

Ален удивленно приподнял бровь. Меньше всего на свете он ожидал подобных слов от этого человека. Не то, чтобы он ожидал жесткого сопротивления, во всяком случае хотя бы какой-то попытки, но чтобы вот так?

— Я хочу жить, рыцарь, — дрогнувшим голосом сказал Маркус. — Отпусти меня. Я вернусь на север, у меня там остался сын. Я займусь его воспитанием, и ты больше не увидишь меня. Прошу.

— Отпусти, говоришь. В шахматах такого хода нет.

И тогда барон сорвался с места, в тщетной попытке дотянуться до оружия, но не успел сделать и шага, как рука Алена пробила ему грудь насквозь. Маркус судорожно вздохнул, не в силах издать ни звука, глаза полезли из орбит. Мутнеющий взгляд скользнул вниз, и он с недоумением разглядел в руке рыцаря окровавленный и еще пульсирующий комок плоти. В пылу боя, бывало, и барону приходилось вырывать еще живому врагу его трепещущее сердце, но чтобы такое могло случиться с ним…

Несколько минут Ален стоял над телом Маркуса, разглядывая сочащееся кровью сердце. Оно завораживало. Пора было уходить, но Ален не мог оторвать взгляд. Кровь стекала на пальцы, впитывалась кожей, и по всему телу растекалось приятное жжение. Отступали заботы, страхи, помыслы, все исчезало, становясь ненужным, неважным. Хотелось лишь одного — впиться в этот сладкий кусочек зубами!

Ален медленно поднес сердце к губам. Он еще сопротивлялся. Волны желания накатывали одна за другой, накатывали все сильнее и сильнее. Кровь штормила по всем жилам, бухала в висках, пульсировала в горле. Ален облизнул пересохшие губы. Он очень долго избегал этого. Слишком долго. А сейчас он вдруг понял, что очень и очень голоден. Силы пора восполнить. Самое время. Потому что если он это не сделает...

— Убийца! Он убил барона!

На пороге палатки застыли двое стражей, их лица были перекошены страхом.

— Все сюда! К оружию! Барона убили!

Ален поморщился. Крик подхватили, и он, сопровождаемый лязгом оружия, понесся по лагерю. В палатку ворвались еще несколько кнехтов во главе с сержантом.

— Убейте ублюдка!

Не менять обличье, сказал, нет, приказал себе Ален, и взял в руки меч Маркуса. Ладонь поплыла, подстраиваясь под рукоять, шевельнулись мышцы предплечья, плечи, ноги. Не меняя человеческой формы, Ален изменился ровно в той степени, в какой это было необходимо для боя.

Впрочем, боем назвать это было сложно. Как и в ратуше, он не защищался, не парировал и не отводил удары. Просто скользил между вражескими клинками, и убивал врагов точными уколами в шею и в сердце. Кнехты били больше наугад, чем успевали понять, где он. Успевали увидеть лишь его силуэт, окутанный облачком кровавых брызг, а затем уже больше не видели ничего.

Когда с десяток тел легло на землю, солдаты стали пятиться, и Ален наконец выбрался из палатки. Ощетинившись мечами и копьями, кнехты смотрели на него с ненавистью, постепенно переходящую в ужас. В задних рядах лихорадочно крутили вороты арбалетчики. Ален поднял голову. От сильного ветра трепетали палатки и флаги на флагштоках. Небо посерело и набухло, готовясь вот-вот взорваться дождем.

— Солдаты! — перестроенные голосовые связки сделали его речь на порядок мощнее. — Я вижу там арбалеты! Ну, давайте, стреляйте, клянусь, я убью каждого, кто попробует выстрелить!

В задних рядах произошла заминка, и арбалетчики, переглянувшись, застыли в ожидании.

— Перед вами рыцарь Ален де Рем. Я — новый хозяин Далема. Ваш барон Маркус мертв, так же как мертв барон Кригер. Если надо, я буду убивать дальше. Я убью столько сколько захочу. Но хочу ли я убивать вас? Нет. Если вы не нападаете, я не убиваю. Вы наемники, вы служите тому кто платит. Я буду платить вам хорошо. Поступайте на службу ко мне.

Дождь хлынул резко и мощно, Ален радостно оскалился. Разгоряченное схваткой тело медленно остывало. Бой, очевидно, был закончен. Желающих проливать кровь за убитого барона, судя по всему, не нашлось.

— Седлайте коней и отправляйтесь в замок Херлена. Передайте мое послание. Скоро я приду и заберу замок себе. У вас есть выбор. Вы можете умереть, защищая никому не нужные стены. Или служить мне. Ступайте! И поспешите, не теряйте время на палатки!

Ален не ошибся. Воевать никто больше не хотел. Опасливо оглядываясь на него, солдаты стали уходить. Очень скоро лошади были взнузданы и оседланы, а еще через несколько минут исчез из виду последний всадник.

Заглянув в хлещущее струями воды небо, Ален захохотал и, раскинув руки, рухнул назничь прямо в лужу. От его тела валил пар. Валил с такой силой, как будто внутри растопили печь. Он чувствовал, что в жилах бурлит невероятная мощь. Мощь, не знавшая ограничений и преград. Он мог сейчас все. Трансформироваться в какое угодно существо, каких угодно размеров. Сокрушить не просто пару десятков солдат, нет, он мог бы сокрушить тысячи, сотни тысяч. Он мог почти все. Но – мог лишь вообще. В принципе. Если поймет — как. Или правильнее, не если, а когда. Он научится управлять этой мощью. Рано или поздно. Так или иначе. А то, что мощь эта крепко-накрепко связана с человеческой плотью…Ну что же, все имеет свою цену. И он готов ее заплатить.

Ален лежал в крови и грязи, под холодным дождем, но — он ощущал себя почти богом. Нет. Он и был богом. Новым богом этого мира. Его единственным богом.

2

Несколько дней, что Марвин провел в Далеме в ожидании Гумберта, прошли с пользой. Он бродил по рынку, часами просиживал в «Истребителе демонов», в других трактирах, общался с разными людьми, иногда знакомыми, но чаще нет, и внимал. Новостей оказалось немало, новости были любопытные. Тот, за кем он охотился, стал владельцем замка Далем. А его союзником – Рэнд Хармер, негласный хозяин Далема.

Очевидно, в планы Марвина нужно было вносить коррективы. Рикерт или теперь уже Ален Рем не остановится. Предсказать следующий ход нетрудно, как и его результат. Вывод тревожный —Ален Рем перестал быть добычей. Во всяком случае добычей легкой. Хуже всего,с каждым днем и с каждым удачным ходом он будет становиться все опаснее и опаснее.

Марвин обедал, когда к нему за стол подсел Гумберт. С плеча соскочил Арс, по-хозяйски прошелся по столу. Увидев в тарелке Марвина кашу, манул презрительно фыркнул и неспешно вернулся к Гумберту.

— Скучал без меня, колдун?

— Был бы я колдун...

Марвин вздохнул и махнул рукой. Гумберт усмехнулся.

— Меня не обманешь. Знаю я таких. Старые, хитрющие, опаснее демонов.

— Ты злой сегодня. Не нашел своих демонов?

— Как сказать...

Гумберт неопределенно повел плечами.

— Стало быть, зря?

— Ну, немного развлекся.

— В нашем деле без отдыха — смерть.

— В нашем?

— В нашем. Одно дело, в общем, делаем. Теперь. Да и вообще.

Охотник рассмеялся.

— Пожалуй соглашусь, — сказал он. – Мне тоже в колдуны пора. Возьмешь в ученики?

Гумберт подозвал разносчицу и заказал себе жаркое с вином и рыбу для Арса. Марвин долго и пристально изучал лицо Борна, наконец тихо и очень серьезно сказал:

— Не возьму. Никакой ты не колдун. Ты – убийца. Хуже того. Ты не наемный убийца.

— Я – Охотник. И хватит мне кости перемывать. Ты сам как? Вышел на след?

Марвин кивнул.

— Да. Но мы припоздали. Теперь все сложно. И с каждым днем будет все усложняться.

— Я заинтригован.

— Ты будешь еще больше заинтригован, когда узнаешь, что наша цель — новый хозяин замка Далем.

— А куда дели старого?

Марвин развел руками.

— В городе объявили, что он замешан в убийстве леди Вендины, дочери барона Маркуса. А когда Кригер узнал, что Маркус двинул солдат сюда – сбежал.

— Ложь, конечно?

— Барон мертв – я уверен в этом. Только вряд ли его тело будет найдено. Зато недавно нашли мертвым его управляющего.

— Я так понимаю, что нашему другу кто-то помогает.

— Ратман Рэнд Хармер, можно сказать – хозяин Далема.

Гумберт хмыкнул, брови на лбу озабоченно сшиблись.

— Я не просто заинтригован. Я озабочен. Это не Охота получается. Это уже политика какая-то.

— Хочешь запросить больше?

Гумберт поскреб макушку. Принесли заказ, и Охотник, одним махом осушив кубок с вином, едва ли не с голодным рычанием впился зубами в мясо. Рядом почти с таким же рычанием-мурчанием над рыбой трудился Арс. Покачав головой, Марвин взялся за кашу. Какое-то время все они, казалось, были поглощены обедом.

— Откровенно говоря, я бы запросил, — наконец признался Гумберт. – Ты ведь сказал верно. Я не наемный убийца. Я – Охотник. Меня нанимают для Охоты. А для разборок с такими как...

— Рыцарь Ален де Рем, прошу любить и жаловать. Судя по его прыти, не за горами день, когда его придется называть «Ваша милость». Но разве ты никогда не встречал демонов, так сказать, из аристократов?

— Было пару раз. После чего я и зарекся. Неприятностей было выше головы.

— Понимаю.

— Вряд ли. Больше я не связывался с такими заказами.

— Разумно. Но сейчас...

— Да-да. Сейчас не тот случай. И цена уже не маленькая, и вообще.

— И вообще, — с многозначительной улыбкой повторил Марвин.

— Вот-вот. Можешь успокоить барона. Цена останется прежней.

— Это не может не радовать.

— Но вот накладные расходы...

Опустошивший уже не один кубок с вином Гумберт раскраснелся, расстегнул камзол, и глазам Марвина открылся серебряный свисток на груди Охотника.

— Что это?

Лицо его исказилось на один лишь миг, но Гумберт заметил. И сразу сообразил — Марвин не впервые видит эту вещь.

— Да так, безделица.

Сняв цепочку, Охотник протянул ее собеседнику.

— Ты ведь знаешь что это, не так ли?

Старик задумчиво повертел свисток в руках, наконец кивнул.

— Я так и подумал. Стало быть, ты и есть… Как я сразу не догадался! Это ведь ты — тот самый «отец»? Ты и есть — папаша? Тот, кто бросил их, тот, кого они не могут забыть до сих пор.

Марвин покачал головой.

— Догадливый какой.

Гумберт весело оскалился.

— Ну тогда скажи, папаня, ты зачем деток своих бросил?

— Бросил, говоришь. Это они тебе сказали?

— Лам. Седой, который, старший. Остальные и говорить-то не умеют. Ты же бросил их, кто же их научит, — продолжал скалить зубы Гумберт.

— Хочешь знать, что стряслось на самом деле?

Гумберт пожал плечами и махнул рукой.

— Не знаю. Может быть – да. Может – нет.

— Я их не бросал. Я просто уехал по делам. А когда вернулся… Мои люди были мертвы. А мои «детки», как ты выразился, сбежали, разнеся в щепки всю мою лабораторию.

— Хмм, ладно. Все это уже прошлое. И ты, и я, и «детки»… Мы все уже другие, что толку от прошлого?

— Иногда прошлое – единственное, что может привести в будущее.

— Я и есть дорога в будущее. Так было раньше. И так будет впредь.

Марвин положил свисток на стол, и тотчас же в него вцепился и замурчал кот.

— Арс!

Недовольно мявкнув, манул спрыгнул со стола и метнулся через порог трактира.

— Вот ты стервец! — заорал Гумберт, бросаясь за котом. — Стой, черт тебя дери!

Марвин проводил его насмешливым взглядом. Как он там сказал — «я и есть дорога в будущее». Дерзко и претенциозно. Но ведь это его собственные слова. Именно так он сказал много лет назад. В очень давнем, но памятном разговоре.

