Последний из рода. Врата Небес

Пролог

Мужчина стоял на высоком холме, который заливал солнечный свет, воздух был свежий и прохладный, но не морозный и не пробирал до костей. Пахло уже чем-то теплым, приятным и ароматным… как цветы… Пахло весной!

Правда мужчина жмурился от необычной яркости солнечного света, и даже прикрывал глаза ладонью. В центре холма росли цветы… Они казались ему смутно знакомыми, но их название хранилось где-то далеко и в глубине разума. Пытались всплыть в памяти и другие детали. Что за раскрас? Почему они так пахнут? Будто кофе с карамелью и корицей? Или просто их запах навевает ему такие ассоциации?

Он что-то помнил про них… но сейчас забыл. Вроде у этих цветов был какой-то смысл и символизм? И тут раздался мелодичный голос, будто переливался колокольчиками на ветру, со смешливыми нотками.

— Пришла пора!.. — засмеялся голос, расширяясь и заполняя собой будто все пространство. — Вот, и весна! А тебе пора выбирать!

— Что выбирать? — не понял мужчина, он оборачивался и не мог найти нигде рядом с собой обладателя этого голоса.

— Сам знаешь… — послышалось издевательское хихикание. Голос явно был женским.

— Ничего я не знаю! — буркнул он. — И ничего не понимаю! Чего тебе нужно?

— Ох, Йольсон, Йольсон! — мужчина даже представил себе как обладательница этого красивого и завораживающего голоса, покачала головой. — Все ты прекрасно понимаешь… но просто не хочешь признавать… пришло время!

— Твои загадки мне не помогают в понимании тебя, кто бы ты не была! — возмутился мужчина. — Я логик, а не мистик. Так что не наводи тумана!

— Йольсон, ты всегда был букой… — тяжело вздохнул голос, а потом добавил: — Но, вроде ты раньше был умным!

— Я и сейчас умный! А кто ты призрак или демон, я не знаю! Так что хватит морочить мне голову! — мужчина стал раздражаться, ему не нравилась эта игра. Он не понимал ее. — Говори, прямо! Что ты хочешь от меня, дух?

— Понимаю, почему ты меня совсем не узнаешь, — и прямо из воздуха стало материализоваться тело… Из полупрозрачной и сверкающей, одновременно капельками росы и радуги, дымки, появился образ юной девы. Высокая. Казалось выше мужчины. Стройная как фарфоровая статуэтка. Светлые волосы в лучах солнца золотились и сверкали, а задорные глаза цвета свежей весенней листвы лучились искорками смеха и веселья. — Я богиня Весны и Любви — Эдель.

— Разве ты существуешь? — отпрянул Йольсон от богини как от прокаженной.

— А как ты думаешь, раз я тебе приснилась? — ее губы растянулись в озорной и соблазнительной улыбке. Сама она хоть и показалась в материальном теле все же двигалась одновременно словно текучая вода или дым, с грацией кошки.

Эдель стала обходить его по кругу. А потом подошла со спины, и будто прильнула к нему, а ее ладонь прошлась по его руке вверх, и осталась на плече. Йольсон напрягся, хоть она и оказалась богиней, но он ей не доверял.

— Какой ты недотрога, Йольсон, — засмеялась она, когда он дрогнул от ее близости. — А ты сорви цветок, и сам все узнаешь… — нежно прошептала Эдель ему на ухо, и воздух от ее дыхания защекотал его волосы на шее. Ее голос будто завораживал и гипнотизировал.

Потом, он сам не понял как и зачем, Йольсон нагнулся и сорвал цветок. А потом его засосало в портал, и ему привиделись невероятные вещи… Такие вещи, что от потрясения мужчина проснулся.

ЭДЕЛЬ

Глава 1. Весна в Ша’Данаре

В последние дни в столице стало жарко! Эта еще не та плавящая кости и разум жара летом, но все-таки… Весна уже пришла. А это означало, что скоро сезон самой настоящей торговли будет в самом разгаре. Иностранные купцы, особенно с северных стран, не любили приезжать в такую восточную и жаркую страну как Ша'Данар летом. Они не выдерживали такой жары. Да, и весной перепадали кое-какие благословенные редкие дожди.

Уличная торговля обычно замирала зимой и летом, и никто не любил эти два сезона. Как и воры. Где нет толкучки, толпы и шума, тяжело промышлять воровством. Еще и городской страже попадешься! Раньше сразу казнили, потом отрубали руки.

Сейчас милостью благословенного шах-султана Захира аль-Джафар Дар'Захир такие зверские и жестокие законы смягчили. Только если попался… тогда уже не лишаешься головы или кисти, но зато любого преступника могли продать в рабство. И если обычных рабов, милостью того же шах-султана было запрещено продавать иноземцам и на тяжелые работы жестоким хозяевам, то такой же закон не запрещал делать этого в отношения всякого отребья.

Но, есть хотели все без исключения. Как и выживать. А сиротам не приходилось выбирать. Благо не у всех сирот было такое преимущество как у сестры с братом. Хоть и слабый, но все же, магический дар огня, уберег их от самых ужасных и жестоких людей этого города на дне его жизни.

— Файрин! — выдернул из мыслей девушку брат. — Нам нужно уже начинать обчищать карманы.

Сам же он жевал сворованное сморщенное яблоко с лотков базара. Этот считался экзотичным фруктом, который славился своей свежестью и кислинкой. Но во рту парня, мякоть была суховатой, пожелтевшей и крошилась как сухая и безвкусная дыня. Он быстро обглодал фрукт, не отставив сердцевины, и выкинул в сторону только маленькую ветошь.

— И почему люди готовы отдавать за них баснословные деньги!? — пожал плечами парень. Теперь ему хотелось пить. — Файрин!

— Отстань, Риэль! — недовольно фыркнула сестра. — Не раздражай меня!

Она наблюдала за рыночной площадью, через пустую глазницу окна в одном четырехэтажном доме. Они часто здесь бывали. Нужно сначала разведать обстановку. Не стоило соваться на площадь, когда там расхаживала городская стража. Риэль был младше ее на два года, и как любой представитель мужского рода, он не мог спокойно усидеть на месте, и сначала делал что-то — а потом только думал головой.

Рыночная площадь находилась рядом с портом. Здесь также находились постоялые дворы, харчевни и разные развлечения для иноземцев и просто богатых заезжих.

Дворец Ал'Махар, где сейчас восседала династия Дар'Захир, находился дальше по берегу. И это понятно, как захотят великие и солнцеликие делить соседство с грязными горожанами и вонючим рыбой, специями и рыночными торговцами, и работорговцами. Вид из дворца должен выходить на красивое и лазурное море, а на другой стороне на зеленый и пестрый от ярких цветов и благоухающей красоты сад.

— Файрин! — снова ее позвал Риэль. — Ты знаешь, что мы не должны злить Сарука! Касим говорит, что в последние дни он просто бешенный шакал на всех кидается. Мы ему еще за последнюю неделю ничего не занесли.

— Пусть Сарука заберут шайтаны! — огрызнулась девушка. — Касим сам нас учил не лезть на рожон. Он сам говорил, что не будет давать взятки стражникам ради простых воров. Сейчас, когда первая неделя праздничного открытия торговли пройдет, можно будет спокойно и шнырять по улицам базара. А сейчас там толпами ходит городская стража. Или ты хочешь угодить в рабство, пустая твоя собачья голова!

— Ладно, не ругайся ты так! — обреченно вздохнул Риэль. — Что будем голодать, а весь улов отдадим Касиму?

— Мы можем подработать во «дворе удовольствий и праздника», — пожала плечами она. — Нас хотя бы накормят.

— Чем протухшей рыбой и сухой лепешкой? — передернул плечами от отвращения брат.

— Это лучше чем голодать! Или попасться городской страже!

— Рамзи и Тахир нам могут помочь, они могут отвлекать…

— Я сказала нет! — рявкнула, сама не ожидая, на брата, Файрин.

— Но, я уже не маленький! — Риэль вскочил с корточек, на которых сидел до этого. — Ты не можешь мне вечно все запрещать! И что нам дадут эти три медяка за работу факиром во «Дворе удовольствий и праздника»? Все гости больше глазеют на танцовщиц!

— Зато мы поедим бесплатно! И это решено! — топнула ногой девушка. — Это лучше, чем голодать.

— Но, Сарук может нам устроить взбучку, — не унимался он. — И Касим сказал…

— Сарук! Касим! Хватит, я сказала! — Файрин не хотелось поднимать на него голоса, но она не выдержала. Зима и так была долгой и голодной. А тут еще Риэль и его мужской бунт. — Я твоя старшая сестра, и я буду решать! Не «Песчаные Крысы» будут заливаться слезами, и кидаться в ноги стражникам целуя их пыльную обувь, чтобы тебя освободить, если ты попадешься!

— Ты просто трусиха! — Риэль не хотел оскорблять так сестру, но у него вырвалось само, и притом в животе у него урчало.

А Рамзи и Тахир знали гостевые дворы, куда можно было с легкостью проникнуть. Даже, если чтобы стащить хоть какую-то годную пищу. Жаренное мясо, тушенные овощи, свежую лепешку и свежие фрукты. Вонючую рыбу он больше уже не мог видеть, а сухая лепешка вставала поперек горла.

Риэль увидел только насколько даже смуглое лицо Файрин побагровело от злости, и прежде, чем она смогла ему что-то сказать, или запустить в него огнем, он быстро выскочил из помещения, а потом быстро побежал по коридору, и вниз по лестнице, чуть не сшиб какого-то захудалого нищего торговца. В этом здании кто только не останавливался.

Несмотря, на то, что Риэль был на полголовы выше Файрин, она все еще могла задать ему трепку, да и не мог он никогда по-настоящему поднять руку на свою сестру. Она заботилась о нем с тех пор, как умерли родители. Ей всего было двенадцать. Но она не позволила забрать их в рабство, и сама нашла покровительство у уличной банды воров — «Песчаных Крыс».

Файрин считала, что лучше смерть чем рабство. Но, с возрастом сестра стала как наседка, и стала бояться почти всего. Ему же Фарин говорила, что раньше она просто не понимала до конца, чем они рискуют. Да, и детей не посылают орудовать в такие места, а многие люди, как и стража, детей часто прощают, поймав на воровстве.

А вот, и они уже далеко не дети, и вполне могут получить самое суровое наказание.

Просто Касим говорит, что хороший уличный вор не может попасться, а если ты попался — так значит ты не так хорош!

Риэлю было уже двадцать лет. Обычные горожане в его возрасте уже женились и заводили детей. Но, у него не было такой роскоши, и не было денег, чтобы выкупить себе невесту. И нечем было кормить детей. Да, и вообще, не было даже такого желания — как жениться.

А вот, Файрин уже давно нужно было выйти замуж. Она уже почти старая дева — ей двадцать два года! В ее возрасте некоторые уже по две-трое детей рожают.

Возможно, Сурак прав, нужно было выдать Файрин замуж еще пять-шесть лет назад! Женщины не приспособлены для уличной жизни и такого промысла. У них в голове что песок, особенно с возрастом и много страха появляется на пустом месте.

А ведь Касим, нашел как-то жениха для Файрин, когда ей было семнадцать лет. Торговец соседней страны. Ему было тридцать лет. Еще довольно молодой на вид. Не самый богатый торговец, и не самый бедный. Но, Файрин только сморщила нос, и чуть не подожгла тогда и торговца, и Касима и Сурака. И это благодарность за то, что они собрали для нее хоть какое-то приданное. А сам торговец наслал на них проклятия, убегая так, что тюрбан с его головы почти упал на ходу.

«Ничего Файрин не понимает в доброте… — покачал головой Риэль и тяжело вздохнул. — А теперь, она уже старая дева, да еще знатная воровка. Никто ее теперь замуж не возьмёт. Даже в наложницы не возьмут. Теперь, если она вдруг лишится ноги, глаз или руки ее даже во „Двор удовольствий и праздника“ не возьмут», — потом его передернуло от таких мыслей. Собственную сестру и в такое место! Нет, ему теперь придется всю жизнь ее кормить!

Парень уже направлялся через рыночную площадь в сторону широкой улицы постоялых дворов, где его должны были ожидать Рамзи и Тахир. Может если им повезет, то какой-нибудь щедрый дурак расщедриться и на чашу вина им. Он все еще мог играть с такими праздными торговцами и в камни. И довольно часто ему везло.

Риэль заметил, что городской стражи на площади действительно много, и подавил в себе желание — срезать мешочек с деньгами у нерасторопного остолопа, который засмотрелся на красиво раскрашенную посуду в одной лавке.

Файрин же наблюдала за фигурой брата, и качала головой. Она молилась Лунной богине, чтобы та сберегла ее глупого и импульсивного брата от наглого воровства на глазах у стражи на площади. Только когда, маленькая фигурка в бежевой и коричневой одежде скрылась вдаль по улице от площади, девушка спокойно выдохнула. Но на сердце у нее было не спокойно. Ей с каждым годом было тяжелее влиять на брата. А уж, защитить Риэля от него самого, она не могла.

ФАЙРИН

Глава 2. Бывший Хранитель Севера

В замке было промозгло несмотря уже на наступившую весну. Родовой замок снежных драконов — Фрост-Драгар-Хейм — обветшал и был слишком стар, чтобы проводить какие-то реновации. Хотя, на самом деле, у единственного наследника замка просто не было денег и помощников для таких дел.

Даже титул Хранителя Севера и «Врат Небес» больше не приносил ни денег, ни каких-то привилегий. Никто больше уже не ожидал нападения на Артзар, и многие расы, в особенности, те — у кого век был короче драконьего — вообще о войне с тварями Хаоса и Тьмы из другого измерения, практически ничего не помнили. Для них та война, которая произошла тысячу лет назад, казалась уже больше старой легендой, чем историей.

Проснулся Йольсон от очень странного сна. Редкие сны обладают силой предвидения, и редкие сны настолько красочные и яркие как реальность.

Из-за запаха того цветка во сне, ему очень захотелось кофе с корицей и карамелью. Но, если он прикажет Йохану приготовить ему такой кофе, слуга явно заворчит, что такие дорогие покупки как корица с карамелью доведут хозяина до полного разорения.

Мужчина свесил ноги с кровати, одел тапочки и в одной ночной сорочке вяло поплелся к стулу, где висел его парчовый, вышитый серебряными нитками домашний халат. Было холодно, дрова в камине давно погасли. А дрова тоже находились в пункте экономии у Йохана.

Йольсон поспешно укутался в халат, пусть и старый, и изношенный. Но не так много у него сохранилось вещей своей семьи, помимо замка. Многое пришлось продать еще во времена его юности. Больше всего его родители держались за этот замок, и свой титул. К титулу Йольсон испытывал двоякие чувства.

В юности он часто обижался на своих родителей за «откровенную глупость», по его мнению. Раньше его род снежных драконов правил целой страной! И их ветвь восходила к древним королям. Теперь, Норфалис — всего лишь доминион, который входил в состав королевства Артзар.

Конечно, Артзар не нападал и не отбирал территорию Норфалиса. Хотя, в древности оба королевства попеременно то воевали, то объединялись в союзы против кого-то. Но после войны с тварями Хаоса и Тьмы, Норфалису досталось больше всего! И разруха, экономическое бессилье, голод, холод — вынудили бывших потомков северных королей принять руку помощи от более южного, но стратегически важного партнера. Прежде всего, потомки северного королевства как истинные правители беспокоились о благополучии собственного народа, поэтому им пришлось смирить свою гордость и сложить с себя серебряную корону. Взамен им дали почетные титулы Хранителей Севера и «Врат Небес».

Мужчина вздохнул, и тряхнул головой, прогоняя от себя въедливые мысли. Это виноват тот сон! Еще одно глумливое напоминание о том, что он последний из рода снежных драконов.

Являлась ли к нему на самом деле сама богиня Весны и Любви — Эдель?..

Хоть и во сне… Или это просто глупые тоскливые и слезливые мысли, которые у него иногда возникают просто сформировались в такое!..

Стоит ли вообще доверять своим снам? Особенно таким? И вообще стоит ли доверять таким коварным богиням, которые хотят тебя женить? От богинь, да и в целом от женщин — одни неприятности и беды!

«И вообще, — недовольно подумал Йольсон. — С каких пор, я верю в богов? В науку — да! В изобретения, в силу артефактов… Но, в богов! Да, что еще может быть глупее веры в богов, чем вера в любовь!? Я уж точно даже в юности в своей не верил в такие вещи! А сейчас и подавно!».

В халат пришлось кутаться еще полчаса, пока Йохан не принес поднос со скромным завтраком в его покои. При этом ворча, что снова приходится экономить на всем. И вообще, помимо Кирана — мальчишки «на побегушках» и Греты, которая заменяла и уборщицу, и кухарку, — для такого замка явно не хватает прислуги. Йольсон только отмахнулся, решив проигнорировать ворчание старого слуги, который совмещал функции: дворецкого, лакея и камердинера.

Хотя, Йольсон давно одевался сам, как и мылся, брился и даже штопал свою одежду. Он вообще не переносил, когда его кто-то трогает, когда кто-то стоит слишком близко к нему, нависает над ним или дышит на него.