3

— Я и есть дорога в будущее.

— Звучит самонадеянно.

— Разве что совсем немного. Бессмертные существа уже бродят среди нас.

— Они могут бродить вечность. У них она есть. А у нас?

— Это главное. То, чего нет, невозможно повторить. А теперь мы знаем, что это возможно.

Собеседник Марвина распахнул окно. Звездное небо мягко обняло его силуэт, занавески колыхнуло ночным ветерком.

— Но этого мало.

— Нужно терпение.

— У меня ангельское терпение. Но время летит неумолимо. И я начинаю чувствовать страх. С каждом годом, с каждым днем все сильнее и сильнее.

— Я чувствую, что мы в одном шаге. В одном-единственном шаге.

— В одном? Сколько опытов ты уже провел?

Марвин поморщился.

— Кто как не ты знает, от чего мне пришлось отказаться? Я все отдал. Отдал твоему отцу. Все отдал ради этого. Потому что не было и нет ничего важнее. Потому я положил на это всю свою жизнь. Да и не только свою. Поэтому я проведу опытов столько, сколько потребуется. Я распотрошу этих тварей столько, сколько будет нужно. Нужно будет сто, я распотрошу сто. Нужно будет тысячу — распотрошу тысячу. Ты ведь знаешь меня.

— Знаю. У тебя волчья хватка. Но и цель ведь… Нечто величайшее. Нечто невообразимое.

— Вообразимое. Сейчас — вполне вообразимое. Были ли сомнения? Еще бы. Но теперь… Теперь меня не остановить.

4

Сколько лет уже, а он помнит этот разговор в деталях. Впрочем, Марвин помнил много всего. Нужного и ненужного. Полезного и бесполезного. Его память напоминала гигантский полузаброшенный склад. Склад, по которому можно бродить годами, то и дело натыкаясь на какие-то любопытные вещички. Столько знаний, столько навыков, вот только зачем и кому это нужно, если в затылок уже дышит смерть? И чего стоят все эти знания если они не могут решить главный вопрос в жизни?

Его воспоминания прервал застывший у входа капитан Хаггард, и Марвин приветливо помахал ему рукой. Барон Хальвер имел далеко не самый высокий ранг в Ордене, но, очевидно, был неглупым человеком. Капитан, серый от пыли, устало пробирался между столиками, а Марвин уже знал – с чего беседа начнется и чем закончится.

— Рад тебя видеть, капитан.

Хаггард тяжело рухнул на стул, провел рукавом по лицу, оставляя грязные разводы.

— Наконец-то, – выдохнул он. – Здравствуйте, мэтр. Можете себе представить — три дня в седле?

— Как я тебя понимаю, — сочувствующе закивал Марвин. – Вот и я... С каждым прожитым годом все больше и больше ненавижу лошадей. А куда деваться, служба.

В его голосе обозначилась легкая ирония.

— Вы абсолютно правы, мэтр, она, проклятая, — капитан вздохнул. – Как вы понимаете — я здесь со срочным поручением от барона.

— Догадываюсь, капитан. Угощайся, —Марвин наполнил вином бокал. — Мясо принесут позже.

— Благодарю, не помешает.

Хаггард залпом осушил бокал.

— Очень кстати! Это было ужасно. Три дня в седле! А ведь я уже далеко немолод.

— Ну-ну, брось, немолод он, видите ли. Сколько тебе? Сорок? А что тогда мне прикажешь говорить?

Хаггард усмехнулся краем губ.

— Вам проще. Вы давно привыкли.

— К этому нельзя привыкнуть, капитан. Ты и сам должен знать. Еще вчера ты целыми днями бегал с мечом, рубил врага десятками, а сегодня едва хватает дыхания на одного, разве не так?

— Ну, на десяток-то меня и сейчас хватит.

— Очень рад, капитан. А мне вот нечем похвастаться. Хотя душа моя по-прежнему молода, как и много лет назад. А вот тело... – он махнул рукой. – Итак, с чем пожаловал?

Хаггард сделал замысловатый знак рукой, и Марвин вскинул бровь.

— Вот так? Член Ордена? И давно?

Капитан смутился.

— Разве это имеет значение?

—Ты не потребовал ответного знака, капитан. Ошибка неофита. Что же хотел от меня барон? Судя по всему, наши планы меняются?

— Да, вы правы. Барон приказал оставить цель в покое.

Марвин задумчиво погладил бороду.

— Более того, — продолжил капитан, — если цель отправится в Амберг — оказать ему всяческую поддержку. Барон сказал, вы поймете, о чем речь.

— Еще бы, — Марвин вздохнул. – Очень хорошо понимаю. Пожалуй, даже лучше чем сам барон. Впрочем, я и сам пришел к такому решению.

— Какой ответ передать?

— Да что угодно. Но потом. Сейчас тебе придется отправиться не к барону, а в столицу.

— В Лирн? Боюсь, я вынужден отказаться.

Марвин небрежно прочертил на столе один из орденских знаков, и теперь пришла очередь капитана округлять глаза.

— Знак магистра... – прошептал он. – Это знак... магистра Ордена? Правда?

Старик поморщился.

— Возьми себя в руки, капитан. В столице найдешь виконта Ульриха фон Бойда, это секретарь маркиза фон Аубаха.

— Фон Аубах? Начальник тайной королевской канцелярии?

— Перестань повторять за мной. Расскажешь все. И добавишь. Я понимаю, что лежит на чаше весов. Я окажу посильную помощь. Но нужно решение — да или нет. Как можно скорее. Иначе весы с каждым днем будут склоняться в одну сторону. Выправить их потом будет сложно. Все запомнил?

Капитан кивнул.

— Выезжай сейчас.

— Сейчас?!

Разносчица поставила на стол блюдо с жареным мясом, и капитан невольно сглотнул слюну.

— Прямо сейчас? – повторил он, не сводя взгляда с мяса.

Марвин подвинул к нему блюдо.

— Возьми с собой и поспеши, капитан. Время нынче ох, как дорого.

Уперевшись руками в столешницу, капитан медленно, с заметным усилием поднялся.

— Хорошо, — мертвым голосом сказал он. — Я уезжаю.

Окинув Марвина мрачным взглядом, он хотел было сказать что-то еще, но только рукой махнул. Убрав мясо в дорожную сумку, капитан двинулся к выходу. Марвин смотрел вслед с улыбкой. Хороший служака этот капитан. Понятливый, выдержанный. Хотя начинать карьеру в Ордене в сорок лет…

Капитан уже собирался толкнуть дверь, когда та распахнулась, и Хаггард нос к носу столкнулся с Борном. Сидевший на плечах Охотника кот вздыбил шерсть и Гумберт успокаивающе погладил его.

— Да-да, Арс, мне он тоже не нравится. Но не беспокойся, он уже уходит.

— Вижу, завел себе такую же дикую тварь как и сам, — процедил Хаггард.

— Дикую? Какой же он дикий? Очень даже ручной. Дикий – давно бы уже располосовал тебе всю морду.

— Предпочитаешь, чтобы зверюга сражалась вместо тебя?

— Боюсь, зверюга тебе не по зубам. Тебе бы крысу… Но крыс я не держу.

— Рано или поздно я доберусь до тебя, — капитан оттолкнул его с дороги.

— Да ты никак место свое забыл, пес?

Хаггард с рычанием толкнул его к стене, вцепился в горло, но Охотник без особых усилий расцепил его хватку.

— Как же твоя служба, капитан? Не боишься погубить карьеру?

— Скоро увидим, кто и что погубит.

Сплюнув Охотнику под ноги, капитан хлопнул за собой дверью так, что с косяка сыпануло трухой. За стол Гумберт возвращался под неодобрительный взгляд Марвина.

— К чему было это представление, друг мой?

Гумберт развел руками.

— Да я-то тут причем? Он же сумасшедший какой-то! Арс вот не даст соврать.

Кот спрыгнул с его плеча и разлегся, заняв едва ли не половину стола.

— Он верный служака.

— Я и говорю – тупоголовый.

— Надеюсь, вы с ним дотерпите до конца нашей миссии.

— Это к нему. Я к идиотам привык. Что за вести он принес, мэтр? Сдается мне, он прибыл с какой-то неприятностью.

— Как посмотреть. Полагаю, нам придется несколько поумерить пыл.

— Поумерить что?

— Нам нужно прекратить Охоту. И помочь ему.

— Помочь? Демону? Барон спятил?

— Скорее, у барона случилось озарение.

— Что все это значит?

Гумберт стиснул кулак до хруста костяшек, Марвин понимающе кивнул.

— Задача усложняется, и будет усложняться день ото дня.

— Она еще более усложнится, если вместо охоты мы займемся его охраной, — Гумберт фыркнул. – Откровенно говоря, в более идиотском положении я еще не оказывался. Чтобы я стал помогать, хуже того, защищать демона?

— И Маркус, и Кригер вассалы герцога Рупрехта фон Дейла, хозяина Амберга и младшего брата короля.

— И что?

— Надеюсь, мне не нужно тебе напоминать об отношениях короля Густава и его брата, а также о том, что барон Хальвер — человек короля?

— Хочешь сказать, барон Хальвер еще и приплатить должен нашему подопечному?

— Смерть Кригера многое изменила. Ален Рем для него, а значит и для короля – просто подарок. Поэтому с визитом в Амберг ему придется помочь.

— В покоях своих король, конечно, может и сплясать от радости, но убийство принца есть убийство принца. Такое нельзя спускать с рук никому.

— Возможно и так. А возможно иначе. Не спустить можно по-разному. Главное — возможен торг.

— А потом? Что мы будем делать потом?

— Я послал твоего дружка Хаггарда за ответом. А пока ответа нет, будем действовать по собственному усмотрению. На пользу короне. Как ты недавно сказал, у нас теперь не Охота, а политика.

— Получается, теперь мы служим его величеству?

— Мы ему всегда служим. Даже когда не догадываемся об этом. Мы ведь все его верные подданные.

Гумберт криво усмехнулся.

— Теперь-то, думаю, цену придется поднять.

— А как же честь служения его величеству?

— Вне всяких сомнений, я чрезвычайно польщен высоким доверием. Но риски выросли. Я-то ладно, мне не привыкать, а вот мой Арс, кто позаботиться о нем, если не я?

Старик кивнул.

— О котике нужно позаботиться, тут ты прав. Ты получишь удвоенную цену.

— Мне кажется, как-то мелковато для королевских поручений.

— Не стоит перегибать палку, мой друг.

— Ладно-ладно, — Гумберт отмахнулся. — Согласен.

Старик задумчиво пожевал губы.

— Есть только одна загвоздка, — сказал он наконец. — Нам нужно точно знать его планы.

— Нет никакой загвоздки.

Марвин вскинул брови.

— Вот как?

— Меня недавно пригласили на встречу с важной шишкой. Говорят, есть работенка. И что-то мне подсказывает, что работа будет связана с нашим подопечным.

— Что за шишка?

— Наберись терпения, Марвин.

— Позволь угадаю. Речь идет о ратмане Хармере?

Гумберт разочарованно покачал головой.

— Черта с два тебя поинтригуешь, колдун.

— Как такой головорез как ты смог втесаться в доверие первого лица Далема?

— Долго рассказывать.

— А если коротенько?

— Личное обаяние, конечно, ты ведь меня знаешь.

Глава 16

Очевидно, что бессмертие, как и власть, не может принадлежать всем. Те, кто рыскает в ночи с истекающей слюнями пастью есть такое же пушечное мясо как и их жертвы. Они были мясом до своего обращения, они остались мясом и после. Но есть и другие.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии».

1

Замок барона Маркуса напоминал припавшего к земле медведя. Массивный барбакан — голова, выдвинутые справа и слева бастионы — лапы. Перед мостом Ален остановился, оценивая размеры сооружения. Мимо, грохоча и подпрыгивая на ухабах, проехал фургон. Вынужденный съехать с наезженной колеи, возница что-то недовольно пробурчал, но пробурчал тихонько, чтобы застывший посреди дороги всадник не услышал.

Ален Рем услышал. Сейчас он слышал многое. Скрип взводимых арбалетов на стенах. Крики сержанта, созывающего людей. Топот бегущих по лестницам кнехтов. Очевидно, его ждали. Очевидно также, что его словам не вняли. Мало ли что говорят потерявшие барона кнехты в оправдание собственного бессилия.

Миновав барбакан и ворота, Ален беспрепятственно въехал на главную площадь. Его встретила шеренга из десятка копейщиков, за их спинами маячило человек пять арбалетчиков. У входа в донжон с надменными взглядами стояли двое. Ален напряг память — управляющий Денкер Тарлин икапитан cтражи Кастер Кайл. Похожие почти как братья — невысокие, седовласые, дородные. Только управляющий в парче и бархате, с тяжелой золотой цепью на груди, а капитан в стареньком, добротном доспехе, по стоимости однако ничуть не меньше золотой цепи.

Копыта лошади цокали по мостовой в полной тишине. Ален ехал нарочито медленно, чтобы все могли его хорошенько разглядеть. В конце концов, никогда не поздно одуматься.

— Кто вы? – требовательно спросил управляющий. – И что здесь делаете?

Ален медленно обвел взглядом замок.

— Мое имя Ален де Рем. Я — хозяин Далема. Племянник барона Далема. Я говорю не о бароне Кригере. Я говорю о человеке, владевшем Далемом задолго до Кригера. Поэтому Далем принадлежит мне по праву. А теперь – мне принадлежит замок Херлен.

Кнехты зашумели, зазвенело железо. Капитан и управляющий угрюмо молчали, только взгляды их как будто пытались прожечь Алена насквозь.

— Барон мертв, — продолжил он. – Вы все можете служить мне. Платить буду не меньше Маркуса. Когда же разберусь с делами, может быть и больше.

Сильный и властный голос Алена разносился по всему замку. В донжоне и казарме, в кузнице и оружейной, столовой и мастерских, его было слышно везде. Его голос обволакивал, давил, не оставляя место для размышлений и сомнений. И мало-помалу взгляды солдат смягчались. Не менялись только выражения лиц капитана и управляющего. Когда Ален закончил говорить, управляющий, поглаживая золотую цепь, поинтересовался с усмешкой:

— Господин Рем, мы, конечно, не смеем подвергать сомнению ваши слова, но все же... Вы должны понять. Наш хозяин господин Маркус.

— Вот он, ваш хозяин.

Ален развязал притороченный к седлу мешок и высоко вскинул голову Маркуса.

— Барон! — закричали в шеренге. — Он убил его!

Ален убрал голову. Ей еще предстояло поработать. Немного позже, немного в другом месте. Он покосился на капитана. Тот стоял мрачный как туча, казалось, еще мгновение и он бросится на Алена как бык на красную тряпку.

— Если это вы убили барона, — холодно спросил Денкер, – где же ваши люди? Где ваша армия?

Ален спешился и мельком, на доли секунды сложил пальцы знаком ордена. Он не особо рассчитывал на результат — капитан выглядел отставником со стажем, но к его немалому изумлению знак подействовал. Кастер Кайл вздрогнул, взгляд его метнулся в сторону управляющего, а рука как бы невзначай упала на рукоять кинжала.

Рикерт, именно Рикерт, все еще живущий в недрах Алена, поразился насколько быстрая метаморфоза произошла с капитаном. Вот только что он готовился уничтожить молодого выскочку, а вот уже преданно ждет от него приказов. Ален же ничуть не удивился. Все шло так, как и должно. Инструмент, приобретенный некогда Риком, работал и работал исправно.

— Я и есть армия, господин Тарлин.

Управляющий кивнул в сторону кнехтов

— Вот армия. А кто вы, это вопрос. Капитан?

Он повернулся к Кайлу.

— Чего вы ждете, Кастер? Прикажите взять его под стражу. Этот человек явно не в себе.

Сдвинув брови, капитан повернулся к солдатам.

— Так, ребятки, всем отбой, ноги в руки и в казарму.

Кнехты в недоумении зашевелились, но команду продублировал сержант, и солдаты, грохоча сапогами, двинулись прочь с площади. Подобрав челюсть, управляющий завизжал:

— Кастер! Вы что творите? Вы спятили? Немедленно арестуйте этого наглеца!

Капитан молчал, не отрывая взгляда от «наглеца». Несколько секунд Ален размышлял, а затем едва заметно кивнул Кайлу. Тот выхватил кинжал, шагнул к управляющему и приобнял его одной рукой.

— Что ты…

— Прощай, старый дурак, — прошептал капитан.

Кинжал вошел точно под левое ребро. Обмякшее тело Кайл подхватил и аккуратно опустил его на мостовую. Вытер об одежду лезвие и повернулся к Алену. На лице — ни единой эмоции.

— Что дальше, командор? — волнение выдавал только слегка охрипший голос.

— Найди ему замену, и проследи за порядком. Мне нужно в Херлен. Я же могу на тебя положиться, капитан?

— Всецело. Один вопрос можно?

— Валяй.

— Кнехты сказали, что там, в лагере, ты перебил дюжину из них за пару секунд, не получив ни царапины. Это действительно так?

Ален широко улыбнулся и похлопал старого воина по плечу.

— Вопрос не в бровь, а в глаз. Дай угадаю второй вопрос — что бы я делал, если бы здесь не оказалось тебя? Ответ простой — перебил бы всех. Сопротивляющихся, конечно. И вот что. Собери мне десятка два солдат. Из числа тех, кто видел меня в лагере. Они отправятся со мной.

— Херлен большой город, — сказал Кайл. — Два десятка маловато.

— Хватит, капитан. Уверяю, через пару-тройку часов Херлен будет моим. Веришь?

Вопрос застал Кайла врасплох, и он неопределенно пожал плечами.

— Не знаю, командор. На моих глазах всякое случалось. Солдаты становились капитанами, а капитаны становились герцогами, но... Иногда и звезды падают.

Ален рассмеялся.

— Это точно. Кое-какие звезды скоро упадут. Но я не звезда, капитан. Мне некуда падать.

2

Хармер хмуро огляделся. Малый зал херленской ратуши по меркам Далема вполне себе мог называться Большим залом. Украшенный резьбой и золотом потолок, расписанные батальными сценами стены, мраморный шахматный пол. Роскошь в здешнем убранстве всегда раздражала Хармера, поэтому он не слишком любил подобные визиты. Ну явно ведь не повезло с соседями. Что Херлен, что Торрен, что Амберг, как ни съездишь – одно расстройство. То ли дело бедный Арлон или «большая деревня» Вильц.

Как он и ожидал, предварительные встречи с Зауэром Шлицем и Иккером Урмом ни к чему не привели. Они, конечно, внимательно его выслушали. Внимательно и вежливо, ничем не выдав своего отношения. Ни насмешкой, ни презрительной улыбкой, ничем. Но Хармер готов был биться об заклад – в душе они смеялись. Смеялись над ним. Не могли не смеяться. Он сам смеялся бы на их месте.

Впрочем, они согласились собрать городской совет, а именно это, в конечном счете, и было целью Хармера. Согласились, конечно, не по доброте душевной, а в полном соответствии с договором о сотрудничестве, связавшим Далем и Херлен еще пятьдесят лет назад.

На лицах всех двадцати ратманов стыло плохо скрываемое неудовольствие. Хармер очень хорошо их понимал. Серьезных людей оторвали от серьезных дел, может быть даже вырвали из объятий любовниц. А тут какой-то полузабытый договор. Можно сказать — с бедным родственником.

Улыбались только Шлиц и Урм. Они уже знали. Они предвкушали развлечение. А чего им не предвкушать? Хармер на их месте тоже предвкушал бы. Но он на своем месте. Хотелось бы думать, что – пока на своем. Во всех смыслах этого слова. Главное – чтобы Ален Рем появился вовремя.

Хармер вздохнул. Ален де Рем. Кто бы мог подумать? Чтобы Рэнд Хармер, не доверявший порой даже себе, вдруг стал зависеть от другого человека? Ну, пусть даже не человека. Или тем более – не человека. В конце концов, от такого... такой твари как Ален всего можно ожидать! Кто знает, какие планы он лелеял, послав сюда Хармера? Разве доверчивость кого доводила до добра? А все его преклонный возраст, старость проклятущая!

Он откашлялся.

— Я попросил собрать уважаемый совет города Херлена по очень важной причине. У меня есть ряд торговых предложений, которые, как я думаю, будут выгодны всем нам. Которые, как я думаю, жизненно необходимы. Как Далему, так и Харлену. Да-да, жизненно!

Его не слушали. Демонстративно. Зевали, переговаривались, шуршали какими-то бумагами. Шлиц и Урм вежливо улыбались, иногда вполголоса обменивались комментариями. Они... Запнувшись на полуслове, Хармер скрипнул зубами. Ублюдки! Они и впрямь развлекались. Они пришли не на совет, они пришли в цирк! И Рэнд Хармер тут вместо фигляра. Если Ален Рем не сдержит слова, если этот чертов демон обманет!..

Хармер сцепил зубы. Даже если демон подведет, если все сорвется, если все пойдет не так... Хармер найдет способ. Никто не смеет безнаказанно смеяться над ним. Никто.

— Что же вы замолчали, господин Хармер? – вкрадчиво поинтересовался Шлиц.

Он чуть шевельнул пальцами, сверкнув золотыми перстнями.

— Мы вас очень внимательно слушаем. Ваше предложение весьма любопытно, и мы с нетерпением ждем подробностей. Признаюсь, вы нас заинтересовали. Очень заинтересовали.

— Мы бы могли сказать – заинтриговали, — очень серьезно добавил Урм. – Очень заинтриговали. Продолжайте, господин Хармер. Мы давно уже не слушали столь интересных предложений. Очень и очень давно.

Хармер промокнул пот с лица. А что он, собственно, может? Кен Смарт, решавший вопросы об оскорблениях, мертв. А подыскать ему замену займет какое-то время. И все это время эти... будут потешаться над ним?

— В общем-то, я уже закончил. Ряд дополнительных предложений я сообщу позже. Прежде я бы хотел обсудить то, что уже было мной изложено. Возможно, у вас уже появились какие-то вопросы?

Ему ответили не сразу. Шлиц и Урм о чем-то шептались, да и остальные продолжали заниматься своими делами, как будто не заметив завершения доклада.

— Господин Хармер, — наконец сказал ратман Шлиц. – Позвольте вопрос.

— Пожалуйста, господин Шлиц.

— Господин Хармер, на что вы рассчитывали, приехав сюда? С этими вашими... «предложениями»?

В зале воцарилась тишина, слышно было как тикает маятник в громадных напольных часах за спиной Шлица. На лицах присутствующих появились улыбки. Хармер хрустнул костяшками пальцев. Судя по всему, ратманы предвкушали самое интересное.

— Признаюсь, раньше вы мне казались серьезным человеком. Мы, конечно, редко встречались, но кое-какие наши сделки были довольно выгодны. Что же случилось? Что заставило вас, господин Хармер, приехать сюда и предлагать нам… Ну, все эти вещи.

— Я бы добавил – очень странные вещи, — вставил Урм. – Хотя и прелюбопытные. Забавные.

Хармер вновь вытер пот. Давненько он уже не чувствовал себя столь отвратно. Словно провинившийся школяр. Зачем ему все это? За что?

— И что-то мне подсказывает, господин Хармер, — продолжал тем временем Зауэр Шлиц, — что вы и сами не слишком-то всерьез воспринимаете свои же слова.

Он вновь блеснул перстнями.

— Да-да, господин Хармер, — закивал Урм, — вы ведь здесь не для этого? Чего вы хотите? Скажите же. Нас раздирает любопытство.

Хармер покосился на часы. Самое время для появления Алена. Самое время.

— Господин Хармер. Выкладывайте, не тяните. Что вы задумали на самом деле? Какова ваша цель пребывания здесь? И неужели нельзя было обойтись без этого... долгого вступления?

Хармер вздохнул. Почему бы не сказать правду в конце концов? Все лучше, чем виновато молчать, или изображать идиота. В конце концов, он выбрал свой жребий, связавшись с Аленом.

— Хорошо, господа. Я скажу все как есть. Самое время. Предложенные мной торговые соглашения это… Ну, можно сказать, как бы фикция. Ну, почти фикция.

Ратманы заметно оживились, и на этот раз интерес к Хармеру был неподдельный.