Также Йольсон уже с детства проявлял «чудеса» по степени независимости и самостоятельности. А в подростковом возрасте сознательно выполнял многие вещи без помощи слуг, которых становилось все меньше и меньше из-за финансовых трудностей семьи. Еще когда ему было девять лет, Йольсон понимал и видел, как его родители отчаянно боролись и сопротивлялись как былое величие Фреяард Нортгардов, бывшего королевского рода крошится, тает и исчезает словно снег по весне.

В детстве такое положение дел его немного пугало, в годы юности — злило, постепенно… и он привык…

Поэтому годы, проведенные в Королевской Академии, он вспоминал со смешанными чувствами. Там учились не только талантливые и умные люди, но и отпрыски богатых и влиятельных господ Артзара, как и редкие студенты по обмену из разных стран. Будучи потомком бывшего королевского рода, который не только утратил статус, но и значительно обеднел, Йольсон не мог понять, как ему вести себя и каких принципов держаться.

Да, с одной стороны, некоторые молодые люди искали его дружбу и расположение, приобретая наперед выгодные связи и влияние — так поступали почти все отпрыски богатых и влиятельных домов. Только Йольсон знал, что ничего такого он не мог им по-настоящему предложить.

Как потомок Хранителей Севера и «Врат Небес», Йольсон получил особую стипендию. И умудрился сохранить ее до конца обучения, несмотря на его нелюбовь к некоторым профессорам, и предметам. А также, он не любил умников и «ходячих энциклопедий», которые показухой своих интеллектуальных способностей, раздражали его не меньше, чем те, кто предпочитал только спорт, боевые дисциплины и рисовались своими мускулами перед каждой девицей.

Он так и не отличился особенно выдающими показателями или успехами в учебе. Хотя, наверное, он вообще не хотел ни с кем и ничем делиться. Ему было спокойнее всего в одиночестве. Сам по себе, или «себе на уме», — как часто Йольсона называли за его спиной студенты Академии, да и некоторые профессора.

Всякая там любовь, отношения и девушки его не интересовали. Как и развлечения, он любил сидеть за книгами либо у себя в комнате, либо в библиотеке Академии. А если везло, все время торчал в свободных лабораториях и что-то там химичил и экспериментировал. Любил разбирать и собирать всякие механизмы и артефакты. Пытался что-то улучшать. А чаще, вначале, просто ломал. Но, зато набирался понимания и опыта.

Во-первых, чтобы ходить на ярмарки, в студенческие пабы, бильярд и заседать в карточных играх — нужны были деньги. А денег у него не было.

Во-вторых, ухаживать за барышней, нужны тоже деньги. Нужно же угостить ее лимонадом, шоколадом, устроить пикник и что они там еще устраивали, когда таскались за девками?.. Подарить ей ленты, веер или брошку — это были расходы, которые он не мог себе позволить.

Конечно, будучи замкнутым, скрытным, стыдясь своей «бедности» и стесненным в средствах, Йольсон прослыл высокомерным, странным, холодным и неприятным типом.

Но, также выросшим и воспитанным при этом в семье с выдающимися корнями и титулами, он не привык оправдываться, просить помощи и жаловаться. Это ему было чуждо. Поэтому, в целом, за весь период обучения в Королевской Академии, он так и остался загадочным и непонятым.

Хотя, если признаться до конца, если он и не водил крепкую дружбу и близкое общение с кем-то, но были и студенты, с которыми он время от времени общался, уважал, а иногда и восхищался их талантами и способностями.

ЙОЛЬСОН

Глава 3. Сон богини

Тот сон все не выходил у Йольсона из головы, но не потому, что, он верил, что богиня нашла ему «суженную». Сам факт того, что цветок перенес его куда-то как порталом — вызывал больший интерес.

Порталы как магические места были редкостью. И славились тем, что могли перебросить в другие измерения. Предметы как порталы — обычно рукотворные артефакты. И они скорее были тоже редкостью, но не такие как магические или аномальные места.

Такие артефакты стоили недешево, и были больше роскошью, которые потом передавались из поколения в поколения. Да, и большая часть артефактов-порталов переносили на небольшое расстояние. Либо внутри страны или собственного мира.

Те яркие сполохи образов, которые он мельком увидел во сне после того, как его перенес портал — вызывали у него смутные и непонятные эмоции и предчувствия.

Йольсон работал над своим прототипом световых ламп и световых излучателей. Пока для разгонов токов требовалось колоссальная энергия пара. Благо, лед был в большом доступе.

Но, тогда приходилось тратить уголь, а Йохан ему бурчал и выговаривал за неэкономное потребление ресурсов замка. Учитывая, что большая часть замка просто пустовала. Вся мебель и дорогие предметы интерьера были занавешены тканями и простынями. Вообще Фрост-Драгар-Хейм был больше похож на замок с приведениями, чем на бывший родовой замок королевской династии Фреяард Нортгард.

Конечно, Йохан бурчал не просто так чтобы позлить Йольсона. Он понимал, что молодой господин слишком увлечен наукой, в которой сам не видел смысла. Кроме разве хлопот и расходов. Слуга считал, что наукой должны заниматься в Академии те бездельники-богачи, у которых есть на это средства. По мнению Йохана, молодой господин никого никогда не слушал, даже своих покойных родителей, которые если были бы живы обязательно вкрутили своему сыну мозги на место.

Сам же единственный оставшийся в роду снежных драконов, просто не обращал внимание на вечно недовольное бурчание своего слуги. Йольсону не приходилось выбирать. Во всем замке работало всего три человека, не включая его. Конечно, для определенных работ, ему иногда приходилась нанимать на какие-то другие услуги как ремонт какой-то части труб, связанных с канализацией и водопроводом для замка. Но, это были редкие и разовые работы.

Сад давно был заброшен. Многие цветы и растения, за которыми ухаживала мать, погибли. Остальные росли в разнобой и разноцветьем, выживало то растение, которое было приспособлено выжить в скальной и горной местности Норфалиса, с его суровыми зимами.

Да, Йохан, Грета и Киран — были не только слугами, но единственной семьей для Йольсона. Они не ушли как остальные слуги, а могли. Ведь, жалование слуг такого уровня должно быть больше. Йольсан сам просил их, если им будут предлагать работать прислугой и за это предлагать большее месячное жалование, то он не обидится и все поймет. Но, эти трое упорно оставались с ним… По крайней мере, до сих пор.

Они также являлись его дальними родственниками. У благородных господ было принято обустраивать и помогать своим менее благополучным родственникам. И среди покинувших его слуг, были те, кто был в более близком родстве с Йольсоном. К сожалению, или к счастью, их родство не делало их снежными драконами. В них были только крупицы крови, недостаточные даже для превращения в настоящего дракона. Единственное преимущество состояло в том, что они старели медленнее чем обычные люди, и также меньше болели или заражались какой-то болезнью. Короче, здоровье у них было крепче.

Как раз работая над установкой, и размышляя о войне с тварями из другого измерения тысячелетней давности, Йольсон прокручивал в голове некоторые моменты из сна. Возможно, и стоит пойти и проверить… этот цветок… на горе. Для него это вообще, как прогулка для обычного человека…

— Молодой господин себе все зрение скоро посадит! — послышался дребезжащий и недовольный от ворчания голос Йохана. — Лучше бы вы женились! Жена бы вас оприходовала и заставила за собой ухаживать, на улице гулять, свежим воздухом дышать. Да, и на нормальную работу заставила бы вас найти.

Слуга занес скромный ужин на подносе. Горячий суп и краюшка хлеба. Если им повезло, то это хотя был бы если не наваристый бульон из мяса, так хоть из рыбы, а не обычная похлебка из варенных овощей, оставшихся в погребах из прошлого сезона.

— Спасибо, Йохан! — снова проигнорировал его Йольсон. — Передай пожалуйста, чтобы Грета перец не жалела. Я знаю, что она сама не любит острые специи, но так хотя бы вкус какой-то есть, раз мяса нет в самом супе.

— Так мяса нет, потому что у нас даже охотников нет! — возмущался слуга. — Я старый. Киран занят. То пол метет, то дрова колет, то дымоход чистит. А вы как господин, могли бы иногда и на охоту ходить, раз денег нет у мясника закупаться. Вот, ваша матушка, бедная ее душа! Пусть Боги принимают и заботятся о ней! Не смогла вас заставить жениться! А нужно было силой вас заставить. Чем вам госпожа Фрейла не угодила? Хорошая семья. Отец богатый торговец. Ну, подумаешь, драконьей крови всего половину. Так, ваша бы прибавилась, точно бы драконята народились! Да, где ее взяться чистой драконьей крови во всем Норфалисе?! Все погибли тогда! Почти все! Кроме ваших родителей… — качал головой Йохан, убирая всякий хлам и мусор в комнате. — Хоть газеты бы почитали!

— И что там интересного пишут в газетах? — хмыкнул Йольсон. Он был рад бы сменить тему, и до этого просто игнорировал слугу.

— Да, вот почитайте! — слуга постучал по подносу, и Йольсон заметил, что рядом с хлебом лежит газета. — Можешь, вас это к чему-то полезному сподвигнет!

— И к чему же?

— К женитьбе, например!

— Йохан, я не понимаю твоих загадок! — покачал головой молодой господин. — И видишь, я еще не снял перчатки и очки, значит я еще занят. Будь добр прочитай ту новость, чтобы я понял, что ты имеешь в виду. А я обещаю, что сразу после прочтения примусь за обед, пока суп не остыл. И Грета не огрела меня своей сковородкой, потому что я попросил снова его подогреть.

— А она вас точно огреет, а защищать я вас не буду!

— Это потому, что ты тоже ее боишься.

— Так кто ее не боится? — буркнул Йохан. — Вон Киран возле нее даже на цыпочках ходит, если ей покажется, что он лишнюю крошку или яблоко стащил со стола.

— Так новость-то в чем? — Йольсон все-таки решил пока закончить возиться со своей установкой, и решил снять перчатки, очки и фартук.

Ему действительно не хотелось слышать громкие крики и проклятия в своей адрес от Греты, если он спуститься к ней на кухню и попросить ее разогреть ему суп.

Старый слуга, пошарил у себя на груди, и нашел ниточки, которые придерживали очки, водрузив их на нос, он стал разворачивать газету и читать отрывок:

— По указу короля Вартзара Огнемудрого, всем драконам, которым приснилась богиня Весны и Любви — Эдель, рекомендуется — найти цветок Аморит — и жениться в ближайшее время. Судя, по числу драконов, которым приснился почти один и тот же сон, Совет короля считает — это важным предзнаменованием или пророчеством, которое надлежит исполнить, чтобы боги и дальше благословляли, и охраняли наш мир и наше благое королевство Артзар, которое почитает волю наших богов. Мы чтим и храним наши…

— Что!? — Йольсон чуть не выронил свои очки из рук. — Найти цветок? Богиня? Эдель? — он стоял словно громом пораженный. — Так значит этот сон снился многим?

— А вам тоже снился, господин!? — Йохан перестал читать газету, в его глазах отразились искры радости и надежды. — Вам нужно жениться! Нет, сначала найти цветок! Хвала богине Эдель! — слуга сложил ладони друг над друга на груди в молитве.

— Не думаю я жениться! — рассмеялся Йольсон. — Не говори, мне что ты веришь в такую чушь!? Просто Совету короля при дворе видимо больше нечем заняться. Видимо, он просто никак не может женить некоторых из своих сыновей! Вот, и газеты пишут всякую чушь!

— Не зли богов, мой мальчик! — покачал головой и тяжело вздыхая старый Йохан. — У них весьма своеобразное чувство юмора, они довольно мстительны к непочитающим их людям!

— Да, да, конечно! — хмыкнул насмешливо Йольсон, и принялся за свой обед. — От твоих новостей я совсем утомился и проголодался. Можешь сжечь эту газету для растопки моего камина вечером перед сном.

Глава 4. Песчаные крысы

После выступления в качестве факира во «Дворе удовольствия и праздника», Файрин без удовольствия жевала вяленую рыбу со вчерашней лепешкой. Хорошо, хоть один из гостей расщедрился и купил ей бокал холодного чая, настоянного на фруктах. Конечно, сочетания вкуса еды были так себе. Но, она никогда не жаловалась на то — что доставалось бесплатно.

Судя по все более многочисленным гостям этого любимого заведения среди иноземцев, купцов прибывало все больше. Риэль никогда особо не понимал почему его сестра так «любит» просиживать в этом месте так много времени. Хотя Файрин ему это очень часто повторяла, но у такого балбеса как ее брат, память была как песок, так же быстро утекала через руки, как у него через голову.

Во «Дворе удовольствия и праздника» можно было спокойно наблюдать и прислушиваться к людям и их разговорам. Это очень помогало. Файрин уже знала к какому купцу не стоило «переходить дорогу», кого можно облапошить чуть больше, а кого можно обмануть без каких-то последствий. Девушка выучила этот урок на своих ошибках и по наблюдению за другими людьми. Она знала, к кому в какой день лучше не соваться, потому что купец будет лично показывать свой товар кому-то из приближенных слуг высокородных. И тогда, городская стража будет ожидать незадачливого вора за ближайшим углом.

Но Риэль был беспечным и его интересовали только дела «Песчаных крыс», к остальному в жизни он не проявлял особо интереса. Он считал себя приемником Касима.

Но, Касим был опытный и мудрый, не зря он правая рука Сурака. А эти двое могут спокойно позволить себе набрать других «уличных крыс» хоть завтра. Сирот всегда хватало в Зара'Хаде, да и сюда стекались все банды со всего Ша'Данара. Конечно, где как не в столице, они считали им повезет больше.

Но, близость правящей семьи и городской стражи Зара'Хада, делало пребывание любого, кого посчитают бандитом или преступником в самой столице — кощунственным и опасным. Законы здесь соблюдали строже, чем в любом другом месте Ша'Данара. Иначе немилостью Солнцеликого Захира аль-Джафар Дар'Захира снесли голову самому визирю и главе городской страже за плохую службу шах-султану и самому Солнцеликому Отцу за осквернение и допущение грехов и пороков в священном городе как Зара'Хад.

Династия Дар'Захир, отвоевала у прежней династии власть над Ша’Данаром уже как более 157 лет, также считала, что ее власть священна и освещена покровительством единого и единственного бога — Солнцеликого Отца.

Первый шах-султан приказал уничтожить храмы и статуи других богов, и запретил впредь поклонятся «демонам и джиннам». Такого почитателя других божеств отправляли сразу на костер или на плаху. С приходом новой династии люди, как всегда, разделились на тех, кому все равно, и они просто выживают. И на тех, кто считал завоевателей пришлыми и их новые законы жестокими, а новую религию как попирательство их божеств. Третьи были согласны с новыми правителями, им нравились их суровые законы, они видели в них справедливость. Единая религия объединяла, женщины стали более скромными и уважительными, а в рабстве в основном находились бывшие преступники. Меньше людей стали вымогать взятки.

Как по Файрин, то многое поменялось внешне, люди же просто приспособились, и стали более изворотливыми и в торговле, и в вымогании взяток. Но свое мнение держала при себе. Никто не интересовался мнением женщины, а воровки и подавно.

Задумавшись, и медленно потягивая холодный фруктовый чай, Файрин не заметила, когда к ней приблизился Тахир.

— Файрин! Я везде тебя ищу! — молодой парень казалось взмок от пота, тяжело дышал, и чуть ли не сгибался пополам. Его голос казался взволнованным, а глаза испуганные, хотя лицо у него раскраснелось видимо от быстрого бега по дневной жаре.

— Что случилось? — нахмурилась Файрин, она мысленно вздохнула, подумав, что ее срочно разыскивает Касим или Сурак.

— Там… Риэль… — все еще пытался отдышаться Тахир. — Там… Риэля… Его схватила… городская стража!

— Что!? — девушка резко вскочила, чуть не опрокинув стакан с чаем, и схватила парня за ворот рубахи. — Что ты сказал!? Что с Риэлем?..

***

«Песчаные крысы» собирались на окраине у доков. Здесь в основном шлялись чернорабочие и грузчики. Городская стража не любила патрулировать эти места: воняло рыбой и морепродуктами, водорослями, гнилыми досками. А еще сборище всякой чернорабочей черни: начиная с работников доков с косыми, кривыми и бандитскими рожами, до озлобленных своей долей рабов, — не прибавляло любви и уважения к стражам порядка.

Вот, и сейчас собралась в одном из крытых складов главная часть банды: главарь Сарук, со своей правой рукой Касимом, и те, которые считались на хорошем счету у главаря. Остальной сопливой мелюзге, провинившимся или не особо опытным — нечего было делать на собрании. Остальным просто передавали поручения и приказы: что делать, с кем быть и куда идти.

— Как так получилось? — голос Файрин дрожал то ли от гнева, то ли от слез. А может и от того и другого. — Разве Тахир и Рамзи не были с ним рядом?

Суровый взгляд черных как ночь глаз главаря из-под кусистых бровей направился на двоих парней, которые были на пару лет старше Риэля.