— Да-да, господин Хармер, смелее, продолжайте, — заинтересованно кивнул Шлиц.

— Меня послал Ален де Рем, новый хозяин замка Далем и мой… — Хармер было запнулся, но, рассудив, что будет лучше все же прикрыться, продолжил, — мой господин.

— Мы слышали о нем, — заметил Шлиц. – Это ведь он убил барона Кригера?

— Барон пропал без вести.

Шлиц ухмыльнулся.

— Ну, это понятно. А вы, господин Хармер, как я понимаю, оказали ему посильную помощь, не так ли? В этой самой загадочной «пропаже».

— Другими словами, — вставил Урм, — вы, очевидно, и организовали все это дело.

— Вы слишком высокого мнения обо мне, — пробормотал Хармер, не зная радоваться ли ему грубой лести, или огорчаться обвинением в убийстве.

Шлиц пожал плечами.

— Мы просто реально смотрим на вещи, господин Хармер. Конечно, нам все еще непонятно, как вы рассчитывали выйти из этой передряги сухим. Впрочем, продолжайте. Что хочет от нас «ваш господин»… как там его?

— Ален Рем, — подсказал Хармер. – Советую запомнить это имя.

— Да-да, конечно, господин Хармер, мы запомним это имя. У нас очень хорошая память. Не беспокойтесь. Но мы все еще ждем. Что вы с вашим Аленом Ремом хотите нам предложить?

— Господин Рем предлагает вам ваши жизни.

Шлиц и Урм обменялись удивленными взглядами, отовсюду слышались недоумевающие возгласы и смешки.

— Мы признательны, конечно, вашему господину за столь неслыханную щедрость, — заметил Шлиц. – Чем же мы можем отплатить ему за такую любезность? Надеюсь, он не потребует от нас ключи от города?

Хармер поклонился.

— Такова плата, уважаемый совет.

Грянул дружный хохот. Смеялись все. Ратманы. Писарь в углу. Стражники на входе. Даже Хармер позволил себе рассмеяться. Ему сделалось неожиданно легко. Скидок больше не будет. Если раньше он еще мог как-то сойти за придурковатую деревенщину, то теперь все. Или-или.

3

Карета Хармера стояла у входа в ратушу, совершенно неприметная на фоне роскошных карет местных ратманов. Рядом с ней, усевшись на землю, играли в кости пятеро далемских стражников. Ален подъехал ближе и спешился.

— Помните меня?

Кнехты поднялись, все как один рослые, широкоплечие, выпуклогрудые. Хармер отобрал с собой лучших из лучших.

— Господин Рем? – навстречу шагнул сержант. — Мэтр предупредил нас, мы в вашем распоряжении.

— Очень хорошо. Присоединяйтесь.

Ален кивнул в сторону прибывших с ним кнехтов.

— Убивайте всех, кто будет сопротивляться. Понятно?

Сержант нахмурился.

— Это самоубийство, господин Рем. Двое кнехтов на входе это, конечно, мелочь, ну и на постах там, ну, может десяток наберется, но вот казарма, — он кивнул на соседнее с ратушей неказистое здание, — и там должно быть не меньше сотни воинов. Внутрь-то ратуши мы, положим, прорвемся. Но выбраться нам точно не дадут.

— В ратуше сегодня весь цвет города, — Ален ободряюще улыбнулся. – Они помогут.

— А потом?

— Город будет наш, сержант. Будь уверен.

Он направился к парадной лестницей, за спиной послышался топот подкованных сапог. Двое караульных переглянулись, решительно выставили перед собой копья.

— Стойте!

Ален схватился за копья, рванул на себя, и стражи с криками покатились по ступенькам. Сзади взвизгнули клинки, послышались предсмертные хрипы. Ален довольно осклабился. Все идет по плану. Внутри ратуши было темно и безлюдно. Редкие работники магистрата, увидев вооруженных солдат, разбегались или жались к стенам. Ален шел быстрым шагом, ориентируясь на слух и запах. Он уже чуял Хармера, чуял его страх, гнев, замешательство. Слышал гулкий хохот, идущий со второго этажа.

У входа в зал заседаний попались еще двое кнехтов. Приоткрыв двери, они тоже хохотали. Они были так увлечены, что заметили Алена лишь в самый последний миг. Двумя ударами он отшвырнул их так, что они сползли по стенам, оставляя кровавые следы. Пинком отворив дверь, Ален пересек разом замолкший зал и остановился напротив Шлица.

Солдаты торопливо разошлись по залу, встав за спиной у каждого ратмана. Входная дверь захлопнулась, лязгнул замок. В воздухе повисли возмущенные крики.

— Да что же это?

— Что происходит?

— Что вы себе позволяете?

— Молчать!

От голоса Алена как будто задрожали стены, и гул в зале тотчас затих.

— Кто вы… — начал было Шлиц, но под тяжелым взглядом Алена замолк, ощутив странное, но настоятельное желание забиться под стол.

— Зауэр Шлиц, как я понимаю? – Ален повернул к другому ратману. – А вы, очевидно, Иккер Урм?

Ратманы дергались на своих креслах как лещи на сковородках, но бежать никто даже не пытался. Они вжимались в кресла, в воздухе повис плотный запах страха.

— Вы и есть Ален Рем, как я понимаю? – поинтересовался Шлиц.

Он искренне попытался говорить привычным ему тоном — властно, громко, иронично. Но голос дрогнул, и Шлиц не узнал себя. Никогда в жизни он еще не разговаривал настолько тонким и жалким голоском.

— Вы правильно понимаете, господин Шлиц. Мой друг Хармер, надеюсь, уже ознакомил вас с моими предложениями.

Ален обменялся взглядом с Хармером. Не было никаких сомнений, ратман уже выложил не только «торговые предложения». Шлиц закивал, откашлялся.

— Да, господин Рем, ознакомил. Но мы не ждали вас так скоро. Мы не успели обдумать ваше… э-э-э… любопытное предложение.

Ален оперся руками на стол и пристально посмотрел в глаза Шлицу.

— У вас есть ровно одна минута.

Тот всплеснул руками.

— Ну, знаете… Так дела не делаются, господин Рем.

— Это решать мне. Или вы отдаете мне город, или мне придется искать вам замену.

— В конце концов, есть барон Маркус, есть…

— Конечно же.

Ален сорвал с пояса мешок и вытряхнул на стол голову Маркуса. Ратманы в ужасе отпрянули, Иккер Урм с грохотом опрокинулся на пол.

— Барон Маркус!

— Он мертв!

Шлиц, белый как мел, покачал головой.

— Господин Рем, мы... – он судорожно сглотнул. – Мы люди простые. Даже если мы согласимся. Вряд ли это понравится герцогу Амберга. Да и король...

— Они – моя забота. Не ваша.

— Вы должны понять, господин Рем, мы готовы отдать вам город. Но мы связаны определенными обязательствами, прежде всего финансового характера, поэтому... Нам нужны гарантии, понимаете меня?

— Нет, Шлиц. Пора кое-что понять вам.

Ален схватил голову Маркуса за волосы, швырнул ее Шлицу. Тот взвизгнул и брезгливо отпихнул голову от себя.

— Вот вам гарантия.

— Этого недостаточно. Вы должны понять...

— Хватит, господин Шлиц, хватит разговоров. Я вас понял. Поэтому...

Ален шагнул к нему и схватил за отвороты камзола.

— Нет!!! – заорал ратман, когда его ноги задергались в воздухе. – Я согласен!!! Я...

Ален обрушил его на пол. От удара, казалось, содрогнулась вся ратуша, по мраморному полу расплескались кровь и мозги. Зал взорвался криками. Один из ратманов рухнул в обморок, еще один, попытавшийся вскочить с места, схлопотал от кнехта по затылку и обмяк в кресле. Еще несколько захрипели, разрывая на себе воротники.

Ален вскинул руку.

— Тише, господа. Успокойтесь.

От его голоса ратманы и впрямь успокоились или, вернее, оцепенели как кролики перед удавом.

— Никто больше не умрет. Во всяком случае я на это надеюсь, — продолжил он. — Ваш друг оказался на удивление глуп. Даже странно, как он смог достигнуть своего положения. Итак, господин Урм, — обратился Ален к соседу Шлица, – может быть, вы окажетесь рассудительней?

Урм, тщетно пытаясь подняться на дрожащие ноги, часто-часто закивал:

— Да-да, конечно, господин Рем. По всей видимости, у нас просто нет выбора. Мы согласны. Так ведь, господа?

Ратманы молчали, бросая на Алена затравленные взгляды. Он улыбнулся краешком губ.

— Отлично. Я знал, что мы найдем общий язык. А теперь мне пора уходить. Мой друг Хармер задержится и оформит все необходимые бумаги. Советую быть с ним поласковей. А сейчас, господин Урм, не соблаговолите ли вы приказать своим людям, толкущимся сейчас за дверью, расчистить мне дорогу?

Глава 17

Известно — чтобы охотиться на чудовище, нужно самому быть чудовищем. Такие «чудовища» бродят по земле тысячами. Многие из них искренне считают себя людьми.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

1

Гумберт двигался по кабинету Хармера мягко и целеустремленно. Стоило только ему выловить ратмана взглядом, и весь мир как будто перестал для него существовать. Он не оглядывался, не смотрел по сторонам, его больше ничто не интересовало. Ни сверкающее драгоценной отделкой оружие от лучших мастеров Итании, ни дорогие гобелены на стенах, ни огромный, во весь кабинет, туранский ковер.

Хармер зябко передернул плечами. Гумберт шел как хищник, подбирающийся к своей добыче. И это было неприятно, осознавать себя добычей. Едва Борнприблизился, Хармер ощутил тонкий, едва уловимый запах крови. Возможно, конечно, это просто почудилось ему, но, в конце концов, от такого рода людей всегда пахнет кровью. Даже если они вымыты до зеркального блеска.

Воры, разбойники, убийцы всех мастей, каких только головорезов не перевидал Хармер на своем веку. Но было в Гумберте нечто особенное, нечто нечеловеческое, животное. Что-то, что роднило его с… Хармер задумался, пытаясь понять, что же тут знакомого, и вздрогнул. Ален Рем?! Не то, чтобы взгляд Гумберта способен был вогнать в ступор или испугать до дрожи в коленках, нет. Но он был неприятен, достаточно неприятен, чтобы ратман отвел глаза в сторону. Может быть с ним и не стоило встречаться лично, но Лимбург был очень важен для Хармера. И тот, кто уберег его несомненно заслуживал личного внимания. Да и присмотреть человечка на место Смарта было бы неплохо.

— Господин Урген отзывался о вас с восхищением. Называл ни много, ни мало — спасителем Лимбурга, — очень тихо, чтобы не выдать волнения, сказал Хармер. — Рад с вами познакомиться, господин Борн. Позвольте задать вам пару вопросов.

— Сколько угодно.

Хармер кивнул. Голос Гумберт был куда мягче. Если Ален казался сгустком кипящих страстей, правда, заледеневших, но ждущих повода, чтобы вырваться, то Гумберт и был сам лед, само равнодушие.

— Скажите, как же вы узнали о грозящем Лимбургу нападении? Вы ведь не будете утверждать, что случайно проходили мимо?

Гумберт поскреб затылок.

— Как вам сказать. В определенном смысле — проходил мимо. Но, конечно, удалось кое-что разузнать заранее.

— Каким же образом, позвольте полюбопытствовать?

— Господин Хармер, неужели вы думаете, что это я организовал нападение этой банды, чтобы потом уничтожить их всех?

Ратман поморщился.

— Ну, зачем же? У меня и в мыслях такого не было. Я уверен, что вы не имеете к ним ни малейшего отношения, – он слегка улыбнулся. — Но согласитесь, таких случайностей в природе не бывает. Так почему бы вам не удовлетворить мое любопытство? Взаимное доверие, оно, знаете ли, очень поспособствует нашим деловым отношениям.

— Понимаю. Ну, хорошо, господин ратман, признаюсь, что о готовящемся нападении я узнал заранее, — Гумберт, когда было нужно, умел врать легко и непринужденно. – От одного из членов той банды. Они набирали людей, так что кое-кто шепнул и мне. Скажу больше, я даже дал согласие. Ну, чтобы разузнать точный день и место.

Хармер удовлетворенно кивнул.

— Что ж, ответ принимается.

Гумберт насмешливо поклонился.

— Стало быть, у вас хорошие связи в подобных делах, господин Борн? Кто же вы такой все-таки? Эти ваши волки… На дрессировщика вы не очень-то похожи.

— Я не всегда был дрессировщиком.

— Да, это я уже понял. Урген рассказал мне вашу историю. Но все же – чем вы зарабатывали себе на жизнь до встречи с этими зверьми?

— Господин ратман, боюсь, что не смогу ответить на этот вопрос честно, а врать я не хочу. Уж не обессудьте. Скажу одно – люди моей профессии предпочитают не распространяться на сей счет.

Хармер снова кивнул.

— Принимается. Что ж, возможно, вы как раз тот, кто мне и нужен. Похоже, вы можете претендовать на место Кена Смарта.

— Кто это?

— Вы ведь сказали, что общались с его людьми.

— Мне не называли имен, господин ратман. Как я понимаю, речь идет о главаре той шайки? Выходит, убив его, я убрал важное звено в жизни общества?

Гумберт рассмеялся.

— Жизнь как тропа в лесу, господин Борн, не всегда знаешь, куда выведет. Я не виню вас. Смарт действительно играл важную роль. Такие люди, думаю, вы понимаете меня лучше чем кто-либо, нужны всегда. Смарт же, к сожалению, переиграл самого себя. Впрочем, к разговору о его месте, мы еще вернемся. Сейчас я хотел поговорить о другом. Я хотел поручить вам одно дело. Вы сможете неплохо заработать, а я смогу по достоинству оценить ваши возможности, и возможности ваших… э-э-э… подопечных.

— Поэтому я и здесь, господин Хармер.

— Это весьма необычное поручение, должен заметить.

— Необычное —моя обычная работа, — усмехнулся Гумберт.

— Вот и хорошо. Я попрошу вас защитить одного человека… да, человека. Очень важного и ценного человека. По возможности, не бросаясь ему в глаза.

— Что за человек?

— Ален де Рем. Владелец Далема, и мой большой друг. Завтра он отправляется в Амберг и, вполне возможно, ему понадобится поддержка.

— Разве он отправится один, без охраны?

— К сожалению, да. Дело требует, чтобы он действовал в одиночку. Но я не могу оставить его совсем без защиты. Его нужно защитить. Защитить любой ценой. Должен сказать, он и один стоит целого войска. Убить его нелегко. Но возможно. Поэтому я прошу вас.

— Я принимаю ваше предложение.

— Вы даже не спросите, от кого его придется защищать? И что намерен делать он сам, если его нужно защищать?

— Думаю, если это имеет значение, вы и так расскажете.

Хармер неопределенно шевельнул плечами.

— Сложно сказать заранее, что будет иметь значение.

— Моей работой всегда было устранять проблемы, и я привык действовать по обстановке. Можете ничего не говорить. Если вашему другу будет угрожать опасность, я сделаю все, что в моих силах.

— Вот и хорошо. Когда все закончится, пожалуйста, сразу сообщите мне. Что бы там не произошло, какие бы события не случились, незамедлительно сообщайте мне. Это очень важно. Если Ален вернется обратно живым и если он сделает то, что собрался там сделать, я заплачу сто… нет, двести… нет, триста золотых! Понимаете насколько все среьзено?

Борн осклабился.

— Я люблю когда все настолько серьезно. Вы сказали, если он вернется… А если он не вернется?

Хармер сдвинул брови. Вопрос был хорош. Очень хорош, и очень своевременен. Действительно, что будет, если Ален не вернется? То, как Ален управился с баронами, впечатляло. В памяти еще свежи были лица ратманов Херлена. Да, они готовы были на все, чтобы не повторить судьбу Шлица. Да, они клялись и кланялись, они подписали все подготовленные бумаги. Все так. Все выглядело как полная и безоговорочная победа. Но уж кто-кто, а Хармер точно знал, что видимость. Стратегическое отступление.

Конечно, со временем можно будет решить и этот вопрос. Когда появятся ресурсы — властные, денежные, людские. Проблема только в том, что времени у них с Аленом все меньше и меньше. Как бы ни был Ален всемогущ, он одиночка. И его раздавят, если у них не появится сильный союзник. А значит от миссии в Амберг зависело все. Его будущее и будущее Хармера. Ратман усмехнулся — в одной корзине вдруг стало чересчур много яиц.

Глядя в холодное лицо Гумберта Хармер неожиданно понял, какого ответа тот ждет. Если Алена постигнет неудача, если он не сможет добиться поставленной цели, может быть ему и не стоит возвращаться? Об этом спросил Борн на самом деле?

— Мне нужен результат, —нахмурился Хармер. – Поэтому я вас и посылаю. Результат — любой ценой. Без результата ничто не имеет значения.

2

Когда Борн ушел, Хармер не смог сдержать вздоха облегчения. Разговоры с такого рода людьми всегда были в тягость. Будь это возможно, он бы всегда и все вопросы решал исключительно бескровными средствами. Подкупом. Угрозами. Обманом. В самом крайнем случае — ядом. Но только не с помощью таких как Кен Смарт или этот вот головорез Борн. Но, конечно, иногда обойтись без их услуг было ну никак неможно.

Хармер подошел к окну. На улице стемнело, и стражники на входе, опершись на алебарды, начинали потихоньку задремывать. Ратман вздохнул. Предупредил же всех — утроить бдительность! Хармер набрал в грудь воздуха, собираясь рявкнуть, но не успел. Сзади раздался смешок и ратман испуганно отскочил в сторону.

— Добрый вечер, Хармер.

— Кто здесь?!

В полумраке кабинета, освещенном лишь парой канделябров на письменном столе, Хармер смог разглядеть лишь невысокий силуэт в плаще. Да еще голос — дребезжащий, старческий. Уже хорошо — до такого возраста убийцы не доживают.

— Не переживай.

Человек уселся на стул и кивнул ратману на его место.

— Присаживайся, господин ратман. Разговор будет долгим.

Свечи высветили лицо незваного гостя. Глубокие морщины, седые волосы, седая борода, человеку было далеко за шестьдесят, но глаза его были на удивление живые, подвижные, цепкие.

— Кто ты? И как прошел охрану?

— Ты и сам видел, господин ратман, твоя охрана спит на посту.

Старик снова сухо и неприятно рассмеялся.

— Я пришел поговорить, Хармер.

— О чем мне с тобой говорить? Я сейчас позову охрану и тебя вышвырнут…

— Ты дурак что ли, Хармер? — перебил его старик. — Что-то я не пойму. Я ожидал встретить в этом кабинете умного человека. Правителя города. А ты ведешь себя как владелец какой-то захудалой харчевни. Это меня пугает.

Ратман сдвинул брови. Голова заполнилась хаосом. Хотелось то кричать охрану, то бежать за вином для дорогого гостя. И определиться с чем-то определенным он никак не мог.

— Если бы ты представился, старик… — только и смог выдавить он.

— Я — Марвин. Можно сказать, что я здесь по твоей просьбе. Ты ведь посылал гонца в столицу?

— В столицу? Я?

Хармер облизнул губы. Вовсе не так представлял он себе встречу с посланником королевского двора. Ну что ж. Если так, то… Так даже лучше. К нему быстро возвращалось присутствие духа, и он мысленно потер руки — с ним наконец решили вступить в переговоры!

— Кого ты представляешь, Марвин?

Старик поморщился.

— Не будем спешить, ратман. Для начала главное. Мне кое-что нужно от тебя.

Хармер важно кивнул. Конечно же. Что-то нужно. От него что-то нужно. А значит – он в игре. В очень серьезной игре.

— Что ты хочешь?

— Самую малость. Мне нужна Айрис.

— Айрис? Кто это?

— Девушка, что пришла вместе с Аленом Ремом. Твоим другом. Нынешним хозяином Далема.

— Хм, да, помню. Просто я подумал, что ослышался.

— Ты не ослышался.

— Но зачем?

— Ответь сначала, ты поможешь мне?

— Что нужно от меня?

— Пошлешь человечка в замок, пригласишь сюда. Важная встреча, речь о жизни и смерти, то да се. Мне нужно чтобы она выехала из замка. Дальше уже не твоя забота.

— Но что-то ты хочешь от нее?

— Я же говорю — не твоя забота.

— Но…

— Подруга твоего союзника, хочешь сказать?

— Ну да, мы ведь…

— Вы собрались убить герцога Рупрехта, я знаю.

— Ну…

Хармер замялся. Легкость, с какой старик обозначил их планы, заставила его побледнеть. Дышать вдруг стало трудно, и он поспешно расстегнул воротник.

— Нас это вполне устраивает, не волнуйся. Но, видишь ли, думал ли ты о том, что будет после?

Ратмана окатило еще большим жаром. Думал ли он… Черт возьми, он только об этом и думает последнее время!

— Вижу, что думал. Итак, к какому выводу пришел?

— Ну, я еще…

— Понятно. Союзнические обязательства и все такое.

— Ну да.

— Но я не чувствую в твоем голосе… — старик щелкнул пальцами, — быть может, радости что ли. Хорошо, я помогу тебе. Что обещал тебе Рикерт… то есть Ален де Рем?

— Ну…

— Ты ведь знаешь кто он?

— Ну я…

— Понятно. Бессмертие? Не так ли?

Ратман ощутил, что его трясет как в лихорадке. Нащупав под столом бутылку, выставил на стол. Вытащил из буфета посуду и торопливо, проливая целые лужи, разлил вино по бокалам. Затем, все также ничего не говоря, осушил свой с такой жадностью, как будто только что выбрался из пустыни. Марвин смотрел на него с любопытством и иронией. Хармер кивнул на вторую кружку, но старик покачал головой, и тогда ратман осушил и вторую.

— Почему у меня такое чувство, Марвин, что ты сидишь у меня в голове? — севшим голосом спросил Хармер.

— А может я и вправду сижу там.

— Ты маг?

— Меня по всякому называли. Но все это слова. Жизнь важнее слов. Ты ведь согласишься со мной?

Хармер усиленно закивал.

— Молодец. Стало быть, бессмертие. Но, сдается мне, что у тебя появились какие-то сомнения на сей счет?

— Какие-то? Он сказал, что не знает как это сделать! Понимаешь? Не знает! Но ведь это ложь, не так ли?

— Не думаю. Он получил этот дар волей случая. И многого не знает. Поэтому скорее всего сказал правду.

— Правду? Но… Тогда…

Хармер ткнулся лицом в свои руки, лежавшие на столе.

— Черт возьми! — простонал он. — Я чувствовал! Я это предчувствовал! Это все было слишком хорошо чтобы быть правдой!

— Я понимаю тебя, друг мой.

Хармер зарыдал.

— Нет! Ты не можешь понимать!

— Отнюдь. Я ведь старше тебя. Все это мне знакомо. Неверие, надежда, отчаяние. Все это было.

— И что теперь? Что я должен делать теперь? После всего этого?

— Для этого я и пришел сюда. Чтобы сказать тебе, что делать.

— Но зачем? Какой в этом толк? Если я не могу это получить… Если все это просто мираж!

— Если существует хоть одно бессмертное существо это не мираж. Способ есть. И мы его найдем.

Хармер приподнял голову. Пьяное, залитое слезами лицо стремительно преображалось. Затвердел взгляд, в нить собрались губы, заиграли желваки… Совершенно разбитый и раздавленный человек вдруг собрался за доли секунды.

— Как долго ты уже ищешь его, Марвин? Этот способ?

— Мы. Ты не первый и не единственный, кто хочет раскусить эту тайну. И ищем мы гораздо дольше, чем ты думаешь, Хармер. И сделано уже гораздо больше, чем ты себе можешь представить.

— Зачем тебе Айрис?

— Он привязан к ней. Контроль над ней это контроль над ним.

Хармер пожал плечами.

— Это привязанность к кошке.

— Может и так, но он не сожрал ее до сих пор.

— Не знаю, поверит ли она мне. Мы не настолько доверяем друг другу.

— Кому еще ей верить? Ты их единственный союзник.

— Ну а дальше? Вы получите контроль над ним и что дальше?

— Дальше… Прежде всего ты вступишь в наш Орден.