— Рассказывайте! Да, поживее! — окликнул испуганных парней Касим, он был высокого роста, и плечистее даже Сурака. Но нравом был мягче, хоть и кричал на всех почти всегда.

Лучше было наслышаться брани и мата от Касима, чем неожиданно получить под дых от Сурака. Тот редко бил и бранился, зато был скор на расправу. С главарями других банд не церемонился, как и с кем-либо еще пониже в подчинении. Сурак мог перерезать глотку, или вонзить нож между ребер.

Он был главарем довольно известных «Песчаных крыс», чья история насчитывает около 200 лет, получается до правления нынешней династии. Его избрал предыдущий главарь Шади. А самих «Песчаных крыс» создал легендарный Джамар, который по легенде обладал даром приручения огня и призыва джиннов.

Одна из главных причин почему Сурак взял под свое попечительство сирот Бахир, потому что Файрин и Риэль обладали даром приручения огня. И Сурак как и Касим считали это хорошим знаком и своего рода благословением самого Джамара. Маги огня сейчас не часто встречались. Да, и их дар в отличии от былых времен казался крохотным.

Несмотря на то, что династия Дар'Захир и их религия порицает магию и вызов джиннов, сама секретная служба шах-султана молча набирает ассасинов из таких «проклятых», как называют их священнослужители Солнцеликого Отца. Говорят, что предыдущая династия Шамсаридов и проиграла из-за того, что ее воинов с даром стало меньше. Несмотря на то, что «правоверные» твердят, что Шамсаридов за грехи и пороки наказал сам Солнцеликий Отец.

— Мы… просто… как всегда проводили время на площади, — начал чуть ли, не заикаясь Тахир. — Высматривали кого можно обокрасть.

Он был ровесником Файрин. Он был худой, нескладный, чуть выше Файрин, с вечно виноватым лицом, особенно если рядом были Касим и Сурак. Хотя девушку он тоже немного побаивался. Если ее разозлить она могла и огнем кинуть. А ходить с опаленными бровями никому не хотелось.

— Риэль сам виноват! — нетерпеливо выкрикнул Рамзи.

Он казался коротышкой, и был на полголовы ниже девушки, хотя норова ему было не занимать. Когда он распылялся, его мог укротить только сильный подзатыльник от Касима или резкое слово от Сурака. Рамзи был старше всех остальных трех. Ему не раз доставалось от Файрин, но он считал ниже своего достоинства боятся девушку, даже ту, которая может вызывать огонь.

Файрин метнула в него злой взгляд, и ее кулаки сжались. Касим предостерегающе посмотрел на девушку, и покачал головой, сдерживая ее гнев.

— Поясни! — громко потребовал Касим. — Вы должны за ним следить и прикрывать его. Он самый младший из вас!

— Он вечно рисуется! — буркнул Рамзи. — И он давно не ребенок. Никого не слушается как упрямый мул! Если у него дар самого Джамара, то это не значит, что такие же мозги.

Казалось, рука Файрин метнулась очень быстро, что Касим еле перехватил ее. И пламя ударило прямо под ноги Рамзи. Тот заорал будто его убивают.

— ХВАТИТ! — резко рявкнул Сурак. — Ссорой и дракой не поможешь!

— Надеюсь, он не ограбил никого из «достопочтенных господ»? — устало спросил Касим, все еще держа за руку, трясущуюся от злости на Рамзи, Файрин. — И не перед самом носом у стражи? Иначе, Лунная богиня нам не поможет, как и взятку на стражу из-за такого не наскребешь.

— Нет! — помотал головой Тахир, хотя стоял он, чуть втянув голову в плечи, и сжимая свои руки. — Это был обычный купец. Только вот оказался нанял себе охрану. Поэтому Риэль и попался.

— Все учу! Учу! И без толку! — провел устало по лицу Касим свободной рукой. — Сколько говорит, что нужно хотя бы один день изучать того, кого вы собрались обокрасть. — Вы же не из деревень понаехали же в большой город! Бестолочи! Рвань уличная! Вы оба!

Тахир и Рамзи послушно встали в стойку и стали слушать.

— Передайте всем остальным, чтобы сегодня не высовывались лишний раз. И на площадь, базар и на все улочки, который рядом не совались сегодня!

— Слушаюсь, господин! — почти одновременно заговорил юноши.

Тахир даже слегка поклонился. А Рамзи лишь кивнул головой. Но, побежали они со склада чуть ли не прытью. Подальше от сверлящего гнева черных глаз главаря.

— Ну, а ты, девка останешься с нами! — Касим развернул к себе разгневанную девушку. — И не смей спорить, или выпорю тебя кнутом!

— И что мне ничего не делать? — прошипела в ответ Файрин. — Он мой брат!

— Уж точно, ничего сгоряча делать не нужно! — наконец-то отпустил ее руку Касим. — Вы с братом вспыльчивы как все племя Джамара. — Но, мозги же в отличии от брата у тебя есть?

— Есть, — обиженно буркнула она, потирая свою руку, в том месте, где ее стальным хватом держал Касим.

— Ну, если есть, будем думать, как теперь вытащить этого неблагодарного мальчишку! — добавил помощник главаря. — Ох, и натворил дел же этот тупой мул, Риэль. Придется тебе потом до конца жизни отрабатывать за его ошибки.

РИЭЛЬ

Глава 5. Планы

Йольсон сам не верил, что делает это! Он полетел на гору, точнее это был небольшой холм. В горах Норфалиса, и на их вершинах снег лежал круглый год. Потом, чтобы не втоптать своим драконьим телом цветы на холме, он решил спуститься пониже и взобраться на холм пешком.

С полета своим зрением Йольсон действительно увидел цветы, но что это были за цветы он не знал. Может, это просто самые обычные подснежники или эдельвейсы. Может, все просто сошли с ума! Может, всем драконам приснился одинаковый сон, просто потому что им с детства вбивают голову женитьбу на суженной и продолжения драконьего рода. И это просто массовый психоз или даже массовой гипноз.

Но, цветок, если и был здесь… тот цветок… По старой легенде, цветок, который произошел от того, что когда богиня Эдель гуляла по свежей весенней траве, она заплакала, потому что сильно скучала по своему любимому, а потом наступила босой ногой на что-то колючее, то бусинка крови и ее слезы, вместе сотворили магию — и там пророс само воплощение чистой и верной любви — Аморит.

В принципе, самому Йольсону было все равно насколько легенды правдивы и по отношению к цветку, или к богине, или к его истинной суженной. Его заботил сам факт, что цветок может оказаться порталом.

Порталы места — были редкостью, вещи — артефакты как порталы — дорогой покупкой, а живые объекты как порталы казалось существовали в сказаниях и легендах.

Мужчина шел медленно, будто сомневаясь сам в своем поступке. Зато по пути он вдыхал свежие ароматы молодой травы и диких цветов, которые казались более свободными с насыщенными запахами разных трав. Солнце нежно грело лицо, а весенний ветерок слегка трепал белоснежные волосы Йольсона.

«Возможно, Йохан прав, — вдруг посетила его голову необычная мысль. — Мне нужно чаще бывать на свежем воздухе. А то я не только живу как отшельник, но и как затворник».

Наконец-то, он взобрался на небольшую площадку холма. Вдали, виднелись верхушки настоящих гор, и белоснежные пики сияли в полуденном солнце. Горная цепь четко вырисовывалась на фоне ярко-синего неба, своими темно-зелеными и сине-сизыми боками — это был целый хвойный лес из сосен и елей.

Мужчина удивился, но площадка была изрядна уже протоптана, было видно некоторые цветы и трава были смяты. Значит, некоторые драконы все же отважились и были здесь. И сорвали цветок?.. Йольсон смотрел на белоснежные цветы, немного высокие, похожие чем-то на звездный пион. В их нежных лепестках словно по жилистым ниточкам бегали искры света. Значит, аморит все-таки не выдумка! Но, это пока лишь цветок. Способен ли он перемещать к кому-то… Рисковать пока он не хотел.

Йольсон надел перчатки, достал из холщовой сумки, довольно широкую стеклянную колбу из кожаного чехла, и присел немного над цветком. Потом выдохнув, он дотронулся до стебля, зажмурил глаза, но ничего не почувствовал.

«Значит, перчатки все-таки пригодились!», — радостно подумал Йольсон. Потом, он крепче взялся всеми пальцами почти возле основания растения, и потихоньку выдирал его вместе с корнем.

«У меня на тебя большие планы», — эта мысль приятна грела его совсем неромантичную душу.

Когда цветок был бережно помещен в колбу, в чехол и убран в холщевую сумку, мужчина встал, вздохнул полной грудью воздух и улыбнулся замечательному дню.

***

В этот раз в доках, в убежище «Песчаных крыс» были трое: главарь, его помощник и девушка.

— Что ты выяснил? — спросил Сурак. Он хмурился. Вся эта ситуация с поимкой одного из его членов банды городской стражи, ему не нравилась.

— Ну, только то, что пока нашего бестолкового Риэля держат в подземной тюрьме, — рассказывал Касим.

— Как он? Его сильно избили? — голос Файрин звучал взволнованно, и от переживания она просто засыпала вопросами. — Можно ли его выкупить?

— Я не знаю, как он выглядит, — раздраженно фыркнул Касим. — Меня туда, знаешь ли, не впускали. — А насчет выкупа… эти продажные шакалы хотели с меня три шкуры содрать.

— Сколько они потребовали? — все еще хмурился Сурак. Он сидел на удивление спокойно, но выглядел задумчивым.

— Мешочек золота! — и Касим в сердцах плюнул на пол. — Столько почти главаря неместных уличных банд требуют.

— Золота! — вырвалось удивленно и испуганно у девушки.

Она знала, что Сурак может им с братом много простить. И не сомневалась, что главарь вступится за них на улице перед другими бандами, даже перед главарями, и любыми другими обычными людьми, если они не высокородные.

Но, мешочек золота за обычного члена банды!? Даже, хоть и с даром огня. О чем стража не должна догадаться, иначе они могут упрятать Риэля в какую-нибудь школу ассасинов. И это не всегда добровольно. Файрин могла понять, если бы мешочек золота требовался за выкуп самого Сурака, на крайний случай Касима, но за ее бестолкового брата?..

— Мазхар ибн Суфайр, и так с нас каждый месяц сдирает двадцать серебряных, чтобы «закрывать глаза» на таких как мы и наш промысел. У меня нет даже и половины мешочка золота в этом месяце. — Голос главаря звучал жестко и сурово. — Возможно, командир городской стражи все-таки раскусил, что наш Риэль обладает даром вызывать огонь… Тогда, поэтому он и завышает цену…

— Но, Мазхар ничем это не выдал, — качал головой и ворчал Касим. — А мне на него пришлось потратить два серебряных полумесяца за то, чтобы он сытно поел во «Дворе удовольствий и праздника». Он выпил чащу холодного фруктового вина, хотя этот шакал находится на службе. И его религия не поощряет распитие спиртного.

— Нам придется выяснить, не выставляет ли кто из работорговцев скоро на рынке невольников торги за вызывателя огня, — продолжал рассуждать Сурак. — Если мы не можем выставить мешочек золота…

— Если стража продала работорговцам Риэля, то на торгах они сдерут еще больше! — Касим так распалился, что не заметил, как перебил главаря. Но тот сделал вид, что ничего не заметил. — Да, и скорее всего продадут незаметно школе ассасинов. У тех деньги всегда есть! У них есть доступ к кошельку главного визиря.

— И что же нам делать? — Файрин старалась не вмешиваться, когда говорили главарь и его помощник. Но, ситуация начинала казаться безысходной.

— Мы можем помочь ему только сбежать… — начал Сурак, он пристально посмотрел в глаза девушки. — Но, если ты хочешь помочь брату — назад дороги не будет. Если наш план удастся — вы с Риэлем должны бежать из города. И никогда не возвращаться. Возможно, вам лучше бежать из страны.

— Но, куда мы побежим? — Файрин была на все согласна, но сейчас ее жизнь слишком быстро и слишком опасно менялась. Она чувствовал себя загнанной в угол.

— Куда-нибудь в северные страны! — сказал Касим. — Я слышал, там нет рабства. Да, и я могу купить вам места на корабле. Не в каюте и не самые лучшие. Но, вы сможете помогать команде, а я замолвлю словечко капитану одного судна. Которое может уже завтра отплыть. Они ждут только одного мелкого купца. И заполняют свои трюмы провиантом и питьевой водой. Но, это все — чем я могу вам помочь.

— Спасибо Касим! — девушка уже хотела кинуться на шею этому мужчине, который в некотором роде заменил им с братом отца и учителя.

— Рано благодаришь, девочка, — оборвал их разговор главарь. — Если вы с братом снова попадётесь и не сможете толком сбежать, ни я, ни Касим больше не сможем вам помочь. Вас скорее всего казнят. А я буду отрицать, что вы члены моей банды. За мной будут следить, и после даже вашего успешного побега. И еще долго мне не простят, за то, что я вам помог. Сама знаешь, как это бывает, когда городская стража начинает постоянно придираться и задираться, а потом требует большую дань.

— Я понимаю… — Файрин смотрела с благодарностью на тех, кто заменил ей семью, и растили их с братом как могли и умели. Не дали умереть от голода, или от побоев, от тюрьмы, и от городской стражи. Она знала, что они действительно сделали все, что смогли. — И благодарна вам! Я готова.

Глава 6. Побег

Сегодня был жаркий день! Морской запах не заглушал вонь свежей рыбы и морепродуктов, а также всевозможных специй, дорогих, но удушливых парфюмированных масел, пота, и разномастный запахов восточной еды.

Все это разнообразие запахов и какофония звуков, которые сопровождали базар и улицы портового города, и одновременно столицы Ша'Данар — Зара'Хада, — раздражало и одновременно будоражило Йольсона. Он знал, что в таких местах нужно внимательно следить за своими вещами, но яркие краски и звуки восточной страны будто гипнотизировали его, и его глаза постоянно разбегались от различных товаров из разных стран, а также из-за абсолютно разношерстной толпы, казалось, что люди из многочисленных островов и других континентов решили устроить торги именно здесь.

Йольсон заранее договорился с капитаном корабля, чтобы тот его дожидался. Пришлось ради этого отдать немного денег. Хотя, и так приходилось туго в последнее время. Но, еще больше разориться придется сегодня на торгах невольников. То, что ему было нужно, не считалась законным ни в Норфалисе, ни в остальном Артзаре. Так что придется раскошелиться.

«Главное, чтобы алхимическое заклинание и работа артефакта не подвели, — думал Йольсон, и появилась складка между бровями. — И нужно, успеть сесть на корабль, а там… полагаться на удачу!».

Он уже провел здесь два дня. Если еда и постоялый двор еще были сносны, но вот запахи и жара ему не нравились. Капитан корабля успел договориться за еще одну дополнительную серебряную монету с одним работорговцем.

Если все пойдет по плану, то уже через недели две он будет исполнять то, к чему шел все эти годы. Йольсону всего лишь нужен был маг огня.

А то, что он задумал дома… Ни один маг огня не согласится сделать то, что нужно было Йольсону. Наверное, ни за какие деньги, вознаграждение или миссию, в которою он сам верил и последовательно приводил в план, с тех пор как уехал учиться в Академию.

Конечно, будь у него много денег для осуществления плана, все продвигалось бы быстрее и заняло меньше времени… Но, чего уж там!

Назад дороги не было.

Раз уж он опустился до того, что ему пришлось приехать сюда, чтобы купить раба — мага огня. И ему еще повезло, среди невольников оказался такой. Значит не зря ходили все эти слухи про Ша'Данар. Потому что Йольсон редко выбирался из Норфалиса. А в других странах, помимо Артзара не бывал.

Если полеты в образе дракона и виды ландшафтов с высоты птичьего полета считаются за путешествия и посещения других уголков мира…

Торги начались после обеда, когда на площади собралась уже внушительная толпа народа. А значит, для продажи невольников возникала большая вероятность в покупателях.

Йольсон плохо вслушивался в ведение торгов, ему было неинтересно. Если ему понадобился раб, это не значит, что он одобрял рабство.

А если верить законам этой страны, то рабство здесь претерпело изменение с приходом новой религии. Сейчас в рабстве можно было держать только бывших преступников. Конечно, богачи покупали рабов только для тяжелых работ, и то предпочитали воров и карманников, остальное по дому делали слуги.

У восточных народов, часто в качестве слуг брали родственников, чтобы хоть так им помогать и кормить не задаром. Все же знали, что за даром, люди никогда не бывают благодарны.

Те, кто нарушал закон более серьезными преступлениями, чем воровство или мелкое мошенничество: убийц, насильников и отъявленных мерзавцев обычно продавали в рабство владельцам шахт и всяким, кто проводил бои без правил. Где существовала только победа или смерть, а потом снова и снова каждый день, пока лучший боец вконец не выдыхался и не был убит рукой нового фаворита.

Йольсон плохо понимал местную речь, он знал всего лишь пару слов и выражений. Изучения иностранных языков никогда его не прельщало, и он никогда не думал, что ему может пригодится общаться с иноземцами.