В груди Хармера трепыхнулось. До него уже доходили слухи о тайном ордене, окутавшем своей сетью Арманию. Стать его частью…

— Должен заметить, — продолжил Марвин, — ты будешь первым из своего сословия, кто удостоится такой чести.

— Во главе Ордена его королевское величество?

— Ты все узнаешь в свое время. Сначала твой ход.

— Мой ход… Бессмертие, как я понимаю, откладывается. Что получу я здесь и сейчас?

— Обожаю такие вопросы. Ты станешь членом Ордена, что откроет тебе многие двери в столице, да и не только в столице.

— И это все?

Марвин усмехнулся. Торгаш есть торгаш.

— Беспошлинная торговля в Лирне. Доля в Херлене.

— Но Херлен уже мой. Практически целиком.

— Не твой. Алена де Рема.

Хармер отмахнулся.

— Алена? И что бы он делал с этим городом? Ален умеет только убивать.

— Твой расчет понятен. Ты знаешь историю Хагена?

Ратман рассмеялся.

— Только северянин мог такое спросить. Кто в Южной Армании не знает историю Хагена?

Марвин поскреб затылок.

— Действительно. Тогда ты должен понимать, Хармер, с демоном не может быть союзов. Люди – просто пища для него.

— Но ведь ты сам сказал – он так и не сожрал ту девчонку, Айрис. Стало быть с ним можно вести дела.

— Хороший ответ, ратман. Чего же ты хочешь?

Марвин пристально вгляделся в лицо Хармера. Ратман поднялся и, сложив руки за спиной, прошелся по комнате. В общем-то, он был уже согласен. Он выторговал все, что можно было выторговать. Или… Или не все?

— Все же как насчет Херлена? – осторожно поинтересовался он.

Старик расхохотался.

— Хочешь весь Херлен целиком?

Ратман вежливо улыбнулся.

— А почему нет?

Марвин промокнул платком уголки глаз.

— Брось, Хармер, не наглей. Доля в Херлене обсуждаема. Но после. Идет?

Глава 18

И демоны, и аристократы суть одно — хищники, да и король, ну кто такой король, если не король всех хищников? Так думают многие, мол, что те, что эти… На что я неизменно отвечаю — демоны сущие дети.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии».

1

Из приоткрытой двери потянуло прохладой, и герцог Рупрехт фон Дейл поежился. Надвинув шляпу поглубже и подняв воротник, он выскользнул из дома. Двое телохранителей выдвинулись вперед, заглядывая в каждый угол, еще двое шагали сзади. Без шпор, с подвязанной амуницией они шли без шума, из тени в тень, и герцог ощущал себя каким-то мелким воришкой. Но иначе и быть не могло. Герцог нигде не был в безопасности. Даже в собственном Амберге.

Пройдя несколько шагов, он оглянулся. Занавеска на втором этаже шелохнулась, герцог улыбнулся. Свет в комнате погас, но Рупрехт знал – Даника все еще там, все еще смотрит. Дочь ратмана Бранда, главы ювелирного цеха Амберга, была невероятно, фантастически очаровательна. В свои семнадцать не только красива, но и умна, и это последнее притягивало Рупрехта со страшной силой. Да, умна, конечно, чисто по-женски, но с ней уже можно было разговаривать, а ее суждения герцог нередко находил небезынтересными, к примеру, того же Хагена она считала дальновидным политиком, и не бросалась словами «изыди, демон» как иные ратманы. Ум женщины завораживал, и Рупрехт, обычно не слишком затягивавший отношения с любовницами, не спешил завершать роман с Даникой.

Герцог махнул рукой на прощание, и со вздохом шагнул в тень. Избегать освещенных мест в квартале ювелиров было нелегко — у каждой двери горело по фонарю, иногда даже не по одному. Но капитан Крейч как всегда прав. Жизнь Рупрехта – это жизнь в тени. Так было и так будет. От рождения и – как очень хотелось бы надеяться Рупрехту – до его коронации.

И это едва-едва не случилось. Несколько месяцев назад. Пожалуй, впервые за сорок лет жизни герцог был как никогда близок к своей цели. Их союз с Хагеном складывался удачно. Организовав цепь мятежей, Рупрехт на несколько лет связал королевские силы на севере, и ничто не помешало Хагену стать полновластным хозяином Южной Армании. Он усилился настолько, что герцог стал испытывать тревогу, и даже задумался о том, что неплохо было бы как-то ослабить его влияние.

Но потом что-то произошло. Что-то непонятное. Хагена как будто подменили. И дело бы не столько в упорных слухах о его жестокости и кровожадности,нет, дело было в другом — Хаген как будто потерял интерес ко всему. Перестал выполнять просьбы Рупрехта, перестал вообще отвечать на его послания!Все шпионы герцога — все до единого! — вдруг куда-то запропастились, и Рупрехт полностью лишился достоверной информации о происходящем.

И все это — как раз в то время, когда власть Густава повисла на волоске.Оставалось сделать совсем немного. Подвести надежные войска к столице. И дать команду надежным людям во дворце. Все могло пройти без сучка и задоринки. Король случайно погиб бы от рук спятившего охранника, а все его люди или присягнули бы Рупрехту, или умерли бы. Также случайно.

Но Хаген исчез для герцога. А потом его заметили во дворце. А потом люди герцога во дворце и столице стали пропадать один за другим. Отправляться в отставку. Высылаться в ссылку.

В общем, все было кончено. Мятежи подавлены, а союзники Рупрехта переметнулись на сторону победителя. Это был удар не только по намерениям герцога, но и по его самолюбию. Получается, что герцог не разбирается в людях и не умеет выбирать союзников. Получается, что брат переиграл его подчистую.

Некоторым утешением стало известие о смерти Хагена. Граф погиб при столь неясных обстоятельствах, что у Рупрехта возникли все основания подозревать, что тут не обошлось без его брата. Ходили упорные слухи про демонов, но герцог, конечно, в это не верил. А затем Густав пожаловал брату Амберг. Город был хорош и богат, но в сущности это была ссылка. Король получил покой на севере, а его младший брат напротив – получил весьма неспокойное место. Можно сказать, они поменялись местами.

Впереди мелькнула неясная тень, в руках телохранителей блеснули клинки. Капитан Крейч толкнул герцога в темный закуток под эркером ближайшего дома. Рупрехт устало вздохнул.

— Надеюсь, это кошка.

— Сейчас узнаем.

Охранники исчезли за углом, но почти сразу же вернулись и, перегородив цепью улицу, застыли наизготовку.

— Сколько? – бросил Крейч.

Ответить ему не успели. Из-за дома выскочили трое вооруженных людей и с ходу перешли в атаку. По улице разнесся яростный звон клинков.

— Проклятие! — прошипел капитан. — Оставайтесь здесь, ваше высочество. Возможно, недоразумение.

Он подался вперед, готовый в любой миг прийти на помощь своим людям, однако сзади тоже звякнуло железо, и Крейч крутнулся на месте. Подходилиеще двое, а значит все это точно не было недоразумением. Капитан отступил к герцогу и обнажил шпагу.

— Да тут их много, кошек этих, — с улыбкой заметил Рупрехт.

Капитан не отозвался. Он следил за схваткой, прикрывал собой герцога и приглядывал за крышами на противоположной стороне улицы. Покушения на герцога были не в диковинку, и Крейч привык. Они повторялись и повторялись, повторялись с завидной регулярностью, даже, по мнению капитана, с некоторой ленцой. Словно бы тот, кто стоял за всем этим не очень-то рассчитывал на успех. Так, совершал рутинную работу.

На то же указывали и тяжелые мечи в руках кнехтов, более уместные при штурме крепостей, нежели в тесноте городских переулков. Куда уж им было тягаться против молниеносных шпажных уколов лучших бретеров Армании. Так что капитан был почти спокоен. Его люди должны справиться. Опасаться следовало разве что...

Рядом с грохотом отворилась дверь, из дома выпрыгнули двое. Капитан зашипел, с трудом отбивая атаки. Отступать было некуда — спереди и сзади широкие полосы света, а это было куда опаснее, чем эти остолопы с мечами.

Герцог пригляделся к дому, из которого показались наемники. Надо запомнить и проверить. Кто и почему позволил убийцам укрыться в этих стенах. Приняли его в городе, конечно, без особой радости, но это перебор. Владелец дома должен быть наказан. Жестоко и показательно. Чтобы даже последний идиот понял, кто здесь хозяин.

На схватку Рупрехт взирал почти равнодушно. Он тоже привык. Покушения стали частью его жизни. Неприятной, опасной, но неизбежной. Ненависти к брату он почти не испытывал. Корона есть корона, ничего не поделаешь. Дела семейные. В конце концов, на месте брата он бы действовал также. Разве что поумнее, похитрее… Впрочем, герцог досадливо поморщился, после того, как заговор провалился — уместно ли вообще их сравнивать? Брат — король, а он просто жалкий неудачник.

Капитан Крейч балансировал на краю света и тени. Не позволяя ни вытеснить себя, а значит и стоявшего за ним герцога, на свет, ни выманить на середину улицы. В закутке было тесновато, неудобно сражаться, но неудобно было и нападавшим.

Схватка затягивалась, и капитан стал ощущать усталость. Его люди медлили, да и сам он возился дольше обычного. Его очень беспокоила крыша на противоположной стороне улицы. Это было идеальное место для стрелка. Стоит герцогу чуток сдвинуться, и он будет как на ладони. Огонька аркебузы вроде бы не видно, но капитан знал – с такого расстояния не промахнется никто —ни арбалетчик, ни даже лучник. А уж о новых видах ружей и пистолей и думать не хотелось.

Герцог улыбнулся. Капитан был хорош. Будучи неплохим фехтовальщиком, Рупрехт мог по достоинству оценить мастерство Крейча. Вот только возраст уже сказывался. Капитан был его ровесником, но что хорошо для герцога, плохо для бойца. Конечно, опыт и мастерство еще компенсировали нехватку скорости и выносливости, но... Капитан явно выдыхался. Сбилось дыхание, замедлились движения. Пора, пора уже думать о его замене. Но это потом. Сегодня капитан справится. Скорее всего, отстраненно подумал герцог, и сам удивился тому, насколько же — отстраненно. Неужели он устал бороться за трон? Неужели его увлечение Даникой, увлечение ее острым умом всего лишь попытка забыть о своей неудаче?

Делая очередной выпад, капитан оступился и, пытаясь сохранить равновесие, отшагнул назад. Один из противников метнулся следом, и герцог был вынужден обнажить клинок.

— Он мой! – прохрипел капитан.

Но герцог уже двинулся вперед, на границу света. Не то, чтобы он забыл о стрелке, просто сработал рефлекс —атаковавший капитана так неосторожно открылся... Его выпад был неотразим. Наемник захрипел и, схватившись за рану в боку, отшатнулся. Рупрехт лишь на миг очутился под фонарем, но этого оказалось достаточно. Громыхнул выстрел, и шляпа герцога закувыркалась в воздухе.

— Проклятие!

Капитан в ярости прыгнул вперед и за двесекунды сделал то, что не удавалось сделать несколько минут подряд. Конечно, он взял напором, конечно, он сильно рисковал, но в конечном счете он победил. Наемники посыпались к его ногам один за другим. Рядом затопали сапоги его людей — те, наконец, тоже добили своих противников, и тогда капитан махнул рукой на крышу.

— Туда! Быстро, не дайте уйти!

Капитан обернулся. Рупрехт стоял, плотно прижавшись к стене и, как завороженный, смотрел на продырявленную шляпу. Судьба? Удача? Значит, не все потеряно? Значит ли это, что судьба дает ему еще один шанс? Значит ли это, что он может все изменить?

— Ваше высочество?

Герцог покачал головой.

— У тебя звериный нюх, мой друг. Я видел, ты почуял этого стрелка.

— Ваше высочество, это моя вина...

Капитан склонил голову.

— Я допустил ошибку, ваше высочество.

— Все в порядке. Все ошибаются. Главное – чтобы ошибки исправлялись.

— Я все исправлю, ваше высочество.