Он был слишком поглощён своими разработками, опытами и планом, чтобы тратить свое время еще на то, что могло ему не пригодиться. Ну, кроме этого раза…

Хорошо, что у него с собой есть артефакт для понимая чужой речи, а также артефакт мог перевести и его речь. И этот артефакт был в виде медальона на его шее. Он специально не стал его украшать, и использовать никакие дорогие материалы и драгоценные камни. Меньше привлекает внимание — меньше желание украсть.

Он только напрягся, когда увидел, что какой-то с виду Ша’Данарский купец, указывал на молодого парня в кандалах, и в его быстрой речи Йольсон уловил выражение «вызывает огонь» и «дар огня».

Невольник ничем особо не отличался от местных. Только в его глазах был какой-то огонь вызова, и он совсем не вел себя как раб. Голову держал прямо, узкий подбородок упрямо торчал вперед. Был довольно высок по сравнению с местными, но не выше самого Йольсона.

Худощавый юноша, карие глаза, которые не казались глупыми, но и не отличались пронзительным взглядом, скорее ищущим и рыскающим по толпе. Его губы были разбиты в кровь, на левой скуле синяк, а под правым глазом фингал. Но, кривая улыбка на молодом самодовольном лице показывало, что его дух еще не сломлен. Это было к лучшему, маг со сломленным духом часто лишался своих магических сил.

Но, капитан корабля говорил, что у этого торговца… Йольсон совсем забыл его имя. Местные имена были для него в новинку, и единственное что он помнил это только названия страны и столицы. И вроде имя шах-султана… Хотя сейчас это вообще неважно.

Капитан говорил, что среди невольников только один с даром огня. И Йольсон уже приготовил мешочек золота, который он отдаст в конце торгов за этого раба. Капитан сказал, что торговец дал слово, что работорговец не продаст никому кроме него этого раба. И это будет в самом конце, когда почти все разбредутся и не станут соперничать с ним в торгах. Он ненавидел торговаться и не умел. На базар всегда дома ходила Грета, и иногда Киран.

Йольсон подвинулся ближе к первому ряду стоявших купцов, и к деревянному помосту, где стояли прикованные к цепям невольники. Он начал понимать, и узнал за эти два дня, проведенные здесь, что верить словам Ша’Данарского купца глупо. А уже тем более, верить словам работорговца еще глупее.

— Саад аль-Махури, ты ведь не сказал, что у тебя есть «вызыватель огня»! — пробурчал купец. — Ты же знаешь, что о таких ты должен сообщать нам!

— Простите, господин Джафар ибн Хатим, — чуть ли не упал до земли со своим поклоном, работорговец. — Я не знал, что вы уже вернулись в Зара’Хад! Так бы я никому кроме вас и не продал его!

— Что это значит? — возмутился Йольсон, и чуть не схватил за шиворот этого мерзкого Саада или как там его? — Мой человек договорился, что вы продадите этого раба мне.

— Что за непочтительный иноземец?! — прошипел злобно купец.

— Не знаю, господин, — также возмущался Саад, будто первый раз слышит про такой уговор. И его такими словами только оскорбляют. — Это видимо какой-то свихнувшийся иноземец. Я первый раз его вижу. И ничего ему не обещал, — конечно он врал.

Капитан, который пришел к нему договариваться, явно рассказал, как выглядит его иноземный покупатель.

Они увидели Йольсона, который возвышался над ними почти на две головы. И сразу рядом появились двое охранников купца. Купец и работорговец были довольно низкорослые мужчины с обрюзгшими животами и большими черными бородами, но охрана подоспела более внушительная.

Появились еще два охранника из свиты работорговца. Конечно, охрана была более мускулистая, более рослая, с саблями, и нескольким ножами за поясом. Рожи их были не лучше некоторых рабов, которых поймали на более серьёзных преступлениях чем воровство и кража.

Технически Йольсон мог бы справится с ними. Конечно, нужно было превратиться в дракона и просто превратить их в лед. Но, он не мог просто так напасть на них, в их же стране, нарушая их закон. Да, и дома, в Артзаре его никто по голове не погладит. Скорее будет политический скандал. Да, и сам Йольсон никогда не любил ввязываться в драки.

— Мне не нужны проблемы, — процедил сквозь зубы Йольсон, понимая, что такая ситуация не в его пользу. — Но, я могу пожаловаться в вашу… гильдию… работорговцев или торговли, что вы нарушаете сделки!

— Что ты возомнила о себе, иноземная собака! — начал возмущаться купец.

— Шакал! Как ты смеешь оскорблять, достопочтенного господина Джафар ибн Хатима! — брюзжал, хорошо имитируя негодование работорговец, и его слюни разлетались в стороны, в точности как у верблюда, которых недавно видел первый раз в жизни в живую Йольсон. — Я скромный, и законопослушный! Саада никто еще так не оскорблял!

Пока ругающиеся на него и плющие ему в ноги, купец и работорговец, придумывали хитросплетенные кружева ругательной речи, присущей жителям Ша‘Данара, Йольсон благодаря своему росту заметил, как на помосте рядом с тем юношей появилась еще одна фигура.

Человек был одет во все черное, серое и коричневое, явно чтобы смешиваться с окружающей обстановкой. На голове был тугой капюшон, похожий на платок, и на лице платок, который прикрывал все лицо кроме глаз. Незваный и незаметный человек стал рядом с юношей, и что-то пытался делать с цепью. Йольсон сразу догадался, что его пытаются освободить.

— Да, вы посмотрите! — закричал Йольсон, указывая туда этим безмозглым тупицам. — Вашего раба хотят освободить! Или украсть!

Купец первый обернулся, а потом закричал. Все остальные тоже обернулись. Две фигуры: невольник и того, что скрывал лицо, остановились в нерешительности. Охрана побежала чтобы перехватить их, но по толпе прошлась какая-то волна.

Послышался крик, потом еще, и тут будто вся толпа подхватила его. Кажется, что с глухим и ревущим стуком обрушилось. Йольсон обернулся назад и увидел, что на краю площади загорелось какое-то здание, толпа бежала в противоположную сторону, в их сторону, и сносила других людей как волна на своем пути.

Охрана пыталась удержать толпу, чтобы они не затоптали их хозяев, но люди уже повалили их, и в панике почти втоптали их на мостовую площади.

Йольсон, заметил, что невольник почти освободился с помощью своего подельника. Может быть, поэтому его лицо было таким самодовольным изначально.

Йольсон стал превращаться уже в прыжке, он понял, что не выдержит напора толпы, и ему нужно было срочно действовать, он не мог упустить свою добычу. А этот случайный или не случайный пожар помог разрешить его проблему. Он перепрыгнул свалившихся на землю работорговца и его охрану, запустил в него мешочком денег, и на ходу сказал:

— Все-таки, первый уговор вступает в силу сейчас!

Потом, его тело стало удлиняться, расширяться, покрываться чешуей, и он уже почти в полете схватил за цепь того невольника, с которого еще не успели снять кандалы, а только общую цепь, которая была прибита за кольцо в полу, рядом со столбом, и потащил свою добычу вверх. Ему повезло, что он чуть не врезался в постоялый двор.

Толпа заревела еще пуще прежнего увидев над головой белого дракона и кинулась в рассыпную, подальше от дракона и от горевшего здания. Пришлось набрать высоту, пролетев на юг несколько метров, потом он развернулся и полетел на север, к морю и порту.

Глава 7. Летающая ящерица

На площади было многолюдно. Торги уже давно начались, но у Файрин не было возможности приблизиться к Риэлю. Сарук и Касим с другими «Песчаными крысам» должны были отвлечь охрану работорговца, и у Файрин будет шанс.

Девушка не ожидала, что этот шанс выпадет раньше. Она увидела только то, что работорговец и купец начали ожесточённо спорить о чем-то с каким-то высоким беловолосым иноземцем. Тогда половина охраны работорговца отошла к нему, а другая была сосредоточена на самом споре. Поэтому Файрин как истинная песчаная крыса наконец-то смогла подобраться незаметно к Риэлю, и сразу принялась резать цепь, хорошо, что Касим снабдил ее специальным инструментом. Для того, чтобы разрезать цепь обычным ножом, понадобился бы весь день, и то если нож не поломается.

Но, и у нее, и без этого сердце выпрыгивало из груди почти каждую секунду. Конечно, она злилась и хмурилась на побитое лицо Риэля. Скорее всего не удержал свой глупый и дерзкий язык, когда его поймала стража. С братом она разберется позже. А сейчас его нужно освободить. Руки у нее потели, сердце подпрыгивало, а голова немного ощущалась как после целого дня, проведенного на жаре. Просто, она так и не смогла заставить себя заснуть, готовясь ко всему этому… Если и ее поймают!.. Нет, не хотелось об этом думать.

— Быстрее Файрин! — глаза у Риэля блестели от возбуждения и страха.

— Как могу! — буркнула на него она, хотелось бы ему задать трепку! Сам попался! А еще и «быстрее»! — Лучше смотри в оба, и предупреди, если кто-то заметит! Я не могу одновременно осматривать толпу и резать цепь!

Не прошло и пяти минут, когда она услышала чей-то странный голос, и только потом будто поняла, что он прокричал:

— Да, вы посмотрите! Вашего раба хотят освободить! Или украсть!

— Чертов шакал! — злобно буркнул Риэль. — Тебя заметили!

Сердце у Файрин замерло, и она увидела, как все стали оборачиваться на них. Но потом послышались какие-то крики и шум! А потом она почувствовала будто горячую волну воздуха. Люди стали кричать «Пожар! Пожар! Берегись!» и бросились в их сторону.

Девушка сразу поняла, что это сделали «Песчаные крысы», и мысленно поблагодарила их и Лунную богиню. Она не стала терять времени зря, пока толпа бежала и давила людей от страха, Файрин перерезала цепь с удвоенной силой. Им помогло то, что деревянный помост находился прямо под стеной здания, и был выше над землей в половину человеческого роста. Такую высоту делали специально, чтобы другие люди могли увидеть живой товар за чужими головами с разных концов площади.

И когда осталось буквально несколько надрезов в несколько волосков волос, она услышала испуганный крик Риэля:

— Вот, шайтан! Этот иноземец мчится на нас!

Файрин резко вскинула голову, и ее глаза расширились от удивления и изумления. Она не могла отвести взгляд. На них мчался очень высокий и бледнолицый беловолосый мужчина. Его глаза засверкали как молнии, стали гореть фиолетовым светом. Его тело стало удлиняться и увеличиваться. Он протянул руки, которые уже превращались в какие-то странные и страшные когтистые лапы, которыми он выдернул цепь с кандалами Риэля.

Другая цепь лопнула, а Файрин выронила инструмент, но как, бывало, еще в детстве, защищая младшего брата, она загораживала его собой. Так и тут на уровне инстинкта, она успела схватиться за Риэля, когда основная цепь лопнула.

А в следующем прыжке, у странного и пугающего иноземца появились большие широкие крылья, и вот они с братом резко полетели вверх. Риэль издал что-то нечленораздельное: то ли ругательство то ли крик, а его сестра взвизгнула от испуга.

Их тела чуть не врезались в стену от здания, точнее их ноги. Риэль и Файрин как опытные уличные воры, привыкшие к быстрому бегу и перепрыгиванию крыш на улицах Зара’Хада, сами вжались и подтянули ноги. Файрин зажмурилась, а когда открыла глаза, они поднялись еще на большую высоту. Потом их понесло в сторону юга, а потом, когда она подняла глаза и увидела над собой огромного зверя! Похожего на большущую белую ящерицу с крыльями!

Зверь стал отклонятся в сторону, и Файрин поняла, что они летят в обратную сторону. В сторону порта и моря!

— Что это за магия или колдовство!? — прокричала она через ветер брату.

— Не знаю! — прокричал в ответ Риэль. — Я не позволю себя съесть какой-то огромной ящерице! Держись крепче, а то упадешь!

— Мы полетим за море? — смотрела с некоторым страхом на приближающую воду, порт и корабли Файрин. Она не знала, сможет ли столько держаться голыми руками за брата. А у Риэля не было выбора, он был связан кандалами, за цепь которых сейчас держала огромная когтистая лапа зверя.

— Какого шайтана! — закричал Риэль, увидев, что они стали снижаться чуть ли не в воду. — Береги ноги!

Тут Файрин инстинктивно поджала ноги, увидев, приближающую на себя палубу какого-то корабля. А потом они упали на ноги, но потом перекатились сразу на бок. Зверь их выбросил прямо на деревянный пол. Риэль выругался, скорее всего что-то ушиб себе, а Файрин ушибла себе поясницу.

Когда она смогла открыть глаза, то, увидела, как крылатая ящерица словно сжимается и снова превращается в человека. И он довольно изящно успел опустится, будто просто сошел с невидимых воздушных «ступеней» на землю.

— А ты кто такой? — проговорил беловолосый иноземец без особого интереса, но с тяжелым выдохом будто увидел маленького ребенка, которого нужно наказать за шалости. — Хотя с тобой разберусь потом…

Йольсон увидел, как чуть ли не вся команда высыпала на палубу после их появления. И он увидел чернобородого капитана, который от постоянного солнца и морского ветра был почти коричневого цвета.

— Вот, как видите, я не опоздал! — обратился он к капитану. — Нам лучше быстрее отчалить, а на площади пожар. Вдруг огонь перекинется на порт и корабли, и то и другое из дерева. А все это быстро горит.

Чернобородый капитан недовольно посмотрел на Йольсона, потом на двух валяющих на палубе людей. Он наверняка не мог не заметить в небе огромную белую летающую ящерицу. Работорговцы, пожар, дракон и рабы — ему и его команде действительно лучше убраться и отчалить быстрее, чем наведается городская стража, и личная инспекция от самого визиря. Если они не хотят умереть от пыток или перерезанного горла за столько нарушенных законов Ша’Данара!.. Нет, им лучше здесь не появляться несколько лет!

Да, и с драконом лучше не связываться и отвезти его куда надо! Драконы могут быть опасны, а спалить деревянный корабль им ничего не стоит. А его корабль, это его дом и то, что приносит ему прибыль и деньги.

— Чего встали как мулы! — вдруг заорал капитан во весь голос и на всю палубу! — Отдать швартовы! Мы отчаливаем сейчас!

Йольсон подошел ближе к уже поднимающимся с пола Файрин и Риэлю.

— Ты мой раб, теперь ты принадлежишь мне! — сказал он властным голосом.

— Пошел ты к шайтану! — плюнул ему под ноги Риэль. — Я никому не принадлежу! Я свободный человек!

— Я заплатил тому работорговцу! И отдал положенные деньги!

— Никто не видел твоих денег, бледнолицый демон! — прошипела Файрин стягивая со своего лица и головы платки. — У тебя нет документа о продаже и покупке раба! Твоя сделка незаконна и не действует!

Йольсон увидел перед собой лицо девушки. Она была смуглая как большинство местных женщин, но миндалевидные глаза были у нее янтарные, а не карие или черные. Темные волосы на солнце казались каштановыми с теплыми бронзовыми отблесками.

— Я его купил, и я его хозяин. Он здесь, и я его увожу домой, — казалось, что Йольсон проигнорировал то, что сказала девушка. — А ты можешь идти, или уже доплыть до берега пока не поздно. Потом расстояние между берегом и кораблем будет значительно дальше.

— Он не твой раб! — Файрин так резко вынула нож из складок своего одеяния, что беловолосый мужчина этого не заметил и не ожидал. Она встала между братом и этим мужчиной. — Он мой брат! И у него есть имя. И ты не запугаешь нас, бледнозадая ящерица!

Конечно, Йольсон опешил! Он не привык, чтобы женщина себя так вела. Он особо не общался с женщинами. Кого он знал: его мать — была настоящей леди, Грета — но она по-настоящему ему ничего плохого не сделала, только любит поворчать. А еще студентки Академии. Служанки…

А эта мелкая смуглая пигалица… выглядела и вела себя как настоящая бандитка, которая действительно пустит в ход свой нож. Если этого парня поймали на преступлении, возможна вся его семья преступники…

Тут проходил мимо капитан, все еще раздавая приказы, он заметил двух других и понял, что это были те два человека, которые должны были попасть к нему на корабль по договоренности с Касимом. А он был должен Касиму. Тот много раз его выручал.

Ну, и в ситуацию он попал! Обещал отвезти этих детей подальше от Ша’Данара, а этому беловолосому иноземцу обещал договориться с работорговцем. И кто бы знал, что все эти обещания и люди переплетутся в такой неожиданный морской узел?! Но, не обещал никого помогать удерживать. Так что ему теперь делать то?

Капитан не любил не выполнять обещания, и не хотел связываться с драконом. И он пробурчал, проходя мимо них, не смотря никому из них в глаза:

— Да, чтобы вас джинны в преисподнюю забрали! Сами разбирайтесь!

Глава 8. Озорная русалка

Корабль «Озорная русалка» уплыл от берега далеко, что тот превратился уже в размытую темную полоску. Попутный ветер ласково трепал паруса, морская пена собиралась маленькими полумесяцами, и снова разбегалась, а по бокам корабля и в небольших валах волн, исходящих от его курса, выпрыгивая, плыла рядом небольшая стая дельфинов.