Что бы ты исправил, если бы меня убили, подумалось герцогу. Пора на отдых, друг мой, пора. Теперь уже нет никаких сомнений. Это будет нелегко, отыскать ему замену. Но искать надо. Ошибки подобного рода — не для Рупрехта. Это его брат может себе позволить такое. Повиснуть на волоске над пропастью, но потом каким-то чудом вывернуться. Для герцога же — один неверный шаг, и он труп.

Люди Крейча вернулись ни с чем. Стрелок исчез, не оставив следов. Очевидно, наемников укрывают именно здесь, в квартале ювелиров. Очевидно, стоило прошерстить весь квартал. Герцог задумчиво крутил в руках продырявленную шляпу. Первым делом побеседовать с ратманами. А начать с Бранда, отца Даники. Что-нибудь да слышал. Не мог не слышать. Амберг должен стать безопасным местом, а не проходным двором. Ну, насколько это вообще возможно, при сложившихся обстоятельствах.

Тем временем капитан осмотрел убитых. Все как всегда. Бродячие кнехты, после итанийских войн готовые продать свой меч за грош кому угодно.

— Опять отребье? – усмехнулся Рупрехт.

Капитан нахмурился, заметив, что герцог шагнул в полосу света, открыл было рот, но Рупрехт уже отступил обратно в тень.

— Да помню я, помню, — махнул он рукой.

— Пора уходить, ваше высочество. Второе покушение в этом месяце. Может быть стоит переехать в замок?

— В замок?

Герцог Рупрехт скривил губы. Крейч уже не первый раз предлагал ему переселиться в замок. В холодную, промозглую крепость. Продуваемую всеми ветрами насквозь. Лишиться возможности встречаться с Даникой. И все это для того, чтобы капитану было проще его охранять?

— Предложи мне еще поселиться в казарме, дружище.

Капитан неопределенно пожал плечами.

— Было бы неплохо. Едва не забыл, ваше высочество. Пока вы были с леди Даникой, пришли вести из Далема.

— И что там? – живо откликнулся герцог.

— Он покинул Далем. Через пару-тройку дней будет здесь.

— Все ли у нас готово?

— Да, ваше высочество. Все готово.

2

Копыта застучали по подъемному мосту, и Айрис накинула капюшон, спасаясь от полуденного солнца. Внезапное приглашение Хармера не столько встревожило, сколько озадачило. Она не вникала в политические дрязги, куда в головой окунулся Ален. Ей было не интересно. Она настолько вросла в роль замкоправительницы, что покидая замок ощущала едва ли не физическую боль. Сколько было не сделано, сколько запланировано, а тут… Она оглянулась на удаляющиеся стены, сердце екнуло. На миг почудилось, что она видит замок в последний раз.

Рядом поравнялся Кохлер, и Айрис бросила на него пристальный взгляд.

— Капитан, скажи правду. Зачем ты увязался за мной? Приставил же эту парочку, — она кивнула в сторону двух кнехтов, маячивших в нескольких шагах сзади. – Но сам-то зачем? Нехорошо оставлять замок без присмотра. Или может… — она лукаво улыбнулась, — беспокоишься за меня?

Капитан нахмурился.

— Беспокоюсь. Но не только за тебя. Еще и за себя.

— Что так?

— Я беспокоюсь из-за барона.

Ален де Рем еще не получил патента барона, но в замке его по-другому и не называли. Никто не сомневался, что он вот-вот им станет. А может кем-то и повыше.

— Я тоже, капитан. Поэтому мы и спешим в Далем.

— Я немного о другом. Барон необычайно силен для человека. Здесь очень много болтают про демонов, и мне доволько сложно отделить вымысел от правды, но… Первое, что приходит мне в голову, что он…

Капитан замялся.

— Договаривай, Кохлер. Не совсем человек, хочешь сказать?

— Я не знаю. Я вижу его отношение к тебе. Я вижу, ему нужен замок, нужны солдаты. Все это плохо вяжется с теми существами, что тут принято называть «демонами». Правда, тут еще много болтают о Хагене. Болтают всякое. Я не знаю, что думать. Что нас ждет?

Дорога пошла лесом, и Айрис сбросила капюшон. Этот же вопрос она и сама задавала себе беспрестанно. То, во что влез Ален, каковы были шансы? Да, он не обычный человек, да, у него невероятные по меркам человека способности, но… Он один против всех! В союзниках лишь ратман Хармер, да и тот, если подумать, играет в какую-то свою игру, смысла которой Айрис не понимала. Возможно, именно поэтому она отправилась в Далем. Чтобы попытаться понять этого человека. Понять чего он хочет в действительности. Союзник ли он на самом деле?

— Я знала его, когда он был человеком. Знала его хорошо. Очень хорошо. И потом, когда он стал… Когда он изменился. И он все еще продолжает меняться. Час за часом, день за днем.

— Не знаю, уместно ли это слово, но мне кажется, он любит тебя.

Айрис с горечью усмехнулась.

— Не знаю, Кохлер. Разве тут можно быть уверенным хоть в чем-то? То, что кажется любовью, вдруг может оказаться чем-то вроде заботы крестьянина о своей скотине.

Капитан вскинул брови.

— Ты говоришь ужасные вещи. Если верить историям о Хагене, с такими существами можно иметь дело.

Айрис помрачнела.

— Хаген… Если бы я могла, я бы убила Хагена собственными руками. Этот ублюдок…

Она замолчала.

— Много лет назад Ален спас меня. Вырвал из рук Хагена. Правда, тогда он был человеком. Пожалуй, не стоит говорить со мной о Хагене.

Кохлер кивнул.

— Понимаю. Но даже с твоих слов выходит, что если Хаген был мерзавцем до, он остался мерзавцем и после. Ален же, выходит, совсем другой.

Айрис вздохнула.

— Да, капитан. Ты прав. Ален другой. Но я боюсь. Что уж там, я очень боюсь. Не его, нет. Того, что просходит вокруг. И того, что все это может изменить и Алена. Изменить не только внешне.

Кохлер улыбнулся и ободряюще коснулся ее руки.

— Не стоит. Ален де Рем показался мне достойным рыцарем. Думаю, он всегда будет защищать тебя. А пока его нет – тебя буду защищать я. Идет?

Айрис подарила ему благодарный взгляд.

— Да, капитан. Спасибо тебе.

В воздухе громко щелкнуло, и капитан резко откинулся в седле. Глаза Айрис расширились. Из горла Кохлера торчал арбалетный болт. Обхватив рану, капитан, хрипя и булькая кровью, вывалился из седла, позади рухнули кнехты.

Из леса выметнулись вооруженные люди, подхватили под уздцы лошадь и рывком стащили Айрис на землю. Она не сопротивлялась. Круглыми от ужаса глазами она смотрела на Кохлера. Он лежал в луже крови, тщетно зажимая рану, и взгляд его, обращенный к Айрис, постепенно стекленел. Губы пару раз шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, а потом его лицо превратилось в маску.

Глава 19

Когда вам говорят, что бессмертие это вечное проклятие или что бессмертие превратит вас в жалкое существо без целей и желаний, знайте — от вас чего-то хотят. Может быть ваше внимание. Может быть ваших денег. А может быть — вашу жизнь.

Чародей Марвин «Записки о демонах и бессмертии»

1

Последним во двор замка выбрался Рон Марсен по прозвищу Стальное Сердце. Поправил тугой узел волос на затылке, скривился – стягивай ни стягивай, все одно — выбьются по ходу. Закинул тяжелый меч на плечо и стал медленно спускаться по лестнице. Вечерело, в ушах уже вовсю звенело от сверчков. Замок давно опустел, темнота стремительно заполняла все углы и закоулки. И только посреди двора ярко полыхал громадный костер, да по периметру площади на высоких шестах трепетали огоньки факелов.

Рон поежился. Он всегда чувствовал себя неуютно в замках. Ничего удивительного в этом не было, большинство Охотников предпочитали работать на открытых местах, но лично у него к этому примешивалалось еще кое-что. Рон всегда старался держаться подальше от аристократов. Еще во времена Цитадели он предпочитал брать заказы у кого угодно, лишь бы не у дворян. Даже если предлагали деньги куда больше обычных. Нет, конечно, были случаи когда отказать было уже решительно невозможно, но подобных ситуаций он пытался избегать. Простую житейскую мудрость вбили в голову родители, обычные, хотя и зажиточные крестьяне. «От аристократа, как от слона — держись подальше», — наставлял отец. И, надо сказать, это правило никогда не подводило. Выслушивая истории о том, как одного Охотника посадили в тюрьму, другого отравили, Рон только в усы ухмылялся.

Впрочем, так было раньше. Ныне времена изменились. Нет демонов, нет заказов, нет денег. Хочешь не хочешь, а возьмешься за любую работу. Особенно, если альтернативой — Орден Святой Инквизиции.

Выражение недовольства не сходило с лица Рона с момента появления в замке, и ничего с этим поделать он не мог. Лучшим вариантом было бы свалить отсюда куда подальше, например, в Лютению, Итанию или даже Туран, но для этого нужны были деньги. Так что когда люди герцога предложили ему поучаствовать в Охоте, он согласился, не особо раздумывая. Немного удивился — все вокруг уверяли, что демоны исчезли вместе с Цитаделью, но принял это как должное. В конце концов, работа приучила ничему не удивляться. Ибо если в мире существуют демоны, возможно все.

Остальные Охотники были уже на месте, все были знакомы. Рон, хотя и зашел в профессию Охотника довольно поздно, в последние пару лет существования Цитадели, успел много где побывать, много с кем поработать.

Курт Весс, по прозвищу Курт Старший со своей дурацкой косынкой на лысой башке.Его юный племянник, с дурацким именем Курт Младший. Ну и, конечно же, Дэн Хок, или, как его называли за густые заросли по всему телу, Черный Дэн. Чертов ублюдок Дэн! Все-таки жив! А ведь ходили упорные слухи, что его сгноили в подземельях. Везет же сукину сыну! Лицо Рона на миг дрогнуло.

— Вижу, все бездельники в сборе, — сказал он, помахав рукой.

— Дядя, — донесся голос Курта Младшего, — это ведь Рон Стальное Сердце?

— Похож, вроде, — хмыкнул Курт Старший. — Даже рожу кривит, как Рон.

— А правду говорили, что он в одиночку разогнал целую армию демонов?

— Армию, ага, — снова усмехнулся Старший. — Чего только не говорят, слушай больше.

Рон широко осклабился и, подойдя к костру, загнал свой меч в землю. Курт Младший с восхищением уставился на здоровенный эспадон, раз в несколько толще обычного.

— Не дает покоя слава Проклятого? – насмешливо заметил Дэн.

— Хорошо берет особо толстых. Впрочем, твоя зависть понятна. Тебе и поднять-то его – подвиг.

С места подскочил Курт Младший.

— А мне, можно мне попробовать?

— Попробуй, — кивнул Рон. – Только не надорвись.

— Младший, — укоризненно покачал головой Курт Старший.

— Дядя?

— Тебе скоро двадцать, пора быть серьезнее.

Курт Младший вцепился в меч, рванул изо всех сил на выдохе,выронил и отшатнулся с побагровевшим лицом.

— Фухх... Дядя, я и так серьезен... Говорят, почти такой же меч был у Проклятого.

— И близко не такой, — презрительно отозвался Дэн.

— Парни, хватит уже о нем, — нахмурился Курт. – Никто не принес столько вреда Охотникам, как тот ублюдок. Или лучше сказать – ничто. Если подумать, Проклятый это просто легенда. На него кое-кому было удобно сваливать свои неудачи.

Тем временем Курт Младший снова взялся за эспадон. Пару раз меч с шипением очертил широкую дугу над костром, на третий раз вырвался из рук и бухнулся в огонь, взметнув сноп искр. Охотники с ругательствами отскочили в разные стороны.

— Курт! Уйми же ты своего младодурка! – рявкнул Дэн, выразив общее мнение.

— Да все-все, понял я. Сам ты младодурок, – огрызнулся Курт Младший.

Вытащив из костра меч, он воткнул его в землю, устало опустился рядом.

— Да, дядя, — признался он, вытирая пот. — Теперь я готов поверить.Такой штукой не особо поработаешь. Что уж говорить о Проклятом.

— Ничего, не расстраивайся, — с усмешкой сказал Рон. – Нагуляешь еще силу-то. Сила – она ведь в волосах укореняется, спроси Дэна. Подзарастешь чуток, сила-то и появится.