Риэль и Файрин, никогда раньше не бывавшие в море, завороженно смотрели по сторонам, и смеялись над выкрутасами дельфинов. Они всматривались в синее покрывало, которое на солнце светилось всеми цветами лазури, а иногда серебрилось словно, пытаясь отражать как зеркало, но постоянный бег воды и волны, разрушал это своего рода магическое явление. Морской воздух и бриз приятно холодил кожу, в особенности после полуденной наступившей жары, которая принесла весна в Зара’Хад.

Вначале их даже сопровождали чайки, которые будто парили в невесомости над кораблем, будто могли удержаться на воздухе без взмахов крыльев. В порту чайки редко летали, больше слонялись в поисках, чтобы урвать рыбу или что-то съестное. Там они звучали мерзко, постоянно делая набеги на не убранную вовремя еду или товар. Здесь их крики были более приятны, и они походили на настоящих птиц.

Капитан корабля, которого как оказалось звали Кадир Рахман, сказал им, что было заплачено только за их проезд. Спать они будут вместе со всеми в кубрике — в общей каюте для команды. Так как «Озорная Русалка» — грузовое судно, то отдельных кают и нет, только для капитана, его помощника и для гостя, который оказался иноземец. Капитан Кадир сказал, что если они хотят есть, то придется помогать на корабле. Поэтому он дал разрешение взять Файрин инструменты для того, чтобы разбить кандалы Риэля, несмотря на протесты Йольсона.

— Я не работорговец, господин Йольсон, — нахмурившись, буркнул на него Кадир, и потом добавил: — Я помог вам найти мага огня и договорился с проклятым шакалом Саадом, хотя мне это претило. А больше с вами никакого договора не было. Честно говоря, я думал, что потом вы дадите ему свободу. Слышал некоторые из ваших северных стран так поступают благородно. Не припомню, чтобы откуда вы родом было рабство… Также я пообещал своему другу Касиму вывезти этих детей подальше от Ша’Данара. Туда, где они смогут жить в безопасности. Так получилось, что знай, что одному из этих детей грозит дальнейшая неволя, я бы не согласился вам помогать. А если вам что-то не нравится, вы можете улететь. Насколько я знаю, для вас это не составит труда.

И потом капитан Кадир скрылся в свое каюте, и очень долго после не появлялся.

Также Кадир Рахман наставлял детей:

— Я знаю Касима он мой друг. Но! Я знаю, чем он занимается и на кого работает. И знаю, кто вы такие. И если кто-то из вас вздумает обворовать меня, моего помощника или любого члена моей команды, я вас сразу выкину за борт на корм рыбам. Понятно? И не видать вам не новой земли и не новой жизни! Касим за платил только за ваш проезд. Будете спать вместе с остальной командой. За вашу еду никто не платил, поэтому будете отрабатывать. Драить палубу, помогать нашему повару, и любое поручение, которое вам скажет сделать мой помощник Фарух. И если вы ослушайтесь его — останетесь без еды на день. Уяснили? Затевать драки тоже запрещено! Сразу выкину вас за борт, крысята!

— А почему этот иноземец не улетает? — спросила его Файрин. — Я сама видела… да, и вы господин капитан. Он же огромный? Зачем ему плыть на корабле? Разве так не дольше?

— Не знаю, — пожал плечами Кадир. — Он очень странный иноземец. Они все странные… Нам не понять их обычаев. Возможно, на то есть причины.

— А куда мы плывем? — спросил Риэль, ему было наплевать на иноземца, и он готов с ним подраться, если придется. — Мне все равно что он превращается в огромную летающую ящерицу. Если он не может так далеко летать, значит он скорее всего не всесильный. Возможно его магия или колдовство ограничены. Если верить нашим сказаниям и легендам, то это джинны и демоны дают такую силу и магию, а взамен забирают его жизнь и душу потихоньку. Поэтому каждый раз, когда он использует колдовство, демоны выпивают его силы души.

— Не недооценивай своего врага, — хмыкнул Кадир. — Разве Касим не учил тебя этому, мальчишка? Я бы не советовал лезть драться с драконом.

— Драконом…? — переспросила девушка.

— Дракон — это большая летающая ящерица, как вы его называетесь, — усмехнулся Кадир. — Силы им дают не джинны и не демоны. Они такие рождаются. Дракон может запросто сжечь этот корабль своим огнем, — увидев их недоуменный взгляд, он пояснил: — Они плюются огнем, как факиры, только им не нужны масла и другие ухищрения. Они сами творят огонь. Один дракон может при желании испепелить огнем целый город!

— Тогда это действительно странно, что он сам не полетел куда ему нужно, а плывет на корабле, — пробормотал Риэль. — Я все равно не собираюсь его бояться и становится рабом!

— Вы можете, чем-то нам помочь, господин Рахман? — с глазами полными надежды попросила Файрин. — Может вы поговорите с ним? Он же не может правда сделать Риэля своим рабом?

— Я с ним поговорю, если смогу… — начал мужчина, потом вздохнул и добавил: — Но связываться и злить дракона я не буду. Это вы должны с ним говорить и убедить его. И не смотрите на меня такими выпученными и обиженными глазами, крысята! А ты, Файрин как девушка, должна уметь применить свои женские штучки, чтобы расположить к себе словами мужчину. Ни один мужчина, если он не самый отпетый мерзавец, не сможет устоять под напором женских жалоб, слез, истерик и улыбок!

— Не думаю, что он из тех — кого может убедить женщина, даже самая красивая, — буркнула недовольно девушка, она сама была не из тех женщин, которым нравилось кокетничать с мужчинами или из тех, кто умел использовать свои женские чары.

— А ты постарайся! Свобода и жизнь твоего брата стоит на кону! — потом Кадир устало провел по лицу рукой, и сказал: — Я только знаю, что господин Йольсон из тех мест, где рабство и торговля людьми запрещена законом. Он все равно не сможет заставить Риэля быть рабом. Можно же просто пожаловаться в… ну, не знаю, кто у них там главный… Но обычно во всех странах есть такие люди… как городская стража, визири или шах-султан. Он направляется в Артзар, а там точно есть король. А их король — это как наш шах-султан.

— Если у них запрещено рабство, зачем же он купил раба? — задумчиво спросила Файрин, нахмурив брови. — Может он сам преступник? Для чего ему раб?

— Драконы обычно происходят из влиятельных и высокопоставленных людей… Достопочтимых господ, как у нас говорят и высокородных. Я сомневаюсь, что он преступник.

— Значит он богат? И у него много денег? — почему-то заулыбался Риэль. — Может ему нужен слуга?

— Если он богат, у него должно быт много слуг! — раздраженно фыркнула сестра. — Если он покупает раба, плывет на корабле, не пользуется своим драконьим… не знаю, чем… драконьей магией, то… он что-то задумал!

— Все возможно, — кивнул головой капитан. — Я же говорю он странный. Но, это теперь ваши проблемы! Как я и сказал, я сомневаюсь, что он преступник. Вам нужно с ним подружится и узнать, что он задумал. Может вы сможете ему помочь, а он поможет вам.

— Он мне не нравится! — вспыхнула Файрин, тряся головой. — Даже если он не преступник и не задумал ничего ужасного. Я ему не доверяю!

— Так, послушайте меня, внимательно, крысята! — капитан сильно нахмурился и даже повысил голос. — Мне некогда возится с вами и вашими проблемами! Я Касиму пообещал только отвезти вас от Ша’Данара. А дальше Артзара не получится, потом я поплыву на острова, а там дикие и опасные нравы и законы, и уж точно не для женщин. Да, и не для мальчишек! Отстанешь от команды, и покажешься трусом: зарежут, прибьют или заживо съедят! Я вас туда не возьму! Легче вам догнивать тогда жизнь в темнице, чем быть заживо сваренным в котле на островах. Советую вам поговорить и договориться о своих условиях с этим иноземцем! Вы сходите в ближайшем порту Артзара! А господин Йольсон, если с вами договориться поможет вам устроить свою новую жизнь в новой стране. Где нет рабства, и к женщинам относятся лучше, чем у нас дома. Потому что если вас там поймают на том, чем вы раньше промышляли, то будете догнивать свою жизнь в темнице Артзара. У них законы не такие суровые как у нас, но за воровство и нарушение законов там тоже не прощают. А сейчас, Риэль иди драить палубу! А ты, Файрин, и не возмущайся мне, иди помогать готовить ужин повару. А если будете отлынивать, останетесь без еды!

И больше не слушая молодых людей, капитан Кадир Рахман, пошел по своим делам, походу прикрикивая на отлынивающих от работы и от своих обязанностей матросов. Риэль понуро поплёлся за ведром и шваброй, а Файрин бурча проклятия на иноземца, брата и капитана, зло вышагивала в сторону камбуза — там где готовил повар на судне.

Глава 9. В море

Вечером после ужина, Файрин и Риэль решили провести на палубе, подышать свежим воздухом, и посмотреть на бескрайнее черно-синее бархатное небо, сквозь прошитое как сито, сияющими звездами. Они также часто видели и падающие звезды и каждый раз кричали:

— Смотри! Смотри! Быстро загадывай желание!

Еще одна из причин, почему они проводили время на еще более ночном свежем морском бризе, из-за которого, иногда хотелось и поежится, — это то, что команда корабля на них смотрела не совсем дружелюбно, даже некоторые матросы смотрели довольно враждебно, и что-то шептали друг другу. Подчёркнуто игнорируя брата и сестру. Они услышали и узнали, что эти двое бывшие уличные воры, и им как грузовому судну, не совсем нравилось такое соседство. Потому, что уличные воры или пираты, которые любили как раз нападать на грузовые суда с товарами, были для них люди одной породы.

Брат и сестра Бахир чувствовали себя рядом с матросами в одном кубрике неуютно, и решили, что лучше переночуют на палубе под одеялом, которое им выделил помощник капитана, или в трюме с припасами, если их не выгонят оттуда, посчитав, что они что-то приворовывают.

Но, зато такая ситуация заставила их действительно задуматься, что новая жизнь не за горизонтом. Когда и если они прибудут в другую страну, и захотят найти там свой дом — им нужно менять свои привычки. На улицах Зара’Хада они не особо задумывались, как к ним относятся другие люди. Тот образ жизни был единственный который они знали, и они старались выжить. Но, покинуть дом, свою банду, оставить все позади, и в первые почувствовать и наконец-то понять, как к ним на самом деле относятся люди, зарабатывающие честным трудом, было для них неприятным открытием.

Теперь не получиться обозленно реагировать и строить из себя жертв жизненных обстоятельств. Они могли позволить это будучи членами «Песчаных крыс». Но, если они не хотят оказаться завтра на виселице, в темнице или просто быть зарезанными более сильными, но агрессивными людьми в переулке — им стоить хорошо поразмыслить и понять, как жить дальше.

Но, если Файрин втайне мечтала об этом всегда, даже никому при этом не рассказывала, даже Риэлю. То ее брату было тяжелее, ведь он до прошлого дня всегда считал «Песчаных крыс» своей семьей, и относился к жизни среди улиц как к чему-то преопределенному. Все это внушало им грусть, тревогу и страх перед будущим. Вдруг они совершили ошибку покинув навсегда свою родину? Возможно, им нужно было просто перебраться в другой город или соседнюю страну на долгое время, пока все не забудут проступок Риэля, и то, что в нем есть дар вызывания огня?

Сколько они не пытались заснуть на палубе, им это не удавалось, ночью на море ветер был холодным, и пронизывающим. Корабль держался курса на север вдоль берегов пустыни, которая еще считалась территорией Ша’Данара.

Потом брат и сестра все-таки решили спуститься в трюм, там не было гамаков как на кубрике, и они устроились рядом с какими-то мешками и тюками тканей, чтобы было можно заснуть, не дрожа при этом от ветра. И хотя здесь пахло иногда затхло и будто плесенью, в спертом помещении воздух был далеко не свеж, но здесь было тихо, спокойно, плеск волн не такой оглушающий среди тишины ночи как снаружи, и тихий скрип дерева вполне успокаивал. И они наконец-то измотанные и усталые за последние дни — уснули очень крепко.

***

Файрин проснулась от резкой качки и от того, что какой-то мешок упал на нее, и хорошо, что не придавил. Она резко открыла глаза, и сначала плохо понимала, где она и почему так темно. Потом скрип дерева, корабль будто застонал, и какой-то яростный плеск воды о борт.

— Риэль!? Риэль, ты здесь?

— Где я еще могу быть! — буркнул сонным голосом брат. — Но судя по тому, как он, охая и вздыхая копошится на своем спальном месте было понятно, что он тоже проснулся от сильного толчка, а не от того, что его разбудила сестра. — Что происходит?

— Не знаю… — потянула Файрин, потом добавила свою догадку: — Может это шторм?

— Не очень-то хочется потонуть с этим корытом! — чертыхнулся парень. — Не для этого мы оставили родину, чтобы помереть в воде.

— Оставайся здесь, — сказала девушка, поднимаясь с самодельной постели. Файрин знала, что брат не умеет плавать. И уж шторм может его испугать сильнее, чем он покажет это. — Я пойду посмотрю.

— Лучше я пойду с тобой, — храбрился он. — Лучше уж сразу захлебнуться от воды, чем медленно тонуть и задыхаться здесь, если это корыто пойдет ко дну.

— Как хочешь, — бросила Файрин, ее глаза уже привыкли к темноте в трюме. — Только иди осторожно, и крепче держись, когда поднимемся на палубу.

— Не кудахтай надо мной как наседка, — буркнул недовольно Риэль, но при этом старался не отставать от сестры.

У девушки был дар красться как кошка даже в полной темноте, и не задеть при этом всякие «препятствия» на полу. Сарук всегда говорил, что Файрин — идеальное воплощение вора, жаль, что она родилась девчонкой. Главарь и Касим всегда считали, что Файрин должна была выйти замуж еще в пятнадцать-шестнадцать лет. А теперь ей уже двадцать два — и она старая дева. А большого приданного у нее нет, так что вряд ли ей чем-то поможешь. Зато с возрастом она все больше становится как мать-наседка.

Наконец-то они выбрались из трюма и открыли дверь, света стало чуть больше, но корабль стало качать чаще. Они и так несколько раз по дороге до двери чуть не упали. В коридоре держаться за перила лестницы стало легче. Грохот волн стал слышен отчетливей, как и деревянный стон корабля, который будто грозился «помереть» или развалится на части.

На проходе на палубу стояла чья-то фигура, и Файрин поглощённая мыслями и страхами о том, что они попали в шторм, и выдержит ли корабль, почти чуть ли не налетела в спину какому-то мужчине.

— Осторожней там! — пробурчал недовольный голос. — Ты что ослеп что ли?

— Простите! Не специально! — также недовольно пробурчал в ответ женский голос.

Фигура отошла дальше на палубу все еще держась за конец перил, чтобы пропустить людей, которые пытались пройти в наружу.

В свете молний и грома, Файрин увидела высокого мужчину, его белые волосы до плеч трепал ветер, а брови были нахмурены. По палубе бегали матросы, пытаясь спустить паруса, и затянуть их, чтобы штормовой ветер не порвал их. Сквозь рев волн, ветра и хлынувшего дождя слышались громкие маты капитана Кадира Рахмана, проклинающие матросов, их нерасторопность, шторм и погоду.

— Еще вечером же была ясная погода! — только и смогла выдавить из себя девушка.

— Погода на море всегда переменчива как женское сердце, — хмыкнул Йольсон. — Кстати, о женщинах. Им не место на корабле, особенно во время шторма.

— Я тебя не спрашивала и твоего мнения о женщинах, и где им место, бледнолицый демон! — фыркнула Файрин, гневно смотря на противного иноземца. — Капитану может понадобится наша помощь!

— Ваша точно не понадобится! — рассмеялся мужчина, и прищурено посмотрел на рассерженных на него брата и сестру. — Из того, что я узнал о вас. Это ваше первое пребывание в море. Вы не матросы. А учитывая, что твой брат не умеет плавать, то вам лучше вернуться обратно на кубрик. Если вас снесет волной в море, вас никто спасать не будет.

— Я умею плавать! — фыркнул Риэль. Он врал, но не хотел быть слабым в глазах несостоявшегося хозяина, который смотрел на него как на собственность.

Йольсон только закатил глаза, и сказал:

— Матросы умеют сплетничать не хуже баб на базаре. А капитан сразу узнал, что вы умеете или не умеете, чтобы определить вам работу по плечу, и избавить себя от лишних проблем.

— Значит, ты любишь слушать сплетни как бабы на базаре? — усмехнулась Файрин, и потом съехидничала: — Не думала, что помимо покупки рабов, ты занимаешься еще такими вещами. Повезло, наверное, твоей жене…

— Я не женат, — глаза мужчины зло пробежались по самодовольной ухмылке девушки. — И ты ничего обо мне не знаешь, чтобы делать выводы.