Рон слегка толкнул Дэна в плечо.

—Я прав, волосатый? Как говорится, чем волосы гуще, тем сила пуще!

Черный Дэн коротко хохотнул, окинул взглядом насмешливое лицо Рона.

— Все тот же дурацкий меч, все те же дурацкие шутки. Вот только ты в одном ошибся, Рон, — голос Дэна посерьезнел. — Меня больше нельзя назвать волосатым.

— Что так? Бабы выщипали что ли?

Черный Дэн распахнул рубаху, и Рон невольно присвистнул. Грудь Дэна отливала розовым цветом свежезарубцевавшейся плоти. Рон сдвинул брови.

— Инквизиторы?

Дэн кивнул.

— Кто тебя вытащил? Герцог Рупрехт?

— Да. Как и всех вас, как я полагаю.

— Меня никто не вытаскивал, — мрачно сказал Рон. – Когда за мной пришли, убил двоих и сбежал. Барахло, конечно, пропало, но это лишь барахло. Отсиживался в горах, потом на меня вышли люди герцога. До сих пор удивляюсь, как меня нашли. Эдак могли и инквизиторы добраться. Ну, а ты-то как?

Старший Курт медленно снял с головы косынку, поскреб лысину, так же неспешно повязал косынку обратно.

— Я самый старый из вас, ребятки. Пятьдесят лет – не шутка даже для Охотника. Не такой быстрый, как вы, не такой ловкий, как вы, но зато у меня здесь, — он постучал себя по лбу, — есть кое-что. То, чего у вас пока не развилось.

— Маразм, — шепнул Дэн.

Курт поморщился.

— Кое-кто называет это мудростью, — спокойно сказал он. – А я называю здравым смыслом. Поэтому никаких ужасов я не расскажу. Пока вы пьянствовали по кабакам, не обращая ни на что внимание, я держал уши на стреме. Когда сказали, что Цитадель все, я сразу понял, что за Охотников возьмутся. Да и добрые люди подсказали. Они же, добрые люди, и предупредили вовремя. Когда все началось. Конечно, это стоило денег. Очень хороших денег. Для кого-то может быть — безумных. Но оно того стоило. Я сохранил свое состояние и спокойно отбыл в Лютению. Задолго до начала облав. А здесь я по просьбе герцога.

— По дружеской? – насмешливо уточнил Дэн.

— По дружеской. Я оказывал ему услуги. Очень давно, еще до появления Цитадели. Так что можно сказать, мы старые приятели.

— Так вот, оказывается, кто твои пресловутые «добрые люди» — его высочество. Что же за услуги ты оказывал, Курт? Хотя, позволь угадаю, убивал людишек?

— Разные услуги, очень разные. Так что мы все еще нужны друг другу.

— Это пока. Пока может и нужны. А потом он сдаст и тебя, — не унимался Дэн. — Говорят, чтобы сохранить себе жизнь, он сдал всех, кто состоял с ним в заговоре. После чего брат и простил брата.

— Не верь, клевещут. Герцог никого не сдавал. Там большая политика. Не нашего с вами ума дело. С Рупрехтом можно иметь дело. Уж я-то знаю.

— Заговорщики тоже так думали.

— Да причем тут заговорщики? Что ты заладил! Я вообще никогда не лез в политические разборки.

— А людей ты убивал для него из-за чего, как ты думаешь? — спросил Рон.

— Во-первых, я не говорил, что убивал людей. А во-вторых, я делал обычную работу обычного наемника. Никакой политики.

— Темнишь, как обычно, но то дело твое, конечно, верь кому хочешь, хоть самому дьяволу. Но, помяни мое слово, Курт, добром эта твоя «дружба» не кончится.

— Хмм, так вроде как это ты по щелям прятался? Дэна вон и вовсе в тюрягу загребли. И ты говоришь мне после этого — добром не кончится? Да и здесь ты по его воле, так к чему твоя болтовня?

Рон упрямо мотнул головой.

— Ты знаешь, здесь я из-за денег. Но твой герцог… Лучше иметь дело с демонами, чем с такими как он. Да и вообще, доверять можно только этому, —он кивнул в сторону меча.

— Спора нет, сталь это сталь, не подведет, в отличие от людей, — кивнул Курт Старший. – Но меч хорош против демонов, а вот против людей... Уж больно их много, людей. И среди них встречаются монстры похуже демонов, тут ты прав, Рупрехт — как раз один из них. Монстр из монстров.

Рон рассмеялся.

— Вот значит как ты называешь своего приятеля и благодетеля?

— Поэтому я и хочу иметь такого благодетеля. Именно поэтому. А риски, что же, жить вообще опасно. Особенно при нашей работе.

— Ой, ладно, утомили уже, — влез в перепалку Дэн. — Лучше скажите, долго мы тут прохлаждаться еще будем? Скоро полночь, а цель что-то не торопится на встречу.

— Думаю, нам сказали одно и тоже, — заметил Курт. — Собраться и ждать. Демон вроде как особо опасный. Умный, хитрый, изворотливый.

— А кто-нибудь вообще видел хоть одного демона после сами знаете чего? Нет? Так может подстава? Может нас сюда с другой целью загнали? Мне бы очень не хотелось обратно, к отцам-инквизиторам.

— Мне тоже все это не нравится, — буркнул Рон. — Только Курт верит своему сиятельству.

— Так может того? Поднимем ворота, да и ну его к черту, герцога этого, а? Рон, что скажешь?

— Неплохо бы. А куда потом? Далеко без денег уедешь?

— Не знаю. Но что-то предчувствия у меня преотвратные. Знаешь, в последнюю ночь в тюрьме мне приснилась моя мать покойная. Дэн, говорит, скоро вытащу тебя отсюда, но чтобы про свою работу и думать забыл. А утром люди герцога меня забрали. Я поначалу обрадовался, видите, подписался на все это дело, но… Может ну его, этого вашего демона? И демона, и герцога, ну их всех к черту! Как-нибудь проживу.

— До первого патрульного разъезда, ага, — усмехнулся Курт.

Дэн решительно поднялся на ноги, подхватил свой протазан. В небе одна за другой зажигались звезды, выкатилась луна, залила двор неярким светом.

— Прорвемся. Ну что, Рон, ты со мной?

— Тихо!

Курт вскинул руку, и медленно поднялся. Взгляд его заметался по гребню крепостной стены. Как будто что-то мелькнуло.

— Там, на стене, видели?

— Может, показалось? – буркнул Дэн, затравленно оглядываясь.

— Думаю, он здесь, — сказал Курт. — Пора браться за работу, ребятки.

2

Ален Рем лежал на стене, с холодным любопытством разглядывая жавшихся к костру четырех Охотников. Они разбирали оружие. Сеть и алебарда у Курта Старшего. Сабли у Курта Младшего. Протазан у Черного Дэна. Тяжелый эспадон у Стального Сердца. Ален слышал их разговоры, и уже знал Охотников по именам. Но он все еще не решил, что делать дальше. Или решил?

Он почуял их давно, еще на подходе к замку. Запах Охотников не узнать было невозможно, а значит впереди ждала засада. Рассуждая здраво, ему следовало бы идти в Амберг. В концо концов, ему нужен только герцог и никто другой. Остальное вроде бы не имело значения, но… Охотники всегда имеют значение. Если не убрать их с дороги сейчас, завтра они ударят в спину. И это тоже была здравая мысль.

Но была еще причина. Ему просто очень хотелось их убить. В глубине души, где-то на самой-самой глубине он осознавал, что это и есть реальная причина. Он страстно хотел их убить. Этого требовали все его инстинкты, все его естество. Он мог сопротивляться этому. Но он не хотел сопротивляться. Охотников хотелось убить и их нужно было убить. Вопрос был лишь в том, хватит ли ему сил на всех.

Забравшись на стену,Ален внимательно и долго изучал Охотников. Их оказалось четверо, и это едва не заставило его передумать. Четверо – слишком много для одного демона. Еще несколько дней назад он ушел бы, не задумываясь. Но не сейчас. Без сомнений, эти четверо опасны. Но и сам Ален больше не был «молодым демоном». Он чувствовал свою силу и, в общем, знал свои возможности. Главное теперь – точно оценить силы этих четверых.

Курт Старший опытен, но чересчур стар. Его племянник быстр и ловок, но молод и горяч. Черный Дэн, очевидно, после перенесенных пыток, казался уставшим и надломленным. Наиболее опасным выглядел, пожалуй, Стальное Сердце.

Он справится. Он должен справиться. Иначе и быть не может.

Охотники стояли спиной к огню, пристально вглядываясь во тьму. Не отрывая от них взгляда, Ален упал на четвереньки и двинулся по стене, на ходу трансформируя тело. Четыре лапы, вытянутое тело, узкая зубастая пасть и хлесткий как бич хвост. Главное, что ему нужно было сейчас — скорость. Мышцы уже дрожали от нетерпения.

3

Гумберт задумчиво поскреб подбородок. Он и его волкодемоны стояли у входа в замок Амберг, напряженно вслушиваясь в ночь. Запертые ворота, опущенный мост — судя по всему, те, кто оставлял замок, больше заботились не о том, чтобы кто-то не попал сюда, а чтобы потом было удобнее вернуться. Ворота же прикрыли на всякий случай, от ворья.

Замок навевал Борну мысли о прошлом. О графе Хагене, о демонах, о том времени, когда профессия Охотник кое-что значила. Славные были времена. Трудные, опасные, но славные. Вопрос лишь —хотел бы Гумберт вернуть эти времена?

Из замка донесся звериный рев, лязг железа, и Гумберт невольно расплылся в улыбке. Вот оно. Началось. Охота. Борн прикрыл глаза. Хотел бы он оказаться на их месте? Не именно здесь и сейчас, не именно с этим демоном, а вообще? Да, да! — ответ как будто бы сам рвался из него, но… Гумберт не готов был дать такой ответ. Мир изменился, а с ним изменился и сам Борн.

— Что будем делать? – осведомился Лам. – Я чую запахи, и они мне очень не по нраву.

— Что именно тебе не нравится?

— Не знаю. Запах этого человека... демона, пока шли сюда, я успел привыкнуть к нему. А запахи других людей, такие как у тебя... Они тоже Охотники?

— Наверное. Но к моему запаху ты тоже должен был привыкнуть.

— Да, но эти... Они сражаются. И их запахи немного другие. И все это вместе... Мне неприятно.

Гумберт усмехнулся.

— Боишься?

— Я не знаю, – отозвался Лам. – Одно дело – люди. Другое дело все эти… существа.

— Сам ты существо, — беззлобно буркнул Гумберт.

— Я чую их страх, но главное – я чувствую силу этого демона. И это меня... нас...

— Пугает?

— Пугает...Да, подавляет, внушает трепет.

Гумберт оглянулся на его сородичей. Все они и впрямь выглядели не лучшим образом. Кто-то лежал на земле, зажав ноздри лапами, кто-то стоял, поджав хвост и едва слышно скуля, кто-то, топорща шерсть на загривке, пробовал рычать – но в любом случае зрелище было жалкое.

— Мне сложно подобрать слово, — сказал Лам. – Мне… нам незнакомо это чувство.

Гумберт принялся разматывать веревку на «кошке».

— Жаль. Я рассчитывал на тебя.

— Я не могу быть уверен, что мы справимся.

— Да понимаю я. Оставайтесь здесь.

«Кошка» взметнулась в воздух и ухнула точно промеж зубьев стены. Гумберт погладил Арсиуса и кивнул на Лама.

— Пойдешь со мной или останешься тут?

Манул с подозрением покосился на седого «волка», сердито мяукнул. По пути сюда он хотя и успел более-менее привыкнуть к волкодемонам, но не настолько, чтобы остаться с ними наедине.

— Как хочешь, Арс, только держись крепче.

Борн помог ему устроиться у себя на плечах, с силой подергал веревку.

— Мне пора. Ты, Лам, присматривай тут. Уж больно твои неважно выглядят.

«Волкодемон» кивнул. Он и сам выглядел немногим лучше. Шерсть стояла дыбом, хвост то и дело норовил застрять между задних лап.

— Постараюсь, — пообещал он, отведя взгляд. – Буду очень стараться.