— Может и не знаю, — намерено пожала она плечами. — Но выглядишь ты старым. Но, ты прав, кто бы пошел за тебя замуж, если ты подслушиваешь сплетни и покупаешь рабов. Наверняка ваши женщины такое не одобряют, раз у вас запрещено рабство, — Файрин специально это все сказала, чтобы дать понять этому мерзкому иноземцу, что и они кое-что знают об обычаях и законах его страны.

Риэль рассмеялся над словами сестры, его забавляла эта перепалка между Файрин и этим иноземцем.

Йольсон опешил от такой наглости, он не привык чтобы с ним так разговаривали и его так унижали! Да, во времена Академии всякое бывало… И много всего говорили за спиной. Но люди его круга могут мило и вежливо общаться, при этом делая колкие замечания очень утонченно. Но никто прямо в лицо не оскорбит, тем более леди. Слуги могли бурчать, но намеренно оскорблять бы не посмели.

А эта, маленькая ростом, чернявая девица с улиц, которая промышляла воровством, смеет говорить ему такие вещи и смеяться над ним!? Но, что он сделает? Ударит ее? На женщин он никогда не поднимал руку, да и воспитание, вдолбленное с детства не позволяло ему это сделать. Единственное обстоятельство, при котором он мог бы нарушить это правило, если бы какая-то женщина попыталась его убить.

Но, не успел он придумать какой-то достойный колкий ответ, а она насладиться своим триумфом над его унижением, как корабль снова застонал, повалился набок, и всех сильно тряхнуло. Риэль упал назад, и кубарем скатился с лестницы, а Файрин бросило в сторону палубы. Но Йольсон, быстро среагировал, и успел схватить ее за руку. И в это время, огромная волна накрыла весь корабль.

Глава 10. Шторм

Потом корабль снова качнуло, и девушка упала прямо сверху Йольсона, потому что он не смог одновременно удержаться сам и держать еще Файрин, чтобы ее не смыло волной. Возможно, она бы возмутилась, потому что одной рукой мужчина все еще ее крепко держал, но шторм, качка и холодные волны, которые окатывают тебя с ног до головы не располагают к капризным выходкам и даже к разговорам. А грохот от грома, волн, ветра и стонов корабля стоял такой, что не было смысла тратить свой драгоценный воздух в легких, чтобы кричать изо всех сил. Все равно даже Йольсон не услышал, что она ему кричит.

Единственное, что ее сейчас волновало и за, что она молилась Лунной богине, чтобы они пережили шторм, и чтобы Риэля не смыло за борт. Потому что, даже умея плавать, Файрин не смогла бы его спасти во время шторма.

Казалось, прошла целая вечность, пока корабль швыряло волнами, гремела гроза и шторм, девушка много раз чуть не захлебнулась, но Йольсон пытался упорно удержать ее и себя за основание перил и проема лестницы. Она видела, как Риэль также сражался внизу, пытаясь подняться наверх и в тоже время удержаться на ногах в коридоре. Больше, чем воды, он не любил замкнутых пространств. Потому что как-то в детстве провалился в колодец и просидел там почти весь день, пока его не вытащили.

Наконец-то шторм стал затихать, но ни у кого не было сил не только что-то делать, но и даже думать. Йольсон и Файрин сидели рядом с вымученным и отсутствующим взглядом, облокотившись спиной о деревянные панели палубы, а Риэль как только смог доползти по лестнице вверх, просто распластался и лежал на спине рядом с сестрой, тяжело дыша, пробормотав что-то: «Ненавижу море!».

Все люди, включая команду, промокли насквозь до костей и посинели от холода, но никто не хотел и даже не двигался очень долго, переводя дыхание, некоторые молились своим богам за благополучно пережитый шторм. Борьба за выживание в море выжала из них все физические и душевные силы. Никто не разговаривал и не даже не хотел разговаривать даже со своим ближайшем соседом по пережитому несчастью. И все-таки один член команды утонул, его сбило волной в море, и никто не смог ему помочь. Но, на этот риск шли все матросы, работающие на кораблях.

Несмотря на то, что хотелось, что-то съесть и выпить горячего, свернуться калачиком и поспасть несколько часов, всем пришлось помогать приводить в порядок корабль, начиная от починки парусов, и заканчивая просушкой товаров в трюме. Конечно, они все вначале выпили горячего травяного отвара, чтобы согреться, зарядиться немного силами, и не подхватить простуду.

И вновь, казалось, что прошлая целая вечность, пока они со всем управились, тело после пережитого казалось деревянным, тяжелым и неподъемным, все они двигались как сонные мухи, и почти никто особо не разговаривал, только чтобы передать поручение капитана или помощника, или попросить помочь с чем-то.

Так прошел весь, все небо было затянуто облаками, а потом будто резко стало темно. И все стали укладываться спать после выматывающей ночи и тяжелого дня.

После скудного, но горячего ужина, брат с сестрой снова решили устроиться в трюме, но на этот раз поближе к двери и выходу в коридор. Никто им ничего не сказал, ни у кого не было сил на споры и конфликты.

***

Кажется, они крепко спали и проспали подъем. На завтрак им выдали сухарики и травяной отвар. Большая часть провианта до сих пор нуждалась в сушке после вчерашнего шторма. На наглую попытку Риэля выпросить еще что-то, повар буркнул и выгнал их из камбуза.

Было уже далеко не ранее утро, хотя и пасмурно, но море было спокойное. Риэль облегченно выдохнул, но тут же ему поручили дело. Потому что вся команда была уже на ногах, и каждый занимался своим делом. Файрин подошла к капитану Кадиру Рахману, чтобы узнать, чем ей заняться сегодня, раз ни повар и ни первый помощник Фарух не дали ей никого занятия.

— А вот, и припозднившиеся крысята, — Кадир не вкладывал в эти слова никаких оскорблений, может быть только шутки или иронии, а брат и сестра Бахир на них не обижались. Они давно привыкли как все вокруг их называли уличными крысами, ведь даже само название банды было связанно с этим животными. — Выспались? Рад, что вы пережили этот шторм.

— Жаль вашего матроса, которого смыло в море… — неуверенно произнесла девушка. — Возможно, лучше бы смыло какого-то другого, — она искоса посмотрела на большую высокую фигуру с белыми волосами, стоящую на носу корабля.

— Я слышал, он спас тебе жизнь, во время шторма, — сказал вкрадчиво капитан, качая головой.

— Я бы, и сама себя спасла, — пробурчала Файрин. — Если даже Риэль выжил…

— Не будь не благодарна судьбе, девочка! — оборвал ее слова Кадир. — Судьба любит собирать долги. Понимаю, что ты не желаешь этому человеку зла, просто переживаешь за брата. Лучше прими мой совет, и поговори с ним, пока наш корабль не приплыл к порту его страны.

— А через сколько мы приплывем? — спросила она, пытаясь переправить русло разговора на другую тему.

— Мы только-только отплываем от вод Ша’Данара, -ответил мужчина, а потом указал рукой на полоску берега в дали: — Видишь эти пески? Мы только обходим мыс. Вчерашний шторм отбросил нас назад, придется плыть вдоль рифов, и сделать крюк. Я не послушался совета, который получил, и хотел быстрее сократить плавание. Но весной, на прямом пути всегда бушуют дожди со шторами. Моя гордость чуть не погубила меня, мою команду и мой товар. Поэтому, девочка, не зли судьбу, и не будь упряма. Можешь поговорить с этим иноземцем, а можешь начать мыть палубу, сама решай. Второй раз, я не предоставлю тебе такой возможности.

Потом капитан отошел поговорить со штурманом возле штурвала. Файрин все хмурила лоб, и сжимала кулаки и вздыхала… и решилась.

Девушка подошла к стоящему Йольсону, он смотрел на горизонт и хмурился, и даже не обратил внимание, когда рядом оказалась Файрин. Они стояли и молчали. Она не знала, как начать разговор и с чего его начать. Но, если выбирать между разговором и драить палубу, девушка предпочла поговорить с этим… противным иноземцем.

Файрин знала, что капитан Кадир Рахман наверняка все заметит и узнает, если она этого не сделает, он будто всех и все видит насквозь. Возможно, его род деятельности заставляет его быть проницательным.

— Спасибо… — выдавила наконец-то из себя она. — За… то, что… ты помог… мне… вчера… во время шторма.

— Не особо верится, что ты благодаришь искренне, — хмыкнул Йольсон, чуть скосив на нее глаза на пару секунд, и снова стал смотреть на горизонт. — Ты была бы рада, если мы бы меня смыло в море во время шторма вместо того бедняги-матроса.

— Тебе не говорили, что иногда нужно просто сказать в ответ «пожалуйста»! — ей хотелось залепить ему подзатыльник, но он был слишком высок. И даже для нее — сироты и уличной крысы было нарушением манер так сделать. — Ты и у себя на родине так ведешь со всеми? Или только с иноземцами?

— И как же я себя веду? — девушка его раздражала изначально. Она была излишне наглая и совсем не тактичная. Хотя, что взять с человека, который вырос на улице?

— Будто ты лучше других! — вспылила Файрин. Он все еще даже не смотрел на нее. Ее редко кто выводил из себя, что хотелось человеку надавать тумаков. Но, этот бледнолицый иноземец был просто невыносимым. Совсем не так она представляла она их себе разговор. Так явно не подружишься! Но, она просто не могла себя остановить. — Ты самый высокомерный индюк, которого я встречала! Хотя, ты просто большая ящерица-переросток!

— А ты далеко не леди! — Йольсон начал уже вскипать, он все-таки обернулся и вперил в нее свой злой взгляд. — Ты можешь оставить меня в покое!? Не видишь, я занят!

— Не знаю кто такая леди, — не слушала его она. — Но видимо кто-то из знатных госпож… Что же, мне все равно. Пусть я не красавица и не госпожа, но и ты далеко не красавец! Слишком высокий и слишком бледный как… смерть! И чем ты занят!? Ты просто стоишь и пялишься на воду!

— Ну, знаешь!.. — он и не помнил, чтобы хоть какая-то из девиц его выводила из себя до белого каления. — Я не приемлю поднимать руку на женщин, но в отношении тебя могу и передумать!

— А я и не боюсь! Меня били с тех пор, как я оказалась на улице!

Йольсон от такой прямоты опешил! «Не боятся побоев!? Что за жизнь у нее была?!», — промелькнуло у него в голове.

— Ты меня не запугаешь! И еще… — продолжала она, пока не послышались крики.

— Вон смотрите! Смотрите! Там! Вон же! — вдруг со всех сторон раздались встревоженные голоса команды.

— Что случилось? — девушка резко потеряла весь запал злости и раздражения к иноземцу, и внизу живота стало как-то неприятно скручивать. — Снова шторм?

Тут в корабль плеснула волна, потом другая, третья, и будто дерево неприятно и глухо скрипнуло.

— Это не шторм… — Йольсон тоже резко остыл, и пытался вглядеться куда-то за борт. — Небо спокойно, как и море. Надеюсь, мы не сели на риф…

— Так вон под кораблем как вода вспенилась! — испуганно посмотрела вниз Файрин. — Как это может быть не шторм?..

Тут дно корабля будто что-то поцарапало, и снова стукнуло, но уже в другой стороне. Кто-то истошно закричал, и все обернулись в эту сторону. Там появилась огромная морда зверя! Похожего одновременно на крокодила и рыбу.

— М-О-Р-С-К-О-Е Ч-У-Д-О-В-И-Щ-Е!!! — стали кричать люди и бегать по палубе, пытаясь схватить хоть какое-то оружие.

— Риэль… — прошептала про себя Файрин, пытаясь найти в этой суматохе брата, у по ее спине проползли мерзкие щупальца страха, и чуть не потеряла сознание.

Она чуть сама не завизжала увидев, как эта огромная тварь пыталась атаковать корабль. Но страх и ответственность за младшего брата взяли вверх над страхом за свою жизнь.

— Только этого еще не хватало! — устало вздохнул Йольсон, он только восстановил свои силы после вчерашнего. — Какого рогатого хвоста!

Глава 11. Морское чудовище

Качка корабля, крики людей, и глухие гортанные утробные звуки чудовища. Удары лап и хвоста зверя по дереву, паника, глухой звук сабель по частям тела чудовища и выстрел мушкетов. Сизый дым от пороха висел в воздухе.

Девушка кинулась на поиски брата, который стоял рядом с матросом и капитаном Кадиром. Матрос пытался попасть саблей по крокодильей морде зверя, а капитан целился по глазам, сам же Риэль стрелял огненными шарами в чудовище.

— Целься по глазам и внутренней пасти! — пытался перекричать общий шум битвы Кадир Рахман. — Если ослепить его, он наверняка заползет обратно в свою морскую дыру!

— Вы уверены, что это не разозлит чудовище? — спросила, запыхавшаяся Файрин. Она как раз заметила своего брата, и помчалась со всех ног туда, хотя инстинкты взывали забиться в дальний угол, подальше от страшной зубастой пасти твари.

— Не уверен, — буркнул недовольно капитан. — Я раньше никогда не сталкивался с такой огромной тварью раньше. У тебя есть идея получше моей?

Она промолчала. У нее не было другой идеи. И Файрин никогда не сталкивалась раньше ни с каким монстрами до этого дня. Она только помнила легенды, о том, что в их мир проникли разные чудовища и монстры из другого измерения во времена Великой Войны с Хаосом и Тьмы. И не всех их удалось найти и истребить. Ведь они забились во всевозможные щели, впадины и норы. В земле и в море, в горах и дремучих лесах.

После войны многие воины пали, земля была покрыта шрамами битв и сражений. В мирное время сразу стала заметна какая разруха наступила. Все были уставшие, и всем нужно было думать о жизни, а не о боях. Всех заботило строительство новых домов, взамен разрушенных, о посеве урожая, чтобы было чем кормить семью на следующий год.

Поэтому таких чудовищ отлавливали либо специально обученные люди, обычно те — кто не смог вернуться к мирной жизни после войны. Либо монстров убивали случайно, пытаясь защитить свою жизнь, пытаясь перейти реку вброд, или какое-то ущелье в скалах.

Со временем, люди стали редко встречать таких монстров, и жизнь заставила больше думать о насущных проблемах.

Файрин раньше не верила в чудовищ и монстров, считая их бабушкиными сказками, которыми запугивают непослушных детей. Сейчас она просто оцепенела от страха, и она лихорадочно соображала, что же предпринять. Она всегда считала себя смелее Риэля, но возможно она ошибалась… Возможно брат прав, и женщины с возрастом становятся трусливее…

Одна из причин почему она еще сомневалась использовать свою силу — это ее природная склонность к скрыванию своих преимуществ перед противником. Никто на корабле, кроме Риэля, не знает про ее способности. Если за Риэлем охотится этот иноземец из-за его дара вызова огня, что этот бледнолицый станет делать, если узнает, что и у нее есть дар?

Или капитан? И его команда? Да, Кадир Рахман обещал перевести Касиму их с братом в другую страну… Капитан друг Касима, а не их друг. Но Кадир не обещал в качестве кого именно он их отвезет? Вдруг они решат продать ее в рабство такому же как Йольсон? Или самому этому Йольсону?

А девушка не могла понять зачем этому иноземцу понадобился вызыватель огня? И что сделают с ней, когда все узнают, что у нее тоже есть такой дар?.. Какие нравы и законы в стране Йольсона, к тем, у кого есть такой дар или к женщинам, обладающим таким даром? Зачем он тогда хотел отвезти Риэля туда в качестве раба, если у них запрещено рабство?

Слишком много вопросов и сомнений пронеслось в голове у Файрин за какие-то секунды.

— Что стоишь, девчонка?! — вдруг вырвал ее грубый голос капитана. — Либо иди спрячь себя, либо возьми любое оружие и сражайся! Но, не мешайся под ногами!

Она знала, что ей это особо не поможет, но она взяла весло, которое валялось под ногами. Просто Файрин молилась, чтобы команда сама справилась с чудовищем. Ведь, даже капитан Рахман говорил, что с именно с таким огромным они раньше не сталкивались. И если дойдет до… отчаянного положения, она все-таки покажет и свои силы этому монстру.

Тем временем, Йольсон тоже оказался в каком-то задумчивом оцепенении. Он также надеялся на силы команды и капитана. Они все-таки большую часть жизни проводят на море, и встречаются с более опасными «монстрами» в море — с пиратами.

Мужчина также не привык показывать свои преимущества противнику, да и вообще он относил себя к стратегам, а не к бойцам, которые рвались в бой, не подумав о том, что их может ждать и поражения. Йольсон любил просчитывать все свои шаги.

Конечно, он мог превратиться в дракона, и попробовать самому дать отпор чудищу. Но, он превращался совсем недавно, еще пережил шторм. Он не мог превратится в дракона во время шторма, потому что чем он мог помочь кораблю против стихии. Как бы он удержал эту противную девчонку? Пастью? Прижать лапой? Она бы явно захлебнулась… Да, и кораблю его вес в облике драконе не в помощь во время бушующей стихии, которая постоянно пыталась его затопить.

Но, вот он увидел, как храбро сражается она всего лишь с веслом с огромной тварью. И не смотря на свой страх, пытается помочь своему брату. И ни на шаг от него не отходит. А он действительно оказался магом огня! Йольсон все сомневался насчет способностей этого уличного вора. Может зря он с ним столько возился, чтобы выкрасть его и принести сюда на корабль?.. Оказалось не зря!

Хотя магическая сила этого парнишки была не такая сильная, на которую надеялся Йольсон. Но выбирать не приходилось. И Йольсон вздохнул с облегчением…

Только потом до него дошло, что, если сейчас это чудовище вдруг проглотит этого Риэля или оттяпает ему руки — все усилия и затраты пойдут прахом. Тогда мужчина решил превратится в дракона.

Сомнения Йольсона и Файрин обошлись дорого. Пока они решались использовать ли свои силы, морское чудище успело проглотить трех человек и прибить еще четырех. Капитан был ранен. А первый помощник лежал без сознания. В корабле были сильные вмятины и дыры.

Девушка сразу начала кидать огненные шары в чудовище, когда Риэль споткнулся, и съехал по мокрой палубе почти в открытую пасть монстра. Тогда Файрин сразу и инстинктивно призвала огонь в свои пальцы, и со всей силы швырнула и попала прямо в открытую пасть твари.

Чудище громогласно, объявило с диким и возмущенным ревом, о своей боли и гневе. И замотало головой, нырнув на глубину. Этого времени хватило, чтобы девушка могла помочь брату подняться на ноги и отойти подальше от борта.

Уже успев превратиться в дракона, Йольсон взлетел и завис над кораблем. Он успел заметить, что и девушка оказалась магом огня! Это было неожиданно!

Еще один маг огня! Возможно, сама судьба направила ему в руки двух магов огня! Хотя, он никогда раньше не верил ни в богов, ни в судьбу. Но, теперь это было не важно…

Теперь ему нужно вывести отсюда двух людей, вместо одного. Брата и сестру. В Норфалис. Но, это долгий путь! Сейчас ему некогда было думать, как и что делать дальше…

Сейчас важно выжить в схватке с морским чудовищем, и не дать заглотить двух магов огня, которые достались ему с таким трудом, и долгими поисками.

Буквально через несколько мгновений, которые заняли у него в уме, все его переживания и мысли, из воды снова появилось чудище и гневным ревом стало кидаться на корабль. Теперь чудище будто уже не хотело играться с людьми на палубе, а решило просто сломать и потопить корабль целиком.

Брат с сестрой продолжили палить шарами огня в монстра, но тварь после этого будто еще больше злилась и еще яростнее кидало себя о корабль. Судно надрывно скрипело и тяжело ухало, готовое развалиться на части.

Белый дракон выпалил струю синего жидкого пламени, и монстр закричал более ужасно чем до этого. Он наконец-то заметил в небе летающую штуку, и теперь весь гнев обратил на надоедливое летающее существо над собой.

В принципе, этого хватило только на то, чтобы часть команды продержалась чуть больше. Потому что от удара хвоста и задних лап монстра, который оттолкнулся как извивающий одновременно крокодил и змея, от грузового судна, чтобы поймать надоедливое летающее существо, которое палило больше до настоящей жгучей боли, а не просто щекотными вспышками и иголками, как было до этого.

От мощного удара, корабль не выдержал, и мачта, которая еле держалась, полностью сломалась, а нос корабля с оглушительным треском откололся. Со всех щелей потекла вода, а правый борт корабля был полностью и безвозвратно изодран, изломлен и просто отодран.

Оставшаяся команда просто стала выпрыгивать с корабля в воду, они еще могли спастись, доплыв до берега на сломленных досках, пока морское чудище занято охотой на дракона и попыткой потащить на дно корабль.

Сироты Бахир тоже прыгнули в воду, и Файрин подсадила брата на обломок доски, и начала активно перебирать ногами в сторону берега. Точнее она надеялась, что она направляет и толкает доску с ошеломленным и уставшим братом в сторону земли.

Боязнь воды и утонуть больше устрашало сейчас Риэля чем борьба с морским чудовищем. Хотя и его за все это время трясло от страха, каждый раз, когда тварь порывалась протащить себя на палубу корабля.

Йолсьон в форме дракона чувствовал, что силы его истощяются. Он успел хорошо поджарить синим огнем чудище, и решил, что раз все выжившие покинули корабль, то можно уже заканчивать с этой тварью.

Берег был относительно недалеко, и если там нет акул, то люди смогут вполне добраться до него. Товар, как и сам корабль уже не спасешь. Осталось одно — дракон набрал побольше воздуха в легкие и со всей силой насыщенного фиолетового огня пальнул по монстру и воде рядом. Вода сначала вспузырилась, а потом стала резко трещать и серый лед со скоростью бегущего паука стал покрывать воду и само чудовище.

Морская тварь в последний раз издала протяжной жалобный звук, и глаза омертвели и остекленели, и вся пасть покрылась изморосью. Лед быстро расширялся и трещал, и огромная глыба льда вместе с запертым и мертвым чудовищем стала тонуть на морское дно.

А уставший и запыхавшийся дракон летел в сторону берега, его крылья слабели, все тело, казалось, лишилось энергии, и Йольсон помнил только, что глаза стали закрываться против воли, и он стал падать в воду, хотя уже видел песок и песчаные дюны земли на берегу.

Глава 12. На берегу

Солнце припекало, когда девушка открыла глаза, все тело болело, в глазах пощипывало, во рту был соленный привкус, и жутко хотелось пить! Щекой и лицом она лежала на мокром песке. Она почувствовала, что ноги обдало водой, и хотела резко вскочить. Но сил не хватало, и поэтому со стоном, умудрилась только приподнять себя немного в локтях, и посмотрела на свои ноги.

Оказалось, что Файрин лежала на берегу, прямо по линии прибоя, где волны набегали на песок. После, как ей казалось, титанических усилий, она смогла привстать и заползала на четвереньках. Поняв, что не может сейчас полноценно встать, потому что кружилась голова, она решила сесть спиной к земле, а лицом к морю.

Девушка долго моргала и смотрела на горизонт, пытаясь вспомнить кто она? Где она? Что она здесь делает? Постепенно мысли стали фокусироваться, и события дня стали сами всплывать вспышками образов, звуков и воспоминаний самых ярких моментов.

— Риэль? Риэль… — прошептала она, потому что горло першило от сухости и соли во рту. Да и сил не было кричать. — Риэль!

Файрин начала осторожно поворачивать головой, ее шея затекла, и стала как деревянная. Она не знала, сколько пролежала так на песке, но солнце уже стало спускаться к горизонту слева от нее.

На берегу она сначала заметила доску, на которой они приплыли. Волна то уносила ее обратно в море, то потом снова прибивала к песку.

Ее взгляд упал на тело, которое спиной лежало на песке, ногами в воде, также как она сама несколько минут назад. Это был ее брат! Всего лишь в нескольких шагах от нее справа.

Девушка сразу успокоилась, но потом вспомнив, что Риэль не умеет плавать, а она не помнит, как они оказались на берегу?.. Приплыли, или их выкинуло волной?

Проклиная море, корабль, морское чудовище и своего брата, кряхтя, еле поднялась на своих деревянных ногах, и стала медленнее чем она хотела передвигаться по мокрому песку. Ноги и тело, казалось, были так натружены, будто она весь день разгружала мешки в порту. А Файрин помнила те голодные времена, когда ей было то ли четырнадцать лет, то ли пятнадцать? И приходилось браться за любую тяжелую и черную работу, чтобы не умереть с голоду.

Она шла будто целую вечность, при каждом шаге икры болели будто по ним били, а спина и поясница пару раз стрельнула, что Файрин от неожиданности и боли, чуть не упала в шаге от тела брата, и тихо вскрикнула.

Риэль от резкого звука возле себя открыл глаза, и его взгляд был испуганный. Но увидев над собой, темное лицо, которое хоть и было в каких-то неясных пятнах и расплывалось перед глазами, смутно понимая, что возможно это его сестра, он позвал ее по имени:

— Файрин? — голос также прошептал тихо, и он зашелся кашлем.

— Я тут! — отозвался знакомый голос, с которым Риэль одновременно облегченно вздохнули. — Ты как?

— Погано! — снова закашлял парень. — Во рту сплошная соль! Я хочу пить! Голова раскалывается, а в глазах мутно.

— Мы нахлебались морской воды, судя по тому, что я не помню, как мы доплыли до берега. Поэтому и пить хочется… А голову, наверное, напекло солнце, пока мы лежали здесь, — принялась рассуждать сестра, она любила говорить очевидные вещи. И иногда, это раздражало Риэля. Но сейчас ни на что, у него не было сил. — Вставай медленно… Чтобы голова не кружилась.

— Интересно выжил ли еще кто-то из команды?.. — спросил брат, пытаясь для начала опереться на локоть. — И корабль?..

— Корабль… потонул… — тихо ответила она. — Я сама видела. И больше никого рядом вроде нет…

— Возможно их отбросило куда подальше… Здесь длинный берег…

— И дюны, — Файрин теперь ясно различала местность. — Если мы в настоящей пустыне, где мы добудем воду, и как выберемся из Ша’Данара?

— Ты думаешь, это еще Ша’Данар? — Риэль только присел, но старался вглядеться в берег.

— Надеюсь нет, — мрачно посмотрела на дюны сестра. — Нас могут украсть работорговцы, и мы никогда не доберёмся до Артзара.

— Работорговцы! — испустил смешок Риэль. — Их можно обхитрить или договорится. А если на нас нападут джинны…

— Не говори глупостей! — оборвала его Файрин, нахмурившись. — Это все дурацкие россказни и бабушкины сказки! Страшнее в пустыне умереть от жажды.

— Бабушкины сказки!? — сначала возмутился брат, потом почему-то ухмыльнулся и спросил: — А как же то морское чудище, которое напало на наш корабль? Тоже россказни?

— Я не верю в джиннов! — пожала плечами девушка, недовольно выпячив нижнюю губу, и презрительно фыркнула. — Давай, нам нужно найти воду. Может где-то рядом растет какой-нибудь кактус или растение.

— Жаль, что нельзя пить воду в море… — тяжело вздохнул он.

— Это бы очень облегчило жизнь мореходов, если все было так просто в этом мире… — забурчала Файрин.

— Но, не я же виноват в том, что на нас напало морское чудовище! — брат стал раздражаться.

— А кто виноват в том, что тебя поймала городская стража?! — сестра зло прищурила глаза и была в стойке, когда она обычно отвешивала ему подзатыльники несмотря на то, что он уже давно стал ее выше почти на целую голову.

Риэль поднял руки, раскрытыми ладонями к ней, и промолчал. Он знал, когда Файрин была права, и когда уж точно не стоит злить свою сестру, если не хочешь получить ожог лица и спаленные брови.

Пройдя несколько шагов на восток, они услышали чей-то стон, и подумав, что возможно кто-то еще выжил из команды, побрели туда.

Но, приближаясь, они увидели высокого человека, который лежал на животе, прямо как Файрин, когда она только очнулась. И у мужчины были мокрые светлые волосы.

— Он жив? — как-то не веряще воскликнул Риэль. — Я видел, как он, точнее в теле ящерицы… Или как капитан называет его? Драксон? Дракон? Да, дракон сражался с тем морским чудищем.

— Жаль, что морское чудовище не проглотило его… — недовольно пробурчала она. — Одной проблемой меньше бы стало…

— Да, ладно тебе! Он дал нам время отплыть поближе к берегу, чтобы эта тварь нас всех не сожрала, когда корабль стал разваливаться…

— Чего ты его жалеешь?! — возмутилась девушка. — Он хочет сделать тебя рабом! Если бы его сожрала та тварь, мы могли бы больше не думать о том, чтобы вбить ему в его странную голову, что ты не его собственность!

— Файрин не будь не благодарной… и занудой, — рассмеялся брат. — Я в любом случае не собираюсь быть его рабом. А учитывая, что, если мы не найдем воду, и не сможем перейти пустыню, или снова сесть на мимо проплывающий корабль, мы умрем с голоду, и от жажды… А может от нападения джиннов! — он все равно добавил свое про джиннов несмотря на то, что сестра закатила глаза. — И когда он придет в себя, и может у него получится полететь в Артзар и прихватить нас по дороге…

— Если он мог бы это делать, то иноземец уже бы сделал это еще в порту Зара'Хада — улетел вместе с нами к себе на родину.

— Возможно он болеет… — начал размышлять брат.

— Или просто у него слабая магия, как и у тебя… — фыркнула девушка.

— Я, кажется, понимаю, почему ты никогда не выйдет замуж…

— Что ты сказал? — гневно вскрикнула она, замахиваясь на брата.

— Да еще постоянно поднимаешь руку на мужчин…

— Я не… — Файрин опустила руку, и потом скрестила их, обижено ответила: — Да, я и не хочу замуж! Нужен мне вонючий и вечно голодный мужик, который постоянно во что-то влипает…

Они уже почти подошли к телу, когда Йольсон перевернулся, и оперся на свою левую руку, согнутую в локте.

— А вы можете так сильно не кричать? — недовольно буркнул мужчина. — Голова раскалывается!

— Судя по всему у него тоже нет жены, потому что по характеру он похож на тебя, — тихо, но подавляя смех, шепнул на ухо сестре Риэль, и сразу попятился назад, чтобы она его не хлестнула рукой.

— Между прочим, у драконов очень хороший слух, — снова заворчал Йольсон. — И в женах я не нуждаюсь.

— А у нас в женах не нуждаются рабы, евнухи и есть такие мужчины… — взялся снова за свои поддразнивания Риэль, но сразу получил подзатыльник от сестры.

— По-моему, я начинаю понимать, почему ты вечно замахиваешься на брата, — вдруг слегка улыбнулся Йольсон. — Если бы у меня был такой младший брат, я бы его давно прибил.

Девушка невольно улыбнулась.

— Эй! Я очень хороший брат! — возмутился парень. — Это вы оба… не такие как… нормальные люди…

Файрин только фыркнула, чуть не рассмеявшись, и встретила взгляд серых глаз иноземца, который почему-то улыбался и смотрел на нее.

Глава 13. Выживание

Солнце уже клонило за дюну, небо стало темным и синим, появился бледная растущая луна, песок отливал уже темно-желтой землей, а море становилось черным. По темной неспокойной поверхности набегали на берег белые полумесяцы пены. Где-то недалеко плескалась в воде рыба.

Трое людей сидели на берегу, вспоминая, что произошло с ними со всеми во время битвы с морским чудовищем.

— Так капитан и команда не выжила? — спросил Йольсон.

— Мы не видели их… — замотал головой Риэль. — А ты не видел там с высоты?

— Мне было как-то не до мотания головой туда-сюда, — хмыкнул Йольсон. — Я не давал твари откусить мне ноги и крыло.

— Жаль капитана Кадира… — грустно произнесла Файрин. — Нужно было… сразу вызывать огонь, а не ходить и думать.

— Если ты не палишь огнем как красный дракон, то твои огненные шарики, просто злили этого монстра, — никто не понял, издевался ли Йольсон или утешал ее. А потом, добавил: — Но, вы молодцы! Вы повели себя храбрее, чем многие моряки, учитывая, что вряд ли вода ваша стихия.

— А почему ты не обратился в дракона сразу, когда напало чудовище? — глаза девушки сузились и посмотрели на мужчину с подозрением. — Если бы я и ты вступили в битву с чудовищем раньше, корабль мог уцелеть! Как большая часть команды выжить…

— Файрин, он же все равно сражался… — начал было Риэль, он знал, характер своей сестры. Она сначала набрасывалась на человека, и редко, когда благодарила. Но, это было у нее из-за неосознанного страха и тревожности, обычно за других. И за того, кого стоило поблагодарить. — А он мог улететь!

— Ничего… — благодарно кивнул Йольсон, защищавшему его Риэлю. — Мне приходится рассчитывать свои силы… и я никогда не ввязываюсь в битву, не изучив противника.

— Это же была просто тупая тварь! Хоть и огромная… Что там изучать и рассчитывать? — не унималась она.

— Если ты не рассчитываешь, как ты выиграешь противника или будешь отступать, то можешь быстро оказаться мертвым, — хмурился Йольсон, и небрежно бросил: — Поэтому магов огня в мире осталось так мало. Вы слишком вспыльчивы и часто не думаете головой, сразу бросаетесь в бой.

— Если ты такой умный… — хотела вспылить снова Файрин, потом остановилась, и махнула рукой на мужчину. А потом появился дерзкий блеск в ее глазах, и она спросила: — Если тебе приходится рассчитывать свои силы, что ты за драксон такой? Я слышала вы просто почти непобедимые! И с вашей помощью война с монстрами, которая происходила тысячу лет назад, была выиграна.

— Если ты упоминаешь эту войну, называй ее хотя бы правильно, как и самих драконов. — Раздраженно бросил он. — Великая война с тварями Хаоса и Тьмы. И да, благодаря силам драконов она была выиграна. Хотя много драконов, которых вы презрительно называете летающими ящерицами, тогда погибла. Почти весь мой род, кроме меня и моих родителей. Да, и родители умерли. Теперь я последний из рода снежных драконов.

Файрин хотела было открыть рот и что-то возразить, она не любила, когда ее поучали. Хоть она и знала, что не получила образования. Во-первых, она была сиротой, а во-вторых, женщиной в Ша’Данаре. Родители научили ее элементарному счету и читать. А потом, ее иногда учил Касим, тому, что сам знал и умел. И, она не позволяла кому-либо из-за недостатка образования относиться к себе хуже и презрительно.

Но, иноземец упомянул, что у него тоже нет родителей. Получается, он тоже сирота? И он последний из рода.

У них род тоже почти прервался. И сейчас есть только она и Риэль. И если ее брат погибнет раньше времени, пока не заведет семью и детей. Род Бахир тогда прервётся навсегда. Это одна из причин, почему она так докучает и ведет себя как надоедливая наседка с Риэлем. Но, он в силу своей юности не понимает, какие последствия тогда ждет их род.

Хотя, когда мужчины серьезно относились к такому, или понимали такие вещи?.. Мало кто из них по-настоящему понимал хоть что-то важное в этой жизни. У мужчин было мало ума. Боги их наградили только отвагой, похвальбой и умением зарабатывать деньги. А во всем остальном, они будто дети малые. Или могут быть жестокими и беспринципными, что шакалы или стервятники в пустыне. Или те же самые монстры.

Поэтому Файрин молчала, а рассерженный и задетый Йольсон продолжал:

— Да, я мог бы сразиться с этой морской тварью раньше, но выжил бы я? И тогда бы тварь прикончила всех нас! А так пострадал в основном корабль, возможно остальная часть команды и капитан выжили, и их выбросило море, на другом берегу, справа или слева от нас. Возможно, за много миль отсюда. Но главное, чтобы они выжили.

— Может ты сможешь обернуться снова… этим… драк… драконом, полетать над берегом, посмотреть команду и капитана Кадира? — вдруг оживился Риэль, он хотел как-то ослабить напряжение, которое возникло в споре.

— Возможно и смогу… — неуверенно заговорил Йольсон. — Но мне нужно восстановить силы. Обратиться еще одно дело, но я затрачиваю очень много сил, когда использую огонь драконов. Да, ваша пустыня и жара, для меня, снежного дракона — это отдельный вид затрат сил.

— Значит, ты не сможешь нас перенести туда, где мы не умрем от голода и жажды… — обреченно покачал головой Риэль.

— Мне нужен хотя бы один день, чтобы восстановиться для долгого перелета…

— Не впадай в панику! — сестра сжала ладонь брата. — Ты что не помнишь, Касим говорил нам, что без воды можно продержаться три дня. А без еды месяц…

— Если бы я не наглотался морской воды, а во рту не было так солено… — тяжко вздохнул парень. — Я бы и протянул еще три дня без воды. Но я хочу пить. И моя голова до сих пор болит.

— Есть один способ, нам нужно найти хоть что-то похожее на посуду… — задумчиво проговорил Йольсон, оглядываясь по сторонам. Он сам тоже очень хотел пить.

— Если только боги не смилостивятся над нами, и всю утварь с корабля принесет на берег также как и нас… — фыркнула неверующе Файрин. Она вообще не понимала зачем им посуда? Как она может помочь им найти пресную воду? — Может и чайник вынесет на берег.

Но, Йольсон и Риэль уже вскочили и в полных сумерках, пошли рыскать по берегу. Девушка недовольно что-то пробурчала себе под нос, и неохотой встала с песка, потом побрела к воде.

И действительно за несколько часов, к берегу прибило разный хлам! В основном доски и щепки. Кусок парусины, веревки, обрывки тряпок, деревянные шкатулки и статуэтки.

Если бы дом был где-то рядом, то Файрин и Риэль с удовольствием многие находки отнесли бы туда. Но, что, если им придется идти через пустыню? И сколько? Тогда стоит только взять то, что им может пригодится для выживания.

Йольсон выбирал какие-то щепки и кидал их подальше из воды на землю, потом какие-то камушки, веревку и каким-то чудом он нашел небольшую кастрюлю из легкого металла. Брат с сестрой совсем не представляли, как им это поможет найти пресную воду, но решили, если иноземец знает, то они просто будут делать то, что он скажет.

Через полчаса, Файрин насыпала камни одну кучу в выкопанной яме в песке, рядом разложили доски, чтобы они не укатывались. Риэль набрал полную кастрюлю воды из моря. Йолсьон закрыл сверху доской, а сверху доски и кастрюли он накрыл это все шкатулкой, и замотал доску веревкой с двух сторон. Потом попросил Риэля и Файрин греть камни своим огнем. Они недоуменно посмотрели на иноземца, а тот им объяснил:

— Мы будем дистиллировать воду! — у Йольсона, в его обычно всегда равнодушных и спокойных серых глазах, появился радостный огонек, который бывает у молодых ребят, когда они загораются какой-то идей. Но, увидел недоуменный и непонимающий взгляд брата и сестры, устремленный на него. — Короче, мы будем выпаривать соль из воды, и опреснять ее.

— Хорошо, — пожал плечами Риэль, и начал греть огнем камни, хотя ничего так и не понял.

— Интересно… — задумалась Файрин, она вроде поняла задумку, но ей нужно было посмотреть на результат. И она тоже принялась греть камни с другой стороны.

— Мы должны выкипятить всю воду из кастрюли. И возможно несколько раз, чтобы хоть как-то утолить жажду.

Прошло, наверное, еще полчаса, прежде чем вся вода выпарилась, дно кастрюли стало белым. А Йольсон осторожно перевернул доску со шкатулкой. А теперь, она должна постоять, чтобы пар осел в шкатулку, и накрыл все это куском парусины.

Когда Йольсон разрешил все открыть, то сгорая от любопытства брат и сестра Бахир заглянуть туда, пытаясь разглядеть что там. И действительно там оказалось треть выпаренной из кастрюли воды. И они выжидательно посмотрели на Йольсона.

— Вам не верится, что вода пресная? — насмешливо прищурился он. — Ладно, я первый сделаю глоток.

И мужчина поднес деревянную шкатулку и сделал глоток, и потом сказал:

— Она, конечно, невкусная, но не соленная… Можете попробовать.

Файрин первая схватила шкатулку из его рук, и сначала подозрительно принюхалась, но ничего кроме сырого дерева не почувствовала. Потом отпила немного, и пытлась понять вкус. Вода действительно оказалось несолёная, хоть и невкусная, и приятно смочила засоленное и сухое горло. Риэль нетерпеливо выхватил шкатулку с драгоценной водой, и жадно отпил сразу большой глоток, а потом удовлетворенно смачно воскликнул:

— Ах! Хорошо!

— Эй ты про других думай! — дала подзатыльник ему сестра. — Мы тоже хотим пить!

— Так вон сколько много воды в море! — обиженно потер голову он.

— Много! А сколько раз нам придется нагревать и остужать воду! И сколько времени займет!? Ты про это подумал? — разозлилась Файрин. — А ну отдай назад! — И она забрала шкатулку и передала ее Йольсону.

Тот не стал вмешиваться в спор между ними, и взял шкатулку, чтобы сделать глоток, потом сам передал ее девушке.

— Ну, что же, придется снова идти за водой, — сказал мужчина.

— Давай иди! — раскомандовалась сестра.

— А почему я? — обиделся Риэль.

— А потому что ты больше всех выпил! — подгоняла его Файрин.

Когда Риэль ушел с кастрюлей, то Йольсон сказал девушке:

— А ты довольно строгая старшая сестра…

— А с ним и нужно быть строгой, а то если он не занят полезным делом, то найдет приключение себе на задницу!

Йольсон все не мог привыкнуть, что девушка так прямолинейно разговаривает, и не стесняется употреблять такие выражения рядом с мужчиной. Хотя она не леди… Да, вряд ли она разбирается в манерах и правилах поведения между мужчиной и женщиной. И вряд ли она знает, что сам он далеко не из просто семьи. Хотя, сейчас положение его семьи ни для кого кроме его слуг не имеет больше никакого значения.

Риэль принес кастрюлю с водой, и они снова стали греть воду, только в этот раз в молчании и каждый думал о своем. Так они умудрились нагреть воду, и очистить ее от соли еще раза два. Не сказать, что они особо напились вдоволь и полностью утолили свою жажду, но им стало чуть легче. Голова уже так не болела, а горло не осушала морская соль. В третий раз за водой сходила уже Файрин.

Потом Риэль поднял голову и долго смотрел на дюны и как вскрикнул:

— Джинны! Джинны!

Йольсон сразу вскочил, а Файрин посмотрела в ту сторону, и ничего не видела, кроме небольших завихрений над дюнами.

— Это всего лишь ветер, который гоняет песок! — устало потерла лицо сестра. — Не будь ребенком!

Услышав слова Файрин, Йольсон рассмеялся и уселся снова на песок, но Риэль снова и снова повторял «Джины!», когда другие почувствовали, как и их резко обдало ветром из вихря. А в лицо попал песок.

— Какого демона пустыни! — недовольно пробурчала девушка, выплевывая песок и вытирая лицо.

И ее вдруг обдало горячим ветром, хотя сейчас была ночь, и они были рядом с морем и буквально несколько минут назад, их обдувало морским бризом. И притом, ночью в пустыне холодно…

Глава 14. Джинны пустыни

Горячий ветер спустился на берег, и начал обдавать их жаром дневной пустыни, бросая им в лицо песок. Йольсон тоже стал обтирать лицо руками, выплевывая песок из рта.

— Это джинны! Джинны! — не унимался Риэль и отбежал к воде.

— Это всего лишь дурацкий ветер! — злилась Файрин. — Не понимаю только, почему он горячий и с песком?..

Мужчина молчал, и только всматривался. Он встал, и тоже немного отошел ближе к воде. Но только не по причине страха, а потому что хотел понять, что это такое? Песок в глазах не давал хорошо рассмотреть, что это был за странный ветер.

Девушка упрямо сидела возле почти закипающей кастрюли с водой. И постоянно раздраженно терла рукой лицо, она все еще грела огнем камни.

Завихрений стало больше. Йольсон думал, что, достигнув берега этот странный ветер либо прекратится, либо повернет обратно в пустыню. Но, он только вроде усиливался, а внутри завихрений воздуха и песка, вдруг стали пробегать крошечные искры то ли молний, то ли огня. Но, Файрин будто не заметила то, что происходило рядом.

— Файрин! — окликнул обеспокоенно ее брат. — Файрин!!! Иди сюда!

— Зачем!? — недовольно буркнула она, и так и не сдвинулась с места.

— Я обычно скептически отношусь ко многим вещам, — что-то там бормотал иноземец, — но сейчас, я бы послушал твоего брата… Эти вихри выглядят подозрительно…

— О, Лунная богиня! — воскликнула раздраженно девушка. — Это всего лишь дурацкий ветер с песком! А вам видимо сильно напекло голову солнце, раз вам мерещатся всякие джинны!

В это же мгновение, Файрин вскрикнула и прижала к себе руку, а в камни под кастрюлей будто ударила молния. Она сама резко вскочила на ноги, чуть не опрокинув при этом кастрюлю с горячей водой на себя.

— Файрин! — закричал испуганно Риэль, и хотел было кинуться в ее сторону, но видел как вихри, так и кружатся вокруг его сестры. — Ты, упрямая ослица, иди сюда!

— Что случилось!? — Йольсон почти рванул в ту сторону, он вроде все видел, но его разум отказывался это воспринимать. — Тебя ударило молнией?

— Не знаю… — девушка ошарашенно смотрела по сторонам, и держала свою правую руку как ушибленную. И проигнорировала даже намеренное оскорбление от брата, хотя знала, что он сказал это от переживания за нее. — Что это было?

Тут молнии и искры огня стали появляться больше и чаще! И рядом с песком стали бить рядом разряды молнии, воздух резко запах чем-то жженным, песок шипел, плавясь, а потом превращался в стекло.

— Джинны! Джинны! — снова закричал Риэль, все больше отходя к воде.

Девушка вскрикнула от неожиданности и испуга, когда рядом с ней три раза ударила молния. А Йольсон замер, вращая глазами, и соображая, что же делать…

— Не заходи в воду! — закричал он Риэлю. — Если молния попадет в воду — тебя сразу убьёт!

Юноша замер в двух шагах от воды, и зажмурил глаза, что-то бормоча. Скорее всего молитву Лунной богине, чтобы она защитила его от джиннов и спасла от смерти.

— Замри! И не двигайся! — крикнул Йольсон девушке, которая чуть ли не отплясывала рядом с бьющими рядом разрядами молний.

Но, Файрин больше всего злилась, когда боялась, и поэтому начала кидать огненными шарами в эти вихри, чуть ли не рыча от бессильной ярости. Она не понимала, что еще можно сделать!? В воду нельзя, двигаться нельзя! Везде эти вихри и молнии.

— Прекрати! Что ты делаешь!? — закричал на нее испуганно Йольсон. — Просто не двигайся!

Вдруг в ответ от одного вихря ее обдало мощным жаром огня! Девушка закричала от боли, и повалилась на землю без сознания!

Йольсон и Риэль хотели двинуться и прийти ей на помощь, но вокруг их стали бить молнии, и они снова замерли, не зная, что предпринять. По крайней, мере, если Файрин не умерла, она лежала без сознания и не двигалась, Йольсон понадеялся, что эти вихри скоро уже иссякнут или уберутся снова в пустыню. Не могут же они теперь торчат здесь вечность!

Файрин же лежала хоть и без сознания, но внутри у нее все горело до костей и каждой внутренней частичкой в теле. Ей хотелось кричать от безумной и испепеляющей боли, от которой все внутри, и в ее глазах резало белым ярким светом. А каждую частичку тела пронзали тысячи иголок маленьких молний. Казалось, что все ее кости плавятся, она слышала будто в бреду какие-то голоса.

Голоса словно сами как пламя шипели и трещали, они отдавали чем-то мистическим и древним. Они шептали что-то рокочущее, будто выплевывали искры огня, и в тоже в них было что-то музыкальное, как древнее напевание жрецов в храме под тихий мерный стук барабанов. Где вокруг были только звезды и песок, скалы и факелы вдоль стен древнего и всеми забытого храма.

Голоса пронизывали ее насквозь, она не знала этого языка, но будто понимала его на внутреннем уровне. Они шептали и их звуки «кололись» маленькими «молниями» пламени:

— Ри'сах айтор! Ри'сах айтор, Тар'Шаари! Тар'Шаари… Тар'Ашари… Тар'Шаарин…

— Кто ты? Что ты? — спрашивала Файрин, но Йольсон лишь слышал, что девушка заговорила на незнакомом ему языке. Его амулет-переводчик не смог перевести ему ее слова: — Ка'тир? Ка'шаар?

— Ниаш Аша'Ракар! Ниаш ин’Зар! (Я — Священное Пламя! Я есть Огонь!), — отвечало ей нечто. — Ри'сах айтор, Тар'Шаари! (Добро пожаловать, Дочь Пламени!). Ка'рем ан'Шаари, ил'джа аш'Кариан! (Прими свою истинную сущность и свою силу!)

Девушка облегченно вздохнула, ей перестало быть больно. Она вдруг почувствовала облегчение во всем теле, теперь белый свет будто перестал ее «жалить» и слепить, он вдруг стал мягким, приятным, успокаивающим и обволакивал ее как весеннее солнце и дневная морская вода. Она почувствовала себя в безопасности и умиротворении, как в колыбели зарождающей жизни… как в колыбели Бытия…

Ее брат и Йольсон увидели только, что Файрин будто засветилась сначала золотым, а потом белым пламенем, а по ее телу пробежали причудливые узоры, как искры зажигались и исчезали на своем пути.

Тем временем вихри с огнем и молниями продолжали кружить вокруг людей, и вспыхивать, и ударять рядом с ними. Одна молния ударила рядом с Йольсоном, но он не двинулся с места, и только зажмурил глаза, все еще мыслями продолжая удивляться что он только что увидел и что произошло с девушкой.

А Риэль вскрикнул, потому что молния ударила слишком близко с его ногой, и ее искра попала ему на последние два пальца стопы. Он дернулся от боли. И молния ударила снова рядом с ним.

Тут его сестра резко открыла глаза, она села с удивительно прямой спиной, потом встала, молнии продолжали бить вокруг нее. Но на ее лице не было испуга, а в ее глазах не было страха, а в глазах плескалось жидкое золото, которое светилось как солнце, а под кожей словно пятнами передвигались пятна света солнца.

И с совершенно спокойным и властным голосом произнесла, словно заклинание или приказ:

— Ниаш Тар'Шаари! (Я — дитя пламени!). Тари ан’Аш, ил'джа Ракар! (Подчинись моей воле, дитя пепла!) — слова прозвучали, будто она выплевывала языки пламени, а не просто слова.

Тут молнии исчезли, огонь прекратил искриться из вихрей.

— Ниаш ка'тар'еш ай'шар ан’емрах тарин аш’ри! (Я повеливаю вам оставить нас в покое и убраться отсюда!).

И вдруг вихри затихли, и стали вращаться в другую сторону, и стали уходить вместе с ветром обратно за дюны и в пустыню.